# Чернильная душа

Евгений Ильичев

«Выгоревший» демон-искуситель вынужденно вселяется в тело женщины, чтобы завершить игру с душой модного эпатажного писателя Алексея Пекарева. Казалось бы, идеальный план: соблазнить, предать, погубить. Но внутри Дарьи пробуждается сила, которой демон не знает – любовь. Через неё Аарон впервые ощущает чужие чувства как свои собственные и меняется навсегда. Хэппи энд? Как бы не так – у сил тьмы на писателя Пекарева свои планы. Слишком уж много поставлено на кон.

В мире, где демоны ходят среди нас, каждый выбор имеет цену. Любовь, предательство и тайны переплетаются в игре, от которой невозможно отвести взгляд.

## Глава 1

Сон не просто путешествие в астрал или «перезагрузка» мозга – это уровень проверки души. Наяву человек может себя контролировать, во сне решения принимает уже душа.

(Цитата из учебника демонологии 1-2 курсы)

Тьма – свет. Тьма – свет. Вновь тьма. На этот раз надолго. Свет больно режет глаза. Так, стоп – у меня есть глаза? С чего бы? Начинаю напрягаться и ворошить память. Если есть глаза, должен быть и мозг. Стало быть, где-то в нем будет и память. Главное не перепутать, где – чьи воспоминания.

Замираю, прислушиваясь к себе. Хотя, «прислушиваюсь» это с большой натяжкой – в голове шумит так, словно я в оркестровую яму свалился прямо на репетиции, а яма эта в жерле извергающегося вулкана находится. Бессчетное множество звуков разной тональности в дикой какофонии слились воедино и разрыхляли мне мозги, словно погружным блендером на предельной скорости. Того и гляди все содержимое черепной коробки выплеснется наружу и забрызгает все вокруг – не отмоешь.

Ого! «Погружной блендер»? Какие странные у меня «кухонные» аналогии. Это точно не мои мысли. Я начал догадываться, какой именно переживаю опыт. И если я прав, процесс адаптации займет немало времени. Впрочем, для начала нужно все-таки расслабиться и принять этот опыт целиком и полностью. Почему-то именно такие мысли сейчас бродили в моей голове. Я почему-то был уверен, что стоит мне только полноценно расслабиться, как память вернется сама собой. Главное – не расслабляться слишком уж полноценно – обделаться раньше времени мне не улыбалось.

Ага, значит я довольно едкий тип. Ладно, посмотрим, какую информацию мне подкинет моя же память дальше.

Мерный стук сердца (неужели моего?) сменяется ритмом галопа, противное пиканье тут же превращается в длинный монотонный сигнал. Что-то шипит, откуда-то доносится рокот, шепот, скрежет, лязг…

Нарастающий шум все же сильно мешает сосредоточиться. Нужно срочно успокоиться и взять себя в руки. Даю волевую команду сердцу уняться. Выходит, но не так, чтобы замечательно. Голова все еще наполнена звуками. Правда, теперь они становятся какими-то родными, что ли… Привычными – вот более точное слово. Привычные звуки. А почему, собственно, они мне привычные? Задачка. Ой, а где это я? Ой, а кто я?

Первые выводы не заставили себя долго ждать. Я – это не «Я» в физическом смысле. Но Я нахожусь там, где раньше было иное «Я». И это иное «Я» длительное время слышало эти звуки. Оттого они и кажутся моему «Я» родными и привычными. Не понятно? Согласен, хреново объяснил. Ладно, потом все само собой разрулится.

Противное ощущение в горле – я, кажется, на искусственной вентиляции легких. Чувствую холод, стало быть, я еще и без одежды. В паху что-то доставляет дискомфорт и жжение. Должно быть, мочевой катетер установлен. Пытаюсь пошевелить рукой. Получилось, но что-то мне мешает. Ах да, наверное, прищепка пульсоксиметра на пальце, а от него провод тянется к аппаратуре. Ничего, щедрые боги наградили меня двумя руками. Пытаюсь шевелить второй рукой. Уже лучше, почти ничего не мешает. Разве что, жуткая слабость в мышцах. Впечатление, что до меня этим телом не пользовались года два.

Нашариваю свободной рукой то, что мешается в паху. Как и думал, это мочевой катетер и торчит он из… Зашибись! А куда это мои причиндалы подевались?!

Стоп, а они вообще должны быть? Напрягаю память и практически сразу понимаю, что происходит. Нет, не должно быть у меня первичных половых признаков самца. Это уже чисто моя прихоть – ассоциировать себя именно с мужским полом. С чего я вообще решил, что на Земле окажусь непременно мужчиной? Кстати, тело, в котором я оказался, действительно могло быть мужским. Только никто не говорил, что оно не будет покалеченным. Или, скажем, прежний хозяин не решил вдруг стать хозяйкой. Люди сейчас какой только дурью не маются.

В любом случае, всему должно быть рациональное объяснение. К примеру: я либо евнух, либо баба. Тут уж «либо» – «либо».

С трудом перетаскиваю непослушную руку к груди. Ага, точно не евнух. Отчетливо ощущаю молочные железы.

«Уже неплохо».

Щупаю более детально.

«Ого, прям, совсем неплохо! Не меньше третьего размера!»

Правда, и бабой оказаться на Земле не то чтобы предел моих мечтаний – слишком уж нелегка женская доля в любой стране мира. Если и воплощаться в мире подлунном, то лучше уж мужчиной. Хотя, как по мне, на Земле и без того проблем хватает. Независимо от того, какого ты пола. А все потому, что тут, в мире подлунном, у нас главный филиал. Даром, что мы не можем пребывать здесь в своем истинном обличии.

Ну да ладно – существа мы бесполые и не шибко гордые, можем и потерпеть. Девкой, так девкой – для дела и не в таком еще изваляешься. Но шутку Астарота я оценил.

«Ха-ха – очень смешно, усаться просто!»

Да, вы все правильно поняли. Я очнулся окончательно и уже осознал кто я, где я, и главное – зачем я здесь.

Еще раз пытаюсь приоткрыть глаза, на этот раз осторожно, сквозь ресницы. Ничего не получается, словно у меня вообще нет ресниц. Интересно, почему? Глаза режет еще сильнее, чем в первый раз, от чего они начинают сильно слезиться. Слезы мешают обзору, но в целом я уже догадался, где очутился. В больнице, где же еще? Если конкретнее, я в реанимации.

Поскольку смотреть в реанимации ровным счетом не на что, вновь закрываю глаза и пытаюсь провести диагностику. Руки, ноги, тело… Черт, как же тяжко-то. Фу, мерзость, какая – из меня что-то льется. Дьявол! Как же больно быть человеком! Больно и мерзко.

– Сергей Иванович, – разносится на всю палату противный женский голос, – Салатова, кажется, из комы вышла. Да, та, что с ожогами. Хорошо. Поставлю. Жду…

Я услышал грохот телефонной трубки.

– Кать, Салатову нужно прокапать.

– Ну, так прокапай! – Отозвалась та, которую звали «Кать». – Это твоя койка. А у меня обед.

– Сучка… – буркнул первый голос, но уже себе под нос, так чтобы «сучка» не расслышала.

Высокие отношения, ничего не скажешь. Мои коллеги тут явно на славу потрудились. Орать, кстати, не обязательно было. Ну, вышел человек из комы, с кем не бывает? Дальше-то что?

Вокруг меня тут же начали суетиться. Две женщины в четыре руки начали делать какие-то процедуры. Видимо, выполняют указания врача. По вене пробежал какой-то легкий импульс, затем что-то горячее начало разливаться по всему телу. Стало жарко. На коже появилась испарина. Я уже особо и не сопротивлялся, полностью отдавшись в компетентные руки медперсонала.

В целом, я уже знал, что меня ждет. Пара недель реабилитации, исколотые иголками вены на руках, и геморрой с кулак от долгого лежания на спине. Последнее не обязательно, по правде, просто я привык все видеть именно в темных тонах. Чем темнее, тем лучше. Затем предстоит выписка, налаживание текущих социальных связей и вперед – работать на благо Родины.

Чего я в данную секунду точно не ожидал, так это появления в палате Мамоны.

С его фееричным появлением в духе “Константина” (Классный, кстати, фильм, ИМХО, почти документальный) в палате стало нестерпимо холодно. Свет померк, время замедлило свой бег, а из вошедшего только что врача, (видимо, того самого Сергея Ивановича) на эту сторону бытия вывалился безобразного вида демон. Ну, как – безобразного? Это по моим меркам. Вы же его от простого человека не сразу бы отличили. Для вас он был бы, эмм, дайте подумать – фриком! Точно, про таких говорят «странный» или «фрик». Существо это было среднего роста, в простом черном (разумеется) балахоне на голое безволосое тело. Капюшон, скрывал лысый череп и большую часть лица – выделялись разве что глаза, полыхающие ярко-алым светом. Вот и все, собственно, описание. Выделить можно было, разве что, руки. У этого существа были непропорционально длинные пальцы с такими же длинными когтями, напоминающими орлиные. Представили? Правда же ничего особенного? Такого в метро встретишь и не сильно удивишься.

Так вот. Вывалился Мамона из реаниматолога и всё вокруг в палате замерло. Точнее, даже не замерло, а замерзло. Чертяга, притащил за собой холодрыгу с той стороны. А вы, наивные, думали, в аду жара царит? С чего бы это нам из-за вас, грешников, париться?

Врачи, к слову, отличные “проводники”. Уж не знаю почему – то ли дело в смерти, что постоянно витает вокруг них незримым спутником, то ли в их отношении к миру в целом. А врачи реаниматологи, по всей видимости, были просто созданы для того, чтобы демоны вроде Мамоны туда-сюда шастали.

– Вот ты где! Ну, здравствуй, Аарон. – Деловито начал Мамона, медленно дефилируя перед моей кроватью. – Говорят, ты все-таки выкрутился…

«Можно подумать, ты не знаешь, козел старый» – подумал я, но вслух произнес иное:

– Как видите, ваше темнейшество…

Злить начальника я не намеревался. Во всяком случае, сейчас это было бы крайне глупой затеей. Именно поэтому я попытался приподняться в новом теле, дабы совершить поклон, но тут же получил невербальное указание лежать смирно. Демон, хоть и был редким говнюком, но все же понимал, что в текущих реалиях дожидаться подобающего приветствия будет до морковкина заговенья. Тело, коим меня наградили, пролежало в этой палате невесть сколько, а потому плохо слушалось. Чудом было уже то, что я смог говорить. В любом случае, вместо протокольных расшаркиваний, Мамона предпочел побеседовать начистоту.

– А тебя не учили, не лезть поперек батьки в пекло, Аарон? – Демон провел своим черным когтистым пальцем по моей щеке, кожа на которой тут же полыхнула огнем. Не буквально – но ощущения были именно такими. – Хотя, конкретно в этом случае, это не метафора. Ты действительно, словно из пекла вывалился. Эмм, вывалилась, – поправился он, бросив беглый взгляд на мой пах.

– Я не дождался Вас, ваше темнейшество…

– Ваше темнейшество, ваше темнейшество… – передразнил меня Мамона, кривляясь, словно человеческий ребенок. – Не дождался он… Я и не планировал разбирать с тобой этот кейс. Ты его уже провалил, и тебя ждало справедливое наказание.

Мамона перенес свой острый коготь к моей груди и аккуратно надавил туда, где у людей находилось сердце. Коготь вошел внутрь на пару сантиметров. Опять же, не буквально – демоны действуют на более тонких уровнях бытия. Однако мне все же было очень больно.

– Тех, кто не выполняет план, – продолжал вещать менторским тоном мой начальник, – ждет кара. С чего ты взял, что достоин второго шанса?

– Вмешались светлые силы, – я старался не показывать, как мне больно, но с каждым новым движением когтя Мамоны внутри моего астрального тела боль выходила на какой-то новый, запредельный уровень. – У меня, – я уже с трудом говорил, – попросту не было вариантов…

– И ты решил, что обратиться к самому Астароту будет неплохой затеей?

Коготь, наконец, замер. Мамона явно наслаждался моими муками, ожидая ответа.

– Я обратился к нему на «шару». – Соврал я. – Просто пришел в приемную и взял талончик.

Тут, в целом, святая правда – я действительно так и сделал. Просто я точно знал, что на этот раз бюрократический ад меня минет и тот, кто мне нужен, выйдет на контакт со мной. Откуда знал? Пока к делу это не относится. Главное то, что в ситуации, в которой я тогда оказался, мог помочь только Астарот. Ну, или, кто-то выше рангом. Выше Астарота могли быть только демоны первого круга, рассчитывать на внимание этих «небожителей» (Ха-ха, всегда нравилась эта шутка) обычному демону не приходится, а потому Астарот – был оптимальным вариантом. Ну и что, что он был непосредственным начальником Мамоны – то есть начальником моего начальника? Главное – я сам выкрутился, а остальное мне уже до лампочки. Свое задание и свое перерождение в человеческом теле я получил уже от вышестоящего руководства, стало быть, мой текущий куратор уже ничего сделать со мной не мог. Хоть и хотел низвергнуть меня до рядового духа. Даже не демона, представляете – духа! Урод. И, спрашивается, за что? За то, что мне просто не повезло? За форс-мажор? Я отличный демон! Я первоклассный демон! Буквально, я демон искуситель пятого разряда! И я уверенно шел на шестой. А за ним и внеразрядный ранг был уже близок. А там и должность на уровне самого Маммонны. (Не от того ли он так бесится?) Эх, такая головокружительная карьера и такое фиаско! Пара тысяч лет выслуги – и все коту под хвост!

Разумеется, я не хотел упускать повышения. И да – в нашем мире все, как в вашем – если для карьерного роста нужно идти по головам, мы это делаем, не задумываясь. А кто не делает, горько об этом жалеет. В моем случае идти по головам не пришлось, я обратился через голову своего начальника к его начальнику. И мне повезло. Ну, условно, разумеется, «повезло». Вариант, который предложил Астарот не был для меня оптимальным и, по сути, сулил мне лишь два возможных исхода – триумф или фиаско. В первом случае – я окажусь в когорте элиты подземного царства, а во втором… Эмм, о втором, лучше не думать. Плохие мысли они, знаете ли, действительно притягиваются. Нами же и притягиваются, кстати. Мы их слушаем, а после исполняем в точности, как они были озвучены. Иногда, даже от себя добавляем. Так это и работает. Про джиннов или лепреконов слышали? Эти фольклорные персонажи не просто так у вас на слуху. Ну да ладно, не об этом сейчас. Главное, мне удалось получить второй шанс и ничего Мамона сделать не сможет. Отменить приказ Астарота он не в силах.

– Просто взял талончик, отсидел очередь и попал на прием к князю тьмы? – изумился Мамона.

– Ага, все как в МФЦ.

– И кофе принесли за ожидание? – Съязвил мой начальник.

– Ожидание было недолгим.

Тут Мамона напрягся.

– Недолгим? Хмм… А это уже интересно.

– Не улавливаю, вашей мысли, темнейшество.

– А тебе и не нужно, – улыбнулся самой жутчайшей из своих жутких улыбок мой начальник. – Просто подумай, глупец, с чего бы самому Астароту, князю тьмы, помогать такой мелкой сошке, как ты?

– Не знаю, если честно. Еще не думал над этим вопросом.

– Потому ты и будешь прозябать на дне иерархии. Там, – Мамона картинно показал пальцем вверх, – затевается какая-то игра и ты в ней пешка, Ааарон. А мне очень не нравится, когда мои пешки двигаются без моего на то разрешения.

– Там? – Я ткнул туда же, куда и мой начальник секундой ранее, то есть в потолок, – или все же там, – палец указал вниз.

– Ну, ты меня понял, – отмахнулся Мамона, – не передергивай.

– Простите, ваше темнейшество. Такое больше не повторится.

– О, тут ты прав, Аарон, чертовски прав! Ладно, – Мамона выдернул палец из моей груди, – работай. И не забывай писать докладные записки.

– Как их отправлять? Я впервые на Земле, – признался я, сконфуженно.

– Ну, ты же в России, – развел руками Мамона, – воспользуйся Почтой. Там много наших. В Ад, до востребования. Индекс подсказать?

Мамона улыбнулся своей же шутке и был таков. Палата вновь озарилась светом, и ледяной ужас покинул это место. Я же осознал, что над моим бренным телом трудится целая бригада реаниматологов. Судя по всему, от визита начальника у меня сердце замерло. То есть, буквально, была остановка сердца. Ох, чувствую, еще один визит начальника я не переживу. А раз так, нужно будет выполнить свою работу. Выполнить, во что бы то ни стало.

Пока меня реанимировали, а именно: реинтубировали, делали непрямой массаж сердца, вливали струйно какие-то медикаменты, я спокойно размышлял о грядущем. На тело, в котором я волею Астарота оказался, мне было плевать. А после визита Мамоны, боли, как таковой я уже не ощущал. Больнее, чем мой начальник мне сделать все одно уже не смогут. Можно сказать, сейчас было самое лучшее время для составления плана действий.

Итак: шаг первый – нужно встать на ноги. Не в смысле обрести финансовую независимость, а буквально подняться с койки. То есть излечить это бренное тело от того недуга, который его свалил. (Надеюсь, это не сифилис).

Шаг второй – нужно заглушить заблудшую душу предыдущей хозяйки, если та, вдруг, заявится со своими правами на тело. Тут необходимо пояснить – демоны не могут завладеть телом, в котором уже обитает чья-то душа. Могут влиять на него, внушать мысли, являться во снах, даже взаимодействовать с физическим миром могут – но не вселяться. Те, кого люди обычно называют «одержимыми», как правило, просто психически больные люди. То есть, они сами по себе с головушкой не дружат – мы тут не причем. Настоящих «одержимых» вы хрена с два раскусите. Уж чего-чего, а прятаться за личиной приличного человека мы умеем мастерски. Посмотрите хотя бы на ваших поп артистов. (Хотя, нет, плохой пример, не смотрите).

Ладно, забейте, отвлекся я. Что там у нас? Ага – не допустить хозяйскую душу до тела – это второй шаг. Третье – худо-бедно обосноваться в текущей реальности. Я о том, что нужно как-то влиться в общество. Работу найти, жилье, пропитание. Хорошо, если у этой красотки с уверенным третьим размером груди семья будет обеспечена. Муж, там, бизнесмен, или родители из «номенклатуры». Это сильно облегчит мне жизнь.

Четвертый и самый главный шаг – найти моего подопечного и искусить его уже из мира материального. С этим, кстати, проблем быть уже не должно. Не так уж и глуп Астарот. Внедрить меня в молодую женщину – гениально! Беру свои слова обратно, князь тьмы, видимо, и не думал смеяться надо мной. Он реально помог – не так, как мы своим подопечным «помогаем».

Ну и пятое – пожать лавры победителя. А именно – утереть нос Мамоне, и вырваться, наконец, из его отдела. Об этом я уже, без малого, тысячу лет мечтаю.

Так, кажется меня уже «стабилизировали» – пора и на поправку.

Ах, да! Я же не рассказал, как именно оказался в той заднице, в которой оказался. Пардон, мадам и месье – в следующих главах вы все узнаете. Устрою-ка я вам расчудесный «флешбэк». Иначе эту историю не поведать.

## Глава 2

Никто не может справиться с растлением души лучше, чем ее хозяин.

(Цитата из учебника демонологии 1-2 курсы)

Москва. За сорок дней до текущих событий.

Ай – красота! Вы только поглядите – блюет прямо на светофоре, переваливаясь через край дверцы. Общественность разумеется шокирована и осуждает, кто-то отворачивается, брезгливо морщась, кто-то пальцем тыкает, а кто-то происходящее даже на телефон снимает. Кстати, если повезет, видео «завирусится» и тогда мой подопечный станет еще популярнее. Шок-контент, как говорится. А что, черный пиар еще никто не отменял. Обожаю интернет! Вполне возможно – это наше лучшее изобретение. Если, конечно, не считать алкоголь и запрещенные у людей вещества.

Эх, как же я люблю алкоголь, кто бы знал! Не в прямом смысле – употреблять я его не могу чисто физически. Да и если б мог, ни при каких обстоятельствах не стал бы этого делать. Это же яд! А вы все – конченые психи, раз не поняли этого за столько тысячелетий. Вы же не заправляете свой автомобиль молоком или киселем – для каждого двигателя свое топливо. Так и для человеческого организма алкоголь не есть топливо. Ваш единственный источник энергии, он же прекрасный растворитель – вода. Вода – вот на чем работает ваш организм. Из нее же состоит на восемьдесят процентов.

Знаете, если совсем утрировать, то вы в чем-то глупее тех же тараканов. Когда-нибудь видели насекомое, вприпрыжку бегущее в магазин за очередным баллончиком дихлофоса? Нет? А я таких идиотов каждый день вижу. И я не о тараканах сейчас говорю. Самое забавное, что вы себя при этом называете Homo Sapiens – то есть, человек разумный. Но в эволюционном плане, отстаете от тех же тараканов.

Ладно, забейте – это так, мысли вслух. Я алкоголь люблю, как феномен, как факт, как наилучший инструмент нашего влияния на вас. Не будь этого расчудесного средства, нам, демонам, работа во сто крат тяжелее бы давалась. А так, достаточно развести своего подопечного на рюмочку-другую и просто наблюдать. Все остальное за нас делает уже он – алкоголь. Алкогольчик. Алкоголюшка! Ух, обнял бы его, будь он предметом одушевленным.

А самое интересное, что мы, демоны, зачастую и не делаем ничего – вы сами бухаете. Культура, видите ли, у вас такая. Вы ее так и называете – «культура пития». Смешные. Сколько ж судеб он сгубил, сколько стран, сколько народов на колени поставил. А самое главное – никто не виноват – люди сами в себя его заливают. Буквально – наливают в тару, открывают рот и пьют. Корчатся, морщатся, а иной раз и умиляются, глаза от удовольствия зажмуривают, если алкоголь вкусен и приятен. Да, бывает и такой. Кому, скажите на милость, не заходит кружечка ледяного пенного в жаркий пятничный вечер? Особенно те самые – первые три больших глотка. Словно пожар души амброзией тушишь. Или кто бы отказался очутиться, скажем, зимним вечером в загородном доме у камина с томиком Бродского. За окном тихо падают крупные хлопья снега, двор за день замело, тишина, уют, покой – огонь в камине потрескивает. Неподалеку на коврике зевает заспанный лабрадор. На вашем плече закимарила подруга сердца. А посреди всего этого уюта вы, да непременно с бокальчиком красного полусладкого, ну или полусухого? Или не красного – да вообще без разницы. Алкоголь в вашей крови, во всех смыслах этого выражения и нас, демонов, винить в этом не стоит. Мы разве что на самых последних этапах помогаем вам спиваться. Да и то, лишь подстрекая, да подначивая. Повторюсь – пьете вы сами. Для вас что алкоголь, что святая вода – все внутрь. Вы пьете, на утро страдаете и каетесь, а после опять пьете.

Я сидел на заднем сидении свежего трехсотсильного Porsche Boxter в 987 кузове и умиленно наблюдал за хозяином этого роскошного авто. Водителем был мой подопечный и в данную минуту он опорожнял желудок прямо на асфальт, пребывая в полной отрешенности от всей тяжести, окружающего его бытия. Он не испытывал боли, дискомфорта или стыда. Он просто отдавался процессу, и делал это с отрешенностью самурая, наблюдающего за восходом солнца над садом цветущей сакуры.

Верите, нет, а меня сейчас переполняла гордость. Вот он мой мальчик, мой красавец, моя гордость – Леша Пекарев – поэт, бард, сценарист, писатель! Нет, даже не так – ПИСАТЕЛЬ, то есть, с большой буквы «П» и капслоком. Почему именно так? А потому что действительно классно пишет. Хлестко пишет, больно, колко – не в бровь, как говорится, а в глаз. О чем, пишет? О пороках современного общества, разумеется. О чем же еще писать в целевую аудиторию? Только полный треш и похабщина могут вызвать у современного читателя бурный и живой интерес. Книги Алексея Пекарева – это некий микс из секса и грязного белья, нарытого из жизни «селебрити» с Патриков и их властных родителей с Рублевки. Примерно о том же и сценарии моего карманного гения. Разврат, разврат и еще раз разврат. Ну и запрещенные препараты, разумеется. Куда ж без них? Причем, присутствуют они с недавних пор, как в книгах Алексея, так и в его собственной жизни. Ну, как присутствуют – рекой льются, если быть точнее. Иной раз, сыплются снегопадом прямо в нос или закатываются в рот целыми подвижными составами. И да, для комитета по цензуре и без всякого ёрничества, я как демон всего этого не одобряю. Но что поделать, если вы сами всем этим балуетесь? Нам остается лишь плоды пожинать, сеете вы все сами.

С ними, с «веществами» то есть, у нас, демонов, тоже давнишняя любовь. Почти такая же, как и с алкоголем. Не такая, правда, долгая, но однозначно страстная и волнительная. Этот человеческий порок в последние полвека составил достойную конкуренцию алкоголю в вопросе разложения человеческого общества. Чему лично я только радуюсь. А что? Работы у меня непочатый край, а эти два явления существенно ускоряют процесс.

Я, кстати, именно на них и поднялся так быстро. В прежние времена, века, эдак, до девятнадцатого, частенько «похотью» пользовался, но сейчас она ушла на третий, если не на четвертый план. Сексуальная распущенность тоже хорошая штука, но все же сейчас она больше как вспомогательный инструмент работает. Основную же дичь, в том числе и сексуальную, люди творят все же под «синим» или под «хмурым» – таковы реалии, современной методологии демонического ремесла. Одурманенный человек на порядок проще поддается влиянию извне – доказанный факт. Самими людьми, кстати, доказанный.

Согласен, сумбурно объясняю, и не совсем понятно, но суть, думаю, вы уловили. Итак, представлюсь. Меня зовут Аарон – демон-искуситель пятого разряда. Я, кстати, не абы какой демон, а личный искуситель – это вам не дух, какой-нибудь бесплотный. Я почти осязаем, почти сущий. Я почти Есмь! То есть, почти обрел собственную физическую оболочку. О том свидетельствует моя способность, нет-нет, да и влиять своей волей на мир физический. А где Есмь, там обитает и опыт познания себя, как бога. Да, именно так – ни много ни мало. Мы тем и отличаемся от вас, что не имеем этой привилегии – познавать себя на опыте. Мы познаем себя на вашем опыте. Не то, чтобы это нам помогало в обретении собственного «Я», но за неимением гербовой, пишут, как известно, на простой.

Как я выгляжу сейчас? Думаю, вам будет скучно представлять меня в моем истинном обличии, поскольку я сейчас больше энергия, нежели что-то конкретное. У демонов постарше, вроде того же Маммонны, уже имеется собственная оболочка. В нашем мире, иметь тело не наказание, а привилегия. И достойны ее далеко не все демоны. Кстати, это только в простонародье нас демонами кличут, да наделяют некоей классической внешностью. Чаще всего мы в вашем фольклоре представляем собой нечто гуманоидное с шерстью, копытами, рогами и хвостом. Ах, да, еще пятачок у нас имеется по вашему мнению. С какой это стати вы нас представляете именно такими? В каком пьяном угаре вы придумали для нас такой образ – не берусь даже представить. Я на сей счет даже у Гоголя хотел проконсультироваться, в ком это он узрел ТАКОЙ источник вдохновения. Да только меня к классику его личный демон не допустил. Так и сказал, мол, не твоего ума дело, Аарончик, чем и как вдохновляется мой человечек. Ты, для начала, своего гения вырасти, а после посмотрим, какую дичь он будет из себя исторгать. И, ведь, как в воду глядел – я, таки, вырастил своего гения. Да, Пекарев не Гоголь, конечно, до всемирного признания ему еще далеко. Но если сравнивать по уровню прижизненной популярности, то классика русской литературы мой подопечный уже смело за пояс заткнуть может.

В общем, не такие мы, какими нас представляют. На самом деле мы больше на газ похожи, ну или на сгусток плазмы. Да и то, если посмотреть на нас в определенном спектре, да со стороны изнанки бытия. Из вашего физического мира нас не увидеть и не почувствовать. Но, ради красивой картинки, (кто знает, может эту книгу экранизируют) пусть я буду выглядеть, как условный Райан Рейнольдс, на минималках. Ну, или Райан Гослинг – не важно, главное, чтобы актера непременно Райан звали. Прихоть у меня такая, не вникайте. (Загадочно закатываю глаза к небесам)

Так вот, сижу я сейчас такой, весь из себя, красавец на заднем кресле дорогущего спортивного авто и прикидываю, как скоро мой подопечный размотает себя и свою спутницу о какой-нибудь встречный КАМАЗ или столб. И выводы меня посещают, увы, не утешительные. Судя по количеству выпитого, это вполне могло произойти уже сегодня. И в мои планы это не входит – слишком уж рано. Не успел еще мой Лешка загубить свою душонку окончательно. У нас на повестке дня еще одно предательство души. Вот, исполнит сие действо, а там и на покой можно. Мне. Пекареву покой еще не скоро улыбнется. (Зловеще улыбаюсь прямо в воображаемую камеру)

Хотя, может и обойдется сегодня. Алексей после «литры» вискаря сильно носик «кокосом» припудрил. А «кокос» он бодрит, чертяка! Так бодрит, что со стороны почти и не заметно, что мой ангелочек «в дрова». Ну, разве что, сейчас, когда этот ангелочек прочищается прямо перед светофором, окружающие могут смутно заподозрить что-то неладное.

Лешка же, доделал свое грязное дело и бросил диковатый взгляд на светофор, где шел обратный отсчет. Характерным движением руки «поправил» он свой припудренный, минутой ранее, нос и тут же полез целоваться с начинающей «моделькой» из Саранска, что сидела на пассажирском кресле.

– Фу, гадость какая, Леша, даже для меня это перебор! – Брезгливо морщусь я. Был бы реален – стошнило, как пить дать. – Ты бы хоть рот прополоскал, что ли!

Как ни странно, подругу Пекарева все устраивало. Изо всех сил изображая страсть, девушка ответила на поцелуй, похоже даже не заметив, чем секундой ранее занимался ее избранник. Ну, что же, «ОК» – хозяин, как говорится, барин. Но, учтите, выглядит это все до тошноты омерзительно. Хотя, о чем это я – она же тоже «обжабаная». Думаю, в таком состоянии, этой девице, что блевота, что говно, что Рафаэлло в кокосовой стружке – без разницы. Лишь бы «бабки» капали на счет. А еще желательно чтобы то, вчерашнее, обещание Алексея, свести восходящую звезду с «кем надо» из мира эскорта (пардон, шоубиза), было выполнено.

Сколько же их таких, «лохушек» у моего было – я уж и со счета сбился. Только за прошедший месяц эта девица у него, кажется, пятая. С другой стороны. Я что против что ли? Схема у моего гения пера отработана. Да и сам он из себя далеко не урод. Обладатель неплохой генетики, брюнет Алексей высок, подтянут и до тошноты обаятелен от природы. Его улыбке позавидовал бы и Гагарин. Прибавьте подвешенный язык и полное отсутствие каких-либо комплексов по поводу внешности и получите точный портрет моего красавца. Кроме того, его умеренная известность, доступ к «лухари» пространствам столицы и верные спутники любой знаковой тусовки – алкоголь с наркотиками – всегда срабатывали на ура. Одним словом, девки к моему Лешке только так и липнут, хотя в целом хватило бы и одного того, что мой подопечный богат.

Правда, номинальная обеспеченность не всегда равно фактическое богатство. К примеру, сейчас мой Лешка едет к своему редактору. Я так понимаю, будет гонорар себе выбивать, ибо неожиданно задолжал не самым простым людям.

А я что? А я ничего. Ну да, это я тогда его надоумил – шепнул, так сказать, нужную мыслишку в нужное время. Но все остальное-то мой Лешка сам сделал. Свободу воли, дарованную человеку свыше, никто еще не отменял. Да, на нас легко можно всех собак спустить и обвинить во всех человеческих бедах. И в чем-то такая позиция будет даже верной. Но все же есть одно существенное «НО», меняющее все. Безусловно, мы можем на вас влиять, соблазнять, нашептывать, посылать знаки и вещие сны, самые крутые из нас могут даже лично вас обрабатывать. Но в большинстве своем, с разрушением собственной жизни вы прекрасно справляетесь и без демонов.

Вы вообще понимаете, что можете нас без работы оставить?

(Тут в фильме Райан Рейнолдс поднимает табличку «Сарказм»)

Ладно, шучу. Не всё вы сами делаете. Основные реперные точки всё же мы вам задаем. Изучаем вас всю жизнь, ведем подробный анализ и давим туда, где вы слабее всего оказываетесь. К примеру, болевой точкой моего подопечного стали не «огонь», не «вода», а именно «медные трубы». Известность и популярность иными словами. Именно с приходом ее, популярности, в жизнь Алешки Пекарева пришли и первые большие деньги. А с ними, пришли и все основные соблазны.

А кто его надоумил написать порнороман? Правильно – я. И молодец, что надоумил. А то до этого писал мой Лешка ерунду какую-то сентиментальную. Про космос, да про драконов. Если бы не я, с таким «контентом», мой Лешка лет десять еще барахтался на задворках сайтов самиздата. Получал бы копейки и был вынужден перебиваться другими случайными заработками. Только после моего вмешательства раскрылся талантище моего Лешки, расцвел бутон всемирной славы, распустился и зацвел пышным цветом известности и запредельной популярности… Пссс, как, еще не тошнит от метафор? То-то же, а у Алексея такое в текстах сплошь и рядом. И самое прикольное, что пипл это хавает! Агась, сам в шоке.

Ну да ладно, вернемся к истории триумфа моего подопечного. Первый «выстрел» случился в том самом самиздате. Первые же главы его блудливого романа, идею которого подсказал я, так зацепили искушенного сетевого читателя, что еще недописанная книга влетела в топ продаж, а после сайт и сам начал пропихивать успешного автора. Засветился наш Лешка со своим «романом» во всех возможных виджетах, причем сразу на трех крупных сайтах самиздата. Второй успех пришел уже через полгода – роман Алексея взял первое место на крупнейшем сетевом конкурсе страны. О Пекареве заговорили, на него начали обращать внимание критики и блогеры. Всем вокруг хотелось разглядеть в хайповом романе нечто такое, «О чем на самом деле хотел сказать автор». И всем, разумеется, это удавалось. И оно не мудрено – погреться на чужой славе, разве что мертвый блогер не захочет. И только самому автору было невдомек, что он, оказывается, хотел что-то кому-то сказать. Он просто писал шлак, почти разуверившись в собственном писательском таланте и не рассчитывая уже ни на что. Кстати, первым, кто удивился столь резкому и стремительному взлету, был как раз сам Алексей.

Уже тогда деньги полились к моему соколу рекой. Да, да, представьте – на самиздате тоже заработать можно. Если повезет, конечно. Ну, или если у вас такой же хитрожопый демон-искуситель, как я. (Наш условный Райан сейчас на камеру улыбается самой приторной улыбкой, на которую способен). Не так чтобы прям очень большие деньги в самиздате водятся, но в сравнении с тем, сколько мой Алешка зарабатывал раньше – просто небо и земля.

Вскоре на моего «гения современной прозы» посыпались предложения написать сценарий по своей книге, за ними появились и контракты на экранизацию. Тут же откуда ни возьмись, как коршуны на падаль, слетелись и представители издательств, причем, как наших, так и забугорных. Как всегда, «вовремя» – дождались, сволочи, когда человек сам себя раскрутит, и снизошли, так сказать. Ну, да и бог с ними – эти дьяволята тоже мне неплохо помогли закрепить Пекарева на вершине литературного олимпа. Под их чутким руководством мой Лешка буквально за полгода стал звездой и «культурным феноменом современности» – именно так написали о нем в каком-то популярном журнале не так давно.

Ну и все, это был пик – апогей развития Алексея Пекарева, как творца. Верх его карьеры и начало конца. Начались те самые «медные трубы». Леша медленно, но уверенно превращался в мразь. Еще до начала работы над нашим с ним порно романом, он порвал со своей девушкой, считай гражданской супругой. Кажется, именно тогда я и появился в его жизни. До того его никто не опекал. Уж чем он там заслужил столь пристальное внимание Ада – не знаю, да только свое назначение я воспринял с воодушевлением. Затем, уже моими стараниями, новоиспеченный гений Пекарев перессорился со своими друзьями, коих у него на момент написания того злосчастного романа оставалось не так и много. После, он столь же стремительно отделился и от дальних родственников, искренне считая, что все их нравоучения и душные наставления – не что иное, как банальная зависть его успеху. Нет, даже не так – зависть ЕГО УСПЕХУ! Тут я, кстати, с Лешкой солидарен – где были все эти родственнички, когда Лешка в детдоме гнил? Тот-то же.

Дальше – больше. Получив внимание поклонников-однодневок, обзаведясь признанием таких же, как и он сам, «звезд» с небосклона отечественной поп-культуры, мой Лешка начал предавать этому дешевому пиару куда больше значение, нежели общению со своими друзьями и родственниками. Добравшись до славы и легких денег, он уже не мог от них отказаться. Те, кто знал Алексея до его триумфа, были уверены, что Лешу подменили. Тут и не поспоришь, кстати, с ним и в правду стало очень трудно общаться. Невыносимо трудно, если быть честным. Даже я не ожидал, что Пекарева так понесет.

В общем, схватил мой Лешка банальную «звезду» и видеть себя со стороны не хотел. Ему казалось, что его гения никто из окружения не понимает. Что его настоящего могут принять и понять лишь те, кто в данный момент восторгается им. Им и его положением в обществе, разумеется. В скором времени, Леша начал страдать от модного для его рода деятельности недуга – от депрессии. Как ни странно, но слава не принесла ему той радости, на которую он рассчитывал. Растеряв настоящих друзей, перессорившись с родственниками, Лешка начал чахнуть от одиночества. Да, вокруг него постоянно кто-то крутился. Пекарев был дорогим и желанным гостем на модных вечеринках обеих столиц – как административной, так и культурной. Его приглашали в качестве эксперта на все разные ток-шоу, как на радио, так и на телевидении. Популярные блогеры выстраивались в очередь, чтобы записать с Пекаревым какой-нибудь подкаст. Парадокс был в том, что, несмотря на все это внимание со стороны тысяч и даже миллионов людей, чувство одиночества в Алексее лишь разрасталось, словно раковая опухоль, поражая все новые и новые уголки его стремительно чернеющей души.

На самом деле, столь разительные перемены не могли не бросаться в глаза Алексею. Где-то на задворках своего я, подсознательно, он и сам понимал, в кого превращался, однако, признаваться себе самому в этом Алексей не спешил. Все, кто проходил через подобные испытания, в один голос подтвердят – признаваться в том, что для большинства адекватных людей ты стал чудаком на букву «М» – не такая уж и простая задача.

Мне же в целом оставалось лишь довести его до черты, чуть подтолкнуть и получить заслуженные лавры «демона года». А там кто знает, может и на «Демона столетия» замахнусь – как-никак не одного Лешку развратил, а целое поколение. Книги то его миллионными тиражами расходятся. Как электронные, так и бумажные. Скоро фильм снимут, и уж будьте уверены – я постараюсь, чтобы эта картина взяла приличную кассу.

Тем временем, зажегся зеленый сигнал светофора, а мои обдолбанные голубки никуда не спешили. Они все целовались, целовались, целовались… Девочка даже полезла под руль в порыве страсти – забыла совсем, что в открытой тачке по городу передвигается. Но парочку спугнули стоящие позади автомобили. Кабриолет не лимузин – всем все видно. Потому и гудят возмущенные участники дорожного движения, руками зачем-то машут…

– Эй!!! Не видите, что ли? Любовь у людей творится! Завидуйте, как говорится, молча!

Но нет, гудки возмущенных скуфов все же достигли цели. Леша небрежно отпихивает в сторону неадекватную девицу и дает по газам. Порш срывается с места, идет юзом и лишь чудом не задевает своей толстенной задницей припаркованный возле дорогого бутика Бентли. Ну, как, чудом? Разумеется, я подсобил.

Что-то ты, Аарончик, недоговариваешь, скажете вы – то ты распинался, как будет прекрасно, если твой подопечный возьмет и скопытится внезапно на пике своего развратного образа жизни, то спасаешь. Где логика?

Спокойно, комрады, логика в моих действиях есть. Как ни странно, но мы, демоны, не убийцы – смерть человека для нас не самоцель. Неужели вы думали, что мы только погубить человека можем? Нее, до поры до времени, за объект своей разработки мы головой отвечаем. Пока подопечный демона-искусителя не готов (читай – не погубил свою душу окончательно), на тот свет ему нельзя ни в коем случае. Иначе припрутся Они, ангелы хранители, и всю малину нам испортят. И уж будьте уверены, любой демон сделает все возможное, чтобы не допустить свою жертву на суд божий раньше времени.

Но в контексте истории конкретного человека, Алексея Пекарева, возмутится въедливый читатель, все и без того понятно – козел, каких свет не видывал.

И будет такой читатель прав, отвечу я, но лишь отчасти. Дело в том, что мой Лешка, хоть и превратился под влиянием легких и больших денег в козла редкого, все же оставался человеком. А, как известно, человеческая душа – потемки. Чтобы утянуть эту душу на дно, необходимо так ее отяготить грехами, чтобы у нее не было никаких шансов всплыть. Кроме того, нужно избавить эту душу от того балласта, от тех спасательных кругов, что мешают процессу погружения. Я говорю о самых ужасных, самых низких и подлых человеческих качествах – о его добродетелях: доброте, сочувствии, щедрости, смирению и так далее. Но самой уродской добродетелью, как по мне, в человеке является любовь. Даже крупица ее может порушить все планы демона на душу своего подопечного. Пропущенное зернышко любви, может прорасти в самый неподходящий момент и в итоге стать тем самым первым кирпичиком в оборонных редутах души, которые начнут выстраивать силы света и добра. Каждый уважающий себя демон знает – нужно в первую очередь избавиться от всего, чем «болеет» твой подопечный. И в первую очередь искоренять в нем главную болезнь – любовь.

И тут, кстати, есть особенная хитрость – демон не может взять и удалить ту или иную добродетель из человека. Человек должен сделать это сам, своими руками. Только когда человек сам захочет пойти на дно, его демон успокаивается. Попасть в ад – добровольное решение каждого. Все, согласно, постулатам сил света о свободе воли.

Ладно, заболтался я тут с вами. Лешка, худо-бедно, до пункта назначения сам доберется – дорожки я ему уже все подчистил. А мне пора на еженедельный доклад к начальнику.

## Глава 3

«Я не злой, я просто… морально гибкий».

Те события происходили не так давно, не прошло и полугода, да только Пекареву они сейчас казались кадрами из его прошлой жизни. Причем Алексею было трудно поверить, что эти события происходили именно с ним и касались именно его жизни. Какая воспаленная фантазия могла придумать такую чушь? Ну не мог он быть таким мудаком, не мог измениться столь кардинально. Таких конченых уродов в жизни не бывает, люди попросту не могут быть такими долбо… Или все же могут?


Алексей так яростно занимался самобичеванием, что ему даже приходилось одергивать себя. И тем не менее ему все же следовало признавать, что его грехи и прежний образ жизни невозможно просто так взять и забыть. Нет такой бумаги, нет такого пера и уж точно нет такой властной руки чей росчерк отменил бы все то, что он творил раньше.


И это не было для Пекарева новостью. Он знал, что любое действие, равно как и БЕЗдействие, должны иметь последствия. Это простая физика, ничего сверхестественного. Простой, чтоб его, закон сохранения энергии. Что посеешь, как говорится, то и пожнешь. Любой грех, даже самый маленький, будет сидеть в твоей голове словно заноза и ждать своего часа расплаты. И плевать, что таких заноз в жизни человека может быть не так уж и много. Без разницы даже, если эти занозы никто и никогда не увидит – человеку, как существу осознающему себя в этом мире, достаточно самому знать об этих занозах. Человек сам себе судья и, по сути, не так уж и важно прощение других людей, не так важно даже прощение самого Бога – важно лишь одно – простил ли человек себя сам, перестал ли молиться на собственные занозы.


В жизни Пекарева таких заноз было хоть отбавляй. И одна из них сводила Алексея с ума больше других. Он видел отношение к нему Дарьи. Видел, как искренне и нежно она его принимает и на какие жертвы ради него идет. Он был готов поклясться, что их текущие отношения вышли на совершенно иной уровень, даже если сравнивать с самыми благополучными периодами их прошлой жизни. Сейчас Алексей и сам относился к Дарье со всей теплотой и заботой на которые был способен. Да, ему еще только предстояло определить характер этого чувства – любовь ли это, или же своего рода сублимация чувства вины перед женщиной, чью судьбу он чуть было не погубил своим необдуманным и крайне эгоистичным поступком.


Это гаденькое чувство отравляло жизнь Пекарева все сильнее и сильнее. Всякий раз, получая от Дарьи очередную порцию тепла, или принимая от нее очередное искреннее признание в любви, он испытывал мерзкое ощущение непричастности к такому светлому и высокому чувству. Знай Дарья то, что известно ему, стала бы она к нему так относиться? Увы, Пекарев не был в этом уверен. И потому справедливо ощущал себя самозванцем, считал, что не заслуживает такого к себе отношения. Более того, в такие минуты он искренне считал себя конченым подонком, предателем. И каждая новая ласка со стороны Дарьи заставляла Пекарева истязать себя снова и снова. Ведь, по сути, это он уложил эту прекрасную девушку на реанимационную койку, изуродовал ее, (как минимум), а мог и вовсе стать причиной ее смерти. Как такое забыть? Как такое простить? И уж тем более как это простить самому себе?


Тут не помогут ни оправдания, на адвокаты, ни даже всеобщее прощение – пусть хоть сам папа Римский индульгенцию выпишет в трех экземплярах. Хуже всего было то, что Алексей сейчас понимал, какую именно душу он предал! Дарья на поверку оказалась чистой и невинной девушкой. У нее не было личного демона искусителя (чего Алексей искренне боялся) – у нее даже одержимостей никаких не было. Из всех людей, что Алексей успел изучить за время пребывания в нем дара Анны, Дарья была самой чистой в этом плане. По сути, святой, если можно так выразиться. И вот ТАКОГО человека он предал! Сволочь, мразь, подонок, Иуда!


Да уж поистине никто бы не смог осудить Пекарева так, как он сам себя судил. Никто бы не смог быть для себя самого более суровым судьей и более строгим присяжным в одном лице. И самое главное, что в этом пространстве личного правового поля Алексей совсем не выделял место своему адвокату. Он добровольно отказался от защитника, понимая, что свои грехи нужно не просто оправдать – их нужно простить. В первую очередь простить самому себе, но как это сделать, если никто кроме тебя самого о твоем прегрешении не знает?


Выход Алексею рисовался один – он просто обязан признаться Дарье в том, что совершил. Сейчас она его любит, но любовь эта не безусловная, не безграничная – она расцвела в ней от незнания, авансом, так сказать. А будет ли Дарья испытывать к нему хоть что-то, узнай она правду? Найдет ли в себе силы простить? Даст ли ему повод для прощения себя самого? Или же она просто пошлет его нахер, пригрозив солидным тюремным сроком напоследок?


Алексей и сам не знал, как поступил бы на ее месте. Да, однозначно, он, образца месячной давности, безо всяких сомнений принялся бы мстить. Однако нынешний Пекарев скорее всего просто отпустил бы своего обидчика на все четыре стороны. А что до прощения или даже любви к предателю – тут даже полета Пекаревской фантазии не хватало. Да, безусловно Алексей изменился, но достаточно ли таких изменений для всепрощающей любви?


Отчасти такой контраст был вызван тем, что Алексей перестал пить и употреблять наркотики. Хвала Создателю, ему не довелось подсесть на тяжелые препараты и обзавестись сколь бы то ни было значимой химической зависимостью. Хотя, кто знает, может свои пять копеек в этом непростом процессе реабилитации сыграла сила Анны. Как бы то ни было, сейчас Алексей смотрел на свою жизнь более трезвым взглядом и давал четкую оценку тому, что творится с его миром. Он прекрасно понимал, как оказался здесь, в этой точке. И понимал, что за свои прежние прегрешения придется заплатить. Как минимум, он все еще не решил проблему с вымогателями. По сути, он даже не знал, с кем именно имеет дело. Вполне возможно эти люди действительно имели определенный вес в криминальных кругах. В таком случае, Алексею следовало разобраться с этим делом, как можно раньше – попасть на “счетчик” в его шатком положении не самый лучший расклад. Особенно, если учесть его осознанный выбор – он искренне желал выйти из игры.


Отказ Алексея публиковать свой роман о демонах сулил серьезные финансовые и репутационные потери не только его редактору, но и ему самому. Где, в таком случае, брать деньги на откуп? К кому идти за помощью, если в мире шоу бизнеса он станет персоной Нон Грата? С другой стороны, думал Алексей, если он честно признается во всем Дарье, то и рычага давления на него ни у кого не будет. Единственное, как на него могли в таком случае повлиять – это физически. Но как раз физической расправы с собой он уже не боялся. Слишком уж многое ему поведала Анна о мире посмертия. Алексей уже знал, что смерть не конец, а лишь начало иного, куда более интересного пути.


Решение напрашивалось само собой – ему действительно следовало набраться смелости и открыться Дарье. А дальше – будь что будет. Оставалось лишь определиться с временными рамками. Покуда он будет находиться на “справке” – то есть на учете в психоневрологическом диспансере, у Веньямина Спиридоновича, дражайшего его редактора, руки связаны.

Ни один суд не пойдет ему на встречу, – убеждал Алексея его приятель адвокат. – А если и произойдет невероятное и Спиридонычу удастся подкупить судей, ты всегда можешь сыграть на своей популярности и запустить волну недовольства своих почитателей, что явно не будет на руку издательству “Молох-Паблишинг”.


И действительно, именно читатели, то есть, костяк и основа Пекаревской популярности, сейчас были самым главным его активом. Складывалась на удивление абсурдная ситуация. С одной стороны, от Алексея Пекарева ждали бестселлера года и никто не был в курсе, по какой именно причине выход его новой книги задерживается. С другой стороны, Пекарев сам являлся причиной этой задержки и узнай обо всем репортеры и широкая аудитория, это приведет к обратному эффекту. Те преданные фанаты и почитатели таланта Алексея Пекарева, что еще недавно превозносили его до небес, с той же легкостью низвергнут его оттуда на грешную землю. Нычне звезды падают стремительнее реальных болидов, что рассекают ночной небосвод в Августе.

Зародившаяся на Западе, так называемая “культура отмены” уже докатилась до России и могла сыграть злую шутку и с самим Пекаревым. В любое мгновение обезумевшая толпа могла похоронить любую звезду, сколь бы ярко она не сияла ранее на небосводе мировой культуры.

С другой стороны, такой расклад не был на руку и издательству Пекарева, все еще зарабатывающим неплохие деньги на его более ранних трудах. На данном этапе и сам Пекарев и его издатель были в одной связке и преимущество оставалось на стороне Алексея. Надолго ли? Вопрос. Пекарев полагал, что время у него еще есть, а стало быть, спешить с откровенным разговором, способным навредить Дарье, не стоило.


Кое-как договорившись со своей совестью и клятвенно пообещав самому себе открыться Дарье после ее выздоровления и выписки, Алексей отпустил ситуацию. Сейчас действительно не было ничего более важного, чем ее здоровье и психическое состояние.


И как раз насчет последнего пункта, то есть на счет психического здоровья Дарьи, у Пекарева все чаще появлялись сомнения. С самого начала их общения её поведение показалось Пекареву несколько странным. И если сперва эти странности можно было объяснить стрессом, сопровождавшим ее выход из комы, то спустя пару недель активной реабилитации эти тревожные “звоночки” стали прослеживаться более ясно. Если обобщить, то Пекарева не покидало ощущение некой наигранности в поведении Дарьи. Сложно описать словами то, что ощущал Пекарев – это можно было лишь почувствовать.

К примеру, если раньше Дарья называла Алексей Зайкой как-то легко и свободно, то сейчас ей приходилось делать паузы перед тем, как произносить это прозвище. Это выглядело странным, как если бы она периодически забывала, как именно раньше к нему обращалась, а после внезапно вспомнив, все же выдавала нужное имя.

Не меньше смутил и этот странный перфоманс Дарьи на счет продажи бизнеса. Сперва, он решил, что она просто языком мелет. Хочет сделать красивый жест в его сторону, дабы после иметь некие очки преимущества. Ну, кто, скажите на милость, в здравом уме и светлой памяти продает бизнес с чистым оборотом в двести миллионов в год всего да сто миллионов? А, ведь, именно за такую сумму Дарья и избавилась от своего детища, в коем еще не так давно души не чаяла. И тут можно было бы заподозрить в нечестной игре покупателя бизнеса Дарьи, соучредителя и одновременно инвестора ее фирмы запчастей. Но Пекарев присутствовал на сделке и мог бы поклясться, что этот респектабельный мужичок, лет пятидесяти, действительно не понимает, что именно творится с Дарьей.

Голубушка, – в замешательстве блеял он вот уже который раз кряду, – вы уверены, что приняли такое решение в здравом уме и светлой памяти?

Да, Генрих Францович, – улыбалась Дарья. – Все в порядке. Я просто расставила иначе свои жизненные приоритеты. В ваших руках фирма будет приносить мне доход еще долгие годы, тех пяти процентов, что я оставляю себе, нам с Зайкой хватит с лихвой. А тех денег, что вы мне заплатите за саму сделку хватило бы любой среднестатистической семье на первоначальном этапе. Нам и на дом хватит и на путешествия. Кроме того, мой Алеша и сам неплохо теперь зарабатывает.

АЛексея слегка передернуло. Как раз на днях ему стало известно, что суд арестовал его счета, связанные с “Молох-Паблишинг”. Если кратко, уже на этом этапе можно было смело говорить, что Пекарев медленно но верно становился банкротом.

И все же, я прошу вас, Дарья, не торопиться с этим, – настаивал соучредитель. – Сделку можно оформить на следующей неделе, но я прекрасно вас пойму, если вы передумаете.

Не передумаю. Мы с, эмм, с Зайкой, – Дарья виновато улыбнулась мне, – все решили.

Хорошо, Дарья. Я буду в следующую пятницу в столице. Заеду к вам с нотариусом. Необходимо будет оформить все, как полагается.

Я в здравом уме и светлой памяти, Генрих Францович, – улыбнулась Дарья. Сейчас с этим смешным бобриком отрастающих на голове волос она напоминала школьницу. – Но если вам для этого нужно заручиться мнением нотариуса, я не против. Приводите, хоть кого.


После ухода делового партнера Дарьи, Пекарев все же поинтересовался у нее, не хотела бы она все отыграть назад – такое решение, по его мнению, все же не стоило принимать с кондачка и столь поспешно.

Милый, я все решила, – уверенно ответила Дарья. Деньги и долбаное достигаторство уже развели нас с тобой однажды. Я не хочу, чтобы это повторилось.

Знаешь, – задумчиво произнес Пекарев, – и все же сперва я должен тебе кое что сказать. – Голос Алексея звучал натянуто и до безобразия неестественно. Дарья поняла – предстоит какой-то серьезный разговор и потому остановила Пекарева.

Что бы ты ни хотел мне сказать, пойди и трижды обдумай это.

Я уже столько думал, милая, что…

Нет, Лешенька, иди и до утра не приходи ко мне. Прежде всего ты сам должен понять, нужно тебе такое объяснение со мной или нет.

Но я хочу быть честен с тобой.

Будешь. Будешь, Зай. Только давай ты не будешь пороть горячку. Я вижу, что тебя гложет что-то очень и очень важное. И не уверена, что вывезу такой разговор. Сам видишь, в каком я эмоциональном состоянии сейчас. Подумай, Лешенька, стоит ли открывать мне что-то такое, что может нам навредить. Или же лучше похоронить это вместе с тем прошлым, от которого мы вместе с тобой отреклись.

Я хочу этого разговора.

Отлично. Но не сегодня. – Дарья демонстративно улеглась в свою койку и прикрыла глаза. – Я очень устала, милый. Давай все завтра обсудим.

Ладно, – выдавил из себя Пекарев, наклоняясь к ее лбу, чтобы поцеловать, но в тот же момент, Дарья резко обвила его шею своими руками и впилась в его губы своими сухими губами.

Их с Дарьей близость всегда была фееричной. Лишь в последние месяцы их совместного проживания все скатилось до банального исполнения супружеского долга. Он бы и не вспомнил, когда в последний раз у них был секс. И уж точно Алексей не сказал бы, когда он был не формальным, а истинным – чувственным, страстным, наполненным и глубоким. После Дарьи у него было столько женщин, что и не сосчитать. Но ни одна из тех пустышек, с кем ему доводилось делить постель, не шла ни в какое сравнение с тем, что он когда-то испытывал с Дарьей. Однако это не помешало памяти Алексея оживить те самые ощущения ее поцелуя – такого тягучего и томного. Одной рукой Дарья придеживала затылок Алексея, не давая тому оторваться от ее губ, а другой принялась ласкать его торс под рубашкой. Ее горячие пальцы медленно опустились к животу. Мгновение, и ее ладонь уже нырнула под ремень джинсов, нашаривая вмиг затвердевшую плоть его естветства.

Все, – задыхаясь от накатившей на нее страсти, оторвалась от Пекарева Дарья. – Теперь иди. Иди и думай, что именно ты хочешь мне сказать. И хочешь ли…


Из больницы Пекарев не выходил – выплывал – настолько поразила его та страсть с которой Дарья его поцеловала. Это и не поцелуй был вовсе? Дарья, казалось, поделилась с ним не только страстью, но и самой душой. Таких ощущений Алексей не испытывал даже в те далекие времена, когда они только сближались. Было в этом поцелуе нечто странное, дикое и одновременно безумное. Это и возбуждало Алексея и пугало одновременно.

Что нашло на Дарью? Почему именно сейчас? До текущего момента их отношения безусловно можно было охарактеризовать как любовь – но любовь платоническую, чистую, непорочную. В этом же поцелуе было все и страсть, и секс, и грязь и даже что-то порочное. Что-то до чего даже Пекареву с его-то опытом было далеко.


Опаньки! Кого я вижу! Как же долго я тебя искал, писатель! – Ковбой вышел из-за кустов не один, его сопровождали еще двое крепких парней. – А ты, никак позабыл про меня? Не звонишь, не пишешь.

Алексей пригляделся и понял, что те, кого он принял за людей были самыми, что ни на есть типичными демонами. Непонятно только было почему у этого головореза этих демонов было двое.

Я в больницу попал. – Оглядываясь на пустующую аллею больничного сквера, ответил Пекарев. Ему сейчас только с этим дебилом не хватало закуситься. Особой статьей шли его два демона – им бы тоже не рассекретиться. Если эти двое поймут ,что Алексей их видит и может с ними взаимодействовать, такую кашу заварят – мама не горюй. – Не мог я выйти на связь, – попытался как можно естественнее ответить Пекарев. – Как раз к издателю за деньгами ехал, но потом…

Да знаю я, Пекарь, знаю о всех твоих злоключениях. – Спокойным, даже каким-то ласковым голосом ответил вымогатель. – И даже не сержусь на тебя. Хозяева мои злятся. Понимаешь? Денег своих они так и не увидели. В оборот их не пустили. А время капает. Как и счетчик твой. Какп-кап, Пекаерв, какп-кап…

Ковбой приторно улыбнулся своей белозубой улыбкой.

Сколько? – неохотно буркнул АЛексей, понимая, что его вынужденный больничный в данном вопросе выльется в кругленькую сумму.

Восемьсот тысяч зеленых.

У Алексея даже живот подвело. Он и четыреста тысяч долларов не смог выбить с Молоха, куда ж ему поднять почти миллион с конторы, с которой он практически разорвал все отношения? Счета заморожены, книги не изданы, рекламные контракты расторгнуты. Засада по всем фронтам.

Да не ссы ты, писатель. Сегодня я тебя не трону. Просто обозначил, так сказать, свое присутствие в твоей жизни. Мы все тебя помним, любим, как говорится, ну ты сам короче все понимаешь. Ах да, Пекарев, вздумаешь брыкаться, я и девку твою достану. А перед тем, как ее почикать, расскажу, кому ей за все благодарочку выражать. Ясно выражаюсь?

Алексей лишь кивнул. Не нравилось ему, как на него смотрели эти два демона. Из всех присутствующих при этой нелицеприятной сцене существ, они Пекареву казались угрозой куда более существенной, нежели сам бандит.

Ну раз тебе все ясно, то вот тебе новый срок – завтра вечером чтобы бабки были у тебя на хате. Да-да, на той, что ты снимаешь тут через дорогу. я уже там побывал, но ничего не нашел к моему сожалению. Завтра наведаюсь повторно, и если опять ничего не найду, счетчик удвоится.

В пятницу.

Что? – Набычился ковбой.

В пятницу, говорю, будут деньги.

Пекарев изо всех сил старался не выказывать своего интереса демонам, что с каждой секундой все пристальнее его изучали. Тот что выглядел постарше, даже указал в сторону Алексея рукой, и шепнул что-то на ухо второму демону, тому что выглядел моложе. Молодой демон как-то неуверенно покосился на старшего товарища и принялся что-то нашептывать своему подопечному ковбою на ухо.

– Лям! – вынес свой вердикт ковбой. – Не вашим, как говорится не нашим. Отсрочка до пятницы двести кусков тебе обойдется. Но если в пятницу не выгорит, сучке твоей конец. Услышал меня?

Пекарев вновь кивнул, стараясь и вовсе не смотреть в сторону демонов. Ковбой же пристально посмотрел на писателя, а после отвел в сторону полу своей кожаной куртки, под которой оказалась кобура с пистолетом.

– Догадываешься, как меня на территорию больнички пустили с волыной? Правильно, ксива у меня имеется. И не поддельная. При исполнении я. Смотри у меня, писатель, не рыпайся. И к ментам ходить не советую. Нам ты первым дорогу перешел. Нам, и другим серьезным людям. Так что, лучше по хорошему решим вопрос да разбежимся. Бывай.