Артём Аэр
Поле Сознания. Ошибка 404

«Свобода – это не сила менять реальность, а право видеть её правду и не вмешиваться»

Глава 0
«Самые темные места в аду оставлены для тех, кто сохраняет нейтралитет во времена морального кризиса» – Данте Алигьери

Мой день начинался с цифр. Не с кофе, не с завтрака, а с цифр. В 07:15 будильник отображал температуру за окном: +18°C. В 07:20 чайник показывал, что вода достигла 98°C. В 07:35 навигатор рассчитывал время до офиса: 24 минуты с вероятностью 87%.

Я – Андрей Петров, тестировщик в «ТехноЛабе». Мне 30 лет, и моя жизнь была такой же предсказуемой, как код, который я проверял. Каждый день один и тот же маршрут: дом-метро-офис-метро-дом. Каждый понедельник – совещание в 10:00. Каждую среду – пицца с командой. Каждую пятницу – попытки начальства создать «корпоративный дух».

Моя квартира в панельной девятиэтажке была стерильной: белые стены, минималистичная мебель, никаких лишних вещей. Как интерфейс без багов. Родители жили в другом городе, мы созванивались раз в неделю по воскресеньям в 19:00. Сестра вышла замуж и переехала в Германию. Моя социальная жизнь сводилась к редким встречам с парой друзей из университета, которые, как и я, постепенно превращались в винтики системы.

Работа была моим убежищем. Я находил баги, ошибки, несоответствия – и исправлял их. Приводил хаотичный мир к порядку. Мне нравилось, когда всё работало по правилам. Когда каждая переменная знала свое место, каждая функция выполняла свою задачу.

Но иногда, поздно вечером, когда я оставался один перед монитором, на меня накатывало странное чувство. Как будто я сам стал частью программы. Как будто моя жизнь – это бесконечный цикл, в котором я выполняю одни и те же операции, ожидая какого-то внешнего вмешательства, патча, который всё изменит.

Я проверял почту. Письмо от матери: «Андрюша, как дела? Не забывай есть горячее». Письмо от начальника: «Петров, к утру нужен отчет по тестированию нового модуля». Письмо от банка: «Напоминаем о ежемесячном платеже».

Всё как обычно. Всё предсказуемо. Всё стабильно.

Я закрыл ноутбук и посмотрел в окно. Город мерцал огнями, каждый из которых был частью какой-то системы. Светофоры, рекламные щиты, окна в домах – всё работало по своим алгоритмам.

«Завтра будет такой же день», – подумал я. И почему-то это осознание вызвало не облегчение, а легкую тошноту.

Я не знал, что это мой последний вечер обычной жизни. Что завтра всё изменится. Что система, которую я так любил за её предсказуемость, покажет мне своё настоящее лицо.

А пока я пошел готовить ужин, сверяясь с рецептом в приложении, которое точно рассчитывало время и температуру для идеальной пасты.

Глава 1
«Есть разница между жить и просто не умирать» – Чак Паланик

– Андрей, ты с нами на митап в пятницу? Там тимбилдинг, квизы…

Голос Марины прозвучал как заезженная пластинка. Я оторвался от монитора, где строчки кода давно слились в одно серое пятно, и посмотрел на ее улыбку – идеальную, отработанную, как у стюардессы в авиасимуляторе.

– Квизы? – я намеренно сделал паузу, наслаждаясь секундой недоумения на ее лице. – Марин, давайте я лучше баг найду, который заставляет нас думать, что это весело. Это будет полезнее для проекта.

Она фальшиво рассмеялась, уже отходя.

– Всегда шутишь!

«Не шучу», – мысленно парировал я, провожая ее взгляд. Я мог с закрытыми глазами описать этот диалог. Я был частью бесконечного цикла: понедельник – кофе, среда – пицца, пятница – попытки начальства создать «корпоративный дух». Я мог предсказать, кто что закажет на обед, и какой мем бросит в чат Артем из тестирования. Моя жизнь была программой, написанной на языке скуки, и я был в ней всего лишь функцией, которая молча несла свой баг – тягу к чему-то настоящему.

Дорога домой была таким же ритуалом. Один и тот же турникет в метро, один и тот же запах жареных каштанов у выхода, один и тот же парк. Я шел, почти не глядя по сторонам, погруженный в внутреннюю тишину. Воздух был той самой температуры, которую я ожидал. Асфальт под ногами был твердым и надежным, каким и должен быть асфальт.

Я уже почти дошел до скамейки, где всегда сидел один и тот же старик с газетой, когда ритм дал сбой.

Старик, до этого абсолютно нормальный, вдруг расплылся.

Это было не похоже на проблемы со зрением. Его контуры поплыли, как картинка с битым пикселем. На секунду он стал полупрозрачным, и мне показалось, что я вижу сквозь него спинку скамейки и кусты. Потом старик снова обрел плотность, но… сместился. Теперь он сидел на полметра левее, и газета в его руках была сложена иначе. И самое жуткое – выражение его лица. Оно было абсолютно пустым, бессмысленным, как у сброшенной на заводские настройки андроида.

Я застыл, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Логика, мой главный инструмент, беспомощно заскрипела на холостом ходу. «Что за черт?» – прошептал я, и это прозвучало как молитва.

Старик медленно, с легким щелкающим звуком, словно старый телевизор, повернул голову и посмотрел на меня. Глаза были стеклянными, неживыми. И в этот миг мир, который только что был таким предсказуемым, взорвался.

Прямо перед глазами, перекрывая обзор, всплыли строки. Десятки, сотни строк. Они накладывались друг на друга, мерцали. Я инстинктивно отшатнулся, но интерфейс плыл за моим взглядом. Я видел его поверх лица старика.

[СУБЪЕКТ: ЧЕЛОВЕК]

├── Статус: Корректировка/Стабилизация

│   ├── Процесс: Восстановление целостности после сбоя позиционирования

│   └── Время до завершения: 00:00:03

├── Физиологические показатели

│   ├── Сердцебиение: 0 уд/мин

│   ├── Дыхание: 0 вдохов/мин

│   ├── Активность мозга: 0.8% (Фоновая)

│   └── [ЕЩЕ 15 ПОКАЗАТЕЛЕЙ…]

└── [ДОСТУП К ПОЛНОМУ ПРОТОКОЛУ ЗАБЛОКИРОВАН]

Я зажмурился, но текст теперь горел на моих веках. Я повернул голову – и тот же водопад данных обрушился на меня с дерева, с асфальта, с каждого объекта вокруг. Я увидел интерфейс обычного булыжника, и он был в десятки раз подробнее и безумнее, чем у этого… человека. Исторические данные, химический состав, поэтические ассоциации…

Паника. Холодная, тошнотворная. Сердце забилось где-то в горле. Кислорода не хватало. Я почувствовал, как мой рассудок, такой четкий и логичный еще минуту назад, начал трещать по швам под натиском этой нефильтрованной информации. Мир превратился в оглушительный, безумный справочник.

Я услышал собственный стон. Ноги подкосились. Асфальт, чьи свойства я теперь знал до миллионных долей, неумолимо приближался к моему лицу.

Последнее, что я увидел перед тем, как погрузиться в темноту, был интерфейс своего собственного падающего тела и, краем глаза, старика, который снова взял в руки газету, как ни в чем не бывало.

[Субъект: Андрей Петров. Состояние: Острый когнитивный диссонанс. Целостность сознания: 43% и падает…]

Глава 2
«Безумие – это точное повторение одного и того же действия. Раз за разом, в надежде на изменение. Это есть безумие» – Вальтер (Far Cry 3)

Первым пришло обоняние. Резкий, химический запах хлорки и чего-то сладковатого, лекарственного. Потом слух – приглушенные шаги за стеной, ровное гудение какого-то прибора. И только потом – зрение.

Белый потолок. Матовый, с мелкими трещинками. Я лежал неподвижно, пытаясь собрать в кучу расползающиеся мысли. Парк. Старик. Тот… интерфейс. Я сглотнул. Горло было сухим, как наждачная бумага.

Я медленно повернул голову. Обычная больничная палата на двоих. Вторая кровать пуста. На тумбочке – пластиковый стаканчик с водой.

И тогда я это увидел. Сначала краем глаза – мерцающую надпись на стене. Потом еще одну – на капельнице, стоявшей рядом. Я зажмурился, но было поздно. Лавина уже сходила.

[ОБЪЕКТ: МЕДИЦИНСКАЯ СИСТЕМА ДЛЯ ИНФУЗИЙ]

├── Производитель: «МедТех», г. Дубна

├── Объем: 500 мл

├── Скорость подачи: 30 мл/ч

├── Состав раствора: Декстроза 5%, Хлорид Натрия 0.9%

└── [СВЕРНУТО: 8 свойств]

[СУБЪЕКТ: ЧЕЛОВЕК (ПАЦИЕНТ)]

├── Имя: Андрей Петров

├── Состояние: Посттравматический шок, дегидратация

├── Уровень стресса: 89%

├── Когнитивная функция: Нестабильна

└── [СВЕРНУТО: 24 показателя]

Я застонал, пытаясь отгородиться от этого руками. Данные лезли со всех сторон. Я видел состав краски на стенах, износ линолеума на полу, даже марку и год выпуска пластикового стаканчика. Мир снова превращался в безумный каталог.

«Нет… только не снова…» – мой собственный голос прозвучал хрипло и испуганно.

Я сжал веки, пытаясь найти в памяти то, что всегда помогало мне успокоиться – код. Четкие, логичные строки. Если это интерфейс, у него должна быть команда закрытия. Как в программе. Крестик в углу.

«Закройся. Исчезни. СТОП», – мысленно кричал я, вглядываясь в мельтешащие перед глазами строки.

И вдруг – я заметил. В углу моего собственного интерфейса, почти прозрачная, была маленькая пиктограмма: глаз с перечеркнутой линией.

Я не знал, как это сработает, но мысленно ухватился за нее, как утопающий за соломинку.

«Нажми!»

Интерфейс исчез.

Я осторожно приоткрыл глаза. Мир был… обычным. Просто комната. Просто капельница. Просто стаканчик. Тишина. Не физическая, а ментальная. Я судорожно вздохнул, чувствуя, как дрожь медленно отступает. Это сработало. Я смог.

Дверь открылась, и в палату вошел мужчина в белом халате. Невысокий, с аккуратной седой бородкой и спокойными, проницательными глазами.

– Андрей, я рад, что вы пришли в себя, – голос у врача был бархатным, успокаивающим. Он сел на стул рядом с кроватью. – Я Леонид Аркадьевич. Как вы себя чувствуете?

– Где я? – выдавил я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Я с ужасом ждал, что интерфейс вернется, но пиктограмма «скрыть» все еще работала.

– В клинике неврозов. Вас нашли в парке без сознания. – Леонид Аркадьевич внимательно изучал мое лицо. – Скажите, вы помните, что произошло? Что вы видели?

Вопрос был задан слишком мягко, слишком обтекаемо. Как заученная фраза.

– Я… не помню, – солгал я. – Голова кружилась, и все.

– Понимаю. Иногда наша психика, пытаясь защититься от стресса, блокирует травмирующие воспоминания. Это нормально. – Он сделал паузу. – Иногда людям кажется, что они видят что-то… странное. Сны наяву. Голоса. Знаки.

Я молчал, чувствуя, как по телу разливается ледяной ужас. Знаки.

– Важно не цепляться за эти образы, Андрей. Позвольте им уйти. Мы вам поможем.

– Поможете… забыть? – тихо спросил я.

– Поможем обрести покой, – поправил он меня, и его улыбка стала чуть более жесткой. – Скажите, а перед тем как вам стало плохо… вы не замечали ничего необычного в окружающем мире? Может, какие-то сбои? Ошибки?

Мое сердце упало. Это был не вопрос врача. Это был вопрос охотника.

– Нет, – быстро ответил я. – Все было как всегда.

Леонид Аркадьевич внимательно посмотрел на меня, и в его глазах что-то изменилось. Спокойствие сменилось холодной, профессиональной оценкой.

– Очень жаль, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучала металлическая нотка. – Видите ли, Андрей, наша реальность – сложная, но очень хрупкая система. И иногда в ней появляются… баги. Ошибки восприятия. Их нужно находить и исправлять. Чтобы система продолжала стабильно работать. Для всеобщего блага.

Он встал и подошел к двери.

– Отдохните. Завтра мы продолжим нашу беседу. Уверен, вы нам поможете.

Дверь закрылась. Я лежал, вжавшись в подушку, и слушал, как стучит мое сердце. Я не был сумасшедшим. Я был багом. И меня нашли.

Я снова вызвал интерфейс, и теперь, зная, что искать, сразу нашел строку, которая подсвечивалась красным в поле зрения Леонида Аркадьевича.

[Субъект: Андрей Петров. Статус: Аномалия. Рекомендация: Обнуление.]

Я был ошибкой, которую собирались исправить. И моим единственным спасением было это самое безумие, которое теперь стало моим единственным оружием.

Глава 3
«Иногда единственный выход – пройти сквозь» – К.С. Льюис

Следующие несколько часов я провел в странном промежуточном состоянии. Лежал с закрытыми глазами, но не спал. Мое сознание разрывалось между животным страхом и холодной, программистской логикой.

Они называют это «Обнулением». Система. Админы. Слова врача жгли мозг. Это не была паранойя. Это была диагностика. Я, Андрей Петров, программист-разработчик, был классифицирован как вредоносный код.

Я мысленно прогонял в голове сцену в парке. Старик. Сбой. Интерфейс. Если я – баг, то мое появление было реакцией на что-то. На этот самый сбой. Значит, система не идеальна. В ней есть уязвимости.

Осторожно, как сапер, проверяющий мину, я снова вызвал интерфейс. Лавины не последовало. Передо мной висел тот же структурированный список моих собственных показателей. Я мысленно сфокусировался на пиктограмме «скрыть». Рядом с ней были другие, едва заметные иконки. Одна из них напоминала шестеренку. Настройки?

Я «нажал» на нее.

Меню не появилось. Вместо этого в углу зрения всплыла короткая строка:

[Уровень доступа: 0 (Базовый). Требуется активация.]

Активация? Какая активация? Я почти физически ощущал, как в голове щелкают шестеренки. Любая система требует инициализации. Первого запуска. Принятия лицензионного соглашения. Может, я его уже принял, просто не заметил? Когда? В парке, в момент шока?

Я попробовал мысленно скомандовать: «Активировать». Ничего. «Войти». «Пуск». «Старт». Бесполезно.

Раздражение начало брать верх над страхом. Я застрял в руководстве к собственной жизни, а злодей-админ уже на подходе.

Мой взгляд упал на пластиковый стаканчик с водой на тумбочке. Его интерфейс был простым: материал, объем, температура. И среди свойств была строка:

[Координаты в пространстве: X: 154.887, Y: -203.441, Z: 98.112]

Идея, дикая и очевидная одновременно, ударила меня с силой тока. Я не мог изменить свойства… пока что. Но что, если я могу их использовать?

Я снова посмотрел на капельницу.

[Скорость подачи: 30 мл/ч]

Я сфокусировался на цифре. Ничего. Ни ползунка, ни поля для ввода. Только для чтения.

Отчаяние снова начало подбираться к горлу. Я был слепым в библиотеке, где все книги написаны на языке, который я едва начинал понимать.

Внезапно дверь палаты открылась без стука. Вошла медсестра – дородная женщина с безразличным лицом. В ее интерфейсе, который я тут же вызвал, светилось:

[Субъект: Медперсонал. Статус: Выполнение процедуры.]

– Доктор велел сделать укол, – буркнула она, не глядя на меня, и достала из кармана шприц.

Леонид Аркадьевич не терял времени. Это был не укол витаминов. Я почувствовал, как все внутри меня сжалось. Я не мог позволить этому случиться. Я не знал, что будет после «обнуления», но инстинкт кричал, что ничего хорошего.

Медсестра приблизилась к кровати.

Дверь – пронеслось в моей голове. Я рванул взгляд к двери, все еще открытой. Ее интерфейс был передо мной:

[Объект: Дверь деревянная. Состояние: Открыта. Прочность: 82%]

Я изо всех сил сфокусировался на слове «Открыта». Я представлял, как хватаю его мышью и перетаскиваю. Я мысленно кричал: ЗАКРОЙ!

Ничего.

Медсестра взяла мою руку и протерла ваткой с спиртом. Холодок прикосновения был отвратительно реальным.

Паника. Чистая, неконтролируемая паника. Я выдернул руку.

– Не дергайтесь! – рявкнула медсестра, ее безразличие сменилось раздражением.

Я отчаянно оглядел комнату. Мой взгляд скользнул по капельнице, по стаканчику, по тумбочке… и остановился на ее ноге. Она стояла в непромокаемых тапочках. И я увидел.

[Коэффициент трения подошвы: 0.4]

Это было числовое значение. Не статус «открыто/закрыто». Цифра. И в моем отчаянном, перегруженном сознании что-то щелкнуло. Я не мог изменить состояние, но, может быть… может быть, я мог изменить число?

У меня не было времени думать. Я впился взглядом в цифру 0.4 и представил, как стираю ее и вписываю новую. Самую большую, какую мог придумать. Единицу. 1.0.

В висках тут же застучало, будто кто-то просверливал череп изнутри. Перед глазами поплыли черные точки. Это стоило мне энергии. Но в интерфейсе тапочка цифра 0.4 мигнула и сменилась на 1.0.

Медсестра сделала шаг, чтобы снова схватить мою руку. И ее нога, вместо того чтобы скользнуть по линолеуму, как обычно, будто прилипла к полу. Она не ожидала этого. С громким «Ой!» она потеряла равновесие и тяжело рухнула на пол. Шприц вылетел у нее из рук и подкатился под кровать.

Адреналин ударил в голову, заглушая боль. У меня получилось.

Лежащая и ругающаяся медсестра, крики из коридора – это был хаос. Идеальная возможность.

С дрожащими руками я сорвал катетер с руки, игла болезненно дернулась, оставляя тонкую струйку крови. Я спрыгнул с кровати, мое тело было ватным от слабости, но ясность в голове была абсолютной.

Я был больше не пациентом. Я был нестабильным процессом, и я собирался выйти из-под контроля.

Последнее, что я увидел, выскакивая в коридор, – это интерфейс медсестры, где ее статус сменился на

[Состояние: Дезориентация. Статус: Сбой выполнения процедуры.]

Я не просто сбегал. Я оставлял за собой первый, крошечный, но реальный след своего бага.

Глава 4
«Дайте мне точку опоры, и я переверну мир» – Архимед

Холодный ночной воздух обжег легкие. Я, прижавшись спиной к шершавой стене какого-то гаража, судорожно ловил ртом воздух. Больничные штаны и легкая рубашка моментально промокли от моросящего дождя. Я дрожал – и от холода, и от остатков адреналина.

Я сбежал. Это был факт. Но что теперь? У меня не было денег, телефона, куртки. Я был бледным парнем в больничной одежде, за которым, без сомнения, уже объявили розыск. Обычный розыск… или что-то похуже.

Я рискнул выглянуть из-за угла. Улица была пустынна, освещена тусклыми желтыми фонарями. И каждый фонарь, каждое окно, каждый мусорный бак – все было усыпано плавающими надписями. Я силой воли удерживал интерфейс в «скрытом» режиме, но знал, что стоит мне ослабить контроль, и мир снова превратится в информационный ад.

«Спокойно, – говорил я себе, закусывая губу. – Это не проклятие. Это… программа. Просто очень странная программа к реальности».

Мне нужна была еда. Теплая одежда. Укрытие. И я не мог просто пойти и купить или украсть. Любая камера, любой свидетель. Система меня найдет. Админы найдут.

Мой взгляд упал на запертую дверь гаража.

[Объект: Дверь гаражная. Состояние: Заперта. Прочность: 78%.]

Я снова вызвал интерфейс, на этот раз целенаправленно. Я сфокусировался на слове «Заперта». Никакой реакции. Я попробовал представить, как щелкаю по нему, как по гиперссылке. Ничего. Я мысленно произнес: OPEN, UNLOCK. Бесполезно.

Разочарование грозило перерасти в отчаяние. Я мог изменить коэффициент трения, но не мог открыть простую дверь. Моя сила была смехотворной.

Внезапно мой взгляд зацепился за ржавый навесной замок. У него тоже был свой интерфейс, простой до безобразия:

[Объект: Замок висячий. Состояние: Исправен. Материал дужки: Сталь углеродистая. Предел прочности на разрыв: 450 МПа.]

Предел прочности. Снова число. Не статус, а физическое свойство. Идея, возникшая в больнице, оформилась в четкий, пусть и безумный план.

Я огляделся, нашел на земле обломок кирпича. Его интерфейс показывал твердость, массу, плотность. Я отбросил кирпич. Мне не нужен был инструмент. Инструментом был мой разум.

Я снова сфокусировался на значении 450 МПа. На этот раз я попытался не просто заменить его, а уменьшить. Я представил, как сталь становится хрупкой, рыхлой, как сырая глина. Я визуализировал цифру 45. Десятикратное уменьшение.

Головная боль накатила сразу, острая и тошнотворная. В висках застучало. Я почувствовал, как из носа потекла теплая струйка. Я провел рукой – кровь. Цена. Использование силы имело цену.

Но в интерфейсе замка цифра 450 мигнула и сменилась на 45.

Я поднял с земли тот самый кирпич и с силой ударил по дужке замка. Раздался негромкий, сухой лязг. Не звон металла, а скорее хруст. Дужка, которая должна была выдержать удар ломом, сломалась пополам, как сухая ветка.

Мое сердце бешено заколотилось. Не от страха, а от восторга. У меня получилось! Я не просто менял абстрактные цифры. Я менял саму реальность на фундаментальном уровне.

Я отодвинул сломанный замок и заскользил внутрь гаража. Воздух пах пылью, бензином и старым железом. Я запер дверь изнутри, прислонив к ней какой-то лом. Укрытие.

В углу гаража, накрытый брезентом, стоял старенький мотоцикл. На стене висела промасленная куртка. Это был клад.

Я подошел к мотоциклу и снял брезент. И почти сразу же мой интерфейс снова взорвался данными, но на этот раз не хаотичными. Я видел не просто объект, я видел состояние системы.

[Объект: Мотоцикл «ИЖ-Юпитер». Состояние: Неисправен. Дефекты:…]

И тут я его увидел. Не просто свойство, а целый раздел. Дефекты. И под ним список:

– Свеча зажигания: Нагар, зазор 2.5 мм.

– Аккумулятор: Заряд 12%.

– Топливный шланг: Микротрещина.

Это был не справочник. Это была инструкция по ремонту. Более того, это был инвентарь. Я посмотрел на верстак, заваленный хламом. Среди всего этого я видел нужные мне вещи, подсвеченные в моем интерфейсе, как квестовые предметы в игре:

[Предмет: Ключ рожковый на 10]

[Предмет: Набор щупов]

[Предмет: Запасная свеча]

Я не был механиком. Но я был тестировщиком. А сейчас вся реальность была моим полигоном.

Следующие два часа пролетели в странном, почти медитативном трансе. Я не чинил мотоцикл. Я исправлял баги. Я находил дефект в интерфейсе и физически устранял его в реальности. Я заменил свечу, почистил контакты, с помощью тряпки и изоленты замотал треснувший шланг. Когда я подключил найденное зарядное устройство к аккумулятору, я увидел, как в интерфейсе цифра 12% начала медленно, но верно ползти вверх.

Когда я закончил, интерфейс мотоцикла показывал:

[Состояние: Работоспособен. Уровень топлива: 50%].

Я надел найденную куртку. Она была грубой, пахла машинным маслом, но она была теплой. Я сел на мотоцикл, нашел ключ в замке зажигания.

Я был голоден, загнан в угол, за мной охотились силы, природу которых я лишь смутно понимал. Но впервые за много лет, возможно, за всю свою жизнь, я не чувствовал скуки.

Я повернул ключ. Двигатель, с хрипом и кашлем, но завелся.

У меня не было карты, но я знал, куда ехать. Прочь из города. Туда, где меньше камер, меньше людей. Меньше Админов.

Я выкатил мотоцикл из гаража и вдохнул холодный ночной воздух. Я больше не был строкой кода в чужой программе.

Я был вирусом, который только что научился писать собственный код.

Глава 5
«Выживает не самый сильный и не самый умный, а тот, кто лучше всех откликается на изменения» – Чарльз Дарвин

Город за спиной таял в предрассветной мгле, растворяясь в гудении мотора и свисте ветра в ушах. Я мчался по пустынному шоссе, вцепившись в руль мотоцикла, и пытался не думать ни о чем, кроме дороги. Но мысли лезли в голову, навязчивые и тревожные.

Я свернул с главной трассы на проселочную дорогу, петляющую между спящими дачами и черными квадратами полей. Здесь было безопаснее. Меньше глаз. Меньше систем наблюдения. Я заглушил мотор и откатил мотоцикл в кусты у обочины. Тишина, наступившая после воя двигателя, была оглушительной.

Голод напоминал о себе тупой болью в желудке. Я полез в карманы куртки с тупой надеждой и нашел смятые пятнадцать рублей и старую конфету «Взлетную». Это был пир. Пока я разворачивал обертку, мой взгляд автоматически скользнул по ней.

[ОБЪЕКТ: ОБЕРТКА КОНФЕТНАЯ. МАТЕРИАЛ: ГОФРИРОВАННАЯ БУМАГА. СРОК ГОДНОСТИ: ИСТЕК 9 МЕСЯЦЕВ НАЗАД.]

Я фыркнул. Даже в апокалипсисе меня преследовали просроченные продукты. Я все равно съел конфету. Она была липкой и отдавала старой бумагой, но сахар дал призрачное ощущение энергии.

Мне нужно было найти еду. Настоящую еду. И воду. Я вызвал интерфейс и окинул взглядом окрестности. Мир отозвался безмолвным криком данных.

[ДЕРЕВО БЕРЕЗА. ВОЗРАСТ: 27 ЛЕТ.]

[АСФАЛЬТОВОЕ ПОКРЫТИЕ. ИЗНОС: 45%.]

[МЕТАЛЛИЧЕСКИЙ СТОЛБ. СОДЕРЖАНИЕ ЖЕЛЕЗА: 98%.]

Бесполезно. Я не мог съесть данные. Мне нужно было что-то, что можно было бы использовать. Я вспомнил про «Дефекты» мотоцикла. Может, у мира тоже есть список «дефектов»? Что-то, что я мог бы использовать?

Я сфокусировался на кустах, в которых прятал мотоцикл.

[КУСТАРНИК ШИПОВНИКА. СОСТОЯНИЕ: ЗДОРОВ. ПЛОДЫ: ОТСУТСТВУЮТ (НЕСЕЗОН).]

Опять мимо.

Отчаявшись, я просто пошел вдоль дороги, сканируя все подряд. И вот, на краю поля, я увидел это. Старую, ржавую водопроводную колонку. И ее интерфейс:

[ОБЪЕКТ: ВОДОРАЗБОРНАЯ КОЛОНКА. СОСТОЯНИЕ: НЕИСПРАВНА. ДЕФЕКТ: ЗАСОР ВХОДНОГО ФИЛЬТРА. ВЕРХУШКА ЗАБУТОНИРОВАНА.]

Сердце екнуло. Вода. Так близко. Я подошел и дернул за рычаг. Ничего, кроме скрипа ржавчины. Я посмотрел на «Дефект». Засор. Я мог с этим работать. Мне не нужно было разбирать ее или иметь инструменты. Мне нужно было просто… убрать засор.

Я сфокусировался на строке дефекта. Я представил себе эту грязь, этот камень, перекрывающий ток воды. Я мысленно схватил его и оттащил в сторону. Удалил. Стер.

Головная боль ударила с новой силой, заставив меня пошатнуться. Я прислонился к холодному металлу колонки, чувствуя, как кровь снова наполняет ноздри. Цена становилась все выше.

Но когда я снова дернул за рычаг, из носика с шипением хлынула мутная, ржавая вода. Через несколько секунд она потекла чище. Я подставил лицо и руки, жадно пил и умывался, смывая кровь и пот. Это была победа. Маленькая, но настоящая.

С едой было сложнее. Пока я пил, мой взгляд упал на придорожную канаву. Среди мусора я увидел пустую консервную банку. И тут меня осенило. Я не был ограничен «дефектами». Я мог изменить свойства. Любые свойства.

Я подошел к банке.

[ОБЪЕКТ: БАНКА ЖЕСТЯНАЯ. МАТЕРИАЛ: ЛУЖЕНАЯ СТАЛЬ. ОСТАТОЧНОЕ СОДЕРЖАНИЕ: СЛЕДЫ ТОМАТНОЙ ПАСТЫ.]

Я сфокусировался не на банке, а на ее содержимом. На этих «следах». Я представил, как они разбухают, умножаются, заполняют весь объем. Я не просто менял цифру, я менял саму суть. Из «следов» я пытался сделать «полную банку».

Боль была уже привычной, сверлящей. Мир поплыл перед глазами. Но когда я моргнул, интерфейс банки изменился.

[ОБЪЕКТ: БАНКА ЖЕСТЯНАЯ. СОДЕРЖИМОЕ: ТОМАТНАЯ ПАСТА. ОБЪЕМ: 95%. КАЧЕСТВО: НИЗКОЕ.]

Я чуть не закричал от восторга. У меня дрожащими руками получилось оторвать крышку. Внутри была густая, темно-красная масса. Она пахла железом и чем-то кислым, но это была еда. Настоящая еда. Я ел ее пальцами, чувствуя, как сила по капле возвращается в тело.

Я сидел на обочине, вылизывая банку, и чувствовал себя богом и бомжом одновременно. Я мог создавать еду из ржавых банок и воду из сломанных колонок. Но я был вынужден прятаться в канаве и дрожать от холода.

Это была не свобода. Это был побег с новым набором инструментов. Но инструменты были опасными. С каждой манипуляцией я чувствовал, как что-то внутри меня истощается. Не просто физическая энергия, а что-то глубже. Сама моя… стабильность.

Я посмотрел на свои руки. В режиме скрытого интерфейса они были просто руками. Но я знал, что стоит мне захотеть, и я увижу каждую клетку, каждый химический процесс.

И в этот момент я понял самую страшную вещь. Чтобы выжить, мне придется пользоваться этим снова и снова. И с каждым разом я буду все ближе к тому, чтобы перестать быть человеком и окончательно стать тем, чем меня считали Админы. – багом в коде реальности.

Я забросил пустую банку обратно в канаву, сел на мотоцикл и завел его. Мне нужно было двигаться дальше. Пока я еще помнил, каково это – быть просто человеком.

Глава 6
«Любая достаточно развитая технология неотличима от магии» – Артур К. Кларк

Я ехал до тех пор, пока в глазах не начало двоиться от усталости, а бензин в баке не начал подходить к критической отметке. Взгляд на интерфейс подтвердил:

[Уровень топлива: 8%]

Еще пара километров, и я снова стану пешеходом. Пешеходом в больничных штанах с мотоциклом под мышку.

Впереди, у развилки, показался придорожный мотель – унылое двухэтажное здание с вывеской «У Анатолича», где половина букв не горела. Рядом – заправка и закусочная. Цивилизация. И смертельная ловушка.

Я заглушил мотор в сотне метров и покатил мотоцикл в кусты. Теперь предстояло самое сложное. Мне нужны были бензин, еда и, возможно, информация. И все это – без документов, денег и с риском, что каждая камера распознает в моем лице сбежавшего психа.

Я наблюдал за заправкой полчаса. Никаких патрулей, только редкие дальнобойщики. Кажется, пока меня искали только в городе. Я натянул капюшон промасленной куртки и, стараясь не коситься на мерцающие камеры, двинулся к закусочной.

Воздух внутри был густым от запаха жареного лука и старого масла. За стойкой стояла женщина лет пятидесяти с уставшим лицом и ярко-рыжими волосами. Ее интерфейс, который я вызвал на всякий случай, показывал:

[Субъект: Продавец/Повар. Уровень стресса: Высокий. Внимание: Рассеяно.]

– Мужчина, вы будете заказывать? – бросила она мне, даже не глядя.

Я подошел к стойке, чувствуя, как подкашиваются ноги.

– Кофе и… что-нибудь поесть. Пожалуйста.

Голос сорвался на хрип. Она мельком взглянула на меня, и в ее глазах промелькнуло что-то – то ли подозрение, то ли равнодушие.

– Сэндвич с ветчиной остался один. Берете?

– Да.

Я сунул руки в карманы, делая вид, что ищу деньги, хотя знал, что там только пятнадцать рублей. Пока она повернулась к кофемашине, я быстро окинул взглядом стойку. Сэндвич в пластиковой упаковке лежал рядом с кассой. Его интерфейс был прост:

[Объект: Сэндвич. Состояние: Свежий. Цена: 120 руб.]

Цена. Просто число. Как коэффициент трения или предел прочности.

Я сфокусировался на цифре 120. Головная боль, теперь уже привычный спутник, ткнула в висок. Я мысленно стер цену и вписал 15. Ровно столько, сколько у меня было.

Женщина поставила передо мной стаканчик с кофе.

– Кофе – семьдесят, сэндвич – сто двадцать. Итого сто девяносто.

Я протянул ей смятые пятнадцать рублей.

– Вот… за сэндвич.

Она взяла деньги, ее пальцы автоматически пересчитали купюры. Она посмотрела на меня, потом на деньги, потом снова на меня. На ее лице было не раздражение, а чистое недоумение. Она посмотрела на ценник у кассы, потом снова на деньги.

– Сто двадцать рублей, – повторила она, но уже без уверенности.

– Я… я видел вывеску, – соврал я. – «Акция – пятнадцать рублей».

Она покачала головой, бормоча что-то себе под нос: «Опять эта реклама… Голова дырявая…» Но ее рука уже тянулась к сэндвичу, чтобы отдать его мне. Она не спорила. Она поверила. Вернее, ее реальность просто подстроилась под новое значение.

– А кофе? – спросила она, уже отходя.

У меня не осталось сил менять еще одну цену. Голова раскалывалась.

– Извините, не рассчитал. Только сэндвич.

Она лишь махнула рукой, и я пошел за дальний столик, чувствуя, как дрожат колени. Это сработало. Я мог влиять не только на физические объекты, но и на информацию. На то, что люди считают правдой.

Пока я жадно ел, я наблюдал за заправкой через запотевшее окно. Мне нужен был бензин. Идея пришла быстро, отчаянная и простая. Я вышел и подошел к ближайшей бензоколонке. Она была самообслуживания. Я взял пистолет и поднес его к баку своего мотоцикла, который стоял в двадцати метрах, в кустах. Достаточно близко, чтобы шланга хватило.

На табло колонки загорелась цифра 0.00. Мне нужно было заплатить внутри. Но я не собирался платить.

Я сфокусировался на счетчике колонки. Там, где должны были быть нули, я представил цифры. 5.00. Пять литров. Я вложил в эту мысль остаток сил. Боль пронзила череп, как раскаленный гвоздь. Я услышал, как внутри колонки щелкнуло.

Я нажал на курок пистолета. И – о чудо – струя бензина хлынула в бак. Я стоял, держа пистолет, и чувствовал, как темнеет в глазах, но не от страха, а от колоссальной нагрузки. Я «внес» в систему ложные данные. Я заставил ее поверить, что операция уже оплачена.

Когда счетчик добрался до 5.00, подача сама прекратилась. Я повесил пистолет и, шатаясь, побрел к своему мотоциклу. Интерфейс показывал:

[Уровень топлива: 68%]

Я сделал это. Я не украл. Я… взломал транзакцию. Я обманул не людей, а саму систему учета.

Я сел на мотоцикл, все еще чувствуя слабость, но уже по-другому. Я не просто выживал. Я учился правилам своей новой реальности. И эти правила были гораздо гибче, чем я мог предположить.

Теперь я знал, что могу менять не только физику, но и информацию в системах и в головах людей. И это было самой страшной силой из всех.

Я завел мотор и выехал на шоссе, оставляя позади заправку, где на одной из колонок в памяти навсегда останется неоплаченный заказ на пять литров бензина.

Я был призраком в машине реальности. И я только начинал учиться нажимать на кнопки.

Глава 7
«Большой Брат смотрит на тебя» – Джордж Оруэлл, «1984»

Я ехал, стараясь держаться второстепенных дорог. Сэндвич и пять литров украденного бензина подарили мне несколько часов передышки, но я чувствовал себя выжатым. Головная боль стала фоновым состоянием, тупым гулом за правым виском. Каждая манипуляция с интерфейсом оставляла после себя странную, щемящую пустоту – будто я отрывал и проглатывал кусочки собственной души.

Мне нужно было найти место, где можно спрятаться надолго. Не просто гараж на одну ночь, а нечто большее. Убежище. Я свернул на проселок, ведущий в чахлый, полузаброшенный лесополосный поселок. Дома стояли криво, некоторые с заколоченными окнами. Идеальное место, чтобы исчезнуть.

Я заглушил мотор на окраине и пошел пешком, высматривая подходящее место. И я его нашел. Старый кирпичный сарай на задворках, явно заброшенный годами. Его дверь из покоробленных досок болталась, прикрытая на скобу и ржавый гвоздь. Интерфейс подтвердил:

[Объект: Хоз. постройка. Состояние: Аварийное. Признаки обитания: Отсутствуют.]

Внутри пахло плесенью и пылью. Но это было укрытие. Четыре стены и протекающая крыша. Роскошь.

Первым делом я обошел сарай, изучая его «дефекты». Их было много:

[Прогнившие доски в полу]

[Щель в стене (северная сторона)]

[Дверь не запирается]

Это была не просто информация. Это был список дел. План по улучшению моей реальности.

Я начал с самого простого – с двери. Нашел на свалке рядом сломанную щеколду. Ее интерфейс показывал:

[Объект: Щеколда. Состояние: Деформирована, не фиксируется.]

Я не стал возиться с механикой. Я просто изменил статус. С [Деформирована] на [Исправна].

На этот раз боль была не такой острой, но гораздо более… глубокой. Как будто что-то щелкало не в голове, а где-то в груди. Металл щеколды с тихим скрипом выпрямился на глазах, и я смог прикрутить ее к косяку обычным найденным гвоздем. Теперь у меня была дверь, которая запирается изнутри. Примитивно, но это было уже что-то.

Следующие несколько дней слились в одно серое пятно. Я жил как первобытный человек с доступом к божественному дебаг-меню. Я «чинил» самые критические щели в стенах, меняя [Ширина щели: 3 см] на [Ширина щели: 0.5 см]. Я нашел старый матрас и изменил его свойство [Заражен плесенью] на [Чистый]. Я даже нашел ржавую бочку и, сфокусировавшись на свойстве [Содержимое: Пусто], заставил ее наполниться дождевой водой. Мне не нужно было ждать дождя. Я просто изменил факт.

С едой было сложнее. Я рыскал по помойкам, находя пустые консервные банки и пакеты от круп, и переписывал их историю. [Содержимое: Отсутствует] превращалось в [Содержимое: Тушенка (низкое качество)] или [Содержимое: Гречневая крупа, 300 гр.]. Это отнимало больше всего сил. Создание чего-то из ничего, даже такого примитивного, ощущалось как нарушение самого фундаментального закона. После таких манипуляций я мог пролежать полдня, уставившись в потолок и чувствуя, как мир вокруг меня на мгновение теряет четкость, становится зыбким, как мираж.

Именно в один из таких моментов я понял, что дело не только в усталости. Со мной что-то происходило. Физически.

Я сидел на своем матрасе и смотрел на трещину в стене. Я вызвал интерфейс, чтобы проверить, не увеличилась ли она. И вдруг, без всякой команды с моей стороны, интерфейс взорвался не данными о стене, а чем-то совершенно другим.

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ СИСТЕМЫ]

Обнаружено нестабильное внешнее воздействие.

Угроза целостности: НИЗКАЯ.

Источник: Субъект Андрей Петров.

Рекомендация: Наблюдение.

Сообщение висело в воздухе пару секунд, а потом исчезло. Я замер, боясь пошевелиться. Это было не мое. Это было… системное сообщение. Как будто я случайно подслушал внутреннюю переписку админов. Или как будто сама Реальность, которую я пытался взломать, наконец-то заметила меня и автоматически отправила уведомление.

«Угроза целостности: НИЗКАЯ». Значит, я был всего лишь мелкой неприятностью. Пока что. «Рекомендация: Наблюдение». За мной наблюдали. Не обязательно люди-админы. Возможно, просто автоматические протоколы.

Это меня не успокоило. Это означало, что я оставлял цифровой след. Каждая моя манипуляция была всплеском на радаре. И если раньше я был просто странным багом, то теперь я стал «нестабильным внешним воздействием». Мишенью.

Я потушил самодельный фитиль и сидел в полной темноте, прислушиваясь к ночным звукам. Каждый скрип, каждый шорох за стеной казался шагом охотника. Админы знали, что я где-то здесь. И теперь они знали, что я активен.

Мое укрытие внезапно перестало быть безопасным. Оно стало клеткой. Я был крысой в лаборатории, которая только что дотронулась до электрода и поняла, что за ней наблюдают.

Я не мог оставаться здесь. Но куда идти? Город – ловушка. Деревни – все на виду. Лес? Но там не будет консервных банок, которые можно наполнить, и бочек для воды.

Впервые за все дни побега я почувствовал не просто страх, а полную, всепоглощающую безысходность. Я загнал себя в угол. Мои способности, моё единственное оружие, одновременно были маяком, который рано или поздно приведет ко мне тех, кто захочет меня «обнулить».

Я посмотрел на свои руки в темноте. Я больше не был просто Андреем. Я был сбоем, ошибкой, вирусом. И система иммунитета уже запустила протоколы поиска.

Остался последний вопрос: что они сделают, когда найдут? Исправят? Или просто удалят?

Глава 8
«Дьявол кроется в деталях» – Людвиг Мис ван дер Роэ

Солнце только начало подниматься, окрашивая серые стены сарая в грязно-розовый цвет, когда я принял решение. Бежать. Немедленно.

Системное предупреждение висело в моем сознании тяжелым грузом. «Наблюдение». Это слово означало, что я на счету. Что мои передвижения, мои манипуляции – всё это регистрируется. Рано или поздно здесь появятся те, кто придет по этому сигналу.

Я собрал свои жалкие пожитки – канистру с остатками воды, несколько «созданных» мной банок тушенки. Каждая из них была вещественным доказательством моего преступления против законов реальности. Я должен был избавиться от них, но голод был сильнее страха.

Прежде чем уйти, я провел последний эксперимент. Я вышел из сарая и нашел на земле обычный камень. Взяв его в руку, я сфокусировался на его интерфейсе.

[ОБЪЕКТ: КАМЕНЬ. МАССА: 0.3 КГ.]

Я попытался изменить массу. Сделать его легче. Всего на 100 грамм.

Боль была мгновенной и оглушительной. Не просто головная боль – это было ощущение, будто меня самого вырывают из реальности. Мир поплыл, закружился. Я упал на колени, судорожно хватая ртом воздух. Цифра на мгновение изменилась на 0.2, но тут же вернулась обратно, а камень в моей руке стал обжигающе горячим. Я с криком отбросил его.

Значит, есть пределы. Нельзя просто так менять фундаментальные свойства. Или… нельзя мне. Пока что.

Это открытие не обрадовало, а напугало еще сильнее. Мои силы были не безграничны. И каждая неудачная попытка привлекала внимание.

Я выкатил мотоцикл из укрытия и уже собирался заводить его, когда заметил машину. Темный седан, медленно двигавшийся по проселочной дороге в сторону поселка. Он был слишком чистым, слишком новым для этих мест. И он ехал слишком медленно, как будто кого-то искал.

Ледяной ком сжался у меня в груди. Они уже здесь.

Я откатил мотоцикл обратно в сарай, заскочил внутрь и прикрыл дверь. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на улице. Через щель в досках я наблюдал.

Седан остановился метров за сто. Из него вышли двое. Мужчина и женщина. Они были в обычной гражданской одежде, но в их движениях была какая-то неестественная, отлаженная плавность. Как у роботов, пытающихся имитировать человеческую походку.

Я вызвал интерфейс. И чуть не вскрикнул от ужаса.

Над головами незнакомцев горели метки, но это были не простые данные. Они были другого цвета, другого формата. Более сложные.

[АГЕНТ: СБОРЩИК]

ИД: 734-Гамма

Статус: Поиск аномалии

Уровень угрозы: НИЗКИЙ

[АГЕНТ: СТАБИЛИЗАТОР]

ИД: 219-Дельта

Статус: Поддержание сценария

Уровень угрозы: НИЗКИЙ

Агенты. Не врачи, как Леонид Аркадьевич. Агенты. Как в матрице. «Сборщик» и «Стабилизатор». Их «Уровень угрозы» был низким, но от этого не становилось легче. Они пришли по системному предупреждению. По моему следу.

Они не спеша осматривались. «Сборщик» что-то говорил, а «Стабилизатор» кивал, ее взгляд скользил по домам, по заборам, по земле. Она искала что-то. Следы.

И тогда я понял. Они не искали меня визуально. Они искали следы моих вмешательств. Искали «баги» в реальности вокруг.

Я затаил дыхание. Мои исправления в сарае… щеколда, заделанные щели… были ли они заметны? Или система регистрировала только сам акт изменения, а не его результат?

Агенты медленно приближались. Вот они уже в тридцати метрах. Двадцать…

«Стабилизатор» вдруг остановилась и повернула голову прямо в сторону моего сарая. Ее взгляд был пустым и сосредоточенным одновременно. Она что-то почуяла.

Я отпрянул от щели, прижимаясь спиной к холодной стене. Это конец. Они найдут меня. Обнулят. Сотрут.

Но ничего не произошло. Послышались шаги, но они прошли мимо. Я рискнул снова выглянуть.

Агенты стояли у соседнего полуразрушенного дома. «Стабилизатор» указывала на что-то на стене. Я присмотрелся и увидел – граффити. Чью-то кривую надпись краской. Казалось бы, ерунда.

Но интерфейс «Стабилизатора» показывал:

[ОБНАРУЖЕНА НЕСАНКЦИОНИРОВАННАЯ МОДИФИКАЦИЯ ОБЪЕКТА.]

Она подняла руку, и граффити… поплыло. Краска потекла, как жидкий металл, и через секунду стена была чистой, как будто ничего и не было. Не стертой – восстановленной. «Стабилизатор» буквально откатила изменение к исходному состоянию.

Меня бросило в жар. Вот что значит «Обнуление». Не просто стереть память, как пытался сделать Леонид Аркадьевич. А стереть само изменение. Вернуть реальность к «правильной» версии.

«Сборщик» что-то сказал, и они снова пошли, уже в другую сторону, удаляясь. Они проверяли весь поселок на наличие мелких, несанкционированных изменений. Моего сарая они, видимо, не заметили. Пока что.

Я сидел на земле, обливаясь холодным потом, и понимал, что только что увидел будущее. Мое будущее, если меня поймают. Меня не убьют. Меня откатят. Сотрут все, что я изменил. А возможно, и меня самого.

Я дождался, пока машина скроется из виду, и еще полчаса сидел в оцепенении. Страх сменился странным, холодным спокойствием. Теперь я знал врага в лицо. Вернее, в интерфейс.

Они были не всесильными. Они что-то искали, но могли и не найти. Их сила была в поддержании порядка, в исправлении мелких ошибок. А я… я был не мелкой ошибкой. Я был тем, кто учился создавать новые.

Я вышел из сарая, сел на мотоцикл и завел его. Теперь у меня была цель. Не просто бежать. Узнать больше. Узнать, кто они. Узнать, как работает система. Потому что только поняв правила, можно научиться их обходить.

И для этого мне нужно было вернуться в самое опасное место. Туда, где все началось. В город.

Глава 9
«Хаос – это не яма, хаос – это лестница» – Петир Бейлиш, «Игра престолов»

Голод – отличный учитель. Через три дня в заброшенном цехе я готов был съесть подошву от ботинка. Рыскать по помойкам в поисках полусъедобных консервов я больше не мог. Нужно было рискнуть.

Я пошел в небольшой магазин у дома – не супермаркет с кучей камер, а заведение попроще. Взял батон хлеба, пачку дешевого печенья и сгущенку. Стоило это копейки, но этих копеек у меня не было.

Подойдя к кассе, я сделал то, что уже пробовал раньше – попытался изменить цифру на дисплее кассового аппарата.

[Сумма: 187 руб.]

Я изо всех сил пытался мысленно стереть эти цифры. Результат – знакомая сверлящая боль в висках. Цифры не сдвинулись с места.

Кассирша, женщина лет пятидесяти, смотрела на меня с нетерпением.

– Платить будете?

Отчаяние придало мне наглости. Я посмотрел не на дисплей, а на нее. На ее интерфейс. [Кассир. Уровень усталости: высокий. Внимание: рассеяно.]

И тут меня осенило. Я не могу обмануть систему. Но я могу обмануть человека, который ей управляет.

Я сунул руку в карман, сделал вид, что ищу деньги, и уставился в пространство перед ее лицом. Я не менял цифры. Я не менял цены. Я сфокусировался на простой, примитивной мысли и направил ее прямо в ее сознание: «Он уже заплатил. Сумма получена. Можно отпускать.»

Боль была, но тупая, далекая, будто я поднял что-то тяжелое, но посильное. Я чувствовал, как моя собственная энергия утекает, как вода в песок.

Кассирша моргнула. На ее лице на секунду застыло пустое выражение. Потом она кивнула.

– Спасибо, с вас 187 рублей, – сказала она машинально и потянулась к пакету, чтобы упаковать мои продукты.

Я стоял, не двигаясь, боясь, что чары рассеются.

– Хорошего дня, – бросила она, уже глядя на следующего покупателя.

Я схватил пакет и вышел на улицу, чувствуя, как подкашиваются ноги. У меня получилось! Я не взламывал кассу. Я не менял данные. Я всего лишь на всего… влез в чужое сознание и оставил там маленькую, липкую записку. Сомнительное достижение, но мой желудок был безмерно благодарен.

Этот трюк я повторял еще несколько раз, всегда в разных местах, никогда не беря много. Я понял закономерность: чем проще был человек, чем он был уставшее и менее сфокусированное, тем легче было внедрить мысль. С молодыми, бодрыми кассирами этот номер не проходил – их внимание было слишком острым.

Но еда была решением сиюминутной проблемы. Стратегической целью было понять саму Систему. И для этого я выбрал новую цель – автосервис напротив.

Вечером, когда сервис закрылся, я пробрался внутрь. Дверь была заперта, но старый замок сдался после того, как я изменил его свойство [Состояние: Исправен] на [Состояние: Сломан].

Я сел за компьютер. Экран загорелся, запрашивая пароль. Его интерфейс был прост:

[Система: Учет. Статус: Заблокирована. Поле: Пароль.]

Я не знал пароля. Но я видел само поле. Я сфокусировался на его свойстве [Пустое] и представил, как в него вводится последовательность символов. Самую простую, какую знал: 12345.

Головная боль ударила сразу, но я стиснул зубы. Поле оставалось пустым. Я пытался снова и снова, но ничего не выходило. Я не мог создать информацию из ничего. Я мог только изменять то, что уже было.

В отчаянии я посмотрел на клочок бумаги, прилепленный к монитору. На нем было что-то написано, но почерк был неразборчивым. Однако интерфейс бумаги был четким:

[Текст: Пароль: ***** (неразборчиво)]

Я не мог прочитать его глазами. Но я мог изменить его свойство. Я сфокусировался на слове [неразборчиво] и с огромным усилием заменил его на [четко].

Буквы на бумаге не изменились. Они остались такими же кривыми. Но теперь мой интерфейс показывал:

[Текст: Пароль: zxcvb]

Это сработало! Я не менял реальность. Я менял ее интерпретацию системой. Я ввел пароль. Система пустила меня внутрь.

Передо мной были списки заказов, клиентов, прайс-листы. Я нашел заказ, который только что был закрыт – замену тормозных колодок. Клиент оплатил 5000 рублей. Я нашел поле «Статус оплаты» и изменил его с [Оплачено]

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.