Гейл Хилл
Сквозь осколки

Глава 1. Первый разговор

Дима

Чтобы я еще хоть раз согласился на эти придурковатые правила института! Заставили танцевать вальс. Потому что: «Дмитрий Павлович, вы будете выигрышно смотреться на фоне ваших парней, да и к тому же, вы тоже часть нашего университета, и без вас мероприятие не получится».

Блять, мне тридцать пять лет, а я выплясываю с молодняком под аккомпанемент в виде рояля уже вторую неделю. Не то чтобы у меня было много своих дел… Просто нахера мне это? Студентики хоть со своими девчонками танцуют или же как раз знакомятся, чтобы потом переспать с ними. Сам так делал, каюсь, молодой был, ветер в голове. А я? Я пытаюсь угнаться за педагогом, которая вечно перетягивает одеяло на себя, не позволяя мне занять ведущую роль в танце.

Мужик тут как бы я, а уж точно не она.

Не знаю, как мы будем с ней выступать уже через две недели. Арина Викторовна на моем фоне тупо потеряется. Громила и лилипут. Хотя, нет, громила и снежная королева, потому что сколько я не пытался вывести ее на разговор, все время слышал, что она на работе и ей не до разговоров. Красивая, правда, зараза. Я все высматривал кольцо на пальце, не нашел, но спросить не решился. Слишком уж она неразговорчивая, да и смысл? Не помню, когда в последний раз вообще с девушками нормально общался, все как-то не до этого.

Работа, зал и так по кругу. Совсем затух я в четырех стенах, только благодаря парням и держусь еще на плаву. От них энергия прет, глаза горят, молодые, эмоциональные, и я – старый тюфяк, все пытаюсь чувствовать себя моложе. Вот только если внешне все еще очень даже прилично, то внутренне мне точно давно больше сорока.

– Понравилась? – тихо спрашивает Карась, подкрадываясь сзади.

Он мне этой своей манерой – оказываться сзади и неожиданно – отца своего напоминает. Тот тоже любил что-нибудь спросить у тебя эдакое, при этом находясь позади, а не рядом. Или появиться внезапно и напугать.

– Кто? – делаю вид, что не понимаю, о чем он.

Конечно, понравилась. Любому мужику здоровому понравилась бы эта Арина Викторовна. Грудь, попа на месте, фигура шикарная. Ноги длиннющие, и глаза выразительные. Зеленые такие, на свету еще переливаются и чуть оттенок меняют. Хрен его знает, сколько ей лет, но явно больше, чем моим пацанам. Держится увереннее и смотрит на всех и все так, словно уже познала все прелести этой жизни. Прям как я.

– Аринка. – Так, а что это за фамильярности? Неужели он и ее знает? – Не смотри так, она мелочь свою к маме моей в ясельки водила несколько лет назад, там и познакомились. Классная девчонка, муж только говнюк.

А, замужем. Ну, тогда мимо. Ладно, найдем другую, а не найдем, и так неплохо живется. В конце концов, есть и другие интересы в жизни.

– Точнее, бывший муж. – Зачем-то уточняет Карасев, видимо, замечая, как я расстроенно отвожу взгляд в сторону. Слишком палевно, да ну и хрен с ним.

Я тоже мужик, здоровый мужик, имею право пялиться на девушку и заявлять на нее свои виды. А виды у меня самые простые – хорошо провести вечер. Не более. Остальное не нужно, пробовали, знаем, – слишком неоправданно и болезненно.

– Есть у нее кто, не знаешь?

– Не знаю, мы не дружим, просто знакомы, – задумчиво протягивает. – Маргаритку я и то лучше знаю, милая малышка. Рыженькая такая, вся в ее отца.

Арс хлопает меня по плечу в дружеском жесте и заговорчески улыбается:

– Короче, если понравилась, пригласи куда-нибудь. Надеюсь, не забыл, как это делается.

Конечно же, забыл. Когда я в последний раз куда-то приглашал девушку? Не помню.

С бывшей женой все было просто: мы познакомились студентами, быстро начали встречаться, через пару лет поженились и также стремительно развелись. После болезненного развода у меня не было отношений вообще. Я пытался, знакомился, но все сводилось исключительно в горизонтальное положение и дальше, чем на пару свиданий, не затягивалось.

Сейчас мне тридцать пять, и я вообще не представляю, как нужно строить отношения, потому что сейчас ведь все иначе. Это: не пришел, увидел, пошутил, и девушка твоя. Нет. Это: мириться с ее прошлым, сосуществовать со своим прошлым, сразу же выдавать цели на будущее и еще пытаться соответствовать ее представлениям об идеальном партнере, потому что прошлый опыт явно чему-то научил. А, забыл, еще иметь свои планы на будущее.

А какие у меня планы? Не знаю. Хочу детей, любящую жену и полный смеха дом. Уже давно пора остепениться, найти ту самую и быть счастливым, но, учитывая мою везучесть в этом плане, такой исход вероятен лишь на ноль целых десять миллионных процента. Не более.

Замечаю, как подвисаю, любуясь развевающимися каштановыми локонами Арины в такт ее движениям. Хороша чертовка! Фигура у нее – что надо, смотреть приятно, а трогать, наверное, еще приятнее.

– Дмитрий Павлович, вы что-то сказать хотели? – спрашивает, как бы невзначай, собирая аппаратуру: переносной магнитофон, какие-то фонари и небольшие прожекторы. Честно говоря, я ничего не понимаю в танцевальных приспособлениях и не представляю, зачем ей все это.

– Не хотите выпить со мной кофе? – Слова сами вырываются изо рта. Не понимаю, как это делаю, и оттого волнуюсь еще сильнее. Чувствую себя словно подросток, которому понравилась девочка.

Она задумывается лишь на секунду. Убирает свои принадлежности и подходит почти вплотную. Я улавливаю аромат ее духов – дерзкий и сладкий одновременно. Смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц своими невероятно красивыми зелеными глазами, а потом произносит – томно и коротко:

– С вас кофе и ужин. – И, не дожидаясь меня, выходит из зала.

Эта девушка точно знает, что хочет. И она снова это делает: берет все в свои руки, не позволяя проявить инициативу.

В буквальном смысле бегу за ней. Арина вышагивает на своих шпильках так изящно, словно модель на подиуме. Двигает бедрами и виляет задницей, и я снова подвисаю. Отсутствие женщины на протяжении долгого времени дает о себе знать: в организме происходит так много химических процессов, что я не успеваю за ними. Единственное, что чувствую отчетливо, – как приливает кровь к органу, что ниже пояса. Возбуждение накатывает волной.

Не хватало еще, чтобы она заметила. Это ж что девушка тогда подумает? Что я маньяк? Тащу ее с собой в кафе, чтобы трахнуть где-нибудь?

Арина останавливается у парковки и бросает на меня быстрый взгляд. В ее действиях, жестах и манере поведения так и проскальзывает уверенность и внутренняя сила.

Она не просто красивая женщина – в ней есть нечто большее. Ее уверенность, ее дерзость, ее независимость… Все это смешивается в такой притягательный коктейль, что я не могу отвести от нее глаз.

И в этот момент понимаю – я пропал. Пропал окончательно и бесповоротно. Глупо, да, мы ни разу не говорили нормально, а я, словно придурок какой-то, уже растаял. Но, быть может, так и должно быть в моем возрасте?

– Вы на машине? – Осматривает парковку, надеясь, что мы уедем в комфортном авто. Киваю, достаю ключи и снимаю свой «Вольво» с сигнализации. – Прекрасно, а то моя в ремонте. Без нее, как без рук.

Не могу не согласиться с ней. Помогаю сесть назад, открывая ей дверцу. Она даже садится изящно. Нет, у меня просто женщины давно не было. Не влюбился же я в нее. Мы вообще сегодня впервые заговорили нормально за две недели знакомства. Из-за обычного нахождения рядом и красивых глаз не влюбляются. Хотя, может, и влюбляются.

Заходим в ресторан французской кухни, я придерживаю Арине двери, отодвигаю стул и только потом сажусь сам. Пока она изучает меню, рассматриваю интерьер: выполненные в пастельных тонах стены, деревянные столики с яркими скатертями и небольшие диванчики с мягкими подушками. Повсюду растут цветы, кажется, даже на стенах. Официанты ходят в каких-то пижамных костюмах. В воздухе витает аромат свежеиспеченного хлеба и пряных трав, а приглушенная музыка создает идеальное настроение для разговора.

Вот только мы молчим. Поэтому я любуюсь ее идеальным профилем – в свете ресторанных ламп она выглядит еще симпатичнее, и теперь мне становятся заметны небольшие морщинки в углу глаз – едва заметные.

Она выбирает классический рататуй, а я филе миньон с ревенем, на десерт оба берем клафути. Официант принимает заказ и уходит, а мы молча разглядываем друг друга. Я так давно не общался с женщинами, что даже не знаю – что у нее спрашивать.

– Как давно вы занимаетесь тренерством? – Она спасает ситуацию, задавая вопрос первой.

– Почти четыре года. Начинал совсем с малышами, а сюда пригласили три года назад. Раньше сам играл в баскетбол, но, увы, травма заставила закончить слишком рано. Я мог бы спокойно играть еще лет восемь-десять. А вы давно педагог по танцам? – Наклоняю голову вбок, замечая на ее губах тень улыбки.

– Больше десяти лет, я еще в школе детишкам преподавала, а потом – группам разного возраста, даже взрослым. В декрете пришлось повременить с этим, но танцы – смысл моей жизни. – Улыбается, отпивая глоток ароматного кофе. – Боже, с утра ничего не ела и не пила. Никогда не была в этом ресторане, здесь уютно.

– Я тоже тут впервые. – Нам выносят заказ, и мы принимаемся за еду. – Готовят неплохо, но я предпочитаю готовить себе мясо сам. Знаете, когда берешь этот сочный стейк и сам жаришь на гриле… Пальчики оближешь!

Арина начинает звонко смеяться, и я с любопытством обращаю на нее свой взгляд. Ее смех такой искренний и заразительный, что я улыбаюсь ей в ответ.

– Что смешного? – безобидно спрашиваю.

– Просто вы с таким аппетитом рассказываете о еде… Извините, это выглядит очень смешно, – она продолжает смеяться. – Вы – такой спортивный, накачанный, и еда – как-то несочетаемое сочетание получается.

– Что ж, тогда должен вас удивить, – скрещиваю руки на груди, – я вообще неправильно питаюсь. От слова совсем. И очень люблю вкусно покушать.

– По вам и не скажешь. – Кладет голову на раскрытую ладонь и мило улыбается. Внутри что-то екает.

Ее смех, улыбка, искрящиеся в свете ресторана глаза – такое уютное зрелище. Я давно не ощущал себя так комфортно рядом с представительницами женского пола. Разве что с Алисой, но там особый случай. Она напомнила мне мою младшую сестру в детстве, и я не смог быть с ней угрюмым и холодным.

– Оказывается, я еще могу удивлять женщин, – ухмыляюсь, решая, что можно чуть повысить градус нашего общения. – А вы не такая строгая, как на работе.

– Видите, я тоже не промах. – Мы снова смеемся.

Больше практически не говорим. Молча едим и изредка посматриваем друг на друга. Кажется, у меня появилась новая зависимость, помимо баскетбола и зала, – смех этой прекрасной женщины. Она не смеется всего пять минут, а мне уже не хватает ее звенящего и заражающего смеха.

Когда мы покидаем ресторан, девушка неловко смотрит на меня, а потом спрашивает:

– Не будет наглостью, если я попрошу вас отвезти меня кое-куда за дочерью?

– Буду только рад вам помочь.

Она называет адрес, и я вбиваю его в навигатор, удивляясь. Полицейский участок? Что там делает ее дочь? Слишком много вопросов, задавать которые я не имею права, хотя язык чешется.

Я паркуюсь и остаюсь в машине по ее просьбе. Через пару минут из участка за руку с мужчиной в форме выходит маленькая рыжеволосая девчушка. Она отпускает руку, видимо, отца и бежит к Арине. Арина садится на корточки и целует малышку, после чего берет за руку и разворачивается, но не успевает сделать и шага, как мужчина в форме хватает ее за локоть, разворачивая обратно.

Он что-то ей говорит, она отвечает, а потом мужчина ни с того ни с сего отбивает ей пощечину.

Тут уже взрываюсь я. Кровь закипает в жилах за секунду, и я выхожу из машины, быстрым шагом направляясь к Арине и ее малышке. Кто бы ни был этот мужик в форме – бить женщину непозволительно никому!

Глава 2. Самостоятельная

Дима

Больше всего на свете я не терплю, когда люди не исполняют своих обещаний, не берут на себя ответственность за совершенные поступки, и когда мужчина бьет женщину.

Сегодня вижу третье, и я не могу сидеть на месте в такой момент. Настигаю Арину и ее дочь за несколько секунд и встаю вперед, закрывая их. Мужик в форме злобно усмехается, качает головой и брызжет слюной:

– Нашла себе ебыря, Ариша? – Зачесывает свои рыжие локоны назад, становясь еще больше похожим на придурка.

– Дмитрий Павлович, зачем вы вышли из машины? – слышу в голосе Арины нотки недовольства, но не обращаю на них внимания.

– Арина Викторовна, идите в машину, пожалуйста, – ласково прошу ее, сжимая руки в кулаки, а после обращаюсь к этому идиоту: – А с тобой мы поговорим отдельно.

Оборачиваюсь через плечо, требовательно сверля взглядом хореографа. Она тяжело вздыхает, берет дочь за руку и уходит. Мы с капитаном – я только сейчас разглядываю его звание – прожигаем друг друга взглядами, полными злости и ненависти.

– Считаешь, нормальным бить женщину? – Не предпринимаю никаких действий, потому что я на его территории.

Вокруг полицейский участок, сотни камер и людей в форме. Я изначально в проигрышной позиции. Мне можно только говорить и то – так, чтобы это не было оскорблением лица при исполнении.

– Тебе проблем мало, чувак? Зачем лезешь в семейные разборки? – Он оглядывается, видимо, ища спасения среди своих. – Я могу с ней делать все, что захочу, потому что она – моя жена.

– Бывшая. – Чувствую, как кровь приливает к голове. Прибить бы его, да нельзя тут. В другом месте поговорим. – Да и не суть важно, кто она тебе. Арина – женщина, а бить женщину – неуважительно и низко.

– Я сам разберусь. – Сплевывает слюну на асфальт, чем выбешивает еще больше. Что за свинское поведение?

– Я тоже. – Делаю шаг вперед и якобы по-дружески обхватываю его за шею, притягивая ближе. – Еще раз поднимешь на нее руку, я тебе оторву обе! И не только руки.

Угрожающе шепчу ему на ухо, а потом для вида хлопаю по-доброму по плечу. Специально улыбаюсь, разворачиваюсь и ухожу к машине. Сажусь, осматривая пассажиров, одна из которых сверлит меня недовольным взглядом.

Недовольна? Сильная? Ну-ну, я видел. До сих пор вижу след от удара на щеке. Хорошо, что у меня, как у бывшего спортсмена, всегда есть холодильная сумка со льдом. Не знаю, зачем храню ее, видимо, как память о том, что когда-то я был крутым баскетболистом. Наклоняюсь и вытаскиваю ее из-под сидения, протягивая Арине лед.

– Приложите к щеке, иначе синяк останется, – командую, не собираясь слушать ее возражений. – Куда везти?

– На улицу Ленина, дом сорок три. – Прикладывает лед и смотрит на дочь. Девочка и правда копия отца. – Цветочек, как ты провела свой день с папой?

– Он показывал мне преступников! – весело рассказывает малышка о своем дне, пока я веду машину.

На вид девочке лет пять, может, семь. Она прекрасно говорит и очень мило жестикулирует руками. У нее глаза Арины, на лице и открытых участках тела, – россыпь веснушек, огненные волосы и немного пухлые щечки.

Через двадцать минут я паркуюсь у названного Ариной дома. Открываю дверь со стороны малышки, протягивая ей руку. Девочка с опаской на меня смотрит, оглядывается на маму, и когда та кивает, берет меня за руку, выползая из салона. Арина предпочитает делать вид, что обижена, поэтому моей руки не принимает.

– Спасибо, что подвезли, дальше мы доберемся сами.

Не слушаю ее. Сажусь на корточки перед малышкой и улыбаюсь ей, протягивая конфету.

– Твоя мама сказала, что у тебя безумно красивая комната дома, покажешь мне? – Малышка активно кивает головой. Зеленый свет дан.

– У меня там так много игрушек! Я тебе сейчас все покажу. – Берет меня за руку и ведет в сторону подъезда. – Тебя как зовут? Ты мамин ухажер?

– Можешь называть меня Дима. И нет, я мамин друг.

Мы подходим к подъезду. Арина идет за нами с самым недовольным лицом. Открывает дверь и пропускает вперед.

Ощущение детской ручки в моей – это что-то невероятное. Малышка все время говорит, рассказывая о своих игрушечных друзьях, а я киваю и пытаюсь ей отвечать, понимая, что ребенку важно мое мнение. Внутри так тепло от детского лепета и эмоций. И Арина, пусть и идет с недовольным лицом, но чувствую, как она благодарна за то, что я вмешался.

Мы проходим в квартиру, и малышка бежит в свою комнату, но я торможу на пороге. Я, конечно, с удовольствием познакомился бы с детским миром девчушки, но не имею никакого права заходить дальше без разрешения Арины.

– Проходите уже. – Вешает куртку и бросает вполоборота. – Только обувь снять не забудьте.

Снимаю кроссовки, вешаю свою кожанку и прохожу в квартиру. Маргаритка ведет меня в комнату и знакомит с игрушками теперь воочию. Я внимательно ее слушаю, улыбаясь искренности детских эмоций. Да, именно таких вечеров я и хочу.

Какое-то время мы болтаем обо всем подряд. Маргарита рассказывает мне о своих любимых мультиках и о том, как ей нравятся мамины блины, и как она скучает по папе и грустит, когда мама плачет.

Потом Арина укладывает ее спать и только после этого садится рядом со мной в гостиной. Я снова рассматриваю ее. У нее уставший вид, но она все также красива, как и во время наших занятий.

– Дмитрий Павлович…

– Дима, – поправляю ее.

– Слушай, Дима, я, конечно, благодарна за ужин и за то, что довез нас с Маргаритой, но тебе не стоило лезть туда, куда я не просила, – смеряет меня строгим взглядом.

В ее словах слышится упрек, но я вижу, как в глубине глаз таится благодарность. Она борется с собой, пытаясь сохранить независимость, но правда в том, что никто не заслуживает такого обращения, особенно когда речь идет о защите слабого.

– Мне нужно было смотреть, как он тебя бьет? – Выгибаю брови дугой.

– Я не знаю! Но лезть не надо было, – повышает на меня голос.

– Окей, когда в следующий раз он тебя ударит, я останусь в стороне. – Встаю с дивана, раздражаясь. – Вот только сможешь ли ты после его агрессии и дальше воспитывать дочь?

– Кто ты такой, чтобы я вообще тебя слушала?

Задевает больное. Так всегда: я хочу помочь, помогаю, а мне нож в сердце и никакой благодарности.

– Ты права, – отвечаю спокойно, хотя внутри все кипит. Быстро направляюсь в прихожую, обуваюсь, стараясь не показывать, как ее слова ранят.

Поднимаю глаза на девушку – она стоит в дверях, скрестив руки на груди, все такая же неприступная. В этот момент понимаю: Арина не просто злится – она защищается. Защищает себя и дочь от возможного разочарования.

Застегиваю куртку, бросая последний взгляд на нее. В ее глазах вижу усталость и страх – то, что она так старательно пытается скрыть за маской независимости.

– Вам придется найти себе другого партнера на этот идиотский вальс, – стараюсь быть сдержаннее, но не получается. Знаю, что веду себя максимально глупо. – Прощайте, Арина Викторовна.

Поворачиваясь, открываю дверь и выхожу из квартиры. Да, я злюсь. Ненавижу, когда женщины так себя ведут: зачем строить из себя недотрогу и делать вид, что ты сильная, когда тебя бьет мужик? Я не понимаю.

Я не лезу в ее личную жизнь, но проходить мимо в таких случаях не считаю уместным. Это против всех моих принципов. Пусть Арина считает меня навязчивым, пусть злится и отвергает мою помощь – я все равно не смогу спокойно смотреть, как кто-то обижает беззащитную женщину. Особенно когда у нее есть ребенок, который все это видит и переживает.

Спускаюсь по лестнице, стараясь унять бурю эмоций внутри. В голове крутятся ее слова, ее холодный взгляд, ее гордость, которая, возможно, однажды может стоить ей слишком дорого.

***

– Ребят, вы чего сегодня такие кислые? – Осматриваю свою команду. Что-то они совсем не бегут и не в настроении. – Вы чем вчера занимались?

Парни сидят на скамейках и даже не болтают, что очень на них не похоже. Где привычный галдеж? У меня потом от них голова болит, а сегодня даже не начала еще. Обычно они не могут и минуты провести молча, а тут такая тишина, что слышно, как муха пролетаетт.

Может, что-то случилось? Травма? Ссора? Или просто накануне переборщили с развлечениями? В любом случае, если они будут в таком состоянии продолжать тренировку, толку от нее не будет никакого. Нужно как-то взбодрить ребят, вывести их из этого странного оцепенения.

– Мы вчера днюху Темыча слишком хорошо отметили, – Карасев отвечает мне с трудом. Надеюсь, они не бухали. Бросаю на него вопросительный взгляд. – Мы не бухали, Дим. Мы просто долго тусили в клубе. До пяти утра.

– Ага, – подтверждает Бубнов.

Остальные вторят словам своего капитана и смотрят на меня умоляющими взглядами. Раз тусили, значит, сегодня будут по полной отдаваться тренировке.

– Классно отметили, зря ты не пришел. Или ты укатил с этой преподшей? Мы видели вас вчера вместе у машины, – продолжает вчерашний именинник.

Я чувствую, как внутри поднимается раздражение. С развода ненавижу, когда в личную жизнь лезут. Злюсь, но виду не подаю. Надо держать лицо.

– Хорошо погуляли вчера? – Команда дружно кивает. – Значит, сегодня также будем тренить. Давайте, на пробежку.

Даю команду, и парни, выстраиваясь в колонну по росту, начинают свой забег по залу, а я сажусь на скамейку. Наблюдать за ними – одно удовольствие.

В голове крутятся мысли о вчерашнем разговоре с Ариной. Ее слова до сих пор царапают изнутри. Не люблю, когда меня отвергают, особенно когда я пытаюсь помочь. Но еще больше не люблю видеть, как сильные женщины ломаются под тяжестью собственного упрямства и глупости.

Парни тем временем разгоняются, постепенно входя в ритм. Их усталость после вчерашней вечеринки постепенно уходит, сменяясь спортивным азартом. А я продолжаю наблюдать, мысленно составляя план сегодняшней тренировки.

– Карась, давай, разминку проводи. – Бросаю через плечо, сам топая в подсобку за мячами.

Ненавижу, когда в моем инвентаре копаются, но, увы, мне приходится делить зал с университетскими физруками, поэтому каждый раз что-нибудь да пропадает. В прошлый раз я не досчитался конусов – знаю, ерунда, но бесит. Если уж берут, то хотя бы пусть возвращают.

Мячи я и так запираю на ключ, не хватало, чтобы и их растеряли. Они стоят приличных денег, а у университета не так много средств на содержание команды. Если бы не спонсоры, мы бы вообще сами и инвентарь, и форму себе покупали, не говоря уже о поездках и отелях.

Вытаскиваю сетку с мячами, разворачиваюсь и врезаюсь в женскую фигуру. Не сразу понимаю, что передо мной Арина Викторовна. Она неловко переступает с ноги на ногу – уже не такая уверенная, как в актовом зале и наедине со мной. Еще бы – уверен, парни отпустили пару двусмысленных замечаний в ее сторону.

– Здравствуйте. – Она широко улыбается.

– Здравствуйте, – отвечаю ей, подзывая жестом Мхитаряна. – Эд, мячи забери, и начинайте упражнения по ведению мяча, я сейчас подойду. Дверку прикрой.

Эдгар забирает сетку, внимательно рассматривая Арину. Заговорчески улыбается, и этот туда же! Машу ему незаметно, чтобы валил, и, дожидаясь, когда он прикроет дверь, обращаю свой оценивающий взгляд на Волкову. Узнал ее фамилию вчера и подумал, что было бы интересно называть ее Волчонком.

На ней строгое черное короткое платье, подчеркивающее все прелести ее фигуры, и сапоги на высокой шпильке. Но даже шпильки недостаточно, чтобы разница в нашем росте сократилась хотя бы на йоту. Волосы заплетены в высокий хвост, а на губах – красная помада, глядя на которую я сразу начинаю думать не о том.

– Что вы хотели, Арина Викторовна? У меня тренировка. – Забираю свои тактические схемы и играю желваками.

– Пожалуйста, скажи, что ты пошутил, и что станцуешь со мной. – Смотрит на меня умоляющими глазами.

– Зачем? – Скрещиваю руки на груди. – Мне это неинтересно. Честно говоря, я изначально не хотел, меня заставили.

– Потому что я прошу, – настаивает, воздействуя как все женщины – давит, подчеркивая свою значимость. Черт, и я ведь не могу отказать.

В ее глазах читается такая надежда, что сердце невольно сжимается. Вчера она отвергла мою помощь, сегодня умоляет о танце. Женская логика – вещь непостижимая. Но я знаю, что откажу – и буду жалеть. А соглашусь – и, возможно, смогу помочь ей не только с танцем.

Делаю шаг вперед, чуть наклоняюсь и смотрю ей прямо в лицо. Изумрудный океан ее глаз цепляет своей глубиной, и я не могу оторвать своего взгляда. Докатился, блин. Пялюсь на женщину, когда должен дать ей свой ответ.

– Хорошо, – отвечаю я наконец. – Но ты сходишь со мной на… свидание.

Слова вылетают прежде, чем я успеваю их обдумать. Вижу, как в ее глазах мелькает удивление, смешанное с чем-то похожим на надежду. Она явно не ожидала такого поворота.

– Свидание? – переспрашивает Арина, чуть приподнимая бровь.

– Да, – киваю, стараясь не показывать, как нервничаю. – Просто ужин. Без обязательств.

В воздухе повисает напряженная пауза. Я вижу, как девушка взвешивает все «за» и «против», и молюсь про себя, чтобы она согласилась. Зачем? Не знаю. Просто чувствую так.

– Ладно, один вечер без продолжения, – Волкова акцентирует внимание на последних двух словах.

– Сегодня.

– В семь. И не забудь, пожалуйста, заехать за мной. Адрес ты знаешь.

Гордо разворачивается на каблуках и выходит из подсобного помещения, оставляя за собой легкий шлейф ее духов. Снова эта холодность, самоуверенность и сталь в действиях и словах. Хотя, признаться честно, мне даже нравится в ней это.

Остается только одна нерешенная проблема: куда вести такую девушку на свидание? И как вообще устраивают свидания сейчас?

Глава 3. Гадкий утенок

Дима

Я не стал выдумывать велосипед и поэтому просто забронировал столик в изысканном ресторане французской кухни. Это единственное, что быстро пришло мне в голову. Репетиции по вальсу сегодня не будет, тренировку мы с парнями закончили, и я могу со спокойной душой поехать на пару часов в зал, чтобы потренить самому. Или не стоит сегодня?

Выхожу из тренерской и иду на парковку. До так называемого свидания еще почти два часа, и у меня было много свободного времени. Зачем мне вообще это свидание нужно? Может ли у меня что-то получиться с Ариной? Вряд ли. У нее ребенок, а еще бывший муж – пережиток прошлого. То, что не отпускает и никогда не отпустит.

Сажусь в машину и включаю музыку, пытаясь отвлечься от этих мыслей. Но они все равно возвращаются. Ее холодный взгляд, слова, гордость – все это создает вокруг девушки невидимую стену. А может, это просто мои страхи? Боязнь снова обжечься, страх не справиться с ее прошлым, не оправдать ожиданий Арины.

Смотрю на часы. Время до встречи еще есть. Может, стоит просто принять ситуацию такой, какая она есть, и не накручивать себя? В конце концов, это всего лишь ужин. Один вечер. Без продолжения, как она сказала. Но почему-то внутри теплится надежда, что все может быть иначе.

В окно заднего вида вижу блондинку, узнавая ее сразу. Алиска. Стоит и ждет Карасева. Они, наконец-то, помирились. Правда, я переживал, что ребята устроят в моем доме в тот вечер примирительную ночь. Но ничего не услышал, и слава богу. Сигналю, привлекая ее внимание. Мелкая подбегает, открывает переднюю дверцу и садится.

– Привет, – улыбаюсь ей. Она всегда такая миленькая: горящие глаза, лучезарная улыбка и эти очаровательные косички – обожаю их.

Алиса внешне и поведением похожа на мою младшую сестру, которая, к сожалению, так и не дожила до своего совершеннолетия, умерев от рака крови.

– Рада тебя видеть, – стеснительно отводит глаза в сторону. – Я сегодня не пришла на тренировку, потому что у меня была контрольная по высшей математике. Не понимаю, зачем журналисту высшая математика?!

В ее присутствии становится легче, словно она приносит с собой частичку того тепла и света, которые были присущи моей сестре. Может быть, именно поэтому я так тепло отношусь к Алисе – девушка напоминает мне о тех счастливых моментах, которые мы провели вместе с сестрой.

– Ты же умная девочка, думаю, справилась на отлично. – Так и хочется потрепать ее по голове, но я сдерживаюсь.

– Ага, с помощью нейросетей! – она смеется, заражая своим звонким смехом и меня. – Не знаешь, чего Сеня так долго в раздевалке?

– Я загонял парней за их тусовку вчера. – Признаюсь честно, это была моя маленькая месть.

– О как, – ухмыляется. – Так и надо им! Карасев отвез меня домой в двенадцать, когда я попросила, а сам тусовался до самого утра. И не стыдно? А я, между прочим, предлагала ему остаться. Вот ты бы отказался от ночи с девушкой?

С Ариной – точно нет. Я бы остался и провел с ней отличную ночь, но меня никто не звал. Поэтому просто довольствуюсь мыслями и непосредственностью Алисы.

– Я думаю, Арсений хочет, чтобы у вас все было особенно в первый раз, – вступаюсь за Карасева. За друга. Пусть и не самого близкого, но точно хорошего друга.

– Знаю, просто… Не обязательно же провести ночь именно в таком смысле, – неловко пожимает плечами.

Я и забыл, что ей семнадцать, и что у нее еще розовые пони и ванильные облака. Точно, в таком возрасте, видимо, ночь с девушкой необязательно должна закончиться сексом.

– Да, можно и просто пообниматься. – Все-таки не удерживаюсь и треплю ее по голове. Алиса недовольно смотрит на меня, но ничего не говорит.

– Сеня сказал, что тебе понравилась Арина Викторовна. Это правда?

Нет, зря я вступился за Карасева. Надо было прописать ему по головушке за то, что распространяется о моих чувствах и отношениях.

– Все сложно, Алиска, – неоднозначно отвечаю. – Не будем забегать вперед.

– Не знаю, как у вас сложится, но выглядите вы очень мило… – Видит Арсения, медленно шагающего к моей машине.

Карасев открывает дверцу со стороны Алисы и смотрит на нее влюбленными глазами. Узнаю себя в его действиях и жестах. Когда-то я также ухаживал за девочкой, а потом мы поженились и развелись.

Грустная история.

Надеюсь, у них будет иначе.

– Так и понял, что ты тут, Морковка. – Наглец целует малявку прямо на моих глазах. Я недовольно сверлю их взглядом. – Тише, Палыч, тише. Мы сейчас уйдем. Дай мне поцеловать свою девушку, я соскучился.

– Хорошего тебе вечера. – Алиса отбивает мне пять и выходит из машины.

Еще несколько секунд смотрю на ребят, улыбаясь. Все-таки они действительно созданы друг для друга. Больше не кусаются и не ругаются, а идут за ручку. Карась помогает Алисе сесть в машину, а девушка светится от счастья, заражая этим счастьем всех вокруг.

Ловлю себя на мысли, что хочу снова ощутить этот невероятный трепет в груди. Хочу влюбиться без памяти и почувствовать, как так же сильно любят меня. Я знаю, что мне давно не двадцать и вся эта красивая любовь из книжек не для меня, но разве я не достоин хотя бы толики такой любви?

Мне же много не надо: жену да детей. Все. Остальное я сам сделаю. Дом у меня есть, собаки тоже, деревья могу хоть каждый вечер сажать. Готовлю, убираю, стираю, сам себя обслуживаю. Спортом занимаюсь, деньги у меня есть и много. Я получал хорошие деньги в ЦСКА, и многое еще осталось. Я не прошу девушку модельной внешности и без прошлого. Мне нужно самую обыкновенную, можно с прошлым и с детьми. Вон, Маргаритка – прекрасная малышка, и я бы с удовольствием такую удочерил.

Кажется, в моей голове слишком много мыслей. Надо просто отпустить ситуацию и наслаждаться жизнью. Хотя бы сегодняшним ужином. И костюм отыскать в своих залежах одежды в шкафу. Когда я надевал его в последний раз? Лет шесть назад? Семь? Надобности не было.

Влезу ли в него вообще? С тех пор я знатно раскачался. Похоже, придется покупать новый. Или вообще не париться и надеть рубашку и джинсы? Немного поразмыслив, решаю заехать в магазин и купить новый костюм. Если и идти на свидание, то выглядеть с иголочки.

Оказывается, выбрать себе классический костюм – очень сложная задача. Я бы даже сказал, со звездочкой. Мы почти час с консультантом выбирали мне идеально черный костюм с белой рубашкой. Нашли несколько подходящих мне моделей, но моего размера не оказалось, и мы снова шерстили весь магазин, пока не нашли тот самый.

Черный пиджак идеально подчеркивает мою фигуру, брюки сидят как влитые, а белая рубашка добавляет образу элегантности. Смотрю на себя в зеркало и невольно улыбаюсь. Давно я не уделял столько внимания своему внешнему виду. Надеюсь, Арине понравится.

К семи подъезжаю к подъезду, ощущая внутри легкую дрожь. Чего я вообще волнуюсь?

Вижу Волкову у подъезда. Арина, замечая мою машину, шагает вперед, а я рассматриваю ее, сглатывая. Роскошная женщина.

Она выглядит потрясающе. Элегантное бордовое платье с декольте подчеркивает каждый изгиб ее фигуры, а уверенная походка только усиливает впечатление. Ее волосы уложены в изысканную прическу, макияж безупречен. Девушка словно сошла с обложки модного журнала.

Выхожу из машины, открываю ей дверь. Она улыбается – той самой искренней улыбкой, которую я видел только в присутствии дочери. Снежная королева растаяла? Или это минутное замешательство?

– Выглядишь великолепно, – говорю Арине, когда закрываю за ней дверцу и сажусь в машину сам.

– Ты тоже. – Оценивающе проходится по мне взглядом, еще больше улыбаясь. – Я думала, у тебя в гардеробе только спортивные костюмы и джинсы.

– Вообще-то, да, – чешу затылок, усмехаясь. – Купил костюм сегодня.

– Решил меня впечатлить?

– Немного.

– Тебе удалось. – На ее щеках появляется слабый румянец, и я почему-то пьянею от этого.

Включаю тихую музыку, и мы молча едем в ресторан. Я украдкой поглядываю на Волкову. Она выглядит взволнованной, пусть и пытается скрыть это за своей холодностью и внутренней силой. Изредка ловлю на себе ее взгляд, и когда наши глаза встречаются, Арина даже не смущается. Напротив – стойко выдерживает, словно это я на нее пялился, а не она на меня.

В салоне отчетливо ощущается аромат ее духов, и я даже приоткрываю окно, чтобы почувствовать хотя бы струйку свежего воздуха. Ее запах сводит с ума. Я как подросток, ей-богу, не понимаю, что не так.

Мы толком не знакомы, но за эти две недели я успел привыкнуть к ее аромату так сильно, что не могу держать себя в руках. Нормально, что хочу остановить авто, свернуть на обочину и впиться в ее губы поцелуем?

Нет.

Или да?

Но я не делаю этого, потому что мы останавливаемся у ресторана. Выхожу первым, опережая ее самостоятельную попытку выйти из машины, и веду себя, как настоящий мужчина, проявляя все свои манеры и галантность. Подаю руку, открываю двери в ресторан, отодвигаю и задвигаю за ней стул, и только потом сажусь напротив.

Ресторан и правда шикарный. Ужинал тут как-то с друзьями. Они решили устроить вечер воспоминаний и пришли с женами, а я весь вечер сидел в гордом одиночестве в этом изысканном интерьере и изобилии шикарных блюд.

Интерьер ресторана поражает своей утонченной роскошью. Высокие потолки украшены изящными хрустальными люстрами, которые мягко рассеивают свет, создавая романтичную атмосферу. Стены отделаны благородным деревом теплых оттенков, а между ними – картины в тяжелых золоченых рамах.

Каждый столик расположен так, чтобы обеспечить уединение, но при этом сохранить ощущение простора. На столах – белоснежные скатерти, изысканный фарфор и сверкающий хрусталь. Живые цветы в высоких вазах добавляют свежести и элегантности.

Официант приносит меню, и я замечаю, как Арина изучает обстановку вокруг. Слегка вертит головой, осматриваясь, а когда заканчивает осмотр, неловко улыбается.

– Очень красиво, – она практически шепчет. – Я впервые в таком… дорогом ресторане.

– Правда? Я думал, такую девушку водят исключительно в роскошные рестораны, – начинаю переживать, потому что теперь идея привести ее сюда кажется ужасной.

– Мой бывший муж – полицейский. Ты думаешь, у него была возможность водить меня в такие места? – Изучает меню, и я вижу, как ее лицо вытягивается от удивления и, видимо, шока. – Слушай, Дим, это очень красиво и роскошно, но это совсем не мое, понимаешь? Знаю, ты хотел меня впечатлить, но я чувствую себя тут… гадким утенком.

Откладывает меню в сторону, скрещивая руки на груди. Черт. Я думал, ей понравится. И какой она гадкий утенок? Арина – прекрасный лебедь.

– Не говори ерунды, ты выглядишь шикарно, – сглатываю, начиная еще больше нервничать.

– Извини, но я… Я хочу уйти. – Встает из-за стола, берет сумочку и идет к вешалкам с верхней одеждой.

– Подожди! – кричу ей вслед.

Быстро рассчитываюсь за бронь с администратором и выхожу за ней на улицу. Арина стоит у входной двери и судорожно пытается поджечь сигарету.

Сигарета? Ого. Я не знал, что она курит. В ней скрывается очень много тайн.

– Арин, я хотел как лучше… – Забираю у нее зажигалку, нажимаю на колесико, добывая огонь.

– Ты хороший, Дим. – Делает затяжку, обхватывая своими красными губами фильтр, а я почему-то представляю, как она делает это с моим…

Туманов, ты в своем уме? Останавливай свою фантазию.

– Но мы разные, понимаешь? Ты привык к красивой жизни, а я привыкла к серости и угрюмости. Хорошая попытка. Мне приятно, что ты так заморочился, но давай ограничимся исключительно деловыми отношениями?

– Ни хера я не люблю роскошь! – Закатываю глаза от ее слов. – Я думал, что это ты любишь, вот и заморочился.

– Не стоило. – Тушит сигарету об урну, вытаскивая телефон из сумочки.

Накрываю мобильник своей огромной ладонью, не позволяя ей вызвать такси. Волкова недовольно на меня смотрит, пытаясь забрать телефон, но я не отдаю. Вместо этого беру ее вторую руку в свою и, переплетая пальцы, тяну на себя.

– Позволь мне исправить это недоразумение и показать себя настоящего, – не настаиваю.

Жду ее ответа, все еще сжимая ладошку. Она такая маленькая. В моей лапище поместятся обе ее руки.

– Ладно, – тяжело вздыхает, ненадолго задерживаясь взглядом на моем лице, – показывай.

Ослабляю галстук, на ходу застегиваю это жутко неудобное пальто и веду ее в машину. Я знаю, как провести время шикарно и без роскоши, поэтому везу девушку к себе домой.

Глава 4. Уют

Дима

Паркуюсь у ворот и выхожу из машины. Открываю Арине дверь, но она не спешит выходить. Рассматривает меня с опаской и непониманием. Я не привез ее заниматься сексом, хоть и хочу этого безумно сильно. А привез девушку, чтобы показать свой внутренний мир. Себя.

– Не бойся, – говорю тихо, протягивая ей руку.

Она колеблется несколько секунд, но все же принимает мою руку. Ее пальцы дрожат, и я чувствую, как внутри меня что-то сжимается от нежности.

– Куда мы приехали? – спрашивает Арина, оглядываясь по сторонам.

– Скоро увидишь, – отвечаю загадочно. – Просто доверься мне.

Открываю ворота и пропускаю ее на свой участок. Инь и Ян встречают меня оглушительно звонким лаем, подбегают, тычутся носами и виляют хвостами. Я отдаю им команду сидеть, и они садятся рядом, ожидая, пока я поглажу их за ушками. Волкова стоит на вымощенной камнем дорожке и не двигается, с умилением наблюдая за тем, как я чешу хаскам морды.

В ее глазах появляется что-то теплое, почти нежное.

– Они такие красивые, – тихо произносит она, не отрывая взгляда от собак.

– Инь и Ян, – представляю их. – Моя маленькая семья.

– Можно их погладить? – Арина спрашивает с опаской, делая осторожный шаг вперед.

– Конечно, – улыбаюсь. – Они очень дружелюбные.

Арина медленно подходит к собакам, протягивая руку, и Инь, словно понимая ее страх, первым тычется носом в ее ладонь. Ян следует его примеру, и вскоре все трое уже весело кружатся на участке, а я наблюдаю за этой картиной, чувствуя, как внутри разливается тепло.

– Ты хотела увидеть меня настоящим, – продолжаю улыбаться, наблюдая за тем, как Арина весело играет с собаками. Кажется, они приняли ее за свою. – Я не нашел ничего лучше, чем привести тебя к себе домой.

– У тебя такой большой дом. – Вертит головой из стороны в сторону, никак не расставаясь с собаками. – Всегда хотела себе хаски.

– Мне тоже нравится эта порода, они дружелюбные, практически не лают и безумно красивые. А еще у них бывает гетерохромия. У этих красавчиков разные глаза. – Накрываю плечи Арины пледом и подношу чашку заваренного облепихового чая. – Иди в беседку, там теплее. Они пойдут за тобой.

– И правда глаза разные. – Слушается меня и шагает в крытую беседку. Собаки следуют за ней, устраиваясь у ее ног.

В беседке тепло и уютно. Огонь в небольшом камине создает мягкий свет, а через окна открывается вид на сад. Я присаживаюсь напротив Арины, наблюдая, как она поглаживает собак и делает маленький глоток чая.

– Здесь так спокойно, – произносит она, наконец-то, расслабляясь. – Совсем не похоже на тот роскошный ресторан.

– Еще раз прости. Ты выглядишь всегда так роскошно, что я решил, словно ты из того самого мира, и этот ресторан – лучший способ впечатлить тебя, – Инь устраивается у моих ног, а Ян кладет голову на колени Волковой.

– Мы так и не поели, а я очень голодна, – делает глоток чая, рассматривая беседку. – Ты все сам построил?

– Как ты относишься к стейкам и овощам гриль?

– Очень положительно.

– Тогда пей чай, а я все приготовлю, буквально полчаса, и мы сможем поболтать о чем угодно.

Дома достаю мясо и овощи, быстро подготавливаю стейки и нарезаю овощи. Параллельно включаю Арине в беседке музыку и подсветку из гирлянд. Теплые огоньки создают уютную атмосферу, а мягкие мелодии наполняют пространство спокойствием.

На улице разжигаю гриль, достаю решетку и выкладываю овощи, предварительно сбрызнув их оливковым маслом и приправив специями. На оставшейся части размещаю стейки.

Через двадцать минут аромат жареного мяса наполняет воздух. Выношу тарелки с едой в беседку. Арина уже сняла плед, но все еще сидит с собаками, которые, кажется, окончательно приняли ее в свою стаю.

– Все готово, – ставлю тарелки на стол. – Надеюсь, тебе понравится.

Арина с удовольствием рассматривает ароматные куски мяса. Запах стоит на всю беседку, и, признаться честно, у меня у самого уже слюнки текут. Достаю приборы и протягиваю Волковой, и она принимается за трапезу.

– Я поняла, почему ты говоришь о мясе с таким аппетитом, – стирает с губ капельки сока, облизывая нижнюю. – Стейки ты готовишь просто изумительно.

– Рад слышать. – Наблюдать за тем, как она ест мою еду – сплошное удовольствие.

Но еще большее удовольствие – присутствие женщины на территории моего дома. Это впервые с момента развода. Сюда не приходила еще ни одна женщина. Я построил дом через год после развода. Сначала это был маленький домишка, но постепенно он обрастал деталями и уютом. Теперь тут два этажа, шикарный сад – моя гордость, теплая беседка, баня и удобные качели для того, чтобы наслаждаться погодой в теплое время года.

Летом я планирую установить бассейн. Давно хочу, территория большая, места хватит, и в жару будет чем спасаться. Зимой отогреваюсь в бане, а летом буду откисать в бассейне.

– И да, все построено моими руками, – отвечаю на заданный ранее вопрос.

– У тебя золотые руки. – Откидывается на диван, прикрывая глаза. – Спасибо за вкусный ужин и за этих чудесных малышей. Марго они бы понравились.

– Привози дочурку, они ее на санках зимой покатают. И не только зимой привози. – Кажется, я слишком жалок, потому что она смотрит на меня с сожалеющим взглядом.

– Я подумаю. – Встает и берет со стола тарелки. Перехватываю ее ладони, не позволяя сделать лишних движений.

– Ты в гостях. Расслабься и даже не думай тут ничего такого делать.

Убираю всю посуду и возвращаюсь в беседку. Волкова разглядывает в окошко сад, и я вижу в ее глазах тень восхищения. Невольно засматриваюсь на нее. Две недели я провел с девушкой лицо к лицу, тело к телу, рука об руку, но только сейчас вижу ее настоящую – не тень холодной снежной королевы, а женщину, в жизни которой было слишком много боли, и которую она пытается скрыть за маской холодности и стойкости.

– Хочешь пройтись по моему зимнему саду? – Оказываюсь так близко, что опаляю своим дыханием ее шею.

– А можно? – Оборачивается, сталкиваясь с моими глазами вплотную. – Ты слишком близко.

Делаю шаг назад, протягивая ладонь. Арина ее не принимает. Обходит меня, выдерживая между нами дистанцию. До жути упрямая, и мне это нравится. Нравится видеть, как в секунды расслабления Волкова теряет контроль над своими эмоциями и позволяет себе быть настоящей – слабой женщиной, которая хочет быть любимой.

Мы проходим в сад. Здесь тихо, спокойно и красиво. Множество сортов цветов тянутся к небу, радуя глаза посетителей своими яркими оттенками и невероятными ароматами. Волкова останавливается у клумбы с пионами, наклоняется и вдыхает аромат цветка.

– Тут безумно красиво, когда ты успеваешь за всем этим ухаживать? – удивляется, продолжая наслаждаться ароматом.

– В перерывах между работой и тренажерным залом. – Беру с полки секатор и срезаю несколько бело-розовых пионов, протягивая цветы Арине.

– Зачем? – возражает, но радости не скрывает. В глазах появляется огонек восторга, а на губах расцветает самая искренняя улыбка.

– Такая женщина достойна самых шикарных цветов, – делаю комплимент, отчего Арина смущается.

Вот что ее может смутить – искренность мужчины, который говорит ей о ее красоте. Я запомню.

– Спасибо, они прекрасны, как и весь твой сад. – Забирает букет, втягивая носом цветочный аромат. Подходит ближе и, приподнимаясь на носочках, целует меня в щеку.

От этого легкого прикосновения у меня перехватывает дыхание. Ее губы такие мягкие, а аромат духов сводит с ума. Я замираю, боясь спугнуть этот момент.

– Неожиданно… – шепчу, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

– Спасибо за вечер. – Шагает к выходу из сада, но я не хочу ее отпускать.

Пусть я буду варваром в ее глазах или же маньяком, но я чертовски хочу поцеловать Волкову – какой бы ни была ее реакция. Нагоняю Арину у входа в дом, ловлю за локоть и резко разворачиваю к себе. Несколько секунд смотрю в ее глаза. Изумрудная зелень и эти длинные ресницы меня добивают.

Тяжело дышу, ощущая, как внутри все сжимается от предвкушения. Какие ее губы на вкус? Мята со льдом – жгучая, ледяная и безумно освежающая, как и Арина? Или же пьяная вишня – сладкая, яркая и дурманящая? Стараюсь дышать ровно, но не выходит, и я срываюсь.

Накрываю ее губы своими, жадно целуя. Между нами только этот злосчастный букет, который я все-таки вынимаю из ее рук и кладу на подоконник. Обхватываю Арину за талию и вжимаю в себя. Она не сопротивляется, напротив – раскрывает рот, позволяя мне исследовать его просторы, чем я и занимаюсь.

Все-таки пьяная вишня. Слишком вкусная, мне не оторваться. В штанах становится тесно, и я больше не могу отвечать за то, что делаю дальше. Толкаю дверь в дом и, целуя Арину, тяну ее в кухню, усаживая на стол и располагаясь между ног.

Ее руки обвивают мою шею, притягивая ближе. Я чувствую, как девушка дрожит – то ли от желания, то ли от страха. Но когда ее пальцы впиваются в мои плечи, понимаю – она хочет этого не меньше.

Разрываю поцелуй, чтобы взглянуть в глаза Арине. В них нет ни капли сожаления, только желание.

– Не останавливайся, – умоляет меня, ерзая по столу.

Я не остановлюсь, Волчонок. Точно не сегодня.

Глава 5. Первая и последняя ночь

Дима

В голове пустота: я могу думать лишь о том, как мягкие губы Арины касаются моих, а руки скользят по спине вниз. Все остальное будто перестает существовать – только ее дыхание, только ее прикосновения, только этот момент.

Пальцы девушки впиваются в мою кожу через рубашку, и я чувствую, как по телу пробегает волна жара. Каждая клеточка моего существа откликается на ее близость и на ее желание. Я теряю счет времени, растворяюсь в этом мгновении.

Спускаюсь губами к ее шее, вдыхаю аромат кожи, смешанный с запахом цветов и духов. Она тихо стонет, и этот звук словно электрический разряд проходит через меня.

Ее ноги обвивают мою талию, прижимая ближе, и я понимаю – назад пути нет. Все мысли, все сомнения растворяются в этом вихре чувств. Сейчас есть только Арина и я, только наше желание и только этот момент. Каждое движение, каждый вздох – как удар тока и взрыв эмоций.

Подхватываю Волкову за талию и несу по лестнице вверх, толкаю дверь в спальню, укладывая ее на кровать. Арина вздрагивает, стоит мне коснуться ее лодыжки и снять эти жутко неудобные сапоги. Разминаю ее ступни, двигаясь вверх, пока не касаюсь внутренней стороны бедра, невесомо обвожу кожу сквозь колготки, заставляя ее прогнуться в спине. Это зрелище выводит меня из строя.

Член упирается в ширинку брюк так сильно, что, кажется, я точно сойду с ума скоро. Она слишком шикарная. Нависаю над Волковой, спуская по плечам бретельки платья. Целую ключицы, обводя языком каждый миллиметр кожи. Она нежная и бархатная, словно кожа младенца, и я бы целовал ее вечно.

Ее кожа горит под моими губами, а дыхание становится все более прерывистым. Я чувствую, как напряжение между нами нарастает с каждой секундой, а желание становится почти болезненным.

Спускаюсь ниже, прокладывая влажную дорожку поцелуев по ее груди, животу. Каждое прикосновение вызывает у нее тихий стон, который разжигает во мне еще большее пламя.

Пальцы дрожат, когда я начинаю расстегивать молнию на платье. Медленно, сантиметр за сантиметром, обнажаю ее тело, любуясь каждым открывающимся участком кожи. Арина прекрасна – каждая линия, каждый изгиб, шрам, родинка.

– Дим… – шепчет, и ее голос звучит так хрипло, так чувственно, что у меня темнеет в глазах.

Я замираю на мгновение, глядя в ее глаза, в которых вижу отражение собственного желания. В них нет ни страха, ни сомнения – только страсть и готовность.

Снимаю с девушки платье, и она остается в одном белье. Ее тело – произведение искусства, и я хочу изучить каждый сантиметр. Красное кружево. Обожаю красный на девушках. На Волковой красный смотрится особенно хорошо: ее загорелая кожа так и манит в этом белье.

– Ты такая красивая… – Целую кожу у резинки нижней части белья, не в силах сдерживать себя.

– Я тоже хочу тебя оценить, – приподнимается на локтях, проходясь взглядом по мне, останавливается на зоне ниже пояса, удовлетворенно улыбаясь. – Впечатляюще.

– Я даже не разделся, – ухмыляюсь, опуская руки на пуговицы рубашки.

Медленно расстегиваю их, смакуя каждую секунду и наблюдая за тем, как Волкова облизывает губы. Снимаю рубашку, демонстрируя рельеф пресса. Он идеален, и я вовсе не самодовольный придурок, раз считаю так, нет, я слишком много уделил внимания его проработке. Слышу тихое «вау», после чего избавляюсь от брюк. Боксеры едва сдерживают мою эрекцию, мне слишком тесно и хочется скорее оказаться в Арине.

От одной только мысли, что я буду в ней – чувствовать ее кожа к коже без одежды, целовать каждый миллиметр, ощущать, как Арина сжимает меня в себе, внутри происходит ядерная реакция.

– А ты хорош. – Волкова садится и двигается ближе, опуская ладошки на мой пресс.

Ласково изучает, двигаясь то вверх, то вниз. Губами прокладывает дорожку из поцелуев от шеи к пупку и ниже, оказываясь там, где все уже давно твердо. Сжимает член через боксеры, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать от удовольствия. Шиплю, когда ее коготки нарочно проходятся по лобку, замечая, что ей нравится выводить меня из себя.

Перехватываю ладонь Арины, опускаю боксеры по бедрам и направляю ее руку к члену. Арина даже не смущается. Обхватывает ствол у основания, медленно ведет рукой вверх, а потом также медленно вниз. Как же это охуенно. Собираю волосы Волковой в хвост, наматываю на кулак и толкаюсь головкой в губы. Арина приоткрывает рот, впуская меня.

Толкаюсь грубо и быстро, потому что не могу терпеть. По подбородку Волковой обильно стекают слюни, что заводит меня еще больше, и я выхожу, чтобы наконец-то сделать с ней все, что уже представил в своих фантазиях. Толкаю легонько в грудь на подушки, целуя в губы так пылко, что у меня голова начинает кружиться от нехватки воздуха. Избавляю ее от лифа, втягивая губами в рот соски поочередно. Она стонет. А я… Я уже готов хоть сейчас кончить.

Ее голос как мелодия для ушей – мягкий, нежный, возбуждающий. Арина извивается подо мной, пока я нарочито медленно обвожу пальцами ее промежность через кружево. Трусы летят на пол, как последняя преграда между нами. Ласкаю ее точку желания, одновременно целуя в губы. Волкова дрожит, что-то невнятное пытается произнести мне в ухо, стонет и кусает губы.

Дотягиваюсь до ящика с защитой, открываю упаковку и быстро раскатываю латекс по члену. Развожу ноги Волковой в сторону, но она качает головой, и я останавливаюсь.

– Ты передумала? – спрашиваю, надеясь, что нет, ибо я не готов остановиться.

– Нет, просто хочу сверху, – требует девушка, как и во время своих занятий, – пытается быть главной.

– Ни фига подобного, Волчонок. – Смотрит на меня с непониманием, выгибая бровь. – Тут я главный, а тебе нужно просто расслабиться и получать удовольствие.

Направляю головку ко входу во влагалище и постепенно вхожу, давая Арине возможность привыкнуть к моим размерам. В ней слишком тесно, я практически на грани и боюсь, что приду к пику быстрее, чем доведу ее. Ощущение, словно она девственница, но это невозможно, потому что у нее есть Маргаритка. Или… Она слишком давно без мужчины?

– Как давно у тебя не было мужчины? – Носом касаюсь ее кончика, заглядывая в глаза. Она едва может дышать, а по щеке скатывается слезинка.

Черт, видимо, слишком давно… Я хотел сделать приятно, а не заставить ее испытать дискомфорт.

– С рождения Марго. – Стыдливо отводит взгляд в сторону.

– А игрушки? – Все еще не двигаюсь, ожидая, пока она позволит мне продолжить.

– У меня нет игрушек с твоими размерами, – сглатывает. – Кто же знал, что ты крупный не только внешне.

– Я знал, и ты могла бы мне сказать прежде, чем я оказался в тебе, и ты испытала дискомфорт. – хочется ругаться, но не могу. – Ты должна беспокоиться о своих ощущениях, а не молчать.

Нежно целую ее плечи, успокаивая. Не люблю, когда женщина плачет. Ненавижу причинять боль.

– Продолжай, но, пожалуйста…

– Я буду осторожен, – перебиваю ее, начиная медленно двигаться.

Все происходит постепенно: медленные движения постепенно становятся быстрыми, а со стороны Арины – громкими. Она сама подмахивает бедрами мне навстречу, царапая спину и кусаясь, а я едва понимаю, что делаю. Опускаю большой палец на клитор, выписывая круги, а сам чуть ли не втрахиваю Волкову в простынь. Она сжимает ее в ладонях, выгибаясь в спине, и бурно кончает, дрожа и выкрикивая мое имя. Я прихожу к пику следом. Снимаю презерватив и выбрасываю, ложась рядом.

– Ты невероятная, – шепчу, целуя ее щеку и переплетая наши пальцы.

– Ты тоже, – укладывает голову на моем плече, обнимая. – Спасибо.

Дыхание Волчонка постепенно выравнивается, а тело расслабляется в моих объятиях. Я чувствую, как бьется ее сердце – ровно и спокойно, словно мы только что не пережили ураган страсти. Обнимаю ее крепче, вдыхая аромат ее волос.

– За что спасибо-то? – любуюсь ею в полумраке комнаты.

Я не включил свет, когда в порыве страсти занес Арину в спальню. Здесь темно, и только отбрасываемый из окна лунный свет позволяет мне видеть, как Волкова улыбается – расслабленно и довольно.

– За то, что был нежен и позволил мне получить удовольствие. – Звучит так, словно она никогда не получала его до этого момента.

– Черт, только не говори, что у тебя это впер…

– Да, – признается и тут же отворачивается, скрывая лицо за ладонями.

– А бывший муж?

– Он был моим первым и единственным мужчиной и предпочитал жесткий секс, от которого у меня оставались лишь самые отвратительные ощущения, но точно не удовольствие.

Замираю, осознавая услышанное. В груди закипает ярость, но я стараюсь держать себя в руках.

– Прости, что спрашиваю, но почему ты терпела это?

Она вздыхает, откидывая волосы с лица.

– Думала, что так и должно быть. Что это нормально. Что я просто не понимаю, как это должно быть на самом деле. Я и правда не понимала, потому что чертовски сильно любила и доверяла ему во всем.

Обнимаю ее крепче, целуя в висок.

– Больше никогда не думай так. Ты заслуживаешь того, чтобы получать удовольствие.

– Когда я купила себе первый вибратор и испытала что-то невероятное, а не разочарование, то решила, что больше никогда не стану заниматься сексом с мужчиной.

– Почему передумала? – Глажу ее по волосам, стараясь не задавать слишком много вопросов, но так хочется узнать ее больше.

– Мне показалось, что ты другой. – Поворачивается обратно, с любопытством изучая кубики пресса. – Я не ошиблась.

У меня нет слов. Не знаю, что ей сказать. Не думал я, что когда-нибудь столкнусь с женщиной, у которой были настолько разрушительные первые отношения. Мои тоже были не лучше, и я до сих пор нормально не отошел, но мы хотя бы были счастливы какое-то время. А тут… Жесть какая-то.

– Я мог бы помочь тебе все это забыть. – Слова вырываются из груди прежде, чем я обдумываю их.

– Утром я уйду, чтобы забрать дочь от родителей, – говорит так тихо, что мне приходится напрягать слух, чтобы услышать ее. – Продолжения не будет, Дим.

– Почему нет?

Я настолько отчаянно цепляюсь за каждый шанс, что уже не могу различить, когда действительно стоит. Арина изначально говорила, что мне не стоит ждать продолжения. Зачем я спрашиваю?

– Через неделю вальс, а потом у меня новый заказ. Мы больше не будем видеться, Дим, да и зачем все это? Разве ты сам не обжигался? – Ее слова задевают. Я отворачиваю голову, чтобы не выдать себя, но этим жестом и выдаю. – Вот видишь, ты знаешь, что это такое. Я больше не хочу.

– Тогда, быть может, сегодня станет особенным?

Волкова молчит несколько секунд, а потом смотрит мне прямо в глаза. В ее взгляде читается страх вперемешку с желанием, и она пока не знает, чего в ней больше.

– Предлагаешь насладиться обществом друг друга сполна?

Киваю, понимая, что просто оттягиваю момент неизбежности. Утром Арина уедет и увезет вместе с собой тепло своей кожи, ее аромат, голос, который будоражит во мне все, и глаза, от которых я теряю голову и себя. И дальше ведь все будет иначе: я не смогу забыть сегодняшней ночи, а в ее жизни не будет места для меня.

– Хорошо, – шепчет, протягивая ладонь ко мне. – Что будем делать?

– Заниматься любовью, – голос хрипит, надрываясь – то ли от боли, то ли от возбуждения.

– Тогда веди меня в душ. – Встает с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы.

Я сглатываю, рассматривая ее в свете луны. Снежная королева – утонченная, холодная, неприступная, но стоит только найти к ней путь, и ее сердце растает. Может, я смогу его найти когда-нибудь позже?

– Прямо по коридору. – Смотрю ей вслед, но не чувствую ничего, кроме возбуждения, перемешанного с досадой.

Не то чтобы я рассчитывал на что-то большее, но надеялся, что мне дадут шанс. Видимо, моя судьба – состариться в компании Иня и Яня. И надо бы было просто лечь спать, но я зачем-то иду за Ариной, виляющей своими шикарными бедрами и ягодицами.

В коридоре останавливаюсь на мгновение, наблюдая, как она исчезает за дверью ванной. Слышу, как включается вода, и понимаю, что это последние минуты, которые мы проведем вместе. Последние минуты, когда я буду снова чувствовать себя живым, настоящим, нужным.

Делаю глубокий вдох и следую за ней, зная, что эта ночь останется в моей памяти навсегда.

Глава 6. Пытка

Дима

Арина уходит рано утром, быстро собираясь и даже не завтракая. Мы практически не говорим, пока она одевается. Пару раз я порываюсь ее поцеловать или обнять, но Волкова отстраняет меня, прося оставить в покое.

Девушку словно подменяют: от вчерашней раскрывшейся мне нежной и невероятно красивой Арины не остается и следа. Ощущение, словно не она вчера выкрикивала мое имя несколько раз ночью, и не она просила меня продолжать и не останавливаться, когда мы занимались любовью в душе, а потом снова в спальне еще два раза.

Дверь захлопывается, и я остаюсь один в пустом доме. В воздухе все еще витает ее аромат, но девушка уже далеко. И я понимаю, что это конец нашему теплу.

Ощущение, словно снова упускаю что-то очень важное и необходимое мне, но, к сожалению, против воли Арины я не могу заставить ее быть со мной, поэтому мне приходится принять ее решение. Единственное, что еще дает надежду на возможное общение, – неделя репетиций и само выступление с этим идиотским вальсом.

Неохотно иду в душ, на зеркале все еще видны следы нашей вчерашней близости. Мы так и не отмыли следы от ладоней Арины: она поставила руки на зеркало, когда я пристроился сзади, целуя ее в шею и сжимая полушария груди. Она стонала, а я наслаждался этими звуками, а теперь могу лишь вспоминать о том, что было вчера, и жалеть, что позволил себе эту слабость.

Я не влюблялся больше десяти лет. И любил всего однажды по-настоящему. Но, как показала моя жизнь, любовь сурова, и не со всеми справедлива. Со мной она была подлой, лживой и пронзающей в самое сердце.

Мне было девятнадцать, когда я полюбил девочку с огненным цветом волос и веснушками по всему лицу. Она тогда только поступила в университет и ходила потерянная, как и все. Ей никак не удавалось найти аудиторию, и девушка не нашла никого, кроме меня, кто смог бы ее провести в компьютерный класс. Помню, как шел рядом и украдкой поглядывал на нее: она что-то рассказывала, смеялась и улыбалась, а все, что я слышал и видел, были ее глаза.

Это была любовь с первого взгляда. Взаимная. Мы сбегали с пар и ходили в кино, подолгу гуляли по Москве и говорили ни о чем. Девушка ходила на мои баскетбольные матчи, я тогда уже играл в низшей лиге, и болела за меня. Катя была яркой и красивой, я любил ее смех и карие глаза. А она любила меня за манеры. Пожалуй, я был единственным не придурком среди окружавших ее парней.

Мы начали встречаться практически сразу, а через год она доверилась мне полностью. Я был у нее первым мужчиной, а она у меня – первой любовью. Никто, с кем я встречался до нее, не заполнял мое сердце такой теплотой, как она.

Тогда же меня позвали играть в ЦСКА. Катя радовалась моему успеху, и мы оба были счастливы: она постепенно заканчивала университет, а я, вскоре получив образование экономиста, занимался любимым делом. Она ходила на все мои игры, ездила со мной на тренировки и иногда на выездные встречи. Я поддерживал ее во всех начинаниях.

В двадцать два я сделал ей предложение, на которое она охотно согласилась, и мы поженились. У нас была прекрасная свадьба. Много гостей, шикарный ведущий, лучший фотограф и просто замечательный первый танец. Кстати, мы танцевали вальс. Ненавижу его еще с тех пор.

Не знаю, что случилось через три года, но Катя закрылась в себе. Я пробовал с ней разговаривать, устраивал ей свидания, дарил подарки, но ей все не нравилось. Думал, дело во мне. Я пытался все исправить, но, как оказалось, все дело было в ней. Она разлюбила меня, влюбившись в моего сокомандника. Они полгода прятались за моей спиной, пока я случайно не застал их в отеле вместе.

Тогда мой мир рухнул. Но это были цветочки. Я правда пытался все исправить. Я хотел ее простить, потому что любил больше жизни и мечтал иметь общих детей. Мы ведь даже пытались, и, как выяснилось, у нас получилось. Моему счастью не было предела, когда я узнал о беременности Кати. Я забыл о ее измене, простил и баловал, словно она какая-то принцесса. Но… Катя сделала аборт, потому что не хотела быть со мной и не желала иметь от меня детей.

Я развелся с ней через неделю, заплатив нужным людям. Возненавидел ее и ушел в себя на несколько месяцев. Если бы не отец Карасева, не знаю, как я вышел бы из депрессии. Прошло десять лет, а я все еще помню свои ощущения, когда Катя заявила мне, что убила нашего ребенка, что она меня не любит и хочет быть с Ромой.

Теперь, вспоминая все это, я понимаю, почему так боюсь новых отношений. Почему закрываюсь при первых признаках близости. Та боль, та рана до сих пор не зажила, и, возможно, никогда не заживет полностью. Но я должен научиться жить с этим, должен двигаться дальше, даже если каждое новое чувство вызывает в памяти те страшные моменты прошлого.

Но стоило только появиться в моей жизни Арине, как я решил, что хочу снова ощутить те самые чувства, что ощущал только с Катей. У меня были другие женщины, мы даже пытались встречаться, но чаще всего мы просто занимались сексом и расходились. Мне нужно было удовлетворить свою физическую потребность, а им нравилось ощущать себя желанными таким мужчиной, как я.

С Ариной все вышло иначе: она изначально показалась мне такой строгой, холодной и неприступной, что я захотел узнать все ее тайны. Узнать, что прячется за этой маской неприступности, и когда увидел ее бывшего мужа, все встало на свои места. Для меня стало необходимым раскрыть девушку, узнать ближе, сходить на свидание.

И когда мы все-таки это сделали, я ощутил себя впервые по-настоящему живым за последние десять лет. Ее смех, глаза, улыбка – все это разбудило во мне давно забытые ощущения. А вчера… Вчера я был так счастлив, что не могу теперь передать словами, да и стоит ли? Арина не хочет снова обжигаться.

У нее есть дочь, но мне кажется, девушка все равно несчастна. Ее бывший муж все еще влезает в ее жизнь, нарушает все законы и правила, истязает на глазах у дочери, поэтому Волкова запугана и живет прошлым. Ей нужен такой, как я. А мне нужна она. Мы могли бы вместе учиться забывать прошлое и строить настоящее. Мы могли бы воспитывать Марго и быть счастливы.

За размышлениями не замечаю, как собираюсь и выхожу из дома. Сегодня суббота, и репетиция назначена на два часа дня. Я ненавижу опаздывать, но сегодня, кажется, всем придется ждать меня. Нет никакого желания снова видеть Арину, трогать ее, смотреть в глаза и не вспоминать того, что было вчера.

Сажусь в машину, и дорога кажется бесконечной петлей воспоминаний. Каждый поворот, каждый светофор – все пропитано ею. Ее смех, ее прикосновения, ее взгляд… Все это теперь будет преследовать меня. Припарковываю машину у универа, где проходит репетиция. Выхожу, глубоко вдыхаю прохладный воздух. Впереди еще неделя вальса, еще семь дней, которые придется прожить, глядя на нее и помня о том, что никогда больше не смогу коснуться ее.

Или же попытаюсь, пойдя против установленных ею правил, сделать все, чтобы показать, что мы можем быть вместе, и что нам не запрещено быть счастливыми, несмотря на предыдущий опыт.

Может быть, я слишком самоуверен, может быть, это глупо и наивно – пытаться изменить ее решение. Но я не могу просто так отпустить человека, который заставил меня почувствовать себя живым впервые за десять лет. Человека, который разбудил во мне давно забытые эмоции, заставил сердце биться чаще, а душу трепетать от нежности.

Возможно, я смогу доказать ей, что не все мужчины такие, как ее бывший муж. Что есть люди, готовые защищать, оберегать, любить по-настоящему. Что есть те, кто не предаст, не причинит боли, не растопчет чувства.

Я знаю, что Волчонок ранена, знаю, что боится снова обжечься. Но я также знаю, что она заслуживает счастья, заслуживает любви, заслуживает того, чтобы быть любимой и защищенной. И, возможно, я именно тот, кто может дать ей все это.

Вхожу в здание, поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь у актового зала. Репетиция началась уже как пятнадцать минут, а я все еще не пришел, и что самое удивительное – мне никто так и не позвонил или написал, чтобы узнать, где я и почему задерживаюсь. Музыка доносится из помещения, лаская слух. Я уже вижу, как она положит свою ладонь мне на плечо, а вторую вложит в мою, и мы закружимся по залу, смотря друг другу в глаза.

Но если еще пару дней назад я бы плевал на все эти взгляды друг на друга, то сегодня они будут ранить в самое сердце. Черт. Я как зависимый. Это просто женщина. До чертиков красивая, до мурашек по спине притягательная, но женщина. И она мне нравится. Очень сильно нравится.

Делаю глубокий вдох и толкаю дверь зала. Арина стоит в центре, ее взгляд встречается с моим, и на мгновение время словно останавливается. В ее глазах мелькает что-то похожее на сожаление, но она быстро берет себя в руки.

– Ты опоздал, – говорит девушка ровным тоном, но я слышу в ее голосе едва заметную дрожь.

– Прости, – отвечаю, подходя ближе. – Проблемы с машиной.

Она кивает, но ничего не отвечает. Музыка начинает играть снова, и я чувствую, как напряжение между нами растет с каждой секундой.

Когда Арина кладет свою руку мне на плечо, я едва сдерживаю дрожь. Ее прикосновение обжигает, словно электрический разряд. Вторая рука оказывается в моей, и мы начинаем двигаться в такт музыке. Я смотрю в ее глаза, пытаясь уловить в них хоть что-то, но она словно бы смотрит сквозь меня. Ни единой эмоции. Ничего. Сплошная пустота или просто слишком хорошая выдержка.

– Если ты продолжишь двигаться в таком же темпе, то тебе придется на сегодня уйти. Что с тобой? – шепчет, хмурясь.

– Ты не понимаешь? – Случайно наступаю ей носком обуви на туфлю.

Ее брови взлетают вверх от неожиданности, но девушка не отступает.

– Будь внимательнее, – голос звучит строго, профессионально, будто между нами ничего и не было.

А я не могу сосредоточиться. Не могу забыть вчерашний вечер. Не могу принять ее решение. Не могу перестать думать о том, как она была со мной. Каждое движение, каждый взгляд теперь наполнен невысказанной болью.

Музыка продолжает играть, а я все больше теряю контроль. Снова сбиваюсь с ритма, снова наступаю ей на ногу.

– Дим, что происходит? – В ее голосе впервые проскальзывает что-то похожее на беспокойство.

– Ничего, – отвечаю слишком резко, замечая, что она хмурится сильнее, чем до этого. – Давай просто продолжим.

Мы возобновляем танец, но все идет не так. Вальс превращается в пытку, в мучительную попытку сохранить остатки самоконтроля. И с каждым движением все больше убеждаюсь, что эта репетиция станет худшей в моей жизни. В конечном счете я не выдерживаю и отступаю, делая шаг назад.

– На сегодня без меня, извините. – Не дожидаюсь ответа Арины и иду к выходу, чувствуя на своей спине взгляды парней и всех остальных присутствующих.

Это не в моих силах. Точно не сегодня. Мне нужен перерыв и проветриться. А лучше позаниматься в зале так, чтобы не чувствовать ни единой части тела.

Глава 7. Ее история

Арина

Только и могу сверлить спину Туманова самым злобным взглядом, что имеется в моем арсенале. Что это за новости такие: сначала он опоздал, потом дважды наступил мне на ногу и сбился с ритма, словно ни разу не танцевал до этого со мной в паре, а теперь еще и ушел. Наглец какой-то!

– Продолжаем, не останавливаемся!

Командую остальным ребятам, пытаясь одновременно понять поступок Димы. Не понимаю. Не влюбился же он в меня за эти две с лишним недели? Бред какой-то. Такое не может происходить со мной. Даже если и да, то чего ушел? Я думала, влюбленные наоборот хотят друг друга касаться, а не вот так.

Или расстроился из-за того, что я пытаюсь обрубить все концы? Имею полное право. Я не хочу больше отношений. Нам было хорошо, мы оба получили удовольствие, на этом и разойдутся наши пути. Смысл встречаться? Чего ради? В очередной раз покалечить друг друга?

К тому же, у меня Марго, и вряд ли кому-то нужна женщина с таким багажом. Еще и с таким бывшим мужем, как мой. Олег – худший мужчина. Я не знаю, где были мои мозги, когда, будучи шестнадцатилетней девочкой, я в него влюбилась. Курсант школы полиции, высоченный, рыжий, подкачанный – мечта любой девушки в том возрасте. И моя тоже.

Ему было двадцать. Тогда он мне казался таким взрослым, красивым и невероятно галантным. Он ухаживал за мной: дарил цветы, водил в кино, гулял по парку, встречал меня после занятий в школе. Никогда не настаивал на близости, даже поцеловал меня впервые через год. Это был лучший поцелуй за все то время, что мы были вместе, а вместе мы были почти девять лет.

Лялин окружил меня заботой и любовью, как мне казалось, и я была безмерно счастлива. Я души в нем не чаяла, отдавала всю себя, буквально растворялась в нем, и что самое интересное —родители одобряли мой выбор. Они практически собственноручно отдали меня в его руки, согласившись на мой переезд к нему, как только мне исполнилось восемнадцать. И тогда начался сущий кошмар.

Я никогда не забуду свой первый раз. Это было так больно, что я до сих пор вздрагиваю при мысли о сексе, но почему-то с Димой мне захотелось пойти на это. Впервые за столь долгое время. Возможно, Дима показался мне другим, или же я просто хотела верить в то, что он другой. Я не ошиблась, но… Это нормально, что спустя двенадцать лет я все еще не могу забыть того, как было мне тогда?

И как было после.

Однажды Лялин пришел домой после очередной смены в полиции пьяным, они отмечали чье-то назначение, и он изрядно выпил. Мы тогда уже были женаты как год. Мне было двадцать два, ему – двадцать шесть. Я высказала ему за его состояние. И ему так сильно не понравилось, что я на него кричу, что мой муж решил использовать близость как наказание.

Он буквально принудил меня. И у него были наручники. А еще тот жесткий взгляд и огонь в глазах. Огонь удовольствия. Тогда я впервые увидела его жестоким. И тут же пожалела, что вышла за него замуж. Вот только я была так сильно в него влюблена, что не смогла тогда разорвать наших отношений, а через два года забеременела.

А потом… Потом Олег превысил полномочия на работе, и его посадили на четыре года в колонию. У меня был шестой месяц беременности, когда я, сидя в суде, выслушивала приговор. Через месяц я развелась с ним в одностороннем порядке и лишь после этого смогла намного вздохнуть. С помощью родителей: их финансов и поддержки родила и воспитывала первое время Марго, а потом и сама начала работать.

Сейчас Марго пять. Олег вышел из тюрьмы год назад и снова устроился в органы. Я не понимала, как это возможно, но, оказывается, возможно. С понижением в должности и невозможностью занимать высокие посты и получать звания выше капитана. А еще по связям. А с этим у него всегда было хорошо…

Вот поэтому я не хочу новых отношений. Как понять, что за красивым лицом и манерами впоследствии не раскроется монстр, который поглотит тебя в свои сети и заберет из жизни все хорошее? Олег тоже был сначала таким, как Дима. Как я могу быть уверена, что Туманов не окажется таким же, как и Олег? Что он не ранит меня? Не использует?

Может быть, я слишком осторожна? Или моя травма настолько глубока, что у меня не получится больше доверять никому? Эти мысли терзают, пока я продолжаю репетицию, стараясь не показывать свою внутреннюю борьбу. Но одно знаю точно – я должна защитить себя и Марго от любого повторения прошлого. Даже если это означает отказ от возможного счастья с Димой.

Когда репетиция подходит к концу, все ребята расходятся. Все, кроме Карасева. Мы немного знакомы, я когда-то водила Марго к его матери в ясельки, там и познакомились.

– У тебя что-то с Димой произошло? – он спрашивает, смотря на меня с неподдельным интересом.

– Арсений, ты хороший парень, но мы не друзья, чтобы я обсуждала это с тобой, – скрещиваю руки на груди, не собираясь ему ничего рассказывать.

– Я не собирался лезть в душу, всего лишь хотел сказать, что Дима – офигенный мужик, и если ты в нем сомневаешься, то точно не стоит. В ком угодно, но точно не в нем.

Его слова заставляют меня задуматься. Может быть, я действительно слишком осторожна? Столько лет прошло, а я все еще боюсь довериться. Но разве можно винить меня за это? Мой опыт научил быть начеку.

– Откуда такая уверенность? – спрашиваю, не глядя ему в глаза.

– Знаю его с детства. Он был другом моего отца. Диму бросила жена. Он на многое способен, но точно никогда не был тем, кто предает или причиняет боль намеренно. Туманов один из самых надежных людей, которых я знаю. И он со многим помог мне справиться, когда родители погибли.

Слова Арсения звучат убедительно, но мой внутренний голос продолжает твердить о необходимости быть осторожной. Слишком свежи воспоминания о том, как я ошибалась в людях раньше.

– Спасибо за мнение, Арсений, но я сама разберусь со своей жизнью, – отвечаю сдержанно и даже немного резко.

Он кивает, понимая, что настаивать бесполезно. Отмахивается и идет к двери.

– Просто не совершай ошибку, о которой потом можешь пожалеть, – говорит парень напоследок и уходит.

А я остаюсь одна со своими мыслями, пытаясь разобраться в себе. Может быть, я действительно слишком закрылась? Или, может быть, мой страх – это всего лишь защитная реакция на пережитую боль?

Черт. Сложно. Выхожу за Арсением, торможу его в коридоре и прошу дать мне номер телефона Димы. Попробую с ним связаться, быть может, я и правда слишком с ним сурова и можно попробовать немного пообщаться? Почему нет? Арсений охотно дает контакт, и мы прощаемся.

Переодеваюсь и еду за дочерью. Благо, машину мне все-таки починили, и я могу спокойно ездить туда, куда мне вздумается. Малышка все еще с родителями, они захотели оставить ее до вечера, и я не стала возражать.

Я – ужасная мать. Мать-кукушка, которая вечно отдает ребенка то родителям, то подруге, то бывшему мужу, все-таки он ее отец… Иначе у меня не получается. Я должна работать и обеспечивать нас, а моя работа отнимает много времени. Возможно, Марго когда-нибудь возненавидит меня и сделает правильно, но сейчас иначе никак.

– Привет, цветочек. – Целую малышку, когда она налетает на меня с обнимашками в прихожей. – Ты хорошо себя вела? Дедушка и бабушка не ругались?

– Я была зайчиком, и никто не ругался. – Дочь протягивает мне открытку, на которой нарисовала меня, себя и… Олега. Она любит его, к ней бывший муж относится со всей любовью. – Это наша семья. Вы ведь когда-нибудь будете с папой жить вместе?

Родители переглядываются, они помнят, как тяжело мне далось расставание с Лялиным. Беременность была сложной, и я благодарю всех богов мира за то, что Марго родилась здоровой.

– Нет, цветочек, – беру ее за руку, целую родителей, – мы с твоим папой не будем жить вместе.

Малышка куксится, не понимая, почему я так сурова и несправедлива к ней и ее папе, но будь она постарше, то, возможно, поняла бы. А пока пусть думает, что мы просто не любим друг друга, хотя, по сути, так и есть. Любил ли он меня когда-то?

– Ты его не любишь? – спрашивает дочка, когда я усаживаю ее в детское кресло.

– Не люблю, – целую ее в нос, и она хмурится. – Такое бывает, малышка.

– А он говорит, что любит тебя. – Я чуть ли не давлюсь воздухом. Любит? Ага. Издеваться он надо мной любит.

В голове вихрем проносятся воспоминания о его «любви». О том, как он «любил» контролировать каждый мой шаг, как «любил» поднимать руку, как «любил» унижать. И теперь он смеет говорить о любви перед нашей дочерью?

– Папа иногда ошибается, солнышко, – стараюсь говорить спокойно, хотя внутри все кипит. Завожу машину, трогаясь. – Он просто хочет, чтобы ты его любила.

– А я хочу, чтобы вы были вместе, – шепчет малышка, и мое сердце разрывается от ее наивной детской веры.

Как объяснить пятилетнему ребенку, что иногда люди не могут быть вместе, даже если очень хотят? Как рассказать ей о той тьме, что скрывается за улыбкой ее отца? Пока не могу. Не сейчас.

– Я знаю, милая, – обнимаю ее крепче. – Но у каждого своя дорога. И иногда мы должны идти по ней одни.

– Это все потому, что тебе нравится дядя, который к нам приходил?

Она никак не унимается и задает вопросы, ответы на которые я не могу дать самой себе. Главное, чтобы она Олегу такое не сказала, иначе он устроит мне допрос с пристрастием на тему: «Что за мужик ошивается рядом с его дочерью?»

– Дима?

– Да, дядя добрый, и он сказал, что купит мне нового жителя в мой сказочный дом. – Улыбаюсь.

Туманов общался с Марго от силы полчаса, а уже пообещал ей купить игрушку. И он явно понравился Марго, раз цветочек говорит о нем с улыбкой.

– А хочешь, мы погуляем с дядей Димой?

– И он купит мне нового жителя?

Киваю, хоть и не уверена, что мужчина ответит на мой звонок. Что он вообще станет говорить со мной после всего того, что я ему наговорила вчера.

– Тогда я хочу! И коктейль!

– Шоколадный?

– С мармеладками. – Хлопает в ладошки, и я улыбаюсь ей в ответ. Моя отрада, радость и любовь. Мое все. Лучшая часть моей жизни.

Набираю номер, что дал мне Арсений. Долгие гудки давят своей противной трелью на мои уши и голову, заставляя медленно сходить с ума. Сердце колотится, а Дима так и не отвечает. Сбрасываю, опуская плечи.

– Он не хочет с нами гулять? – Марго надувает губки, и я не понимаю.

– Он, наверное, занят.

Сворачиваю на светофоре, понимая, что веду себя глупо. Туманов ничего мне не обещал, и он правда может быть занят. Паркуюсь у нашего дома, уже собираясь выйти, как вдруг слышу звонок. На экране высвечивается фамилия Димы, и я тут же отвечаю, чувствуя себя шестнадцатилетней девчонкой, которой ответил симпатичный парень.

– Здравствуйте, вы звонили.

– Привет, – громко выдыхаю.

– Арина?

– Не хочешь составить нам с Марго компанию? Мы хотели погулять, и ты…

– Обещал купить мне нового жителя! – вмешивается Марго, и Дима начинает смеяться.

– Откуда вас забрать?

В груди разливается тепло. Может быть, я зря боялась? Может быть, стоит дать этому общению шанс? Мы могли бы дружить.

– Мы дома. Через полчаса?

– Договорились. Буду ждать вас внизу.

Отключаюсь, глядя на сияющую Марго.

– Он придет! Он придет! – прыгает она на сиденье.

– Тихо-тихо, не упади, – улыбаюсь, глядя на ее восторг. – Пойдем собираться.

Может быть, это начало чего-то нового. Чего-то, чего я так долго боялась, но что, возможно, сделает нас всех счастливее.

Глава 8. Робкая надежда

Дима

В зале тренируюсь почти три часа и не чувствую ни рук, ни ног к концу тренировки. Не знаю, сколько с меня сошло потов, но устал я знатно. Зато хоть ненадолго вытеснил мысли об Арине. Как и всегда, запираю вещи в шкафчике, пока принимаю душ. Не припомню тут случаев воровства, но береженого Бог бережет, как всегда говорила моя мама.

Горячие капли стекают по телу, даря забитым мышцам долгожданное ощущение свободы и расслабления. Давно я так не тренил, что вообще все болит. Вернусь домой и лягу спать, и плевать, что еще только семь вечера, и я могу бодрствовать несколько часов. Надо по дороге пива прихватить. Кажется, по телику должен был начаться баскетбольный матч, включу его и буду проводить обыкновенный холостяцкий вечер. Так ведь их проводят нормальные одинокие мужики?

Выхожу из душа, оборачиваюсь полотенцем и подхожу к зеркалу. Смотрю на свое отражение и не узнаю себя. Когда я успел стать таким… одержимым? Арина засела в моей голове как вирус, который не дает покоя ни днем, ни ночью. И ее дочь… Марго. Такая маленькая, милая и жизнерадостная. Я всегда мечтал о дочери.

Одеваюсь, собираю вещи и выхожу из спортзала. На улице уже темнеет, и я сажусь в машину, подключая телефон к зарядке. Вижу пропущенный вызов и перезваниваю. Чаще всего я не отвечаю на такие звонки, но сегодня почему-то решил, что нужно, и не ошибся. Каким же было мое удивление, когда я услышал Арину и то, что она пригласила меня прогуляться с дочерью.

Быстро доезжаю до дома, надеваю удобные джинсы, лонгслив, парку и шапку. Сегодня на улице прохладно. Зима, наконец-то, вступила в свои права и подарила нам целых минус семь градусов. На минуточку, сегодня пятнадцатое декабря.

Пока собираюсь, в голове крутятся мысли об Арине. О ее голосе по телефону, о том, как она назвала меня по имени, о ее дочери, которая так искренне хочет новой игрушки для своего сказочного домика. И о том, как девушка держится на расстоянии, словно боится подпустить меня ближе.

Беру ключи, телефон, кошелек и выхожу из квартиры. Внизу ждет машина, а впереди – встреча, которая может изменить вектор нашего общения. Или не изменить. Но точно знаю одно – я не могу отказаться от возможности провести время с ними обеими.

Дорога до дома девочек занимает всего двадцать минут. Включаю музыку погромче, чтобы отвлечься от тревожных мыслей. Но они все равно возвращаются, словно назойливые мухи. Как себя вести? И главное – как не напугать Волчонка своей настойчивостью?

Останавливаюсь у подъезда, делаю глубокий вдох и выхожу из машины. Да, я волнуюсь, как чертов подросток. Еще цветы купить хотел, но решил, что это точно будет перебором.

Арина и Марго сидят на скамье и что-то весело обсуждают. На Волковой длинный пуховик-пальто, волосы ниспадают по плечам, завитые в большие локоны, а на губах – неизменная красная помада, от вида которой мне снова хочется ее поцеловать. На голове – повязка, защищающая уши, но точно не голову. Вроде, взрослая девочка, но, как маленькая, больше заботится о внешнем виде, а не о здоровье.

Марго – сущий ангелочек. Розовая курточка, такие же шапочка, штанишки и сапожки. Смотришь на нее, и улыбаться сразу хочется. Ее медные волосы заплетены в косу, а россыпь веснушек в свете фонарей кажется такой необычайно красивой и манящей.

– Привет! – Подхожу ближе, стараясь скрыть волнение.

Арина поднимается мне навстречу, и я замечаю, как она слегка краснеет. А еще – рассматривает меня. Я чертовски уставший после зала, но эта усталость отходит на второй план, когда понимаю, что мне предстоит несколько часов в компании этих очаровательных дам.

– Привет, – улыбается девушка. – Мы уж думали, ты не приедешь.

– Как я мог пропустить такое? – подмигиваю Марго, которая уже тянет меня за рукав.

– Пойдем скорее за игрушкой! – Ее энтузиазм заразителен.

Арина смотрит на нас с теплотой, и что-то внутри меня тает. Может быть, я слишком тороплю события, но рядом с ними чувствую себя… нужным. По крайней мере, так откликается мое сердце, когда маленькая ладошка продолжает тянуть меня за рукав.

– Куда пойдем сначала? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал. Мне тридцать пять, а я трясусь от страха при виде девчонки.

– В магазин игрушек! – Марго уже бежит вперед, и мы с Ариной переглядываемся, улыбаясь.

– Она всегда такая энергичная? – спрашиваю, идя рядом с Ариной. Хочется взять ее за руку. Переплести пальцы, но я сдерживаюсь.

– Только когда дело касается игрушек, – смеется Волчонок. – Обычно Марго более спокойная.

Мы действительно сначала отправляемся в магазин детских игрушек, где Марго полчаса ходит по всем отделам и в конечном счете выбирает себе маленькую лисичку в розовом платье. Она, кстати, чем-то мне ее напоминает. Я, как и обещал, покупаю девочке нового друга, за что меня заключают в самые теплые объятия в моей жизни.

Эта малышка обнимает меня за ногу и смотрит своими пронзительными зелеными глазами так, что у меня внутри все сжимается от счастья. Как будто я своей дочери купил новую игрушку. Это всегда так приятно?

Волкова берет малышку за руку, и я отвожу девочек в парк прогуляться. Мы практически не говорим. В основном болтает Марго, рассказывая что-то о своих любимых книжках и героях, а когда она видит колесо обозрения, на ее маленьком личике появляется такая хитрая улыбка, что разгадать ее оказывается совсем несложно.

– Хочешь покататься? – спрашиваю, кивая в сторону аттракциона.

– Очень! Мама боится, а папе некогда. Может, ты со мной покатаешься?

– Неприлично заставлять человека, может, Дима тоже боится, – Арина вмешивается, пытаясь быть строгой мамой. Но факт в том, что она ни фига не строгая.

– Не боюсь, – вру.

Я чертовски боюсь высоты. Как-то раз, будучи ребенком, я катался на подобном колесе с мамой, и оно сломалось. Мы полчаса висели наверху. В самой его высшей точке. С тех пор я боюсь высоты, это мешает летать на самолетах, и поэтому я не живу в высотках. У меня голова сразу кружится.

Но как можно отказать ребенку? Тем более, она так сильно просит, и кто еще с ней прокатится, если не родители?

– Ладно, идите, я вас внизу подожду.

Беру малышку за ручку, и она тонет в моей огромной лапе. Боже, ручка такая крохотная.

– Мама, ты нас сфотографируешь? – оборачивается, умоляя Арину. Она кивает. – Спасибо, мамочка!

Стоим в очереди в кассу около десяти минут, и нам наконец-то продают билеты. И чем ближе мы оказываемся к этой страшной штуке в виде колеса, тем больше становится мой страх. Голова немного кружится, когда мы садимся внутрь кабинки. Я несколько раз осматриваю крепления двери, убеждая себя в том, что они не отвалятся. И лишь маленькая ручка на моем колене не дает мне окончательно потерять голову от того, что я внутри этой страшной коробки, которая начинает медленно плыть вверх.

Марго с изумлением рассматривает Москву и постоянно машет Арине рукой, пока та снимает ее на телефон. Я придерживаю девочку за ручку и не смотрю вниз. Стараюсь не смотреть.

– Ты сказал неправду! – заявляет вдруг малышка, садясь ближе.

– Чего это?

– У тебя коленки трясутся и глаза… Как у меня, когда мне кровь берут. Ты боишься, – прижимается ко мне, обнимая. – Не бойся, я с тобой.

Черт. Незаконно быть такой милой. Кладу руку ей на спину и обнимаю в ответ. Непередаваемые ощущения.

– Ты разгадала мой секрет, – в знак капитуляции пожимаю плечами и улыбаюсь. – Но обещай, что не расскажешь маме.

– Хорошо, – улыбается мне в ответ. – А тебе нравится мама?

Дети всегда попадают в те самые точки, которые болят. Они задают чертовски неудобные вопросы, это их фишка.

– Нравится, – не задумываясь, отвечаю.

Дети также быстро распознают ложь, поэтому я честен как никогда.

– Поэтому ты так делаешь? – явно намекает на мой поступок с колесом обозрения. – Ты хочешь, чтобы она удивилась?

– Хочу. – Легонько треплю ее по голове. – Может, ты знаешь, как ее удивить?

– Знаю, – скрещивает руки на груди, словно закрываясь. – Но я тебе не скажу.

– Почему?

Думал, мы подружились.

В этот момент колесо достигает наивысшей точки, и я заставляю себя посмотреть вниз. Город раскинулся как на ладони, огни мерцают, словно звезды. Но единственное, на что я хочу смотреть – это на Арину внизу, на ее улыбку, на то, как она гордится своей дочерью.

– Потому что мама должна быть с папой. – Отворачивается, и я понимаю, что малышка ни за что не допустит того, чтобы я ухаживал за Ариной.

– Даже если мама не любит папу? – спрашиваю осторожно, боясь ранить ее детские чувства.

– Зато папа ее любит!

Молчу, не зная, что ответить. Как объяснить пятилетнему ребенку, что любовь бывает разной? Что иногда то, что кажется любовью, на самом деле может причинять боль?

Колесо медленно опускается вниз, и я чувствую, как напряжение постепенно отпускает. Марго снова начинает интересоваться видом за окном, а я погружаюсь в свои мысли.

Может быть, она права по-своему? Может быть, детям действительно проще видеть мир в черно-белых тонах? Где есть только «правильно» и «неправильно», где родители должны быть вместе, потому что так устроена жизнь?

Когда наша кабинка наконец достигает земли, я помогаю Марго выйти. Арина ждет нас внизу с улыбкой. Малышка влетает в ее объятия и визжит от радости. А я теперь не знаю, как себя вести.

– Ну что, видели город с высоты? – спрашивает Волкова, обнимая дочь.

– Видели! – радостно отвечает Марго. – А еще дядя Дима боится высоты!

Арина удивленно смотрит на меня, а я только улыбаюсь в ответ. Пусть знает, что перед ней такой же человек, как и все – со своими страхами и слабостями. Может быть, это сделает меня ближе к девушке?

Мы еще около часа бродим по парку и разговариваем о всяких глупостях: Арина рассказывает о своем любимом фильме, а я – о музыке. Марго катается на велосипеде, который мы взяли напрокат, и изредка подъезжает к Арине, чтобы показать, как она классно катается и что с ней все хорошо.

После я провожаю девочек до дома. Мы останавливаемся у подъезда, и мое сердце снова начинает сжиматься от боли. Я не хочу с ними расставаться. С ними тепло, уютно и так, как мне давно хочется, – по-семейному. Но нужно уходить, потому что Волкова не хочет. Ни за что. Я это чувствую.

– До понедельника. – Неловко улыбаюсь ей, чувствуя себя идиотом, который надеется, что она станет со мной встречаться. Или хотя бы пригласит на чай.

Арина стоит, опустив глаза, и теребит ремешок сумки. В этот момент девушка кажется такой уязвимой, что у меня перехватывает дыхание.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.