# Седьмое небо зари

Руна Уильямс

Когда‑то драконы сотрясали небеса своим рёвом, а ныне их история – лишь приглушённый напев в устах странствующих бардов. Но в сердце ледяного безмолвия, на самой вершине мира, дремлет последний из древнего рода хранителей. Юная травница, чья жизнь до сих пор была наполнена лишь шелестом трав и тихими травами, вдруг оказывается на пороге судьбы, способной переписать историю мира. В ночь, когда звёзды прячутся, а надежда едва теплится, сможет ли хрупкое пламя любви между человеком и драконом растопить вековые льды предрассудков и подарить миру ослепительный рассвет?

## 1 глава

Нежные, золотистые лучи солнца пробивались сквозь листву. Трава шелестела под ногами, а птичьи трели, точно музыка бардов, разносились по лесу, заполняя каждый уголок. Аромат влажной земли и сосновой хвои наполнял легкие, умиротворяя всякого, кто пройдётся по зелёным коридорам. Здесь, вдали от шума столицы и портового города, подальше суеты повседневности, время текло иначе, неспешно и размеренно, словно бурная река, мчавшаяся вдоль всего континента. Каждый вдох был глотком свежести, каждый звук – мелодией природы. Маленькая тропинка змеилась между вековых деревьев, приглашая углубиться в сердце леса. С улыбкой на устах, девушка петляла, между лестными стражами, изредка касаясь рукой изумрудной листвы. То тут, то там на ее пути встречались корни деревьев, выступающие из земли, словно окаменевшие руки, пытающиеся удержать путника от спешки. На опушке, залитой солнечным светом, раскинулось небольшое озеро, словно зеркало, отражающее небесную синеву. Вода была настолько прозрачной, что можно было разглядеть каждый камешек на дне и понаблюдать за жизнью маленьких рыбок, снующих между водорослями. Стрекозы кружились над гладью, оставляя за собой едва заметные круги. Казалось, лес дышал и жил в унисон с его обитателями, не позволяя чужакам и шагу ступить. Здесь можно было почувствовать себя частью чего-то большего и обрести гармонию с самим собой. Оставалось лишь замереть на мгновение, вдохнуть полной грудью этот волшебный воздух и позволить себе раствориться в этом моменте.

Скинув кожаные сапоги, девушка медленно ступила на мелководье и наклонившись, набрала воду в ладони. Кристально чистая и холодная. Зажмурившись, она умылась из озера и присев на берег подняла голову вверх, высматривая причудливые фигуры облаков. На другом конце резвились дети из ближайших деревень, что находились на севере и юге. Лёгкий ветерок игриво трепал русые волосы, что так напоминали цвет дубового мёда. Она сидела неподвижно, словно статуя, высеченная из камня, погруженная в свои мысли. О чем она думала? Может быть, о прошлом, полном горечи и потерь? Или о будущем, полном надежд и мечтаний? А может быть, просто наслаждалась моментом, ощущая себя частью этого лесного мира, забыв обо всем на свете. Солнечные зайчики причудливо метались по траве, стоило только достать зеркало. Наслаждаясь спокойствием, девушка даже и не заметила, как к ней подбежал мальчик, звонко смеясь. В руках он держал пойманную рыбку, которая отчаянно билась в ладонях.

– Какая прелесть. – тихо выронила она, смотря на радужную чешую.

– Я поймал её на том берегу. Запуталась в водорослях и не смогла выплыть! – рассмеялся мальчуган, а девица лишь одарила его нужной улыбкой. Стерев пальцем с его лица грязь, она сказала:

– А давай мы выпустим её обратно?

Выражение лица мальчишки поменялось мгновенье ока. Улыбка спала, уступая место обиде. Спрятав руки за спину, он недовольно помотал головой по сторонам.

– Она моя!

– Но разве ей не будет лучше в родной стихии? – мягко спросила девушка, стараясь не давить на ребенка. – Посмотри, как здесь красиво, сколько у нее друзей! Она ведь скучает по ним

Мальчик задумался, переводя взгляд с рыбки на озеро, а затем обратно на девушку. В ее глазах он видел не упрек, а искреннее сочувствие к маленькому существу. Он вздохнул и, подойдя к самой кромке воды, осторожно разжал ладонь. Рыбка, словно очнувшись от оцепенения, юркнула в глубину, оставив после себя лишь легкую рябь на поверхности.

– Вот видишь, – улыбнулась девушка. – Она так благодарна тебе за спасение. Ты поступил очень благородно.

Мальчик, смущенно опустив голову, потер носком ботинка песок. Вдруг его лицо озарилось новой идеей.

– А давайте вместе ещё поймаем! Но только чтобы сразу отпустить! – предложил он, взглянув на девушку с надеждой. Она рассмеялась, и её звонкий смех эхом разнёсся по лесу.

– Конечно, давай! Только на этот раз будем аккуратнее, чтобы никто не запутался в водорослях, – ответила она, поднимаясь с земли. Они пошли вдоль берега, высматривая своих будущих «спасеных».

В скором времени тропинка, что казалась нескончаемой, вывела девушку к деревне. Деревня встретила ее уютом бревенчатых домов, окруженных садами и огородами. Дым из печных труб поднимался к небу, смешиваясь с ароматом свежеиспеченного хлеба. Куры копошились во дворах, а козы лениво щипали траву у заборов. Жизнь здесь текла своим чередом, в гармонии с природой и вековыми традициями.

– Доброе утро! – Со стороны кузницы раздался звонкий, мужской голос. Девушка с легкой улыбкой на устах неспешно оглянулась, хватая корзинку в две руки.

– Доброе утро, кузнец Хайме! – Её голос был столь же нежен, как и лицо. На пухленьких щёчках расцвел розовый румянец, на приталенное платье подчёркивало худенькую фигуру, что было в диковину для деревень. Хайме снял перчатки и бросив их на лавку подле кузницы, подошёл ближе и облокотился на забор. Лицо мужчины было немного измазано в саже, на мышцы рук немного напряглись. Взгляд зелёных глаз к себе привлекла корзина с разными травами и ягодами.

– Очередные настои будешь готовить? – Рассмеялся он. На что девушка одобрительно кивнула, все с той же улыбкой.

– В наше время лекарства именитых лекарей стоят дорого, а до деревни они часто не доходят, вот и приходится делать всё самой.

– Это да. – Выйдя со своего двора проворчал мужчина. – Власть наша совсем распоясалась. Думают лишь, как карманы набить свои, да девок молодых вывести. Так бы и отрубил голову одному из наглых аристократов. Люди умирают, а им плевать.

– К сожалению, – прозвучал голос полный досады, – мы не можем ничего сделать. Остается лишь терпеть.

Хайме вздохнул, его взгляд помрачнел.

– Терпеть, говоришь? Да сколько ж можно? Вон, у соседа сын от лихорадки помер, а они на балы деньги тратят. Скоро, видать, терпение наше лопнет.

Девушка нахмурилась, прикусив губу.

– Не стоит так говорить, Хайме. Слышать могут. Лучше делом помоги. Завтра мне в леса Тарил нужно, за корой дуба. Одной идти опасно, волки развелись.

– Волки? – кузнец нахмурился еще сильнее. – Так я с тобой пойду. Нечего тебе одной по лесам шастать. Коли волки там, то и разбойники не за горами. А с тобой… – Он осекся, покраснев. – Ну, в общем, не дело это, девице одной в лесу.

– Спасибо, Хайме, – улыбнулась девушка. – Буду ждать тебя завтра утром. Только, пожалуйста, без оружия. Сам Азур завещал уважению ко всему живому.

– Нет, топор в любом случае возьму. А про Бога своего, – Хайме повернулся к девице, – лучше помалкивай. В нашей деревушке, конечно много «верных», но не забывай. Уши у нашего графа везде.

Девушка помолчала пару минут, а после повернулась лицом к дороге и сделав пару шагов, глянула на кузнеца. Губы девушки немного расползлись в улыбке.

– Не переживай Хайме.

Произнеся это, девушка зашагала в сторону дома, а кузнец, вытирая руки тряпкой молча смотрел ей в след.

Она шла по улице здороваясь с каждым жителем, пока не достигла домика на окраине. Он был небольшим, но уютным. Окна украшали резные ставни, а вокруг дома благоухали цветы. Она открыла дверь ключом и вошла внутрь. В доме пахло травами и сушеными ягодами. На стенах висели пучки трав, а на полках стояли склянки с настойками и мазями. В углу комнаты стоял большой стол, заваленный книгами и свитками. Она поставила корзинку на стол и подошла к окну. За ним виднелся лес, такой близкий и родной. Быстро перекусив, она приступила к работе. Что не говори, но старики и дети часто болели в этом месте. Толи из-за нехватки её знаний, толи из-за холодного ветра, что окутывал эти места. Сняв со стены пучок из трав, она закинула его в котелок, уже с кипящей водой. Над котелком поднялся ароматный пар, наполняя дом запахами чабреца, мяты и ромашки. Она помешивала отвар деревянной ложкой, тихонько напевая старинные песни, известные только ей. Точно еë покойная бабушка, когда та что-то готовила. В ее движениях чувствовалась уверенность и опыт, накопленные годами практики. Она знала каждую травку, каждое растение в окрестном лесу, и умела использовать их силу для исцеления. Закончив с отваром, она разлила его по небольшим бутылочкам, тщательно закупорив их пробками. Затем принялась за приготовление мази. Взяв ступку и пестик, она начала растирать корень окопника, добавляя к нему мед и пчелиный воск. Мазь должна была получиться густой и насыщенной, способной облегчить боль и ускорить заживление ран.


День пролетел незаметно в трудах и заботах. К вечеру она закончила все приготовления и, уставшая, но довольная, села у камина с книгой в руках. Пламя весело потрескивало, отбрасывая танцующие тени на стены. Она читала древние тексты, углубляясь в мир забытых знаний и мудрости. В этих книгах она находила ответы на многие вопросы и черпала вдохновение для своей работы. Внезапно в дверь постучали. Она отложила книгу и настороженно посмотрела в сторону двери. Кто бы это мог быть в такой поздний час? Сердце ее тревожно забилось, но она взяла себя в руки и направилась к двери. Открыв ее, она увидела на пороге мальчика, запыхавшегося и испуганного.

– Бабушка заболела! Пожалуйста, помогите! – прокричал он, хватая ее за руку. Она не раздумывая схватила свою сумку с лекарствами и последовала за мальчиком.


Ночь встретила их ледяным ветром и непроглядной тьмой. Луна спряталась за плотными облаками, и лишь слабый свет от звезд освещал дорогу. Мальчик бежал впереди, то и дело оглядываясь на нее, подгоняя. Она старалась не отставать, хотя ноги уже начинали уставать. Дорога петляла через лес, огибая корявые корни деревьев и глубокие ямы. Наконец, они вышли к небольшой деревушке, затерявшейся среди холмов. Дом, к которому они подошли, был самым бедным и ветхим во всей деревне. Окна были заколочены досками, а крыша прохудилась во многих местах. Внутри было темно и холодно, чувствовалась сырость. На кровати, под тонким одеялом, лежала старушка, тяжело дыша. Лицо ее было бледным и осунувшимся, а глаза горели лихорадочным огнем. Девушка быстро осмотрела больную, задавая вопросы мальчику. Выяснилось, что у бабушки сильный жар и кашель, мучающий ее уже несколько дней. Не теряя времени, она достала из сумки бутылочку с отваром и дала старушке выпить несколько глотков. Затем нанесла на ее грудь согревающую мазь и укрыла теплым платком. Сидя рядом с больной, она внимательно следила за ее состоянием, меряя пульс и температуру. Через некоторое время старушке стало немного легче. Дыхание выровнялось, а жар немного спал. Она прошептала слова благодарности и закрыла глаза, засыпая. Девушка осталась рядом с ней до самого утра, ухаживая за больной и поддерживая ее силы. Лишь когда первые лучи солнца пробились сквозь щели в окнах, она почувствовала, что опасность миновала. Старушка спала крепким сном, а ее дыхание было ровным и спокойным. С улыбкой она поднялась с кровати и взяв сумку направилась к выходу. Заметив это, измученный этой ночью, мальчишка подорвался с места и подбежав, наспех спросил еë имя.

Рука девушки задержалась на двери, не решившись повернуть ручку, но вскоре дверь распахнулась и девушка, обернувшись на парнишку, с улыбкой на устах произнесла:

– Моë имя Анарин!


## 2 глава

Ветер, спустившийся с гор Енно, тихонько завывал в кронах деревьев. Неподалёку журчала речка, а лестные звери мирно спали в норках. Если поднять голову вверх, то можно было увидеть приближающиеся вершины гор, оставалось совсем немного до места назначения. Анарис, с лучезарной улыбкой шагала впереди, то и дело поглядывая по сторонам, осматривая травы слева и справа от тропинки. Где-то позади плёлся сонный кузнец, с топором в руках. Глаза мужчины были красные, словно он несколько суток не спал.

– Обязательно нужно было в такую рань идти? Почему нельзя было поспать до первых петухов? – Зевая, время от времени ворчал Хайме.

– Травы лучше с утра собирать. Бабушка говорила, мол в них спозаранку есть волшебные свойства. – Ненароком обернулась на него Анарис.

Хайме пробурчал что-то невнятное, но продолжал плестись за девушкой, спотыкаясь о корни деревьев. Топор тяжело повисал в его руке, но он не решался его бросить, опасаясь диких зверей. Хотя больше всего, Хайме больше боялся разъяренной Анарис, чем любого волка в этих лесах. Девушка остановилась у небольшого ручья, который пересекал тропинку. Она присела на корточки и принялась внимательно осматривать растения, растущие по берегам. Хайме устало опустился на большой камень, наблюдая за ее движениями. Ему было интересно, что она ищет.

– Вот она! – радостно воскликнула Анарис, выпрямляясь. В ее руках был небольшой пучок травы с серебристыми листьями. – Коез! Как раз то, что нужно для снадобий.

Хайме зевнул. Снадобья. Ему бы сейчас одно такое, чтобы сразу уснуть и проснуться только когда солнце будет в зените. Девушка продолжала собирать травы, напевая себе под нос какую-то мелодию. Хайме снова закрыл глаза, наслаждаясь тишиной леса и журчанием ручья. Он уже почти задремал, когда услышал предостерегающий крик Анарис:

– Хайме, осторожно! Змея!

Глаза кузнеца резко раскрылись. Змея подползла к нему ближе, уже обвивая ногу. Глаза этой ползучий твари сверкнули каким-то не естественным для змей цветом. Не растерявшись, Хайме вскочил на ноги, отбросив змею в сторону. Та, шипя, вновь попыталась атаковать, целясь в лицо. Кузнец, словно проснувшийся берсерк, схватил свой топор и с размаху опустил его на голову змеи. Удар был настолько сильным, что змея мгновенно обмякла.

Анарис, бледная от страха, подбежала к мужчине, осматривая его на предмет укусов.

– Ты в порядке? Она тебя не укусила?

– Нет, все хорошо, – прохрипел Хайме, тяжело дыша.

Он посмотрел на убитую змею. Её чешуя переливалась всеми цветами радуги, а глаза, даже после смерти, сохраняли неестественный блеск. Что-то в этой змее было не так.

– Странная змея, – пробормотала Анарис, наклонившись над ней. – Я никогда таких здесь не видела.

– Может, она заползла сюда из других земель? – предположил Хайме.

Анарис покачала головой.

– С ума сошёл?! – девушка повернулась на парня. – Во круг нашего континента сплошь океаны. Да и вообще, такие змеи, как эта, не водятся в наших краях. Я читала о них в старых книгах. Это змеи из Забытых Земель, которые, по легендам, обладают ядом, способным превратить живое существо в камень. – Анарис провела пальцем по радужной чешуе, и ее лицо стало еще бледнее. – Хорошо, что ты успел.

Хайме сглотнул. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он всегда считал себя человеком практичным, не склонным к суевериям, но вид этой змеи и слова Анарис заставили его задуматься.

– Забытые Земли? – переспросил он, пытаясь унять дрожь в голосе. – Это где-то далеко?

– Очень далеко, – ответила Анарис, поднимаясь. – За океаном Таллесбио, за туманными островами, где, как говорят, время течет иначе, а существа, которых мы считаем мифами, вполне реальны. И если такая змея смогла добраться сюда, значит, что-то изменилось.

Она снова огляделась, теперь уже с тревогой в глазах. Лес, который еще минуту назад казался ей таким знакомым и умиротворяющим, вдруг наполнился скрытой угрозой. Журчание речки теперь звучало как шепот неведомых опасностей, а ветер в кронах деревьев – как предостережение.

– Нужно быть осторожными. – положив пучок трав в сумке, девушка сделала пару шагов назад, Хайме бросил последний взгляд на змею и направился вслед за девицей.

Преодолев лес, они наконец-то вышли на горную тропу, что вела к самым вершинам Енно. Мелкие камни и галька шуршали под их ногами. Подъём был достаточно крутым, чтобы голова закружилась, и они кубарем скатились вниз. Солнце уже начинало припекать, заставляя пот струиться по лицу Хайме. Анарис, казалось, совсем не чувствовала усталости. Она легко взбиралась по склону, словно горная коза, изредка подбадривая кузнеца. Хайме лишь хмуро кивнул поглядывал на неё. Идея о таком походе, уже не казалась такой увлекательной. Ему казалось, что ноги вот-вот откажут. Но мысль о прохладной воде придавала ему сил. Он упрямо продолжал подниматься, цепляясь за камни и корни кустарников.

Когда они наконец-то добрались до родника, Хайме рухнул на землю, обессиленный. Анарис, смеясь, протянула ему флягу с водой. Кузнец жадно припал к ней, выпивая содержимое залпом. Вода была ледяной и освежающей, как поцелуй горной реки. Почувствовав себя немного лучше, Хайме огляделся. Родник бил из расщелины в скале, образуя небольшой оазис среди камней. Вокруг росли какие-то странные цветы, с яркими, необычными лепестками.

– Здесь красиво, – пробормотал Хайме, любуясь пейзажем.

– Да, это место обладает особой силой, – ответила Анарис. – Бабушка рассказывала, что здесь раньше жили драконы, что охраняли эти земли от зла.

– Ну твоя бабушка ходячая книга со сказками. – рассмеялся кузнец и помолчав пару минут добавил. – Рис, скажи, зачем нужно было идти по той тропе? Здесь ведь есть более безопасный путь.

– Есть, – кивнула Анарис, достав из сумки старенький блокнот в кожаной обложке, – только сюда бы он нас не вывел, а травы, которые мне нужны есть только в этой части гор.

Хайме недоверчиво посмотрел на нее, но спорить не стал. Он знал, что переубедить Анарис невозможно, если она что-то задумала. Эта упрямица была вся в своего отца. Вместо этого, он решил просто насладиться моментом покоя, любуясь красотой гор. Солнце светило ярко, но свежий ветер приятно обдувал лицо. Хайме закрыл глаза и почувствовал, как усталость постепенно отступает. Анарин тем временем достала из сумки небольшую мотыгу и начала копать землю вокруг родника. Она аккуратно выкапывала корни каких-то растений, складывая их в отдельный мешочек. Хайме с интересом наблюдал за ней. Он никогда не понимал, как она разбирается во всех этих травах и кореньях. Для него все они были одинаковыми. Тем не менее, наблюдая за тем, как Анарин сосредоточенно работает, он не мог не восхититься её умением и знаниям, что хранились в этой маленькой головке. На щеках появился еле заметный румянец.

– Может, я помогу тебе с чем-то? – предложил он, вставая с земли.

Анарин, подняв взгляд, улыбнулась.

– Отдыхай, пока есть такая возможность. В деревне у тебя работы не початый край. Я сама всё соберу и вернусь к тебе. – Убрав сверток в сумку, девушка встала и направилась к обрывам. Обеспокоенный Хайме хотел было пойти уже с ней, но девушка чётко дала понять. Она пойдёт одна и это не обсуждалось. Хайме послушно сел на место, дожидаясь её возвращения.

Горный ветер игриво трепал тёмно-русые волосы Анарин, а в зелёных глазах отражались лучи яркого солнца. Она осторожно поднималась по склонам, осматривала каждую травинку и цветок, что встречала по пути, но это всё совсем не то. В какой-то момент, щурясь от ветра, девушка подняла голову вверх, устреми взор на самую вершину. В голове пронеслась безумная идея залезть выше. Она осторожной схватилась за каменистый выступ и подтянулась вверх, стараясь ногой найти точку опоры. Анарин висела над пропастью меж скалами, стараясь не смотреть вниз. Руки дрожали, но опоры так и не было. Внезапно, из-под камней сорвался поток мелкой гальки, обрушившись вниз. Девушка судорожно вцепилась в выступ, чувствуя, как ладони скользят. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове промелькнула мысль, что это конец. Собрав последние силы, Анарин отчаянно дёрнулась вверх, сумев зацепиться за край скалы. С трудом подтянувшись, она, задыхаясь, рухнула на небольшую площадку, усеянную мелкими камнями. Несколько минут она лежала, пытаясь отдышаться, и прийти в себя. Когда дыхание более-менее восстановилось, Анарин села и огляделась. То, что она увидела, заставило её забыть про страх и усталость. Прямо перед ней, на небольшом участке земли, росли цветы, которые она так долго искала. Они были похожи на маленькие звезды, с серебристыми лепестками, отливающими в лучах солнца. Эти цветы называли "Слёзы Луны", и они обладали невероятной целебной силой. Анарин знала, что найти их можно только на самых высоких вершинах, в местах, где редко ступает нога человека. Забыв про опасность, она бросилась к цветам, аккуратно собирая их в свой мешочек. Сердце её переполняла радость от удачи. Она чувствовала, что теперь сможет помочь многим людям в своей деревне. Когда мешочек был полон, Анарин обернулась, чтобы спуститься вниз. Но в этот момент её взгляд зацепился за что-то, лежащее у подножия скалы. Это был небольшой кристалл, сверкающий в лучах солнца, словно алмаз. Он лежал на камне, словно ждал её. Анарин никогда не видела ничего подобного. Кристалл переливался всеми цветами радуги, и от него исходило какое-то странное тепло. Она осторожно взяла его в руки и почувствовала, как по телу разливается приятная дрожь. Отдёрнув руки, она осмотрела кристалл со всех сторон и достав из сумки блокнот с карандашом, сделала пару зарисовок, стараясь детально описать каждую, даже пусть и малейшую незначительную деталь. В душе теплилась надежда, что кто-то в деревне может знать о подобном явлении.

Через время, когда она закончила со всеми своими делами, девушка решилась прогуляться по склону, совсем забыв о том, что внизу её ждёт Хайме. Ласковые лучи солнца гуляли по каменистой поверхности, прогревая склоны гор Енно. Мелкие камушки шуршали поди подошвой сапог, а крики птиц в вышине дополняли тишину горного простора. Анарин шла, не разбирая дороги, погруженная в свои мысли. Её взгляд скользил по причудливым формам скал, по редким пучкам травы, цепляющимся за жизнь в расщелинах. Взгляд девушки зацепился за тёмный проход в скале, скрытый за нависшими лианами. Это была какая-то пещера. Остановившись перед входом, девушка начала всматриваться во внутрь, изредка оглядываясь по сторонам. Анарин подошла ближе, ладонь коснулась каменной поверхности, холод в эту же минуту пронзил тело девушки. Любопытство, словно голодный зверь, терзало Анарин изнутри. Пещера манила, словно запретный плод, обещая открыть тайны, скрытые от посторонних глаз. Девушка прислушалась: было тихо, лишь слабый ветерок гулявший по песку, создавал пугающие шорохи внутри. Колебания длились недолго. Жажда неизведанного пересилила страх, и девушка, словно мотылек, летящий на пламя, шагнула в черную пасть пещеры. Мрак обрушился на нее, словно чернильное одеяло. Тишина звенела в ушах, прерываемая лишь редкими каплями, срывающимися со свода пещеры. Глаза, привыкшие к солнечному свету, беспомощно шарили в темноте, стараясь уловить хоть какой-то проблеск. Анарин шла вперед, ощупью, словно слепой котенок, боясь споткнуться и упасть в неизвестность. Стены пещеры, словно живые существа, дышали холодом и сыростью. Пещера оказалась намного больше, чем казалось снаружи. Стены были покрыты причудливыми узорами, созданными водой и временем. В некоторых местах виднелись очертания сталактитов и сталагмитов, образующие удивительные фигуры. Воздух был прохладным и влажным, с лёгким привкусом металла.


Продвигаясь вглубь пещеры, Анарин заметила, что стены начинают светиться слабым, зеленоватым светом. Этот свет исходил от каких-то минералов, вкрапленных в камень. Они переливались и мерцали, создавая ощущение, будто она находится в ином мире. В какой-то момент, проход расширился, и Анарин оказалась в огромном зале. В центре зала находился небольшой бассейн с кристально чистой водой. Вокруг бассейна росли необычные растения, с большими, мясистыми листьями. Над бассейном нависал огромный сталактит, с которого капали капли воды. Каждая капля, падая в воду, создавала тихий, мелодичный звук, словно играла невидимая арфа. Анарин подошла к бассейну и заглянула в воду. На дне виднелись какие-то странные символы, вырезанные на камне. Как будто бы древние символы и сказания, что стали явью из устных легенд. Сняв сапоги и подвязав платье так, что бы оно было значительно выше колен, Анарин медленно опустила ноги в воду. Ледяной холод пронзил её тело, мурашки замаршировали по коже. Просидев так пару минут, девушка смогла встать на дно бассейна. На удивление, камни было очень гладкими, совсем не такие как в обычном озере, да и сама пещера безумно сильно отличалась от тех, в которых девушка была до этого. Более светлая и просторная, вычищенная от лишних камней, которые частенько валялись в этих местах. Казалось, это и не пещера вовсе, а чьё-то убежище. Такое не преступное и уютное. Светлое и… не привычно тихое. Ветер беззвучно проникал внутрь, создавая легкую прохладу, по запаху можно было понять, что уже приближался вечер. Девушка медленно начала идти вперёд, к середине бассейна, словно что-то манило её вперёд. Подол платья медленно спал назад, окунувшись в кристально чистый водоём. По мере того, как Анарин углублялась в бассейн, светящиеся минералы на стенах пещеры, казалось, усиливали своё сияние. Вода вокруг неё начала мягко мерцать, окутывая её ноги нежным, зелёным светом. Она чувствовала, как усталость покидает её, а тело наполняется странной, но приятной энергией. Древние символы на дне бассейна словно оживали, испуская слабые, пульсирующие лучи. Достигнув середины бассейна, Анарин почувствовала под ногами гладкий, круглый камень. Она опустила взгляд и увидела, что это плита, покрытая теми же светящимися символами, что и дно бассейна. На поверхности плиты лежала небольшая, резная шкатулка из темного дерева, украшенная серебряной инкрустацией. Анарин осторожно подняла шкатулку из воды. Она была удивительно легкой. Любопытство взяло вверх над разумом, и девушка попыталась открыть крышку, но, к удивлению, она была намертво закрыта. Промокшая на сквозь, пропитанная запахом хвойного леса. Анарин повертела шкатулку в руках, рассматривая искусную резьбу. Только девушка попыталась вновь её открыть, как вдруг из недр пещеры, на мгновенье, она услышала тяжелое дыхание. По телу пробежали мурашки. Она оторвала взгляд от находки, смотря вдаль. В темноту, что казалась живой.

Убрав шкатулку в сумку Анарин сделала несколько шагов вперёд, чувствуя, как платье намокает всё сильнее. Тишина в пещере сгустилась, обволакивая слух и обостряя чутье. Каждый шорох, каждая капля, упавшая в бассейн, звенели в ушах, словно натянутая струна. Страх, ледяной змеёй, обвился вокруг ее сердца, парализуя волю. Анарин замерла прислушиваясь к дыханию пещеры, пытаясь понять, что скрывается в ее темных уголках. Зеленоватый свет, исходящий от минералов, начал меркнуть, погружая зал в густой полумрак. Тени сгустились, словно хищные звери, крадущиеся из-за углов. Анарин почувствовала, как кто-то наблюдает за ней, как чей-то невидимый взгляд пронзает ее насквозь.

«Это всего лишь игра воображения», – попыталась успокоить себя девушка, но голос разума звучал тихо и неуверенно. Неожиданно, из глубины пещеры раздался приглушенный рык, заставивший кровь застыть в жилах. Рык прокатился по пещере, как раскат грома в узком ущелье, заставляя содрогнуться не только стены, но и саму душу Анарин. Внутри все сжалось в тугой комок страха.

Позабыв об осторожности, Анарин ринулась на рык, словно мотылек на пламя. Сердце колотилось набатом, отбивая ритм панического бега. Но уже через несколько мгновений, словно налетев на невидимую стену, застыла в изумлении. В глубине зала, в самом сердце тьмы, покоился белый дракон. Не гигантский ящер из рыцарских баллад, но все же – дракон, чье присутствие ощущалось как плотное, давящее марево. Чешуя его, белая как первый снег, тускло поблескивала в отблесках угасающих минералов. Он спал, скованный массивными цепями, что врезались в его плоть, словно корни древнего дерева. Зрелище повергло Анарин в оцепенение. Рык, что пронёсся по пещере, словно предвестник бури, затих, сменившись тихим, мерным дыханием спящего чудовища. Она стояла, как зачарованная, не смея пошевелиться, боясь нарушить хрупкое равновесие этого странного места. Цепи, что удерживали дракона, были выкованы из темного металла, испещренного рунами, словно вплетенными в сталь заклинаниями. Они туго обхватывали его тело, не давая пошевелиться. Анарин, словно пленница заколдованного сна, не могла отвести глаз от спящего дракона. Страх, что плескался в ее груди, постепенно отступал, сменяясь странным, завораживающим любопытством. Девушка подошла чуть ближе, осматривая белоснежную чешую.

Жаркое дыхание опалило щеки, принося с собой запах серы и пыли, запах древности и силы. Анарин завороженно протянула руку, желая коснуться прохладной чешуи. Но разум, словно очнувшись от наваждения, взбунтовался. Что она делает? Перед ней – дракон, пусть спящий, но все еще опасный. Инстинкт самосохранения заставил ее замереть, отдернуть руку, словно от раскаленного железа. Она огляделась. В пещере не было ничего, кроме дракона и сковывающих его цепей. Ни следов людей, ни каких-либо предметов, указывающих на то, кто и зачем заточил здесь это существо. Стоило сопению вырваться из пасти дракона, как Анарис вновь устремила взор на него. В голове звучал голос бабушки, ведающей внучке о сыновьях Бога.

***

– Существ могуче драконов мир не видывал никогда. Их дыхание – пламя солнца, их когти острее горного хрусталя, а мудрость древнее самых старых звезд, – треск брёвен в камине послышался со стороны камина. Хладный дождь лил за окном, будто из ведра.

Проговаривала бабушка, поглаживая Анарис по голове. – Но не стоит думать о них лишь как о силе разрушения. Драконы – дети, созданные Азуром, хранители мирового равновесия. Когда-то, давным-давно, они жили среди людей, щедро делясь своими знаниями и оберегая от бед.

Анарис, свернувшись калачиком у бабушки на коленях, слушала, затаив дыхание. Каждая история о драконах была для нее как волшебный сон, полный чудес и опасностей. Стоило закрыть зелёные глаза, как детское воображение детально прорисовывало тело драконов, их взгляды и могучие крылья. До ушей словно доносились возгласы этих существ.

– Но времена меняются, Анарис, – вздохнула бабушка, и в её голосе послышалась грусть, словно в осеннем ветре, шелестящем опавшими листьями. – Люди позабыли о дарах, ослепли от жажды власти и богатства. И тогда драконы ушли, спрятались в глубочайших пещерах, за непроходимыми горами, укрылись за завесой тайны, сотканной из древней магии.

Анарис подняла взгляд, полный тревоги.

– Но почему, бабушка? Почему люди так поступили.

– О, детка, человеческое сердце – это лабиринт, полный темных углов и запутанных троп, – ответила бабушка, покачивая головой. – Жадность и страх часто побеждают доброту и мудрость. Они видели в драконах лишь силу, которую можно покорить и использовать. Не поняли, что разрушая гармонию, они разрушают сами себя. «Всякая власть есть насилие, а насилие не может творить благо!», – говорили маги, но их слова канули в Лету, словно крик в бурю.

Она провела рукой по лицу внучки, убрав отрезаную прядку за ухо. Глаза внучки блестели, словно два ярких изумруда на солнце.

– Таких как мы с тобой, Азур прозвал «верными». Мы храним память о нашем создателе, о его детях и почтительно относимся к дарам природы. Не рубим лишних деревьев, не рвём трав больше, чем нам нужно. И не убиваем животных просто из прихоти.

– Но значит ли это, что драконы исчезли навсегда? – прошептала Анарис, боясь услышать ответ.

Бабушка улыбнулась краешком губ, словно приоткрывая завесу тайны.

– Нет, милая, истинное величие не исчезает бесследно. Драконы не исчезли, они заснули, погрузились в глубокий сон, из которого их может разбудить лишь чистое сердце, способное увидеть красоту в каждой искре пламени и мудрость в каждом взмахе крыла. Они ждут, когда люди вновь научатся слушать шёпот ветра и понимать язык звёзд.

***

Рука сама собой коснулась морды дракона. Такой теплый.

Прикосновение было подобно касанию к теплому бархату, ожившему камню. Под пальцами Анарин ощутила легкую вибрацию, словно дракон мурлыкал во сне, подобно гигантскому коту, уснувшему в сердце горы. Внезапно, дракон шевельнулся. Не рывком, но плавно, словно просыпающееся солнце раскидывает свои лучи по земле. Тяжелые веки дрогнули, словно пытались раскрыться, но что-то ему сильно мешало. Осмотрев цепи, прикреплённые к потолку, Анарин потянулась к ним, но внезапно её остановил голос, что эхом разнёсся в пещере.

Хайме… Точно. Он ведь ждет внизу, у водоёма.

– Я ещё вернусь… – тихо вымолвила девушка.

Вскоре она вышла к обрыву, откуда голос кузнеца стал громче. Осмотревшись, она медленно спустилась вниз, стараясь не делать резких движений, что бы не сорваться в пропасть.

***

– Анарин! – Надрывая горло вновь прокричал Хайме, но ответа на его зов так и не последовало. С момента, когда девушка ушла, прошло более пяти часов. Волнение начало накатывать волной не сравнимой даже с самым сильным цунами. Он ходил взад вперёд, продолжая звать Анарин. В какой-то момент, когда солнце начало клонить за горизонт, кузнец не выдержал. Сорвавшись с места, он ринулся в ту сторону, куда ушла Анарин. Ветер стал холоднее, но это не останавливало мужчину. Он миновал склон ведущий к перевалу и подойдя ближе к скалам осмотрелся по сторонам, делая несколько шагов назад. Внезапно сверху посыпались камни на голову. Подняв взгляд, Хайме увидел знакомый силуэт на вершине.

– Анарин. – С облегчением выдохнул он. – Что ты там делаешь? Спускайся немедленно!

Девушка, услышав голос, обернулась и помахала ему рукой.

– Сейчас, Хайме! Я почти закончила! – Крикнула она в ответ, стараясь перекричать ветер.

Хайме нахмурился.

«Закончила? Что она могла там делать столько времени?» – подумал он, но решил не спорить. Зная упрямый характер этой девицы, он понимал, что уговаривать её бесполезно. Когда она спустилась чуть ниже, он подстраховал девушку.

– Ты с ума сошла?! – не сдержавшись вскрикнул кузнец. Его руки дрожали, а глаза так и горели злобой. Анарин с невозмутимым лицом, глянула на Хайме, словно не понимая, что же его так взбесило. Она осторожно коснулась плеча парня и мягким, нежным голосом попыталась его успокоить. Вскоре, когда гнев и паника немного отступили на задний план, Хайме выдохнул и, сняв плащ, накинул его на плечи травницы. Ничего толком не сказав, он направился к спуску, а Анарин на минуту замерла на месте, посмотрев на вершины, где остался дракон.

– Дождись меня…

Дорога в деревню вилась пыльной лентой, а голосом кузнеца, подобно назойливому шершню, звенели упреки и наставления. Каждое слово, словно крошечный камень, сыпалось на плечи Анарин, обвиняя ее в безрассудстве ради каких-то жалких трав. Девушка лишь хранила молчание, уголки губ трогала легкая, едва заметная усмешка. Она знала то, что было неведомо кузнецу: когда-нибудь эти «жалкие» травы, собранные с риском для жизни, станут его единственным спасением. Будь то рваная рана, нанесенная клинком в ожесточенном бою, клыки хищного зверя, оставившие кровоточащие следы, или яд, впрыснутый змеей в его кровь – целебная сила трав, презираемая кузнецом, окажется его последней надеждой. Он, чьи руки привыкли ковать сталь и усмирять огонь, оставался слеп и глух к дарам природы, к ее тихой и незаметной, но такой могущественной магии. Он ничего не знал о травах, о их скрытой силе, о том, как искусно они могут укрощать боль и возвращать жизнь. Но в своем невежестве, он извергал поток порицаний, словно сам никогда не ступал на опасную тропу безрассудства, словно никогда не поддавался порыву, ведущему навстречу неизвестности.


К полуночи они всё же добрались до деревни. Проводив Анарин к дому, Хайме попрощался и развернувшись спиной к травнице, молча пошёл на другой конец деревни, забыв свой плащ. Девушка сжала уголок полотна и через пару минут, когда силуэт мужчины скрылся во сумраке леса, вошла в прохладный дом. Повесив плащ подле закрытой двери и устало сбросив сапоги, прошла в небольшую комнату. Она зажгла тёплый огонь в печи и упав на кресло, откинула голову назад. Все мысли ей вились вокруг той пещеры, что ранее была ей не ведома.

«Странно, – промелькнуло в её голове, – ведь раньше этой пещеры там не было. Разве нет? Как будто я давно изучила Енно, а тут на тебе.»

Она посмотрела на сумку, лежащую на столе и нехотя встав на ноги, поплелась к ней. Достав шкатулку, она вернулась на место и вновь усевшись поудобнее, вновь попыталась открыть шкатулку. И снова… Ничего не изменилось, она все так же была намертво закрыта, хоть бери и ломай, честное слово. Анарин вздохнула, чувствуя, как накатывает усталость. Даже не заметив как, но девушка оказалась на крыльце. Взгляд моментально зацепился за вершины гор Енно, выглядывающих из-за крон деревьев. В сознании, как по волшебству вспыхнул четкий образ дракона, которого сковывали цепи. До ушей донёсся едва слышное, тяжкое дыхание пропитанное болью. Вспоминая это раз за разом, сердце Анарин екало, колотилось все сильнее, разрываясь на части. Дыхание участилось, ладони вспотели. Образ дракона не отпускал, преследовал, требуя действия. Она ощущала его боль, как свою собственную, и это чувство было невыносимым. Он словно звал Анарин обратно, вновь манил к себе. Помотав головой по сторонам, девушка направилась в дом и поднявшись на верх, легла на кровать. Тёплое, немного тяжёлое одеяло согревало почти разом, лучше любого камина. Она закрыла глаза, стараясь отогнать мысли о драконе, хотя бы до утра.

***

Ночь окутывала деревню своим безмолвным покровом. Звезды мерцали в небе, словно наблюдая за происходящим. Анарин, не обращая внимания на холод, бросилась в сторону леса, туда, где возвышались горы Енно. Она бежала, спотыкаясь о корни деревьев, продираясь сквозь кустарник, ведомая неведомой силой, зовом, звучавшим в ее сердце. Шкатулка сжималась в ее руке, словно ключ, способный открыть не только ее тайну, но и освободить страдающее существо. Добравшись до подножия горы, Анарин остановилась, пытаясь отдышаться. Но времени будто не было. Она поднялась по тропе, а после и по каменистой стене, миновав озеро. Как только она достигла выступа, девушка осмотрелась и вот, он появился, словно возник из ниоткуда, между двумя огромными валунами. Сердце забилось все сильнее, но даже это не остановило Анарин. В пещере было темно и сыро, даже кристалы не светились, заставляя девушку продвигаться лишь на звуки воды. Анарин шла вперед, все глубже погружаясь в мрачный лабиринт. И вот, впереди забрезжил свет, исходящий от водной глади озера. Она миновала водоём, с удивлением смотря на озеро и ускорив шаг, вышла в просторный зал. В центре его, скованный цепями, всё так же лежал огромный дракон. Его чешуя тускло блестела в свете факелов, расставленных по стенам.

Голова дракона все так же лежала на его лапах, глаза изредко щурились, но не открывались. Казалось он пытался вырваться из плена сна, но тот всё сильнее сдерживал его. Девушка подошла ближе и осторожно положила руку ему на морду, а до ушей донёсся незнакомый голос. Казалось, даже нереальный, а что-то из под сознания.

«Взглянуть в лицо дракону – значит увидеть отражение своей души», – пронеслось из недр пещеры. Голос был холодным, но в тоже время таким нежным и успокаивающим. Вначале из-за него по телу пробегали мурашки, но через секунды наступало необъяснимое тепло. Анарин вздрогнула, но руку не отдернула. Страх отступил, сменившись волной сострадания к дракону. Голос проник в ее самое сердце, отзываясь там тихим эхом. Девушка закрыла глаза, пытаясь осознать слова, прозвучавшие в пещере. Увидеть отражение своей души… Что это значит?

Анарин крепче сжала шкатулку, словно ища в ней ответ. Перед внутренним взором пронеслись обрывки воспоминаний: детство, проведенное в деревне, лицо бабушки, смех друзей. Вдруг все померкло, и она увидела себя, стоящую на краю пропасти, одинокую и испуганную. Страх захлестнул ее, она почувствовала леденящий холод отчаяния. Дракон зашевелился. Его веки дрогнули, и он медленно открыл глаза. В глубине этих древних, золотых глаз плескалась вековая печаль, отражение боли и одиночества. Анарин увидела в них не чудовище, а страдающее существо, пленника. В его глазах она увидела… себя. С тихим стоном дракон поднял голову и посмотрел на девушку. В его взгляде промелькнуло удивление, словно он не ожидал увидеть здесь кого-либо.

«Кто ты?» – казалось, прозвучало в ее голове. Анарин почувствовала, как по щекам покатились слезы. Она не знала почему, но на душе стало значительно легче, хотя сердце всё так же продолжало обливаться кровью.

Внезапно, пещеру озарил яркий свет. Анарин зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела, что факелы по стенам вспыхнули с новой силой, отбрасывая причудливые тени. Дракон больше не смотрел на нее с удивлением – в его взгляде читался интерес, смешанный с надеждой и… любовью. Девушка почувствовала, как шкатулка в ее руке нагрелась, словно раскаленный уголь. Она инстинктивно разжала пальцы, и крышка шкатулки откинулась, являя миру заключенный внутри светящийся камень. Он пульсировал мягким, золотистым светом, наполняя пещеру теплом. Дракон издал тихий стон, и цепи, сковывающие его, начали ржаветь и рассыпаться в прах. Анарин с изумлением наблюдала за происходящим, чувствуя, как невидимая связь между ней и драконом становится все сильнее. Девушка протянула руку к дракону, и тот коснулся ее ладонью своей огромной морды. От этого прикосновения по телу Анарин пробежала волна тепла, рассеивая остатки страха и сомнений. В этот момент раздался оглушительный треск, и пещера начала рушиться. Камни падали с потолка, земля дрожала под ногами. Дракон поднялся во весь рост. Он взглянул на Анарин, и в его взгляде она прочитала благодарность. Затем дракон расправил крылья и взмыл в небо, пробиваясь сквозь обломки пещеры к свободе.

Сон резко оборвался.

***

Едва забрезжил рассвет, Анарин уже выскользнула из дома, её шаги были направлены к жилищу старика, что жил по соседству. Подбежав к небольшому, покосившемуся домику она постучала в дверь. Тишина… Дома никого? Быть не может. Он из дома практически не выходил. Набравшись храбрости, девушка вновь постучалась. Через пару мгновений по ту сторону послышались шорохи и вскоре дверь распахнулась. На пороге стоял седой старичок. На правом глазу была черная, уже потрепанная повязка. Грязные, короткие волосы были осторожно убраны под старую шляпку. Он удивленно глянул на стоящую перед ним девицу.

– Анарин? Что привело тебя ко мне в такую рань? – проскрипел старик, словно не смазанная петля. В его голосе чувствовалась усталость и легкое раздражение, будто ее визит прервал что-то важное. Он прищурился, пытаясь разглядеть девушку в полумраке.

– Дедушка Итан, мне нужна твоя помощь, – начала она, стараясь говорить как можно тише, чтобы не потревожить его слух. – Вчера, когда я собирала травы у перевала в горах Енно, я нашла пещеру, а там шкатулку и… – девушка замолчала на долю секунду, оглядываясь по сторонам.

– Шкатулку и что ещё? – словно не расслышав слова девицы, удивлённо переспросил Итан. Анарин посмотрела на старика и тяжко выдохнув, поднялась на порожек и тихо шепнула.

– Дракона. – голос её был тих, точно шелест осенних листьев. В лице Итана не дрогнул ни один мускул. Казалось, он ожидал услышать что угодно, но только не это. Он медленно отступил вглубь дома, пропуская Анарин внутрь. Комната была завалена книгами, травами и какими-то непонятными инструментами. Казалось, здесь живет не старик, а алхимик или колдун.

Пройдя в маленькую комнатушку, Итан уселся на старый диван, прожжённый пеплом от табака, что так любил старик. Анарин закрыла двери и села напротив него, сжимая в руках подол платья. Поджигая табак, старик сделал из самодельной трубки пару затяжек и выпустил кольцо дыма.

– Дракона, говоришь? – переспросил Итан, протягивая дрожащую руку вперёд. Девушка вложила находку емув ладонь. Старик прищурил один глаз и поднёс шкатулку ближе. Она была выполнена из тёмного дерева, украшенная разными узорами и рунами, точно древние надписи со старинных пергаментов. Узоры сплетались меж собой, создавая изображение разных фигур: Луна, звезда, волны и многое другое. Он долго вертел её в руках, будто пытаясь разгадать надписи. Вскоре старик глянул на Анарин, кивнув в сторону выхода. Вначале девушка не сообразила, что имел ввиду Итан и обернулась. На круглом столике подле двери лежал пояс с ножами. Взяв один из них, она подошла ближе и отдала оружие старику. Вытащив кинжал, старик слегка поддел приоткрытую щель и крышка шкатулки наконец-то поддалась. С треском она открылась и Итан беззвучно улыбаясь, протянул её Анарин.

– Вы просто мой спаситель, дедушка Итан! – Вскрикнула девушка, подорвавшись с места. Она подняла крышку и заглянула внутрь. На бархатной подушке лежал клочок старого, хорошо сохранившегося пергамента, в который было завернуто украшение для волос. Достав его из шкатулки, Анарин подняла безделушку на уровне глаз и практически сразу уловила удивлённый, заинтересованный взгляд старика. Шпилька была украшена янтарём, что уже давно стал редкостью в этих местах. Анарин медленно повернулась к старику, в ее глазах читался вопрос. Итан, словно очнувшись, прокашлялся и жестом указал на стол. Девушка, не говоря ни слова, подошла и положила шпильку на столешницу. Старик, дрожащими руками, взял украшение и долго его рассматривал.

– Так что же за дракон в пещерах? – Итан с интересом подпер одну щёку кулаков, держа в другой руке раскуренную трубку. Словно и забыв о существе, девушка отложила безделушку со шкатулкой в сторону и отведя взгляд, тихо проронила:

– Вчера мы с Хайме ходили в горы за травами, оставила его у озера, а сама залезла к самому пику. Там я нашла пещеру, которой раньше не было. На стенах росли разные кристаллы, которые светились ярче любой звезды, сопровождающей луну по ночам. И в той пещере. – Анарин на секунду замолчала будто вспоминая всё по порядку. – Я забрела к дракону. Он лежал один, скованный цепями.

– А цвета какого был тот дракон? – внимательно выслушав девицу, задал он вопрос. Старик пристально смотрел на девушку.

– Белый… – через секунды раздумий проронила девушка. Заметив пристальный, спокойный взгляд Итана, девушка нервно взглотнула. – Вы не верите мне?

Сделав ещё затяжку, старик откинулся на спинку дивана задрав голову к потолку, будто обдумывая сказанное девушкой. Вскоре, его взгляд упал на украшение отделанное чистейшим янтарём. Итан тяжело вздохнул и продолжил:

– Янтарь, которым украшена шпилька, не простой. Он обладает силой, способной исцелять и защищать. Наши предки верили: Тот у кого шпилька, навсегда свяжет себя с великим эфиром.

– «Эфиром»? – Анарин приподняла одну бровь. Опираясь на трость, старик медленно побрел к стеллажам. Вскоре он вернулся, держа в руках книгу. В кожанном переплёте. Протянув ее Анарин, он попросил:

– Открой там, где закладка. – девушка послушно раскрыла книгу. На пожелтевших страницах предстали старинные рисунки: пятеро драконов окружали человека с огненно-рыжими волосами. Но взгляд Анарин зацепился за изображение белого дракона, величественно возвышавшегося над головой мужчины. Указав пальцем на рисунок, Итан произнес:

– Это Эфир, великий первенец Бога Азура. Дракон, что дарует защиту и благословение всем живым. На древнем языке «эфир» – это и есть дух, жизнь.

– Но… это же просто сказки, да?

– А кто знает, – старик захлопнул книгу, пожав плечами. – Твоя бабушка, вот кто верила в Бога Азура. И хранила «Видду», хотя ее запретили больше ста лет назад. Королевский двор посчитал нашу веру происками Ряху, тебе ли об этом не знать.

Раху… Имя, эхом отдающееся в безднах забвения, имя падшего Бога, навеки скованного тьмой. Древние легенды рассказывают о том, как Раху, некогда верный вассал Азура, второй после него в сонме небесных, покровитель колдунов и магов, был хранителем заветов. Он, словно неусыпный страж, следил за их исполнением, и вместе с Азуром они поддерживали хрупкое равновесие мироздания, простиравшееся от небесных сфер до земных глубин. Но час пробил, и в сердце Раху зародилась тьма. Когда Азур, источая лучезарный свет, сотворил пятерых драконов-хранителей, своих возлюбленных детей, и отправил их в мир людей, Раху ощутил, как его власть меркнет, словно звезда пред рассветом. Ослепленный гордыней, он восстал против своего Бога, замыслив убийство драконов. В поисках союзников он нашел алчных смертных, готовых за звонкую монету запятнать свои души грехом, и даровал им запретные знания, нарушив вековые заветы. И когда первый дракон, Изумрудный, пал от клинка, отравленного ядом, Раху ощутил, как по венам разливается тьма, дарующая опьяняющую мощь. Кровь дракона, пролитая вопреки воле Азура, осквернила землю, породив ядовитые цветы, чьи лепестки источали смертоносный смрад, и колючие лианы, змеями обвившие некогда плодородные поля. Азур, сраженный болью утраты, обрушил свой гнев на вероломного слугу. Небеса разверзлись, и молнии, словно копья, пронзили землю, выжигая все, чего касалась тень Раху. В битве столкнулись два Бога, и содрогнулся мир от их ярости. Горы рушились, словно карточные домики, реки выходили из берегов, обращая цветущие долины в бушующие моря, а ветер выл, разнося предсмертные крики по опустевшим городам. Раху, подпитываемый темной магией и испепеляющей ненавистью, сражался отчаянно, но мощь его была ничтожна пред божественной силой Азура.

В конце концов, Азур, с сердцем, разрывающимся от скорби и разочарования, низверг Раху в Бездну, место, лишенное света и надежды, где время теряет свой смысл, а души умирают в вечном одиночестве. Но даже в заточении Раху не покорился. Он поклялся отомстить Азуру и всему сущему, и леденящий шепот его проклятий до сих пор эхом разносится из глубин Бездны, вселяя ужас в сердца смертных и напоминая о том, что даже в самом светлом мире всегда найдется место для тьмы. И говорят, что в дни затмений, когда луна, словно зловещая пелена, застилает лик солнца, Раху ненадолго вырывается из своей темницы, чтобы вкусить сладость мести, повергая мир в хаос и безумие.

– Дедушка, – тихо произнесла она, – а почему они запретили книгу «Видда»? Даже перечитывая «Видду» от корки до корки, все понять не могу.

Старик вздохнул. Сделав очередную затяжку, через время он выпустил клуб дыма изо рта, открыл один глаз и произнёс:

– Знания, Анарин, знания – самая опасная вещь в мире. Тот, кто обладает ими, может изменить ход истории, повернуть реки вспять и даже свергнуть королей. Наша корона боится силы Азура – силы, которая способна пробудить в людях доброту и сострадание. А это, поверь мне, самое страшное оружие против тирании. Никому не выгодно, чтобы люди знали правду о своем прошлом. Нам повезло: мы живем достаточно далеко от дворца, а герцог посещает эти места раз в десять лет, когда, выискивая себе хорошую «игрушку» среди юных девиц. В остальное время, пока мы платим дань, нас не трогают. – На время в доме повисла тишина, лишь утренний ветер задувавший в приоткрытые окна. Вскоре, Итан сел обратно на диван, чувствуя как ноги начали болеть. – Иди домой дитя и спрячь шпильку подальше. Не дай Азур, кто-то найдёт это. Я не смогу тебя защитить, да и узнай о нашей с тобой причастности к драконам, Хайме тоже не сможет держать язык за зубами. Кузнец из него не плохо: лихой, да удалой. Но вот коли не повезёт ему оказаться в пытанной, расскажет о тебе как на духу. Я много таких как он повстречал на веку, хорошего мало. Так что помалкивай о своей находке, а дракона бы стоило подлечить. Негоже сына дракона оставлять во тьме одного.

– Но я никогда не лечила драконов. Даже не знаю с чего бы и начать. – девушка опустила голову вниз, сжимая подол платья всё сильнее. Смотря на растерянную девицу, Итан вновь поднялся с дивана и протянул потрепанную и покрытую пылью книгу.

– Начни с малого, Анарин. Эта книга – наследие твоего отца, когда-то он просил отдать это его ребёнку. Здесь записаны рецепты не только для людей, но и для зверей, даже для тех, кого давно считают мифом. Найди раздел о регенерации, драконьей крови требуется особый уход. Не бойся, у тебя получится, у тебя течет кровь целительницы. Главное, будь осторожна и никому не говори о своих планах. Держи рот на замке, даже перед Хайме. Его доброе сердце может его же и погубить.

Анарин взяла книгу дрожащими руками, словно принимала священный дар. Страницы были испещрены мелкими, аккуратными буквами и рисунками диковинных растений. Запах старых трав и сушеных цветов ударил в нос. В уголках глаз заблестели слезы, но она быстро их смахнула.

– Спасибо, дедушка Итан, – прошептала Анарин, прижимая книгу к груди. – Я не подведу.

Итан улыбнулся уголками губ, глядя на решительное лицо девушки. Он знал, что в ее сердце горит огонь, огонь, который может осветить самые темные уголки этого мира. Положив украшение с книгой в сумку, Анарис выбежала из дома. Подойдя к окну, старик проводил девушку взглядом, прищуривая глаз…

## 3 глава

Вернувшись домой, Анарин повесила плащ у двери и направилась к лестнице, ведущей наверх. Поднявшись, она открыла старый сундук, который бабушка так бережно хранила. Тяжелая крышка с глухим стуком ударилась о стену. Развернув ткани, Анарин осторожно положила шпильку рядом с книгой. Красная обложка сразу привлекла ее внимание. Она провела стройными пальцами по бархатистому переплету, достала книгу из сундука и открыла ее.

Изображения драконов и Бога Азура были такими же, как и в книге Итана, хотя и с некоторыми отличиями. Но это были не описания и легенды, а самые настоящие заповеди и разделы. История зарождения мира и того, как люди жили бок о бок с драконами. Раньше бабушка лишь рассказывала об этом, но никогда не читала книгу целиком. Пролистав несколько десятков страниц, Анарин заметила, как выпал конверт. Отложив книгу, она подняла его. Никаких надписей: ни адресата, ни отправителя, лишь сургучная печать. Бабушка спрятала его? Но зачем? И что в нем? Не успев вскрыть конверт, Анарин почувствовала, как сердце забилось от крика, разнёсшегося по дому. Крик был явно мужской.

В спешке закинув вещи обратно в сундук, она тихонько закрыла крышку и, стараясь не упасть, спустилась вниз. Высокий юноша, крепкого телосложения молча стоял в проходе, любуясь рисунками стоявшим на камине. Услышав шаги, он повернулся к коридору и, с улыбкой раскинув руки, заключил Анарин в крепкие объятия.

– Что ты забыл в нашей глуши? Сто лет тебя не видела! – воскликнула девушка, чувствуя, как сердце забилось чаще от неожиданной встречи.

– Да вот, с отрядом проходили мимо гор, и я подумал: почему бы не навестить старую подругу? – рассмеялся юноша, но тут же получил легкий шлепок по голове.

– Скорее, несостоявшуюся жену, – с улыбкой поправила Анарин, скрестив руки на груди.

Лёгким жестом руки, девушка все с той же улыбкой пригласила парня пройти на кухню. Со смехом помотав головой по сторонам, он скинув тяжёлые, кажанные сапоги и медленно опустился за кухонный стол. Вскоре Анарин поставила на стол чайник с душистым травяным чаем и две чашки. В качестве угощения она достала варенье из морошки – лакомство, которое бабушка приберегала лишь для особых случаев, демонстрируя свое уважение к гостям. Сняв мундир, парень аккуратно повесил его на спинку стула, отломил кусочек хлеба и щедро намазал его вареньем. Сладость с легкой кислинкой оставляла приятное послевкусие, а аромат, наполнивший кухню, только усиливал аппетит. Анарин взяла мундир и повесила его в коридоре. Вернувшись, она села напротив гостя. Горячий чай плеснул в чашку, мгновенно нагревая ее стенки. Намазав хлеб вареньем она откусила кусок и с увлечением слушала истории, недавно случившиеся с ним в пути.

Беседа текла легко и непринужденно, словно и не существовало пропасти долгих лет разлуки. Анарин, словно наверстывая упущенное, щедро осыпала его вопросами: о товарищах, о службе, о новых веяниях в столичной жизни. Он же, в свою очередь, охотно делился историями, расцвечивая их яркими красками шуток и забавных происшествий. В голосе по-прежнему звенела юношеская задорность, но взгляд обрел вдумчивую серьезность, а в плечах ощущалась та уверенная стать, что отличает закаленного воина.

Солнце уже начало клониться к горизонту. Взгляд Анарин запепился за заходящее солнце. В глазах промелькнула тень тревоги и это рыцарь не мог не заметить. Сделав ещё один глаток уже остывшего чая, он вдруг произнёс:

– Куда-то собираешься? – его губы тронула лёгкая улыбка.

– Да, – она на мгновение замолчала, взгляд прикован к вершинам гор, где уже пряталось алое солнце. Он, заметив это, тоже взглянул на горы. – Хотела бы собрать несколько трав в Енно, до полуночи. Пока звезды не отразятся от глади озера Оберн, ночью там очень красиво.

Мечтательно вымолвила девушка, продолжая смотреть на величественные горы Енно, чьи вершины, казалось, пронзали самое сердце небес. Услышав тихий шепот её слов, юный вояга, до того момента с наслаждением согревавший ладони о горячую керамику чашки, неспешно отставил её в сторону. Откинувшись на резную спинку старого стула, он закинул руки за голову, сплетая пальцы в замок, и устремил взор в потолок, сотканный из грубых деревянных балок. Казалось, каждый сучок, каждую трещинку в этих досках он изучил вдоль и поперек за долгие годы, проведенные под этим кровом. Однако, всякий раз, позволяя взгляду блуждать по древесным узорам, он словно открывал для себя новые, доселе незамеченные ландшафты. Воображение послушно рисовало причудливые картины в сплетениях годовых колец, превращая обыденный потолок в безграничный холст. На мгновение, словно по велению неведомой силы, мысли его покинули пыльную харчевню, уносясь далеко за пределы гор Енно, туда, где воспоминания переплетались с неясными надеждами, где приключения манили своими обещаниями, а прошлое тянуло назад своей тяжестью. В этом мимолётном путешествии он вновь ощутил вкус соли на губах, скрип корабельных снастей и запах далёких стран.

– А ведь ты всегда была такой. – тихо, еле слышно вымолвил парень. Анарин повернулась к нему и не убирая руку от щеки, вопросительно посмотрела на него. – Всегда была немного странной, будто живёшь в другом мире. Там где нет ни боли, ни проблем, ни страха. Словно, весь мир подождёт.

Анарин улыбнулась, нежно и грустно.

– Может быть, ты и прав, Лиам. Но разве не каждый из нас ищет свой мир, где можно укрыться от бурь? – Она опустила руку и подошла к окну, любуясь закатным пейзажем. – Мир не идеален, это правда. Но в нем есть красота, которую стоит увидеть, моменты, которые стоит сохранить.

Лиам вздохнул и опустил руки. Он поднялся со стула, и подошел к Анарин. Молча, он встал рядом, плечом к плечу, и тоже устремил взгляд на горы.

– Енно… – произнес он тихо, словно пробуя вкус этого слова. – Я помню, как мы детьми убегали туда. Ты собирала травы, а я воображал себя великим героем, сражающимся с драконами.Мечтал, что однажды стану драконоборцем, сражу всю нечесть и стану главным генералом при королевском дворе.

«Нечесть…» – горькая усмешка тронула губы девушки, а в глазах застыли тень грусти и тоска. Все попытки отвлечься на разговор и Лиама были тщетны: мысли Анарин неотступно возвращались к дракону. Сердце разрывалось на куски, а до ушей словно из ниоткуда слышался голос, зовущий Анарин в ту пещеру. По щекам скатились слёзы, а через секунду она почувствовала, как спина прижалась к груди Лиама. Их пальцы переплелись меж собой, замкнувшись в замок. Парень положил подородок на макушку головы Анарин, а та лишь молча стояла, словно боясь что-либо сделать. Она чувствовала, как бьётся сердце Лиама, слышала его дыхание, но он был чем-то обеспокоен. Лиам крепче обнял Анарин, чувствуя, как ее плечи слегка подрагивают.

– Тебя часто тянуло в горы, Арис, но кажется сейчас там что-то, что ждёт твоей помощи. Верно?

Анарис ничего не ответила. Этот парень был слишком проницателен, а может и её взгляд рассказал об этом.

Молчание Анарин стало ответом. Лиам вздохнул, чувствуя, как напряжение в её теле нарастает.

– Если ты не против, я сопровожу тебя до туда, до куда позволишь, – прошептал Лиам, не отпуская её из объятий. Анарин прикрыла глаза, стараясь унять дрожь. Слова Лиама были словно тёплый луч света в сгущающейся тьме. Она знала, что может положиться на него, что он никогда не оставит её в беде.

Она отстранилась от Лиама, вытерла слёзы и посмотрела ему в глаза. В них она увидела не только поддержку, но и немой вопрос. Анарин глубоко вздохнула, собираясь с духом.

– Там… в горах, – начала она, запинаясь, – дракон. Он зовёт меня. Я не знаю, зачем, но я должна пойти.

– Не стоит… – шепнула девушка. – Мне нужно идти одной туда.

Она отпустила руку Лиама и отстранилась от парня. Лиам нахмурился, но спорить не стал. Он понимал, что если Анарин что-то задумала, то остановить её будет невозможно. В её голосе звучала такая решимость, перемешанная со страхом, что Лиаму оставалось только принять её выбор.

– Я не могу тебя отпустить одну, зная, что тебе может грозить опасность, – сказал Лиам твердо. – Позволь мне хотя бы довести тебя до подножия гор, убедиться, что путь безопасен. А там, если захочешь, я останусь ждать.

Анарин колебалась. Она хотела уберечь дракона от Лиама, понимая: перед ней не просто друг, а рыцарь короны. Его слово – и его отряд перевернет горы, но найдет дракона и убьёт его. Риски были слишком высоки, но в то же время её пугала перспектива столкнуться с неизвестным в одиночку. И хотя она знала, что это эгоистично, она не могла отказать себе в этой маленькой слабости.

– Хорошо, – тихо проговорила Анарин, снова беря его за руку. – Но помни, как только я скажу, ты должен будешь вернуться. Обещаешь?

Лиам кивнул, сжимая её ладонь. Он знал, что это обещание будет трудно сдержать, но готов был пойти на всё ради безопасности Анарин. В его сердце росло неясное предчувствие, что это путешествие обернётся чем-то большим, чем просто встречей с драконом. Что-то подсказывало ему, что в горах их ждёт нечто, что навсегда изменит их жизни.

Пробираясь сквозь каменистые тропы, Анарин окинула взором то место, где должна быть деревушка. Но из-за густых лесов и тьмы, что таким плотным одеялом укрыла местность не было видно ни единого огонька, ни следа человеческого присутствия. Лишь ветер, завывая в ущельях, вторил её тревоге. Поправив сумку на спине, девушка продолжила восхождение, отгоняя все тревожные мысли, что роились в её головке. За каждым новым поворотом тропы сердце Анарин билось всё сильнее. Она чувствовала нарастающее напряжение, словно воздух вокруг неё сгущался, пропитанный древней магией.

Ступив в пещеру, Анарин первым делом окинула взглядом стены. Кристаллы, густо усеивавшие их, излучали мягкий, рассеянный свет, достаточно яркий, чтобы осветить проход. Это зрелище немного успокоило девушку. Вскоре она прошла мимо небольшого озера, где капли воды, срывавшиеся с потолка, мерно отсчитывали время, падая в темную гладь. Второй проход был погружен в полумрак, и Анарин, полагаясь на память, двинулась вперед. Через несколько минут тишину нарушило громкое, хриплое дыхание. Облегченно вздохнув, девушка ускорила шаг и, наконец, оказалась перед драконом. На белоснежной чешуе виднелась уже запекшаяся, но, как будто, свежая кровь. Странные запахи витали в воздухе, будто кто-то здесь был совсем недавно. Оглядевшись, девушка медленно села на холодный каменный пол. Сердце бешенно заколотилось от мысли, что она может быть здесь не одна.

«Успокойся, всё будет хорошо.» – шептала себе Анарис, вот только это никак ей не помогало.

Сделав глубокий вдох, она разложила все нужные травы и коренья перед собой. Раскрыла книгу, которую дал ей Итан и принялась за дело. Сначала нужно было очистить раны. Анарин смочила мягкую ткань в отваре трав, приготовленном заранее, и осторожно прикоснулась к обожженной чешуе. Дракон болезненно дернулся, из горла вырвался приглушенный рык. В эту секунду веки дракона слегка приподнялись. Анарин глянула в его зрачки и с изумлением замерла на месте. Глаза точно чистейшее золото, были полны печали и тоски. Анарин, словно зачарованная, не могла отвести взгляда от этих золотых омутов. В них плескались волны вековой мудрости и бездонной скорби, словно отражение умирающей звезды, угасающей во тьме космоса. Вдруг дракон издал слабый стон, как шелест осенних листьев под порывом ветра. Девушка очнулась, вспомнив о том, для чего она здесь. Собравшись с духом, она продолжила очищать раны. Каждое прикосновение было полно осторожности и сочувствия, как прикосновение матери к больному ребенку. Запах трав, словно целительный бальзам, окутал пещеру, заглушая смрад крови и смерти. Анарин шептала заклинания, слова скользили по воздуху, сплетаясь в нити исцеления, словно солнечный свет пробивался сквозь густую листву.

Дракон дернул головой, с трудом приподняв скованную лапу.

– Тише, тише», – прошептала Анарин, её голос звучал мягко, словно бальзам, призванный успокоить. Она бережно очищала раны, смывая запекшуюся кровь и гной. Постепенно дыхание дракона выравнивалось, а его прежний рёв сменился тихим, облегчённым стоном. Затем Анарин принялась за приготовление целебной мази. Следуя старинному рецепту из книги, она смешала коренья и травы, получив густую, благоухающую мазь. Нанеся её на израненную кожу дракона, девушка с удивлением заметила, как потемневшие края ран начали светлеть. Внезапно, словно прозвучав прямо в её сознании, раздался спокойный мужской голос:

«Спасибо – Анарин огляделась, пытаясь понять, откуда исходит звук. Но когда она вновь взглянула на дракона, её вопрос нашёл ответ – Спасибо за помощь, человек», – повторил голос, теперь уже явно принадлежавший могучему существу. Из уст Анарин вырвался лёгкий смешок, она протянула руку к морде дракона и осторожно погладила его по морде.

Из глубины пещеры внезапно донеслись быстрые, приближающиеся шаги. Девушка замерла, дрожащими руками спешно собрала травы и, оглядевшись, укрылась за массивным валуном. Выглянув из-за него, она увидела, как дракон опустил голову и закрыл глаза. Стоило ей попытаться подойти, как вновь раздался его голос:

«Не высовывайся!»

Сердце девушки сильно колотилось, ноги стали словно ватные. Прижавшись спиной к стене, Анарин села на пол, стараясь не высовываться. По звуку можно было понять, что с ней в пещере было не меньше семи людей, а женский голос был словно гром среди ясного неба.

– Какое зрелище: великий дракон-хранитель, ныне покорно лежащий у моих ног!

Удары плети рассекали воздух, и каждый из них отзывался болью не только в теле дракона, но и где-то глубоко в душе Анарин. Она слышала, как звенья цепей лязгают о камень, ограничивая движения зверя. Рык боли, перемежающийся с торжествующим хохотом женщины, проникал в каждую щель пещеры, обдавая все вокруг ядовитой волной страха. Анарин замерла за валуном, пытаясь унять дрожь. Она понимала, что не должна показывать себя, но сердце разрывалось при мысли о страдающем драконе. Слова его предупреждения эхом отдавались в голове: «Не высовывайся!»

Звуки плетей стихли, в пещере воцарилось зловещее молчание, прерываемое лишь тяжелым дыханием дракона.

– Интересно то, что на пещеру наложена печать.

Голос женщины вновь затих. Собравшись с духом, Анарин медленно выглянула из-за валуна. Кровавые, рваные раны вновь «украшали» тело дракона. Словно почуяв Анарин, он приоткрыл один глаз, полный гнева.

«Не высовывася!»

Дракон издал очередной рык, но тут же получил болезненный удар хлыстом, на этот раз прямо по морде. Из его пасти вырвался сдавленный стон. Девушка почувствовала, как чья-то рука грубо закрыла ей рот и потащила за большой валун. В этот момент женщина, стоявшая перед драконом, медленно повернулась в сторону, где скрывалась девушка. Темнота за валуном сгустилась, словно саван, сковав движения Анарин. Запястье сдавила стальная хватка. Она обернулась и увидела перед собой Лиама, облачённого в штаны и рубаху. Его глаза, обычно лучистые и добрые, сейчас горели холодом.

– Что ты здесь дела… – Анарин попыталась вырваться, но хватка Лиама лишь усилилась. Сердце билось, словно раненая птица, стремясь вырваться из плена груди.

– Похоже, у тебя гость, Кайен. И не один.

Звук шагов приближался к ним, Лиам стиснул зубы и схватив Анарин за руку, быстрыми движениями перепрятался. За валуном царила почти абсолютная тьма, лишь редкие отблески факелов позволяли различить очертания скал. Лиам прижал Анарин к холодной каменной стене, его дыхание обжигало ее щеку. Страх сковал движения, но не давал угаснуть надежде. Она видела, как Лиам напряженно вглядывается в полумрак, словно пытаясь предугадать следующий шаг врага.

Женский голос, теперь совсем близкий, прозвучал словно приговор:

– Выходите. Я знаю, что ты там. Неужели думаешь, что сможешь спрятаться от меня?

Шаги стали медленнее, осторожнее. Анарин чувствовала, как Лиам вздрогнул, но хватку не ослабил. Она хотела что-то сказать, предупредить его о чем-то, но слова застряли в горле, скованные ужасом. Внезапно, тьму прорезал луч света. Анарин зажмурилась. Женщина стояла прямо перед ними, ее лицо исказила злобная усмешка. В руке она держала факел, отбрасывающий причудливые тени на стены пещеры. За ней, словно тени, маячили фигуры вооруженных людей.

– Нашлись! – губы женщины расползлись в улыбке, обнажая белые ровные зубы. Недолго думая Лиам толкнул Анарин вперёд, сказав ей уходить. Сам же вынул меч из ножен, направив остриё на женщину.

Анарин споткнулась, инстинктивно выставив руки вперед, чтобы не упасть. Сердце колотилось в бешеном ритме, заглушая все остальные звуки. Она оглянулась на Лиама, который стоял, словно скала, преграждая путь к женщине и ее приспешникам. Не теряя ни секунды, Анарин бросилась бежать вглубь пещеры. Страх подгонял ее вперед, заставляя перепрыгивать через камни и обходить лужи. Сзади доносились звуки сражения: лязг стали, крики и приглушенный кашель.

В секунду камень под её ногами обрушился и Анарин с кромким криком полетела вниз.

***

За окном простирался бескрайний лес, чья тьма была так густа, что казалась вечной. Деревья, величавые и безмолвные, стояли, словно призрачные стражи, поглощенные ночной тишиной, словно погрузившиеся в глубокий, непробудный сон. В доме, напротив, пульсировало живое, согревающее тепло, источником которого был уютно потрескивающий огонь в камине. Языки пламени, в безудержном танце света и тени, озорно рисовали причудливые узоры на бревенчатых стенах.

Под сводами массивных бревен царила оживленная, предпраздничная суета. Звонкий смех, словно переливы серебряных колокольчиков, переплетался с оживленными беседами о богатом урожае, щедро одарившем поля в этом году. Истории о невиданных тыквах и картофеле, величиной с кулак, передавались из уст в уста, вызывая улыбки и полные восхищения возгласы. Во главе длинного стола, словно старейшины племени, восседали старики, их лица, испещренные глубокими морщинами, словно карта времени. Они с тихой радостью наблюдали за предпраздничной суетой, а их глаза, полные мудрости и прожитых лет, светились теплом и безграничной любовью к своим близким.

В небольшой гостиной, превращенной в шумный островок игр и веселья, расположилась стайка детей. Их голоса, звонкие и беззаботные, наполняли дом жизнью, как весенняя капель. На мягком, уютном диване, в окружении сверстников, Анарин, с головой ушедшая в мир фантазий, бережно держала в руках старую, потрепанную книгу. Ее пальцы, нежно скользя по страницам, словно ощущали прикосновение времени и тайну, заключенную в словах. Девочка жадно впитывала каждое предложение, и в ее глазах, отражавших свет настольной лампы, мерцали два маленьких, волшебных огонька. Она словно отстранилась от окружающей реальности, целиком и полностью отдав себя захватывающему сюжету. Анарин медленно переворачивала очередную страницу, как вдруг. Чья-то рука остановила девчушку. С удилением повернув голову, увидела рядом сидящего парнишку. Его каштановые, кудрявые волосы были убраны в небольшой хвостик, а янтарные глаза быстро бегали по странице.

– Что читаешь? – тихо спросил мальчик, наклоняясь ближе. Его дыхание коснулось щеки Анарин, и по телу девочки пробежали легкие мурашки. Она немного смутилась, но от книги отрываться не захотела.

– Старую сказку, – прошептала она, стараясь не смотреть на мальчика. – О принцессе, заточенной в высокой башне.

– А зачем ей там сидеть? – не унимался мальчик, пытаясь заглянуть в книгу.

Анарин вздохнула, понимая, что чтение на сегодня окончено. Закрыв книгу, она посмотрела на парнишку, и его янтарные глаза встретились с её.

– Ее заколдовала злая колдунья, – объяснила девочка. – И теперь ее может спасти принц. Да только принц тот необычный, а сын короля драконов.

Слова, слетевшие с губ девочки, мгновенно привлекли внимание всех детей. Забыв про свои игрушки, они осторожно уселись на диван, а те, кому места не хватило, расположились на полу, с любопытством наблюдая за юной хозяйкой дома. Анарин, почувствовав себя в центре внимания, немного смутилась, но быстро взяла себя в руки. Истории всегда были её страстью, и она с удовольствием делилась ими с другими. Она глубоко вздохнула, словно набираясь смелости, и начала свой рассказ.