Дарья Шатило
Где живёт твой страх

1

23 апреля 2019, 04:00

Андрей

Кофе никогда не был моим любимым напитком, однако сегодня эта грязновато—коричневая жидкость помогла мне прийти в себя. Стоя в четыре утра вблизи старого кладбища, я мог думать только о ней. Лили. На самом деле Лиля ненавидела это прозвище, а мне очень нравилось её донимать и наблюдать за реакцией любимой. Сегодня, когда я уходил из дома, Лиля даже не пошевелилась: так крепко спала. А может, я наконец—то научился незаметно исчезать из дома?

– Кто из вас Андрей Заброда? – сказал подходящий к нам с напарником парень. На нём был белый халат, поэтому я мысленно предположил, что незнакомец – эксперт—криминалист. Я внимательно рассмотрел парня. Широкоплечий и голубоглазый, он мог бы быть красавцем, если бы его светлые волосы так сильно не завивались. Хотя кудри парня забавно торчали в разные стороны и придавали ему особый шарм.

– Андрей Заброда – это я, – уголки моих губ слегка приподнялись.

– Я закончил. Смерть наступила где—то в промежутке между десятью и одиннадцатью вечера. Точнее скажу после вскрытия. Результаты анализов будут завтра утром. На первый взгляд, следов насильственной смерти нет. Я бы вообще считал дело бесперспективным, если бы не одна деталь… – чудак в белом халате сделал театральную паузу, надеясь пробудить в нас с Петей любопытство. В четыре утра? Не смешно. Понимая, что реакции от нас он не дождется, эксперт продолжил: – С тела спустили кровь.

Мой спасительный кофе на этом моменте попросился наружу, однако я смог сдержаться и спросить:

– Что, простите?

На лице «Белохалатного» засияла улыбка, означавшая «ага—теперь—вы—меня—слушаете».

– Жертву обескровили. Я полагаю, вам как следователю будет интересно взглянуть на тело, прежде чем мы заберём его.

– Это понятно и без ваших подсказок, – процедил я сквозь зубы.

Эксперт уже собирался уходить, и вдруг остановился, ища что—то во внутреннем кармане куртки под халатом.

– Вот она! Есть! – радостно воскликнул чудак, держа в руках небольшую прямоугольную карточку.

Мы с Петей растерянно уставились друг на друга.

– Возьмите. Обычно делаю это сразу, но сегодняшнее тело меня, так сказать, дезориентировало, – с этими словами парень в белом халате вручил мне карточку и исчез. Я посмотрел на визитку:

Александр Серый

Эксперт—криминалист

г. Мелитополь

На обратной стороне были указаны контактный телефон и адрес электронной почты этого криминалиста.

– Ого! Так он с Мелитополя! Наверное, с этим делом действительно всё не так просто! – заглядывая через моё плечо, сказал Пётр.

– Или в Бердянске просто беда со специалистами, – я поджал губы.

– Возможно. Этот Серый какой—то странный. Но об этом давай позже поговорим. Пойдем лучше посмотрим на тело.

Мысль Петра была дельной (едва ли не впервые за все утро), поэтому мы направились к месту, где было найдено тело.

Я работаю следователем третий год, но каждый раз, отправляясь на место происшествия, боюсь увидеть жертвой кого—то хрупкого и беззащитного, как моя Лили. К сожалению, сегодня был именно тот день, когда все худшие опасения сбылись.

Это была девочка. На вид, лет 16—17, не больше. На лице ребёнка застыл ужас, а некоторые пряди волос поседели. Было похоже, что жертва чего—то или кого—то очень испугалась. А эксперт ни слова не сказал об этом. Но хуже всего, что тело действительно обескровили. Такое я на своём недолгом профессиональном пути видел впервые, а некоторые коллеги, готов поспорить, никогда не сталкивались с подобным. Картина была ужасной. Кости, обтянутые тоненькой сморщенной бледной кожей, вот—вот, казалось, вылезут наружу, а живот запал настолько, что его нужно было едва ли не отрывать от холодной земли. Но самыми страшными были глаза. Даже прикрытые веками, они едва держались в орбитах.

Когда я накрывал тело, мои руки дрожали. Петра рядом не было. Оглянувшись, я увидел напарника. Он стоял в десятке шагов от меня, а его лицо имело зеленоватый оттенок, заметный даже в предрассветных сумерках. Ещё мгновение – и несчастного стошнило бы прямо здесь, на кладбище.

– Пойдём уже, – я положил руку Петру на плечо.

– Лейтенант, подождите! – я остановился. Ко мне приближался патрульный.

– Вот, возьмите. У бедняжки были с собой документы, – отдав мне честь, патрульный исчез.

Я открыл паспорт. С фото на меня смотрела красивая молодая девушка. Пархоменко Ирина Васильевна. 28 июня 2001 года рождения.

«Получается, ей должно было бы вот—вот исполниться 18.».

Я положил документы покойной в сумку, и мы с Петей направились к служебному автомобилю. Неожиданно моё боковое зрение отметило кое—что, и это заставило меня остановиться. Хрупкая фигурка, «рваные» на коленях джинсы, легенькая курточка… И главное: огненно—рыжие волосы! О нет! Этого не может быть! Никогда, ни за что! Я замер на месте.

Видимо, выражение моего лица изменилось настолько, что Пётр, взглянув на него, обеспокоенно спросил:

– Андрей, что случилось?

– Ты тоже это видишь? – не моргнув, спросил я у напарника.

Пётр проследил за моим взглядом. В этот момент «неизвестная» накинула на голову капюшон, что позволило ей стать практически незаметной.

– Поздно ты это сделала.... – гневно прошептал я и побежал за фигурой в капюшоне. Конечно, я слышал за спиной глухие шаги Петра, который пытался догнать меня. Я ускорился: знал, если сержант Пётр Саженков начнёт со мной разговаривать, я успокоюсь. И Лиля будет продолжать совать свой маленький любопытный носик в мои дела. Я переживал за неё больше, чем за себя. Она и понятия не имеет, с кем мне приходится иметь дело каждый день.

Поравнявшись с «объектом», я положил руку на его плечо.

– Привет… – прошептал я девушке на ухо.

Как и планировалось, Лили громко завизжала. Девушка продолжала кричать, даже повернувшись к нам с Петром. Я лишь криво улыбнулся ей.

– Я тебя предупреждал, – мой гнев не имел границ, – просил не появляться на местах преступлений, ведь это может быть очень опасно?

Девушка молчала. Она выглядела испуганной и оскорбленной. Один взгляд изумрудных глаз—и я уже был готов извиняться. Нет, нельзя! В конце концов, это она не сдержала обещания, а не я!

Взгляд девушки скользнул по мне с головы до ног, потом ещё раз, и ещё… Наконец он остановился на моём лице, и Лили сказала, едва шевеля губами:

– Не думала, что ты такой, – любимая резко повернулась, села на стоявший неподалеку велосипед и поехала вниз по спуску горы.

Я стоял смущённый и не знал, как поступить. На помощь пришел Пётр:

– Всё нормально, Андрей. Обычная для вас ситуация. Перебесится и сама тебе позвонит. Поехали в участок. Нам уже давно пора быть там.

2

23 апреля 2019, 04:30

Лиля

Прохладный ветер играл с моими волосами, так что они почти сплелись воедино и стали похожи на гордиев узел. Но это было неважно. Слёзы обжигали мои холодные щеки, так что порой дороги совсем не было видно. Как хорошо, что улицы почти пусты! Для общественного транспорта ещё рано, а для такси уже поздно. Эта предрассветная пора – лучшая часть дня. Ведь ты можешь немного побыть наедине с собой. А главное – наедине с ним. Почему бы не отправиться к нему именно сейчас?

Спустившись с горы, я направила своего железного коня направо, и принялась крутить педали быстрее. Несколько минут – и я на месте.

– Ну что, Привет, моя любовь! Даже если это не взаимно, мне всё равно.

Море ответило мне тихим шумом волн. Я села на песок. Конечно, дома буду корить себя за такой поступок. Избавиться от песка в обуви очень сложно. А тем более, вытряхнуть влажный. Но это всё будет потом. А сейчас мне нужно поговорить с ним.

– За что он так со мной? Я же всё делаю для него, для нас. Сказал: «Надо ехать в Бердянск», я собрала вещи и поехала. Оставила всё: родителей, друзей, работу в столице, чтобы поселиться в этом уютном уголке, таком идеальном для мечтаний и отдыха и совершенно непригодном для повседневной жизни. Произошло такое событие – убийство, да ещё и несовершеннолетней, а я не имею права осветить его в своей статье? Я же всё—таки журналист! Ну, чего ты молчишь? – я размазывала слезы рукавом куртки, а море пыталось успокоить меня своим размеренным дыханием:

– Тшшш… тшшш....тшшш.

3

23 апреля 2019, 07:30

Андрей

– Ну, с чего начнём? – спросил меня Пётр, сидя за своим столом.

Наш кабинет был небольшим и кое—где до сих пор оставался пережитком прошлого. По крайней мере обои здесь клеили точно ещё во времена СССР. По стене у окна ползла тонкая чугунная труба, переходившая в такую же тяжеленную батарею. Вся эта конструкция, если честно, была нелепой, потому что давала мало тепла. Зимой в кабинете было очень холодно, даже несмотря на то, что несколько лет назад старые деревянные рамы окон заменили на пластиковые.

В кабинете мы находились вдвоём: ещё один напарник, Максим, сегодня взял выходной. Обычно я и Петя не обсуждаем свои дела при нём. Для чего развлекать «лишние» уши? К тому же Максим работает в участке всего несколько месяцев, и я не мог полностью доверять ему.

– Пожалуй, надо искать родителей девушки и их домашний адрес, – ответил я Петру. Я тоже сидел за столом, расположенным напротив него. В нашем кабинете стояло всего три стола и несколько стульев в углу для посетителей. Больше мебели в комнате не было, за исключением старого массивного шкафа, в который никто никогда не заглядывал.

Больше всего в работе следователя по расследованию особо тяжких преступлений мне не нравилось общение с родными жертв. Даже не так. Оно меня пугало, дезориентировало и заставляло чувствовать себя слабаком. Нет ничего страшнее, чем сообщать родителям о гибели их ребенка или же впервые говорить вдове о страшной утрате. Хуже всего то, что донести информацию о страшном надо профессионально, то есть на проявление эмоций я просто не имею права. Как можно сдерживать себя, когда от сострадания к боли других хочется завыть?

–Я уже отнёс лист с именем потерпевшей и вероятным адресом её проживания в IT—отдел.

– Вероятным адресом? – мои брови от удивления поднялись чуть ли не на середину лба.

– Да что с тобой сегодня, Андрей? Дежурный же передал нам паспорт девушки. А в нём есть прописка. В первую очередь, стоит проверить именно этот адрес.

Пристыженный простотой выводов напарника, я молчал.

– До сих пор о Лиле своей думаешь? – спросил как всегда проницательный Петя.

– Есть немного. Создаётся впечатление, что она всё делает мне наперекор.

– Не драматизируй. Сам говорил, что тебе в ней нравится самостоятельность и непредсказуемость. Тем более, Лиля – журналист. Или ты думал, что она будет стоять в стороне от такого события в нашем маленьком городке?

На столе Петра ожил стационарный телефон, оповещая всех об этом громким неприятным звуком. К счастью, напарник быстро взял трубку. Закончив разговор, он отчитался:

– Имею две новости. Во—первых, адрес потерпевшей Пархоменко подтвержден. А во—вторых, родители девушки стоят у нас под дверью. Они не знают, – Пётр опустил взгляд.

Ну вот и всё. Я оказался неподготовленным сообщать трагические новости родителям так скоро.

– Пригласить их? – спросил у меня напарник, приближаясь к двери.

– Приглашай, – шумно выдохнув, ответил я.

Супруги Пархоменко были заурядной четой, которых в нашей стране сотни тысяч. А может, и больше. Единственное, что отличало этих людей от других пар, —их горе. Сегодня они потеряли дочь. И ещё не знают об этом.

– Доброе утро, проходите, – как можно спокойнее начал я. – Садитесь, пожалуйста. Старший лейтенант Андрей Заброда.

– Доброе утро, – начал мужчина. – Меня зовут Пархоменко Василий, а это моя жена Пархоменко Людмила. Мы ищем дочь Пархоменко Ирину. Вчера вечером, около десяти, она позвонила нам и сообщила, что через десять минут будет дома. Но так и не появилась. Телефон дочери отключён, что совсем не похоже на нашу Иришку.

– Поэтому, дождавшись утра, мы сразу отправились к вам, – вмешалась в разговор Людмила и взглянула на меня. В глазах женщины читалась тоска и надежда. Я ненавидел себя за то, что разрушу эту надежду уже через несколько минут.

Пётр подал мне паспорт девушки. Открыв его, я указал супругам Пархоменко на фото:

– Это она? Ваша дочь?

Людмила и Василий кивнули.

– С ней случилось что—то плохое? – спросил мужчина.

– К сожалению. Сегодня утром вблизи старого кладбища был найден труп вашей дочери.

Вот и всё. Сказал.

Людмила Пархоменко начала захлебываться рыданиями, её муж едва сдерживал слезы, однако смог спросить:

– Вам известно, что именно произошло?

– Пока нет. Но мы докопаемся до сути. Я вам обещаю.

– Это убийство?

Я утвердительно кивнул:

– Похоже на то.

– Можем ли мы увидеть нашу Иринку? В последний раз? – голосом, дрожащим от слез, спросила Людмила Пархоменко. Умоляюще, но решительно.

Ища поддержки, я взглянул на Петра. Он обратился к супругам:

– Пока нет. Тело Ирины забрали в Мелитополь для дополнительных экспертиз. Но меня заверили, что к вечеру оно будет уже в нашем городе. Пойдемте, я расскажу вам обо всём поподробнее, – с этими словами мой помощник вывел заплаканную Людмилу и Василия, едва державшегося на ногах от шока, в коридор.

В кабинете повисла тишина. Она была страшна и неприятна.

4

23 апреля 2019, 12:30

Лиля

Несмотря на то, что меня распирало от любопытства и я как можно скорее хотела узнать обо всех обстоятельствах убийства, Андрею я не звонила. Гордость уверенно побеждала. Но вечером я обязательно должна обо всём узнать. А сделать это можно только после примирения с Андреем.

В последний раз обновив ленту новостей в местном телеграмм—канале и не узнав ничего, кроме факта самого убийства, я позвонила в онлайн—редакцию. Нет, Лилия Витинская, то есть я, не была штатным корреспондентом сайта «Новости Бердянска». Но иногда я делала для них репортажи по определенным интересным (обычно, криминальным) темам. Пообещав главному редактору статью со всеми подробностями убийства девушки на завтрашнее утро, я мысленно готовилась сделать первый шаг к примирению с Андреем.

Немного подумав, решила, что это обязательно должен быть ужин. Кулинар из меня не очень, но на его любимый крабовый салат навыков должно хватить. Наспех переодевшись (погода в конце апреля в Бердянске ещё та капризная дама), я взяла сумку для покупок и отправилась в магазин, находившийся неподалёку.

Пока бродила по супермаркету, решила, что к салату неплохо было бы и гарнир приготовить. Осталось вспомнить, что же Андрею нравится больше всего…

Ни одна из попыток вспомнить любимый гарнир любимого не увенчалась успехом, поэтому я остановилась на пюре. Его мой следователь точно будет есть. На кассе прихватила для себя «Mars» (разве только Андрей любит вкусненькое?). Короче говоря, через полчаса я вышла из супермаркета со здоровенным пакетом. Чудом мне удалось дотащить его до подъезда многоэтажки на улице, где мы с Андреем и его мамой (к счастью, недавно она вышла замуж за итальянца Педро и уехала на родину мужа) жили последние полтора года.

Поставив пакет на скамью у подъезда, я принялась искать в сумочке ключи. Вдруг что—то тёплое и мягкое потёрлось о мои ноги. Сначала я испугалась, а потом опустила взгляд вниз и увидела маленького рыжего котеночка.

– Какой ты хорошенький! – я взяла маленького на руки. – Такой же рыжий, как и я! У тебя нет дома?

Конечно, котёнок молчал, щуря от солнца большие жёлтые глаза.

– У меня очень тяжёлый пакет. Никуда не уходи, я сейчас занесу всё это домой и спущусь за тобой.

Опустив котёнка на землю, я забежала в подъезд. Решила, если вернусь за ним, и он никуда не исчезнет, возьму к нам жить. Всё равно, Андрей обещал мне зверушку. А такому рыжему, я думаю, любимый не откажет.

Быстро забросив пакет в квартиру, я спустилась на улицу. Котенок сидел на том самом месте, где я его оставила несколькими минутами ранее. Схватив маленького на руки, я сказала ему:

– Что ж, судя по всему, ты будешь жить с нами.

В ответ малыш удовлетворенно замурлыкал.

5

23 апреля 2019, 13: 00

Андрей

Конечно, общение с супругами Пархоменко пришлось отложить. Как и визит к ним домой. Пётр пытался всё объяснить супругам как можно мягче, однако Людмила всё—таки потеряла сознание, а Василий перестал реагировать на внешний мир. «Скорая» забрала обоих в больницу. Чудо—судебно—медицинский областной эксперт не звонил, и я не представлял, что делать дальше. Хотя… у меня же есть визитная карточка этого Франкенштейна! Хорошо пошарив по карманам, я наконец нашёл то, что искал. На обороте должен быть номер… Ага, есть! Быстро набрав комбинацию цифр, я приложил смартфон к уху и ждал ответа.

– Слушаю! – своим противным голосом ответил эксперт.

– Здравствуйте! Это старший лейтенант Андрей Заброда из Бердянска. Мы сегодня познакомились. Хотел узнать, есть ли какие—то новости по делу Пархоменко?

– Наконец—то вы позвонили! – обрадовался Серый. А я всё думал, чего вы не напоминаете о себе, не интересуетесь делом. Надеялись, что я буду обо всем вам сообщать?

– Вообще эксперты звонят следователям, а не наоборот, – как можно сдержаннее ответил я.

Александр Серый пропустил мою реплику мимо ушей. Он начал рассказывать:

– Во—первых, хочу сказать о времени смерти. Вероятнее всего, девушка была убита ближе к одиннадцати вечера. Хорошо осмотрев тело, я сделал вывод, что его перемещали. Девушку убили в другом месте.

Эта информация меня удивила: после осмотра места преступления о перемещении тела никто из криминалистов не говорил. Да и я не заметил ничего, что указывало бы на это. Поэтому спросил:

– Вы уверены?

– Вполне. Хотя убийца или его сообщники пытались это скрыть. Они даже кровь разбрызгали вокруг тела. Но на очень незначительном расстоянии. Вы вообще представляете, что значит обескровить тело? И сколько крови после этого должно быть вокруг? Даже, если собирать в резервуар, всё равно…

– Достаточно, я верю вам, – сегодня я был не настроен выслушивать такие подробности. – Только отсутствие нужного количества крови на месте преступления указывает на перемещение?

– Нет, конечно! Вы своими комментариями не даёте мне возможности высказаться! – после этих слов гнев во мне почти достиг критической точки, однако я сдержался и смолчал. – Хорошо осмотрев волосы, я сделал вывод, что их тщательно вымыли. И я почти уверен, что сделали это после смерти.

– Вы серьёзно? Зачем кому—то мыть голову мёртвой девушке?

– Вот и я подумал: зачем это делать. Единственное логичное предположение – на волосах осталось что—то такое, что сразу привело бы нас на место преступления.

Я молчал. Конечно, надо всё проверить, но выводы этого Серого вполне логичны.

– Как насчет отпечатков? – спросил я.

– Нет. Никаких. И это странно. Будто кто—то их умышленно отмыл или стёр. Я бы не удивился куче смазанных, неполных отпечатков, но их отсутствие – это что—то новенькое. Не могла же эта бедняжка жить в вакуумной капсуле.

– Конечно, нет. Это всё?

– Не—а. Ещё одна интересная деталь. Под одеждой девушки был купальник.

– Купальник?

– Странно, не так ли? Ведь на месте преступления мы и не заподозрили, что на девушке есть мокрая одежда. А почему? Потому что купальник не был мокрым. Едва—едва влажным – да, но не мокрым. Сейчас этот купальник почти сухой. Получается, девушка купалась в нём перед смертью.

Александр Серый высказывал свои мысли как—то путано, однако, припомнив его внешний вид, я не удивился этому. Пытаясь проследить ход мыслей этого чудаковатого эксперта, спросил:

– Это значит, что девушка поплавала, несколько часов ходила в мокром, и лишь потом её убили?

– Похоже на то. Или же убийца подсушил ей купальник. Но это вообще какой—то идиотизм. И ещё мне интересно: где она купалась?

– Я не думаю, что в море. Погода не позволяет пока ещё.

– Вот и я о том. А если в бассейне, тогда почему она не сняла мокрый купальник перед тем, как идти домой?

Действительно, вопросов было гораздо больше, чем ответов.

– У вас всё? – это «вас» больно ударило по моим ушам.

– Почти. Результаты анализов будут утром?

– Да, как и вскрытия. Тогда же я и сообщу причину смерти. Основную. Потому что кровь из тела спустили уже после убийства девушки. Пробы волос я, кстати, тоже взял. Очень интересно, что же убийца стремился смыть с них.

На этом мы с Серым попрощались. А моё расследование почти не сдвинулось с мёртвой точки. Множество вопросов оставалось без ответа, а я даже не знал, с чего начинать.

6

23 апреля 2019, 18:40

Андрей

Аппетитный запах начал преследовать меня, как только я зашёл в подъезд. Неужели Лили решила побаловать нас вкусненьким? Нет, это вряд ли. Возлюбленная особо не готовит.

Вообще странная она у меня. Жениться не хочет. Уже несколько раз ей предлагал. А Лили постоянно повторяет: «Я сильная и независимая женщина!». Сегодня вообще: дождалась, пока я уйду, предварительно подслушав, куда поеду, села на велосипед и помчалась за мной. А я же неоднократно просил её не появляться на местах преступлений.

Приблизившись к двери собственной квартиры, я хотел нажать кнопку звонка, но не успел. На пороге появилась Лиля и с улыбкой затараторила:

– Дрюшка, наконец—то ты пришел! Привет! – девушка крепко обняла меня.

– Я же говорил тебе, что ненавижу это прозвище! – захлопнув за собой дверь, я мрачно взглянул на любимую.

– Я помню. Но ведь и я не Лили, а Лиля, – оставаясь серьезной на вид, ответила возлюбленная.

В гостиной что—то зашелестело.

– Что это? – напрягся я, а рука непроизвольно потянулась к оружию.

Заметив моё бессознательное влечение, Лиля проговорила:

– Прекрати, пожалуйста. Это всего лишь малыш Анд.

– Кто? – мне начало казаться, что кто—то из нас сошёл с ума.

Лиля улыбнулась и крикнула:

– Кис—кис—кис… Андик, где ты?

И тут я увидел его. На меня летело маленькое рыжее существо с огромными желтыми глазами. Не успев затормозить, пушистый врезался в мои ноги.

Я вопросительно взглянул на любимую.

– Правда, он крутой? Как такие маленькие пушистики могут жить на улице сами? – невинно заморгала девушка.

Я поднял глаза к небу и пошёл мыть руки. Готов поспорить, в это время Лили подмигнула котёнку.

– Вкусно у нас пахнет, не так ли? – спросила у меня девушка, подавая полотенце.

– А, это у нас? Я и не заметил сразу, – не моргнув глазом, соврал любимой я.

Лиля выглядела недовольно, поэтому пришлось добавить:

– Расслабься, я шучу.

– Я приготовила нам пюре и твой любимый салат с крабовыми палочками.

– Тебе что—то от меня надо? – подозрительно спросил я.

– Ага. Открой, пожалуйста, консервированную кукурузу. И бутылку вина нужно откупорить нам к столу.

– Серьёзно? Ты же сильная и независимая женщина! – я улыбнулся уголками губ.

– Ха—ха—ха. Очень смешно! – Лиля протянула мне банку кукурузы.

Когда все приготовления наконец закончились и мы сели к столу, Лиля спросила:

– Ну, что там об убийстве известно?

И тут я всё понял. Наш сегодняшний вкусный ужин имеет повод: Лили нужны новости об убийстве.

Конечно, я понимал, что мои слова станут основой для статьи Лилии Витинской, и уже завтра с готовым материалом можно будет ознакомиться на одном из Бердянских сайтов. Но спорить не было сил, как не было и желания снова ссориться с девушкой. Так что я честно рассказал всё, что произошло сегодня в участке, и как можно подробнее пересказал разговор с Серым.

– Ты же понимаешь, что не всю эту информацию можно обнародовать? – в конце добавил я.

Девушка едва заметно кивнула. Мыслями она была где—то очень далеко.

– Вы с Петром не рассматриваете версию ритуального убийства?

– Ритуального? – она сказала это так внезапно, что я едва не подавился.

– Да, обескровливание трупа да ещё и кладбище…

Возможно, это не просто так.

– Возможно. А может, убийца – просто психически больной человек.

– Знаешь, по—моему, все убийцы психически больны. Но выглядят они, обычно, как полноценные, здоровые люди. И это страшно.

Лиля всегда воспринимала убийство как личную трагедию. Она когда—то обмолвилась, что имеет какой—то негативный опыт, связанный со смертью близкого человека.

Впервые девушка заговорила об этом через несколько месяцев после нашего знакомства. Тогда мы оба еще были студентами, учились в разных городах и ездили друг к другу в гости на выходные. Сначала я не придавал большое значение словам девушки, но она частенько вспоминала ту историю, поэтому однажды я осмелился расспросить.

Тогда Лиля разрыдалась, так ничего и не объяснив, а я пожалел, что вообще начал такой разговор. Больше мы к этой теме не возвращались.

– А где бедняжка Пархоменко училась?

– Лили, мы ещё ничего не выяснили. Родители девушки в шоке. И это нормально.

– Знаешь, что меня заинтересовало во всей этой истории?

– Что?

– Как эксперт из Мелитополя, этот Серый, оказался на месте преступления раньше вас с Петей? И откуда столь сильное любопытство области к этому делу?

– Да, меня тоже это смущает. Завтра постараюсь что—то выяснить. Давай лучше выпьем, – с этими словами я наполнил наши бокалы красным вином.

Спать я лег сам, потому что Лиля работала за компьютером. После долгого, насыщенного событиями, дня сон сразу одолел меня. Я даже не услышал, когда любимая легла рядом со мной.

7

24 апреля 2019, 08:47

Лиля

Я открыла глаза, но Андрея рядом уже не было. На его подушке, свернувшись клубочком, мирно спал Андик. На столике вблизи дивана я нащупала свой смартфон. Надо посмотреть, который час. 8:47. О нет! Неужелия проспала? Я же обещала редактору подробную статью на утро! Я подскочила с кровати, напугав рыжего котика. И только после этого вспомнила: я уже прислала! Ночью! Я вздохнула с облегчением и двинулась на кухню за кофе.

Кухня в нашей квартире раздражала меня больше всего. Это была единственная комната, в которой всё было так, как того хотела мать Андрея. Женщина сделала в кухне ремонт на свой вкус ещё тогда, когда её сын учился в нескольких сотнях километров от Бердянска. Конечно, комната, мягко говоря, нуждалась в обновлении. Когда я заговорила о том, чтобы сделать кухню уютнее, мама Андрея учинила грандиозный скандал, после которого я собиралась возвращаться к родителям в столицу. Тогда любимый всё уладил, и больше разговор по этому поводу никто не начинал. Но сейчас мать Андрея где—то в Италии, и я уже выбрала идеальный стиль для кухни…

На полу стояла мисочка маленького Андика, в которой Андрей оставил немного корма для котят. Люблю его! Включив кофеварку, я начала разыскивать на просторах интернета собственную статью. Получилось! Вот она! «Жуткое убийство в Бердянске». Я открыла ссылку. С удовольствием отметила, что статья выложена на сайт без изменений. Под текстом был один комментарий от Марго Шевченко: «до сих пор не могу в это поверить…». Благодаря поисковику я мгновенно перешла на страницу девушки в телеграме.

– Так, что тут у нас? – изучая аккаунт девушки, я увидела в архиве совместное фото этой Маргариты и бедняжки Ирины Пархоменко. К сожалению, отправить личное сообщение я не могла, потому что не была «другом» девушки, а она, видимо разрешила доступ только своим контактам. – Как же с тобой пообщаться?

К счастью, номер телефона девушки не был скрыт. Поэтому, недолго думая, я по старинке написала ей смс, мысленно отметив, что не делала этого уже несколько лет: «Доброе утро, Маргарита. Это журналист Лиля Витинская. Вы сегодня оставили комментарий под моей статьёй «жуткое убийство в Бердянске». Вы знали Ирину Пархоменко?». Такой объёмный текст, конечно же, не вместился в одном смс, поэтому я отправила сразу три.

Ответ пришел мгновенно, но не в виде смс, а в телеграмме:

«Доброе утро. Да, Иришка была моей лучшей подругой. А что?»

Я ответила:

«Не могли бы мы с вами встретиться, пообщаться? Уверяю вас, это не для репортажа.»

«Конечно.»

«Где вам будет удобно?»

«Давайте возле бюста Шмидта?»

«Прекрасно. Во сколько?»

«Через полчаса»

Вот так быстро. И очень просто. Глотнув горячего кофе, я умылась, оделась и с фразой: «Андик, я ненадолго! Не грусти!» вылетела из квартиры. Если хочу узнать информацию по делу, надо спешить.

8

24 апреля 2019, 09:00

Андрей

Утром в участке меня ждал Василий Пархоменко. Казалось, со вчерашнего дня он постарел не менее, чем на десять лет. Молча пожав посетителю руку в знак приветствия, я пригласил его в кабинет. Когда мы оба сели за стол, мужчина заговорил:

– Я понимаю, вам надо допросить нас обоих: и меня, и Людмилу. Но сейчас она обессилена. Поэтому я пришел ответить на все ваши вопросы за нас двоих. И ещё принес кое‑какие вещи Иришки… – на этих словах голос Василия сорвался. Я терпеливо молчал. Взяв себя в руки, мужчина спросил: – С чего начнем?

– Расскажите мне о ней, – как можно мягче предложил я. К счастью, ни Петра, ни Максима ещё не было.

– Иришка была лучшим в мире ребёнком. Добрая и учтивая, послушная, умная. Знаете, она училась в нашем медицинском колледже на медсестру, потому что всегда стремилась помогать другим. Спортом занималась. Плаванием.

– Плаванием? – переспросил я у Василия, припомнив мокрый купальник.

– Да, в бассейне на Спорткомплексе. Знаете, Ира никогда не стремилась быть спортсменкой. Сначала посещала бассейн из любопытства, потом ходила как на тренировки, для здоровья. Но когда в прошлом году она выиграла региональные соревнования, стала тренироваться рьяно. Мы с Людой хотели запретить, но тренер заверил, что это только на пользу нашей Ирочке. У неё, знаете ли, был врожденный порок сердца.

– И плавание не вредило?

– Нет, наоборот. Кардиолог отметил положительную динамику после тренировок. Иринка была в восторге. И тренер ей нравился, хотя и был новым человеком. Они вместе работали меньше года.

– А почему тренер изменился?

– Предыдущий тренер в столицу переехал. А этот наоборот—перевелся в наш город аж из Питера, представляете?

– Странно.

– Мы тоже так подумали, а потом оказалось, что он родом из Бердянска.

– А как зовут этого тренера?

– Михайлюк Степан… Степан … Андреевич, кажется.

– Скажите, пожалуйста, а вчера Ирина была в бассейне?

– Да, она поплавала и звонила нам, чтобы сообщить, что уже идет домой.

– Василий, а она всегда переодевалась после бассейна, или могла добежать домой в купальнике?

Пархоменко мой вопрос показался странным, я это видел. Мужчина хотел что‑то переспросить, но впоследствии просто ответил:

– Всегда переодевалась. Когда‑то Ира пришла в мокром. Тогда Люда настоящий скандал учинила. После этого дочь всегда переодевалась.

Вдруг Василий заплакал. Скупо, по‑мужски. Я отвёл взгляд в сторону, а через несколько минут, убедившись, что мужчина успокоился, сказал:

– Очень благодарен Вам за информацию. Вы говорили, что принесли кое‑какие вещи дочери?

– А, да, да… – Василий начал шарить в своей сумке. Через мгновение на моём столе появился кубок Ирины за победу в региональных соревнованиях, несколько её грамот и девичий блокнот.

– А это что?

– Вчера вечером зашел в комнату Иришки. Хотел сначала оставить всё, как было при ней. А потом решил застелить постель. Моя девочка никогда утром не убирала её. И случайно под подушкой нашёл этот блокнот. Похоже на дневник дочери.

– Вы читали его?

– Нет, не хватило сил. Принёс его в участок. Может, вы прочтёте. Только обязательно верните. Всё это верните.

– Конечно, – сказал я убитому горем отцу и решил нигде эти вещи не регистрировать. Использовать сугубо в пользу следствия.

Василий встал, взял сумку и направился к выходу из кабинета.

– Я найду этого подонка. Обещаю вам, – вдогонку сказал я.

– Надеюсь, – почти шепотом ответил Василий Пархоменко, но я услышал.

9

24 апреля 2019, 09: 30

Лиля

Я сразу узнала её. Маргарита была настоящей красавицей. Стильно одетая, стройная, девушка выделялась среди других прохожих. Двигалась Маргарита на удивление легко, казалось, она не идёт, а летит. Приблизившись к бюсту Петра Шмидта, девушка наконец увидела меня и приветливо спросила:

– Простите, вы Лиля Витинская?

– Да, это я. Привет, Маргарита.

– Здравствуйте. К сожалению, у меня мало времени. Спешу на следующую пару.

– Я надолго тебя не задержу. Пойдем присядем на скамье.

Парк имени Шмидта для меня был чуть ли не любимым местом в Бердянске (конечно, кроме моря). Мне нравился уют, царивший здесь утром и днём. А ещё то, что людей, обычно, в этом месте было немного. Родившись в столице и прожив там большую часть жизни, я привыкла, что в парках всегда множество посетителей. Кто‑то просто гулял, а кто‑то приходил отдохнуть. В этом же маленьком городке парки охотно принимали женщин с детскими колясками днём и молодежь вечером. И всё. Правда, иногда через этот парк не лучшие студенты сбегали со скучных для них пар.

– Я до сих пор не могу поверить во всё происшедшее, – начала Маргарита, когда мы удобно устроились на скамье. Лишь теперь, хорошо рассмотрев лицо девушки, я отметила на нём глубокую тоску по погибшей подруге. – Кому Ириша могла помешать? Она была самым добрым человеком из всех, кого я знала. Несколько наивной, но доброй. А тут такое… Убийство, да ещё и обескровливание, – Маргарита заплакала.

– Это очень страшное преступление. Поэтому я и хочу расследовать его. Свои поиски буду проводить параллельно со следственными действиями полиции. Собственно, потому я и пригласила тебя на встречу. Хочу, чтобы ты рассказала мне некоторые факты из жизни Ирины.

– Хорошо, – шмыгнув носом, ответила Маргарита и достала из сумочки пачку бумажных носовичков. – Мы дружим, то ли дружили с Иринкой с 1 класса. 9 классов закончили вместе, а затем она поступила в медицинский колледж, а я закончила 10 и 11 классы и поступила в универ на хореографа. Всегда обожала танцевать. Тогда поддержку нашла только в Иринке, потому что родители видели во мне экономиста. Они даже заперли меня в квартире, когда я должна была идти сдавать творческий конкурс, представляете? Тогда Иринка помогла мне сбежать (у них дома есть дубликат наших ключей).

– Ого! Такой смелой она была?

– Ага, ничего не боялась, хоть и имела врожденный порок сердца. Собственно, потому родители и отдали её на плавание. Мы тогда то ли в 6, то ли в 7 классе учились.

– Ирине нравилось плавать?

– Очень, она даже недавно одержала победу в региональных соревнованиях. Всё повторяла, что этот успех стал возможным благодаря новому тренеру Степану Андреевичу.

– Новому?

– Да, он с ней работал всего пару лет. Предыдущий тренер уехал в столицу, кажется, а этот Степан Андреевич перевелся в Бердянск. Не знаю, откуда именно.

– Понятно. А как у Иринки с ребятами было? Встречалась она с кем‑то?

Маргарита вздохнула:

– Иринка была из тех девушек, ну, знаете, на которых парни особо внимание не обращают. Подруга была симпатичной, но очень скромной, не умела «подавать себя». Хотя не так давно, где‑то с полгода назад, влюбилась. В Мишку, как она сама его называла. Этот парень тоже занимался плаванием, но в другой группе. По‑моему, был то ли старше, то ли моложе Иринки. Я его видела однажды, но, мягко говоря, осталась не в восторге.

– Почему?

– Он мне показался неискренним и хитрым. И Ирка была ему абсолютно безразлична, это видно.

– А ты говорила об этом подруге?

– Да, но она и слушать не хотела. Мы даже поссорились. После этого все свои мысли насчет Мишки я держала исключительно при себе. Они даже на одно свидание сходили. Но Иринка не делилась со мной подробностями, хотя раньше обо всём рассказывала.

– Давно было это свидание?

– За пару недель до… Ну, вы понимаете.

– Маргарита, скажи, а были ли у Иринки друзья в колледже?

– Особо нет. Она общалась с несколькими девушками, и не более. Знаете, Иринка шла учиться, потому что интересовалась медициной и стремилась людям помогать. Мечтала в будущем стать кардиохирургом, чтобы вылечить таких несчастных, как и она. Поэтому и училась много. А таких не любят. Иркина одногруппница Маша вообще её ненавидела. Постоянно насмехалась над подругой и оскорбляла её.

– А Ира что? Отвечала как‑то?

– Нет. Старалась не обращать внимание. Да разве так можно? Я говорила, что надо отвечать тем же, но Ира была слишком доброй.

– А преподаватели никак не реагировали?

– Эта Маша не глупа. Она же не на парах обижала Ирину. Хотя куратор их группы Ольга Васильевна знала о проблеме и старалась всячески поддерживать Ирину и защищать её. Подруге Ольга Васильевна очень нравилась. Ой, а который час? – внезапно спохватилась Маргарита.

Я достала из кармана свой самсунг, недавно подаренный любимым.

– Без пятнадцати одиннадцать, – сообщила я новой знакомой.

– Я должна бежать, извините. Прогулять историю – это одно. Совсем другое – пропустить репетицию. Тем более, у нас концерт скоро. Если вам будет что‑нибудь нужно, обращайтесь. Я всегда на связи. Тем более, это же касается Иришки, – в глазах Маргариты заблестели слезы. – Чем смогу, помогу.

– Большое спасибо. И ещё одно: Маргарита, на всякий случай, будь осторожна.

Девушка с минуту молча смотрела на меня, а потом наконец проговорила:

– Я поняла. Буду осторожной. И называйте меня лучше Марго. Не так официально, – девушка улыбнулась.

– Вот, держи. Если что‑то необычное случится или вспомнишь какую‑то информацию, обязательно позвони, – я достала из кармана рюкзака визитку и дала её девушке.

– Хорошо, спасибо, – быстро взглянув на картонный прямоугольник, сказала Марго. – Приятно было познакомиться. До свидания.

– Взаимно. Пока!

Маргарита лёгкой стремительной походкой удалялась от меня, а я, глядя девушке вслед, размышляла, насколько искренней она была в разговоре со мной.

10

24 апреля 2019, 10:30

Андрей

Я зашел в кабинет раздражённый. По большей части, так происходит всегда после совещания. Мусиенко Владимир Николаевич – талантливый руководитель и квалифицированный профессионал. Однако с контролем эмоций у него точно проблемы. Сегодня центральным вопросом совещания было убийство Ирины Пархоменко, что неудивительно. Удивительно то, что Мусиенко уже сегодня хотел услышать все обстоятельства убийства и имя обидчика девушки. Понятно, что область давит на него, а он – на нас с Петей. А ведь еще даже нет результатов экспертизы! Область, прежде чем требовать имя убийцы, хотя бы результаты анализов нам сообщила!

Раздражённый всеми утренними событиями, я шумно опустился на стул.

– Чего ты? Так у нас всегда: принеси мне то, сам не знаю что, и как можно скорее, – взглянув на меня исподлобья, сказал Пётр. Сидя за своим столом, он не выпускал смартфон из рук.

– Это меня и раздражает больше всего. Сейчас еще припрётся Максимилиан, который меня бесит одним своим существованием!

– Ну что поделаешь? Такой он есть. Опа! Ты это видел? – вдруг спросил Пётр и, подойдя ко мне, показал экран смартфона.

Я равнодушно поднял взгляд. Это была статья «Жуткое убийство в Бердянске». Я пожал плечами:

– Ну и что?

– Знаешь, кто автор?

– Лиля?

– Ага. Вот, прочти, – напарник протянул мне смартфон.

Конечно, ничего нового из статьи любимой я не узнал. Скорее, просто вспомнил всё, о чем мы вчера говорили. Ничего лишнего или запретного моя Лили не писала. Еще бы! Она своё дело знает. Авторских оценок тоже не было. Просто полный перечень фактов, представленный лаконично и понятно.

Стационарный телефон на моем столе издал противный звук.

– Да! – рявкнул я в трубку.

– Доброе утро! Чего кричите? —это был тот чудо‑эксперт Серый. – Я звоню сообщить вам окончательное заключение по исследованию тела Ирины Пархоменко.

– Ну! – так же грозно ответил я снова. Как ни странно, Серый никак не отреагировал на моё состояние.

– Я установил причину смерти. Не поверите! Это был испуг!

Если на свете существовала фраза, способная отвлечь меня от собственных переживаний и активизировать мозг для более полезных дел, то это, без сомнения, была именно она.

– Что? Вы серьёзно сейчас?

– Вполне. Оттуда и седые волосы. Насчёт купальника… Похоже, что жертва купалась всё‑таки в море. В лёгких есть остатки морской воды.

– Напугали до смерти, потом уже мертвую утопили в море, высушили купальник, помыли голову и спустили кровь? – гнев снова возвращался. Что городит этот Серый?

– Типа того. Но воды в лёгких немного. Возможно, девушка наглоталась её ещё когда была живой. А вот кровь спустили сразу после смерти, как я уже говорил вчера. Хотя после вскрытия склонен считать, что кровь скорее выкачали, чем спустили. В теле не осталось ни одной капли.

– Это какой‑то ужас. А главное: я совсем не понимаю мотива. Александр, для чего могла понадобиться кровь?

– Для переливания, вероятнее всего.

– Так много?

– Согласен, это похоже на бред. Тем более кровь надо хранить при определённых условиях. Её нельзя в банку слить и в холодильнике на кухне запереть.

Меня начало тошнить.

– У вас всё? – прервал я судебно‑медицинского гения.

– По результатам анализов да. Тело где‑то через полтора—два часа будет доставлено в Бердянский морг. Можете сообщить родным жертвы об этом.

Я вспомнил нашу вчерашнюю встречу с Василием Пархоменко, и по моей спине побежали мурашки.

– Спасибо, до свидания.

– Всего хорошего. Если возникнут вопросы, я всегда на связи.

В трубке послышались короткие гудки.

– Так что нового? – спросил Пётр.

Я кратко пересказал напарнику суть разговора с Серым и наконец решился рассказать о дневнике погибшей. Как только я закончил, дверь распахнулась, и на пороге кабинета появился Максим. По сути, он тоже был нашим напарником, но пользы от него не было никакой.

Максим был племянником нашего начальника Мусиенко и просто отсиживался на рабочем месте. В начале знакомства мы с Петей пытались подружиться с парнем, честно и открыто обсуждали с ним дела. Но через некоторое время поняли, что вся информация из наших уст сразу попадает к Мусиенко. Поэтому теперь мы с Петей больше работаем не в участке, а за его пределами. И общаемся относительно расследований дел в авто или где‑то ещё, попивая кофе.

Надеюсь, Максим не подслушивал наш предыдущий разговор под дверью.

– Мне позвонить супругам Пархоменко и сообщить, что скоро тело их ребенка будет в морге? – отвлек меня от невеселых мыслей Пётр.

– Да. Но уточни, что это произойдёт не раньше, чем через пару часов.

Пётр быстро выполнил мою просьбу (не люблю употреблять слово «приказ»). После этого я предложил:

– Давай съездим на Спорткомплекс?

– Хочешь с тренером Михайлюком познакомиться?

– Если повезёт, а нет – то хотя бы узнать что‑то новое о нем.

– Можно и мне с вами? – вдруг спросил Максим.

Мы с Петром переглянулись.

– Жди здесь, возможно, появятся ещё новости по делу, – начал напарник.

– Да, и на звонки обязательно отвечай и записывай время разговора и кратко его суть, – добавил я, после чего мы с Петей вышли за дверь.

11

24 апреля 2019, 11:30

Андрей

– Ну что, с Лилей помирились?– спросил у меня Пётр, когда мы выехали на Пролетарский проспект и начали подниматься по нему. Мы ехали на старенькой «Таврии» напарника, решив, что так передвигаться удобнее, чем на служебном авто.

– Да вроде. Она вчера приготовила вкусный ужин, чтобы узнать у меня всю информацию по делу Пархоменко.

– А, так вот откуда ноги растут в статье о жутком убийстве?

– Конечно. Ещё и котенка домой припёрла. Такого рыжего—рыжего. Андиком его назвала.

– Ты очень ему рад, я вижу? – рассмеялся Пётр.

– Я давно ей обещал зверушку. Если она счастлива с этим Андиком, то пусть будет так.

– Ты и вправду её очень любишь, – улыбнулся Петр.

Я улыбнулся в ответ:

– Чуть больше, чем за неделю нашим отношениям исполнится пять лет. Приглашаю тебя на шашлыки. Можешь и девушку с собой прихватить.

– Ты же знаешь, я очень переборчив. Сам точно приду. А вот насчет девушки… Тут обещать не могу.

Пётр припарковал наше «служебное» (мы умышленно установили на крышу полицейские огоньки) авто возле Городского дворца спорта. Через несколько минут мы уже заходили внутрь.

– Здравствуйте, можем ли мы встретиться с тренером Михайлюком? – спросил я у женщины среднего возраста, сидевшей за столиком у входа. Показав своё удостоверение, добавил: – Старший лейтенант Андрей Заброда. Расследую убийство Ирины Пархоменко.

– Да, Ирочка… Мы все её любили. Такая добрая девочка была. И воспитанная, и вежливая, и старательная. До сих пор не могу поверить, что она больше не с нами, – женщина вытерла слезы, начавшие капать с её глаз.

Пётр слегка кашлянул, напоминая женщине, что нам нужно.

– Что касается Степана Андреевича, то он прекрасный тренер. С Иришкой очень ладил. Хотя пришёл к нам работать не так давно, сразу нашел со всеми общий язык… Вам надо подождать, к Степану Андреевичу недавно пришли. Садитесь, пожалуйста. Женщина указала нам на стулья. Мы с Петром переглянулись, но сели на предложенные места. Минут через десять в коридоре послышались голоса, и вскоре я увидел ЕЁ – свою Лилю.

– До свидания, Степан Андреевич, простите, что отвлекла вас от работы.

– Пустяки. С такой девушкой, как вы, Лилечка, приятно общаться. Если буду нужен, вы знаете, где меня найти.

– Большое спасибо. До свидания.

– До свидания.

Перед выходом Лиля заметила меня, приветливо помахала рукой и быстро скрылась за дверью. От удивления я не мог произнести ни слова, а Петр только улыбнулся и похлопал меня по плечу.

– Проходите, садитесь, пожалуйста, – пригласил нас с Петром Степан Андреевич, когда мы наконец зашли в его небольшой кабинет, расположенный вблизи раздевалок. – Я так понимаю, вы тоже пришли об Ирине Пархоменко поговорить?

Степан Михайлюк – невысокий мужчина крепкого телосложения. На вид ему было где‑то за пятьдесят. Седина уже коснулась висков, но от этого мужчина выглядел только лучше. Одет тренер был в светло‑зеленую, выцветшую футболку и синие спортивные штаны. На шее у мужчины висел свисток. Типичный тренер, которых в стране десятки тысяч. Или, может быть, даже сотни.

– Что значит «тоже»? – с прижимом спросил я.

– Ну… – Михайлюк выглядел смущённым. – То есть так же, как и Лиля Витинская, журналистка, посетившая меня перед вашим визитом. Вы должны были ее видеть на выходе.

Пока я подбирал безобидные слова, Петр ответил тренеру:

– Мы поняли. И да, мы хотим узнать об Ирине Пархоменко.

– Неплохая была девушка. И спортсменка успешная, и человек хороший. Всегда была готова прийти на помощь. Страшное преступление…

– Скажите, почему вы перевелись в Бердянск аж из Питера? – вмешался в разговор я. – почему, например, не в Москву поехали работать или в другой крупный город? Неужели вам Бердянск так дорог?

– Бердянск – мой родной городок. Как вы видите, я уже не молод, поэтому потянуло сюда, на родину. Здесь похоронен мой отец. И я решил доживать свои годы в Бердянске. Правда, на могилу к матери придется ездить в Питер.

– Скажите, пожалуйста, а где вы в Питере работали? – спросил я, заметив, как Пётр достал записную книжку и ручку.

– Во Дворце спорта «Динамо». Я отдал этому заведению более 20 лет жизни. Люблю работать с детьми. Лучшее в моих маленьких воспитанниках – то, что они всё делают с энтузиазмом.

– От Василия Пархоменко, отца Ирины, мы узнали, что девушка недавно выиграла региональные соревнования по плаванию, – начал Пётр.

– Да, это правда. Иринка очень много и добросовестно работала, поэтому я подал её кандидатуру на соревнования. Только после того, как получил подтверждение участия из Мелитополя, сообщил об этом ей. Не на каждое соревнование можно подавать детей с пороками сердца.

– Да, нам известно о болезни Ирины. Степан Андреевич, а не было ли у девушки после победы в соревнованиях завистников? Может быть, кто‑то ещё хотел принять участие в этих региональных соревнованиях?

– Я всегда учу своих маленьких спортсменов не завидовать, а стараться становиться лучше каждый день. К тому же, постоянно повторяю, что спортсмен – это, в первую очередь, профессионал. Так что, если в этом году кому‑то из моих учеников не удалось попасть на соревнования, это означает лишь то, что они ещё недоработали до должного уровня.

– И всё‑таки? – вмешался в разговор я. – Может быть, у Ирины всё‑таки были враги? Здесь, в бассейне? Может, кто‑то её, мягко говоря, недолюбливал по другим причинам?

– Знаете, было что‑то похожее, – тренер рассказывал неохотно. – В последнее время я замечал какие‑то «натянутые» отношения между Иришкой и Галиной, девушкой, с которой они тренировались вместе в группе. Раньше девочки нормально общались, кажется, даже дружили, а сейчас словно чёрная кошка пробежала между ними.

– Понятно. А позавчера Ирина была в бассейне?

– Да, тренировалась в обычном режиме. Потом собрала вещи, попрощалась со мной и ушла.

– Ирина Пархоменко собиралась сразу идти домой?

– Говорила, что да. Она очень торопилась. Даже купальник не сняла и волосы недосушила.

– Почему вы сделали такой вывод?

– Когда Иришка подошла, чтобы попрощаться, почти вся её кофточка была мокрая. Я посоветовал ей переодеться, но девушка лишь отмахнулась, сказав, что очень спешит.

– Во сколько она ушла?

– Обычно тренировки заканчиваются без пятнадцати восемь. Но позавчера мы закончили раньше. Где‑то в половине восьмого. Иринка быстро взяла вещи, и уже минут через семь подошла ко мне прощаться. Мне показалось это странным, потому что девушка всегда пользуется любой возможностью, чтобы подольше поплавать, а тут почти сразу ушла.

«Вчера вечером, около десяти, она позвонила нам…», – я вспомнил беседу с четой Пархоменко.

«Около десяти… А ушла с тренировки девушка около восьми. Где же она была те решающие часы, после которых живой Ирину Пархоменко уже не видел никто? Это обязательно надо выяснить.».

Из плена мыслей меня вернули в реальность слова тренера Михайлюка:

– У меня сегодня ещё много дел. Если вопросов больше нет, то…

– Есть вопросы, – прервал я Степана Андреевича. – Скажите, где вы были в промежутке между восьмью и десятью часами вечера?

Тренер помолчал с минуту, а потом ответил:

– После тренировки я осмотрел бассейн, убедился, что ученики разошлись, всё закрыл и отнёс ключ на вахту. После этого пошёл домой и находился там до утра следующего дня.

– Кто‑нибудь может это подтвердить? – вмешался Пётр.

– Увы… Я живу один, – уныло проговорил Михайлюк, а потом оживленно затараторил: – Подождите, ко мне же соседка заходила! Где‑то в 21.20. Сахар просила.

– Что за соседка? – поинтересовался я. – Имя, на каком этаже живёт?

– Раиса Викторовна. Я живу на пятом этаже, а она на третьем.Приходила попросить стакан сахара.

– Сахар? Так поздно?

– Понимаете, Раисе Викторовне уже под 90, она имеет проблемы со сном, поэтому часто балует себя чем‑то вкусненьким поздно вечером. Вот и позавчера решила испечь пирог на ночь глядя.

– Понятно. И адрес нам свой сообщите, пожалуйста.

– Конечно. Улица Димитрова 119, квартира 78. а у Раисы Викторовны, кажется, 68 или что‑то в этом роде. Она подо мной живет. Только через этаж.

– Спасибо, – быстро записав полученную информацию, сказал мой напарник.

– И последний вопрос, – прервал я Петра. – Скажите, пожалуйста, установлены ли у вас во Дворце спорта камеры видеонаблюдения?

– Насколько мне известно, да.

– Кто ответственен за них и за безопасность в помещении в целом?

– Точно я не знаю. Спросите у дежурной на входе. Но доступ к камерам имеет только директор заведения.

– Где его можно найти?

– Его кабинет на первом этаже.

– Благодарим Вас, Степан Андреевич. Если возникнет необходимость, мы с вами свяжемся.

12

24 апреля 2019, 12: 00

Лиля

– Так… Куда же теперь? Видимо, домой, – говорила я себе, выйдя из помещения местного Дворца спорта. Сегодня вечером Андрюша снова будет читать мне лекцию о том, как опасно вмешиваться в дела полиции. Нужно морально настроиться.

Этот тренер Степан Андреевич Михайлюк – хороший человек. Приятный в общении, вежливый, лишних вопросов мне не задавал, рассказал всё, что знал. И про Мишу мне удалось кое—что узнать. Марго была права. Он на год моложе, чем Ирина Пархоменко. Поэтому тренировались они в разных группах. И фамилию парня я теперь знаю – Стеценко. Итак, я начну с социальных сетей. Не может сегодня подросток без них жить! Этот мишка обязательно в какой‑то зарегистрирован.

С такими мыслями я приближалась к остановке, когда вдруг услышала у себя за спиной:

– Здравствуйте! Вы Лиля Витинская?

От неожиданности я едва не подскочила на месте. Резко обернулась. За спиной у меня стояла девушка. Лет шестнадцати на вид. Я внимательно посмотрела на девушку. Невысокая, волосы русые, лицо густо усеяно прыщами, что, в принципе, для её возраста – не диковинка.

– Здравствуйте. Да, это я. Мы знакомы? – несколько растерянно спросила я.

– Лично нет. Но я обожаю все ваши статьи и репортажи. Поэтому однажды нашла Вас в телеграме, точнее ваш канал, а сегодня встретила вживую! Вот так повезло! Можно у вас автограф взять?

Вопрос был очень неожиданным. Слегка покраснев, я кивнула.

Девушка начала копаться в рюкзаке в поисках чего‑то.

– Вот он! Наконец!

Новая знакомая достала блокнот с каким‑то спортивным логотипом и протянула его мне вместе с ручкой:

– К сожалению, ничего лучшего у меня нет.

– Может, отрекомендуешься? Как тебя зовут?

– Ой, простите! Конечно! Меня зовут Галя. Галина Саблева.

– Любишь спорт? – спросила я, разглядывая блокнот в своих руках.

– Очень! Вообще‑то я занимаюсь плаванием.

– Плаванием? – от удивления мои брови взлетели вверх. Неужели мне так повезло? – В Городском дворце спорта?

– Да, я как раз шла на тренировку и заметила, как вы выходили из дворца. Вот и решила догнать! Вы, должно быть, приходили об Ирине Пархоменко расспрашивать?

– Именно так! А ты знала её?

– Раньше знала как успешную спортсменку, даже хотела быть похожей на нее…

– Что же произошло потом?

– А потом она украла моего парня! Сучка! Ненавижу! Недаром её постигла такая участь!

– Что ты такое говоришь? – я с ужасом взглянула на девушку.

– Ну а что? Нечего воровать чужое! Тем более парня!

– Пожалуй, она действительно тебя очень обидела! – решила попробовать другую тактику я. – Сама не люблю таких девушек, которые считают, что им можно всё!

– Вот именно! Как я рада, что вы меня понимаете!

– Расскажешь мне о нём?

– О нём? – Галя удивленно взглянула на меня.

– Конечно! О твоём возлюбленном. И о том, чем же закончился ваш любовный треугольник.

– Ну я даже не знаю… У меня тренировка через двадцать минут.

– Так нам и десяти хватит! А я за это время пожелание тебе напишу!

На лице Гали читалось сомнение. Я как можно шире улыбалась, будто намекая: «Ну давай же! Соглашайся!»

– Хорошо, хорошо! Уговорили меня! – с этими словами мы вместе быстро пересекли улицу Кирова и удобно умостились на скамье вблизи многоэтажки с надписью: «Бердянску 150 лет». Этот дом располагался рядом с всегда шумным Мелитопольским шоссе, но входы в подъезды были с другой стороны. Таким образом, мы с Галей оказались надёжно защищенными от посторонних глаз.

– Что именно вы хотите узнать о Мише?

– Ну для начала… Он симпатичный? – я решила настроить Галю на искренний разговор. – Опиши его, пожалуйста.

Галя покраснела и опустила глаза. Прошло не меньше минуты, прежде чем девушка наконец произнесла:

– Очень. Мы с ним дружим с самого детства. Живём в соседних подъездах. Я плаванием давно занимаюсь, в одной группе с Пархоменко этой. Была. Мишка же занимался в младшей группе, потому что позже начал. Где‑то около месяца назад он попросил меня познакомить его с Ириной. Я, ничего не подозревая, так и сделала. Думала, ему совет её профессиональный нужен. Ага, конечно! Оказалось, он в неё влюбился! По самые уши!

– Тогда, получается, это не Ира его отбила у тебя? А он сам в неё влюбился?

– Возможно, и так. Но она ответила ему взаимностью! Хотя прекрасно знала, что я в Мишу влюблена!

«Я в него влюблена. А он?» – промелькнуло в голове.

– Сколько вы с ним встречались? —я решила пойти ва‑банк. И получила тот ответ, на который рассчитывала:

– Официально мы не встречались. Ну то есть так, чтобы там дату какую‑то праздновать или что‑то такое, – Галя некстати засмеялась. – Но времени вместе проводили много. Мне очень больно обо всём этом рассказывать, если честно.

– Прости, пожалуйста, – печальное лицо Галины говорило больше, чем её слова. – Спасибо за всё, – я быстро начала писать пожелания в блокноте девушки. – Вот, держи, – передала Гале её записную книжку. – У меня к тебе ещё одна просьба.

– Я слушаю.

– Для расследования мне просто необходимо лично встретиться с Мишей. Не могла бы ты дать мне его домашний адрес или хотя бы номер телефона?

– Конечно, – Галя продиктовала мне номер мобильного Миши. – Только должна вас предупредить. Его мама Алевтина Владимировна – специфическая женщина. Я думаю, наедине с Мишей она вам общаться не позволит. Тем более, после такой жуткой истории с Ириной.

– За это не переживай, мы обо всём договоримся.

– Ой, мне уже пора бежать,—посмотрев на смарт‑часы на руке, Галина подскочила со скамьи. – Я уже почти опоздала! Спасибо за автограф!

– И тебе спасибо за информацию, – улыбнулась я девушке. – Пока.

– До свидания! – и Галина быстро исчезла за углом дома.

«Очень интересный ребенок», – подумала я, набирая номер Миши.

13

24 апреля 2019, 13:40

Андрей

– Вот паскудство! – выругался я, как только мы с Петром устроились в его авто. – Какого черта директор этого дворца спорта в командировке именно сейчас?

– Может, просто стечение обстоятельств, – напарник пытался успокоить меня.

Я смолчал.

– Меня больше удивил начальник службы охраны, – заговорил Пётр. – Ордер ему подавай! На это уйдет не менее 3 дней, а то и целую неделю придётся потратить!

– Как раз этого охранника еще можно понять, – сказал я, припомнив мужчину среднего возраста, с которым недавно нам удалось пообщаться. – Он действует согласно должностной инструкции. Мужчина просто боится потерять работу.

– Но ведь в интересах следствия… К тому же это убийство, а не какой‑то грабёж, – возразил мне напарник.

– Конечно. Но директор этого может не понять, а вот преданность охранника оценит. Дворец спорта – не государственное учреждение, поэтому до приезда директора мы ничего не изменим.

Пётр молчал. Вдруг затренькал его мобильный.

– Его только нам не хватало! – сказал напарник, глядя на дисплей своего гаджета.

– Кто это? Максим?

– Да.

– Отвечай. Может, кто‑то звонил.

Пётр колебался ещё около минуты, но в конце концов ответил. Судя по выражению лица напарника, Максим, как всегда, жаловался на жизнь, и ничего важного или по крайней мере интересного за время нашего отсутствия не произошло.

– Ничего? – насмешливо усмехнулся я, дождавшись пока Пётр спрячет мобильный.

– Вы меня покинули, дали якобы важное поручение – на звонки отвечать, – слегка сжав пальцами нос, голосом Максима начал Петр. Меня всегда веселила его способность пародировать. Особенно удачно получалось «перекривлять» нашего любимого напарника. Поэтому я громко захохотал на всю кабину авто, а через несколько минут, наконец успокоившись, сказал:

– Так что полезного мы имеем?

– Во‑первых, нам удалось пообщаться с тренером Михайлюком. Похоже, у него есть алиби. Но слова этого Степана Андреевича надо проверить.

– Да, а во‑вторых, благодаря дежурной на входе во дворец, имеем номер телефона и домашний адрес этого Миши Стеценко.

– Так что, к нему домой поедем? Или сначала к этой Раисе Викторовне?

– А ближе куда? – с полминуты я молчал, активно думая. А тогда наконец сказал: – К Стеценкам, пожалуй. Так что давай сначала туда, а уже потом на Димитрова.

– Согласен!

– Пётр, еще одно, – я придал своему лицу серьезное выражение.

– Я слушаю, – напарник озабоченно смотрел на меня.

– Мы поедем только при одном условии… – лицо Петра выглядело напряженным. – Мы поедем, только если ты не очень соскучился по Максимилиану, – усмехнулся я.

Пётр едва не плюнул мне в лицо:

– Поехали! – он резко тронулся с места.

За считанные минуты мы уже были возле дома Михаила. Хорошо, что семья Стеценко жила в четырнадцатиэтажном доме, расположенном неподалеку, на улице Пионерской.

Мы долго стучали в дверь (так как звонка возле неё не было), прежде чем на пороге появилась женщина среднего возраста. Она была одета в старенький домашний халат и фартук. Судя по запахам, доносившимся из кухни, женщина пекла пирожки.

– Здравствуйте. Старший лейтенант, следователь Андрей Заброда, – я показал женщине удостоверение.

Напарник сделал то же самое:

– Сержант Пётр Саженков.

– Здравствуйте. Что‑то случилось? – спросила женщина, внимательно просмотрев наши документы.

– Мы хотели пообщаться с Михаилом Стеценко. Он в этой квартире живет?

– Да, это мой сын. Мишка что‑то натворил?

– Нет, что вы. Мы хотели пообщаться с ним насчет Ирины Пархоменко, убитой девушки. Вы, наверное, слышали об этом деле?

– Слышала. Но мой сын здесь ни при чем, – женщина взялась за ручку двери и хотела её захлопнуть прямо перед нашим носом, но Пётр успел подставить ногу.

– Подождите, пожалуйста, – вмешался я. – Скажите, как вас зовут?

Женщина смерила меня недобрым взглядом, но ответила:

– Алевтина Владимировна.

– Так‑вот, Алевтина Владимировна, если мы не пообщаемся с вашим сыном дома, тогда пришлем вам и ему вызов на допрос. Не думаю, что ребенку понравится в участке, – я выдержал длительную паузу. – Мы знаем, что Миша был лично знаком с погибшей Ириной. Так что разговора с ним не избежать.

– Я понимаю, – вдруг спокойно заговорила женщина. – Мишка сейчас в школе, потом у него дополнительные занятия. Без репетиторов сейчас никак, знаете ли. А вечером я иду на работу в ночную смену. Без родителей допрашивать несовершеннолетних запрещено законом, – женщина с упреком взглянула на нас и спросила: – Не могли бы вы прийти к нам завтра утром?

– А отец мальчика тоже занят?

– У него нет отца, – взгляд Алевтины Владимировны говорил: «Вы слишком много спрашиваете!».

– Понятно. Мы придем в 09:00. Вас устроит такое время?

– Да, нормально, – ответила женщина и захлопнула перед нами дверь.

– Ну и странная она! – сказал мне Пётр.

– Да, мужчины ей явно не хватает, – согласился я, и мы двинулись по лестнице вниз.

14

24 апреля 2019, 14:00

Андрей

– Может, она отдыхает? – выдвинул предположение Пётр после того, как мы около пяти минут без успеха звонили в дверь соседки Михайлюка Раисы Викторовны.

– Всё может быть. Главное, чтобы с ней ничего не случилось.

– Женщина могла в магазин пойти, давай на улице подождем.

Мы быстро спустились по лестнице вниз и удобно расположились на скамейке у подъезда.

Петр решил закурить, поэтому немного отошел в сторону.

–Ай—яй—яй! Курить днем да ещё и во дворе вблизи жилого дома! Как не стыдно! Сейчас полицию вызову! Заплатите штраф – то в следующий раз подумаете, прежде чем травить жильцов дома своим никотином!!!

– Женщина, мы и есть полиция, – подойдя к напарнику и достав удостоверение, сказал я. Петр сделал так же.

– Ну уж если полиция такая не воспитанная, тогда я даже не знаю…

– Вы жительница этого дома?

– Да, живу на 3 этаже.

– Скажите, где мы можем найти Раису Викторовну?

– Вам повезло, молодые люди, потому что это я. Что случилось? Почему вас интересует моя скромная личность? – улыбнулась женщина.

Раисе Викторовне на вид было не больше семидесяти – семидесяти пяти лет, хотя Михайлюк утверждал, что ей около девяноста. Женщина была невысокая и худенькая, на небольшом лице удобно расположились аккуратные очки. Седые волосы были собраны на затылке в гульку.

– Я думаю, вы слышали о страшном убийстве Ирины Пархоменко… – начал Петр.

– Конечно, слышала. Ирина была подопечной моего соседа Михайлюка. Он работает тренером по плаванию в Городском дворце спорта. Страшная трагедия…

– Мы хотели бы задать вам несколько вопросов о нём, – вмешался в разговор я.

– Конечно, я всегда мечтала помогать полиции. Быть внештатным консультантом или что‑то в этом роде, – улыбнулась бабушка. Её щеки залил лёгкий румянец, казалось, она даже помолодела. – Поэтому пойдемте ко мне в гости. Я вас чаем угощу с абрикосовым вареньем. Только вчера банку открыла. Там в тишине и покое пообщаемся.

Конечно, мы с Петром согласились, потому что так или иначе должны были поговорить с Раисой Викторовной.

– Знаете, мальчики, Степан совсем недавно вернулся в эту квартиру. Когда‑то очень давно, когда я была моложе и ещё нравилась мужчинам, – улыбнулась бабушка, – он жил здесь с родителями.

Мы удобно уселись за большим круглым столом, который стоял посередине уютной и светлой кухни Раисы Викторовны. В толстых фарфоровых чашках (предположительно, ещё советского производства) дымился ароматный чай, а в хрустальной чаше на длинной тонкой ножке красовалось абрикосовое варенье янтарного цвета.

– А потом, – бабушка продолжала рассказ, – где‑то лет в двадцать, может, в двадцать пять Степанко уехал отсюда со скандалом аж в Питер. Что именно произошло в их семье, я сказать вам не могу, потому что не знаю. Несколько лет назад, где‑то в 2016, умер отец Михайлюка – Андрей (каким замечательным человеком он был!). Тогда Степан приехал на похороны отца, а мать забрал с собой в Питер. А зимой прошлого года парень вернулся сюда сам, сказал, что мать недавно умерла и похоронена там, в Питере.

Мы с Петром немного помолчали. Первым тишину нарушил мой напарник:

– Раиса Викторовна, скажите, пекли ли вы позавчера, 22 апреля, поздно вечером пироги?

– Да, только не «пироги», а закрытый пирог с абрикосовым джемом. К сожалению, угостить вас не смогу: все соседям раздала.

– А сахар вы у Степана Андреевича просили?

– Да. Позвонила ему в дверь (а было уже поздно), он любезно всегда со мной разговаривает, потому что знает, что я живу по своему индивидуальному ритму. Вот и тогда не отказал. Полный стакан сахара насыпал мне.

– А во сколько это было? – спросил я.

– В 21:15. Это точно. У Степана в коридоре здоровенные часы. Поэтому я тогда обратила на них внимание. Хотя, думала, что было уже совсем поздно.

– Он не спал ещё?

– Да нет, был в домашнее одет, телевизор смотрел.

– Разумеется, мы очень Вам благодарны, – я выключил в кармане диктофон.

На том мы со старушкой попрощались. А Петру пришлось пообещать Раисе Викторовне, что больше он не будет курить вблизи жилых домов.

15

24 апреля 2019, 15:30

Андрей

Оказавшись в кабинете наедине с самим собой (Пётр с Максимом поехали на какой‑то бытовой вызов), я достал дневник Ирины Пархоменко и начал изучать его. «Пушистый» блокнот, которых сейчас продают множество, весь был оклеен наклейками и стикерами. Я быстро пролистал его. Ничего, кроме текста. Что ж, будем читать.

После каждой записи стояла дата. Первая была сделана девушкой почти за два месяца до смерти. Я быстро просмотрел её. Обычные ежедневные проблемы: учёба, одногруппницы, с которыми отношения, похоже, у Ирины не складывались, родители, не позволяющие гулять допоздна… Короче говоря, обычная подростковая жизнь.

Я перечитал несколько записей, которые ничем особо не отличались друг от друга. Единственное, что мне удалось понять, это то, что одногруппница Маша постоянно издевалась над девушкой. Надо будет пообщаться с этой обидчицей. В следующей записи, датированной 07.04.2019, меня заинтересовал один абзац:

«Сегодня со мной произошло то, чего раньше никогда не было. Ко мне подошел парень! Ко мне! Не к Марго, не к Маше, а ко мне!!!! И он хотел познакомиться! Ты веришь в это, дорогой дневник? Я до сих пор не могу прийти в себя! Да еще и какой красавец! Высокий, стройный, красивый! Черноволосый, голубоглазый! Он тоже плаванием занимается в нашем Дворце спорта. Но в другой группе. На год младше моей. А как этот Мишка улыбался! Но самое главное, мой дорогой дневник, то, что он пригласил меня на свидание! Можешь ли ты в это поверить?»

Нужно дальше почитать. Такая девушка должна была описать свидание со всеми подробностями! Я начал изучать следующую запись, но, кроме ожидания встречи с парнем, ничего в ней не нашел. Хотел уже читать дальше, вдруг зазвонил мой мобильный. Это был Пётр.

– Слушаю!

– Андрей, без тебя не справлюсь. Представляешь, этот Максим увидел кровь и сознание потерял! Непонятно, кому больше «скорая» нужна: жертве или нашему горе‑напарнику!

– Понял! Адрес диктуй.

– Мазина, 32. Когда подъедешь к дому, набери меня.

– Окей! – я положил дневник в ящик, запер его на ключ и вышел из кабинета.

16

24 апреля 2019, 18: 00

Лиля

– Да, Андик… Давай проанализируем всё, что я узнала, – мы с котиком удобно устроились на диване. На колени я положила ноутбук и начала конспектировать. Левой рукой гладила малого, а он удовлетворенно мурчал.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.