Нади Носко
Связанные. Книга 2

Глава 1

Я смотрю, как закрытый гроб погружают в землю. Родственники и друзья плачут, шмыгают носом. Отец обнимает маму за плечи, которые трясутся от рыданий. У него самого нос покраснел, как и глаза, под которыми видны мешки и круги.

С болью в глазах люди начинают подходить и бросать землю на крышку гроба. Слышно глухой стук об дерево. Этот стук будто отдаётся в моей голове, вызывая давящее чувство в груди.

Дует ветер и мои волосы взвиваются, закрывая моё лицо, по которому текут слёзы, оставляя длинную мокрую тропинку. Меня не могут видеть, я теперь ангел. Не могу подойти к маме и сказать, что со мной всё хорошо, если это можно вообще так назвать. Не могу её утешить, и от это давление в груди становится сильнее, вставая в горле комом.

После того дня, когда мы нашли Небесный Медальон и потеряли Ольгу, при отвратительных обстоятельствах, прошло три месяца. Три ужасных месяца кошмарных снов, криков и истерик. Каждый раз я видела всё происходящее заново, но не могла ничего изменить. Каждый раз меня преследовали Ольгины синие глаза. Только к эти кошмарам прибавилось ещё одно, точно так же были убиты и мои друзья. И это сделал демон, что вселился в моё тело, вытеснив навсегда мои остатки жизни, и надежды на возвращение в мир живых. Зачем Ольга пошла на это? Теперь мы не узнаем.

Если бы не Ваня, который часто оставался со мной и успокаивал меня, и не мои друзья, которые не отвернулись, зная всё, я бы просто свихнулась.

Настя хотя и старалась меня игнорировать, но не отказывалась садиться с нами в столовой, ведь и её верные красавчики всегда были с ней, и порой она их находила за нашим столом. Её холодное отчуждение всегда скрывает больше, чем она показывает. Я то точно это знаю. Именно из-за этого ловлю на себе её убийственные взгляды "кому расскажешь, убью на месте".

Лена этому событию была очень рада. Она стала меняться, и даже одеваться как-то иначе, более сексуальнее что ли, увереннее в себе. Фигура у неё красивая. После встречи с лисавкой, не я одна отметила небольшие перемены. Иногда Лена могла разозлиться на пустом месте, и наорать, или без лишних объяснений вскочить и уйти.

– Ты как? – отвлекает меня от мыслей Ваня. Его сосредоточенное лицо изучает моё. На лбу пролегли морщинки. Я молча пожимаю плечами, вытерла рукавом слёзы, и смотрю, как два рабочих начинают засыпать землёй гроб.

По версии полиции, меня нашли спустя три месяца настолько изуродованной, что мама смогла меня опознать только по кулону. Нет, мой кулон был на мне, это копия. Убитая горем, она поначалу не хотела принимать той реальности, с которой столкнулась. Ах мама, если б ты знала, что всё намного страшнее.

Меня снова вырывает из мыслей мамин крик. Она вырывается и бросается на могилу, впиваясь в землю и раскапывая её. Это жутко и страшно. Люди стоят и с ужасом за этим наблюдают, кто с осуждением, кто с сочувствием. Переглядываются, и по глазам понятно, они думают, мама сошла с ума.

Я дёргаюсь вперёд, но Ваня меня останавливает крепкой хваткой за талию. Бросаю на него затуманенный взгляд от слёз, он лишь качает головой. В эту самую минуту, я злюсь на него, на себя, и на всех. Мне хочется прижать маму к себе и успокоить её, утешить словами. Тогда и я бы смогла успокоиться.

Отец сначала растерялся, он не ожидал от мамы такой силы и прыткости. Потом приходит в себя и поднимает её брыкающуюся и завывающую, как раненое животное. Она его бьёт, царапает, орёт так, что стынет кровь, а потом просто обмякает в его руках. К ним подходят люди, вижу наших родственников: родную сестру мамы с детьми лет двенадцати и дедушек с бабушками с обеих сторон. Наши встречи с родственниками так редки, что я помню их лица смутно. Сестра подносит маме нашатырь и успокоительное.

Ваня меня обнимает, но ничего не говорит, слова тут лишние. Я вытираю слёзы тыльной стороной ладони, и смотрю в бирюзовые глаза. Часть меня навсегда останется в этом месте. Наконец, маму приводят в чувства, её потерянный взгляд блуждает по лицам и возвращается к могиле. Из горла доносится глухое завывание.

– Уходим. – Голос мой звучит сухо и хрипло, как будто это я кричала. Внутри меня всё рушится. Ваня предлагал мне не ходить на похороны, но желание увидеть родителей было сильнее. Я понимала, что скорее всего меня снова накроет. Так и произошло. Я и сейчас об этом не жалею. Хотя внутри всё куда-то падает, и ощущается холод и пустота. Жалею только об одном, что не могу их обнять.

Иван кивает, и позади нас открывается портал, пройдя в него, мы оказываемся в кабинете Антона Павловича.

В кабинете находятся все: Настя, Костя, Лена с Вовой, Эрик и Сэм, Серафим, сам Антон Павлович, который сидит за столом и задумчиво постукивает ручкой. Все смотрят на нас с сочувствием, когда мы появляемся, и меня это начинает злить. Я хочу оказаться в своей комнате, и просто побыть одна.

– Теперь ты официально зачислина в Академию, поздравляю! – нарушает молчание Антон Павлович, и я кидаю на него раздражённый взгляд. Магистр выглядит довольным, глаза светятся, губы расплываются в улыбке. Он, конечно, не виноват, что я так реагирую. Но меньше всего мне хочется находиться здесь. Где угодно, но не здесь.

– Я устала, – слышу свой отстранённый голос. – Хочу лечь пораньше.

– Да, да, – торопливо отвечает магистр, и встаёт, чтобы подойти ко мне и приобнять за плечи. – Конечно, отдохни. Для тебя был тяжёлый день. Как и для всех нас. – Он окинул каждого присутствующего взглядом зелёных глаз.

– А в каком направлении будет учиться Мия? – спрашивает Лена, поправляя свои рыжие волосы. Я смотрю на неё. Серьёзно? Ты хочешь решить этот вопрос сейчас? Но кажется Лена даже не обращает внимание на мой осуждающий взгляд.

– По моим наблюдениям, – заметил Серафим, подаваясь чуть в перёд. – Ей интересен факультет Предвидения. Вот туда её можно и записать.

– Ладно, раз уж вы все всё решили, я пойду.

Махнув резко рукой, разворачиваюсь к двери и иду на выход. Ваня идёт за мной и молчит. Его присутствие действует успокаивающе, каждый раз я чувствую его тепло, его поддержку, и становится чуть легче. Но не надолго. С моей новой ангельской силой, после того, как мы нашли медальон, я стала остро ощущать чужие эмоции, и это, мягко говоря, дико раздражало. И только Ване каким-то образом удавалось при мне сдерживать сильные эмоции и переживания. Он будто их блокировал, ну, я так чувствовала. И была ему благодарна.

Друзья меня тоже поддерживают, но каждый видит как лучше мне будет в данной ситуации, и начинают меня тормошить. Мне этого не надо. Вот их эмоции чувствовались остро, вперемешку с моими это было комбо.

Например, я чувствовала эмоции Лены по отношению к Эрику, её влюблённость и сильную симпатию. А иногда, всё было как в тумане, как будто она ставила блок.

Настя так вообще для меня загадка. Её сила эмпата, может сравниться только с моей. Только она может чувствовать прикоснувшись, я же просто находясь рядом. Иногда становится неловко, это как читать чужие мысли.

Эрик и Сэм всегда весёлые. Эрик, кстати, очень добрый. А вот у Сэма, как и у Кости, чешутся кулаки. Они периодически устраивают спарринги.

Вова тоже замкнулся. Но я и не стараюсь лезть к нему в душу. Вот есть такие люди, у которых всё написано на лице. Вова именно такой. Тут и эмпатом быть не надо.

Спустя долгих три месяца, в моей голове не укладывается происшедшее и происходящее. Каждый раз возвращалась мыслями, что Ольга Юрьевна давно хотела призвать демона, и скорее всего, Серафим это знал. Он столько раз пытался её остановить. От куда я знаю, что у них обоих не было ещё какого-то плана, о котором мы ничего не знаем?

Поначалу я переживала, как на меня будут смотреть те, кто был со мной в монастыре, но они старались вести себя как обычно. Хотя, сочувствие проскальзывало.

В Академии не придали огласке, естественно, что случилось с Ольгой. Просто несчастный случай в лесу, который унёс жизнь прекрасного преподавателя. Как всё просто…

Поднимаю свои руки и долго смотрю на них, вспоминая, как они были окрашены к цвета смерти уходящей жизни. Этого ли она хотела? Этого ли она добивалась?

Серафим меня успокаивал, говорил, что это не моя вина, что демон, которого она призвала очень сильный. Я бы не смогла ему сопротивляться. А кто тогда бы смог, если и Серафим бездействовал? На мой вопрос наставник ответить не смог, а может и не хотел.

Меня отвлекает тепло на моих руках. Смотрю, как руки Ивана накрыли мои, оказывается, я шла с поднятыми на уровни груди согнутыми руками, и смотрела на них. Опустив их, посмотрела в витражное окно: солнце садилось за горизонт окрашивая небо в розовые и лавандовые цвета.

Три долгих месяца мы развивали мою способность. Успехи есть, я уже не чувствую боль, когда души проходят сквозь меня к своему свету, только лёгкое покалывание, как при иглоукалывание. После таких тренировок я выжата, как лимон. Но Серафим говорил, что это только начало, что впереди ещё много работы. И я знала, что он прав. Мне нужно было стать сильнее, чтобы подобное больше не повторилось. Чтобы защитить тех, кто нуждается в моей помощи.

Серафим учит блокировать мои эмпатические чувства, чтобы меня в случай опасности не накрыло волной чужих эмоций. Тут я справляюсь тяжелее. Все эмоции просачиваются сквозь мои ментальные щиты. И обычно я просто падаю на пол и сворачиваюсь клубком, чтоб облегчить это состояние. После у меня дико болят виски, как будто сосуды связывают в узел.

Когда мы подходим к моей комнате, я открываю дверь и тяну за руку Ваню.

– Я думал, ты хочешь побыть одна. – Он задерживает нас и проводит рукой по моей щеке. От неё исходит тепло и я льну к ней закрыв глаза.

– Хотела. – Не отрицаю этого, и смотрю с мольбой в его бирюзовые заботливые глаза. – Передумала, вот прямо сейчас. Побудь со мной. Останься на ночь.

Лицо Вани светлеет, от мягкой улыбки на щеках появляются ямочки. Чувствую, как его напряжённое тело расслабляется, и он уверенно заходит следом за мной в комнату.

Тут стоит полумрак. Я стараюсь не открывать шторы. Почему-то в этом полумраке мне легче. От света исходящего из окна перед глазами всплывают яркие кадры пережитого прошлого. Именно поэтому, они всегда плотно закрыты.

Прохожу к тумбочке на которой стоит кувшин с водой и наливаю воды, медленными глотками пью, ощущая, как прохладная жидкость течёт по горлу.

– Может, ты хочешь чай или какао? – заботливо интересуется Ваня, и чуть отодвигает штору. В просвете успеваю увидеть, что начинают включать фонари, небо потихоньку темнеет. Он подходит к столу и включает ночник, слабый свет озаряет комнату, создавая на стенах причудливые тени.

– Нет, – ложусь на кровать в одежде. Не хочу переодеваться, совершенно нет сил.

Стучу рукой по свободному месту рядом с собой. Ваня улыбается и глаза темнеют, когда он приближается к кровати.

– Не приставать, – останавливаю его, когда уже собирается садиться рядом.

– Не очень то и хотелось. – Кривляется парень и я его шлёпаю шутя по плечу. Ваня морщит смешно нос. – Ай, больно.

– Будет ещё больнее, если и дальше не перестанешь кривляться. – Надуваю губы, и скрещиваю руки.

Ваня берёт меня в охапку и заваливает на подушки, прижимая к своей груди. Мои волосы светлой копной распались на его тёмно-синей форме академии, и выглядят белым пятном.

– Спи, моя радость. – Он целует меня в макушку и гладит по спине.

Закрыв глаза, я прислушиваюсь к мерному стуку его сердца, плавно опускающейся и поднимающейся груди, и постепенно моё дыхание замедляется. От исходящего тепла на душе спокойно и уютно. Как будто объятия Вани, это моя крепость, в которой я могу укрыться от всех проблем.

Мы лежим в полной тишине, вывожу на его груди узоры и вспоминаю о тех видениях, что получила, когда взяла медальон. Я не рассказала никому, кроме Ивана, что видела своё рождение и видела ангела, который похоже и был моим настоящим отцом. Жаль лица разглядеть не получилось. Жив ли он, и, если да, то где находится сейчас? Интересовался ли мной, как я расту, кем я стану? В голове роилось столько мыслей, что заснуть было трудно.

Ваня глубоко вздохнул и повернулся на бок, я оказалась зажата его руками и ногой. Он что-то пробормотал сильнее прижимая к себе. Постепенно я расслабляюсь и погружаюсь в сон.

Самое прекрасное, это ощущение безопасности. Я растворяюсь в этих сильных руках, волны морфия накатывают, унося меня в сновидения.

Я брожу по зелёным лугам с яркими цветами, слышу, как течёт родник, ветер мягко трогает мои распущённые волосы развивая их, слышу пение птиц. Поднимаю голову вверх, подставив своё лицо тёплому солнышку. Не помню, когда я себя так хорошо чувствовала в бодром состоянии.

Медленно прохожу по едва заметной тропинке, которая появилась будто для того, чтобы не топтать ярко зелёную траву с разными цветами. И продвигаюсь вперёд трогая переодически траву, которая местами растёт выше и на ощупь мягкая. На ней капли росы, как после прошедшего утреннего дождика.

Вскоре слышу лёгкий смех и плеск воды за высокими кустами жасмина, от которых подувший ветерок разносит тонкий, нежный и сладкий аромат. Я вдыхаю его, и удивляюсь, как тут всё осязаемо, и наслаждаясь, как гармонично он тут слышится.

Снова слышится звонкий смех, даже несколько, и явно женские, замираю сомневаясь идти или нет, но любопытство пересиливает, и я тихо подкрадываюсь к кустам.

Раздвинув их, я вижу муз, тех, к которым нас водила Ольга. Сердце сжимается от воспоминания о ней. Пока ей не нашли постоянную замену, с нами занимается Мария. Хоть её профиль эмпатия, с этой задачей у неё получается тоже хорошо справляться.

Девять муз весело кружатся в танце, взявшись за руки. Их лёгкие туники, кружились и поднимались в такт музыке и были похожи на лепестки цветов. Играл им на дудочке сатир, я уверена, это был именно он: тело человека и копыта как у козла. Он раскачивал головой в такт музыки, дышал глубоко носом, и с выдохом разносилась самая чарующая и волшебная музыка, какую я никогда не слышала.

Подавшись чуть в перёд, наступила на ветку под ногой. Хруст от неё был достаточно громким, чтобы музыка резко оборвалась, и все десять голов повернулись в мою сторону. Музы и сатир начали присматриваться, кто нарушил их чудесное времяпровождение. Неловко переминаясь, прохожу через кусты, ветки которых,цепляют мою одежду и волосы.

Я ощутила лёгкую дрожь и оглядела себя: на мне был летний сарафан пудрового цвета. Его подол касался травы, и босые ноги мягко по ней ступали.

– Простите, – виновато смущаюсь и подхожу чуть ближе, боясь спугнуть прекрасных муз. – Я не хотела вас напугать.

Одна из муз подходит плавно ко мне, заставив меня замереть. Эта та самая муза, Клио, которая подходила ко мне в прошлый раз. Очень надеюсь, что не осквернила их танцы своим присутствием.

Затаив дыхание, жду, что она будет делать, но муза продолжает меня рассматривать. Пронзительные небесные глаза изучают меня, в них плещется свет и веселье.

– Ты изменилась, – тихий голос обволакивает теплом. – В тебе есть ангельская сила. Вы нашли медальон, верно? – Я киваю головой, и не знаю что сказать. – Значит, всё только начинается, твой путь начинается.

– Я думала он начался, когда только сюда попала. – Возразила я.

– Так и есть, – соглашается Клио. – Мия, твой ангельский путь. Я говорю о нём. Тебе предстоит сделать выбор, каким бы тяжёлым он не был. Какой бы ты выбор не сделала, всё повлечёт за собой неизбежные перемены.

– Как он тут оказался?! – раздались громкие и испуганные возгласы нимф, смотрящих куда-то за мою спину и указывающих рукой.

– Это она его привела! – Шипит Мельпомена, муза трагедии, и злобно сверкает на меня глазами.

Я повернула голову, но никого не увидела. Но почувствовала дуновения ветра, будто кто-то пробежал рядом с огромной скоростью. Кожа покрылась мурашками, и стало холодно. Волосы на затылке встали дыбом. Что-то не так. Небо резко потемнело, ветер усилился поднимая листья с земли и будоража ветви деревьев.

– Я никого не вижу… – зябко обхватываю плечи, в летнем сарафане сейчас холодно. Волосы от ветра метались по лицу, загораживая вид.

В небе раздался гром и сверкнула молния. Погода испортилась в считанные секунды. Пытаясь справиться с волосами и резко хлынувшим дождём, я слышу дикий крик. От которого леденеет душа и кровь стынет.

– Что происходит? – я нервно оглядываюсь, ливень заливает лицо, как будто открыли огромный кран с сильным напором, не могу ничего разглядеть. В очередном раскате грома и сверкнувшей молнии вижу как в хаосе мелькают туники муз, какое-то едва уловимое движение. Снова душераздирающий крик боли. Я стою и не могу пошевелиться, мои ноги будто приросли к земле.

– Тебе нужно уходить! Быстро! – Клио быстро впихивает какой-то твёрдый предмет в мои мокрые от ливня руки. Поверхность грубая и шершавая. – Проснись!

Она начинает трясти меня с силой за плечи, и предмет чуть не выпадает из мои рук. От очередного вопля, и раската грома, я начинаю глохнуть. Уши закладывает. Я чувствую, как что-то злое движется к нам. Мне становится жарко. Пламя исходит изнутри, от рук Клио, от дождя. Мне больно. Пытаюсь закричать, но звуков не слышно. Воздух раскалился, что становится трудно дышать.

Сквозь темноту, гром и сверкнувшей молнии, вижу направляющийся к нам силуэт. Он что-то держит в руках, и капли, что падают и смешиваются с дождём кажутся тёмной кляксой. В очередной вспышке, я увидела лицо со злобной усмешкой. Меня охватило потрясение. Как такое возможно?

– Беги! – яростно шепчет Клио и со всей силой толкает меня.

Это был мощный толчок нимфы и мои ноги отрываются от земли. Я крепко прижимаю предмет к груди, пока несусь в воздухе. Последнее, что я вижу, перед тем как проснуться, сверкнувшая молния и вырванное сердце моей музы.

Глава 2

Я пытаюсь вырваться из цепких объятий кольца. Мне жарко, тело горит и будто плавится. Жар растекается лавой от макушки до пят. Веки тяжёлые, не могу их разлепить. И чем сильнее я сопротивляюсь, тем сильнее сжимается кольцо на моей груди сдавливая рёбра. Дышать тяжело. Я задыхась. Хватая воздух как рыбка в воде, я только опаляю жаром горло.

– Мия, Мия проснись!

Моё тело начинает сотрясаться как от агонии. Руки крепко сжимают что-то твёрдое. Их пытаются развести, но я крепче сжимаю руки, хотя жар становится ещё невыносимее.

– Мия! Да чтоб тебя!

Голос отдаляется и через какое-то время чувствую как на меня обрушивается волна ледяного потока. Я начинаю визжать и брыкаясь падаю с кровати ударяясь локтём и бедром. Руки отпускают предмет, который с глухим стуком приземляется на пол. С трудом открыв глаза, которые тру руками, смотрю на Ваню, который держит кувшин.

Его тёмные слегка отросшие волосы взъерошены, глаза бирюзового океана испуганно бегают по моему лицу.

Кручу ошарашенно головой и пытаюсь понять, что произошло. С волос капает вода и они липнут к лицу. Вода просочилась за шиворот и доставляет дискомфорт. Перевожу взгляд на предмет, который лежит рядом – это книга: шершавая, похожа что из крокодиловой кожи, местами потрёпанная.

Провожу костяшками пальцев по ней, грубая кожа излучает живое тепло, поэтому одёргиваю руку. На пальцах ещё остаётся ощущение пульсации.

Ваня присаживается на корточки с кувшином и смотрит на меня удивлённо подняв брови.

– Это что?

– Книга… Кажется. – Мямлю я, и всё-таки беру её в руки и встаю.

– Я вижу, что книга, – хмурит он брови и напряжение пробегает по Ваниному лицу. – Как она тут оказалась?

– Я не уверена, но, кажется, мне её дала муза. – Кручу книгу тёмно-коричневого цвета. Надписей никаких нет.

– Муза? – брови сошлись к переносице. Желваки напряглись на Ванином лице.

– Ты что, облил меня водой? – осуждающе смотрю на парня, а потом на мокрую местами кровать. Придётся всё сушить.

– Ты не просыпалась. – Скрестил руки на груди, бровь изогнулась. – Я тебя будил, но ты только извивалась и прижимала эту книгу, которую я не смог забрать. Мия, ты вся горела. Что тебе снилось? Души? – Неловкое молчание. – Артур?

– Нет. – Я не знаю как ему это объяснить. Всё выглядело очень странно. И, если книга у меня, неужели… – С музами что-то случилось!

Начинаю суетиться, отложив книгу в тумбочку, бегу к шкафу, чтобы взять чистую, сухую одежду.

– Ты объяснишь, что происходит? – Ваня хватает меня выше локтя и разворачивает к себе, его лицо очень обеспокоенно. Я понимаю, что выгляжу как сумасшедшая, которая невнятно объясняет.

– Я не знаю, я просто оказалась на поляне, – сбивчиво объясняю, а у самой путаются мысли. Почему-то сейчас меня накрывает, как будто после долгой ночной гулянки. Мозг отказывается соображать. Я жестикулирую, словно это поможет лучше объяснить. – Там музы, и лир, и они танцуют. А потом приходит он…

Я застываю, в голове проносятся сцены из сна. Это было так реально. Но, раз книга у меня, значит, это было? Но, как такое возможно?

– Мия, кто он? – Ваня берёт меня за плечи, привлекая внимание. Точно так же меня держала Клио.

Нас прерывает громкий и настойчивый стук в дверь, за которым сразу раздаётся взволнованный голос Лены.

– Мия! Мия, открой дверь! – барабанят с той стороны. – Это срочно.

– Ты мне не ответила. – Настаивает Ваня, но я шепчу «потом», и он убирает руки и смотрит с раздражением.

Открыв дверь, меня сразу накрывают эмоции Лены. Она встревожена или даже напугана. Её рыжие волосы собраны в высокий хвост, личико в форме сердечка, обрамляют несколько выбившихся локонов. Щёки разрумянились, в глаза блеск.

– Что случилось? – борюсь с нахлынувшим испугом и волнением. Но меня накрывает ещё одна волна: раздражение и злость. Я поворачиваю голову и встречаюсь с Ваниными сверкающими бирюзовыми глазами. Серьёзно? Вскидваю брови. Парень лишь продолжает меня сверлить. Закатываю глаза и снова обращаю внимание на Лену, заблокировав эмоции обоих.

– О, и ты тут, – бросает взгляд мне за спину. – Нас срочно собирают в Зале Отбора, убиты несколько муз, – быстро тарахтит девушка. По моей спине пробежал липкий холод. Я остолбенела. – Ты что, душ в одежде принимала? – Лена озадаченно окидывает мою мокрую одежду и волосы. – Ладно, переодевайся быстрее, и бегом в зал.

Девушка убегает дальше звать студентов. Закрыв дверь, как в трансе иду переодеваться. «Убиты несколько муз»… раздаётся в голове голос моей подруги.

– Мия, ты меня слышишь? – Ваня не терпеливо ждёт моего ответа скрестив руки на груди. Весь вид его показывает, что пока я не отвечу, мы не выйдем.

– Кажется это я виновата в их смерти. – Выдыхаю с тяжёлым сердце.

Магистр стоял в центре зала с другими неизвестными мне ангелами у которых за спиной были крылья кремового цвета. Они что-то бурно обсуждали. В Зале Отбора тоже стояла суета и роптанье студентов.

– Их убили? – раздаётся где-то с боку громкий шёпот.

– Да, – так же шёпотом отвечают, я даже не хочу смотреть кто это. – Говорят, им вырвали сердце. Даже лир пострадал.

– Ничего себе! – охают сзади.

Я в задумчивости подперев одной рукой другую, глажу свой подбородок. Мой взгляд устремлён на неизвестных, что окружили Антона Павловича и Серафима. Последний скрестил руки на груди и сжал челюсть. Взгляд напряжён. Антон Павлович растерянно разводит руками.

Рядом сидит Ваня и смотрит на меня. В его взгляде непонимание, а ведь я и сама ничего не понимаю.

– Вот это, конечно, новость-шок. – Подсаживается Настя. Её красивые светло-русые волосы красивой волной струятся по плечам. – Хоть что-то интересное происходит, а то в последнее время скукатища.

– То есть по-твоему, смерть это весело? – спрашиваю раздражённо.

– Я не говорила, что мне весело, – зелёные глаза сверкают в мою сторону. – Я сказала, что-то интересное.

– Это сути не меняет. – Грубо отвечаю. – Мне вот интересно, у тебя вообще сострадание есть к чужому горю, или когда подошла твоя очередь, тебе не досталось?

– Конечно, всё отдали тебе. – Она откидывается на спинку кресла и закидывает ногу на ногу, всем видом показывая, что разговора больше не будет.

В раздражении я закатываю глаза. Как же она меня бесит.

– Девочки не ссорьтесь, – появляются Сэм и Эрик. Сэм сел рядом с Настей, Эрик сел между мной и Леной. Вову и Костю я не увидела.

– Что случилось? – Эрик поворачивается ко мне и его карие глаза изучают моё лицо.

– Я не поняла. – В голосе слышно, что я раздражена. – Надеюсь, они нам объяснят. – Киваю головой в центр зала.

В этот самый момент магистр подошёл к стойке и поднял руку, в зале сразу наступила тишина. Те незнакомые ангелы расселись в кресла, и синхронно сложили руки на груди, стоящие справа от Антона Павловича. Они смотрели на каждого своими светлыми глазами, лишь слегка задержавшись на нашем ряду, продолжили изучать лица студентов.

Антон Павлович выглядел взволнованным: поправил галстук, пригладил волосы и оглянулся на ангелов. Те кивнули головой, будто дав разрешение к началу.

Прокашлявшись и сделав глоток из стакана, по залу наконец-то разнёсся его спокойный голос.

– Приветствую вас всех в Зале Отбора. Жаль, что не с радостными новостями, – он смотрит на свои сложенные руки на стойке. – Не буду тянуть, в одном из небесных садов произошла трагедия. Несколько муз были жестоко убиты. – Антон Павлович замолчал, и пробежался по залу взглядом. Все затаили дыхание. Напряжение висело как раскалённый шнур. – У муз были вырваны сердца. Мы не знаем, кто мог совершить такое страшное зверство, но безнаказанным это оставлять нельзя. Пока убийца разгуливает на свободе, в опасности каждый из нас.

На время расследования и поиска этого чудовища, сюда прибыли пять министров из Министерства Небес. – Он рукой показывает в права. Ангелы сидят как каменные статуи, ни один мускул на их ровных идеальных лицах не дрогнул. – Они будут находится с нами до тех пор пока не найдётся убийца. Так же они хотят посетить наши лекции и посмотреть, как обучаются будущие ангелы. – По залу пробежала возбуждённая волна голосов. Магистр поднял руку и все замолчали. – Так же они планируют в будущем взять к себе тех, кто отличится большими успехами. – Настя хмыкнула и перекинула волосы на одну сторону.

– У меня к вам просьба, – продолжил Антон Павлович. – Соблюдайте спокойствие, не паникуйте, и уж тем более не пугаемся, когда в аудиторию будут заходить министры.

– Как много министров, для нашей маленькой академии, – заметил Костя, который появился вместе с Вовой. Оба были в тренировочных костюмах, и вспотевшие. Настя и Лена закрыли носы.

– А в душ сначала сходить нельзя было? – морщится Сэм, махая перед носом рукой, как будто мух отгоняет.

– Сэми, так пахнет настоящий мужчина. – Подмигивает Костя.

– Так пахнет свинтус. – Язвит Настя и отодвигается подальше. Лена тоже отодвигается следом.

– Что не так-то? – наигранно обижается Костя. – Вова, никто нас тут не ценит.

– Это точно. – Кидает он обиженный взгляд на Лену, которая старается его игнорировать.

После того как мы вернулись, их общение стало напряжённым. Лена сказала Вове, что не рассматривает его как парня, что он для неё лучший друг и таким останется. Я, зная, что ей нравится Эрик, порой чувствовала себя виноватой в сложившейся ситуации.

Лена пытается привлечь внимание Эрика, но он, кажется, девушку в серьёз не воспринимает. Но всегда с ней мягко общается, как с младшей сестрой. Порой я думаю, что Лена воспринимает его общение, как нечто большее.

Хорошо, что она хотя бы успокоилась с этой точкой от лисавки: она не увеличивалась и не уменьшалась, и, казалось не доставляла моей подруге неудобства.

Лена ходила в медпункт, но врач осмотрев её не обнаружил повода для опасений. Сказав что это останется как шрам, а раз спустя столько времени не было температуры или других видимых изменений, то и переживать не стоит.

Вообще-то изменения были, пусть и не резкие. У Лены начал меняться характер, она уже не была той милой хохотушкой, которую я видела. Чаще взрывалась, была раздражённая, недовольная, одеваться стала иначе. Скорее всего это из-за Эрика.

Она и сейчас сидела и бросала на него влюблённые взгляды и ловила каждое его слово. Как только Костя и Вова отошли от нас, сразу вернулась на своё место, и при каждом удобном случае клала руку то на плечо, то на ногу Эрика. А меня в этот момент накатывали волны эмоций, от которых мне бы хотелось избавиться.

Контроль дело тонкое. Должна быть дисциплина. Каждый раз возвращаясь к нашим тренировкам, я всё лучше и больше понимаю, что надо делать. Поэтому сейчас я ставлю блокировку, от её обожаемых эмоций.

– Мия, – отвлекает меня тихий голос Вани на ухо, его тёплое дыхание окутывает меня волной мурашек. – Как всё закончится, нам надо будет поговорить.

– Вы в столовую пойдёте? – обращается к нам Эрик.

– Им не до столовой, – влезает Сэм. – Они будут есть в другом месте, и друг друга.

Он хохотнул и Эрик ткнул его в рёбра.

– Эй, больно же. – Трёт он ушибленное место.

– Не будешь к нам лезть. – Показываю ему язык.

– Решайте свои сексуальные вопросы без нас. – Вставляет Настя свои пять копеек.

– Видимо, и тебе бы не помешало их решить, да? – Лена злобно смотрит на девушку, и зелёно-жёлтые кошачьи глаза сужаются. Моя подруга настроена по -боевому.

– Милочка, – лениво отвечает Настя, окидывая Лену оценивающим взглядом. – Уж поверь, у меня никаких проблем в этом нет. А вот тебе бы я посоветовала слить негатив.

– Я с удовольствием солью негатив об твою физиономию. – У Лены покраснело лицо. Казалось, девушка просто взорвётся. Она сжала кулаки и я видела как ногти впились в кожу ладоней.

– А вы можете хоть раз сидеть без этих перепалок? – Ваня смотрит с укором на обеих.

– Нет!! – хором отвечают девушки и кидают взгляды друг на друга. Иван вздыхает и качает головой.

Я сочувствующе улыбнулась нашему наставнику, ведь помимо того, что Ваня мой парень, он ещё и куратор, и снова начала слушать, что говорит магистр. А он вещал об учебном годе, о практиках, и тренировках, о важной роли ангелов-хранителей в помощи нашим подопечным. У меня, кстати, его ещё не было. Да мне и не до него, с моим количеством тренировок с Серафимом, некогда следить, чем будет заниматься порученный человек.

Закончив свои слова с пожелание всем успеха, нас отпустили из зала. Я предложила пойти поесть, и желудок заурчал, соглашаясь со ной. Ваня, конечно, нахмурился. Ему не нравится, когда между нами висит недосказанность и недомолвки. Признаться, я и сама такое не терплю, но разговаривать именно сейчас, а может и сегодня мне не хочется.

Мы группой из восьми человек приходим в столовую, и рассаживаемся за свободным столом. Я в задумчивости смотрю на Настю и её красавчиков, они всегда садятся по обе стороны от неё, как охрана.

Сегодня мы взяли пюре с рагу и салат. Просто гороховый суп как-то не все у нас любят. Сидим в полной тишине, лишь постукивая приборами по тарелкам.

Лена начинает разговор о министрах, и как волнительно, что высшие приехали к нам. Интересно, они только в нашей академии, или по всем академиям разлетелись. И сколько вообще этих академий. Мы понимай, что из нас никто никогда не интересовался этим вопросом. Да, они есть, но как происходит распределение душ по академиям, откуда душа заранее знает, в какую академия попадёт?

Костя и Вова наоборот даже рады, есть возможность показать себя. Ведь они оба хотят стать Стражами Рая.

Настя с как всегда невозмутительна, хотя ей любопытно, кто осмелился напасть на муз в райском саду.

Отпив глоток чая, встречаюсь с взглядом Эрика, он мне подмигивает и продолжает кушать. Я улыбаюсь в ответ. Этот человек такой светлый и красивый, его карие глаза прожигают насквозь. Волосы, как вороново крыло, волевой подбородок, подтянутый. На них с Сэмом девушки липнут, как мотыльки, но они будто это не особо замечают. Хотя Сэми кроме Насти никого не видит, а она не видит вообще никого.

Поняв, что дольше смотрю на Эрика, чем нужно, отвожу глаза. Вот чёрт! Лена смотрит на меня с приподнятой бровью. Надеюсь, она ничего там себе не накрутила. Моя подруга немного помешалась на этом парне. И её чувства иногда резко накрывают меня, что начинает раздражать, как сейчас промелькнул лёгкий укол ревности.

Лена так часто мне о нём говорит, когда мы наедине, что я много чего знаю о нём. Например, как он попал сюда – утонул на семейном отдыхе. Просто несчастный случай, спасал трёхлетнюю девочку, за которой не уследили родители, шумно отдыхающие неподалёку. Родился в обычной семье, жившая по принципу равноправия, без ругани, относящиеся к друг другу с большим уважением. Свой дом с участком, своё хозяйство. Родители увлекались скандинавскими традициями и мифологией. Имя как раз ему тоже подобрали скандинавского происхождения Эрик – обладающий благородством, а не тот принц из известного диснеевского мультика, кстати, одного из моих любимых.

О Сэме я тоже узнала от Лены. У неё оказывается удивительная способность узнавать личные и подробные вещи. Она как шерлок в юбке. Эта такая подруга, которая в два счёта нароет тебе информацию, просто по описанию.

Сэм родился и вырос в Скандинавии. Мама учитель, папа слесарь. Жили как среднестатистическая семья. Его родители любили сериал «Сверхъестественное», скандинавскую мифологию и всё что с ней связано.

На самом деле Сэми любил при жизни заниматься спортом и играл в футбол. Ему стало плохо во время футбольного матча между колледжами. Оторвался тромб. Он был так молод. Как потом оказалось, с Эриком они умерли в один день. Совпадение?

Удивительно, но они с Эриком были правда похожи чертами, как два брата, которых разлучили в детстве. А может, это и было в прошлом, и их души переродились в разных семьях, чтобы пройти свои кармические задачи и наконец-то встретиться здесь.

Отличался у них характер, если Эрик спокойный и рассудительный, мягкий и добродушный, хотя и бывает серьёзным, и слова не вытащишь, то Сэми любил поржать от души. Наверное, серьёзным можно его увидеть только на тренировках.

Взяв вилку положила в рот рагу с пюре. Медленно пережёвывая перевела взгляд на Костю и Вову. Эти двое тоже совершенно разные: Костя уверенные в себе красавчик с золотистыми кудрями-пружинками, улыбается во весь рот, оживлённо рассказывая что-то Вовке. И пухляш, с оленьими глазами, но серьёзной мимикой, наблюдает за ним. Вова тоже меняется. Тренировки не проходят даром, он немного схуднул, хотя припухлость щёк ещё есть. Именно она придаёт ему какую-то детскую наивность.

– Ты долго будешь всех разглядывать? – шепчет на ухо Ваня.

– Да я задумалась. – Пожимаю плечами и пью чай, который уже успел остыть.

– Я надеюсь, нам удастся с тобой поговорить, – продолжает шептать Ваня. – И ты не будешь придумывать новые отмазки.

– Я хотела есть! – возмущённо смотрю на него.

– Не терпится уединиться? – со смешком влезает Костя. В этот момент мне захотелось ему треснуть.

– Что у вас какая-то больная тема шутить над нашей парой? – злюсь я и сверкая глазами на парня.

– О, ты просто такая забавня, когда злишься. – Смеётся уже Сэм. – Такой маленький обиженный зайчик.

Я кидаю в обоих бумажными салфетками, которые, конечно, не причиня им боль.

Зато причинит кое-кто другой. Ванино красивое лицо становится напряжённым и злым. Кулаки сжимаются так, что белеют костяшки.

– Кость, если ты забыл, что было в прошлый раз, я могу напомнить. – Холодный голос звучит как пощёчина.

– Шутки совсем не понимаете. – Костя оттягивает воротник, как будто ему душно под прожигающим взглядом Вани, но улыбаться перестаёт.

– А что было в прошлый раз? – с любопытством смотрит на них Сэми, Настя и Эрик.

– Ничего. – Буркнул себе под нос Костя и увлечённо принялся разглядывать еду в тарелке.

– Мия, пойдём, ты всё равно уже не ешь.

Встав, Ваня протягивает мне руку, и я вкладываю свою. В голове крутится утренний сон, который был до жути реалистичным. И как оказалось, не зря.

Мы идём по коридору с витражными окнами. На улице третий месяц осени. Я ещё раз удивилась, как тут погода отличается от земной. Более мягкая. Солнце продолжает греть, дождей тут нет, или просто покапает немного, сопровождаемый солнцем и радугой, и всё. Даже листья на деревьях ещё не особо жёлтые, только местами. А идеально подстриженные зелёные кусты, которые уходят лабиринтом в сад с фонтаном в центре, осень ещё не коснулась совсем, листья такие ярко-зелёные, сочные краски разноцветных цветов украшают клумбы.

Да и птицы щебечут свои песни, напоминая об уходящем лете и тепле, но так же не торопятся улетать.

Ваня держит меня за руку и мы проходим мимо моей комнаты. Я вопросительно приподнимаю бровь и смотрю на него, но он лишь загадочно улыбается и в бирюзовых глазах прыгают озорные огоньки.

– Похоже у кого-то сменилось настроение. – Не могу удержаться от ответной улыбки.

– Угу. – Кивает головой и обнимает меня за талию, прижимая к себе.

– У меня два вопроса: куда мы идём и как же «поговорить»? – подтруниваю его.

Мы оказываемся перед дверью его комнаты. Я удивлена, за всё время пребывания в этом месте, он ни разу меня к себе не приводил. В моей были много раз, в его – ни разу.

Ваня открывает дверь и приглашающим жестом указывает в комнату. Сделав шуточный реверанс, прохожу в его покои. Ваня заходит следом, закрывает дверь и поворачивает ключ.

Потом обхватывает меня за талию и разворачивает к двери, к которой тут же меня припечатал спиной. В глазах сверкнула молния, губы застыли в хищной ухмылке. Мои руки лежат у него на плечах. Дыхание участилось у обоих. Ваня упирается одной рукой в дверь нависнув надо мной, вторая крепко прижимает меня к себе.

– Скажи мне, – его голос становится тихим и с хрипотцой. Он обволакивает меня и тело отзывается мурашками. Боже, пусть Ваня никогда не прекращает на меня так смотреть! Бирюзовые глаза темнеют от желания, а его рука на моей талии перемещается мне на попу и слегка сжимает её. По телу растекается жар. Это какую власть его касания и глаза имеют надо мной? – Что я никогда не перестану тебя любить и желать, как сейчас. Что твоя сила влияния на меня будет действовать всегда.

– Всегда. – Шепчу я, и он наклоняется касаясь своими губами моих губ.

Они такие тёплые и мягкие. Поцелуй нежный, но быстро переходит в страстный, когда Ванин язык проникает мне в рот и начинает танец с моим. Я начинаю постанывать от удовольствия, запуская руки в его волосы. На ощупь они мягкие, как шёлк. Ваня сжимает меня в объятиях сильнее. Наш поцелуй такой жаркий, такой сладкий как мёд, он пьянит нас обоих, и, если он сейчас отстранится, я просто рухну с ватными ногами на пол.

Оторвавшись, чтобы мы оба могли перевести дыхание, Иван лёгкими касаниями поглаживает мои припухшие губы и подбородок. В его глазах бурлит бирюзовый океан, который поглощает всю меня без остатка. Я тону. Но как прекрасно тонуть в этих любимых глазах.

Когда дыхания наконец-то выравниваются, я слышу его голос с приглушённой хрипотцой, хотя глаза и лицо стали резко серьёзными.

– А теперь, поговорим.

Глава 3

Я обиженно толкаю его в плечо и недовольно вздохнув, подхожу к креслу из зелёной обивки цвета травы, и сажусь в него скрестив раздражённо руки на груди. Ваня с самодовольной улыбкой отзеркалил моё положение рук и прислонился плечом дверному косяку. Такая выжидательная поза.

Не знаю, почему именно сейчас не хотелось говорить, пережить этот сон заново, который оказался явью. Ну и пусть веду себя как ребёнок. А он тоже хорошо, распалил нас обоих, и стоит теперь улыбается. У самого вон, штаны готовы лопнуть, хоть полотенце вешай.

Мы продолжаем буравить друг друга глазами и играть в молчанку. Зная какой Ваня терпеливый, я скорее всего проиграю, поэтому отвожу первая глаза и рассматриваю его комнату: она в тёплых коричневых тонах, как и у меня, тут есть стол, шкаф, стулья, зеркало в полный рост, ванная комната. Выделяется на этом фоне только это зелёное кресло, кстати, очень удобное. Я трогаю бархатные подлокотники в тон сиденья. Оно явно старинное, может, это личная вещь, которую разрешили принести с собой.

– Миленько. – Киваю головой избегая встречаться с ним взглядом. Потому что, если попаду в этот омут бирюзовых глаз, сразу растаю.

– Очень рад, что ты оценила мою комнату, – польщённо улыбается Ваня и ямочки на его щеках придают очарование. Он проводит рукой по волосам взъерошив их и идёт чтобы сесть напротив меня на стул.

Наши глаза становятся на одном уровне. Я ещё тяну немного времени, положив ногу на ногу и покачивая ею.

– Мия. – в его голосе слышится шуточная угроза. Похоже терпение всё-таки на исходе. Ваня наклоняется так, что его локти упираются в колени, а пальцы переплетаются. – Почему ты сказала, что ты виновата в их смерти? – Я продолжаю упрямо молчать. – Я хочу сейчас узнать все подробности, перед тем как мы пойдём к Антону Павловичу.

– Может, ему не обязательно знать? – с надеждой смотрю на него. Мне и так хватило всех этих долгих разговоров с ним и изучения моей ауры.

Антон Павлович просто в полнейшем восторге от того, что мы нашли Небесный Медальон, что наконец-то мы с ним воссоединились, и как моя аура немного поменялась, став более золотой. Магистр так восхищённо водил руками вокруг меня проверяя нет ли каких либо прорех в моей защите, конечно их не было. Аура благодаря медальону стала толстая, прочная, иногда «шалила», когда магистр через чур сильно пытался прорваться через неё – ударяя его током, от чего тот хихикал как ребёнок и отпрыгивал со словами «кусается». В такие моменты я поначалу была в лёгком шоке, ведь в кабинете перед вами сидит строгий магистр, а тут вот, пожалуйста, радуется как ребёнок, почти в ладоши хлопает. Ах, да, и радужка глаз, тоже озолотилась. Счастье-то какое.

Встав с кресла прошлась по комнате, Ваня всё это время выжидательно за мной наблюдает.

– Ну хорошо, – я вздыхаю и облокачиваюсь на его стол попой, но руки по-прежнему держу скрещёнными на груди. – Во сне я оказалась на поляне с каким-то небольшим озером, там были нимфы и сатир. Они веселятся, такие лёгкие ничем не обременённые, – замолкаю, потому что в горле встал ком. Память уже бежит вперёд и показывает жуткие картины. – Одна из нимф, кажется, её зовут Клио, подходит ко мне. А потом всё резко темнеет, молния, гром и дождь, и они кричат, что это я его привела. Становится так холодно и темнеет настолько, что я еле различаю силуэты при вспышке молнии. – Пыльцы сжимают стол, перевожу судорожно дыхание. – Он вырвал нескольким нимфам сердца. И направился к нам. Клио сунула мне в руки книгу и толкнула меня. А потом я проснулась.

– Кто это был, Мия? – Ванино лицо встревожено, на лбу пролегли морщинки.

– Это был тот демон. – Трясу головой, пытаясь развеять кадры из сна. – Но он был не в моём теле, он был самим собой. Как такое возможно, что это оказалось правдой? Я не могу понять? Как такое возможно?

Ваня быстро оказывается около меня и прижимает к себе. По моему лицу текут слёзы. Я вижу перед глазами этот оскал, рука вытянутая с ещё бьющимся горячим сердцем.

– Это я их убила, я привела его. – Хлюпаю носом ему в футболку.

– Солнышко, – он поднимает моё заплаканное лицо и вытирает пальцами слёзы. – Мы разберёмся со всем этим дерьмом вместе.

Позже мы стоим в кабинете Антона Павловича, сюда же пришёл Серафим. Нас тут четверо. Каждый пребывает в своих мыслях и раздумьях. Серафим с магистром достали книги и что-то ищут в них. Ваня прижимает меня к себе, а я, я тупо смотрю в окно. Хоть там продолжает течь своей жизнью мир.

Студенты смеются, радуются скорым новогодним каникулам, предвкушают какие подарки получат или подарят. А ты стоишь и наблюдаешь это всё со стороны и не понимаешь, почему это происходит с тобой. Почему не можешь просто радоваться каникулам, отношениям, и нервничать только о том, что не получишь крылья, если провалишь свои экзамены, и будешь вечно перебирать пыльные книги?

– Видишь, – шепчет мне Ваня, и его грудная клетка равномерно поднимается и опускается. – Не надо переживать всё одной, с тобой рядом друзья.

Я поворачиваюсь и улыбаюсь ему. Провожу рукой по его щеке, она слегка колется от его щетины, и глажу небольшой, еле заметный шрам на скуле. Разглядеть его можно, если стоять совсем близко, как я сейчас.

– Мия, – отвлекает нас голос магистра. – Я уже понял, что ты очень необычный посланник, но, кажется то, что ты считала сном, был не сон.

– Да что вы, серьёзно? – резко отвечаю я, у Серафима и Антон Павловича вытягиваются лица. – Если бы новость с утра не облетела всю академию, я бы и не догадалась. Вы лучше объясните, что делать? Мне теперь не спать? А вдруг он ещё кого-то убьёт?

От своей догадки я в ужасе смотрю на Ваню. До меня медленно дошло сказанное. Если демон может просачиваться в мои сны и разгуливать в них, то всё намного хуже, чем я думала. А, если он доберётся до всех для меня дорогих людей, как мне с этим справится, я просто не переживу. Остаётся просто не спать. Надо только спросить, есть ли у них такое волшебное средство.

– Серафим, – Ангел внимательно смотрит на магистра. – Вы продолжаете тренировки с медитацией и блокировкой эмоций?

– Да, всё как обычно. – Ровный тон ангела меня раздражает. Меня раздражает всё.

– Вот о каких тренировках может идти речь, когда следующей жертвой может стать кто-то из нас? – гневно спрашиваю.

– Мия, этим вопросом занимаются подготовленные и знающие люди. – Строго отвечает Антон Павлович. В зелёных глазах отражаются небольшие огоньки раздражения. – Уж точно не новообращённый ангел.

– Ну, спасибо. Когда вы нас отсылали через тёмный лес, где мы потеряли Ольгу, если вы, конечно, не забыли, за медальоном, и слава богу почти все вернулись, вас не волновало, что туда отправился почти ангел у которой и сил-то никаких не было, да ещё среди присутствующих была ваша дочь, которая могла и не вернуться! – вспылила я. Антон Павлович не был готов к таким нападкам, тем более от меня. Его щёки пошли красными пятнами. Но магистр быстро взял себя в руки, видимо перепалки с дочерью закалили его. Почти.

– Ваня и Мия, думаю, на сегодня с вас хватит, приступайте к учёбе, вы свободны. – Он снова вернулся к изучению книг, дав понять, что разговор окончен.

– Сегодня вечером тренировка, не забудь. – Вставил Серафим и пошёл к шкафу с книгами, шелестя по полу своими крыльями.

– С вами забудешь. – Пробубнила себе под нос, когда мы вышли из кабинета. – Ваня, и только попробуй сказать, что я не права! – Развернувшись к нему, выставила указательный палец в его сторону.

– Я и не собирался. – Пожал он плечами. – Наоборот, ты молодец. Даже за Настю заступилась.

– Я не заступалась. – Раздражение чуть начало отступать, чем дальше отходили от кабинета. – Мне её просто жалко. Можно подумать, что отец отправлял её в опасное путешествие, потому что сам не справляется и решил, что дело случая всё исправит.

– Ух, как-то мрачновато сказано. – В шутку ёжится Ваня, а в глазах искрится веселье.

– Кто-то сегодня ну очень довольный. – Ворчу я, и он обхватывает меня за талию, развернув к себе.

– Рядом с тобой, у меня как будто уже есть крылья. – Его бирюзовые глаза поглощают меня в свой омут. Я хотела что-то ответить, но Ваня поцелуем коснулся моих губ, и я тут же забыла обо всём на свете. Наши пальцы переплелись. – Всё будет хорошо. Ты сильная и совсем справишься, а я буду рядом, чтобы помочь. Мия, ты как раз в том походе показала какая смелая, бесстрашная. – Он поглаживает меня по щеке своими пальцами, они тёплые и мне хочется укутаться в Ваниных объятиях, как под тёплым пледом, от всех навалившихся неприятностей.

Ребят мы находим в аудитории Предвидение. Сейчас это как никогда кстати, потому что тут мы изучаем сны, пытаемся растолковать их значение. А те у кого начал проявляться дар предвиденья, наглядно могут показать что-то из прошлого или из будущего. Конечно это всё вперемешку, и иногда звучит просто абсурдно, особенно, когда дар открывается в первые. Главное – правильно настроиться, отфильтровать шум и прислушаться к себе.

Когда кто-то из учеников погружался в транс, чему нас тут учат, тишина в аудитории становилась особенной. Наэлектризованной какой-то. Было ощущение, что воздух сам по себе гудит от потенциала заложенного в каждом из нас.

Преподаватель ангел Сергей, расхаживал из стороны в сторону, сопровождая шаги лёгким шуршанием крыльев. Он наклонял голову набок, будто прислушиваясь к студентам. Его элегантность на грани с небрежностью, и взглядом, проникающим сквозь слои реальности, призывал к тишине, если у кого-то не получалось погрузиться в транс и студент позволял себе посмеиваться над остальными.

У нас уже был первооткрыватель по прочтению прошлого, парень с рыжими короткими волосами, и голубыми глазами, лицо которого ещё хранило отпечаток подростковой угловатости. Кажется его зовут Никита, но я не уверена.

Он стоял в центре аудитории, его глаза обычно робкие, сейчас горели внутренним огнём. Юноша только-только почувствовал в себе эту искру. Никита под нашими пытливыми взглядами, смотрел как будто сквозь нас. А потом, когда начал говорить, речь юноши была не понятной и какой-то тихой. Слова звучали неуверенно, прерывисто. Образы, казалось, хаотично вырывались из него.

Нам всем было дико интересно, что он видел. Но преподаватель приказал всем сидеть тихо, чтобы не нарушать транс, из которого, как нам сказали в конце пары, можно и не выйти. Ну, опустим, что такое надо сообщать заранее.

Продолжая терпеливо ждать, что же там бормочет себе под нос юноша, мы наконец-то были вознаграждены: прозвучала чёткая фраза «меч в камне».

Все замерли, пытаясь понять значение этих слов. Какой меч? Какой камень?

После этих слов Никита замолчал, обессиленный. Лицо было бледным, и на лбу выступала испарина. Видно было, что парню не особо хорошо, и казалось, его сейчас вырвет. Он хлопал глазами и крутил головой. Преподаватель дал ему воды и подвинул стул.

– С первым полётом, друг мой. – Похлопал Сергей по плечу одобрительно Никиту. Тот слабо улыбнулся и начал заваливаться на бок. Да уж, побочки от магии, они такие непредсказуемые. – В первый раз всегда так. Ты ещё держишься молодцом. Вот один студент у нас упал после транса и забился как при эпилепсии, пена изо рта, еле привели в себя его. Да, – закачал ангел головой. – Было разное. Поделись, что ты почувствовал?

– Я как будто погрузился в омут, – осипшим голосом ответил Никита и отпил из стакана воды. – А потом вынырнул из него. И мне не хватало воздуха, именно когда выныривал. – Смотрит на преподавателя испуганными глазами и часто дышит.

Сергей в задумчивости погладил свой подбородок и устремил взгляд куда-то между рядов.

– Чем дальше и глубже погружаешься, такое может быть. Нужен контроль, и тогда вам не будет составлять труда входить и выходить из транса. Можешь идти на своё место.

Парень встал и поплёлся покачиваясь к своему стулу. А мы продолжили записывать в тетрадь, то, что увидел Никита, а увидел он времена короля Артура и знаменитый меч. Только его ещё не успели достать от туда. Так сцепив руки за спиной, пояснил нам ангел Сергей.

После у нас была тренировка, где мы учились обороняться и защищаться, потом парни и некоторые девушки пошли в одну часть зала заниматься спаррингом, я пошла на беговую дорожку. Кстати, есть ещё одни плюс, тут за спортзал платить не надо, ходи хоть до умопомрачения занимайся. Пока мышцы не попросят пощады, а на утро не сможешь шевелиться без отдаваемой боли во всём теле.

Обводя зал глазами, была очень удивлена, что среди девушек на спарринг, оказалась Лена. Она обычно избегала такого рода тренировки, слишком слабая техника и неуверенность в себе. Её рыжие волосы были собраны в высокий хвост, а спортивные легинсы и обтягивающий топ, давали полёт фантазиям. Смело, конечно, почти что голая. Она дралась с девушкой примерно её роста. Тоже тёмные волосы собраны в хвост и заплетены в две косы, напоминающие раздвоенный язык змеи. Обе с грацией кошек уходили от ударов, но в какой-то момент, Лена отвлеклась и получила кулаком в щёку. Я скривилась, как будто ударили меня. Голова у девушки откинулась вправо, но тут же вернулась назад. Потирая щёку, она сверкнула глазами на тёмненькую. А меня накрыла волна злости и раздражения. Чёрт! Забыла заблокировать эмоции. Волна за волной меня накрывала нарастающая злость, было ощущение, что это я злюсь на девушку и хочу врезать ей.

С блокировкой у меня получается не всегда. Пришлось остановиться на беговой дорожке и сосредоточиться на блоке. Совсем подавить эмоции не получилось. Они бились об мою стену, как штормовые волны.

Под общее улюлюканье, Лена вернула удар девушке, повалила её на пол и снова ударила в лицо. Мои глаза от ужаса расширились. Я рванула к подруге оттаскивая от бедолаги. Лена пыталась вырваться. Не знаю, где она успела так научиться драться и натренироваться, но вырывалась она, как дикая фурия.

– Да угомонись ты. – Удержать её стоило больших усилий. Ко мне на помощь подоспели Ваня и Эрик. Последний обхватил Лену за талию и как пушинку закинул на плечо. Девушка сразу же притихла, будто это не она только что, хотела разбить лицо тёмненькой.

К девушке подбежали её подруги и стали помогать вставать и обрабатывать лицо.

– Больная! – крикнула одна из них. А пострадавшая психованно оттолкнула руки подруг и вырвав полотенце прислонила к кровоточащей губе. Провожая Лену взглядом, она явно задумла месть, сверкая злобой глазами.

– Передай своей подруге, – прошипела она проходя мимо и остановившись около меня. – Мы ещё с ней встретимся.

– Конечно, встретитесь, и не раз, – недовольно смотрю на неё. – Мы же вместе ходим на тренировки, забыла?

– Тогда, ты следующая. – Оценивающий взгляд серых тусклых глаз и её палец тычит в меня, а потом она уходит со своими подругами.

– Что, чёрт побери, это сейчас было?! – Ваня смотрит недовольно, хмурое лицо, бирюзовые глаза пытаются понять и ждут ответ.

– Так спроси у Лены. – Раздражаюсь я. Будто это я надрала задницу этой козе.

– Ты понимаешь, что это дочь одного из этих министров? – Он старается говорить спокойно, хотя слышно, что раздражён, ещё чуть и из ушей пойдёт пар. – И он, как раз присутствовал, когда случилась эта сцена.

– Вань, это спарринг, такое может случиться. – Раздражение уходит, сменяясь усталостью. Я так хочу спать. Зеваю, прикрыв рот рукой. – Если он не хочет видеть, или знать, что его дочку покалечат, тогда нужно её держать в золотых стенах, дома.

– Мия, я не хочу, чтобы у вас были проблемы. – Смягчается он, но морщинки на лбу ещё не разгладились.

Я снова зеваю, что даже щёлкает челюсть. А мне ещё вечером заниматься с Серафимом. Прикрыв рот рукой отвожу глаза и встречаюсь взглядом с тёмно-карими глазами мужчины. Аккуратно подстриженная бородка треугольником, седые средней длины волосы слегка вьются. Его глаза пронизывают насквозь, что становится не по себе и хочется укрыться куда угодно. В нём ощущается сила. Крылья мужчины тоже пепельного оттенка, при попадании света, кажется что в них отдаёт серебро. Одет он в хитон (нижняя одежда) и гиматий (накидка). Вдоль гиматия тянулись золотые полосы и по подолу тоже.

– Не нравится мне, как он на меня смотрит, – хмурю брови и смотрю на Ваню.

– Мия, конечно, – нравоучительно начинает он. – Его дочке надрали зад.

– Да нет, – качаю головой. – Дело не в этом.

– Пойдём. – Иван берёт мою руку, но я высвобождаюсь.

– Дай мне минутку. – Закрываю глаза.

– Что ты… Мия, не надо, он может почувствовать. – Шипит недовольно мой парень. Но меня уже не остановить.

Открываю глаза и улыбаюсь, как дурочка, будто Ваня что-то мне говорит. А тот скрестил руки и буравит бирюзовыми глазами. Он знает, что прерывать «процедуру» нельзя, можно и улететь. Вот такой большой минус многих способностей.

Поэтому продолжая сосредотачиваться и настраиваться мысленно на эмоции мужчины, тянусь к нему невидимой нитью. Ну, я так для себя её представляю. К мужчине кто-то подошёл из преподавателей и он на нас не смотрит, поэтому я приоткрываю свою защиту и меня тут же жалит Ванино раздражение. Шлёпаю его по плечу и тянусь дальше.

Это похоже на тепло разливающееся по всему телу. Оно пульсирует в каждой клеточке, в целом это даже приятно, но не тогда, когда накрывает чужими эмоциями. Представьте что на вас обрушилась огромная волна и просто смела вас, не давая даже вздохнуть. И это всё нужно как-то сдерживать и притуплять.

Когда моя нить дотянулась до мужчины, то получила щелчок, ну как по лбу, и юркнула ко мне обратно. Я стояла и продолжала улыбаться, хотя хотелось реально потереть лоб. Энергия обиженно всколыхнулась и вернулась ко мне, и я выставила защиту.

– Замечательно, он идёт к нам. – Недовольно морщится Ваня. Но берёт себя в руки и разворачивается в приветственном поклоне министру, я следую его примеру. – Министр Григорий.

– Так значит ты та самая проводница душ. – Он слегка в приветствии кивнул головой, но жест был какой-то холодный. Его тёмно-карие глаза оценивающе пробегаются по мне вызывая какие-то странные щекотания по телу. Будто кто-то ползает. – Не хорошо без спроса считывать чужие эмоции, девочка.

– Мия. – Мне совершенно не понравился его тон и изучающий взгляд, будто я экспонат в музее. – Меня зовут Мия.

– Мы извиняемся. – Говорит Ваня, и чувствуется неловкость вообще всей ситуации.

– Я не обиделся. – Холодная улыбка тронула тонкие губы. Взгляд лениво перешёл на Ваню, но потеряв быстро интерес вернулся ко мне. – Я впечатлён. Магистр Антон Павлович и Серафим рассказывали о ваших способностях. Это действительно уникально. Мне бы хотелось поприсутствовать на ваших с Серафимом тренировках, понаблюдать, как вы призываете души и освобождаете их.

– Я предпочитаю, чтобы на наших тренировках не было посторонних. – Таким же холодным тоном ответила ему. В глазах серафима Григория блеснул огонь недовольства.

– Девочка, не тебе решать кому присутствовать на тренировках. У нас доступ свободный везде. – Улыбается он сквозь зубы, а глаза стреляют молниями.

– Моё имя Мия. – Чеканю я, и брови двух ангелов ползут вверх. – Прошу обращаться впредь ко мне по имени. Что касается тренировок, мне нужно сосредоточиться, а посторонние будут меня отвлекать и смущать. Поэтому, буду вам признательна, если вы позволите спокойно нам заниматься, и воздержаться от присутствия во время наших с Серафимом тренировок. – Подчёркнуто вежливо высказалась я. Очень надеюсь, этот самодовольный баран не появится в зале. И надо будет об этом поговорить с магистром и Серафимом. Пусть посещают общие лекции, а не индивидуальные. В конце концов мы не в цирке на представлении.

– За языком тебе бы тоже не помешало следить и воздержаться от каких-либо высказываний с высшим по чину. – Сказанные слова холодом пронзают кожу.

– Серафим Григорий, – вмешивается Ваня и в его словах слышится сталь. На лице суровое выражение, глаза сверкают недобро. – Мия вам уже ответила и думаю, повторять вам не надо. Если вас интересуют вопросы по занятиям, то вам нужно обращаться к Серафиму или Антону Павловичу, но никак не к студентке. Тем более, – продолжает он свою тираду. – Антон Павлович сам настоял об индивидуальных занятиях. А это значит, что вам точно нужно сначала обратиться к нему. Вы же сами понимаете, как тяжело новообращённому ангелу справляться с силой.

– Да, да, – щурит он хитро глаза, и я снова ощущаю, что по мне кто-то бегает. – Очень тяжело. – Потом резко хлопает в ладоши, что мы вздрогнули от неожиданности. – Конечно, вы правы, надо поговорить сначала с магистром. Извините, если проявил настойчивость и неучтивость. – Он расплылся в мерзкой ухмылке и удалился.

– Боже, какой он противный. – Меня передёрнуло. Ощущение какой-то липкой тягучей смолы, постепенно начало проходить.

– А я думал, что он о дочере говорить будет. – Хмыкнул Ваня.

– Похоже все кто выше чином, не особо интересуются своими детьми. – Пожимаю плечами. – А потом они становятся стервами или мудаками.

Именно так. Это какая-то порочная система, где дети становятся лишь продолжением амбиций родителей, а не самостоятельными личностями. И когда эти дети, не получив должного внимания и воспитания, начинают вести себя так, как этот… Григорий, то удивляться не приходится. Его самоуверенность, его манера общения – это же явный признак того, что ему никогда не приходилось сталкиваться с реальными последствиями своих слов и поступков. Он привык, что ему всё сходит с рук, что его статус защищает его от любой критики.

Чуть позже, переодевшись в тренировочный костюм, в зале я встречаюсь с ангелом Серафимом. Мне дико хочется спать. И слушая его наставления в пол уха, мои глаза медленно закрываются.

– Мия, – укоризненный взгляд. – Что с тобой сегодня, ты ночью не спишь что ли?

– Ну, почему же, – еле подавляя зевок, готовый вырваться наружу, смотрю в дощатый пол. – Просто кошмары часто снятся, и легче не становится. А последний, так вообще отбивает все желания.

– Так не пойдёт, – хмурит брови Серафим и подходит ко мне. – Нужно, чтобы ты больше отдыхала, твоя энергия требует больших затрат, отдачи. А если ты будешь вялая и засыпать на ходу, мы ничего не добьёмся.

– Да всё я понимаю. – Киваю устало головой. Сейчас бы на подушку в тёплую кровать, а не это всё. – Серафим, – в голове сидел навязчивый вопрос, который я просто не смогла держать в себе. – Скажите, а можно как-то избежать, чтобы министры не посещали наши тренировки? – Он удивлённо приподнял брови.

– А что, кто-то проявил интерес? – Сосредоточил на мне свой взор.

– Да. Причём очень настойчиво. – Вспоминаю встречу в спортзале, которая оставила неприятный осадок. – И один какой-то неприятный момент, когда он смотрел на меня.

– Это какой? – наклонив голову на бок, Серафим продолжает внимательно слушать.

– Пока он на меня смотрел, было ощущение, что по телу бегают муравьи. – Я тряхнула плечами, вспоминая ощущения. – Не знаю, – пробормотала я. – Возможно я привлекла его внимание больше, когда попыталась считать его эмоции. – В задумчивости прикусила нижнюю губу.

– Ты что?! – Возмутился Серафим и крылья недовольно затрепетали. – С ума сошла!? Мия, мы занимаемся, чтобы ты блокировала чужие эмоции, а не целенаправленно считывала. Удивительно, что он тебя ими не задавил.

Я знала, что он прав. Наша цель – научиться защищаться от чужого эмоционального давления, от тех, кто мог бы использовать свои способности для манипуляции или нападения. А я, вместо того чтобы строить барьеры, пыталась проникнуть в чужие эмоции, как неопытный взломщик, пытающийся открыть запертую дверь без ключа.

– Мне просто стало интересно… – промямлила я совсем сникнув. – Я поняла, что я почувствовала что-то странное, но объяснить не могу.

– Мия, больше так не делай, – снова нравоучительный тон и серо-зелёные глаза смотрят с неодобрением. – Скорее всего, министр пытался залезть в твою голову, и возможно считать мыли или ауру. По крайней мере то, что ты описываешь, похоже на какую-то из этих способностей.

Серафим тяжело вздохнул, его крылья медленно опустились. В его глазах, обычно полных строгости, мелькнуло беспокойство.

– Мия, это не игра. Эмоции – это не просто волны, которые можно поймать. Это энергия. И если ты не умеешь ею управлять, она может поглотить тебя. Особенно эмоции существ вроде него. Ты знаешь, кто он такой.

Я кивнула, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Я знала. Он был одним из древних, существом с силой, способной изменить мир. И я, новичок, пыталась заглянуть в его душу.

– Я просто… хотела понять, – прошептала я, опуская взгляд. – Почему он так на меня смотрит. Почему я чувствую себя так… уязвимой рядом с ним.

Серафим подошёл ближе, его присутствие было успокаивающим, несмотря на его гнев. Он положил руку мне на плечо, и я почувствовала тепло, проникающее сквозь ткань моей тренировочной одежды.

– Потому что ты для всех представляешь большой интерес. И многие будут пытаться завладеть тобой и использовать в своих целях. – В голосе слышится сочувствие. – Понимание придёт со временем, Мия. Но оно должно прийти через контроль, а не через безрассудство. Сегодня мы будем работать над твоими защитными механизмами. И никаких попыток считывать эмоции, поняла?

Я снова кивнула.

– Поняла, – ответила я, голос мой звучал немного приглушенно. – Никаких попыток считывать.

Серафим кивнул, и в его глазах я увидела проблеск одобрения.

– Хорошо. Теперь вернёмся к основам. Представь, что твои эмоции – это сад. Ты – садовник. Твоя задача – ухаживать за ним, поливать, пропалывать, но главное – строить крепкий забор вокруг него, чтобы никто не мог проникнуть и навредить твоим цветам.

Я скептически посмотрела на преподавателя, нет, конечно то, что он говорит, имеет смысл, просто каждый раз, меня одолевают сомнения. Когда-то пыталась представлять дом, с закрывающейся дверью, вроде бы работало. Но как и во всех медитациях, должна быть полная сосредоточенность.

И так, сад. Образ оказался поразительно точным. Ведь внутри каждого из нас бушуют чувства, словно дикие растения: от нежных ростков надежды до колючих сорняков обиды и страха. И если пренебречь этим внутренним пространством, оно быстро зарастает, превращаясь в непроходимую чащу, где трудно дышать и видеть перспективу.

Мой сад был удивительно похожим на сад, где я видела нимф. Обилие ароматов и цветов радовало глаза. Тут царила красота и спокойствие. Мои губы расплылись в мечтательной улыбке. Окинув мысленно всё взглядом, начала прикидывать, как же возвести тут забор?

И тут мои цветы резко начали пригибаться к земле и закрываться, небо над головой потемнело, а на меня нахлынули эмоции. Чужие эмоции волной обрушились на мой сад. Я в панике крутила головой и не могла понять от куда идут эти волны.

Перебегаю из стороны в сторону я пыталась их оживить, но они пожухли. Отчаяние меня накрывает сменяясь резкой злостью. В гневе кручу головой пытаясь найти источник, но новая волна эмоций жгучего недовольства с ненавистью сметает меня, и упав задницей на землю, кручу головой в прострации.

В секунду всё рассеивается и надо мной склонившись стоит хмурый Серафим и цокает. Волна недовольства и разочарования душит. Я гневно ударила по полу кулаком, потому что это была далеко не земля, а зал, в котором мы занимались. Я всё провалила. Эмоции, который меня накрывали, были эмоциями ангела. Но при чём тут ненависть? Я могу, конечно, довести Серафима, но чтобы так!

Он даёт мне руку и продолжает покачивать головой. Его крылья шуршат, а я поднявшись потираю ушибленное место.

– Плохо Мия. Очень плохо. – Ворчит ангел скрестив руки на груди.

– Будто я без вас этого не знаю. – Бормочу себе под нос, поправляя спортивный костюм.

– Вот про это я тебе и говорю, чтобы выстраивать защиту, в твоём случае забор, нужна концентрация и дисциплина. А ты отвлекаешься. Чужие эмоции сбивают тебя, как маленькую девочку.

– Ну вы сравнила! – фыркнула я м сверкнула на него глазами. – Направили на меня столько ненависти, что я чуть не захлебнулась.

– Я не направлял на тебя ненависть, – озадаченно мотрит Серафим на меня. – Лёгкое раздражение – да, но не то,ч то ты описываешь.

– О, ну так намного легче. – Нащупываю под одеждой свой кулон, отвечаю с сарказмом.

По залу эхом разносятся сухие аплодисменты привлекая наши внимание. На входе стоит серафим Георгий, и его хищная улыбка прилипла на лицо, глаза как-то алчно сверкают.

– Почему он здесь? – раздражённо шёпотом спрашиваю я.

– Сейчас спросим. – В голосе Серафима тоже напряжённые нотки и он направляется к министру. Подойдя ближе, почтительно кивает головой. – Чем обязаны вашему визиту? Нас не предупреждали, что будут посторонние.

Я всё прекрасно слышу, и довольная улыбка расползается по моему лицу.

– О, не хотел вас прерывать, – фальшивая досада на лице. – Я искал кабинет магистра и видимо заблудился.

– Вы искали кабинет магистра в подвале? – Серафим даже не скрывает раздражение.

– Нет, я…

– Вы всегда можете спросить дежурных на этажах, где кабинет Антона Павловича. – Сухо перебивает ангел. – А сейчас прошу нас извинить, и более вас не задерживать, мне надо помочь студентке с тренировками.

Почтительно поклонившись, Серафим ждёт, когда министр выйдет из зала. Тот немного помешкав, задержал раздражённый взгляд на мне и вышел. Я мысленно аплодирую. Так его.

Глава 4

Следующие несколько недель мы занимаемся на парах, под неожиданно появляющихся, именно на наших парах, министров неба. Они ужасно раздражают не только студентов, но и преподавателей, влезая со своими расспросами во время лекций. Особенно один из них вызывал чрезмерное раздражение, его взгляд выжигал в моём затылке дыру.

– Была бы моя воля, – прошипела я сквозь зубы. – Послала их на три весёленьких таких буквы, ещё бы шарахнула своей обретённой силой.

Ваня успокаивающе погладил мою щеку и я на миг прикрыла глаза.

– Хочешь, я их всех придушу? – Я улыбнулась от этой мысли, но покачала головой.

Некоторые успели выделить для себя студентов с выдающимися талантами. Так, например, они обратили внимание на Эрика, который мог видеть будущее и прошлое, и Никиту, что уже владеет этим даром.

Его дар открылся совсем недавно, но парень был подготовлен, ведь первооткрыватель уже был, и Эрик стойко перенёс первые видения. Помню, как сидим на паре, и по аудитории пробежался громкий шёпот. Студенты смотрели дружно в одну сторону, кто-то приподнялся, загораживая вид другим. Поискав от куда идёт волнение, увидела, что Эрик сидит с отстраненным видом и смотрит в одну точку. Глаза были какие-то неестественно стеклянные, и, кажется, он не дышал. Настя махала руками перед его лицом и щёлкала пальцами. Сэм вёл себя очень по-взрослому, и корчил перед лицом Эрика рожицы, высунув язык. Мы с Ваней встали со своих мест и поторопились к ребятам, но тут нас всех остановил громкий голос преподавателя, который приказал оставаться всем на своих местах и не мешать Эрику осваивать свой дар.

Я раздосадовано села на своё место и встретилась с Ваней понимающим взглядом. Найдя взглядом министров, я поморщилась, как будто мне больно, они с жадным интересом, вытягивая шеи, или наклонив голову набок, не отрываясь смотрят на Эрика. Тот сидел всё так же не двигаясь и в трансе. Только лицо слегка побледнело и губы шевелятся.

– Как же они меня раздражают. – Шепчет мне на ухо Лена. Она так же, как и мы обеспокоенно всматривается то в лицо Эрика и ищет хоть какие-то изменения, то её лицо резко меняется, когда она смотрит на министров – агрессивно и с ненавистью. Её кошачьи глаза словно заволокло чёрным, и по моей коже бежит холодок. Я трогаю её за руку, и она моргнув поворачивается ко мне. – Что?

– С ним всё будет в порядке. – Успокаиваю я, и вижу, что её глаза, как и прежде жёлто-зелёные. Сжав её руку, мы снова смотри на Эрика.

Тот наконец-то выходит из транса, и начинает слабо стекать со стула. Его тут же подхватывает Сэм и Коля, новоприбывший парень с бронзовой кожей и светлыми волосами.

Сергей дал воды Эрику и тот сделав несколько глотков, начал принимать обычный цвет лица.

– Что ты увидел? – нетерпеливо спросила Настя, и зелёные глаза впились в карие.

Видения были размыты, и он точно не смог сформировать, что видел.

– Ангел Сергей, – обращается к преподавателю серафим с белыми крыльями, на нём такой же хитон и гиматия, как и у Георгия. Только выглядит он молодо. Волосы бронзовые, глаза голубые, и едва уловимые мимические морщинки вокруг глаз.

– Серафим Анатолий, – кивает ему Сергей и выглядит настороженным.

– Позвольте мне поговорить с вашим студентом, – он бросает взгляд на Эрика, а потом на Никиту. Голос серафима мелодичный и приятный, хотя всё равно звучит жутковато. – Точнее с двумя.

– Вам лучше обратиться к Антону Павловичу, – подчёркнуто вежливо отвечает Сергей. – Это его академия и студенты. Если вам хочется о чём-то поговорить со студентами, то лучше обращаться к нему. Я только веду лекции. – Он скрещивает руки на груди, что говорит о закрытой позе. Значит не показалось, что ему неприятно разговаривать с министром. – Нам было дано распоряжение, что вы можете спокойно посещать любые пары, и не более.

– Вы совершенно правы, Сергей, – Серафим Анатолий поворачивается к Сергею. В его глазах читается не то удивление, не то лёгкое раздражение. – Надеюсь, я не помешал учебному процессу?

– Нисколько, Анатолий, – отвечает Сергей, сохраняя невозмутимость.

Что же такого важного серафиму понадобилось от этих двоих? И почему Сергей так настороженно отреагировал на его появление? Вопросов больше, чем ответов.

Серафим Анатолий кивнул и ещё раз посмотрев на ребят, пошёл к остальным министрам, которые что-то обсуждали возбуждённо. Их крылья переодически трепетали мелкой дрожью. Сергей проводил его взглядом, и только тогда его лицо расслабилось.

Студенты начали покидать аудиторию, и мы поспешили на выход.

У нас был перерыв, поэтому мы решили выйти на улицу. В лицо подул прохладный ветер, развевая наши волосы. Хоть и был последний месяц осени, листва оставалась зелёной. И солнце продолжало греть своими лучами.

На мне были джинсы, кроссовки, блузка и вязанный кардиган. По словам Вани, зима тут такая же тёплая. Да, выпадает снег, украшают ёлку и встречают новый год, накрывают торжественный стол, но не так холодно, чтобы кутаться в пуховики или шубы с валенками или угги.

Мы садимся на лавочку около фантана, окружённую аккуратно подстриженными кустами.

А я всё не могу не думать о том, что эти министры просто бронируют себе новых студентов, которые не понимают, какое будущее их ждёт впереди. Ведь большинству кажется, это прекрасная возможность стартануть. Да, даже в ангельской жизни не всё так мило и прекрасно. Здесь всё как у людей, каждый ищет выгоду и возможности, прикрываясь всепоглощающей добротой и праведными намерениями.

– О чём задумалась? – спрашивает Ваня, наблюдая за моими глазами.

– Да всё не могу понять, что серафиму Анатолию понадобилось. И почему Сергей так напрягся, увидев его?

– Не бери в голову, – отмахивается Ваня. – Может, просто по работе. Или личное что. Не думаю, что стоит гадать.

Но я не могу так просто отмахнуться. Чувство, что что-то не так, не покидает меня.

– Ты же тоже чувствуешь это, Вань, – я всматриваюсь в его лицо. Он хмурит брови, взгляд серьёзный. – Не уже ли только в нашей академии открываются способности? Почему такой интерес к нам? Ты же тоже видишь, как они за нами наблюдают.

– Мия, – он ногой поддевает камешек и толкает его, потом устремляет глаза в даль. – Конечно, я всё вижу. Но Антон Павлович и Серафим, не дадут нас в обиду. Тебя в обиду. – Ванина тёплая ладонь касается моей щеки и большим пальцем поглаживает её. – Мия, я не дам тебя в обиду. Пока министры тут, и не представляют никакой угрозы, не стоит переживать. Нет, я не говорю, что надо быть расслабленными, – качает он головой. – Надо всегда быть начеку. Просто не загружай себя большей информацией. Нам надо разобраться с демоном, который проникает в твои сны. Я ещё не смерился, что Артур может объявиться и вы связаны, так ещё и это.

Я перехватываю его ладонь и притягиваю к себе для поцелуя. Его губы открываются навстречу моим жадно поглощая моё дыхание. Мир словно замирает вокруг, оставляя лишь нас двоих в этом моменте. Его руки обнимают меня за талию, прижимая ближе. Я чувствую тепло его тела, бьющееся сердце. Воздух наполняется ароматом Вани, смешиваясь с запахом осенней листвы.

Но даже в этом мимолётном моменте покоя, тревога не отпускает. Демон во снах, связь с Артуром, министры с их скрытыми мотивами… Слишком много всего навалилось разом. Я отстраняюсь от Вани, чувствуя необходимость вернуться к реальности.

– Нам нужно что-то делать, – говорю я, глядя ему в глаза. – Нельзя просто ждать, пока всё само собой разрешится. Демон во снах становится сильнее. Я чувствую это. И Артур… Кто знает, что у него на уме?

– Давай о нём мы начнём говорить, когда он всё-таки появится, – нотки ревности в его голосе не ускользают от меня. – Сейчас меня занимает этот демон.

– Вань, мне страшно, – признаюсь я и мне становится легче. – А что, если я засну и он придёт за тобой или за другими?

– Любимая, – от его слов по телу растекается тепло. – Со мной ничего не случится.

Я кладу голову ему на плечо и мы погружаемся в тишину нарушаемою болтовнёй проходивших студентов. У одного из студентов сегодня появились крылья и он делится своими ощущениями. Столько гордости и восхищения в нём.

Его плечо под моей щекой напрягается, чувствую, как мышцы каменеют. Я понимаю, что крылья у студентов вызывают у него не только зависть, но и некий страх. Страх быть недостаточно сильным, чтобы защитить меня. Он сжимает мою ладонь сильнее, словно пытаясь заземлиться, вернуться в реальность.

Мы стараемся не говорить об этом. Для Вани – крылья больная тема. В нашей компании ещё ни у кого они не проявились, и поэтому он держится. А я так вообще новенькая в этом деле, поэтому, когда появятся мои крылья, это вопрос времени. Да меня это не сильно волнует. И так всё устраивает. Больше переживаю за своего парня.

Он так старается быть сильным, быть моей защитой. Но крылья – это символ власти, могущества, принадлежности к высшему эшелону. И отсутствие их, кажется, подтачивает его уверенность. Мне бы хотелось, чтобы он понял, что для меня он уже самый лучший. Что крылья не делают его более ценным в моих глазах.

Но как это объяснить человеку, для которого признание в этом мире так важно? Как убедить его, что моя любовь безусловна и не зависит от наличия или отсутствия этих символов? Сложные вопросы, на которые пока у меня нет ответа. Но я знаю одно: я буду рядом с ним, поддерживать его и любить, несмотря ни на что. И возможно, когда-нибудь, он сможет отпустить эту боль и принять себя таким, какой он есть.

Нас находят ребята и на перебой галдят о предстоящей вечеринке по поводу ангелов, которые удостоились появлению крыльев. Костя переодически косится на Ваню, и видно, как его подмывает что-то сказать, но под взглядом моего парня, он не решается. Я вообще не понимаю, от куда у Кости столько уверенности в себе. Может, конечно, его родители вдохновляют, чувствовать своё превосходство. Они же Стражи Рая.

Вечеринка эта – ещё одна возможность для демонстрации статуса и силы. Крылья в этом мире – как погоны. Чем больше перьев, чем ярче цвет, тем ты круче. И Костя, похоже, не упустит шанса похвастаться своим происхождением. Он сын элиты, ему все даётся легко, и он этим пользуется. А Ваня… Ваня пашет как проклятый, чтобы хоть немного приблизиться к их уровню.

Я понимаю его. Вижу, как он загоняет себя, стараясь доказать, что тоже чего-то стоит. Но боюсь, в этой гонке за признанием он теряет себя. Он забывает о том, что важен для меня не из-за крыльев или происхождения, а просто потому, что он – это он. И мне нужно как-то ему об этом напомнить, пока он окончательно не потерялся в этом безумном мире ангельской иерархии.

Может, вечеринка – это как раз тот момент, когда я смогу ему помочь. Поддержать его, показать, что я рядом, независимо от того, есть у него крылья или нет. Да, меня туда тянет не сильно, но ради Вани я готова пойти на все. И, возможно, даже немного повеселиться.

– Как проходят твои тренировки? – интересуется Эрик, устремляя свои карие пристальные глаза на меня.

– Ну как сказать, – пожимаю плечами и слабо улыбаюсь. – С переменным успехом.

– Ты в последнее время выглядишь изнеможённой. – Замечает он, и в голосе будто укор. – Может вам поговорить с Серафимом и сократить их?

– Я ей об этом же постоянно говорю. – Недовольно смотрит Ваня на меня, а я закатываю глаза. – Она ещё и спит плохо.

– Ну спит она плохо, потому что ты с ней. – Хохочет Сэм и получает подзатыльник от Эрика. – Эй!

Вновь закатываю глаза, но внутри тепло растекается от их заботы. Я знаю, что они переживают. Тренировки действительно выматывают, да и демон во снах не даёт расслабиться. Но я не могу остановиться. Чувствую, что должна быть сильнее, чтобы защитить себя и своих близких.

– Не стоит волноваться, ребята, – говорю я, стараясь придать голосу бодрости. – Я просто немного устала. Скоро все наладится.

– Ты так говоришь каждый раз, – бурчит Ваня, но в его глазах читается беспокойство.

– Я знаю, – отвечаю я с улыбкой. – Просто дайте мне время. И поддержку, конечно.

Их лица смягчаются. Они мои друзья, и я знаю, что могу на них рассчитывать. Вместе мы справимся с любыми трудностями. Нужно лишь верить в себя и друг в друга. И, возможно, немного сократить тренировки. Но об этом я подумаю позже.

На крыльце появляется Настя и зовёт нас на пары. Пока мы болтали, время пролетело быстро. Сэм со слова «лечу, моя королева», втопил быстрее всех. Я успела заметить как Костя показал Вове рвотный рефлекс двумя пальцами в рот.

– Посмотрю на вас, когда у вас появятся предметы обожания. – Ухмыляюсь я.

– Увы и ах, – вздыхает Костя. – Мой предмет обожания давно занят. Но! – Он поднимает указательный палец вверх и подмигивает мне. – Я не теряю надежду.

– Не дождёшься. – Показываю ему язык. Ваня берёт меня за руку и мы все идём к академию.

Мы проходим в аудиторию, где Мария подняв руку, держит веточку с листьями, смотрит на свет, задумчиво вертя её пальцами, и раскладывает на столе травы, кору дерева, мох.

Пока все рассаживались по местам и болтали, я поискала глазами Лену, она сидела у окна устремив туда взгляд. Её рыжие распущенные волосы отливали огнём от солнца. Мне всегда нравились они.

Сказала Ване, что сяду с ней, он кивнул и пошёл искать свободное место.

Я подошла к Лене, неслышно ступая по деревянному полу. За окном простирался парк, листва на деревьях словно замерла в ожидании. Лена, казалось, не замечала моего приближения, полностью погруженная в свои мысли.

– О чем задумалась? – тихо спросила я, присаживаясь рядом.

Она вздрогнула, словно очнулась от сна, и повернулась ко мне с лёгкой улыбкой. В её кошачьих глазах отражалось небо, такое же серое и задумчивое, как и она сама.

– Ни о чём таком, – ответила Лена, снова отводя взгляд к окну. – Ты когда – нибудь обращала внимание, как природа замирает, когда чувствует опасность? Она как дикий зверь в ожидании нападения. Посмотри, ни один листик не шелохнется. Будто даже ветер знает больше, чем мы все.

Я проследила за ее взглядом. Действительно, парк казался неестественно тихим. Обычное щебетание птиц, сейчас не было слышно, только по мимолётным перелётам было понятно, что они там прячутся.

– Может, так к зиме готовятся, когда всё на миг замирает, – пожала плечами, хотя у самой зародился червячок сомнения, но не от улицы, от моей подруги. Я чувствовала, что она отдаляется.

Лена покачала головой, не отрывая взгляда от неподвижных деревьев.

– Погода тут ни при чем. Это предчувствие. Что-то должно случиться.

В её голосе не было страха, лишь тихая констатация факта. Меня же, напротив, охватило непонятное беспокойство. Слова Лены, её странная сосредоточенность и эта зловещая тишина вокруг – все это создавало ощущение надвигающейся беды.

Когда я заняла место рядом с подругой, Мария начала свою лекцию, рассказывая о целебных свойствах растений и их взаимодействии с окружающей средой. Её голос звучал мягко и уверенно, наполняя аудиторию теплом и знаниями. Но мое внимание по-прежнему было приковано к Лене, к её рыжим волосам, к задумчивому взгляду. Что-то беспокоило подругу, и я чувствовала, что должна узнать, что именно.

Лекция Марии текла своим чередом, проникая сознание знаниями о тайнах природы. Ароматы трав и коры смешивались в воздухе, создавая атмосферу умиротворения и спокойствия.

В аудитории царила почти полная тишина, лишь шуршание перьев и легкий шепот, когда студенты делали заметки. Солнечный свет, проникавший сквозь витражные окна, раскрашивал лица слушателей золотистыми бликами, подчеркивая их сосредоточенность. Мария, тем временем, жестикулировала, словно дирижер, направляющий оркестр знаний. Каждое ее слово находило отклик в умах, словно ключ, отпирающий двери к неизведанному.

Она говорила о взаимосвязи всего живого, о тонких нитях, соединяющих крошечную бабочку и могучий дуб. О круговороте веществ, о дыхании Земли. Ее слова были не просто научными фактами, но и поэзией, гимном природе, полным любви и уважения к ее величию. Студенты ловили каждое ее слово, ощущая, как расширяются их горизонты, как меняется их взгляд на окружающий мир.

Аромат трав становился все сильнее, напоминая о лугах, лесах и полях, полных жизни и тайн. В этот момент аудитория казалась маленьким островком знаний, укрытым от шума и суеты внешнего мира. Здесь, в этом тихом уголке, рождались новые идеи, зарождались мечты о великих открытиях и новых победах науки.

Когда Мария закончила свою лекцию, и в аудитории повисла тишина. Затем раздались аплодисменты, искренние и благодарные. Студенты вставали со своих мест, окружив Марию, задавая вопросы, стремясь узнать еще больше.

В коридоре небольшое столпотворение, подойдя с Леной и Ваней ближе, видим Костю: тот важно сложив руки за спиной, рассказывает наставническим голосом, своему отряду, как важно получить крылья, и что надо заниматься усерднее. Новички записывают его слова в блокноты, кто-то зевает, или просто перешептываются и усмехаются не воспринимая его в серьез. Некоторые девочки смотрят на него с обожанием. Костю похоже это ни капли не смущает. Он проводит рукой по волосам и студентки следят за каждым его движением.

– Напыщенный павлин. – Ворчит Ваня себе под нос. – Сам бы еще следовал тому, что говорит.

Лена тихонько толкает Ваню локтем в бок, призывая его к сдержанности. Сама же наблюдает за Костей с легкой иронией. Он всегда был таким – не серьезным, хоть и целеустремленным, немного пафосным. Впрочем, не стоит отрицать, что именно благодаря его амбициям он идет к своей цели. Преподаватели его хвалят.

– Давайте не будем мешать ему мотивировать молодежь, – шепчет Лена, и я с ней соглашаюсь. – Вдруг, действительно, кто-то вдохновится.

Ваня лишь фыркает в ответ, но отходит немного в сторону, давая Косте и его аудитории больше пространства. Он прекрасно помнит времена, когда сам был новичком и слушал подобные наставления с таким же скептицизмом, как и эти ребята. И все же, что-то в словах Кости цепляло. Пусть и приправлено излишним пафосом.

Костя, заметив наше присутствие, бросает короткий взгляд и слегка кивает, не прерывая своей речи. Он продолжает говорить о важности дисциплины, самоотверженности и командного духа. Его голос звучит уверенно и убедительно, даже несмотря на то, что часть слушателей явно не внемлет.

Через несколько минут Костя заканчивает свою речь и отряд начинает расходиться. Он подходит к нам, сдержанно улыбаясь, но явно довольный собой.

– Ну что, как вам мой спич? – спрашивает он с иронией в голосе. – Впечатляет?

Лена пожимает плечами, сохраняя на лице легкую полуусмешку.

– Как всегда, Костя. Мотивируешь до дрожи в коленках. Главное, чтобы молодежь не испугалась такого напора, – говорит она, подмигивая.

Ваня хмыкает, складывая руки на груди.

– Ты забываешь упомянуть про самоотверженность до потери пульса, – добавляет он, передразнивая Костин тон. – И про дисциплину, граничащую с ангельской муштрой.

Костя закатывает глаза, но в уголках губ пляшет улыбка.

– Ну, что поделать, если без этого никак? Кто-то же должен держать их в узде. Вы сами видели, как они разбредались, пока я тут речи толкал.

– Они просто молодые, Костя, – возражаю я. – Им нужно время, чтобы понять, что к чему. Нельзя же сразу требовать от них геройских подвигов.

– Геройских подвигов никто и не требует, – отвечает Костя, все еще улыбаясь. – Но элементарная собранность и готовность к действию должны быть. Иначе зачем мы здесь все собрались? Ладно, не буду читать вам нотации. Лучше скажите, какие у нас планы на вечер. Заслужили же мы немного отдыха после такого ударного дня?

– На тебя посмотришь, – насмешливо замечает Иван. – Твоя жизнь и есть сплошной отдых.

– Ну, не скажи, – качает головой парень. – Так что на счет отдыха? Пицца, кола, два рожка?

– А разве тут есть что-то такое? – с удивлением уточняю я, до этого мы никуда не ходили. Или от меня хранят наилучшие места?

– В мире людей – есть. – Подмигивает Костя.

– Сразу, нет. – Жесткий взгляд Вани не сулит ничего хорошего. А во мне зарождается моментально надежда, что я могу увидеть родителей. – Мы не можем покидать академию небес без направления на обучения. Это грозит отчислением.

– Вань, – Костя хотел хлопнуть его шутливо по плечу, но передумал, взъерошив свои золотые кудри. – Правила созданы, чтобы их нарушать. Тем более, мы уже не впервые так делаем с ребятами.

– Как это не впервые? – Ленино лицо, как и мое, вытянулось. Ваня сжал челюсть.

– А куда ты думаешь, мы переодически пропадаем? – насмешливо смотрит Костя изогнув губы в полуулыбке. – Или ты реально думаешь, что тренировки наше всё?

– А вот и вернулся самодовольный Костя. – Еле сдерживаю ухмылку, говорит Ваня. Хотя в бирюзовых глазах пляшут озорные огоньки. – Надолго его серьезности не хватает.

Пока Костя продолжает рассказывать об их «вылазках», Лена, кажется уже передумала, и, захотела повеселиться, судя по заинтересованному блеску в глазах. Ваня стоит непоколебимый в своем первичном «нет». А мне так хочется.

Нет, не то чтобы я хотела тусить, но увидеть родителей, соблазн велик. Я смотрю на своего парня умоляющим взглядом. Он качает головой, но его черты лица смягчаются.

– Ну, пожалуйста, – обнимаю его за талию, обвив руками, но не теряю зрительный контакт. Я-то знаю, что Ваня не устоит. И, что кривить душой, иногда прибегаю к этому приёму. – Мы так мало отдыхаем. Всё что происходит, огромная нагрузка. Развеется иногда полезно.

– Ладно, – как-то быстро сдается мой парень. – Но только не нарушать правила, не лезть ни в какие истории.

– Ура!!! – победно кричим с Леной, и я поднявшись на цыпочках, чмокаю Ваню в губы.

– Чему радуемся? – к нам подходит троица и в недоумении переглядываются.

– Костя нас пригласил на вылазку. – Щебечет довольно Лена и подпрыгивают в нетерпении, ее волосы пружинят вместе с ней.

– Ты им сказал?! – Настя кидает убийственный взгляд на Костю, и недовольно скрещивает руки на груди.

– Да ребята тоже хотят отдохнуть, – ничуть не смущаясь ответил Костя и подмигнул нам.

– Если ты помнишь, уговор был этих не посвящать. – Девушка кивает в нашу сторону головой, но продолжает смотреть на парня. – Особенно этого короля зануд.

– Ну спасибо. – Бубнит Ваня.

– Не за что. – Бросает быстрый взгляд на него Настя. – Так что, мы идем, или дальше будем стоять?

– Ребят, – привлёк наше внимание Эрик. – Вам бы взять тёплую одежду и ботинки. На земле все-таки зима. Это вам не рай.

Мы быстро помчались брать теплые вещи, а после встретились у кладовой, там находился портал.

Глава 5

Мы переместились в переулке со слабым освещением. Тусклый желтый свет освещал снег, который скрипел под нашими ногами. Я уже отвыкла от этого звука, и сейчас он казался таким чудным. Лена увидела сугроб и сразу плюхнулась туда размахивая руками и ногами, оставив след ангела, когда ей помог подняться Костя.

Сэм и Эрик начали кидаться снежками, они так беззаботно смеялись, что все начали улыбаться с ними, а после включились в игру. Ну, почти все.

Хмуря красивое лицо, Настя отвернулась и смотрела куда-то в сторону. На ней было надето черное пальто и капюшон с мехом, на ногах красовались высокие черные сапоги на каблуке. На губах красная помада. И хотя она стояла демонстрируя недовольство, ее губы слегка подрагивали от едва сдерживаемой улыбки.

Я посмотрела вверх и подставила лицо подающим хлопьям. Они приятно холодили лицо. Мороз освежал. Наши дыхания выходили паром. На душе было как-то приятно тепло и грустно. Тоска накрыла волной. Мысли моментально вернулись к родителям.

Удивительная вещь мысли. Они могут тебя как держать в приподнятом настроение, так же быстро опустить вниз, затягивая в депрессивное состояние.

Я смотрела на ребят хохочущих и радостно кидающихся снежками. Вот Костя догоняет и поднимает на руки Лену и начинает ее кружить, та пищит и просит, чтобы он ее отпустил. Ваня кидает ответный снежок в Сэма и Эрика, те только успевают их лепить. Один из снежков прилетает Настя в лицо и та начинает на них орать. Парней это ни сколько не смущает.

Эта картина была одновременно трогательной и забавной. В этой суматохе, в их беззаботном веселье, чувствовалась настоящая дружба, та самая, что выдерживает любые испытания. Я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по телу, несмотря на мороз.

Но тоска никуда не уходила. Я помнила, как я, будучи ребенком, также резвилась в снегу, как родители наблюдали за мной и улыбались. Как я помогала маме готовить блюда к новому году, как вместе наряжали елки и вырезали снежинки, чтобы потом приклеить их на окно. Помню, как папа принес елку, такую пышную, зеленую, ее запах еловый я и сейчас ощущаю. И как мама была против, потому что хотела искуственную, ведь эта начнет осыпаться. Но в итоге мы вместе наряжали ее и украшали гирляндой. Что с ними сейчас? Смогла ли мама справиться с болью утраты? Эти вопросы терзали меня, не отпуская ни на минуту. А желание увидеть их хоть одним глазком, просто сводило с ума.

Я постаралась сосредоточиться на настоящем, на друзьях, которые стали моей семьей. Может быть, именно в этих моментах и заключается счастье – в простых радостях, в людях, которые рядом, несмотря ни на что. Я сделала глубокий вдох и решила присоединиться к ним, отбросив на время грустные мысли. Схватив горсть снега, я слепила снежок и метнула его в Сэма, попав прямо в спину. Он обернулся, удивленно посмотрел на меня, а затем рассмеялся и кинул в ответ. И вот я уже тоже бегаю, кричу и радуюсь, как ребенок, забывая о всех проблемах и печалях.

После, запыхавшиеся, мы наконец-то, вваливаемся шумной толпой в бар-кафе и занимаем свободный стол в дальнем углу.

Нам повезло, народу не так много, да и это не выходные, поэтому, когда к нам подходит официант, мы быстро определяемся с заказом и слушает живой звук.

На небольшой сцене пела девушка. На ней было черное блестящее платье, красиво облегающее фигуру, а черные волосы уложены большими локонами. Девушка пела какую-то лирическую песню и ее голос был завораживающей. Некоторые пары танцевали.

Сэм, Эрик и Костя не сводили от нее своих взглядом, а с них не сводили взглядов разозлившихся фурий Лена и Настя. Если уж Настя проявляет эмоции к Сэму, то у парня явно есть шанс.

Ваня отвлек меня пригласив на медленный танец. Сэм пригласил Настю, но та уже успела обидеться. Лена же пристально смотрела на Эрика, но тот не сводил взгляда с девушки на сцене. И она тоже стала смотреть в нашу сторону.

Укол ревности, что я резко почувствовала, выбил дух. Я так разозлилась, что готова была вцепиться в глотку этой певичке. Стоит тут в облегающем вызывающем платье. У меня внутри будто все начало гореть.

– Мия, – Иван вглядывается мне в лицо. – С тобой все в порядке?

Его слова помогают включить мою защиту от эмоций. Никак не научусь держать ее постоянно. Хотя именно Ленины эмоции накрывают меня больше всего.

– Все в порядке. – Снова возвращая свои эмоции, успокаиваюсь я. Но нахожу взглядом Лену. Та пьет коктейль и стучит в нетерпении по столу ноготками. Ваня проследил за моим взглядом.

– Она не доставляет тебе хлопот? – Я понимаю о чем он и отрицательно качаю головой.

– Может, попросить Серафима какое-то зелье или руну, которая будет вспомогательным блоком?

– Вань, я справлюсь. – Смотрю ему в глаза и вижу в них озабоченность. Дотрагиваюсь до его щеки и он закрывает глаза, а когда открывает, они темнееют от желания. Он берет мою руку и целует ладонь, от чего вызывает моментальный жар по телу и мурашки.

Музыка заканчивается и мы садимся обратно за стол к ребятам. Те о чем-то спорят, но я не вникаю. Ваня присоединяется к их полемике, а я просто разглядываю помещение. В целом, ничем не отличается от других таких же баров с приглушенным светом, расстановкой мест для отдыха, у стен стоят диванчики. Декоративные растения, пальмы, на стенах картины с изображениями разных музыкантов. На фоне поет девушка. Ее мелодичный завораживающий голос, вызывает во мне тоску и сердце сжимается от ноющей боли.

Я очень хотела увидеть своих родителей. Желание было настолько непреодолимым, что я решила в следующий раз никому не скажу и отправлюсь одна.

Когда мы вернулись в академию, был поздний вечер. На улице начали зажигать фонари, в воздухе витал аромат выпечки, доносившийся из кухни, под ногами хрустел снежок. Конечно, есть с чем сравнить, в мире людей зима морозная, кусается, тут же она как ранняя весна. При чем постоянная; прохладно, но можно ходить в теплой кофте или кардигане, из обуви, можно и кроссовки и сапожки. Снег, конечно, идет, и даже лежит на земле, не тает, но чтоб были сугробы по самые уши, нет, такого нет.

День выдался так себе, поэтому распрощавшись со всеми, я быстро разделась, приняла душ и легла спать.

Последующие дни тоже не были насыщенными. Время как будто замерло. Мы ходили на лекции, изучали новые руны, травы и с нетерпением ждали, когда же нам дадут в наставничество людей, чтобы мы могли заработать карму к крыльям.

Кстати о крыльях, приближался праздник, и студенты ходили взбудораженные и взволнованные этим событием.

А меня вызвал в свой кабинет Антон Павлович. Я с тяжелым вздохом поплелась к нему. Он так замучил меня изучением ауры, что кажется, я у него поселилась в кабинете. Каждый раз, он восторженно что-то бормотал и записывал в свой блокнот. Не знаю, что магистр там увидел, но порой его глаза лихарадочно блестели.

Вот и сейчас, когда я вошла в его кабинет, его глаза радостно сверкнули и он пошел мне навстречу.

– Ну что за кислая мина, – по отечески приобняв и взъерошив мне волосы, от чего захотелось треснуть ему по рукам, он жестом пригласил сесть на стул. – Ну рассказывай, как вы отдохнули на земле?

– От куда вы узнали? – вытаращила на него глаза и разинула рот. Я была в смятении, может, кто-то сдал? Но кто?

– Мия, – снисходительная улыбка коснулась губ. – Ну не уже ли ты думаешь,я не буду следить за своей взбалмшной дочерью? Мне и так с ней хватает проблем. Но вообще, я хотел поговорить именно о тебе, о твоих ощущениях. Ты же давно там не была.

Я замялась. Уж с кем точно я не буду откровенничать, так это с ним.

– Ты можешь мне доверять, – заметив мое смятение, мягко сказал Антон Павлович. – Я прекрасно понимаю, как тебе приходится тяжело в дали от родителей и понимание, что больше их не увидишь.

– Понимаете? – повторила я за ним.

– Конечно, – легкий кивок головой. – Насте тяжело. Когда она была совсем маленькая, мама уделяла карьере больше времени, чем дочери. И появлялась она дома мало. Настя это тяжело переживала. Да и я, как видишь, – Антон Павлович разводит руки в стороны. – Тоже постоянно работаю. И мы так отдалились от родной дочери, что в итоге она росла сама по себе. Я хоть рядом, но не уделяю ей должного внимания. Мама так вообще редко появляется в ее жизни. Поэтому считай, что я тебе понимаю, – с грустью и сожалением продолжает он. – Ты не видишь родителей потому что для них тебя больше не стало, а мы есть, но для Насти нас не стало.

– Наверное, это много объясняет, почему Настя растет такой стервой. – Слетает с моих губ быстрее, чем я успеваю сообразить закрыть свой рот. – Извините.

Мои слова вызывают улыбку у Антона Павловича, черты лица смягчаются, делая его моложе.

– Не извиняйся. Такова правда. – Кивает мужчина головой. – У Насти защитная реакция нападать на людей, отталкивать их от себя.

– Я заметила. – Мой тон получился ворчливым, чем снова вызвала улыбку магистра.

– Вернемся к нашему разговору, – Антон Павлович дал понять, что просто так не отстанет.

Я рассказала, что испытала тоску, что многое забылось, но, как и другие студенты жду, когда мне дадут подопечного. На что магистр ответил, что в ближайшее время, у меня одна задача, контролировать свои эмоции, и лучше находиться в безопасности в академии, если демон решит напасть не только через сон.

Не сказать, что я была недовольная, это ничего не сказать. Интересно, по его мнению у когда набираться опыту новообращенному ангелу? Почему со мной все сюсюкаются.

В раздраженном настроение пришла на тренировку к Серафиму. Не могла сосредоточиться. Когда вызывала духов и открывала портал, миллион льдинок обжигали меня внутри, и я болезненно крючилась на полу. Еще к нам снова «случайно» зашли два министра. И наблюдали, как меня колбасит в судорогах от проходящих душ.

В общем, когда я пришла в комнату и увидела Лену, то раздраженно хлопнула дверью и прошла в ванну.

Простояв под струями душа какое-то время и помывшись, вышла и обнаружила подругу листающую книгу «Гордость и предубеждение».

– Я принесла тебе чаю с мелиссой, и круассан. – Не отрывая глаз от книги, сказала Лена.

– Спасибо. – Плюхнулась в кресло и взяла дымящуюся ароматную кружку. Напиток приятно разлился теплом по телу. Я прикрыла глаза от удовольствия. Постепенно начала расслабляться.

– У тебя тяжелое заключение вечера. – Заметила Лена.

– Угу. – Откусываю круассан с клубничной начинкой.

– Конечно, не хотелось тебя добивать, но я думала нам надо поговорить. – Мое расслабление тут же сменилось настороженностью и напряжением. Подруга посмотрела поверх книги на меня своими зелено-желтыми глазами. На первый взгляд она была очень спокойная. Да и я поставила щит, когда вышла из ванны. – Ты же знаешь, что мне нравится Эрик… – начала она.

– Лен, я…

– Не перебивай. – Отложив книгу, она скрестила ноги по – турецки и серьезность ее вида, не терпела возражений. – Я не знаю, может накручиваю себя, но иногда мне кажется, что Эрик проявляет к тебе интерес. – Я поперхнулась чаем и закашлялась. Лена не спеша подошла, постучала мне по спине и села назад. Я вытирая слезы и отдышавшись, молча продолжила слушать. – Я не отрицаю, что на нем зациклилась. Но хочу быть уверена, что у вас ничего нет.

– Ты серьезно!? – Я аж задохнулась от негодования. – Мы с Ваней и мне никто не нужен. Я даже поводу не давала, чтоб кто-то так думал.

– Пойми меня, – Лена даже ничуть не смутилась, что только что намекнула, будто у нас в Эриком что-то может быть. – Я знаю, что ему нравится какая-то девушка. Я ловлю его взгляды на тебе. И ты с ним мило общается.

– Я со всеми общаюсь! – возмутилась я, и чуть не расплескала чай, поставив его на стол. – Лен, пожалуйста, думай, что говоришь. Ты моя подруга, я никогда себе не позволила бы сделать тебе больно.

– Я знаю…

– Тогда о чем мы сейчас пытаемся говорить? – мой голос начал трястись от злости. – Эрик свободный парень, он смотрит на всех одинаково. И если ему кто-то понравится, это не мое дело.

– Ты права. – Лена резко встает. – Он свободный парень, и нравится ему может кто угодно. И я надеюсь, что, если ему понравишься ты, то не забудешь, что сегодня сказала. Спокойной ночи.

Последние слова она произнесла с еле скрываемым раздражение и вышла. Я оторопела и не ответила ей. Какого хрена сейчас было?

Ночью я снова плохо спала. Мучали кошмары, это были души. Я бродила по темному лесу и пыталась найти выход, но все время оказывалась в том месте, откуда уходила. Сквозь темноту деревьев за мной наблюдали красные с прожилками глаза, раздавался шепот, который я не могла разобрать, и стыла в жилах кровь.

А потом я оказалась возле своего дома. Ярко светило солнце, пение птиц отдавало радостью в моем сердце. Все такое до боли знакомое, родное. Глаза начало пощипывать, в горле встал ком. Когда я приоткрыла калитку, она заскрипела и этот звук казалось разнесся по всей округе. Птицы резко замолкли, а дверь в дом оказалась чуть приоткрытой. На мгновение замерев, начала шагать к двери, а внутри нарастала тревога. Что-то не так, я чувствую.

– Это всего лишь сон. – Успокаиваю себя, а голос внутри шепчет «беги».

Открываю дверь и слышу как мама с кем-то разговаривает и смеется. Казалось бы беззаботный смех, но мне от него становится жутко.

– Мам? – прохожу в глубину дома и застываю. Голоса обрываются, и я с ужасом вижу маму и себя. Мамины глаза расширяются от непонимания и страха. Она смотрит то на меня, то на того, кто с ней рядом. Губы демона расползаются в страшном оскале показывая клыки. Он поднимет руку и машет пальчиками, переводит взгляд на маму и облизывается.

Я кричу, но мой голос не слышно. Мама отшатывается, когда видит, как демон с клыками и потемневшими глазами, раскрывает рот.

Меня будто затягивает в ил. Не могу шевелиться и бессильно хватаю воздух ртом, машу руками, но все бесполезно.

Мама пытается убежать, но демон ее хватает и дергает со всей силы на свою вторую вытянутую руку с когтями.

Мой вопль разлетается на миллионы осколков, яркий свет слепит комнату и меня выбрасывает из дома.

Открыв глаза, я судорожно хватаю воздух ртом. Меня колбасит. Резко сев, беру стакан с водой и осушаю его. Это всего лишь сон. Просто сон. Слезы текут по щекам. Он до нее не добрался. Это просто, гребанный сон.

В последнее время я чувствую себя измотанной. Кошмары участились, я стала рассеянной. Серафим недовольно поджимает губы, когда я в очередной раз катаюсь в припадке по полу, пока призраки пытаются пройти через меня.

Антон Павлович почти каждый день просит меня зайти в свой кабинет, он как помешанный изучает мою ауру. Настя хоть и не показывает виду, но ее выдает раздражение: она чаще выводит отца из себя.

С очередной нашей вылазкой на землю, мы идем в знакомый бар. В этот раз с нами Вова. Он набравшись храбрости подходит к той певице и она улыбаясь, мило с ними общается и даже, на удивление нам всем, дает свой номер. Костя, естественно, говорит что этого его школа.

Сегодня мы сидим на лекции наставничество. Серафим рассказывает о большом влиянии ангелов на человека. И что с сегодняшнего дня студентам начнут поступать письма с их будущими подопечными, и это пойдет в характеристику каждому. Это вызвало бурю радости у студентов и оживление.

Я равнодушно рисовала в тетради ручкой узоры, мне такое счастье не светит. Если так подумать, то считаю это не справедливым. Несправедливо, потому что я тоже ангел, и мне нужен подопечный. Ну или я сама его найду.

Краем уха слышала, как некоторые студенты восторженно обсуждали, какие будут их подопечные, будут ли прислушиваться к нашептывающим советам, или видеть знаки.

Серафим со строгим и серьезным видом, предупредил, что мы не должны себя проявлять ни в коем случае. Иначе крыльев нам не видать, как своих ушей. Мне их видимо и так не видать. Я оторвала ручку от тетради, и стала разглядывать сложный и запутанный узор.

– Вы считаете это справедливым, – начала спрашивать Серафима вечером после пар, на нашей очередной тренировке. Мы раскладывали руны захвата. Помимо того, что мне надо было их правильно разложить, еще и повторить ее в воздухе. – Что одни получат себе подопечных, а я нет?

– Справедливость – понятие относительное, Мия, – подняв бровь, заметил Серафим. – Каждый получает то, что заслуживает для своего роста. Для тебя сейчас важно укреплять полученные знания и расти дальше. Твоя сила огромная, но как ей управлять подвластно только тебе.

– Но как я могу расти, если мне не дадут возможности помогать кому-то? – возразила я, чувствуя, как в голосе нарастает отчаяние. – Разве наставничество – это не возможность проявить себя, научиться чему-то новому?

Серафим вздохнул и подошел ко мне, его тень на мгновение накрыла руны.

– Наставничество – это ответственность. Это не развлечение и не способ самоутверждения. Ты должна быть готова отдать часть себя, прежде чем сможешь что-то получить. А для начала, тебе надо держать под контролем защиту от чужих эмоций, и не крючиться на полу, когда проходят души. А в последнее время, то только этим и занимаешься.

– Ну спасибо. – Ворчу я обиженно. Конечно, мне не нравится валяться на полу и биться в конвульсиях, но или мне кажется, или души стали сильнее, или я все-таки слабее. – Может, я так решила отдохнуть. – Буру себе последнее под нос.

– Готовься.

– К чему? – подняв голову, успеваю выставить руки вперед и поглотить выпущенную руну атаки. Она обжигает ладони и проходит горячим током по мне. – Вы с ума сошли?

– Не плохо.

– Что вы делаете? – уворачиваюсь вправо от очередной огненной руны, стремительно летевшей в меня.

– Просыпайся. – В меня летят сразу две руны: замедления и атака. Прокатившись по полу, встаю в стойку. Создаю руну защиты, руны втягиваются аккуратно в мои кисти, я ощущаю их мощь и силу, и взмахом руки возвращаю назад вправо. Не ожидавший такой прыткости от меня, ангел Серафим пытается уклониться, но это был мой обманный жест и поэтому его пронзает руна замедления и атаки, впечатывая его в стену. – Ох…

Кряхтит Серафим и встряхивает головой.

– Простите, – пискнула я и ринулась к нему. Серафим встал, размял плечи и крылья. – Не плохо, совсем не плохо. Только не пойму, как ты вернула мне мои руны?

– Не знаю. – Смотрю виновато. Но ощущения силы покалывает в моем теле, будто пробуждает во мне. Я чувствую тепло, разливающееся по венам, и лёгкий трепет в области лопаток. Неужели это… нет, быть не может. Рано ещё. Это не могут быть крылья.

– Это не важно, – отмахивается Серафим, возвращая меня в реальность. – Важно то, что ты использовала энергию рун против меня. Это… впечатляет. Но больше так не делай. Поняла?

Киваю, чувствуя, как щеки заливает краска. Использовать его же силу против него? Наверное, это было грубо. Но это получилось спонтанно, словно само собой, будто руны сами влились в меня и подсказали, что делать.

– Хорошо. Тогда продолжим. Давай попробуем руну перемещения. Ты должна научиться телепортироваться на небольшие расстояния.

Он изобразил круг с какими-то странными завитушками. Резко ударил по нему ладонью, она вспыхнула, и увеличившись, открыла проход. Серафим шагнул в нее и… пропал.

Ну, прекрасно! Если он хотел смыться, то просто бы сказал, что мы закончили, и все. Недовольно хмурюсь и подхожу к тому месту, где стоял ангел. В воздухе витает запах сернистого газа. Я закрываю нос, и отхожу, как меня резко сбивают с ног и я приземляюсь об пол задницей и локтями. Еще прикусила язык до крови, а из глаз аж брызнули искры.

Ошарашенная поднимаю голову и смотрю на довольного собой Серафима.

– Над реакцией надо еще поработать. – Скрестив руки на груди, кивает он головой. – А теперь вставай, продолжим.

Я пыхчу и сверкаю на него глазами. Совсем озверел этот придурок. Видимо решил так отыграться за то, что рунами его атаковала.

Когда приходу в комнату, просто падаю на кровать. Тело все ноет, голова гудит. Руна перемещения у меня не получилась. Серафим еще повышибал из меня дух. Ах, если б он покидал в меня руны, вернула бы все до единой. Их я чувствую хорошо. Ехидная улыбка расползлась по моему лицу.

Глава 6

И так этот день настал. Все с самого утра носятся как сумасшедшие с украшениями банкетного зала, холла, да вообще всей академии.

Пары отменили. Я со скучающим видо