Andrew Tengokami
Сердце на бумаге

Предисловие

Здравствуй, читатель.

Я не знаю, кто ты и как ты здесь оказался. Может, случайно. Может, кто-то кинул ссылку со словами «прочти, если поймёшь». Может, ты сам искал что-то, что не даст соврать.

Перед тобой – не поэзия в привычном смысле. Это крик, который я не смог проглотить. Это кровь, которую я не успел вытереть. Это осколки, которые до сих пор сидят внутри и шевелятся каждый раз, когда я думаю, что уже всё.

Я не собирался делать из этого книгу. Просто писал, чтобы не сдохнуть. А потом понял: если хоть одна строчка поможет кому-то ещё не сделать последний шаг – значит, всё было не зря.

Поэтому вот что я хочу сказать тебе прямо сейчас, пока ты ещё не перевернул страницу:

Как бы ни было плохо, как бы ни казалось, что выхода нет, как бы ни шептали черви внутри – у тебя хватит сил. Не потому что кто-то сверху дал. Не потому что «всё пройдёт». А потому что ты до сих пор здесь. Ты уже прошёл всё, что должно было тебя убить, и всё ещё дышишь.

Ты – громче, чем твоя боль. Не дай ей заткнуть тебя навсегда.

Если после этих страниц станет хоть на миллиметр легче дышать – я не зря резал себя словами.

Держись. Танцуй, даже если на гробах. Танцуй, пока ноги держат.

A.Tengokami 2025

"Я вновь задыхаюсь…"

Я вновь задыхаюсь,
Тону, избавляясь от воды.
Крик полным ртом —
Так тихо, никто не услышит.

Ломаюсь под собственным весом,
Под мыслями, что давят, как гири.
Собственными руками – душу себя.
Где же мой сообщник?

Взгляни моими глазами,
Пройдись моими ногами.
Гравитация давит на мысли,
Головная боль – Кеторол.

Жизнь ведь не экзамен,
Но оценки важнее сути.
Ярлыками, как клеймом,
Тонем в потреблятстве.

Выбираюсь мелкими шагами,
Или обманул себя вновь.
Гной выливается кусками,
Извини, воняет моя правда.

"Панические отряды ВДВ"

Панические отряды ВДВ
Кропотливо выполняют норматив.
Выбивают виски,
Выбирая момент.

Умоляю, умоляю, умоляю,
Вспоминаю, отпускаю.
Память – капкан, цикл на исходе.
Слишком тесно, нет места.

Удаляю, удаляю, удаляю.
Буквы – осколки, рвут мне пальцы.
Шрамы врастают в ладони.
Хруст суставов ломает тишину.

Пустота черного экрана.
Голос не дрожит – он иссох, он исчез.
Сколько раз я удалял этот хлам?
Сколько раз – последний раз?

Сквозь статичный шум монитора
Я наблюдаю усталое отражение.
Пальцы знают маршрут до повтора.
Вырвал кассету – не отмотать.

Зазубрил те фразы, как мантру,
Проглотил, но на вкус – керосин.
Я стираю. Стираю. Но память
Фильм рисует ножами, годами впивается.

Этот фильм заебал – я устал,
Я рвал, я молчал, я горел, я кричал.
Замкнутые петли стирают мой голос,
Ведь петля не затянется снова.

"Я кричать хотел, но молчал…"

Я кричать хотел, но молчал.
С тобой поговорить мечтал.
Но услышал угрозы, ультиматум —
Резко пустота.

Боль и страхи покинули тело.
Я онемел без наркоза.
Холодно отвечал с лезвием во рту,
С усмешкой бросал это другу.

Может, я и мудак, но я выгорел.
А после ушёл, не оборачиваясь.
На то моя воля, а не твоя вина,
Но правда ли, что в последний раз?

Я хочу вернуться.
Мне тебя не хватает.
Но боль.
Больно.
Снова.
Опять.

Сколько можно, блядь?!
Сколько можно рвать друг друга?!
Сколько можно по кругу?!
Сколько можно снова и снова?!

Я хочу, чтобы стало легче.
Хочу, чтобы отпустило.
Хочу, чтобы не накатывало.
Из пустоты и забвения
В боль и страдания.

"Пока ты летаешь по вселенной…"

Пока ты летаешь по вселенной,
У меня Кругосветка в рамках черепной коробки.
И парад мыслей по замкнутой орбите,
Где каждая идея – спутник в инфинити.

Мысли, как звёзды, рассыпаны хаосом,
Чем дальше смотришь, тем глубже бездонность.
Теряя пределы, теряя опоры,
Я тону в пустоте бесконечных вопросов.

Чёрные дыры сомнений растут,
И каждый вопрос – горизонт событий.
Я рвусь из плена, но разум замкнут,
Затянут в орбиту немых откровений.

Я вглядываюсь, но взгляд исчезает,
Теряя границы, теряя себя.
Чем глубже во тьму, тем сильнее сжимает,
Как вакуум мысли сжигают дотла.

"Я дышу."

Я дышу. Впервые за долгое время.
Сбросил кожу, в которой сгорал.
Эти стены – вчерашняя клетка,
Но сегодня я их сломал.

Что, если зря? Что, если можно
Было иначе свернуть на пути?
Хватит. Эти мысли, как плесень.
Я выбрал. Мне дальше идти.

Нам было так хорошо…
Фразы застряли комками в горле.
Но боль разъедает, как кислота —
Ничего не осталось, кроме повторов.

Я рву этот замкнутый круг,
Разлетаются звенья цепей.
Сколько раз я тонул в этой яме?
Но сегодня – последний день.

Тишина. Пустота. Глоток ветра.
Я стою на обрыве былого.
Позади – только призраки боли,
Впереди – горизонт и дорога.

"Творчество не может быть правильным."

Творчество не может быть правильным.
Творчество не имеет ебучих стандартов.
Творчество – это не ремесло.
И не будет им никогда.

Вы хотите сгладить углы?
Хотите, чтобы слова лизали вам пятки?
Чтобы ритм тек, а не бил в висок?
Чтобы искусство стало удобным, как кресло?

Я выбиваю двери.
Рву строки. Рву ритм.
Швыряю эмоции в рожи.
Жрите. Подавитесь. Заткнитесь.

Ваши правила – петли на шею.
Ваши стандарты – ржавые клетки.
Вам нравится порядок?
Но почему же так страшно?

Творчество не может быть правильным.
Творчество не может быть вашим.
Творчество – это анархия. Это война.
Я не прошу принять – я просто сожгу.

Сожгу мысли.
Сожгу строки.
Сгорю сам.
103 – пожар.

Вы хотели сжечь меня.
Я сделал это сам.
Тишина.
Здесь больше ничего нет.

"Вырву из груди то, что люди называют сердцем."

Вырву из груди то, что люди называют сердцем,
Положу вам на тарелку, улыбаясь.
Нарисую кровью солнце.
Холодно. Хочу согреться.

С лезвием во рту объясняюсь
За то, что режу слова.
Острый язык – по чужим душам,
Но губы и дёсны в крови у меня.

Кушать подано. Где ваш аппетит?
Боль. Грязь. Глубины души.
Вы же так любите мясо с кровью –
Так почему же скривили рожи?

Лицемерия амбассадоры,
Расскажите мне о дружбе.
Научите меня вашему счастью.
Расскажите, как врать без стыда.

Социальные хищники рвут друг друга.
Не от голода. Не от нужды.
Выдавили слёзы? Слизнули крови?
Что с вами, люди? Что с вами, бляди?

"– Это гениально. – Ну и мерзость. "

– Это гениально.
– Ну и мерзость.
– Автор, вам помощь нужна.
– Как будто меня сожгли изнутри.

Что, не понравилось?
Бросаете камни?
Но ведь творчество —
Это эмоции, правда?

Вас воротит от боли?
Но вы же жрали её.
Только вот в этот раз
Я подал её сырой.

Не та история?
Не те ощущения?
Ну так радуйтесь, блять.
Вы их хотя бы почувствовали.

Чувствовать ведь так классно.
Разве нет? Разве не этого ждали?
Ах, ну да – кидать камни проще,
Чем пропускать стихи через себя.

Расскажите про правильный слог.
Покажите примеры великих поэтов.
Но я не поэт. Я не писатель.
Я просто вырвал крик из груди.

Зрителями кровоточащих ран
Вы невольно стали.
Болью делиться мне хватает сил,
А вы способны лишь отвергать.

"Но… стоп. Ты не дописал."

Ты не дописал.
Не дорезал строки.
Сжёг страницы в мыслях,
Даже не дав им вздохнуть.

Ты резко оборвал.
Не закончил ни фразу, ни крик.
Ты боялся финала
И предпочёл провал тишины.

Ты винишь других?
Мол, они загоняют в рамки?
Но ведь цепи накидывал сам,
Сжимал, доводил до удушья.

Ты сказал: «Я выжигаю» —
Но где теперь твой огонь?
Ты говорил, что не будешь трусом —
Но кто испугался первым?

Ты боялся ошибки?
Но ошибкой стал страх.
Ты боялся скуки?
Но скука сожрала тебя.

Ты боялся быть забытым?
Но сам стёр всё, что создал.
Ты хотел оставить след,
Но даже не дал ему высохнуть.

И что теперь?
Снова напишешь, чтобы сжечь?
Или, может, признаешь:
Творчество не терпит трусов?

"Переосмысление."

Ты кричал: "Вы – трусы!"
Но сам боялся.
Боялся, что не примут.
Боялся, что примут не так.

Ты кричал: "Вы – стадо!"
Но сам просил признания.
Сам искал подтверждения,
Что твоя боль чего-то стоит.

Ты не бог,
Не анархист,
Не великий разрушитель.
Ты всего лишь человек.

Ты хотел сломать их границы.
Но, может, они тоже пытались?
Просто тише.
Просто иначе.

Ты хотел свободы.
Но свобода – это и право не слушать.
Право не понимать.
Право сказать: "Это не для меня."

И ты это принимаешь.

Но знаешь что?

Творчество всё равно не терпит трусов.
Оно всё равно жрёт,
Калечит,
Разрывает,

И в этом ты не ошибся.

"Гниение"

Ты был наивен.
Мир казался простым, люди – честными.
Ты раскрыл им ладони, показав, что внутри.
Они взяли – и вывернули их наружу.

Тебя отпиздили на подземной парковке.
Лучший друг – оператор.
Жаловаться? Зачем?
Просто новая сцена, новый дубль.
Жизнь – это ведь кино, да?

В тебе гниют остатки тебя прошлого.
Помнишь, сколько было крови?
Она запеклась на нашей рубашке.
Почему же не провёл похороны?
Он всё ещё там, под кожей.
Шепчет, зовёт, царапает ногтями.

Ты гниёшь? Так гордись, не смущайся, живи.
Ты знаешь, как больно под кожей скрести.
Ты знаешь, как ловят за горло твой крик,
Как тонет в нём твой надломленный лик.

Выстроил забор, заперся за семью замками.
Дом с заколоченными окнами,
Но кто-то всё равно выламывает доски.
Почему тебе привычен этот запах?

…И ведь вам интересно, что за ним?

Хотите взглянуть?
Хотите потрогать?
Грязные пальцы через решётку,
Мусор в сточных водах.

Блестящая обёртка с гнилью внутри.
Я гнию красиво.
А ты кто? А ты что? А ты тоже гниёшь?

"Похороны"

Ты не ответил. Просто взял лопату.

Сложил куски в мешок.
Торопливо кинул в гроб.
Лопату в руки – дело не ждёт.
Попрощался без слёз.

Ушёл по-английски.
Траур был окончен?
Но утром мешок вместо подушки,
Так крепко спал, обнимая его.

Сколько могил выроешь ещё?
Сколько ещё траур продлится?
Ты – это я, а он – это ты.
Закопать себя не так просто, поверь.

Лопата в руках, но земля отвергает.
Ты копаешь – но яма мелеет.
Ты закапываешь – но сверху всё тот же мешок.
Он не уходит, как бы ты ни пытался.

Так презренно раскидал остатки,
Чтобы собрать снова, в слезах.
Жалкий, упрямый, глупец.
Он гниёт и не ждёт похорон.
Ждёт твоей руки. Помоги ему.

Взгляд поднимается – и в отражении снова он.
Но что-то изменилось.

"Отражения"

Зеркала больше не разбиты.
Теперь их трое.

Один – с улыбкой наивного идиота.
Второй – с глазами, полными ненависти.
Третий молчит.

– Я был счастлив! – кричит первый.
– Ты был глуп! – плюётся второй.
– Оба правы, но оба неправы, —
Отвечает третий, спокойный.

Молчание давит, в нём нет правых и виноватых.
Есть только ты. Разный.
Чужой сам себе, как старый костюм не по фигуре.

Зеркала не двигаются, но ты знаешь —
Они ждут решения.

Можно ли склеить разбитое?
Можно ли стать кем-то цельным,
Когда сам себя разорвал на куски?

Тебе нечего им сказать.
Но, может, стоит выслушать?

Ты протягиваешь руку.
Пальцы касаются трещин.
Но стекло режет в ответ —
Зеркала не склеить так просто.

"Выдумал сам"

Мне скоро умирать – но мне не больно.
Что со мной? Откуда эти мысли?
Устал? Сам себя доконал?
Кто тебя толкал? Кто сожрал?

Кому ты отдал свой внутренний мир?
Никто не оценил, никто не понял.
Но разве мог – если ты молчал?
В тишине утонул твой корабль.

Но кто виноват? Кого винить?
Кто отнял силы встречать новый день?
Кого ненавидеть? Себя?
Или того, кто заставил поверить?

Поверить в честность людей.
Поверить в правильность мира.
Поверить в то, чего нет,
И не было.

Выдумал сам.
Но если всё ложь – что тогда?
Зачем бороться? Зачем вставать?
Если выхода нет —
Ты ещё веришь?

…Молчишь.

Значит, сам теперь и тони.
Сам пытайся всплыть.
И не ной другим —
Ты виновник. Ты судья.
Сам себе и вынеси приговор.

"– Потребность быть услышанным…"

Да, ты прав. Чертовски прав.
Слишком прав, а от этого только больнее.
Как будто слова вскрыли рану,
А я даже не знал, что она там.

Почему проще говорить с тенью,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.