Михаил Морозов
Дело Амазонского архива

Цветок из чужого дневника

Пыль. Вот чем пахли секреты ее отца. Не та романтическая пыль веков, о которой писали в книгах, а сухая, въедливая, пахнущая старой бумагой, кожей и чем-то неуловимо горьким, как заваренный слишком крепко чай. Майя Ортон провела пальцами по корешку очередного тома. «Затерянные города Азии». Золотое тиснение почти стерлось. Она знала эту книгу наизусть, как и сотни других, заполнивших кабинет Джулиана Ортона от пола до потолка. После их возвращения из Патагонии это место стало для нее одновременно и святилищем, и полем битвы. Каждый том, каждая карта, каждая пожелтевшая вырезка из газеты была частью головоломки, которую оставил ей отец. Головоломки, ценой которой была его жизнь.

Она вытащила тяжелый фолиант. Он был тяжелее, чем должен был быть. Майя нахмурилась. За месяцы, проведенные здесь, ее пальцы научились чувствовать аномалии. Неправильный вес. Скрип клея там, где его не должно быть. Едва заметная выпуклость под форзацем. Она провела ладонью по внутренней стороне обложки. Ничего. Но вес… он был неправильным.

Она открыла книгу наугад, пролистав страницы с выцветшими фотографиями древних руин. И снова ничего. Раздраженно вздохнув, Майя уже собиралась поставить книгу на место, но что-то заставило ее задержаться. Инстинкт. Тот самый, что заставил ее вглядеться в ледник в Патагонии и заметить едва различимый блеск металла. Тот самый, что ее отец называл «зрением Ортонов». Она встряхнула книгу. Сначала легонько, потом сильнее. Глухой стук внутри заставил ее сердце подпрыгнуть.

Не было ни потайного замка, ни хитрого механизма. Все оказалось до смешного просто. Несколько страниц в середине были аккуратно вырезаны, образуя прямоугольную нишу. А внутри, плотно прилегая к картонным стенкам, лежал небольшой дневник в обложке из потертой темно-красной кожи, перетянутый выцветшей бечевкой.

Это был не его дневник.

Майя знала почерк отца, его манеру вести записи, его любимые блокноты Moleskine в черной обложке. Этот был другим. Меньше, изящнее, старее. Она осторожно развязала узел. Бечевка рассыпалась от прикосновения, превратившись в пыль. Дрожащими пальцами Майя открыла первую страницу.

Почерк был неровный, бисерный, с витиеватыми заглавными буквами, явно женский. Записи были на португальском. Майя знала язык достаточно, чтобы разобрать отдельные слова: «река», «жара», «тишина», «страх». Но не это привлекло ее внимание. Между первыми страницами лежал засушенный цветок. Хрупкий, почти прозрачный, с длинными, тонкими лепестками, похожими на крылья бабочки. Его цвет выцвел до бледно-оранжевого, но даже в таком виде он был не похож ни на что, что она видела раньше.

– Нашла что-то интересное или просто решила устроить книжный апокалипсис?

Майя вздрогнула, резко захлопнув дневник. На пороге кабинета стояла Камилла Роше. Ее светлые волосы были собраны в небрежный пучок, а очки в тонкой оправе съехали на кончик носа. В руках она держала две дымящиеся кружки.

– Камилла, я же просила не подкрадываться, – выдохнула Майя, прижимая находку к груди.

– Я не подкрадывалась. Я шла. Очень громко. По скрипучему паркету, – парировала историк, ставя одну из кружек на заваленный картами стол. – Но когда ты в «режиме Ортона», тебя, кажется, и танковый батальон не отвлечет. Так что там у тебя?

Майя колебалась лишь секунду. После Патагонии они стали больше чем просто группой людей, объединенных завещанием. Они стали командой. Она молча протянула Камилле дневник.

Та приняла его с благоговением, присущим только архивистам. Она не стала сразу его открывать. Сначала она оценила обложку, провела пальцем по потертым уголкам, вдохнула запах.

– Кожа, середина двадцатого века, скорее всего. Ручная работа. Не твоего отца, – констатировала она, наконец заглянув внутрь. – Почерк… женский. И цветок.

Она осторожно извлекла хрупкое сокровище и положила его на чистый лист бумаги.

– Что это? – спросила Майя, наклоняясь ближе.

– Похоже на орхидею. Очень редкую. – Камилла сняла очки и протерла их краем кардигана, словно это могло улучшить ее зрение. – Я где-то видела изображение… в атласе исчезающих видов. Psychopsis papilio. Орхидея-мотылек. Эндемик очень специфического региона бассейна Амазонки.

Амазонка. Слово повисло в воздухе, наполненном пылью.

– И что дневник бразильской цветочницы делает в книге моего отца о городах Азии? – Майя скрестила руки на груди. Головоломка становилась все сложнее.

– Вот это и есть главный вопрос, – пробормотала Камилла, снова углубляясь в страницы. – Записи датированы… да, вот, 1974 год. Она пишет об экспедиции. «Авангард». Они шли вверх по реке Риу-Негру. Искали… – Камилла запнулась, ее пальцы замерли на строчке. – Боже мой.

– Что? Камилла, что там?

– Они расследовали деятельность горнодобывающей компании. «Geo-Core Minerals». Незаконная вырубка, загрязнение ртутью… Эта компания была одним из первых активов, которые позже скупила и поглотила…

– «Lyra Dynamics», – закончила за нее Майя. Холод пробежал по ее спине. Корпорация, чей начальник службы безопасности, Александр Роуэн, преследовал их в Патагонии. Корпорация, чьи следы вели к гибели ее отца. Это не было случайностью. Ничего не было случайностью.

В дверях послышались тяжелые шаги. В кабинет вошли Том Хенли и Раф Моралес. Они были полной противоположностью друг другу. Том, спасатель, высокий и широкоплечий, излучал спокойную уверенность. Его взгляд сразу нашел Майю, и в нем промелькнуло беспокойство. Раф, бывший оперативник Интерпола, был компактнее, напряженнее, его темные глаза сканировали комнату, оценивая обстановку, а не людей в ней.

– Все в порядке? – спросил Том. Его голос, как всегда, был ровным и успокаивающим. – Ты не выходила отсюда со вчерашнего вечера.

– Более чем в порядке, – ответила Майя, чувствуя, как внутри разгорается знакомый огонь азарта и предвкушения. – Кажется, я нашла нашу следующую остановку.

Раф подошел к столу, его взгляд был скептическим. Он не доверял внезапным находкам и интуитивным прозрениям. Он доверял фактам, протоколам и анализу угроз.

– Что это? – он кивнул на дневник.

– Дневник женщины по имени Элиана, – объяснила Камилла, не отрываясь от текста. – Участницы экспедиции «Авангард», 1974 год, Амазония. Экспедиция, которая официально пропала без вести. Вся группа. Семь человек. Они расследовали деятельность предшественника «Lyra Dynamics».

Раф взял дневник. В отличие от Камиллы, он обращался с ним не как с артефактом, а как с уликой. Он быстро пролистал страницы, его взгляд цеплялся за даты, названия, любые детали, которые могли иметь тактическое значение.

– Ортон спрятал его. Очень хорошо спрятал, – произнес он задумчиво. – Значит, он считал его важным. И опасным. Почему он сам не занялся этим?

– Может, не успел, – предположил Том, его взгляд был прикован к лицу Майи. Он видел, как загорелись ее глаза, и это его тревожило. Он помнил этот блеск перед тем, как они чуть не остались навечно в ледяной расщелине в Патагонии.

– Или это было слишком опасно даже для него, – добавил Раф. Он вернул дневник Камилле. – Что-нибудь еще? Имена, координаты?

– Пока нет. Записи обрывочные. Она пишет о том, что за ними следят. Что в джунглях они не одни. Последняя запись… – Камилла замолчала, ее лицо побледнело. – Она пишет: «Они нашли нас. Не люди. Глаза в листве. Тихие, как смерть. Жоао пытался сделать снимок… Вспышка… и крик. Больше я его не видела. Мы бежим. Но отсюда некуда бежать».

В кабинете повисла тишина, густая и тяжелая. Пылинки танцевали в луче света, пробивавшемся сквозь щель в шторах.

– Браконьеры? Нелегальные лесорубы? – нарушил молчание Том.

– Или корпоративные головорезы, – отрезал Раф. – Пятьдесят лет назад или сейчас, методы у них не сильно изменились.

Майя снова взяла тяжелый том, из которого достала дневник. Что-то не давало ей покоя. Ее отец был мастером конспирации. Он бы не оставил все в одном месте. Если дневник – это ключ, то где-то должен быть замок. Или хотя бы замочная скважина. Она снова провела пальцами по переплету. На этот раз она надавила сильнее на корешок. Тонкий слой картона под тканью едва заметно прогнулся.

– Нож, – бросила она.

Том без лишних слов достал из кармана складной нож и протянул ей. Майя осторожно, стараясь не повредить книгу больше необходимого, прорезала ткань на корешке. Внутри, в узкой полости, скрывалась тонкая, туго скрученная полоска фотопленки. Негатив.

– Вот и вторая часть, – прошептала она.

Раф тут же подхватил пленку пинцетом из набора Камиллы. Он поднес ее к свету лампы.

– Это не карта. Это цифры. И какие-то символы. Похоже на шифр.

Камилла подошла ближе, вглядываясь в крошечные изображения.

– Нет, не шифр. Смотрите. – Она указала на повторяющиеся группы символов. – Это похоже на каталожные номера. Архивные. И цифры… это не координаты в привычном смысле. Слишком много групп. Похоже на номера страниц, строк, слов. Классический книжный шифр.

– Ключом к которому должна быть какая-то книга, – догадался Том.

– Именно, – подтвердила Камилла. – И я почти уверена, что эта книга где-то здесь, в этом кабинете. Джулиан Ортон был педантом. Он бы не стал разделять ключ и замок слишком далеко.

Начался новый этап поисков. Теперь они искали не просто подсказку, а конкретную книгу, которая могла бы стать ключом к шифру на негативе. Они работали слаженно, как единый механизм. Камилла взяла на себя систематизацию – она знала библиотечную логику и могла предположить, где Ортон мог спрятать книгу-ключ. Раф проверял каждый том на предмет потайных полостей или микрофонов – его паранойя стала их лучшей защитой. Том методично снимал тяжелые книги с верхних полок, куда не могли дотянуться остальные. А Майя… Майя просто смотрела. Она пыталась думать, как отец.

Он был не просто ученым. Он был игроком. Он любил загадки, двойные смыслы, интеллектуальные дуэли. Он бы не выбрал очевидную книгу. Не «Географию Амазонии» и не справочник по шифрам. Он бы выбрал что-то личное. Что-то, что поймет только она.

Ее взгляд скользнул по полкам. Мифология. История. Поэзия. И остановился. Небольшой, ничем не примечательный томик в синей обложке. Сборник стихов Пабло Неруды. Книга, которую он читал ей в детстве. Единственная книга в этом кабинете, не связанная напрямую с экспедициями и исследованиями.

– Вот она, – тихо сказала Майя.

Остальные обернулись. Раф недоверчиво хмыкнул.

– Сборник стихов? Серьезно?

– Отец любил Неруду, – просто ответила Майя, снимая книгу с полки. Она открыла ее. На форзаце его рукой было написано: «Моей Майе. Чтобы ты всегда находила слова для чудес, которые увидишь».

Камилла взяла книгу и негатив. Она разложила их на столе под светом лампы.

– Так, первая группа цифр: 27, 4, 3. Двадцать седьмая страница, четвертая строка, третье слово.

Она быстро нашла нужную страницу.

– «…река…» – прочитала она.

– Вторая группа: 115, 1, 8.

Снова шелест страниц.

– «…сердце…»

– Третья: 54, 8, 2.

– «…тьмы…»

Они работали больше часа. Слово за словом, они вытаскивали из стихов Неруды послание Джулиана Ортона. Это была не карта, не инструкция. Это была загадка.

«Река сердце тьмы ведет к угасшим кострам где память говорит на языке корней ищи древесное сердце под взглядом безмолвного стража там где семеро замолчали пленка покажет путь»

– Поэтично, – протянул Раф, когда они закончили. – И абсолютно бесполезно. Что такое «древесное сердце»? Кто такой «безмолвный страж»?

– Не думаю, что это бесполезно, – возразила Майя. Ее взгляд был прикован к последним словам. «Пленка покажет путь». Она снова взяла негатив. – Мы смотрели на него неправильно. Мы думали, что это шифр. Но что, если это…

Она замолчала, подбежала к фотоувеличителю, который стоял в углу кабинета. Отец все еще пользовался пленочной фотографией для самых важных съемок, утверждая, что «цифре нельзя доверять». Майя быстро заправила негатив в рамку, включила лампу и навела резкость.

На белом листе бумаги под объективом проступило изображение. Это была не просто строка цифр. Между группами чисел были крошечные, едва различимые символы. А в самом конце, после последней цифры, было еще одно изображение, увеличенное теперь в десятки раз. Карта. Грубый, схематичный набросок с изгибом реки, несколькими пометками и крестом. И подпись: «Лагерь «Авангард».

– Он разделил информацию, – выдохнула Камилла, восхищенно глядя на изображение. – Дневник дает контекст. Шифр дает наводку. А сама пленка, как физический объект, содержит карту. Гениально.

– И очень опасно, – добавил Раф. Он отошел к окну и чуть отодвинул тяжелую штору. Улица была тихой и пустынной, освещенной редкими фонарями. Но его натренированный взгляд заметил то, на что другой не обратил бы внимания. Темный седан, припаркованный на другой стороне. Он стоял там уже больше часа. Слишком долго для этого сонного жилого района. Внутри виднелись два силуэта.

– У нас гости, – тихо сказал он.

Все замерли. Том тут же шагнул к Майе, инстинктивно заслоняя ее.

– Роуэн? – спросила Майя.

– Не знаю. Но я не верю в совпадения, – ответил Раф, отпуская штору. – Они не штурмуют дом, значит, пока только наблюдают. Выясняют, нашли ли мы что-то. Наша находка только что превратилась из головоломки в тикающую бомбу.

Том посмотрел на Майю, потом на карту, проецируемую на стол, и на дневник, лежащий рядом.

– Амазонка – это не Патагония, – сказал он серьезно. – Там нет спасательных вертолетов и четких маршрутов. Если мы туда отправимся, мы будем одни. Против джунглей и против тех, кто не хочет, чтобы тайны этой экспедиции были раскрыты.

– Мой отец считал, что это важно, – твердо сказала Майя. Она смотрела не на Тома, а на карту, на этот маленький крестик, обозначавший место, где семь человек исчезли полвека назад. – Он спрятал это, чтобы кто-то нашел. Чтобы мы нашли. Экспедиция «Авангард» была первой, кто подобрался к секретам «Lyra Dynamics». Их архив, если он уцелел, может стать ключом ко всему. К тому, что отец искал перед самой смертью.

Она подняла глаза и обвела взглядом свою команду. Камиллу, чей научный азарт смешивался с явной тревогой. Рафа, чье лицо было непроницаемой маской, но в глазах читался холодный расчет. И Тома, в чьем взгляде была не столько тревога за нее, сколько готовность идти за ней до конца.

– Я не могу это оставить, – сказала она. Это был не вопрос. Это было утверждение.

– Тогда нам нужно уходить, – сказал Раф, направляясь к выходу из кабинета. – И быстро. Пока наши наблюдатели не перешли от пассивной фазы к активной. Камилла, бери все, что связано с дневником и картой. Том, проверь черный ход. Майя… постарайся не находить больше ничего проклятого хотя бы до завтра.

Но Майя его уже не слушала. Она взяла в руки засушенный цветок. Хрупкое, выцветшее крыло бабочки из прошлого. Послание от женщины по имени Элиана, чей голос оборвался полвека назад в зеленом аду. Она не знала эту женщину, но чувствовала с ней странную, необъяснимую связь. Обе искали правду. Обе столкнулись с одной и той же тенью.

И Майя Ортон не собиралась позволить этой тени победить снова. Она аккуратно положила цветок обратно в дневник и закрыла его. Битва за наследие ее отца только что вышла на новый уровень. И следующим полем боя станут джунгли.

Ворота в зеленый ад

Побег был доведен до автоматизма, отточен десятками прочитанных Рафом отчетов и сотнями проигранных в голове сценариев. В нем не было голливудской паники, только холодная, выверенная эффективность. Пока Камилла с хирургической точностью упаковывала дневник, пленку и расшифровку в водонепроницаемый пакет, а Том уже стоял у черного хода, прислушиваясь к ночной тишине сада, Раф действовал. Он не выдергивал провода и не бил окна. Его оружием был ноутбук.

Несколько быстрых команд, введенных в защищенный терминал, и где-то в городском центре обработки данных сработал протокол, который он сам заложил туда много лет назад, еще во времена Интерпола. «Призрак», как он его называл. Невидимый сигнал ушел к районной электроподстанции. Через девяносто секунд весь квартал погрузится во тьму. Ненадолго, всего на три-четыре минуты аварийного переключения, но этого будет достаточно.

– Рюкзаки. Только самое необходимое. Все остальное оставляем, – его голос был тихим, но не допускающим возражений. – Никаких телефонов. Выбрасывайте сим-карты. Мы уходим с радаров. Полностью.

Майя действовала на автопилоте. Рюкзак, запасные батареи для камеры, аптечка. Ее взгляд метнулся по кабинету отца, по этому хранилищу его жизни, которое они сейчас бросали. Ей хотелось забрать все, каждую книгу, каждую карту, каждый клочок бумаги с его каракулями. Но она знала, что это невозможно. Ее наследие теперь было не здесь, в пыльных стенах, а там, впереди. В зеленом аду, который ждал их. Ее рука сама потянулась к столу и схватила старый отцовский компас. Тяжелый, латунный, с потрескавшимся стеклом. Он не был точнее GPS-навигатора Тома, но он был частью отца. Частью той силы, что вела его сквозь пустыни и льды. Теперь он поведет ее.

– Десять секунд, – бросил Раф, закрывая ноутбук.

Том приоткрыл дверь. Влажный ночной воздух пах свежескошенной травой и дождем.

– Чисто.

– Пять. Четыре. Три…

Свет моргнул и погас. Вместе с ним умер гул холодильника на кухне, тиканье электронных часов, свечение уличных фонарей. Квартал погрузился в первобытную, бархатную темноту. Только далекие огни города на горизонте напоминали, что цивилизация еще существует.

– Два. Один. Пошли.

Они двигались быстро и бесшумно. Через заросший сад, где тени казались живыми существами. Том шел первым, раздвигая ветви, его фигура была едва различима на фоне темной кирпичной стены. Раф замыкал цепочку, постоянно оглядываясь. Камилла споткнулась о корень, и Том тут же подхватил ее под локоть, не давая упасть. Майя чувствовала, как бешено колотится ее сердце, но страха не было. Было только острое, звенящее чувство жизни, которое всегда приходило на пороге опасности.

Они перелезли через невысокую стену в конце сада, оказавшись в тихом переулке. Через минуту из-за угла без зажженных фар выкатилось неприметное такси и остановилось рядом. Дверь открыл водитель – пожилой мужчина в кепке, с абсолютно невозмутимым лицом. Еще один «призрак» Рафа.

Когда они отъезжали, Майя оглянулась. В их квартале зажегся первый огонек, потом второй. Электричество возвращалось. Она посмотрела на то место, где стоял темный седан. Он все еще был там, но теперь его двери были открыты. Две фигуры вышли из машины и растерянно смотрели на погруженный во мрак дом ее отца. Они опоздали. На этот раз.

*

Их убежищем стала антикварная лавка в лабиринте старых лондонских улочек. Пахло пылью, деревом и воском. Хозяин, седой низкорослый шотландец по имени Финли, молча провел их по скрипучей лестнице в жилые комнаты наверху, поставил на стол поднос с чаем и сэндвичами и исчез, словно его и не было.

– Он задает меньше вопросов, чем мой бывший начальник, – прокомментировал Раф, задергивая плотные шторы. – И умеет хранить секреты. Мы можем оставаться здесь сорок восемь часов. Не больше. За это время нам нужен план.

План. Это слово повисло над картой Амазонии, которую Камилла разложила на широком дубовом столе. Реки расползались по ней, как вены по живому организму. Зеленый цвет доминировал, поглощая все остальное.

– Риу-Негру, – Камилла обвела пальцем длинную темную линию. – Одна из крупнейших рек в мире. Тысячи притоков. Десятки тысяч квадратных километров неисследованных джунглей. Карта с пленки дает нам примерный район, но погрешность может составлять десятки километров. Без точных координат это все равно что искать иголку в стоге сена размером с Францию.

– Загадка Ортона, – вмешался Том, изучавший карту через ее плечо. Он смотрел на нее не как на схему, а как на враждебную территорию. – «Река сердце тьмы ведет к угасшим кострам». Это может быть что угодно. Название притока, ориентир, местная легенда. «Где память говорит на языке корней».

– Петроглифы? – предположила Камилла. – Древние наскальные рисунки. Вдоль Риу-Негру их много. Это может быть подсказкой, указывающей на конкретное место. «Ищи древесное сердце под взглядом безмолвного стража».

– «Безмолвный страж» звучит как скала или гора необычной формы, – сказала Майя. Она смотрела на карту, пытаясь увидеть ее глазами отца. – Что-то, что видно издалека. А «древесное сердце»… В дневнике Элианы, она упоминала гигантское дерево сейба, у которого они разбили лагерь за несколько дней до исчезновения.

– Это уже что-то, – кивнул Раф. Он не участвовал в разгадывании шарад. Его заботила логистика выживания. – Но это все лирика. Нам нужны билеты, снаряжение, которое не вызовет подозрений на таможне, и, самое главное, проводник. Мы не можем просто прилететь в Манаус и арендовать лодку. Это верный способ привлечь внимание и закончить свой путь на дне реки. Нам нужен кто-то местный. Тот, кто знает реку, знает джунгли и умеет держать язык за зубами.

– И где мы найдем такого человека? – спросил Том.

– Я уже ищу, – ответил Раф, снова открывая свой ноутбук. – Есть несколько кандидатов. Бывшие военные, контрабандисты на пенсии, просто отчаянные парни. Ни один из них вам не понравится.

Пока Раф погружался в темные уголки интернета, а Камилла составляла списки необходимого – от антибиотиков широкого спектра до фильтров для воды, – Том подошел к Майе.

– Ты уверена в этом? – тихо спросил он. Его спокойствие было тонкой коркой льда над глубокой водой беспокойства. – В Патагонии мы были на грани. Но там был лед и камень. Понятный враг. Джунгли… они другие. Они живые. И они убивают медленно. Болезни, ядовитые твари, люди, которые хуже любых тварей.

– Мой отец не оставил бы нам эту карту, если бы не верил, что мы справимся, – ответила Майя, сжимая в кармане холодный металл компаса. – Том, та экспедиция семидесятых… они были первыми, кто наткнулся на «Лиру». Что, если они нашли что-то, что могло уничтожить корпорацию еще тогда, в зародыше? Что, если этот архив все еще там? Это может быть оружие, которое мы ищем.

Том долго смотрел на нее, потом кивнул. Он не спорил. Он просто хотел убедиться, что она понимает, на что идет. Что это не просто очередной импульсивный порыв. И он увидел в ее глазах не импульс, а твердую, холодную решимость. Такую же, какая была у ее отца. Это и радовало, и пугало его одновременно.

– Хорошо, – сказал он. – Тогда я составлю свой список. И он тебе не понравится.

Два перелета и сорок восемь часов спустя, проведенных в состоянии нервного оцепенения, они вышли из кондиционированной прохлады аэропорта Манауса в раскаленную пасть города. Удар был физическим. Воздух, густой, как сироп, и влажный, как горячее полотенце на лице, тут же пропитал одежду, заставил кожу блестеть от пота. Он пах рекой, дизельным топливом, перезрелыми фруктами и чем-то еще – диким, пряным запахом гниющей зелени, доносившимся из-за бетонных стен города.

Манаус был городом контрастов. Величественные здания оперного театра и рынка, построенные каучуковыми баронами, соседствовали с обшарпанными многоэтажками и хаотичными фавелами. Роскошные яхты стояли у причала рядом с дырявыми рыбацкими лодками. А над всем этим, за всем этим, чувствовалось тяжелое, удушающее дыхание джунглей. Зеленая стена, видимая с любой точки набережной, была не просто пейзажем. Она была главным действующим лицом.

Раф нашел им несколько комнат в дешевом отеле недалеко от порта. Место было шумным, пахло сыростью и жареной рыбой, а по стенам бегали гекконы. Идеальное прикрытие. Туристы, ищущие экзотики, не привлекли бы лишнего внимания.

– Я договорился о встрече, – сообщил Раф тем же вечером, когда они собрались в самой большой из комнат. Вентилятор на потолке лениво гонял горячий воздух. – Его зовут Матео. Говорят, он знает реку лучше, чем собственную жену. Если она у него есть. Говорят, он может провести лодку там, где и пиранья не проплывет. Еще говорят, что он работал на всех – на ученых, на контрабандистов, на нелегальных золотоискателей. И что он единственный, кто вернулся из экспедиции в район Черных порогов десять лет назад. Остальные пятеро – нет.

– Звучит… многообещающе, – сухо заметила Камилла, обмахиваясь картой. Она выглядела измученной. Жара высасывала из нее все силы.

– Он будет ждать в баре «Flutuante» через час. Пойдем мы с Томом. Вы двое остаетесь здесь. Дверь запереть. Никому не открывать.

Бар «Flutuante» оказался плавучим дебаркадером, пришвартованным в мутных водах порта. Он скрипел и покачивался в такт волнам от проходящих судов. Внутри было темно, пахло пивом и речной водой. За разномастными столиками сидели портовые рабочие, мелкие торговцы и несколько подозрительных личностей, чей род занятий угадывался по шрамам на лицах и тяжелым взглядам.

Матео сидел один в самом дальнем углу. Он был старше, чем они ожидали. Ему могло быть шестьдесят или восемьдесят. Его кожа, темная и морщинистая, как кора дерева, была покрыта сетью белых шрамов. Седые волосы были коротко острижены, а черные глаза, глубоко посаженные под густыми бровями, смотрели остро и проницательно. Он не встал, когда Раф и Том подошли. Лишь кивком указал на два пустых стула.

– Вы опоздали на три минуты, – сказал он на ломаном английском с густым португальским акцентом. Голос у него был хриплый, как будто он состоял из речного гравия.

– Мы проверяли, нет ли за нами хвоста, – ответил Раф, садясь.

Матео усмехнулся, обнажив неровные желтые зубы.

– В этом городе хвост есть у всех. Вопрос лишь в том, чей он. Мне сказали, вы ученые. Ботаники. Ищете редкие цветы.

– Что-то вроде того, – подтвердил Раф.

Матео медленно отпил из стакана. Его взгляд скользнул по Тому, оценивая его физическую форму, потом снова вернулся к Рафу.

– Я видел много ученых. У них мягкие руки и глупый блеск в глазах. У вас руки не мягкие. И блеска нет. Зато я вижу то, что видел у золотоискателей перед тем, как они уходили в джунгли и не возвращались. Жадность. Только вы ищете не золото.

– Нам нужен проводник. Вверх по Риу-Негру, в район к северу от Сан-Габриел-да-Кашуэйра, – Раф положил на стол карту, указав на отмеченную область. – На две-три недели. Лодка, снаряжение, провизия. Мы хорошо заплатим.

Матео даже не взглянул на карту. Он смотрел в глаза Рафу.

– В том районе нет редких цветов. Там только вода, камни и дурные воспоминания. Люди называют те места «Пасть Дьявола». Туда не ходят даже браконьеры. Река забирает тех, кто ищет то, что ей не принадлежит. Что вы там потеряли?

Молчание затянулось. Том чувствовал, как напряглась атмосфера. Этот старик был не просто проводником. Он был хранителем этого места.

– Мы ищем ответы, – сказал Том. Его голос, в отличие от голоса Рафа, был спокойным и лишенным агрессии. – Ответы, которые оставил нам один человек много лет назад. Он был там. И он не вернулся.

Матео перевел взгляд на Тома. В его глазах что-то изменилось. Он увидел не жадность, а что-то другое.

– Многие не вернулись, – прохрипел он. Он снова посмотрел на карту, на этот раз внимательнее. Его палец завис над отмеченной областью. – Экспедиция. Давно. Семь человек. Женщина с рыжими волосами. Они тоже искали ответы.

Сердце у Тома екнуло.

– Вы их знали?

– Я был молод. Я возил им припасы до последнего лагеря. Они были… другие. Не как остальные. Они слушали реку. Но река не всегда говорит то, что хочешь услышать. Им велели уйти. Они не послушали. – Он поднял глаза. – Их погубили не джунгли.

– А кто? – спросил Раф.

– Те, кто считает, что им принадлежит все. Земля, вода, деревья. Даже души людей. Они приходят на больших лодках, в чистой одежде. Они улыбаются. Но их тень холоднее, чем вода на дне реки. – Матео замолчал, словно вспоминая что-то. – Я не поведу вас туда. Ни за какие деньги.

Он встал, чтобы уйти.

– Среди них был фотограф, – быстро сказала Майя, появляясь из тени у входа в бар. Раф мысленно выругался. Она не должна была здесь быть. – Его звали Жоао. Он делал снимки.

Матео замер. Он медленно обернулся и посмотрел на Майю. Она подошла к столу, и Камилла следовала за ней, как испуганная тень.

– Откуда ты знаешь это имя? – спросил старик.

Майя достала из рюкзака дневник Элианы и положила его на стол.

– Она писала о нем. Она писала о вас. «Матео. Мальчик с глазами старика. Он единственный, кто нам верит».

Матео смотрел на дневник так, словно увидел призрака. Его морщинистая рука медленно, почти с суеверным страхом, потянулась к потертой кожаной обложке. Он не открыл его. Он просто коснулся ее кончиками пальцев.

– Она выжила? – прошептал он.

– Мы не знаем, – честно ответила Майя. – Мы здесь, чтобы узнать. И чтобы закончить то, что они начали.

Старик долго молчал. В баре стало тише, разговоры за соседними столиками стихли. Все смотрели на их странную компанию. Наконец, Матео убрал руку и посмотрел на Майю. Его взгляд был тяжелым, полным воспоминаний, которые он пронес через полвека.

– Они не искали цветы. Они искали доказательства. Против людей из «Geo-Core Minerals». Они нашли их. Целый архив. Пленки, документы. Они спрятали его.

– Где? – выдохнула Майя.

– Там, куда я не пойду, – он покачал головой. – Но я отвезу вас к началу тропы. Дальше вы пойдете одни. На рассвете. Причал номер семь. И возьмите в два раза больше медикаментов. И в три раза больше патронов.

С этими словами он развернулся и, не оглядываясь, вышел из бара, растворившись в душной темноте портовой ночи.

Рассвет над Риу-Негру был похож на сотворение мира. Туман, белый и плотный, как молоко, лежал на темной, почти черной воде. Из него, словно острова, проступали кроны гигантских деревьев. Воздух был прохладным и чистым, наполненным хором невидимых птиц и стрекотом насекомых. Тишину нарушал только натужный кашель старого дизельного двигателя их лодки.

Это было длинное, узкое судно с навесом, заваленное их снаряжением, канистрами с топливом и ящиками с провизией. Матео стоял у штурвала, его силуэт четко вырисовывался на фоне разгорающейся зари. Он не проронил ни слова с тех пор, как они отчалили.

Они плыли уже несколько часов, оставив позади хаос Манауса. Город исчез, сменившись бесконечной зеленой стеной по обоим берегам. Река была гладкой, как черное стекло, отражая в себе небо, которое из перламутрового становилось ослепительно-голубым. Жара нарастала с каждой минутой.

Камилла, бледная, но решительная, сидела под навесом и в сотый раз перечитывала дневник Элианы, пытаясь найти новые зацепки. Том проверял их аптечку и снаряжение, его движения были методичными и успокаивающими. Майя стояла на носу лодки с камерой в руках. Она не просто смотрела – она впитывала. Величие реки, мощь джунглей, игру света на воде. Она чувствовала себя песчинкой, затерянной в этом огромном, дышащем мире. И все же, где-то глубоко внутри, она ощущала странное чувство правильности происходящего. Словно она вернулась домой, в место, где никогда не была.

Раф не любовался пейзажами. Он сидел на корме, спиной к остальным, и смотрел назад, на их кильватерный след, разрезающий черную воду. В руке он держал бинокль. Его лицо было непроницаемо.

– Что там? – спросил Том, подойдя к нему.

– Ничего, – ответил Раф, не опуская бинокль. – И это мне не нравится.

– Ты думаешь, они последовали за нами из города?

– Я думаю, они уже были здесь. Роуэн не дурак. Если он знал, что Ортон интересовался Амазонией, он бы давно расставил здесь своих наблюдателей. Браконьеры, нелегальные лесорубы, коррумпированные чиновники… У «Лиры» здесь сотни глаз и ушей.

Том посмотрел на бескрайние просторы воды и зелени.

– Здесь можно спрятать армию и никто не заметит.

– Именно, – Раф наконец опустил бинокль. – Поэтому мы должны считать, что за каждым деревом кто-то стоит. Что каждый шорох – это не обезьяна. Мы вошли в ворота. Теперь мы на их территории.

Майя подошла к ним, услышав конец разговора. Она проследила за взглядом Рафа. Река позади них была пуста. Но ощущение чужого присутствия было почти осязаемым. Она вспомнила последнюю запись в дневнике Элианы: «Они нашли нас. Не люди. Глаза в листве».

Она посмотрела на стену джунглей, проплывающую мимо. Густая, непроницаемая, живая. Миллиарды листьев, ветвей, лиан. И ей на мгновение показалось, что из этой зеленой массы на нее действительно смотрят. Тысячи невидимых, безмолвных, выжидающих глаз.

Ворота в зеленый ад захлопнулись за их спиной.

Шепот на реке

Дни слились в единый, тягучий, пропитанный влагой сон. Река была их миром, лодка – их домом, а тарахтение старого дизеля – биением его сердца. Черная, как нефть, вода Риу-Негру несла их все глубже в континент, и с каждым часом цивилизация казалась все более далекой и нереальной выдумкой. Зеленая стена по берегам стала однообразной, гипнотизирующей. Гигантские деревья, увитые лианами, склонялись над водой, их корни, похожие на мускулистые лапы, впивались в илистые берега. Иногда в разрывах листвы мелькали яркие пятна – синие бабочки морфо, размером с ладонь, или алые цветы бромелий, растущие прямо на стволах.

Майя научилась видеть в этом однообразии скрытую жизнь. Через объектив своей камеры она замечала то, что ускользало от невооруженного глаза: крошечную древесную лягушку, замаскировавшуюся под лист; длинноносую змею, застывшую на ветке над водой; семью капибар, невозмутимо наблюдающую за ними с берега. Она снимала все. Свет, пробивающийся сквозь густую крону и ложащийся на воду золотыми монетами. Мрачное величие грозовых туч, собиравшихся на горизонте каждый полдень. Морщинистое, непроницаемое лицо Матео у штурвала. Она чувствовала, что отец делал бы то же самое. Он не просто исследовал. Он документировал. Он пытался поймать и сохранить душу места.

Камилла переносила путешествие тяжелее всех. Жара и влажность выматывали ее, превращая в бледную тень той энергичной женщины, которой она была в пыльном кабинете. Она почти не выходила из-под навеса, постоянно прикладывая к шее влажный платок. Но ее разум оставался острым. Она разложила на ящике копии страниц из дневника Элианы и карту с пленки, пытаясь найти новые связи.

– Она пишет о звуках, – сказала Камилла тихим, почти беззвучным голосом на третий день пути. Все обернулись к ней. – Поначалу она описывает их как «симфонию джунглей». Пение птиц, рев обезьян-ревунов на рассвете, стрекот цикад. Но потом тон меняется. Она начинает писать о «шепоте».

Раф, чистивший свой пистолет, замер.

– Что за шепот?

– Она не может его описать. «Это не ветер в листьях, – Камилла процитировала по памяти, – и не звук воды. Он как будто идет отовсюду и ниоткуда. Тихий, постоянный. Как будто кто-то говорит на языке, который ты почти понимаешь, но не можешь разобрать слов. Остальные его не слышат. Они думают, я схожу с ума от жары».

– Акустический обман, – предположил Том, не отрывая взгляда от воды впереди. – В джунглях звук распространяется странно. Эхо, преломление. Мозг может сам достраивать знакомые паттерны.

– Возможно, – согласилась Камилла. – Но дальше она пишет, что Жоао, фотограф, тоже начал его слышать. Они пытались его записать, но на пленке был только обычный шум джунглей.

Майя опустила камеру. Шепот. Что-то в этом слове вызывало у нее тревогу. Она посмотрела на Матео. Старик стоял не шелохнувшись, но его костяшки, сжимавшие штурвал, побелели.

– Это река говорит, – прохрипел он, не поворачиваясь. – Она предупреждает. Когда в ее дом приходят чужие с плохими мыслями.

– Или когда у чужих с плохими мыслями есть рации, работающие на низкой частоте, – сухо бросил Раф, заканчивая сборку оружия. – Белый шум, помехи. На грани слышимости. Мозг может интерпретировать это как шепот.

Эта прозаическая версия пугала не меньше, чем мистическая. Она означала, что кто-то был рядом. Кто-то со связью. С организацией за спиной.

На четвертый день они впервые увидели других людей. Это была длинная, низко сидящая в воде лодка, выкрашенная в грязный зеленый цвет. На ней было четверо мужчин. Их кожа была темной от загара, а одежда – выцветшей и рваной. Они были похожи на обычных рыбаков или охотников, но что-то в их облике было неправильным. У них не было сетей. Зато за спиной у каждого висело ружье. А на носу лодки был установлен тяжелый пулемет, небрежно прикрытый брезентом. Когда они проходили мимо, один из них проводил их долгим, тяжелым взглядом. Его лицо было лишено всякого выражения.

– Garimpeiros, – тихо произнес Матео. – Искатели золота. Дикие. Опасные. Они не любят чужих на своей территории.

– Это не просто garimpeiros, – так же тихо ответил Раф. – Я видел их ружья. Старые FN FAL. Но один из них говорил по рации. Модель такая же, какую использует корпоративная охрана по всему миру. Я узнал антенну.

Теперь тишина на лодке стала напряженной. Одно дело – подозревать, что за тобой следят. И совсем другое – получить этому подтверждение. Враг был не позади. Он был вокруг них.

К вечеру пейзаж начал меняться. Река сузилась, течение стало быстрее. Из воды стали появляться огромные черные валуны, отполированные тысячелетиями до зеркального блеска.

– Мы подходим к месту, которое местные называют «Кладбище гигантов», – сказал Матео. – Дальше начинаются пороги. Опасные. Нужно будет идти медленно.

Он умело вел лодку между камнями, похожими на спины доисторических чудовищ. Солнце садилось, окрашивая небо и воду в кроваво-оранжевые тона. Тишина стала почти абсолютной, нарушаемая лишь шумом воды, разбивающейся о камни.

Именно в этой тишине Майя услышала его. Шепот.

Это был не звук. Это было ощущение. Тонкая, едва уловимая вибрация в воздухе. Высокочастотный гул, который она скорее чувствовала кожей, чем слышала ушами. Она посмотрела на Камиллу. Та тоже прислушивалась, ее лицо было напряженным.

– Вы слышите? – прошептала Майя.

Том и Раф непонимающе переглянулись.

– Слышим что? Только реку.

Но Матео слышал. Он резко замедлил ход, и лодка почти остановилась, покачиваясь на течении.

– Что-то не так, – проговорил он. Его взгляд был прикован к узкому проходу между двумя особенно большими скалами впереди.

Раф вскинул бинокль.

– Не вижу ничего… Стоп.

Он замер.

– Что там? – спросил Том, его рука легла на рукоять мачете, лежавшего рядом.

– Трос, – выдохнул Раф. – Тонкий стальной трос. Натянут между скалами чуть выше уровня воды. Едва заметен в тени. На нашей скорости мы бы его даже не почувствовали. Он бы просто срезал навес. И наши головы вместе с ним.

Холод пробежал по спине Майи, несмотря на удушающую жару. Это была ловушка. Простая, грубая и смертельно эффективная.

– Они ждут нас, – сказал Том. Его голос был спокоен, но в нем появились стальные нотки. – Они знают наш маршрут.

Матео медленно разворачивал лодку.

– Есть другой проход. Западнее. Длиннее, но безопаснее.

– Нет, – твердо сказал Раф. – Если они устроили ловушку здесь, значит, они не хотят, чтобы мы прошли дальше. Они не ждут, что мы ее заметим. Когда мы не появимся с той стороны, они поймут, что что-то не так, и начнут искать. Мы должны сделать вид, что ничего не заметили.

– Сделать вид? – переспросила Камилла дрожащим голосом. – Раф, они пытаются нас убить!

– Пытаются, – согласился он, не сводя глаз с прохода. – И мы используем это против них. Матео, есть где-нибудь укрытие поблизости? Небольшая бухта, приток, где можно спрятать лодку?

Старик на мгновение задумался, его взгляд скользнул по береговой линии.

– В полукилометре ниже по течению. Устье ручья, заросшее камышом. С реки не видно.

– Отлично. План такой. Мы прячем лодку. Том, Майя, Камилла – вы остаетесь с Матео. Я пойду один. Обойду по берегу и посмотрю, кто нас ждет.

– Один ты не пойдешь, – немедленно возразил Том. – Это безумие.

– Еще большее безумие – идти вдвоем и шуметь в два раза больше, – отрезал Раф. – Я умею это делать. Я был разведчиком. Вы – нет. Это не обсуждается.

Майя видела, что Том готов спорить, но во взгляде Рафа было что-то, что заставило его замолчать. Это была не просто уверенность. Это была холодная ярость профессионала, чью территорию попытались нарушить.

Они спрятали лодку в указанном Матео месте. Узкий проход в камышах вел в небольшую заводь, скрытую от основного русла реки. Как только двигатель заглох, на них обрушилась оглушительная тишина джунглей, теперь казавшаяся зловещей. Раф проверил снаряжение, перекинул через плечо легкий рюкзак и, не говоря ни слова, скользнул в воду. Через мгновение он уже был на берегу и растворился в густых сумерках, как призрак.

Ожидание было пыткой. Каждая минута тянулась, как час. Майя сидела, сжимая в руках камеру с телеобъективом, и всматривалась в противоположный берег, пытаясь разглядеть хоть какое-то движение. Том стоял рядом, как напряженная струна, вслушиваясь в каждый шорох. Камилла листала дневник, но ее глаза были пусты. Даже Матео, казалось, нервничал. Он сидел на корме, перебирая в руках какой-то амулет из зубов ягуара.

Прошло почти два часа. Небо из фиолетового стало чернильно-черным, на нем зажглись незнакомые южные созвездия. Из джунглей доносились странные, тревожные звуки – уханье, щелчки, пронзительные крики.

Внезапно в рации, лежавшей на ящике, раздался тихий щелчок и шипение.

– База, это Сокол, – голос Рафа был едва слышен. – Прием.

Том схватил рацию.

– Слышу тебя, Раф. Докладывай.

– Я на позиции. Вижу их. Двое. Сидят в засаде на скале, прямо над проходом. Вооружены винтовками с оптикой. Ждут, когда мы попадем в ловушку.

– Всего двое?

– Двое здесь. Но я почти уверен, что их лодка где-то рядом. Та самая, которую мы видели днем. Значит, еще как минимум двое ждут ниже по течению. Они перекрыли реку.

– Что будем делать? – спросил Том.

В рации повисло молчание. Майя видела, как Том напрягся.

– Раф? – позвал он.

– Я нашел их лодку, – снова раздался голос Рафа. – Она в бухте, в ста метрах от их позиции. Двигатель приглушен, но работает. И… черт.

– Что «черт»? Раф, говори!

– У них оборудование. Спутниковая тарелка, усилитель сигнала. Это не просто головорезы. Это передовой наблюдательный пункт. И они передают данные. Постоянно.

Майя посмотрела на Тома. Они оба поняли, что это значит. Их враги не просто знали, где они. Они отслеживали их в реальном времени. Александр Роуэн не просто послал за ними хвост. Он развернул против них полноценную операцию.

– Майя, – голос Рафа в рации изменился, стал более сфокусированным. – Ты взяла с собой камеру ночного видения?

– Нет, она слишком тяжелая. Но у меня есть объектив со светосилой 1.4. При таком лунном свете он сможет что-то разглядеть.

– Мне нужно, чтобы ты сделала снимок. Я наведу на цель лазерный указатель. Самый слабый режим, инфракрасный. Ты его не увидишь, но матрица камеры должна поймать точку. Мне нужно фото их оборудования. Крупным планом. Любые серийные номера, логотипы. Все, что сможешь вытянуть. Это может стать нашим единственным доказательством.

– Но как? – вмешался Том. – Чтобы сделать снимок, ей нужно выбраться из укрытия. Они ее заметят.

– Не заметят, если она будет на нашей лодке. Матео, – обратился Раф к старику, зная, что тот слышит разговор. – Сможешь вывести лодку из заводи и провести ее вдоль этого берега, не заводя главный двигатель? На веслах или…

– Электрический мотор, – ответил Матео. – Для тихой рыбалки. Слабый, но для этого хватит.

План был до безумия рискованным. Но он был единственным.

Десять минут спустя они медленно скользили вдоль берега. Электромотор работал почти бесшумно, издавая лишь тихое жужжание. Майя лежала на дне лодки, выставив над бортом только объектив. Ее сердце колотилось где-то в горле. Она чувствовала себя мишенью в тире. Любой неверный звук, любой блик от линзы – и все будет кончено.

– Вижу точку, – прошептала она в рацию, которую Том держал у ее уха. Крошечный красный огонек, невидимый глазу, пульсировал на экране ее камеры. Она навела фокус. Изображение было зернистым, размытым, но она видела его. Металлический ящик, опутанный проводами. Рядом – спутниковая тарелка.

– Снимай, – приказал Раф.

Щелчок затвора в ночной тишине прозвучал как выстрел. Майя замерла, ожидая ответных выстрелов. Но ничего не произошло. Она сделала еще один снимок. И еще.

– Есть, – выдохнула она. – Кажется, есть.

– Уходите, – скомандовал Раф. – Немедленно. Возвращайтесь в укрытие. Я догоню.

Когда они снова спрятались в заводи, Майя тут же открыла снимки на экране камеры. Увеличила изображение до предела. Качество было ужасным, но на одном из ящиков можно было разобрать трафаретную надпись. Несколько букв и цифр. И логотип. Маленький, едва различимый. Стилизованное изображение созвездия Лиры.

– Lyra Dynamics, – прошептала Камилла, заглядывая ей через плечо. – Отдел полевых коммуникаций. Это их новейшая разработка. Таких комплексов всего несколько десятков в мире.

Значит, Роуэн бросил против них не просто наемников. Он использовал передовые технологии своей корпорации.

Раф вернулся через час, бесшумно выскользнув из темноты. Он был мокрый и злой.

– Они ушли, – бросил он, выжимая воду из рубашки.

– Ты их спугнул? – спросил Том.

– Не я. Им пришел приказ. Я был достаточно близко, чтобы услышать обрывок разговора по рации. «Отбой. Объект движется по западному руслу. Сворачиваемся».

Все переглянулись.

– Но мы не двигались по западному руслу, – сказала Майя.

– Именно, – кивнул Раф. – Кто-то пустил их по ложному следу. Кто-то еще наблюдает за нами. И этот кто-то только что спас нам жизнь.

Эта мысль была еще более тревожной, чем засада. У них появился невидимый союзник. Или еще один, более хитрый враг, который играл в свою игру.

– Что теперь? – спросила Камилла.

– Теперь мы ждем до рассвета, – ответил Раф. – А потом идем дальше. Они думают, что мы ушли другим путем. Это дает нам небольшую фору.

Ночью никто не спал. Майя сидела, прислонившись к борту, и смотрела на звезды. Шепот в ее голове не умолкал. Только теперь это был не гул оборудования. Это были голоса. Голос Элианы из дневника, полный страха и надежды. Голос ее отца, звучащий со страниц стихов Неруды. И новый, неизвестный голос – того, кто вел их издалека, дергая за невидимые ниточки. Она не знала, друг это или враг. Но она знала одно: их экспедиция перестала быть просто поисками архива. Они вторглись на поле битвы, где уже шла тайная война. И река, черная и безмолвная, была свидетелем этой войны уже очень давно. Она хранила все секреты. И все шрамы.

Лагерь угасших костров

Рассвет застал их в движении. Матео, не дожидаясь полного восхода, запустил двигатель, и его кашель разорвал утреннюю тишину. Никто не возражал. Прятаться в заводи, зная, что где-то рядом бродят враги, было все равно что сидеть в клетке с тигром, надеясь, что он тебя не заметит. Движение, даже рискованное, давало иллюзию контроля.

Они сидели под навесом, сгрудившись вокруг маленького экрана камеры Майи. Изображение, сделанное ночью, было зернистым, но Камилла, используя свой планшет, уже прогнала его через несколько фильтров, повышая четкость. Логотип «Лиры» был безошибочно узнаваем.

– Комплекс «Кассандра-7», – пробормотала она, сверяясь с какими-то файлами, которые, очевидно, скачала еще в Лондоне. – Мобильная станция тактической связи. Зашифрованный канал, спутниковое наведение, радиус действия – пятьсот километров. Они могут координировать отсюда целую армию. Роуэн не просто ищет нас, он ведет полномасштабную охоту.

– Но кто-то сбил их со следа, – напомнил Том. Он сидел напротив Майи, его лицо было серьезным, а взгляд постоянно сканировал берега, которые снова превратились в размытую зеленую ленту. – Кто-то, у кого есть возможность взломать или перехватить сигнал такого комплекса.

– Или кто-то, у кого есть свой комплекс, – мрачно добавил Раф. Он стоял у борта, скрестив руки на груди. Его подозрительность, казалось, обрела физическую форму и теперь висела над ними, как грозовая туча. – Не обольщайтесь. В нашей работе не бывает добрых самаритян. Есть только волки и волки в овечьей шкуре. Если кто-то нам «помог», значит, мы ему для чего-то нужны. Как приманка. Или как инструмент.

– Инструмент для чего? – спросила Майя.

– Чтобы вытащить «Лиру» на открытое пространство. Спровоцировать их на активные действия, заставить показать свои ресурсы здесь, в джунглях, где их сложнее спрятать. Мы – наживка в чужой рыбалке. И мне это категорически не нравится.

– Мне тоже, – согласился Том. – Но пока этот неизвестный рыбак не дает акуле откусить нам ноги, я готов с этим мириться. Наша цель – архив. Мы должны сосредоточиться на загадке отца. «Угасшие костры».

Все взгляды обратились к Камилле. Она снова была в своей стихии, окруженная информацией и гипотезами.

– Я думала об этом всю ночь. «Угасшие костры» – это, скорее всего, буквальное название. Старый лагерь, стоянка. Но как ее найти? Ключ в следующей строке: «где память говорит на языке корней». Я почти уверена, что речь идет о петроглифах.

– Наскальные рисунки? – уточнила Майя.

– Именно. Это древнейшая форма человеческой памяти в этом регионе. Их оставляли тысячи лет. Рисунки рассказывают истории, отмечают священные места, служат картами. Если экспедиция «Авангард» хотела оставить долговечный знак, они бы использовали уже существующий ориентир. Они бы добавили свою «память» к уже существующей.

– Матео, – позвал Том, повысив голос, чтобы перекричать двигатель. – Вы знаете места с наскальными рисунками в этом районе? «Говорящие камни»?

Старик, стоявший у штурвала, долго молчал. Его спина была прямой и напряженной.

– Знаю, – наконец донесся его хриплый голос. – Есть одно место. Ниже по течению от порогов. Местные его обходят стороной. Говорят, там живут духи реки, и они не любят, когда их тревожат. Камни там черные, и они всегда холодные, даже в самый жаркий день.

– Вы можете нас туда отвезти? – спросила Майя, подойдя к нему.

Матео искоса взглянул на нее. В его темных глазах была смесь суеверного страха и чего-то похожего на уважение. Он видел, что эта девушка не отступит. Она была из той же породы, что и те, из экспедиции полвека назад. Из породы упрямцев, идущих навстречу своей судьбе.

– Я отвезу вас к берегу напротив, – сказал он. – Но на сами камни я не пойду. И вы не должны. Духи не прощают тех, кто читает их тайны.

Никто не стал с ним спорить.

Через два часа они причалили к небольшому песчаному пляжу. На противоположном берегу, метрах в ста от них, из воды и густых зарослей вырастала стена из черных, отполированных водой скал. Они были покрыты сетью линий и символов, которые с такого расстояния казались просто хаотичными царапинами. Воздух здесь был другим. Тихим, неподвижным и тяжелым. Даже стрекот цикад, казалось, замирал на подлете к этому месту.

– Я буду ждать до заката, – сказал Матео, бросая якорь. – Если не вернетесь, я уеду.

Это не было угрозой. Это была констатация факта. В его мире те, кто не возвращался к закату из мест обитания духов, не возвращались уже никогда.

Они переправились на другой берег на маленькой надувной лодке, которую Том и Раф бесшумно спустили на воду. Высадка на скользкие черные камни была непростой. Они действительно были холодными на ощупь, словно впитывали не солнечное тепло, а вечную прохладу речных глубин.

Камилла была в благоговейном трепете. Она забыла про жару, про усталость, про опасность. Она ходила от камня к камню, касаясь кончиками пальцев древних рисунков, ее губы шептали научные термины.

– Это невероятно… Смотрите, это изображение анаконды, речного божества. А это – шаман в ритуальной маске. Этим рисункам может быть четыре, а то и шесть тысяч лет. Это целая библиотека, высеченная в камне.

– Очень интересно, – прервал ее Раф, который не разглядывал рисунки, а осматривал периметр, держа руку на пистолете. – Но мы ищем не библиотеку, а подсказку. Что-нибудь необычное. Что-нибудь, что здесь быть не должно.

Они разделились, методично осматривая каждый валун, каждую расщелину. Майя достала камеру. Она не пыталась понять смысл рисунков, как Камилла. Она искала аномалию в композиции, нарушение паттерна. Она смотрела на камни как на фотографию, выискивая деталь, которая была не в фокусе.

Большинство рисунков были высечены глубоко, их края были сглажены веками воды и ветра. Они изображали животных, людей, абстрактные спирали. Но на одном из камней, самом большом, который нависал над водой, как голова гигантской черепахи, что-то было не так.

– Сюда, – позвала Майя.

Остальные подошли. Камень был покрыт сложной сценой охоты. Десятки маленьких фигурок с копьями окружали огромное существо, похожее на тапира.

– Я не вижу ничего необычного, – сказала Камилла, вглядываясь в рисунок.

– Посмотри не на то, что нарисовано, а на то, как нарисовано, – сказала Майя. Она провела пальцем по одной из фигурок охотника. – Края этого рисунка более гладкие, он старше. А теперь посмотри сюда.

Она указала на копье в руке охотника. Оно было изображено иначе. Линия была тоньше, четче, ее края – острее. И цвет камня внутри этой царапины был чуть светлее, он еще не успел потемнеть так же, как остальные.

– Это сделано позже, – догадалась Камилла. Ее глаза загорелись. – Гораздо позже. И другим инструментом. Не камнем, а чем-то металлическим. Ножом или…

– …или геологическим молотком, – закончил Том. – Кто-то из экспедиции «Авангард» добавил свою деталь в древний рисунок.

– Это не просто деталь, – сказала Майя. Она отошла на несколько шагов назад, чтобы увидеть всю картину целиком. – Это стрелка. Копье указывает не на тапира. Оно указывает вон туда.

Она подняла руку. Копье на камне было направлено не на животное, а в сторону, на небольшой, едва заметный проход в скалах, заросший лианами, который вел от реки вглубь джунглей.

– Хитро, – признал Раф. – Использовать существующий ориентир, чтобы спрятать свой собственный. Никто, кроме того, кто ищет специально, не заметит.

Они двинулись к проходу. Том шел первым, прорубая себе путь мачете. За густой завесой лиан скрывалась узкая тропа, почти полностью поглощенная джунглями. Было видно, что когда-то ее расчищали, но за пятьдесят лет природа почти полностью взяла свое. Воздух здесь был еще более густым и неподвижным, пахло влажной землей и прелыми листьями. Через несколько сотен метров тропа вывела их на небольшую поляну.

Их сердца замерли. Они нашли его.

Это место было похоже на призрак. Остатки двух брезентовых палаток, превратившиеся в зеленые от мха лохмотья, свисали с проржавевших металлических каркасов. У одного из них валялся погнутый алюминиевый котелок. Неподалеку виднелась груда проржавевшего оборудования – теодолит, несколько ящиков, развалившихся от влаги. А в центре поляны было оно. Кострище. Круг из почерневших камней, заросший травой и мхом. Угасший костер.

– Они были здесь, – прошептала Камилла. Ее голос был полон и благоговения, и скорби. Она смотрела на это место не как на точку на карте, а как на сцену трагедии.

– И ушли в спешке, – добавил Раф, осматривая землю. – Они бросили почти все.

Они осторожно разошлись по лагерю, боясь нарушить покой этого места. Каждый предмет рассказывал свою историю. Майя нашла под остатками палатки женскую расческу из черепахового панциря. Элиана? Рядом лежал раскрытый блокнот. Бумага превратилась в сырую кашицу, чернила расплылись в неразборчивые кляксы. Том обнаружил у края поляны несколько стреляных гильз. Старых, позеленевших от времени.

– Здесь была стрельба, – констатировал он. – Винтовочные.

– Значит, последняя запись Элианы… она была правдой, – сказала Майя, подходя к нему. – «Они нашли нас».

Раф тем временем осматривал деревья на краю поляны. Его взгляд был сосредоточенным, он двигался медленно, как хищник, изучающий свою территорию.

– Не только нашли, – сказал он. – Они были готовы. Смотрите.

Он указал на ствол дерева. На высоте человеческого роста в кору был вбит проржавевший гвоздь, к которому крепился обрывок тонкой проволоки, уходящей в траву.

– Растяжка, – пояснил он. – Старая, примитивная. Но она здесь была. Экспедиция оборонялась. Они знали, что за ними придут.

Поляна перестала быть просто печальным памятником. Она стала полем боя.

– Но где архив? – спросила Камилла. – Они бы не бросили самое ценное. Они должны были его спрятать.

Все снова посмотрели на расшифровку загадки Джулиана Ортона, которую Майя держала в руке. «…ищи древесное сердце под взглядом безмолвного стража».

Они начали искать «стража». Осматривали скальные выступы вокруг поляны, искали камни необычной формы. Но ничего не подходило. Поляна была окружена обычной, непроницаемой стеной джунглей.

Майя отошла к центральному кострищу. Она села на корточки, коснулась холодного, мшистого камня. Она пыталась представить, как они сидели здесь полвека назад. Группа ученых и идеалистов, затерянных в сердце тьмы. Элиана, писавшая свой дневник. Жоао, чистивший объективы. Что они видели, когда смотрели отсюда?

Она подняла глаза. И увидела.

Это было не скала и не камень. Прямо над поляной, возвышаясь над остальными деревьями, стояла гигантская сейба. Ее ствол был таким толстым, что его не смогли бы обхватить и десять человек. Ее крона уходила в небо, раскинувшись над лагерем, как купол собора. Она была старой, древней, молчаливой. Она видела все, что здесь произошло. Безмолвный страж.

– Дерево, – выдохнула Майя. – Страж – это дерево.

Все бросились к сейбе. Ее основание было покрыто огромными досковидными корнями, уходившими в землю, как лапы гигантского зверя. Они образовывали ниши и пещеры, заваленные опавшими листьями и поросшие мхом.

– «Память говорит на языке корней», – процитировала Камилла. – Это двойной смысл. Не только петроглифы, но и это.

Они начали поиски, разгребая листья, заглядывая в каждую щель между корнями. Работа была грязной и кропотливой. Насекомые, потревоженные ими, тучами вились вокруг. Через двадцать минут отчаянных поисков Том, запустивший руку в глубокую нишу у самого основания ствола, наткнулся на что-то твердое и гладкое.

– Есть, – сказал он, вытаскивая на свет свою находку.

Это был металлический цилиндрический тубус, какие используют для хранения чертежей. Он был покрыт слоем воска для герметичности и обмотан промасленной тканью. Несмотря на пятьдесят лет, проведенных в сырой земле, он казался почти невредимым.

С ликованием и трепетом они собрались вокруг. Раф осторожно срезал ткань и счистил воск. Крышка поддалась с трудом, с шипением выпустив сжатый воздух. Внутри, плотно скрученная, лежала не карта и не документы. Это была фотография. Большая, размером с плакат, отпечатанная на плотной бумаге. И под ней – еще одна, и еще. Стопка фотографий.

Майя осторожно достала верхнюю. Это был черно-белый снимок, сделанный с воздуха. На нем была изображена река и участок джунглей. Но часть леса была вырублена, а на ее месте виднелся карьер, несколько бараков и какая-то техника.

– Это незаконная разработка, о которой писала Элиана, – сказала Камилла. – «Geo-Core Minerals».

– Смотрите, – Том указал на угол снимка. – Координаты и дата. Снято в 1974 году. Это прямое доказательство.

Майя достала следующий снимок. На нем были люди. Рабочие, изможденные, похожие на рабов, под присмотром охранников с винтовками. Качество было невероятным. Каждое лицо, каждая деталь были четко видны. Жоао был настоящим мастером.

Они перебирали фотографии одну за другой. Снимки загрязненной ртутью реки, бочек с химикатами, сваленных прямо в ручей, документы, сфотографированные крупным планом. Это был не просто архив. Это была бомба. Полное, неопровержимое досье на преступления, с которых началась империя «Lyra Dynamics».

– Они нашли это, – прошептала Майя, глядя на лица людей на фото. – И за это их убили.

Под последней фотографией лежал еще один предмет. Небольшая, туго скрученная карта, нарисованная от руки на куске водонепроницаемой ткани. На ней была изображена эта поляна, отмеченная крестом. И от нее вглубь джунглей вела тонкая пунктирная линия. Тропа. Она вела к еще одному крестику, рядом с которым было написано одно слово: «Архив».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.