# Хроники Бездны: Исток

Константин Лифанов

Они назвали это Резонансом. Миг, когда привычная физика умерла, а на её место пришла игровая Система. Миллионы погибли, остальные изменились. Москва превратилась в полигон, где выжившие грызутся за кристаллы Эхо – новую валюту и источник силы.

Даня – «Адаптор». Ошибка в коде Системы. Человек-хамелеон, способный присваивать чужую силу. Он начинает свой путь на самом дне, в лапах работорговцев, но его цель – вершина пищевой цепи.

Он построит «Исток» – неприступную базу в центре руин. Он объединит вокруг себя сильных бойцов. Он бросит вызов кланам и мутантам. Но всё это – лишь подготовка. Потому что Система – это не дар. Это испытание перед вторжением. И пока люди делят остатки Земли, из глубин космоса к ним уже летит Рой.

## Глава 1

Лаборатория перспективных квантовых исследований (ЛПКИ). Промзона. Юг Москвы.

– Ну что, Дань, не решился продавать свою «Хонду»? – спросил охранник на КПП, видя, как к воротам подъехал молодой человек на мотоцикле.

– Здорово, Влад. Не-а, я же говорил, что эта красотка мне очень дорога, так что извини.

– Эх, ладно. Ну ты если что знаешь, к кому обращаться первым. Тебя завтра ждать?

– Да, как обычно, к 8:00.

– Ну бывай тогда и не забудь: я первый в очереди на твою «красотку»! – сказал охранник, широко улыбаясь и поднимая шлагбаум.

Парень в ответ кивнул и опустил забрало шлема.

Выехав за ворота, Даня вдруг почувствовал сильную дрожь от асфальта, как при землетрясении. Он остановился и снял шлем. В воздухе появилась тяжесть, как будто пространство стало твёрдым, как бетон. Обернувшись, он увидел, что Влад лежит на дороге, а над комплексом лаборатории, как в фантастических фильмах, начала формироваться воронка из тяжёлых и серых, неестественно плотных туч.

Даня не успел осознать, что означало это нарастающее атмосферное явление. Из центра комплекса, прямо из-под земли, вспыхнул и ударил в уже сформированную воронку ослепительно-белый столб энергии. В тот же миг парня взрывной волной снесло с мотоцикла. Непонятная сила сдавила его тело. Резкая, иррациональная боль пронзила грудь. Даня задохнулся; боль растекалась по венам, как электрический разряд, перегружая каждую мышцу и нерв. Прежде чем сознание окончательно померкло, он успел увидеть, как из проходной выскочила группа в белых защитных костюмах. Они были вооружены и несли странные, гудящие приборы. Люди в белом быстро оцепили его и лежащего охранника Влада. Последнее, что Даня запомнил, как один из них присел рядом, низко наклонился и начал что-то говорить, но звук уже утонул в оглушительном шуме, заполнившем голову.

14 часов после инцидента. Среда, 07:00.

НИИ-10. Район Тушино. Север Москвы.

Голова гудела, словно в ней застрял раскаленный трансформатор. Даня медленно пришел в себя. Он лежал на металлической кушетке в небольшой, залитой искусственным светом комнате. Никаких окон, только матовые белые стены, отдающие холодом. Стерильный запах антисептика резко контрастировал с запахом озона и гари, который он чувствовал перед тем, как отключится.

Над ним склонился мужчина в дорогом, но простом костюме – подтянутый, с аккуратной сединой на висках. На бейджике была надпись «Смирнов Андрей Сергеевич».

– Наконец-то, – голос Смирнова был мягким и успокаивающим.

– Как вы себя чувствуете, Даниил Константинович? – спросил доктор, не отрывая взгляда от своего планшета.

– Хреново, – прохрипел Даня.

– Где я? И что случилось?

– Вы находитесь в НИИ-10. После инцидента мы перевезли сюда весь персонал ЛПКИ для обследования.

– Инцидент? – Даня попытался сесть, но тело болело так, будто по нему пропустили грузовой состав. – Влад… что с охранником?

– Все под контролем, не беспокойтесь. Произошел несанкционированный выброс энергии из прототипа. Из-за этого вы и остальные получили мощную дозу остаточного поля. Повезло, что обошлось без жертв.

– Остаточное поле? Вы про ту воронку… и столб?

– Это технические нюансы, – Смирнов слегка улыбнулся. – Главное – это то, что с вами все хорошо, впрочем, вас ждет обследование.

– Что именно со мной?

Смирнов замялся.

– Даниил, мы пока не до конца понимаем, как повлиял этот выброс на вас и других работников ЛПКИ. Мы видим аномалию. Она требует немедленного изучения и наблюдения. Вам нужно остаться в НИИ-10 для детального обследования. Временного, конечно, – поспешно добавил он.

Смирнов подошел к двери и активировал панель.

– Я сообщу, чтобы вас подготовили к следующей процедуре. Не пытайтесь вставать.

С этими словами доктор вышел в коридор. Дверь закрылась, щелкнув замком. В тот же миг Даня услышал тихий, но отчетливый шелест форменной ткани и увидел в небольшом окошке двери силуэты двоих мужчин в темной форме. Даня остался один.

"Все под контролем… обошлось без жертв".

Даня прокручивал в голове слова Смирнова. Ложь. Он своими глазами видел, как Влад рухнул на асфальт. Он сам лежал там же, пока его не оцепили вооруженные люди.

А теперь он здесь. НИИ-10.

Он внимательно осмотрел комнату. Матовые стены, искусственный свет, герметичная дверь с электронным замком. Это не палата для пострадавших. Это изолятор.

И этот "Доктор Смирнов". Голос мягкий, успокаивающий, но слова… "Инцидент". "Остаточное поле". "Технические нюансы". Он говорил как специалист по связям с общественностью, а не как врач. Значит, он скрыл истинный масштаб катастрофы или произошло что-то реально из ряда вон выходящее.

И зачем-то назвал его "Даниилом Константиновичем". Эта формальность, вкупе с мелькавшими за дверью тенями, подтверждала худшую догадку.

«Похоже, я не пациент, а лабораторная крыса», – осознание было холодным и резким. Столько вопросов оставил после себя разговор со Смирновым. «Значит так: надо понять, что со мной произошло, потому что именно из-за этого я им нужен. И единственный способ это сделать – тот странный пульс в груди».

Даниил закрыл глаза, сосредоточившись. Боль отступила, но осталась тупая тяжесть в груди – словно горячее, плотное ядро. Вокруг этого пульсирующего центра клубилась чистая, белая энергия, которую Смирнов назвал "остаточным полем". Эта энергия была чужеродна, но он чувствовал, что она откликается на его волю.

Он решил исследовать этот феномен и мысленно надавил на этот центр.

У-у-у-м…

Ядро издало низкий резонансный гул, и энергия растеклась по телу, словно тёплая, текучая плазма, заполняя каждый капилляр и нерв. Это было сродни тому, как будто в нервную систему подали электрический ток – только без боли, с ощущением тотального контроля.

Парня резко повело, как при перепаде давления, но это ощущение тут же сменилось чрезвычайной остротой чувств. Он уловил металлический холод кушетки, резкий, едкий шлейф антисептика и даже за дверью, под шелест форменной ткани, стало отчетливо слышно глубокое, размеренное дыхание одного из охранников.

Самыми невероятными были физические ощущения: тупая боль от ушибов и травм, остаточных после аварии, полностью исчезла. Тело, измученное транспортировкой, вдруг стало невероятно легким и податливым.

Даня сжал кулак. Мышцы отреагировали на движение с неожиданной упругостью и силой. Он понял принцип: энергия из центра, повышает физическую выносливость и скорость реакции. С этими ощущениями он чувствовал, что сможет не просто встать, но и пробежать несколько километров.

Опустив ноги на холодный пол, он убедился, что боль не вернулась и снова направил энергию в руки.

– Если она может усилить тело, возможно, с её помощью мне удастся свалить отсюда – прошептав себе под нос, парень стал приближаться в двери.

Он стоял у двери, напряжённо слушая. За металлической створкой по-прежнему мерно дышали двое охранников. Слева слышалось приглушённое гудение вентиляции и тонкий писк медицинских приборов.

Даня сделал глубокий вдох и, не давая себе времени на сомнения, направил энергию в мышцы.

Тело откликнулось мгновенно – как будто кто-то поднял внутренний регулятор мощности. Мир замедлился.

Он сделал пару шагов назад и с разбега ударил ногой в дверь.

Механизм треснул, не выдержав напора изнутри. Дверь с хрустом вылетела наружу, ударив ближайшего охранника. Второй только успел обернуться, прежде чем Даня врезался в него плечом, сбивая с ног.

– Стоять! – крикнул кто-то.

Ответом стал глухой удар. Даня двигался почти машинально, сам не понимая, откуда знает, куда бить. Первый охранник выронил шокер, второй потянулся за кобуру с транквилизатором. Даня перехватил его руку, но получил удар с головы в нос. Вспышка боли разрезала сознание, из носа брызнула кровь. Он пошатнулся, и тот же охранник ударил снова, но не успел – в груди что-то взорвалось.

Резкий импульс, как удар молнии, прошёл по телу. Воздух вокруг содрогнулся.

Оба охранника отлетели, будто их отбросил взрыв невидимой волны. Один врезался в стену, второй пролетел метров десять по коридору и рухнул, сбив тележку с приборами.

Даня стоял, задыхаясь, с дрожащими руками. Воздух дрожал. Свет мигнул, и запах озона заполнил коридор.

– Что… я сделал… – прошептал он, но ответить было некому.

С трудом отдышавшись, он подошёл к телам. Убедившись, что пульс есть, Даня потащил их обратно в палату. Усилием воли направил энергию в руки, и тело снова обрело силу. Он уложил охранников на кушетку, прикрыл их лабораторными халатами, стёр кровь с пола.

– Извините, ребята, вы просто не вовремя, – пробормотал он и выглянул в коридор.

Коридоры НИИ-10 были холодными и вылизанными до блеска. Свет ламп резал глаза, а каждые двадцать метров стояли камеры с красными точками. Даня двигался осторожно, стараясь держаться ближе к стенам.

Пару раз пришлось нырнуть в тень – сначала в пустую палату, потом в кладовую, где пахло спиртом и старыми бинтами. Когда из соседнего коридора послышались шаги, он юркнул внутрь, прижался к стене и затаил дыхание.

Двое прошли мимо, болтая о том, что "обследуемых"начали перевозить в СИК.

Ему удалось продвинуться почти до лестницы, когда боль в носу напомнила о себе. Кровь стекала на губы, дышать было тяжело. Он закрыл глаза, сосредоточился, направил энергию из груди в лицо.

Тепло разлилось под кожей, вибрация стала отчётливее. Боль медленно ушла, дыхание восстановилось.

Он провёл рукой по лицу вытирая кровь и проверяя прошол ли отёк.

– Работает, – шепнул Даня, и впервые в этом аду улыбнулся.

Первый этаж встретил хаосом.

Аварийные огни, короткие радиопомехи, звуки шагов. У выхода толпились вооружённые – человек семнадцать, в броне с символикой СИК. Кто-то уже заметил движение.

– Контакт внизу! Повторяю, цель на первом уровне! – донеслось из рации.

Даня метнулся вбок, укрывшись за колонной. Сердце колотилось в бешеном ритме. Эхо в груди отзывалось сильнее с каждой секундой, словно ядро само подсказывало – “беги, но не сдавайся”.

Он выдохнул и направил поток энергии в ноги.

Мир вспыхнул движением.

Он вылетел из-за колонны, пронёсся между охранниками. Первый удар пришёлся плечом в живот ближайшего – тот согнулся, выронив оружие. Второму Даня врезал ногой, ломая стойку. Третий попытался достать шокер, но не успел – Эхо внутри вспыхнуло, и Даня рванул вперёд, как таран. Воздушная волна от удара отбросила сразу троих.

Крики, треск электрошокеров, короткие очереди транквилизаторов. Один шприц задел его по плечу – резкая боль, но он, скрипнув зубами, выдрал иглу и метнул обратно в стрелявшего.

Он двигался почти без мыслей – рефлексы и энергия работали за него.

Но их было слишком много. Один удар – второй – третий. Его сбили с ног. Чужие ботинки, резиновые дубинки, вспышки боли.

И вдруг – импульс.

Такой же, как тогда, в палате. Только сильнее.

Воздух взорвался волной. Металл дверей загнулся внутрь, стекло в окнах пошло паутиной трещин. Людей отбросило, как манекенов.

Тишина.

Только гул крови в ушах.

Даня стоял посреди коридора, дрожа. Всё тело ныло, а из груди валил пар – будто изнутри шла жара. Он едва дышал, но знал: если не уйдёт сейчас, уже не сможет.

Он прошёл через выбитые двери, спотыкаясь, миновал вестибюль и выскочил наружу.

Ночной воздух ударил в лицо, хлестнул холодом. Вдали выли сирены.

Он побежал.

Переулки мелькали, как кадры старой плёнки. Асфальт под ногами, кровь на рубашке, гул в ушах. Каждое движение отдавалось болью, но ядро продолжало пульсировать – глухо, упрямо, как сердце, которое отказывается сдаться.

Он бежал до тех пор, пока не увидел огни жилого квартала.

Тогда позволил себе остановиться, согнулся, тяжело дыша. В груди гул, в голове – пустота.

Дом. Главное – дойти до дома.

Он поднял глаза к небу – там, где за облаками всё ещё тлел слабый отблеск от купола лаборатории.

– Ну и что теперь, – прошептал он, глядя на собственные руки, всё ещё слегка светящиеся изнутри. – Надо добраться до безопасного места, придти в себя и разузнать, что же произошло на самом деле в ЛПКИ?..

Холодный воздух ударил в лицо, будто хлестнул током. Ночной город жил своей жизнью – вдалеке шумел транспорт, где-то мерцали огни трассы, но здесь, в промышленном поясе, царила мёртвая тишина. Даня бежал, сбивая дыхание, чувствуя, как с каждой секундой падает температура тела и нестабильно пульсирует ядро. Оно не слушалось. Пульс шёл вразнобой с сердцем, будто резонанс сбился и система не могла выровняться.

За спиной загудел громкоговоритель, раздались крики и лай собак.

– Всем постам! Объект L-53-01 направляется к южному периметру! Не подходить ближе двадцати метров!

Он свернул в сторону, задыхаясь. Под ногами крошились камни, колени подгибались. В груди будто горел электрод. Остановиться нельзя. Через дворы, вдоль бетонных заборов, мимо ржавых кранов и цистерн – только дальше.

На мгновение поскользнулся, ударился плечом о стену. Боль пронзила грудь, волной отдавшись в позвоночнике. Ядро дёрнулось, будто кто-то ткнул его изнутри. В глазах потемнело, но ноги всё ещё держали. Он дотянулся до двери старого склада, дёрнул ручку – поддалась. Внутри – полумрак и запах масла. Даня закрыл за собой, рухнул на пол и остался сидеть, глядя на собственные ладони.

Кожа вибрировала, будто под ней шла токовая волна. Сосуды светились слабым белым оттенком – энергия всё ещё циркулировало. Он поднял руку, видя, как свечение затухает.

– Перегрузка…

Попробовал контролировать поток. Медленно втянул воздух, сосредоточился. Направил энергию к лицу, туда, где пульсировала боль. Жар растёкся по шее, щеке, и через несколько секунд дыхание стало ровнее.

– Работает, – выдохнул он. – Пока работает.

Снаружи что-то хлопнуло – возможно, дверь или выстрел. Он затаился. В груди снова загудело ядро. На этот раз не от его воли, а в ответ на внешний импульс – рядом, в воздухе, чувствовался слабый резонанс, будто сканирование. Даня понял: дроны прочёсывают зону.

Он выключил дыхание, прижался к стене. Через щель в двери увидел: над промзоной медленно пролетает коптер-разведчик, испускающая узкий луч света.

– Уже ищут… – прошептал он, когда дрон скрылся за зданием.

Тишина вернулась, но ненадолго. В груди оставался гул, похожий на эхо шагов внутри пустой комнаты. Энергия выравнивалась, постепенно приходя в баланс. Ядро всё ещё нестабильно, но, похоже, начало адаптироваться.

Он поднялся, нашёл старый ящик, сел, вытащил из кармана планшет. Треснувший экран вспыхнул. Интернет слабый, но есть. В новостях – десятки публикаций о «контролируемом выбросе». Всё одинаково: сухие сводки, формулировки МРТ, заявления про “успешное тестирование генератора новой энергии”. Ни одного упоминания о людях из лаборатории.

Он листал, пока не наткнулся на форумную запись:

«Воронка над ЛПКИ не могла быть “контролируемым выбросом”. Там был ПГТМ. Его переименовали. Протокол “Гелиос-0”. Все, кто выжил, отмечены как L-53. Источник: СИК-1.»

Пальцы сжались. Он перечитал ещё раз.

Значит, знают обо всех. Знают, кто выжил. Знают, кто он.

Он провёл ладонью по лицу. В голове мелькали обрывки: вспышка, удар, Влад, белые костюмы. Слишком много вопросов. И ни одного, на который можно было бы ответить.

Ядро внутри груди тихо резонировало – ровно, спокойно, без вспышек. Даня чувствовал, как оно выравнивает импульсы, словно стабилизируясь в новом режиме. Но от этого не легче.

Он закрыл планшет, откинулся к стене. Тело ломило, глаза резало от усталости.

– Найти место. Переждать. Потом искать, – произнёс он, будто фиксируя план.

Снаружи проехала машина. Где-то вдали снова загудел дрон. Даня проверил запас – сил почти не осталось. Он чувствовал, что восстановиться можно, только если ядро успокоится и энергия выровняется. Для этого нужно тишина и время.

Он посмотрел на металлический потолок склада и тихо сказал:

– Переживу эту ночь. А потом – начну разбираться, что вы натворили, суки.

С этими словами парень прикрыл глаза. В груди едва слышно билось ядро, как пульсирующий двигатель, работающий на остаточном токе.

## Глава 2

Холод бетонного пола пронизывал даже сквозь куртку. Даниил проснулся от собственного дрожания и сухости во рту. Первое, что он заметил – это полное отсутствие боли. Он приподнялся, осторожно коснувшись груди. Кожа была гладкой: ни следа ожогов, ни синяков. Даже царапины затянулись. Только слабое свечение под кожей напоминало, что всё это – не сон.

– Ну и скорость регенерации… – пробормотал он, пытаясь нащупать пульс. Сердце билось ровно, но с каждым ударом по телу расходились волны – отголоски работы ядра.

Он поднялся, прошёлся по складу. За ржавыми контейнерами, где он вчера укрылся, теперь были следы чужих ботинок: видимо, ночью кто-то заглядывал, но не нашёл его. Углы темнели от масла, в воздухе висел сладковатый запах пыли и металла. Снаружи город уже просыпался: сирены, трамваи, утренние гудки.

Ядро реагировало на каждый звук лёгкой внутренней вибрацией. В какой-то момент Даня остановился – на секунду показалось, что где-то вдалеке он слышит… Эхо. Не звук и не радиоволну – словно далёкий, пульсирующий зов, отголосок того выброса, что породил его. Где-то там, на месте лаборатории.

Он присел, вытер пот с висков.

– Если я слышу это, то и они, вероятно, могут услышать меня, – сказал он себе тихо. – Надо уходить.

Первое место, которое пришло в голову, – квартира Максима. Старый друг, айтишник, с которым он когда-то работал вместе в ЛПКИ, пока того не уволили за «излишнюю инициативу». У Макса всегда был нюх на неприятности и квартира-бункер – бронированная дверь, зашторенные окна, антивирусы даже на чайнике.

Даня накинул капюшон, проверил улицу. Камеры везде, но город огромен. Главное – не попадаться.

Он шёл по переулкам, избегая перекрёстков. На экранах остановок крутили новости: «Правительство заявило об успешном локализованном инциденте на юге столицы. Пострадавших нет».

Слово «локализованном» прозвучало особенно цинично.

В транспорте – шёпот. Люди обсуждали свет в небе, странные отключения связи, слухи о «новом оружии». Даня молчал, смотрел в пол, чувствуя, как ядро внутри сжимается от напряжения.

Через пару часов он добрался до нужного района – типичный старый жилой квартал, где сигнал камер давно барахлит. Макс жил на седьмом этаже, в углу дома, где царил вечный полумрак и запах пыли.

Даня постучал трижды – пауза – дважды. Старый условный ритм, придуманный ими на случай проблем.

– Кто там? – голос за дверью настороженный, будто через фильтр.

– Доставка из "Гелиоса", – ответил Даня с усмешкой.

Три секунды тишины. Потом – лязг замков, тихий вдох.

– Чёрт… Даня?!

Дверь распахнулась. Максим стоял в майке и трениках; волосы растрёпаны, глаза – квадратные.

– Ты… живой?! – в шоке сказал Максим.

– Пока да. Можно войти?

Макс отступил, пропуская. В квартире – привычный бардак: провода, старые мониторы, кофейные кружки. Даня снял капюшон. Максим сразу заметил – кожа чистая, глаза чуть светятся, зрачки странно расширены.

– Что с тобой сделали? – выдохнул он. – Ты выглядишь как после ядерной терапии.

– Потом. Не здесь. Просто… мне нужен тайм-аут.

Макс кивнул.

– Ладно. Диван в твоём распоряжении. Только не умирай на нём, ладно? Он у меня один.

Даня впервые за сутки позволил себе улыбнуться.

– Не обещаю, но постараюсь.

Макс захлопнул за собой дверь, повернул замки и привычным движением заклеил глазок изолентой. В коридоре горела тусклая лампа, а воздух пах пылью и холодным металлом.

– Проходи, – сказал он, кивая в сторону комнаты. – Только обувь не снимай: пол у меня как на складе.

Даня шагнул внутрь. Комната выглядела так, будто в ней жили провода: мониторы, приборы, какой-то старый осциллограф, к которому был подключен чайник. На столе мерцал экран, и на нём, без звука, крутились заголовки: «Воронка над городом», «Теракт в СИК-1?», «Следов радиации не обнаружено».

Всё смешалось в поток абсурда, где каждая новость противоречила предыдущей.

Макс с раздражением щёлкал пультом.

– Все каналы, как под копирку. Никто не знает, что реально произошло. То ли метеорит, то ли новый коллайдер утонул под землёй. А теперь этот "взрыв"в СИК-1. Слишком много совпадений.

Даня сидел на подоконнике, глядя на туман над крышами.

– Совпадения бывают.

– Не такие, – ответил Макс. – Сначала ЛПКИ, потом НИИ-10, теперь СИК-1. Все три объекта единого ведомства. Ты же там работал, Даня. Не делай вид, что не видишь связи.

– Видеть – это одно, лезть – другое.

Макс усмехнулся.

– Да ты вечно так. Я, мол, вне игры, просто мимо проходил. Но по тебе видно, что ты в самом эпицентре событий.

Даня промолчал. Ему хотелось сказать всё, выложить – про побег, про Смирнова, про ядро, которое теперь дышит в груди. Но он видел, как Макс щёлкает пальцами, нервно потирая виски. Тянуть его туда – значит подставить и его.

– Мне просто нужно немного тишины, – сказал он. – Пару дней. Потом уйду.

Макс нахмурился, но кивнул.

– Окей. Только не жди, что я буду сидеть, сложа руки. Всё это чересчур странно.

Он вернулся к ноутбуку, открыл браузер. Лента новостей гудела: «Ответственность за теракт взяла на себя неизвестная группировка», «Воронка над столицей – визуальный эффект, утверждают эксперты».

Даня слушал, не глядя.

Когда он очнулся на складе, где прятался, – был выброс. Сильный, короткий, будто воздух сам дрожал. И теперь новости про взрыв в СИК-1. Слишком близко по времени, слишком похоже по ощущениям.

– Макс, – тихо сказал он. – Пробей СИК-1. Хочу посмотреть, кто там работает.

– Ты же сам сказал: не лезть.

– Просто глянь. Мне нужно кое-что проверить.

Макс вздохнул, но набрал запрос. На официальном сайте была стандартная страница с унылой серой шапкой, эмблемой ведомства и списком сотрудников.

Он прокручивал, пока Даня не поднялся и не подошёл ближе.

На одном из фото – девушка с короткими волосами и внимательными глазами.

Элина Воробьёва. Старший инженер лаборатории реактивных систем.

Даня выдохнул.

– Она была у нас в ЛПКИ. Мы делали совместный проект.

– И?

– Если кто-то и знает, что на самом деле произошло – то это она.

Макс обернулся.

– И ты собираешься просто… прийти к ней?

– Нет. Просто подождать. После смены.

– Это же самоубийство. После трёх взрывов весь город в перехватах и фильтрах.

– Знаю. Но если не пойму, что случилось, – не спрячусь нигде.

Макс долго смотрел на него, потом устало сказал:

– Ладно. Только не тащи сюда хвост. И не светися.

– Постараюсь.

Он снова взглянул на фото Элины.

Утро началось с тишины и запаха вчерашнего кофе. Макс сидел за ноутбуком, залипая в новостные ленты и закрытые базы.

На экране мелькали те же заголовки: «Теракт в СИК-1», «Воронка над столицей», «Неопознанный энергетический выброс».

– Все версии противоречат друг другу, – пробормотал он. – Но кое-что можно склеить.

Он повернул ноутбук к Дане. – Нашёл служебный адрес СИК-1 и внутренние метки пропусков. По логам видно: Элина Воробьёва выходит со смены в 23:20.

Даня кивнул. – А где она живёт?

– Старый дом у промзоны. Судя по платёжке за интернет, третья квартира. Не самый удачный район.

Макс откинулся на спинку стула.

– Ты уверен, что хочешь туда идти? Её наверняка пасут.

– Уверен. Мне нужно понять, что произошло в СИК-1.

Остаток дня они провели в тишине. Макс время от времени проверял ленты, а Даня сидел у окна, глядя на город. Мир жил своей жизнью, но под поверхностью всё дрожало, будто ток в проводах стал слишком сильным.

Когда солнце скатилось за панельные крыши, он натянул капюшон и сказал:

– Пора.

Макс только кивнул. – Если что, у меня запасной вход через подвал. Возвращайся не через парадную.

Даня вышел.

Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Даня замер на лестничной площадке, давая глазам привыкнуть к полумраку. Воздух пах старым деревом и сыростью – знакомый запах детства, который теперь казался ему чужим.

Он спустился по лестнице, прислушиваясь к эху своих шагов. Ядро в груди отозвалось лёгкой пульсацией – словно предупреждая об опасности. На улице уже сгущались сумерки, и в этом была своя выгода – тени становились длиннее, люди спешили по домам, не обращая внимания на одинокую фигуру в капюшоне.

Дорога до промзоны заняла больше часа. Он шёл пешком, избегая общественного транспорта – слишком много камер, слишком много глаз. По пути ядро несколько раз дёргалось странными импульсами, будто чувствуя что-то знакомое.

Район, где жила Элина, оказался таким же, как описывал Макс. Старые пятиэтажки, покосившиеся гаражи, разбитые дороги. Даня занял позицию в заброшенном павильоне напротив её дома. Отсюда открывался хороший вид на подъезд.

Время тянулось мучительно медленно. Он проверял часы каждые пять минут, чувствуя, как напряжение нарастает. Что, если Элина уже не та? Что, если она работает с ними? Что, если это ловушка?

В 23:50 из-за угла дома показалась женщина в тёмном пальто. Это была Элина. Она шла быстро и не оглядываясь, с планшетом под мышкой.

Даня подождал, пока она пройдёт половину пути, а потом вышел из укрытия.

– Элина, – тихо окликнул он, поравнявшись с ней.

Она вздрогнула, отшатнулась. Глаза расширились от узнавания и ужаса.

– Волков? Ты… ты жив? Тебя же везде ищут!

– Нам нужно поговорить, – он старался говорить спокойно, но внутри всё сжалось в комок.

Элина оглянулась по сторонам, секунду колебалась, затем резко кивнула.

– Быстро заходи.

Поднявшись на свой этаж, девушка быстро впустила Даню и закрыла дверь на все замки.

Квартира оказалась такой, какой он и ожидал – минимализм, порядок, книги по физике на полках, ни одного лишнего предмета. И ни одного намёка на то, что здесь живёт ещё кто-то кроме неё.

– Ты понимаешь, что натворил? – Элина сбросила пальто и повернулась к нему. Глаза горели смесью страха и гнева.

– Тебя везде ищут! После побега из НИИ-10 по всем каналам…

– Почему ты с ними? – перебил он, – Что за бред про теракт в СИК-1?

Элина тяжело вздохнула, провела рукой по лицу. В её движениях была усталость, которую не скрыть.

– Это был не теракт, – тихо сказала она. – Ядра не выдержали.

Она подошла к столу, налила воды в стакан. Рука дрожала.

– Двое оперантов одновременно потеряли контроль во время эксперимента. Энергия Эхо вошла в резонанс.

Она посмотрела на него, и в её глазах была настоящая боль.

– Четырнадцать человек погибло, включая самих оперантов. Их просто… разорвало изнутри.

Даня почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он вспомнил свою вспышку в НИИ-10 – ту силу, что отбросила охранников. И представил, что будет, если такая энергия выйдет из-под контроля.

– Руководство решило списать всё на теракт, – продолжила Элина. – Меньше вопросов, проще объяснить. А мы… мы стали заложниками этой лжи».

– А ты? – Даня смотрел на неё пристально.

–Почему продолжаешь с ними работать?

Элина медленно подняла руку. Капля воды из стакана отделилась и зависла в воздухе, затем начала плавно танцевать между её пальцами, принимая причудливые формы.

– У меня тоже есть ядро, – тихо сказала она.– Манипуляция жидкостями.

Капля вернулась в стакан без единого всплеска.

– Я в СИК-1, потому что могу защищать таких как мы изнутри. Если бы не я…» Она замолчала, но он понял.

Она показала ему документы на столе – графики, схемы, научные отчёты. Из них Даня узнал некоторые интересные моменты. Например энергию, которую теперь чувствовал парень, учёные назвали – Эхо, а людей, кто так же как и он получил ядро, назвали – операнты. У каждого операнта была своя предрасположенность к определённому воздействию на материю, с помощью Эхо-энергии. Ещё, они смогли создать устройство для подавления энергии Эхо в оперантах, в целях безопасности. Эти устройства работали на определённой площади. Парня очень удивило, что они за такой короткий срок успели проделать такое количество работы, Ничего похожего на военные разработки он не заметил.

– Мы ищем способы контролировать способности. Надо понять всё и изо всех сил постараться помочь людям.

Даня молчал, обдумывая всё полученную информацию. Риск был огромен, но альтернатива – бесконечное бегство.

–Приходи добровольно—, – тихо сказала Элина. – Под мою опеку. Бегать бессмысленно: у них детекторы по всему городу. Я обеспечу тебе безопасность.

Он посмотрел ей в глаза – уставшие, но честные и кивнул.

– Ладно. Но при первом подозрении – я уйду.

Вечер в квартире Элины постепенно обрёл подобие нормальности. Она принесла Дане чистую одежду – спортивные штаны и футболку, которые оказались впору его изменившейся фигуре.

–Можешь остаться до утра, – сказала она, разогревая ужин на маленькой кухне.

– Утром будет безопаснее двигаться.

За столом атмосфера постепенно разряжалась. Говорили о ЛПКИ, общих знакомых, о том, как изменилась жизнь после аварии.

– Ты изменился с той аварии, – заметила Элина, наблюдая, как он легко управляется с ножом и вилкой. – Стал… другим. Движения стали точнее, увереннее. Даня пожал плечами.

– А твоё ядро? Как ты научилась его контролировать?

–Практика, – она улыбнулась, и это впервые сделало её лицо моложе. – И понимание, что сила – это инструмент, а не оружие.

После ужина Элина достала из шкафа постельное бельё. «Диван раскладывается. В ванной чистое полотенце».

Она протянула ему подушку и простыни. Когда их пальцы случайно соприкоснулись, произошло нечто странное.

Резкая пульсация в груди – будто ядро дёрнулось изнутри. Ощущение щелчка, как будто в сознании открылся новый файл. В ядре появилось что-то новое. Если до этого энергия в ядре ощущалась равномерно, то сейчас появилось уплотнение. Он вдруг почувствовал воду – всю воду вокруг. В трубах за стеной, в кране на кухне, даже влажность в воздухе стала осязаемой, как продолжение его собственного тела.

Он отдёрнул руку, будто обжёгшись.

– Что это было?

Элина настороженно посмотрела на него.

– Ты что-то почувствовал?

– Просто показалось, – соврал он, ещё не понимая, что произошло.

Элина изучала его несколько секунд, затем тихо сказала: – Интересно… – А в её глазах мелькнул научный интерес.

Ночью Даня не мог уснуть. Лёжа на раскладном диване, он чувствовал, как уплотнение в ядре продолжает обрабатываться и формироваться во что-то вроде шаблона или скорее матрицы. Вода в трубах теперь ощущалась как пульсирующие жилы, он мог мысленно проследить всю водопроводную систему квартиры.

– Что со мной происходит? – думал он, глядя в потолок. – Это нормально – чувствовать чужую способность?

Из комнаты Элины доносился тихий стук клавиатуры – она тоже не спала. Даня ощущал её беспокойство как лёгкую рябь на поверхности своей новой «водной» чувствительности.

Утром за завтраком царило неловкое молчание. Элина подавала кофе, и он видел, как она украдкой изучает его.

–Ты хорошо спал? – спросила она наконец.

–Как обычно, – соврал он.

Когда они допивали кофе, Элина сказала: «Сегодня в СИК приезжает комиссия. Будет много посторонних – хороший момент, чтобы тебя провести».

Даня кивнул, чувствуя, как новая способность отзывается на её слова. Капля кофе на дне её чашки вибрировала в такт пульсу. Оба понимали – что-то между ними изменилось. И это что-то могло быть как спасением, так и новой угрозой.

Утро в городе встретило их серым небом и моросящим дождём. Даня стоял у окна в квартире Элины, наблюдая, как капли стекают по стеклу. Новая способность странно отзывалась на дождь – он чувствовал каждую каплю как лёгкое эхо, будто всё городское пространство было пронизано невидимыми водными путями.

– Готов? – Элина появилась в дверях, уже в строгом костюме и с планшетом в руках.

– Будешь моим новым ассистентом из московского филиала, – и протянула папку с новыми документами.

Даня кивнул, беря папку и надевая предложенную ей спортивную куртку. Одежда сидела на нём идеально, хотя и была куплена не для него. Ещё одно напоминание о том, как его тело изменилось.

По дороге к метро он молчал, погружённый в новые ощущения. Влажность воздуха стала для него осязаемой – он чувствовал, как водяные пары окутывают город, как дождь проникает в почву, стекает в ливнёвки. Это было одновременно пугающе и захватывающе.

Когда они вышли на станции близ СИК-1, здание предстало перед ними частично разрушенным. Верхние этажи были покрыты строительными лесами, часть фасада отсутствовала, заменённая временными конструкциями.

–Не бойся, – тихо сказала Элина, заметив его напряжение.

– Подавители настроены на определённые частоты. Ты пройдёшь.

У главного входа их встретили усиленные посты охраны. Каждый посетитель проходил через сканеры и детекторы. Когда подошла их очередь, Элина уверенно шагнула вперёд.

«Доктор Воробьёва, отдел адаптационных исследований», – она показала пропуск. – «А это мой новый ассистент из московского филиала».

Охранник, крупный мужчина с безразличным лицом, посмотрел на Даню. «Документы?»

Даня с замиранием сердца протянул подготовленный Элиной временный пропуск. Охранник провёл его через сканер, изучая показания детектора.

«Проходите», – наконец сказал он, возвращая документы.

Когда они миновали КПП, Даня почувствовал, как подавители сжимают его ядро, пытаясь заглушить энергию. Но произошло странное – вместо того чтобы ослабнуть, ядро адаптировалось, найдя обходные пути. Новая водная матрица замерла, но не исчезла, словно ждала своего часа.

Лифт медленно спускался на нижние уровни. Элина стояла рядом, её плечо почти касалось его.

–Добро пожаловать в новую реальность, Даниил, – тихо сказала она.

Когда двери лифта открылись, перед ними предстал коридор с повреждёнными, но работающими лабораториями. Учёные в белых халатах спешили по своим делам, техники чинили оборудование. В воздухе витал запах озона и свежей краски.

Даня сделал шаг вперёд. Ядро в груди спокойно пульсировало, уже привыкая к давлению подавителей. Новая матрица тихо ждала, предлагая свою силу.

–Хорошо, Элина, – подумал он, оглядывая повреждённый, но функционирующий комплекс. – Посмотрим, что из этого выйдет.

## Глава 3

Даня следовал за Элиной через коридоры СИК-1, стараясь не шуметь. Полы были покрыты временными покрытиями, кое-где виднелись следы ремонта – свежие участки бетона, пластиковые панели, ограждения. Отремонтированные кабели свисали с потолка, а воздух пах озоном и химией.

Каждый шаг отдавался лёгкой вибрацией, словно весь комплекс жил своей жизнью, подчиняясь ритму оборудования. Даня чувствовал, что ядро в груди реагирует, но он удерживал внимание на деталях: где проходят линии энергии, как устроены коридоры, какие двери закрыты на подавители.

– Здесь основные рабочие зоны, – тихо сказала Элина. – Подавители стоят почти на каждом углу, но они настроены так, чтобы не мешать обычным сотрудникам. Для нас же – это своего рода тест на контроль.

Даня кивнул, наблюдая за панелями и терминалами. С каждой минутой он понимал: комплекс огромен. Звуки работы техники, приглушённые разговоры сотрудников, щёлканье приборов – всё это создаёт впечатление живого организма.

– Не думай, что всё безопасно, – продолжала Элина, слегка улыбаясь. – Если что-то пойдёт не так, сработают экстренные протоколы. Даже маленькая ошибка может вызвать хаос.

Даня промолчал. Он видел, как люди вокруг спокойно выполняют свои обязанности, не замечая скрытой энергии, которая пульсирует в этом здании. Но ему уже казалось, что он слышит вибрации в воздухе – лёгкое дрожание под кожей, которое невозможно объяснить. Он сжал кулаки в карманах, стараясь не выдать тревогу.

– Всё будет хорошо, – тихо сказала Элина, словно читая его мысли. – Главное – следуй инструкциям и не отвлекайся.

Даня кивнул, делая шаг вперёд. Каждый метр коридора давался ему труднее, чем казалось, но в этом была своя прелесть: чувство контроля, которое приходило не сразу, заставляло сердце биться быстрее.

Даня и Элина вышли к небольшому открытому залу, где несколько сотрудников работали за панелями с мониторами. Коридор постепенно расширялся, открывая вид на лаборатории с прозрачными перегородками. Повсюду стояли приборы, некоторые из которых мигали светодиодами, другие издавали тихое гудение.

– Это отдел адаптационных исследований, – пояснила Элина, тихо указывая на сотрудников. – Здесь изучают взаимодействие операторов с их ядрами и проверяют устройства подавления.

Даня кивнул, стараясь запомнить детали. Он видел людей в белых халатах, занятых подготовкой оборудования. Один техник осторожно настраивал прибор, похожий на детектор энергии, другой проверял экраны с графиками, меняющимися в реальном времени.

– Постарайся не мешать, – добавила Элина. – Если они увидят что-то необычное, могут вызвать вопросы.

Даня сделал глубокий вдох. Он понимал, что каждый шаг здесь – потенциальный риск, но любопытство было сильнее. Он рассматривал приборы: линии питания, маленькие сенсоры, контрольные панели, клавиатуры с мигающими индикаторами. Всё выглядело как сложная сеть, живой организм техники.

Элина подвела его к небольшому терминалу.

– Здесь мы отслеживаем базовые показатели операторов: сердечный ритм, уровень стресса, активность ядра. Пока ты не проходил регистрацию, твои данные никто не видит, – пояснила она.

Даня кивнул, чувствуя лёгкое напряжение. Всё происходящее казалось слишком реальным, чтобы просто наблюдать со стороны. Он старался впитать каждый звук, каждый световой сигнал, каждое движение людей вокруг.

– Впервые видишь всё это? – спросила Элина, заметив его пристальный взгляд на панели.

– Да, – признался Даня. – Всё выглядит… как живое. Даже воздух здесь кажется плотнее, будто он реагирует на движение.

Элина слегка улыбнулась и лишь кивнула, показывая, что нужно двигаться дальше и сосредоточиться на инструкции.

– Хорошо, – сказала она тихо. – Пошли дальше. Я покажу тебе лаборатории, где проходят эксперименты. Ты сможешь наблюдать, но не вмешиваться.

Даня сделал шаг вперёд, стараясь не выдать ни малейшего волнения. Внутри него ещё не было полной уверенности, но каждое движение, каждый звук – всё это укрепляло ощущение того, что он входит в новую реальность, где каждая деталь имеет значение.

Элина привела Даню в небольшую лабораторию с высокими потолками. Внутри стояли прозрачные капсулы, трубки с жидкостями, панели с мигающими индикаторами. Воздух был слегка холодным, но не неприятно, с едва уловимым запахом озона.

– Здесь мы проверяем реакцию операторов на различные нагрузки, – объяснила она. – Всё под контролем. Тебе просто наблюдать.

Даня кивнул, стараясь сосредоточиться. Он заметил, как один из сотрудников подготавливал аппарат с детекторами и маленькими сенсорами, прикрепляющимися к рукам и груди операнта.

– Они не знают, что ты здесь, – продолжала Элина, – поэтому можешь изучать всё со стороны. Постарайся не привлекать внимание.

В это время в капсулу входил молодой мужчина. Его руки слегка дрожали, когда он поправлял сенсоры. Датчики на панели начали мигать, фиксируя его показатели. Впервые Даня увидел, как ядро операнта реагирует на внешние воздействия – линии графика на экране пульсировали, плавно, как дыхание.

– Обрати внимание, – сказала Элина тихо. – Здесь каждая мельчайшая вибрация ядра фиксируется. Любое отклонение – сигнал для остановки эксперимента.

Даня наблюдал, как мужчина в капсуле выполнял простые движения: сжимал кулаки, поднимал руки, менял позу. Каждое движение сопровождалось лёгким изменением графиков. Тонкие вибрации воздуха вокруг капсулы казались почти осязаемыми.

– Впечатляет, – пробормотал он, не отводя взгляда. – Всё так реально…

Элина кивнула.

– Да, это ощущается иначе, чем на экране. Но помни: твоё ядро пока никто не тестировал. Оно остаётся твоей тайной.

Даня сделал глубокий вдох. Он понял, что наблюдение здесь – первый шаг к пониманию собственного потенциала, но любая спешка могла быть опасной.

– Следующая проверка будет чуть сложнее, – предупредила Элина, ведя его дальше. – Здесь изучают реакцию на шумы, вибрации и изменения давления. Ты сможешь увидеть, как операнты адаптируются.

Даня кивнул, чувствуя лёгкое напряжение. Он был готов наблюдать, но внутри ещё не появилось ни малейшей мысли о том, чтобы пробовать что-то самому.

Они прошли к следующей секции лаборатории. Здесь стояли большие металлические арки с мигающими индикаторами, а под ними – платформы для испытаний.

– Это подавители, – пояснила она. – Они снижают активность Эхо в оперантах на определённой площади. Смотри внимательно: адаптация может занимать секунды или минуты.

На платформу вошёл другой оператор. Девушка коротко проверила сенсоры и дала сигнал. Арки зажглись мягким голубым светом, и воздух словно наполнился лёгкой вибрацией.

Даня заметил, как линии на мониторах сначала резко дернулись, а затем постепенно стабилизировались. Мужчина в капсуле начал двигаться медленнее, осторожнее, словно чувствовал давление, исходящее от арок.

– Видишь? – тихо сказала Элина. – Ядро не отключается полностью, оно ищет обходные пути, адаптируется. Здесь главное – не перегрузить.

Даня наблюдал за мелкими реакциями: глаза операнта слегка расширялись, дыхание менялось, руки начали дрожать. Каждый раз, когда линия на мониторе выходила за предел нормы, оператор делал паузу, прислушивался.

– Они тренируются именно на этом, – продолжала Элина. – Контролировать себя под давлением – важнее всего.

Даня почувствовал лёгкую дрожь в груди – не от ядра, а от напряжения в комнате. Он видел, как энергия внутри человека реагирует на подавители, и одновременно ощущал, что его собственное ядро ведёт себя тихо, как будто внимательно наблюдая.

– Следующая проверка покажет реакцию на внешние изменения среды, – предупредила Элина. – Здесь изучаем, как операнты справляются с неожиданными колебаниями давления и температуры.

Даня глубоко вдохнул, чувствуя, как его внимание усиливается. Впереди было ещё больше открытий, и пока он оставался в стороне, наблюдая, учась читать чужую энергию.

Даня следовал за Элиной в небольшой лабораторный отсек, где проводились стандартные проверки новых участников исследований. Элина держала планшет с его регистрационными данными.

– Здесь мы проведём базовое сканирование твоего ядра, – сказала она. – Всё формально, просто фиксируем параметры.

Аппаратура выглядела как томограф, обвитый множеством проводов и прозрачных сенсорных резервуаров. Лёгкое жужжание оборудования создавалo ощущение, что ты оказался внутри гигантского механизма.

– Встань сюда и не двигайся, – указала Элина.

Даня занял позицию. На его груди закрепили панели, а по телу распределили тонкие электродные ленты. Монитор тут же ожил: линии энергии, цветовые графики, пульсации. Всё фиксировалось с точностью, которая вызывала лёгкое головокружение.

Аппарат загудел, и Даня ощутил покалывание в груди. На экране проявилась сеть импульсов – структура ядра становилась видимой и измеримой.

– Скан завершён, – сказала Элина тихо. – Данные сохранены. Всё стабильно.

Она отступила, оставляя Даниила переваривать ощущения. Пульсация ядра медленно утихла, но оставила после себя странное чувство нового контроля над телом.

После проверки, Даня ещё некоторое время стоял в лаборатории, наблюдая за экраном. Элина проверяла результаты сканирования, вводя параметры в базу данных.

– Теперь покажу тебе основную зону экспериментов, – сказала она, закрывая планшет. – Там работают с резервуарами и жидкостями. Это часть адаптационных тестов, смотришь, но пока не трогаешь ничего.

Они прошли через несколько коридоров, пока не вышли в просторное помещение с высокими стеклянными резервуарами, заполненными водой. Внутри, под мягким светом, медленно двигались объекты, реагируя на колебания в комнате. Даня ощутил, как его ядро реагирует на присутствие жидкости, едва заметно вибрируя.

Элина обратила внимание на его напряжение, но лишь слегка улыбнулась и тихо сказала:

– Всё нормально. Просто наблюдай.

Даня подошёл ближе к одному из резервуаров. Внутри движение воды было почти живым, медленные вихри и пульсации создавали впечатление, будто сама жидкость подчиняется внутреннему ритму комнаты. Он почувствовал странное, но знакомое напряжение – ядро словно резонировало с водой, а не с прибором, с которым он недавно проходил проверку.

Элина стояла рядом, показывая на панели с сенсорами и графиками:

– Здесь фиксируем изменения в поведении жидкости. Существуют безопасные границы, в которых можно экспериментировать. Всё остальное – пока под наблюдением.

Даня кивнул, погружаясь в наблюдение. Чувство, что мир вокруг стал чуть «текучим», оставалось, но теперь он понимал, что это всего лишь реакция ядра на новую среду. Он ещё не осознавал всю силу, которая у него есть, и, конечно, не мог предугадать, как она проявится в дальнейшем.

Элина подошла к панели управления, слегка коснувшись сенсорного экрана:

– Сейчас мы проверим реакцию жидкости на разные частоты Эхо, – сказала она, не отводя взгляда от графиков. – Ты пока просто смотри.

Вода начала колебаться, волны расползались по резервуару, образуя удивительные узоры. Медленно, почти незаметно, эти движения повторяли ритм, который исходил из ядра Даниила. Он почувствовал лёгкую вибрацию в груди, которая совпала с теми колебаниями, что он видел в резервуаре.

Элина заметила это, но лишь слегка приподняла бровь, тактично промолчав.

– Странно, – тихо пробормотала она, – но пока оставим наблюдения на графиках.

Даниил подошёл ближе, не решаясь тронуть воду. Он видел, как внутри резервуара создаются вихри и спирали, будто жидкость сама пыталась «рассказать» ему что-то о себе. Каждое движение отражалось на графиках: скорость, амплитуда, пульсация – всё фиксировалось аппаратом.

– Обычно новые операнты реагируют слабее, – сказала Элина, переводя взгляд на экраны. – Но твои показатели выше нормы. Пока мы не будем вмешиваться, пусть ядро привыкнет к этой среде.

Даня кивнул. Он ощущал, как ядро постепенно стабилизируется, словно приспосабливается к новым сигналам и к новым ощущениям. Внутри всё ещё оставалась неизвестность, но наблюдение за реакцией воды дало ему чувство контроля, пусть и минимальное.

– Это только начало, – тихо сказала Элина. – Позже ты сам будешь понимать, что можешь делать.

Он подошёл ближе к резервуару. Элина стояла рядом, её взгляд был внимательный, но спокойный.

– Просто попробуй почувствовать, – сказала она тихо. – Не думай о том, что должно получиться, просто наблюдай.

Он сосредоточился, чувствуя ритм своей энергии внутри. Медленно, почти интуитивно, протянул руку над поверхностью воды. На секунду показалось, что вода слегка дрогнула – маленькая волна побежала по резервуару.

– Стой, – сказала Элина, – видишь? Ты уже взаимодействуешь. Но пока это только ощущение, никаких резких движений.

Даня аккуратно провёл рукой по воздуху над резервуаром. Вода снова откликнулась лёгким колебанием. Он почувствовал, как внутри ядра что-то тихо «зажурчало», будто узнавая, что оно может влиять на жидкость, но ещё не полностью контролирует это.

– Не пытайся управлять силой, – предупредила Элина. – Просто наблюдай, как она реагирует. Ты сейчас на стадии привыкания.

Парень сделал несколько медленных движений руками, ощущая, как резервуар будто подстраивается под ритм его энергии. Волны становились чуть выше, узоры плавнее, но всё ещё хаотичные.

– Отлично, – тихо сказала Элина, – наблюдения идут. С каждым разом будет лучше.

Он кивнул, чувствуя лёгкое возбуждение – впервые ядро отзывалось так ясно, и он начал осознавать, что эта сила действительно существует. Но внутри оставалось чувство осторожности: он ещё не знал границ своих возможностей.

Элина подвела Даниила к ряду резервуаров, каждый из которых был больше предыдущего. Вода внутри светилась мягким голубым светом, а датчики на краях мигали, фиксируя малейшие колебания.

– Сначала по одному, – объяснила она. – Просто наблюдай, как реагирует каждая ёмкость. Не пытайся сразу всё контролировать.

Даня подошёл к первому резервуару и протянул руку. Волны внутри воды слегка закружились, повторяя ритм его дыхания. Он почувствовал лёгкое внутреннее напряжение – ядро словно реагировало на его внимание.

– Хорошо, – сказала Элина, – теперь переходи к следующему.

Он шагнул к более крупному резервуару. Движения рук становились медленнее, внимательнее, каждая флуктуация воды отзывалась внутри, создавая ощущение лёгкой рябящей вибрации по телу.

– Не волнуйся, если реакция будет сильнее, – продолжала Элина. – Это нормально. Твоя энергия только учится работать с объёмом.

В середине ряда Даня вдруг ощутил, как пульсация ядра усилилась, будто вода внутри резервуара отозвалась на него целиком. Он сделал шаг назад, слегка ошеломлённый.

– Всё в порядке? – спросила Элина. Она заметила, как он на мгновение потерял концентрацию.

– Да… просто неожиданно, – ответил Даня, пытаясь успокоить внутреннее дрожание. – Чувствуется иначе, чем в маленьком резервуаре.

– Именно. Чем больше масса воды, тем сложнее ей управлять. Ты пока просто наблюдай, – мягко указала Элина. – Запоминай ощущения, ритмы. Это твоя база.

Даня снова протянул руки над водой. Волны стали мягче, словно подстраиваясь под его внутренний ритм. Он начал различать едва уловимые паттерны движения жидкости – как будто вода сама пыталась «подружиться» с его силой.

– Замечательно, – сказала Элина. – Уже видно, что ядро адаптируется к объёму. На этом этапе не нужно форсировать. Запоминай – ощущение силы приходит постепенно.

Даня отступил от последнего резервуара, вытирая ладони. Внутри него оставалось лёгкое возбуждение и одновременно чувство ответственности: он понял, что теперь любое неверное движение может повлиять на среду вокруг, даже в лаборатории.

Он кивнул, осознавая, что только начал открывать для себя настоящую природу своей силы, и что впереди ждёт ещё гораздо больше испытаний.

– Пожалуй, на сегодня хватит, – сказала Элина. – Тебе нужен отдых, а ядро – адаптация. Всё, что мы увидели, уже много значит.

Парень отступил, наблюдая, как вода постепенно успокаивается. Внутри него оставалось лёгкое, едва уловимое чувство связи с этой лабораторной стихией – первый шаг в понимании своей силы.

П. А. Друзья, спасибо что читаете моё произведение. Мне очень важно ваше мнение – было ли интересно? Что понравилось, а что, может быть, вызвало вопросы? Ваши комментарии – это единственный способ понять, куда двигаться дальше и чего не хватает в истории. Заранее спасибо за каждый отзыв!

## Глава 4

Утро в СИК-1 не имело запаха кофе или утренней суеты. Здесь вообще не существовало времени суток – хронология упиралась только в расписание исследований, а люди жили как будто внутри огромного цифрового желудка, который медленно переваривает данные.

Данила подняли рано. Не грубо – просто дверь его комнаты открылась, и в проёме стояла девушка-сотрудник в серой форме.

– Твой день начинается, – сказала она так же буднично, как будто говорит «мусор вынеси».

Парень прошёл по узкому коридору, снова чувствуя знакомую стерильность андеграунд-комплекса. Всё вокруг тихо вибрировало – улыбающиеся по потолку силовые кабели, стеклянные панели лабораторий, приглушённые голоса. Здесь каждый звук казался продуманным.

Он уже меньше нервничал. Чуть-чуть. Но тело всё равно держало изнутри холодный комок – предвкушение неизвестного.

Элина ждала у входа в тренировочный сектор. На этот раз без защитного костюма, просто в тёмной форме операнта. Она выглядела бодро, но слишком внимательно смотрела на него – будто пытаясь прочитать уже не кожу, а само ядро, которое он прятал под рёбрами.

– Готов? – спросила она.

– А у меня есть выбор?

– Конечно нет.

Уголок её губ дёрнулся. Почти улыбка.

– Сегодня тебе покажут первую фазу программы, – сказала она, разворачиваясь. – Это не тестирование. Это работа.

Они вошли в тренировочный блок – огромный зал, где воздух казался плотнее, чем должен быть. Здесь стояли платформы, генераторы, резервуары, системы фиксации и куча оборудования, которое он даже не мог классифицировать. Как будто кто-то собрал спортзал, лабораторию и инженерное отделение подлодки и заставил их жить вместе.

– Для начала – базовая диагностика ядра, – Элина остановилась у стеклянной консоли. – Нам нужно посмотреть, как оно реагирует вне нейтрализатора.

Даня сел в кресло посреди платформы. Металлические дуги сомкнулись мягко, не пугая, но удерживая. Над головой легла голографическая рамка.

– Просто дыши, – сказала Элина.

Он вдохнул… и почувствовал – как будто что-то внутри слегка отозвалось. Не боль, не страх – скорее тихое вибрационное «я тут».

Голограмма вспыхнула. В воздухе перед Элиной выстроились графики, частоты, энергетические пики. Она смотрела внимательно… слишком внимательно.

Её бровь чуть приподнялась – едва заметно, но он это поймал.

– Что? – спросил Даня.

– Ничего, – слишком быстро ответила она, гасив реакцию рукой.

Она не стала объяснять. Но внутреннее ощущение, что его ядро снова ведёт себя «не так, как должно», укололо между рёбер.

– Диагностика пройдена, – сказала Элина. – Дальше – работа с давлением среды.

Её голос снова стал ровным, как будто предыдущего момента не было. И только в её взгляде мелькнуло короткое напряжение – то самое, которое она попыталась спрятать.

Элина подвела его к новой установке – она выглядела почти как капсула для сенсорной депривации, только гораздо злее. Прозрачные стенки, густая система труб, блочные секции, внутри которых медленно переливались жидкости разных оттенков.

– Это не вода, да? – спросил Даня, глядя, как жидкость в одном из отсеках густеет и тянется, будто живой кисель.

– Это среды разной плотности. И разного сопротивления. Наша задача – понять, как твоё ядро реагирует, когда среда не подстраивается под тебя, а давит обратно.

– Типа… стресс-тест?

– Типа обучение плавать, кидая человека в бассейн с геологическим раствором.

Он вздохнул.

– Весело.

– Для тебя – да, – ответила она слишком спокойным голосом. – Для нас – полезно.

Даню закрепили так же, как и на диагностике, только теперь его руки оказались над поверхностью самой плотной среды – она была тёмно-синяя, почти непрозрачная. Напоминала что-то между нефтью и гравитационным желе из его детских фантазий, когда он считал, что чёрные дыры похожи на живую жижу.

– Начинай с лёгких движений, – сказала Элина. – Не пытайся её «поднять». Просто попробуй почувствовать сопротивление.

Он протянул руку. Жидкость чуть дрогнула – неохотно, будто спрашивая: «Чего надо?»

Ядро отреагировало этим странным внутренним колебанием – будто кто-то тихо тронул его изнутри. Даня сосредоточился, попытался повторить то, что делал с водой.

Ничего.

Середина резервуара просто осталась спокойной, даже не шелохнувшись.

– Отлично, – сказала Элина.

– Отлично?.. – Даня скосил на неё взгляд.

– Конечно. Это нормальная реакция. Ты пытаешься общаться с чем-то, что тяжелее тебя самого в двадцать раз.

– Спасибо, звучит мотивирующе.

Элина подошла ближе, держа ладонь возле его плеча – будто страхует, хотя понятно, что физически она ему не поможет.

– Попробуй не давить на среду. Попробуй расслабиться. Пусть ядро само выберет, как реагировать.

Даня выдохнул. Закрыл глаза. И перестал «толкать».

Внутри что-то изменилось.

Не вспышка. Не толчок. Скорее ощущение, будто его собственная энергия прослушивает плотную жидкость, пробует её структуру, ищет трещины в сопротивлении.

Жидкость чуть дрогнула. На долю секунды, как будто бы не специально.

Элина тихо сказала:

– Вот. Это оно.

Он открыл глаза. В резервуаре пошла едва заметная рябь – минимальная, почти случайная. Но не случайная.

– Ты сейчас сделал то, что большинство оперантов учатся делать неделю, – сказала Элина, стараясь не перегнуть с тоном, но в голосе чувствовался сдержанный шок.

– Спасибо… наверное?

– Не обольщайся. Это только реакция. Не контроль. Но реакция – уже много.

Он снова попробовал – теперь движение получилось чуть увереннее. Среда дрогнула снова, но сопротивление вернулось мгновенно, как будто жидкость обиделась, что её потревожили.

Ядро внутри ухнуло тёплой пульсацией, будто подстраиваясь под новый ритм.

Элина записывала показатели.

При этом краем глаза – редко, но метко – наблюдала за ним. Слишком внимательно. Как-то осторожно. Как будто боялась увидеть больше, чем должна.

– Хватит на сегодня, – сказала она, когда второе дрожание закрепилось. – Среда тяжёлая. Перегрузишься – ядро заклинит. Нам это не нужно.

– Я ещё могу, – сказал Даня, но после слов ощутил, что ноги уже ватные, а руки – будто опустели.

– Ты думаешь, что можешь. Но тело говорит другое.

Она отключила установку. Плотная среда внутри спокойно опустилась, словно снова стала равнодушной к его существованию.

Даня выдохнул – тяжело, как после тренировки, где мышцы забивают на все твои планы.

Элина подошла, поставила руку на его плечо и тихо добавила:

– Для первого раза это слишком хорошо. Даже слишком.

В её голосе прозвучало не восхищение.

Скорее – осторожность.

И почему-то это ощущение было куда тяжелее, чем сама густая среда.

Когда установка полностью отключилась, Даня слез с платформы – ноги подкашивались, как будто он провёл час в вязком гравитационном киселе, а теперь внезапно оказался в обычном мире, где всё снова твёрдое и прямолинейное.

Коридор за пределами тренировочного блока казался слишком ярким. Свет бил в глаза, и даже воздух будто был гуще, чем должен. Нагрузка сделала организм осторожным – кожа реагировала на любое изменение.

Элина шла рядом, спокойная и собранная, но в движениях чувствовалось напряжение. Она не торопилась, но и не давала ему замедлиться – просто вела в нужном ритме, как будто подстраивала ходьбу под состояние его ядра.

– Ты хорошо справился, – сказала она, не глядя на него.

– Ты это уже говорила.

– И скажу ещё раз. Тебе сейчас нужно держаться за позитив, иначе перегруз начнёт давить сильнее.

– Я настолько плохо выгляжу?

– Ты выглядишь как человек, который впервые столкнулся со средой, которая может сжать тебя до состояния молекулярной котлеты. Это нормально.

Он хмыкнул, хотя внутри было не смешно.

Они дошли до комнаты восстановления – полутёмный зал с мягким светом и двумя капсульными креслами. Никаких людей внутри. Только тишина, белая мебель и легкий запах стерильного холода.

– Садись, – сказала Элина.

Даня опустился в кресло, чувствуя, как внутренние дрожания ядра ещё не до конца стихли. Датчики сами приклеились к вискам и груди, включился мягкий режим восстановления – теплая волна прошла по телу, расслабляя мышцы и чуть приглушая резкие импульсы изнутри.

Элина стояла рядом, набирая данные на планшете. Он краем глаза видел графики – набор пульсирующих линий, у каждой свой ритм. Её взгляд иногда цеплялся за пики, и эти секунды молчания говорили сильнее любого комментария.

– Нестандартная реакция? – спросил он, стараясь не вкладывать в вопрос лишнего.

Элина подняла взгляд. На секунду.

– Индивидуальная, – сказала она мягко. – У каждого ядро формируется по-своему. Особенно на ранних этапах.

Слова были правильные.

Но пауза между ними – слишком длинная.

Он закрыл глаза, чувствуя, как нервная система наконец перестаёт трястись под давлением новой среды.

– Это просто реакция? – тихо спросил он.

– Да, – ответила она. – Не больше. И не меньше.

Импульсы постепенно ослабевали. Дыхание стало ровным. Воздух перестал казаться плотным.

Перед тем как провалиться в полусон, Даня почувствовал странное движение внутри ядра – будто оно пытается «усвоить» столкновение со средней плотностью, складывая внутри себя новый паттерн.

Слишком быстро.

Слишком естественно.

Он не должен был так легко чувствовать ту вязкую среду.

Операнты так не чувствуют.

Это было не обучение – скорее узнавание.

Но никому об этом говорить он точно не собирался.

Даня проснулся резко – как будто кто-то вырубил сон одним нажатием кнопки.

Первое, что он почувствовал, – воду.

Не рядом. Не в комнате.

А везде.

Каждая молекула, каждый грамм влаги вокруг отзывался, словно были частью одной большой системы, а он – её центральный процессор. «Водная» матрица внутри ядра перестроилась полностью – не просто стала стабильнее, а словно разрослась, усложнилась, как если бы тысяча маленьких рек собрались в одно течение.

Он сел, сердце билось спокойно, но ядро вибрировало тихим, уверенным пульсом.

Как будто говорило: «Ну что, двигаемся дальше?»

Когда Даня вышел из комнаты восстановления, на пороге стояла Элина. Вид у неё был слегка помятый, явно недоспанные глаза и планшет в руках – да, она пришла раньше, чем должна была.

– Жив? – спросила она, сканируя его взглядом.

– Более чем, – ответил он. – И… нам нужно вернуться в зал.

– Уже? После такой нагрузки?

– Да.

Она уже открывала рот, чтобы объяснить, как это «небезопасно», «непредусмотрено» и «не рекомендовано протоколами», но Даня поднял руку.

– У меня ядро поменялась. Полностью. Я чувствую воду сильнее, чем вчера воздух. Серьёзно. Если сейчас не попробуем снова – я потом пожалею.

Элина прищурилась.

– Рассказывай.

И он рассказал. Про то, как «водное» ядро будто перевелось на новый уровень. Как любая влага в радиусе нескольких метров отзывалась на его дыхание. Как внутри появилось ощущение, будто он наконец понял, что именно делал вчера интуитивно.

Элина слушала молча, но взгляд у неё становился всё напряжённее – и, что странно, не тревожным, а… заинтересованным.

– Ладно, – сказала она наконец, убрав планшет подмышку. – Идём. Но если почувствуешь перегрузку – сразу говори.

– Если почувствую, ты первая узнаешь.

Они вернулись к той самой установке с плотной средой. Жижа внутри резервуара была такая же мрачная, вязкая и совершенно неприветливая. Но теперь Даня ощущал её заранее – будто она оставляла в воздухе едва заметный отпечаток, который чувствовал только он.

– Готов? – спросила Элина, включая режим наблюдения.

– Всегда.

Он протянул руку к поверхности. И вместо того чтобы «толкать» или «давить», как вчера, просто позволил внутренней матрице сработать самой – как будто нажал «автопилот».

Густая среда дрогнула.

Сначала чуть-чуть.

Потом ещё.

А потом – подчинилась.

Она поднялась под его ладонью, как обычная вода. Легко, мягко. С идеальной реакцией на его движение, словно была не в двадцать раз плотнее, а наоборот – легче воздуха.

Элина выронила стилус.

Планшет пискнул, показывая графики, которые обычно не показывал.

– Этого… не может быть, – прошептала она.

– Сюрприз, – сказал Даня и чуть усилил движение.

Густая жидкость пошла волной – ровной, чистой, идеальной. Он мог чувствовать каждую её линию, каждое микроскопическое сопротивление, и управлять ею, как вчера простой водой.

Элина стояла с открытым ртом. Буквально.

Её глаза метались от резервуара к датчикам и обратно.


– Это… – Элина прижала ладонь ко рту. – Даня… такого не фиксировали ни у одного операнта с момента катастрофы. У тебя нет такого уровня. У тебя нет… – она снова посмотрела на экран. – У тебя вообще нет параметров под это!

Он пожал плечами.

– Можем продолжить тест?

– Можем?.. Можем?! Нам это нужно задокументировать! Это феноменальная реакция! Это… – она снова прописала пару команд, но рука дрожала. – Ты понимаешь, что это значит?

Даня смотрел на жидкость. Она плавно следовала за его движением, будто он управлял собственной тенью.

И сказал тихо:

– Я понимаю одно.

Мне это нравится.

Жидкость под его пальцами поднялась чуть выше, словно согласившись.

Тесты оказались не чем-то эпичным, а грубой медицинской рутиной, приправленной щепоткой научного офигевания. Его загоняли в боксы, заставляли двигать воду в цилиндрах, поднимать уровень в резервуарах, “слепить форму”, удерживать давление, менять температуру. Датчики визжали, стекло потело, а Элина только фиксировала цифры и бурчала себе под нос, что так быстро адаптироваться “вообще-то ненормально”.

К вечеру его отпустили.

Даня стоял в душе, позволяя тёплой воде стекать по телу. Но в какой-то момент он перестал просто стоять – и вода перестала просто стекать. Она закручивалась вокруг его рук, ложилась по коже плотнее, чем пена, и слушалась любого намерения. Он тянул руку – вода тянулась за ней. Он прижимал ладонь к груди – и густая, почти живая плёнка закрывала мышцы, повторяя их форму. Даже то, что смывалось, не исчезало полностью: он чувствовал контуры каждой капли, будто они все были частичками одного большого “я”.

Он мылся почти не касаясь себя. Только мысленный жест – и вода убирает грязь. Ещё один – обволакивает плечи. Скользит по позвоночнику. Расцветает в воздухе мягким паром.

Эта связь была ненормально естественной. Как будто внутри него давно был выключатель, и кто-то просто щёлкнул.

Даня усмехнулся, стряхнул капли с пальцев, хотя те и так свисали по его команде, и понял: всё становится только интереснее.

Мир потихоньку, но уверенно менялся вместе с ним.

Лёжа на кровати, он привычно игрался с водой – не всерьёз, просто наслаждаясь ощущениями. Она плавала вокруг него тонкой оболочкой, еле касаясь кожи, будто мягкий туман с собственным характером. Ему даже не нужно было двигаться: вода сама подхватывала каждое желание и превращала его в движение.

А потом что-то щёлкнуло внутри.

Не матрица. Не то новое “водное” чувство. Гораздо глубже. Сырое и первичное, как будто он задел собственный внутренний двигатель.

Ядро.

Оно начало расти. Не просто расширяться – распирать грудную клетку изнутри.

Горячая волна ударила под рёбра так резко, что он согнулся пополам, схватившись за грудь. Дыхание сорвалось. Лёгкие будто наполнили кипятком. Каждый удар сердца отзывался вспышкой, как раскалённый металл, который кто-то выковывает прямо в груди.

Он не знал, сколько лежал так – секунды или полчаса. Когда боль наконец пошла на спад, он ощутил, что ядро стало… огромным. В три раза больше. Густым. Тяжёлым. Реальным.

А потом включилось зрение.

Без предупреждения, без его воли – словно кто-то накинул поверх обычного мира прозрачный слой из потоков энергии. Пространство вокруг ожило: струйки, линии, узоры Эхо-силы расползались от стен, от пола, от него самого. Десятиметровый радиус был как под колпаком – каждая вибрация видна.

Он заморгал.

Ещё раз.

Пнул себя мысленно, пытаясь “выключить” новое зрение, как раньше отключал любые способности.

Ничего.

Картинка оставалась. Слои энергии накладывались на всё, что он видел. Его мозг пытался переварить оба мира сразу, и каждый раз это будто щекотало затылок током.

Он лёг обратно, выдохнул и глядя в потолок – будто прорисованный фиолетовыми прожилками – тихо выдал:

– Бля… походу у меня огромные проблемы…

## Глава 5

Даниил проснулся от того, что мир вокруг… гудел. Открыв глаза, он увидел как потоки Эхо-энергии двигались в пространстве, как медленные, переливающиеся струи света, и это напоминало одновременно лазерную графику и северное сияние, которое кто-то уронил в комнату.

Ткнуть рукой в лицо, чтобы “выключить” – не помогло.

Он выругался, сел, поморгал ещё раз для порядка. Бесполезно.

Он увидел, как через стену в коридоре пробежала тонкая теплая нить – какой-то сотрудник прошёл мимо, тело излучало мягкую, ровную Эхо-сигнатуру. Но через секунду появилось странное: возле ног человека тянулись тёмные, почти холодные “хвосты” – будто слабые остатки негативных колебаний.

Даня тихо выдохнул.

– Ахренеть… это что, новая реальность?

Он кое-как оделся, пару раз чуть не споткнувшись, потому что потоковые линии пересекали пол и мозг цеплялся за них как за реальные препятствия.

Когда он вышел в коридор, зрение на секунду усилилось. Он понял: ядро само регулирует фокус. Ему это не понравилось.

В холле СИК-1 он увидел Элину.

И впервые – её ядро.

Оно горело внутри неё как маленькое солнце, ровное, устойчивое, золотистое, с чистыми, спокойными всплесками. Оно было красивым – настолько, что Даня даже отвёл взгляд, чтобы не пялиться.

– Привет, – сказала она, переключаясь с планшета. – Нормально спал?

Даня, уставившись в угол, буркнул:

– У меня теперь спецэффекты, которые не отключаются.

Она моргнула.

– Что?

Он повернулся. Девушка заметила взгляд – тот самый, слишком пристальный, от которого люди обычно напрягаются и нахмурилась.

– Давай подробнее. Что именно ты видишь?

Он коротко описал то, что окружало её: потоки, нити, излучение ядра.

Лицо Элины резко изменилось – не страх, а серьёзность.

Она сделала шаг ближе, подняла руки, провела ими рядом с его лицом, будто проверяя реакцию.

– Дань… это плохо. Такое восприятие обычно появляется у оперантов с сильно перегруженным ядром. Или при нестабильном росте.

Он усмехнулся, но без веселья.

– Ну, сюрприз.

Она заглушила планшет.

– Идём. Немедленно. Сейчас будем проверять, насколько сильно ты вырос.

Она развернулась, а он увидел, как её ядро слегка дрогнуло – от волнения. Она волновалась за него. Это впервые заставило Даниила почувствовать не только страх, но и странное, тихое тепло.

Его новый мир двигался и переливался, но теперь в нём появился ориентир – её свет.

Элина вела его быстрым шагом, и Даня невольно шёл, фиксируясь на золотистом ядре внутри неё – оно работало как якорь среди визуального хаоса. Коридоры СИК-1 теперь выглядели будто разрисованными светящимися линиями: трубы, провода, люди, металл – всё имело свои всплески и потоки.

Он ловил себя на мысли, что мог бы простоять так часами, изучая, как энергия течёт сквозь мир, но Элина выдернула его из этого транса:

– Сюда. Кабинет 4-Б. Быстрее.

Она приложила пропуск, и дверь мягко открылась. Внутри – лаборатория: диагностический стол, экраны, несколько оперантов, и главная вещь – аппаратура для отслеживания стабильности ядер.

Инженер в белом халате поднял взгляд:

– Элина Сергеевна, вы же вчера уже…

– Неважно, – её тон стал ледяным, не терпящим вопросов. – Пациент нестабилен. Проведите полный протокол.

Инженер хотел что-то сказать, но увидел выражение её лица и сдался.

– Ложитесь, молодой человек.

Даня лёг, чувствуя, как приборы начинают обхватывать его руки, грудь и виски. Внутри всё ещё горело – остатки ночной боли толкались в груди, будто ядро росло и не знало, куда себя деть.

Экраны загудели, линии вспыхнули.

Инженер замер.

– Эм… Подтвердите калибровку. У меня… пики странные.

Второй техник подошёл, посмотрел – и тоже завис:

– Это что, помеха? У него амплитуда выше, чем у… эээ… кого-либо на объекте.

Элина шагнула ближе.

– Дайте мне данные.

Техник неуверенно передал планшет.

Элина увидела цифры – и её ядро, как Даня почувствовал, дрогнуло сильнее.

Взяв себя в руки, она сказала.

– Закройте последние двадцать секунд сканирования. Это скачок из-за перегрузки сенсоров.

Техники переглянулись:

– Но тут же…

– Я сказала. Закрыть. – её голос был таким, что возражать никто не рискнул.

Пока они работали, Элина наклонилась к Дане и тихо, почти шёпотом сказала:

– У тебя ядро растёт само. Это невозможно. Оно либо получает внешнюю подпитку, либо… либо оно изначально нестандартное. Ты понимаешь, что если они увидят реальные данные, тебя изолируют?

Даня смотрел в потолок, где мерцали голубые полосы энергии.

– Могу честно сказать: я вообще не понимаю, что со мной происходит.

Она медленно выдохнула, словно пытаясь успокоить и себя, и его.

– Хорошо. Сейчас важнее всего – оставаться незаметным. Я прикрою данные, но дальше тебе придётся учиться контролировать это ядро. Иначе рано или поздно ты вспыхнешь так, что это увидят все.

Техник подошёл:

– Готово. Стабилизацию зарегистрировали, параметры приведены к норме.

Элина коротко кивнула.

– Отлично. Давайте заключение – умеренная перегрузка, стабилизация в процессе. Я лично возьму пациента под наблюдение.

Техники согнулись почти синхронно, облегчённо:

– Да-да, конечно. Мы оформим.

Когда они вышли, Даня тихо спросил:

– То, что ты скрыла… там всё настолько плохо?

Она посмотрела на него долгим прямым взглядом, без попыток расслабить атмосферу.

– Там всё настолько непонятно. Плохо будет, если это заметят другие.

На секунду она коснулась его плеча, будто проверяя, что он реально существует.

– Пойдём. Нужно понять, как твоё ядро будет вести себя дальше.

Элина довела его до двери с жёлтой полосой и знаком биологической опасности – слегка параноидально, но в СИК-1 так маркировали всё, что могло выйти из-под контроля. Она приложила два разных пропуска, и дверь мягко ушла в сторону.

Внутри находился тренировочный зал диаметром метров тридцать.

Пустой, тихий, холодный.

В центре – круглая платформа, вокруг – аппаратура фиксации выбросов. Пол с микронасечками, стены усиленные. И камера под потолком, но Элина её отключила. Нарушение протокола? Да. Но это СИК-1 – так что выбирать не пришлось.

Она закрыла дверь и повернулась к Дане:

– Ладно. Теперь говори честно. Что ты чувствуешь сейчас?

Даня оглянулся. Мир сиял. Каждая микротрещина на стене имела собственный слабый энергетический узор. Потоки Эхо у пола двигались, как чуть заметный туман. Его собственное ядро… вибрировало, как двигатель на холостых оборотах.

– Словно внутри меня работает генератор, который не выключается, – сказал он. – И всё вокруг… светится. Даже воздух. Это вообще нормально?

Элина едва заметно покачала головой:

– Нет. Но давай разберёмся.

Она поставила на платформу цилиндр – тот самый резервуар с водой, который они использовали вчера.

– Попробуй управлять водой так же, как тогда. Не дави, не форсируй. Просто “пошевели”.

Он подошёл ближе. И сразу понял одну вещь: вода жила.

Виделись десятки тонких световых прожилок – энергетических нитей, которые связывали молекулы в единый массив. Он не знал, как он это понимал, но понимал – как будто ему в голову встроили второй язык.

Он поднял руку. Потоки Эхо внутри воды дрогнули. Словно откликнулись.

Элина замерла.

– Стоп. Ты даже не сконцентрировался…?

– Это само, – ответил Даня. – Оно меня слышит.

Он сосредоточился чуть-чуть сильнее.

Вода поднялась над краями сосуда. Не ровным столбом, как в прошлый раз – а плавной, перетекающей формой, будто поднималась не телепатией, а “за компанию”.

И тут случилось невозможное.

Струя воды начала менять структуру.

Нити внутри неё перестраивались.

Композиция менялась, будто вода становилась… другой. Плотнее? Гибче? Это было родственное ощущение той жижи из резервуара, только теперь он управлял всем без давления, без борьбы.

Элина смотрела так, будто мозг у неё завис.

– Даня… это не просто управление. Ты… меняешь структуру? Но без импульса! Это… это даже не уровень операнта. Это что-то другое…

Он чуть снизил концентрацию, и вода мягко опустилась обратно.

– Я просто… чувствовал. Как будто знаю, куда нить перетянуть.

Элина втянула воздух, как человек, который увидел, как камень начал петь.

– Ладно. Я поняла. Сейчас попробуем ещё кое-что. Подожди здесь.

Она развернулась к столу с оборудованием, собираясь вынести другой резервуар – более сложный, полимерный. Даня остался в центре зала, ощущая, как по его нервам пробегает тихое, тёплое послевкусие работы с водой. Как будто он наконец-то “встал на частоту”.

Но вместе с этим ощущением шёл и страх: он делал то, чего не должен уметь.

Элина принесла второй резервуар и поставила его рядом.

– Окей. Теперь проверим… стабильность.

Но едва она это сказала, Даниил почувствовал резкое дрожание в груди – его ядро. Будто внутри кто-то включил звук на максимум на полсекунды.

Он вздрогнул.

Элина это заметила мгновенно.

– Что? Что случилось?

– Оно… – он положил руку себе на грудь. – Задрожало. Как будто ударило изнутри.

Элина медленно поставила резервуар на пол.

Её лицо стало серьёзнее обычного.

– Нам нужно срочно проверить реакцию ядра на стресс. Потому что… если оно продолжает расти, то рано или поздно оно может…

Она не договорила.

И не нужно было – Даня уже видел, как её энергетические линии дрогнули от тревоги.

Элина поставила резервуар на пол и сделала пару шагов назад, чтобы иметь обзор на всё тело Даниила.

В её голосе больше не было обычной мягкости – только профессиональная концентрация:

– Стань в центр круга. И никуда не двигайся. Мне нужно понять, это просто всплеск… или начинается фаза нестабильности.

Даня послушно встал, хотя ноги дрожали – ядро всё ещё вибрировало внутри груди, словно пытаясь выбраться наружу.

Стены изолированного зала будто притихли.

Каждая энергия-линия в воздухе замерла – или это его восприятие так исказилось?

Элина включила ручной сканер – маленький цилиндр с зелёными светодиодами.

Он засветился ярче, чем должен был.

Это был плохой знак.

– Даня… у тебя ядро повышает амплитуду само. Без внешнего воздействия. Оно… раздвигает этот диапазон слишком быстро. Если пойдёт дальше, оно может выдать выброс…

Но она не успела закончить.

Внутри груди Даниила что-то резко “щёлкнуло” – почти физически.

Мир стал ярче.

Потоки Эхо-энергии вокруг него поднялись, словно воздух наполнился светящимися нитями, стремительно расползавшимися во все стороны.

Элина сделала шаг вперёд, подняв руку:

– Всё, стоп! Не двигаться! Ядро расширяется!

Он хотел сказать, что он и так не двигается, но язык будто присох.

Всё внимание – в центре груди, где бушевал маленький, но невероятно плотный узел. Он ощущал, как от него расходятся волны – мягкие, но опасные.

И вдруг…

Мир завибрировал, как струна.

Ядро пыталось “поднять” что-то внутри него.

Потоки энергии, которые он видел вокруг, потянулись к нему, будто подчиняясь.

Элина уже подняла руку, чтобы отправить сигнал о включении подавителей на полную мощность. Один нажим – и вокруг него схлопнется нейтрализующий купол.

Но пальцы не успели коснуться кнопки на браслете.

Даня сглотнул и, будто на инстинкте, сжал ядро изнутри.

Не физически, а ощущением.

Как если бы кто-то раздувал костёр, а он резко захлопнул заслонку.

Боль полоснула грудь. Резкая, горячая, но короткая. И вся буря схлопнулась. В одну точку. В тишину.

Дыхание у него сорвалось, он пошатнулся – но не упал.

Элина замерла с поднятой рукой.

– Что ты сделал?

Он тяжело выдохнул.

– Приказал успокоится и оно послушалось.

Элина уставилась так, будто перед ней стоял человек, который остановил поезд взглядом.

– Ты… осознанно подавил импульс ядра? Без протокола?

Это… так не работает. Это вообще никогда так не работало.

Даня посмотрел на свои руки.

Они дрожали чуть сильнее обычного, но не от страха – от ощущения, что он только что удержал что-то гораздо большее, чем мог понять.

– Я не знаю, как. Просто… почувствовал, куда нажать.

В голосе Элины впервые появились не тревога и не паника, а чистый, хрустящий шок:

– Ладно. Теперь я официально не понимаю, что ты такое.

Он тихо фыркнул:

– Я тоже.

Но внутри, под грудной клеткой, ядро дышало ровно – как зверь, который наконец свернулся в клубок и заснул.

– Даня… если ты можешь сам успокаивать своё ядро, значит ты ощущаешь его глубже, чем большинство оперантов. Это не просто редкий случай. Это что-то, что меняет правила игры.

Он посмотрел на неё – и увидел, как её ядро стало ярче, теплее.

Она не прятала эмоций. Девушка была напугана, но и… восхищена.

– Ладно, – сказала она уже спокойнее. – Пойдём. Хватит на сегодня экспериментов. Надо проверить твоё ядро, иначе ты либо переиграешь всех нас, либо мы случайно взорвём половину блока.

Они двинулись в диагностическую комнату. Датчики на стойке уже активировались, подцепляя его энергопрофиль, а главный монитор мягко мигал, подстраиваясь под новую сигнатуру.

Через пару секунд цифры начали ползти вверх.

И вверх.

И ещё.

– Так… стоп… – Элина невольно наклонилась ближе, будто монитор мог соврать. – Это что сейчас было?

Даня стоял молча. Ему казалось, что он снова чувствует ядро – но теперь оно было как огромный, тихий океан вместо маленького озера.

Элина протёрла линзу очков (которые ей вообще не нужны, но привычка есть привычка) и снова посмотрела на экран.

– В. Шесть. Раз. – она произнесла каждое слово отдельно, словно убеждалась, что не ошиблась.

Стабильность – максимальная. Флуктуаций – ноль. Резонанс – идеально ровный. Всё выглядело так, будто внутри него сидел опытный оперант с десятилетним стажем, а не парень, который неделю назад думал, что «ядро» – это что-то про компьютер.

– Я… не знаю, что это. – Элина честно подняла руки. – И лаборатория тоже не узнает сразу. Но ты жив, не фонит, не распадаешься и не устраиваешь локальные катаклизмы… Значит, будем наблюдать.

Даня только кивнул. Комментариев у него не было – мозг старательно делал вид, что ничего необычного не происходило.

– Ладно. – Элина выключила панель. – На сегодня точно хватит. Остальное – завтра.

Они вышли из диагностики. В комнате Даня упал на кровать, чувствуя усталость, которая наконец догнала его после всей этой энергетической карусели. Ядро внутри дышало ровно, спокойно, почти умиротворённо – будто и правда нашло свой размер.

Перед тем как закрыть глаза, он включил энерговидение, выключил. Проверил, что теперь это делается по щелчку, без сопротивления.

И только тогда позволил себе расслабиться.

Никаких вспышек, никаких движений – просто день, который закончился тем, что он стал сильнее. И загадочнее. В плохом смысле или в хорошем – покажет время.

Даня только начал погружаться в сон – тот самый момент между «ещё не сплю» и «уже всё равно», – как в дверь тихо постучали. Не громко, не резко. Просто робкий звук, будто человек за дверью сомневался, стоит ли вообще мешать.

Он открыл.

Элина стояла прямо под тусклой лампой коридора, и от этого её лицо выглядело мягче, чем обычно в лаборатории. Плечи чуть опущены, волосы немного растрёпаны, будто она провела последний час, ходя туда-сюда и обдумывая – идти или нет.

– Прости, – сказала она сразу. – Я… не смогла просто уйти спать. Хотела убедиться, что с тобой точно всё нормально.

– Всё в порядке. – Даня чуть улыбнулся. – Заходи.

Она вошла почти неслышно. В комнате было полумрачно, только синий свет от климат-панели. Элина остановилась посреди комнаты, не зная, куда себя деть, будто впервые оказалась здесь.

– Ты меня реально напугал сегодня. – Она выдохнула через нос, тихо. – Я уже видела нестабильные ядра, видела выбросы, видела людей, которые теряли контроль…

Тишина между ними стала плотнее, но не тяжёлой – просто честной.

– Извини, но я и сам не понимаю пока как всё это получается, так что…

– Завтра… – Элина опустила глаза и скрестила руки, будто ей стало неловко. – Завтра ты встретишься с другими оперантами. С теми, кто пережил катастрофу так же, как ты. Они должны увидеть, кто ты. И ты должен увидеть, что ты не один такой.

Даня хмыкнул.

– А ты переживаешь, что я кого-то испугаю?

Она резко подняла голову, и на секунду её лицо выдало эмоцию, которую она обычно прячет за профессиональными формулировками. Что-то между ревностью, волнением и очень тихим раздражением.

– Не говори глупостей, – пробормотала она, но голос выдал другое: ей не было всё равно.

Он посмотрел на неё дольше обычного. Элина выдержала взгляд – но дыхание у неё стало чуть быстрее.

– Я просто… – она подошла ближе, остановилась почти вплотную, – хочу, чтобы ты завтра чувствовал себя уверенно. Потому что ты реально… впечатляешь. И не только тем, что делаешь.

За этой фразой повисло много недосказанного.

– Спасибо, – тихо сказал Даня. – Что пришла.

Она выдохнула, уже спокойнее. Потом шагнула ближе, протянула руку и положила ладонь ему на плечо – осторожно, будто боялась перейти границу, но всё-таки решилась.

– Если ночью станет плохо… или опять что-то с ядром – зови. Я приду. Неважно когда.

Этот момент завис между ними почти осязаемо. Потом она медленно убрала руку – но не отдёрнула, а именно убрала, аккуратно, будто запоминая прикосновение.

– Спокойной ночи, Даня.

– Спокойной, Элина.

Она вышла, но на пороге обернулась ещё раз. На лице – лёгкая, почти интимная улыбка. Та, что появляется только когда человек наконец признаётся себе, что привязался.

Дверь закрылась мягко.

И только тогда Даня понял: завтра начнётся новая часть его жизни. И не только из-за сил, ядра или Эхо… но и из-за неё.

## Глава 6

Даня проснулся раньше обычного – лёгкий