# Хроники Лаэриса: Охота на Тень

Catherine Dark

Это вторая часть трилогии "Хроники Лаэриса".

В мистическом приморском городе Селемарис, где искусство и тайны переплетаются на каждом шагу, Лираэль стремится раскрыть секрет обвала улицы Лазурной. Новый Архимагистр требует от нее освоить магические искусства, назначая наставником Каэлеста Веррокса – человека, ставшего для героини личным кошмаром после допросов. Пока закулисье Театрона бурлит интригами, а из прошлого появляется Друг Детства, Лираэль ощущает, что за ней пристально наблюдают, и каждая тень может скрывать угрозу.

## Глава 0: Кошмар продолжается

(Пов: Лираэль Невариен)

Я снова в допросной с черными обсидиановыми стенами. Сколько я здесь? Как я сюда попала, и когда? Выходила ли я вообще, или все это было просто сном?

Я помню, как Веррокс подписал мне смертный приговор. Я помню, как перед самым концом я мечтала посмотреть в его холодные, бесстыжие глаза, чтобы запомнить его лицо. Запомнить, чтобы приходить в его кошмары озлобленным духом и медленно, мучительно утащить его с собой в Запределье, когда он поймет, что настоящим преступником была не я. И я помню, как… Меня оправдали. Помню, как я сбегала из “Белой башни” и нашла доказательства того, что, оказывается, обвал улицы Лазурной, где стоял дом моей семьи, был подстроен. Потом мы с Верроксом вместе нашли виновного, который… Умер, не успев выдать тайну от какого-то некро-проклятья. А потом Веррокс… Извинился? А я не простила. Потому что не могу, ведь один взгляд на него вселяет в меня неконтролируемый ужас!

А было ли это? Извиняющийся Магистр Теней, с которым я вместе останавливала мистическое торнадо? Ха, да это просто невозможно! Значит, я не выходила из камеры, нет. Все это один большой спектакль с целью сломать меня.

Здесь холодно. Не от камня, не от воздуха, а от него. Он снова стоит напротив, и кажется, что тень в углу дрожит от напряжения.

– Саэра Невариен. – Голос Магистра Веррокса режет меня, как нож, и от каждого его слова в моей душе остается невидимый порез. – Мы начнем сначала.

Он произносит это вкрадчиво, с какой-то самодовольной ухмылкой, которой я, кажется, не видела раньше. Все-таки я была права: ему просто нравится меня мучить. Мои руки зафиксированы за спиной так туго, что кожа под веревкой рвется. Я чувствую кровь. Она липнет к запястьям и медленно капает с указательного пальца правой руки. Я дрожу, еле сдерживая слезы, и пытаюсь сказать хоть что-то, но мне будто снова перерезали голос ножницами немоты. Голова тяжелая, в висках стучит, и пошевелиться я тоже не могу. Я начинаю задыхаться.

Я встречаюсь с его глазами, и в них больше нет ни тени того ледяного спокойствия, что было раньше. Теперь они горят злорадством, как угли догорающего погребального костра в полумраке.– Смотрите на меня! – Его ладонь, холодная, как металл, грубо хватает меня за подбородок и резко тянет вверх. – Где вы были, когда улица Лазурная вместе с вашим домом сложилась, как карточная башня? – Он произносит это медленно, смакуя слова. – Где вы были, когда ваши родители кричали под обломками пытаясь найти беглянку, предавшую их доверие?Ах да, вы были на опушке Арагового леса и лакомились ягодами шипоцвета, несмотря на прямой запрет.

– Я… я была ребенком… – шепот рвется из горла, но он тут же стирается его смехом. Громким, низким, почти утробным. Он широко улыбается, скаля свои белые ровные зубы, которые так и хочется выбить какой-нибудь сковородкой. Но я не могу даже пошевелиться от страха. Я чувствую, как по щекам начинают бежать слезы, которые я больше не в силах сдерживать, а воздуха все меньше, будто из этой и без того затхлой комнаты выкачали весь кислород.

– Ребенком? – Он резко перестает смеяться и отпускает мой подбородок, отходя от меня на шаг назад. Он снова стал тем холодным, серьезным Верроксом. Я вижу, как из его тени вытягиваются черные жгуты, обвивающие мои ноги. – А теперь? Все еще будете прятаться за этим?

– Скажите правду. – Шипит он, как гриммер-змея, и с каждым словом сжимает мое горло сильнее. – Или, может, хотите утонуть, как ваши дорогие родители и друг детства?Тень резко вздергивает мои лодыжки, и я падаю на колени. Он обходит меня вокруг. Медленно, вальяжно, словно хищник, уверенный, что жертва уже в капкане. – Вы ведь знали, Саэра Невариен. Вы всегда знали, что это было не случайно. – Его пальцы хватают меня за горло и сжимаются в стальные тиски. Он резко поднимает меня с колен и прижимает к стене. Камень за спиной холодный и гладкий. Я не могу сказать ничего, я просто смирилась с тем, что сейчас, наконец, он задушит меня. Он поднимает меня выше, и мои ноги перестают касаться пола. Свет и без того тусклого эфритового кристалла начал мигать, будто на последнем издыхании.

Я пытаюсь вдохнуть, и глотаю воду. Соленая горечь обжигает горло, в ушах звенит, вокруг сгущается тьма. Кажется, я видела как рядом со мной мелькнула длинная, черная, как гигантская пиявка, тень.Я слышу треск за моей спиной, и не только: земля задрожала, по стенам пошли трещины, а через них начинает хлестать вода. Веррокс слегка улыбается, смотря прямо на меня, и эта жуткая улыбка становится еще более страшной в мигающем все медленнее свете эфритового кристалла. Вода быстро поднимается, заливая пол, подбирается к коленям, к груди, к подбородку…

– Посмотри вниз. – Он снова сжимает мое лицо, разворачивая к мутной глубине. Говорит наигранно нежно, шепча прямо в ухо, обжигая своим холодным, как ветра в Виренске, дыханием. Там, на дне Элейринского плато, я вижу обломки мебели, куски ткани, театральные маски и две бледные руки, тянущиеся ко мне. Затем еще две, и… Еще две, детские. Из глубины на меня смотрят трое лиц, застывших в беззвучном крике. Я начинаю дергаться, кричать, плакать, но Веррокс продолжает сжимать мое лицо. Он слишком силен. Магистр перехватывает меня за волосы другой рукой и тыкает меня в эту картину как котенка в молоко, заставляя смотреть. Я вижу их лица, искаженные от боли и ненависти. Я знаю: они ненавидят меня.

– Вот твои родители, проклятая девчонка! И твой ненаглядный Дарен! Смотри, и не вздумай отвести взгляд! – Он кричит мне прямо в ухо с такой ненавистью, что все Селемарисцы разом не смогли вылить на меня за все почти семнадцать лет с того происшествия. – Не дергайся, Невариен, смотри! Это все ты виновата! Ты должна была умереть вместе с ними! А Дарена вообще не должно было быть там!

Призрак Дарена, будто услышав эту тираду, закричал сильнее. Мне показалось, что он кричит что-то вроде “Почему, Лираэль!? За что!? Я должен был жить, мне было всего двенадцать!” Призраки мамы и папы, будто подхватив его волну, взвыли с новой силой. Кажется, теперь все они кричат: “Предательница! Умри, Лираэль! Ненавижу!”

– Уверен, он пошел к тебе в гости, а твои родители, как всегда, приняли его с распростертыми объятиями как гостя дорогого, а ты просто сбежала, хотя тебе запретили, и только поэтому ты жива! – Веррокс с еще большей ненавистью крикнул мне в ухо. – Ты, проклятая девчонка, жива, а они мертвы!!!

– Нет! – У меня из горла вырывается отчаянный крик. Я все еще пытаюсь вырваться и отвернуться. Бесполезно.

Веррокс смеется все громче, а три мертвые фигуры, застрявшие под обломками, тянут ко мне свои бледные тощие руки, пытаясь перекричать друг друга будто соревнуются, кому больнее.

Веррокс раскинул руки, зависнув в воде, будто он – сам Лаэрис, водный Бог. Его смех становится оглушительным, заливает все вокруг, и в этот момент я захлебываюсь окончательно и понимаю: это конец.Затем он меня резко отпускает, и я повисаю в воде как в невесомости, продолжая судорожно глотать воду. Магистр резко направляет ко мне свои жуткие Тени, которые обвивают мои ноги, руки, шею, талию и грудь. Они дергают меня вниз, к призракам, и тянут на дно. Жгучая боль разрывает грудь изнутри, словно легкие готовы взорваться. Я не могу дышать!– Саэра Лираэль Невариен! – Громко произносит он. – Ты приговариваешься к смерти через растерзание духами твоих погибших родителей и Дарена, друга детства! Они очень долго ждали этого дня!

***

– Нет!!! – Крикнула Лираэль на весь Театрон, подскочив на кровати. Снова.

Прошел уже месяц. Я все еще жалкий дух в нелепой медузьей форме, наблюдающий за Разрывом душ и жизнью этой стойкой девочки.

Сейчас она явно снова проснулась от кошмара, который преследует ее после тех жутких допросов у мальчишки Веррокса, чтоб его собственные Тени удушили!

Моя бедная девочка почти каждую ночь мучается от жутких кошмаров. Волосы мокрые от холодного пота, на щеках блестят свежие дорожки от слез, тело дрожит, глаза растерянно бегают, а пальцы крепко сжимают ткань старого пододеяльника в цветочек, который выглядит даже более нелепо, чем я. Другой рукой она хватается за ткань ночнушки на груди, и судорожно хватает воздух, как рыба, оказавшаяся на суше.

Первые семь-десять раз я метался по комнате, дергался от испуга, однажды даже чуть не оторвал себе щупальца от беспокойства. Я всерьез думал, что она умирает.

А потом привык. Ну, почти, насколько это возможно. Она все еще не видит и не слышит меня, но я все еще не сдаюсь в попытках ее поддержать.

Я подплываю к ней в воздухе и зависаю над ее оголившимся плечом, на котором остался шрам от ожога Пепельным жезлом, полученным Лираэль еще во время допросов. Я касаюсь его своими эфемерными щупальцами, пытаясь поддержать, слабо надеясь на то, что она хоть что-то почувствует.

Она сидит на кровати все так же пытаясь отдышаться и унять мелкую дрожь. Затем закрывает лицо руками, рвано выдыхает, сидит так с минуту, резко откидывает волосы назад и вскидывает взгляд к потолку – и замирает, прислушиваясь к оглушающей утренней тишине чердака Театрона Лунного Серпа.

– Безмолвная, сколько можно? – Шепчет она еле слышно куда-то вверх. После она смотрит на старые часы с разбитым стеклом, стоящие на туалетном столике: полшестого утра. Она вздыхает и медленно встает с кровати.

– Ох, Лираэль… Ты же превращаешься в собственную тень. Сделай хоть что-нибудь со своей бессонницей… – Говорю я, гипнотизируя ее взглядом.

Она накидывает длинный шелковый халат темно-красного цвета с длинными широкими рукавами, словно доспехи перед боем, и идет к выходу из комнаты. Я уверен, она направляется в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок и умыться холодной водой. В последнее время она делает это так часто, что я всерьез беспокоюсь о том, чтобы она не простыла.

Лираэль открывает дверь – и сразу же наступает босой ногой во что-то мягкое, липкое и холодное. Она вздрагивает, и медленно опускает взгляд, а затем… Глухо взвизгивает и отскакивает, врезаясь спиной в стену и закрывая рот руками. Ей перестает хватать воздуха и она хватается рукой за ткань халата в районе груди, шумно вдыхая и выдыхая.

Прямо на пороге лежит мертвая крыса со вспоротым животом. Кровь вытекла в неровную лужу, впиталась в доски, а ступня девушки угодила прямо в эту жижу, оставив розово-красный отпечаток на коже.

Я метаюсь вокруг, щупальца дрожат. Казалось бы, мне нечего бояться, но я всей своей сущностью чувствую ужас, что сейчас сковывает ее.

– Лираэль… – Шепчу я в ужасе.

Она делает короткий, рваный вдох, и выпрямляется. Закрывает глаза, и с минуту стоит неподвижно, пытаясь унять бешено бьющееся сердце.

– Только не сегодня… – шепчет она, глядя на свой окровавленный след.

Но хуже то, что она следом увидела на двери в ее комнату: аккуратно приколотый тонким гвоздем лист бумаги. Это грубая бумага с оторванным краем, перепачканная размазанными пальцами красной краски… или крови. На ней, неровно, крупно, будто по-детски, но с пугающей уверенностью, написано: «ЕСЛИ ПРИДЕШЬ НА ПРОСЛУШИВАНИЕ – ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ, КРЫСА!»

У Лираэль дрожит рука, но она резким движением тянется к бумаге и молниеносно срывает ее. Она смотрит на записку еще мгновение, а затем, выдыхая сквозь сжатые зубы, шепчет: “Фрейна… Ты совсем больная! Я теперь принципиально заполучу эту роль!”

Она резко комкает лист. Халат на ней сползает с плеча, кровь с крысы уже оставила след на полу, но моя девочка, дрожа, но гордо, поднимает подбородок. Я зависаю рядом, полный ярости и беспомощности.

– Проклятье… Лираэль… как же они смеют?.. – Снова шепчу я в полном шоке.

Она уже идет в ванную комнату быстрыми широкими шагами. Полы ее халата развеваются от скорости.

После того, как она привела себя в порядок и умылась холодной водой, она оперлась руками о раковину и стала вглядываться в свое отражение.

– Не раскисай, Лираэль. Тебе не привыкать. Ты найдешь правду о смерти родителей и уедешь в Виренск, как и хотела. Только добейся правды. Плевать на этих невежд. – Шепчет она себе раз за разом.

– А может, не надо? – С сомнением покачивая щупальцами говорю я. – Мертвых не вернуть, но ты-то живая! Уезжай туда, где не будет ни Совета, ни Веррокса, ни Селемарисцев!

Не слышит, как и всегда, но я все-таки надеюсь, что моя мысль каким-то образом дойдет. Она выдыхает и улыбается своему отражению.

– Держись, Лираэль. Ты справишься. – Уже увереннее она говорит сама себе, изящно разворачивается на носочках и уходит в сторону своей комнаты.

Увидев у двери все ту же мертвую крысу, она скривила гримасу, аккуратно вошла в свою комнату, взяла какую-то ткань и завернув крысу туда, выбросила ее в мусорку, находящуюся этажом ниже.


## Глава 1: Актеры и роли

Я парю над залом Театрона, невидимый, но я вижу все. Лираэль входит. Волосы собраны в высокий хвост, два аккуратных локона обрамляют лицо. Губы темно-бордовые, глаза подчеркнуты острыми стрелками, и каждый ее шаг кричит: «Я здесь, и я заслуживаю это!».

Она проходит между рядами кресел и садится в центре зала, примерно в восьмом ряду. Тишина разливается мгновенно: шепоты актеров затихают, ассистенты застывают с декорациями в руках. Я вижу, как Фрейна замерла, сжимая сценарий так, что страницы начинают жалобно скрипеть. Ее взгляд цепляется за Лираэль, и я ощущаю ту бешеную смесь ужаса и зависти, что пульсирует от нее.

А Лираэль, тем временем, медленно поправляет прядь волос, и в этом движении – вся уверенность мира. Она улыбается, тихо, но насмешливо, и тишина вокруг меняется: пространство замирает, будто само подчинилось ее воле. И только я вижу как мелко подрагивают ее пальцы.

Фрейна резко вздыхает и начинает громко читать текст.

– «Я никогда не сдамся!» – Ее голос дрожит, но она старается казаться сильной.

Лираэль сидит, не двигаясь. Глаза чуть прищурены, взгляд ледяной и смертельно уверенный. Я вижу, как Фрейна в этот момент теряет нить реальности, лицо краснеет, руки сжимаются на страницах. Каждый ее вздох и слово звучат не как уверенность, а как отчаянная попытка вернуть контроль.

Лираэль слегка наклоняется вперед, взгляд медленно скользит по Фрейне, по залу, по каждому актеру. Я ощущаю, как она захватывает внимание без единого движения, просто своим присутствием.

Фрейна делает шаг к сцене, но Лираэль поднимает бровь и чуть наклоняет голову. В этом жесте – вся сила. Она будто говорит мысленно: «Какой кошмар. Попробуй еще раз». Фрейна моргает, сжимает сценарий, и я вижу, как ее уверенность тает на глазах. Остальные актеры переглядываются. Кто-то отводит взгляд, кто-то пытается продолжать, но атмосфера уже не принадлежит никому из них.

Лираэль тихо вздыхает, подбородок опирается на ладонь. Я чувствую, как энергия ее уверенности и злости растет с каждой секундой: она – центр этого зала. Каждое движение Фрейны под контролем, каждый жест других актеров – предсказуем. Я парю рядом, и весь мой эфир бурлит от гордости и восторга: моя девочка превращается в харизматичную злодейку, чье присутствие давит сильнее, чем любые декорации и слова.

И я знаю: сегодня никто не сможет сломать Лираэль. Ни Фрейна, ни сценарий, ни привычные страхи. Она здесь, и она владеет моментом.

– Кастинг на «Тень на Серпантине» начинается! – Объявляет он. – Начнем с главных ролей. На роль Ариэль претендуют Фрейна Севрель и Лираэль Невариен.В зал входят режиссер и его ассистент. Они садятся в пятый ряд. Режиссер поднимает руку.

Все актеры рассаживаются в зале, пытаясь сохранить видимость спокойствия, но я вижу напряжение в их взглядах.

– В этот раз главная роль будет моей, – тихо шепчет она. – Папа вложил в Театрон достаточно, чтобы все знали, кто здесь хозяйка.Фрейна усмехается, повернувшись к подруге по театрону.

Лираэль, сидя в зале, едва поднимает бровь. Она расслаблена, но при этом холодно и оценивающе наблюдает за Фрейной. Я чувствую, как напряжение во всей комнате увеличивается, словно воздух стал гуще.

– Кто хочет начать?Режиссер обводит взглядом двух претенденток.

– Я первая! – Заявляет она громко. – Я идеально подхожу на эту роль. Социальное положение моей героини и мое совпадают! – Она бросает многозначительный взгляд на Лираэль, словно испытывая ее терпение.Фрейна подскакивает, держа сценарий так, что он чуть не смялся.

Лираэль продолжает сидеть, легко поправляя прядь волос, а я чувствую, как ее взгляд будто гипнотизирует зал, хотя сама она этого, наверное, не замечает.

– Начинайте, саэра Севрель, – перебивает режиссер.

Она вышла на сцену так, словно это не деревянный настил старого Театрона, а мраморный пол королевского балкона. Я почти слышал, как под ее каблуками звенит воображаемое серебро – так отточены были ее шаги, так величественно держала она подбородок, будто несла невидимую корону.

Фрейна делает глубокий вдох, расправляет плечи и начинает читать текст с полной уверенностью. Каждое слово выверено, каждый жест точно рассчитан. В диалог вступает другой персонаж, за которого читает режиссер.

Я наблюдаю за людьми уже пять столетий. И редко кто умел так виртуозно изображать величие, не имея к нему ни отношения, ни внутренней глубины.

Она подняла руку, ловя свет, и ее голос разрезал воздух.

– Я никогда не сдамся!…

Три Великие… Как же это было безупречно!И как пусто…

Эта фраза прозвучала как тщательно отрепетированная победная речь, которую читают перед зеркалом по вечерам, чтобы убедить себя, будто борьба уже позади.

Я чувствую, как зрители – труппа, рабочие сцены, да и сам режиссер – завороженно замолкли. Они привыкли к ее идеальности. Они всегда любили ее за уверенность, за эту выученную благородную осанку, за манеру говорить так, будто каждое слово заранее прошло цензуру придворных академий. И за то, что она быстро и достоверно запоминает любой текст.

Но через мгновение в зрительном зале возникло то особое, едва уловимое напряжение, которое я узнаю мгновенно. То напряжение, которое рождается там, где все слишком правильно.

– Да, не спорю, моя сестра крайне талантлива в политических вопросах… – продолжила Фрейна деловито.

«Сестра». Она произнесла это слово с таким утонченным снисхождением, будто речь шла о дворовой кошке, которая неожиданно оказалась способна ловить мышей.

– …однако… – она сделала паузу той идеальной длины, которую любят учителя сценической речи, – я способна на куда большие свершения. И я докажу это всему Миру!

Она возвела руку, словно клянется перед тысячной толпой. Публика в репетиционном зале тихо ахнула. Но вот я вижу все насквозь. Вижу, как она играет Ариэль не как живую, отчаянную и ранимую девушку, а как лощеную статую из театрального музея. Ее жесты идеальны, но мертвы. Ее эмоции идеально отточены, но совсем не принадлежат ей.

При этом, Ариэль по сценарию – огненная, раненая, и неугомонная. Живая, как вода Элейрина, в которую я когда-то смотрел ночами. То, что показывает Фрейна, не живое, но условно прекрасное.

Режиссер, читающий за Геррана, сидит в партере, будто окаменел. Его голос, всегда ровный, сегодня зазвучал еще строже.

– Смелые слова. Но мне не нужны слова, мне нужна…

Фрейна кивнула идеально, как будто реплика не удивляла ее, а подтверждала давно известную истину. Она позволила себе вольность перебить режиссера и дочитать его фразу до конца.

– …тень, что укроет Серпантин от бури.

Улыбкой человека, который уверен в своей неоспоримой значимости.Она улыбнулась уголком губ – благородно, без страсти, без сомнения.

Актеры в зале уже перешептывались.

– Она прекрасна…

– Вновь без единой ошибки…

– Вы видели? Она перебила режиссера и дочитала за него его реплику!

– Да, и это делает Ариэль четко знающей свою силу! Гениально!

Фрейна дошла до кульминации монолога. Сделала круг, который когда-то на одной из репетиций ей показала старшая актриса труппы, – идеальный поворот, игра плаща (хотя плаща на ней не было), драматический жест рукой, словно она призывает бурю.

– Что ж… Если свет от меня отвернулся, я стану тенью, которая будет жить дольше любого солнца! – драматично воскликнула она, будто играет героиню детского спектакля.

О, да, эти рубленные, безупречно отыгранные эмоции, вызубренные на зубок.

Нет, если когда-нибудь кто-то будет ставить спектакль о моей жизни, я бы не хотел чтобы она играла меня. Даже в медузьей форме.

Режиссер довольно кивнул и сел обратно в кресло. Вздохнул.

– Спасибо, саэра Севрель. Это было… безупречно. – Сказал он, и зал взорвался овациями. Лираэль не повела и глазом.

А вот я услышал скрытую тоску в его голосе. Слово «безупречно» в театре иногда звучит даже хуже, чем «провал». Фрейна сделала реверанс, идеальный, как и все в ней. Ее глаза сияют: она уверена, что победила.

Она сошла со сцены, и в наступившей тишине я почувствовал легкое, электрическое дрожание воздуха. Все тут же обратили взоры на Фрейну, засыпая ее комплиментами.

Режиссер поднял голову.

– Лираэль Невариен, Ваша очередь.

И воздух вокруг меня вспыхнул ожиданием. Сейчас что-то будет!

Ее имя дробится эхом по Театрону. Я завис в воздухе чуть выше чтобы было удобнее наблюдать: здесь она совсем не та, что еще утром дрожала в своей кровати.

Лираэль сидит, словно весь Театрон – ее гостиная. Пальцы перебирают локон, губы чуть изогнуты, взгляд ленивый. Сидит, смотрит на всех, но никого не замечает.

Повисло тяжелое, почти осязаемое, молчание. Я ощущаю, как актеры напряглись, как Фрейна сжала сценарий в руках. Я вижу ее глаза: она думает, что вот-вот сломает Лираэль. А Лираэль даже не двигается. Я начинаю переживать: вдруг она и правда сломалась? Вдруг она от нервного напряжения забыла текст или вообще уснула, как тогда, на допросе у Веррокса?

– Лираэль Невариен! – Режиссер повторяет, и его голос дрожит от негодования.

Фрейна, конечно, не теряет времени.

– Хихи… – она наклоняется к подружке, но шепчет так, что слышно по всему залу. – Кажется, наша Проклятая струсила. Может, боится повторить сцену с утренним сюрпризом?

Смешки и еле слышные вздохи прокатились по залу. Несколько актеров загадочно переглянулись. И тут я вижу, как что-то внутри Лираэль дергается. Ее пальцы останавливаются и сжимают локон, а губы поджимаются на секунду. Затем она поднимает голову.

– Вы что-то хотели? – Ее голос спокойный и мягкий, но в нем слышится ледяная твердость. Она смотрит прямо на режиссера, будто ни Фрейны, ни других актеров вовсе не существует. Это меня поражает. Я задумчиво чешу шляпку щупальцем. Что-то тут не то… Или мне кажется?

– Начинайте, саэра Невариен. – Устало вздыхает режиссер, не ожидая от этой дивы ничего хорошего.

Она хмыкает и отворачивается, продолжая накручивать локон на палец, словно говорит: «Да что вы мне сделаете?»

Я чувствую, как мои щупальца дергаются от напряжения: да что, в Бездну проклятую, она вытворяет!?

– Я правильно понимаю, что вы сдаетесь и отдаете роль саэре Севрель? – раздраженно спрашивает режиссер.

Она медленно поднимает взгляд на него. Я вижу, как каждый ее вздох, каждый изгиб плеч превращается в вызов всему залу.

– Я… НИКОГДА… не сдамся, господин Герран.

Я чувствую, как зал замирает, будто воздух пропал. Даже Фрейна на мгновение теряет равновесие.

Режиссер шокировано подпрыгивает на месте, понимая, что она сейчас обратилась к персонажу из спектакля, а я… С воплем проношусь по всему залу, как сдувающийся воздушный шар! Лираэль УЖЕ играет! С самого начала, как вошла в зал! А я даже не заметил!

– Не сейчас, когда Город снова дышит мне в спину. – Продолжает она ровным тоном, подперев рукой подбородок. – Да, не спорю, моя сестра наделена редким талантом подбрасывать дохлых крыс под дверь, но я… способна на большее. И я докажу это Серпантину.

Ахи и охи рассыпаются по залу. Я вижу, как кто-то за спиной Фрейны сжимает кулаки, а сама она багровеет от злости.

– Как она смеет?! – Доносится чей-то шепот из зала.

– Это не по тексту! – Слышу другой.

– Ей конец! – Третий, уже почти кричит.

Но режиссер, новичок в Театроне, из Астемира, судорожно хватает брошенный ранее на соседнее кресло текст. Я вижу, как его глаза горят. Он начинает читать по тексту, словно боится спугнуть чудо, которое только что произошло.

– Вы говорите слишком громко для изгнанницы. – Читает он взволнованно. – Верность – не слово, которым размахивают просто так. Если вы действительно верны – докажите.

Лираэль все еще сидит, опираясь подбородком на руку, а я уже готов оторвать себе щупальца от восторга!

– Я верна своему Дому. Даже если Дом зовет меня Проклятой. И если судьба велит мне снова встать в огонь…

Она медленно поднимается и чинно идет между рядами к сцене. Каждый ее шаг превращает зал в ее личный мир. Я чувствую, как люди завороженно задерживают дыхание, боятся пошевелиться, чтобы не разрушить магию. А Лираэль, тем временем, продолжает.

– …я встану, но только не ради Города, а ради того, чтобы кое-кто наконец подавился своей ложью.

Я замечаю скользящий взгляд на Фрейну, мимо которой в этот момент прошла Лираэль. Я снова визжу от восторга в эфир.

– Город падет, если власть окажется в слабых руках! – взволнованно почти кричит режиссер. – Так убедите меня, что ваши руки – крепче!

Лираэль останавливается. Я вижу, как чуть приподнимаются ее брови, а на губах появляется едва заметная ухмылка. Она вполоборота поворачивается к режиссеру.

– Доказать? Вам, господин Герран? Какая… забавная нелепость. – И она идет дальше, мягко и величественно, и, наконец, медленно поднимается на сцену. – Если мои руки дрогнут, горожане сами отрубят их мне на главной площади. Такова у нас традиция: поддерживаем талант, но при этом сносим головы направо и налево. Но пока моя голова при мне, я буду стоять. Даже против тех, кого когда-то называла семьёй.

Она деловито поправляет занавес, будто штору в спальне открывает и смотрит в окно, проверяя погоду на улице.

– Мне нужны не слова. Мне нужна тень, что укроет Серпантин от бури… – Задыхаясь от восторга читает режиссер.

Она бросает на него медленный, дерзко-пылающий взгляд исподлобья .

– Тень? Конечно. – Говорит она, скрестив руки на груди. – Свет давно отвернулся от меня – он терпеть не может, когда его затмевают. Так что… тенью так тенью. Главное – чтобы буря знала: я переживу и ее, и тех, кто ее породил.

Я зависаю в воздухе где-то в середине зала и трепещу, полный гордости за нее, но не могу отвести взгляда. Я чувствую, как каждый актер и каждый театральный таракан вцепились в нее шокированными взглядами.

И тишина рвется пополам, когда режиссер подскакивает и кричит на весь Селемарис: “ДА!”

Он хватает стопку сценариев и бросает в воздух. Белые страницы кружатся над сценой, падают в зал, на головы актеров, на пол, на кресла.

– Это она! – Продолжает он эмоционально кричать. – Это та самая Ариэль! Лираэль Невариен, вы… вы… вы прекрасны!

Зал потрясенно молчит. Никто не смеет ни сказать что-то плохого, ни выдать хотя бы подобие аплодисментов для “Проклятой”. Фрейна стоит белая, как соль, с перекошенным лицом. И только я метаюсь по залу, хлопаю щупальцами и верещу “Браво!” на весь Талларис. Жаль, меня никто не слышит.

Режиссер поднимает руки.

– Внимание, главную роль разделят две актрисы: Фрейна Севрель и Лираэль Невариен! Вы будете играть поочередно: “светлая сторона” Ариэль, и “темная сторона” Ариэль. Это гениально!

Лираэль слегка кивает в благодарность. Фрейна подскакивает, задыхаясь от злости, и выбегает из зала. Лираэль тоже собралась уйти, чтобы не мешать пробам на другие роли.

Я, конечно, полетел за ней. Пролетая мимо режиссера, я услышал, как он шепотом говорит с ассистентом, и это заставило меня гордо поднять шляпку.

– … Даже не сравнивай их! Если бы я выбирал только за талант, я бы и близко не подпустил саэру Севрель к этой роли. А саэра Невариен еще прекраснее и талантливее, чем о ней говорят в Астемире! Уж не знаю, о каком проклятье ты говоришь, но я еще не видел актрисы живее, чем она.


## Глава 2: Цена протекции

– Поздравляю, Лираэль, – сладко произнесла Фрейна, отлипая от стены прямо за широкой двухстворчатой дверью, ведущей в зал.

Лираэль резко остановилась, и я буквально влетел ей в плечо. Ну а она, конечно, не почувствовала.

Фрейна аккуратно закрыла двери в зал и приблизилась, чтобы видеть ее лицо.

– В этот раз мы обе получили главную роль, а значит, ты больше не единственная прима Театрона Лунного Серпа. Кто знает, может, скоро все забудут о тебе, отвлекшись на новую звезду? Но я готова взять это тяжкое бремя на себя, – объявила «новая прима», скрестив руки на груди.

Весь ее вид источал надменность и гордость, но я прекрасно видел, как она украдкой, нервно, теребит ткань своего платья.

Лираэль снисходительно улыбнулась и слегка откинула назад волосы, собранные в красивый высокий хвост. Только я ощущал всем эфиром, каких усилий ей стоит скрывать напряжение и раздражение.

– Что ж, желаю тебе удачи, Фрейна. Но я бы на твоем месте так не радовалась.

У той лицо едва не перекосило! Я почти рассмеялся. Надменная улыбка стала натянутой, дыхание сбилось. Ткань, сжатая в ее кулаке, натянулась еще сильнее. Она резко шагнула, почти касаясь лицом лица Лираэль.

– Даже не думай стоять у меня на пути, Невариен, – прошипела она, злобно и горячо. – Думаешь, ты особенная? Думаешь, тебя любят режиссеры и зрители? Да кому ты нужна, Проклятая? Ты просто клоун, за которым забавно наблюдать! Ты никто, Невариен! И предупреждаю: не смей угрожать мне! После премьеры мы посмотрим, кто из нас – настоящая звезда!

«Вот это уверенность!» – подумал я и шлепнул себя щупальцем по шляпке.

Лираэль даже не моргнула на весь этот истеричный монолог. Молча дождалась, пока Фрейна выговорится и «эффектно» развернется на каблуках, как будто направляясь к своей триумфальной судьбе.

– Мне жаль, если ты воспринимаешь всё как угрозу, Севрель. Я имела в виду совсем другое, – сказала Лираэль ей в спину и, обогнав, заглянула прямо в глаза. Фрейна резко остановилась. – Видишь ли, получить главную роль легко, особенно если твоя семья спонсирует спектакль. Труднее удержать внимание зрителя. Или… им ты тоже собираешься платить за аплодисменты?

– Ты!.. – взвизгнула Фрейна, дрожа от ярости.

Я довольно покачнулся в воздухе. Ай да Лираэль!

Тогда Лираэль вдруг скорчила удивленно-наивную гримасу, выпучив глаза и приоткрыв рот, словно осознала, что забыла выключить разглаживатель.

– Ах да, точно, это же твоя первая главная роль – ты не в курсе!

– Что ты несешь!? – рыкнула Фрейна, но не ушла. Любопытство пересилило гордыню.

– Уж точно не дохлых крыс под дверь, – добродушно усмехнулась Лираэль.

Фрейна покраснела до цвета раскаленного металла и едва не задохнулась от возмущения. Тогда Лираэль мгновенно посерьезнела.

– Я лишь хотела сказать, что иногда лучше блистать на второстепенных ролях, чем потеряться в тени, получив главную. Ты ведь не хочешь уступить мне аплодисменты, Севрель?

Я зааплодировал щупальцами. Да это же фраза на века!

– Не дождешься! – шикнула Фрейна, пытаясь скрыть тревогу в голосе.

– Искренне поздравляю, – произнесла Лираэль и почти дружески тронула ее за плечо.

– Ах ты… – Фрейна резко скинула ее руку.

И тут в фойе прозвучал звонкий стук каблуков: в Театрон вошла высокая фигура в темно-синей мантии Архимагистра. Вот досада, я уже предвкушал драку! А ведь уверен: Лираэль победила бы.

Я сразу узнал эту саэру по черной вуали на глазах, уверенной походке и полуулыбке темно-красных губ. Под расстегнутой мантией виднелось кружевное черное платье, тонко подчеркивающее фигуру.

– Так вот, кого они выбрали! – воскликнул я, подпрыгнув щупальцами. – Это же Мейр Астар!

Я был по-настоящему ошеломлен. Честно говоря, думал, что должность достанется либо Верроксу, либо Элии Вендрис. Выбор длился целый месяц. Жители Лаэриса были в восторге от Веррокса, и большинство прочило эту почетную должность именно ему. Но сам Магистр Теней при редких появлениях на публике вопрос выбора Архимагистра обходил игриво, молчаливо и умело.

Остальные же претенденты ввязались почти в магическую бойню за титул. Все – кроме Веррокса, Шайен Таллис и… Мейр Астар.

Выборы Архимагистра в Верховном Магическом Совете уже давно не проводились через сбор эмоций людей с помощью устройства «Шкала Бейгеля». Это высокая колба из чистой воды Водопада Семигласия – настолько высокая, что скорее напоминает толстое прозрачное копье. Такие колбы устанавливаются в Зале Совета рядом с каждым Магистром во время ритуала. В каком архиве Веррокс откопал этот метод – ума не приложу. Им не пользовались триста лет!

Ритуал прост: вода впитывает чувства людей по отношению к каждому из Магистров. Чтобы привязать воду к конкретному участнику, Магистры бросали в колбу что-то личное: каплю крови, волос… даже слюну.

Если в колбе вода чистая и полная – значит, Магистр действительно делал добро, и люди чувствуют благодарность и покой.

Если вода чистая, но испаряется – значит, человек просто сидел на своем троне бездействуя.

А если вода мутнеет – людям он неприятен.

Выбор делается в пользу того, чья вода чище и полнее.

Я не следил за выборами – мне куда важнее быть рядом с Лираэль. Особенно теперь, когда ей снятся кошмары, а днем ее терзают сумасшедшие театральные интриганы.

Но Магистр Астар, заручившись негласной поддержкой Шайен Таллис, не разбрасывалась словами. Она ходила к людям, слушала их, помогала. Я сам видел ее в Санктуарии Милосердия, рядом с тяжело ранеными после событий с «Предвестником Бури». А однажды увидел, как она показывала иллюзорные фокусы детям, оставшимся без дома, пока родители бегали по Селемарису и подписывали бумаги на восстановление жилья. Возможно, из нее выйдет хороший Архимагистр.

Я так увлекся мыслями, что меня вернул в реальность визгливый голос. Я недовольно булькнул эфиром.

– Магистр Астар!!! – захлёбываясь восторгом, воскликнула Фрейна и рывком метнулась к Архимагистру, заодно оттолкнув Лираэль. – То есть… саэра Архимагистр! Поздравляю Вас с назначением!

Юная Севрель подскочила к Астар, вспомнила манеры – слегка поклонилась и снова выпрямилась, вытянув спину – как учила ее мать. Даже на публике.

– Благодарю Вас, саэра…? – Мейр вежливо улыбнулась и кивнула. Фраза зависла в воздухе. Фрейна растерялась, так и не поняв, что Архимагистр намекает на ее представление.

– О… – спохватилась Фрейна и чуть опустила плечи. – Севрель. Фрейна Севрель.

– Ах да, – спокойно кивнула Архимагистр. – Вы дочь Сенатора торговых вопросов Ролана Севреля?

– Да-да! – оживилась Фрейна. – И одна из ведущих актрис Театрона Лунного Серпа!

Ох, сколько спеси! Я перевернулся в воздухе вверх щупальцами и простонал. Наигранная вежливость так и сочилась с каждого ее слова.

Лираэль, поджав губы, отвернулась, будто желая, чтобы ее здесь никто не замечал.

– Прошу простить мою неосведомленность, саэра Севрель. До назначения я занималась преимущественно вопросами культуры в магическом аспекте и сотрудничала чаще с Сенатором Грауфером. Полагаю, Магистр Кааль узнал бы вас без представления.

Я следил за фарсом «Пава Севрель распушила хвост перед большой шишкой» и не сразу заметил, как моя живая подруга плавно скользнула в тень колонны, а потом на парадную лестницу в сторону своей комнаты на чердаке. Она, похоже, не горит желанием встречаться с представителями Совета.

Но Астар начала посматривать в ту сторону. Я не видел ее глаз сквозь вуаль, но чувствовал их внимательный, пронзительный взгляд.

– О, ничего страшного! – любезно протянула Фрейна, растягивая гласные. – Надеюсь, в скором времени Вы оцените мою игру на сцене. Позвольте лично пригласить Вас на премьеру нового спектакля, который мы ставим совместно с астемирскими мастерами – «Тень на Серпантине». Мне только что дали главную роль… так что у нас теперь, в некотором роде, общая победа: повышение в должности.

Севрель покачнулась на носках, будто пытаясь стать выше ростом. На лице Астар промелькнула тень недоумения, тут же скрытая под легкой улыбкой.

– Вас назначили на роль Ариель? Вы не шутите? – с удивлением спросила она.

Фрейна просияла, но улыбка мгновенно погасла под следующей фразой Архимагистра, произнесенной в едва слышном тоне:

– Я думала, эту роль будет играть Лираэль Невариен…

– Так и есть, – натянуто произнесла Фрейна. – Мы обе играем эту роль. По очереди. Каждая предложила свое видение персонажа, и режиссер не смог выбрать.

– Нелепость, – спокойно заметила Астар все с той же мягкой улыбкой. Как бы хитрой она ни была, я не мог не восхищаться. – Даже я понимаю, что конкурировать с Лираэль Невариен в актерском мастерстве… весьма непросто. Но это может стать ценной школой для вас на будущее. В любом случае, саэра Севрель, желаю вам удачи. Благодарю за беседу, но я пришла по делу, не терпящему отлагательств, так что позвольте откланяться.

Астар вежливо кивнула. Вуаль на ее глазах слегка качнулась. Севрель подобострастно скопировала жест и направилась к гримеркам, пока ее не остановил вызов Астар:

– Саэра Невариен, подождите! Мне нужно с вами поговорить!

Фрейна сжала кулаки так, что ногти впивались в ладони, и прикусила нижнюю губу до крови. Затем фыркнула и скрылась за углом.

Я рванул следом за Лираэль, которая упрямо притворялась, что не слышит – и лишь ускоряла шаг, поднимаясь по лестнице.

А я всем эфиром ощущал: с каждым скрипом ступени её сердце кидает в дрожь, будто за ней гонится тень Веррокса. Дыхание стало быстрым, поверхностным.

– Саэра Невариен, подождите! – мягко, но настойчиво прозвучал голос Мейр Астар, которая почти бежала, перескакивая через ступень, пытаясь догнать Лираэль. – Мне нужно обсудить с вами кое-что очень важное!

Лираэль с трудом сдержала раздражённый вздох и ускорилась снова. Лестница тянулась бесконечно, стены сжимались, будто давили с двух сторон. Тени от бра плясали по камню, вытягиваясь и слипаясь в пугающие силуэты. Казалось, что их становится больше, чем должно быть.

Я ощущал исходящую от Лираэль панику, и у самого возникало чувство, что меня сейчас размажет об стену.

Её взгляд метнулся к двери с табличкой «Только для персонала». Единственный шанс спрятаться, раствориться в лабиринтах Театрона.

Она шагнула, пальцы почти касались ручки, но в этот момент кто-то схватил её за запястье.

Лираэль вздрогнула и выдернула руку, задыхаясь после бега… или от страха.

– Саэра Невариен, прошу, подождите, – сказала Архимагистр, легко удерживая ее пальцами. Лираэль другой рукой вытерла выступивший пот со лба и пыталась восстановить дыхание.

– Магистр Астар? – удивленно произнесла Лираэль, резко освободив руку. – Что вы здесь делаете?

– Серьезно, Лираэль?! – взвизгнул я у нее над ухом. – Это же Мейр Астар, она ложь на расстоянии лиги чувствует!

– То есть… вы меня не заметили, саэра Невариен? – На малиновых губах Астар снова появилась многозначительная улыбка.

– Не заметила. Я была поглощена ролью. – сухо ответила актриса. – В чем меня обвиняют на этот раз?

Я напряг щупальца и ждал вердикта. Не мог понять, это я сам боюсь за нее или это ее паника льётся через эфир.

– Никаких обвинений, – спокойно сказала Архимагистр. – Но дело важное. Здесь поблизости есть место, где мы можем поговорить конфиденциально?

Лираэль обреченно выдохнула.

– Следуйте за мной… – потом оценивающе посмотрела на собеседницу. – Архимагистр Астар.

Мы втроём двинулись молча: через пыльные гримерки, склад реквизита, мимо технических помещений. Всё до серой неприметной лестницы на чердак.

Лираэль всё это время смотрела в пол, пытаясь унять мучительную дрожь в теле.

– Если вы пришли снова извиняться за мой арест и попытку убийства, то не стоит, – резко сказала Лираэль, ступив на первую скрипучую ступень. – Вы уже выплатили откуп за мои страдания. Лучшим извинением будет держаться подальше от меня, особенно…

Она осеклась. Замерла, когда в шаге от двери подняла взгляд и увидела, что дверь в ее комнату приоткрыта. Она недоуменно моргнула. Я моргнул следом: точно помню, что Лираэль закрывала дверь. Она сжала руку в кулак.

– Саэра Невариен? Все в порядке? – тихо спросила Мейр, заметив замешательство Лираэль.

В этот момент за дверью что-то мелькнуло. Я сам видел, поэтому отлетел ближе к потолку, почти вгрызаясь эфиром в воздух.

Сердце Лираэль пропустило удар – я буквально уловил его тишиной. В узкой щели между дверью и косяком скользнула тень – слишком живая, слишком целенаправленная, чтобы быть просто движением шторы.


Лираэль непроизвольно вскинула руку к груди, словно пытаясь удержать сердце, которое вот-вот вырвется наружу.

– Там кто-то есть… – шепнула она, так тихо, что даже мне пришлось податься ближе, чтобы услышать.

Мейр чуть наклонила голову – так, будто анализировала не слова, а пульсации смысла.

– Вы уверены? – спросила она мягко, но в голосе чувствовалась собранность хищника, чуявшего скрытую добычу.

Лираэль уже не может говорить – дыхание сбилось, как после быстрого бега. И если раньше ее страх был рефлекторным, остаточным после пережитого ужаса, то сейчас он осмысленный и холодный.

Я знаю этот оттенок страха: так пугаются те, кто чувствует за дверью не человека, а присутствие.

Лираэль медленно потянулась к ручке, пальцы задрожали – видно даже без магии.

Мейр не стала ее останавливать. Напротив, она шагнула ближе, будто готовилась схватить невидимое за горло.

Скрип петель разрезал тишину чердачного коридора. Дверь открылась, и перед нами предстала обычная чердачная комната с царящим в ней… Творческим беспорядком.

Но я точно видел, что там кто-то был! Или показалось?..

***

Я проплыл за ними в комнату Лираэль, скользя по воздуху, как дым, как забытый дымок от театральной кулисы. Здесь уже вступил в права привычный хаос: наброшенные на стул костюмы, кисточки, разбросанные как стрелы, подрамники, шкатулки с гримом и стопка сценариев с помятыми, как пережеванными, углами.

Лираэль, торопливо задвинув ногой сапог под кровать, стала сгребать одежду в охапку и распихивать её в старый шкаф. Платье упрямо зацепилось за дверцу, будто само protestовало, и она рывком затолкнула его внутрь. Я слышал, как оно сипло прошуршало по дереву, словно задыхаясь.

Для Астар она вытащила из угла старый театральный стул, когда-то белый, теперь же – обтрепанный, с облезлой позолотой, как однажды снятая корона. Она поставила его напротив себя.

Сама опустилась на кровать. Непокорно, почти вызывающе – как загнанный зверёк, который всё равно готов рваться когтями.

– Ну, и что вы от меня хотите? – спросила она, скрестив руки на груди.

Мейр Астар просто начала говорить – и звук её слов будто сразу заполнил комнату, забрав воздух, вытеснив его из нашего пространства.

– Вы правы, я пришла не извиняться. Давайте оставим прошлое в прошлом и подумаем о будущем. До меня дошли новости, что в вас есть магия, но нет “Печати допуска”.

Лираэль фыркнула. Это «фрр» было яростнее, чем любой театральный жест – это был живой, человеческий вызов.

– Мне не нужна ни эта магия, ни “Печать допуска”. Даже если она есть, я не хочу этим пользоваться. От неё одни проблемы. Не хочу связываться ни с магией, ни с Советом.

Я почувствовал, как воздух вокруг неё немного нагрелся от внутреннего напряжения. Иногда эмоции живых делают эфир горячим – и это пламя сейчас горело в ней.

Мейр наклонила голову. Её голос остался ровен, безукоризнен.

– Понимаю, саэра Невариен, но… По закону Лаэриса любого человека, обладающего неординарными способностями, обязуют пройти специальное обучение, сдать экзамены и получить “Печать допуска”. После можете не пользоваться этим, но это залог безопасности – как для вас, так и для всех жителей нашей страны и города Селемарис.

– Отказываюсь, – резко перебивает Лираэль. – Повторяю: я не стану связываться ни с магией, ни с Советом более.

Я видел, как дрогнул край её губ. Как намеренно жесткие фразы ложились поверх тихого, липкого ужаса.

Мейр не ответила сразу. Она позволила тишине лечь на плечи Лираэль, как тяжёлое покрывало – приглушающее дыхание.

– Тогда мне придётся изолировать вас, – тихо сказала Архимагистр, словно вынося приговор, который ей самой неприятен.

Я непроизвольно сжал эфириальные щупальца. Кажется, в комнате стало холоднее.

– То есть… – дрожащим голосом спросила Лираэль.

В её сознании промчалось воспоминание о темнице – как ледяная вода по позвоночнику, и я увидел это в её глазах.

– Да, мне придётся снова закрыть вас в обсидиановой камере, – безапелляционно заявила Астар.

Лираэль втянула голову в плечи, будто могла стать меньше, исчезнуть, смазаться в пространство.

Я помню обсидиан. Он почти не пропускает даже эфир. Он не пропускает никакую магию, кроме Теневой. Настоящий тихий ад.

Мейр продолжила, но голос её мягчал. Он почти гладил воздух.

– Потому я и пришла к вам лично, саэра Невариен: я бы хотела обойтись без этого. Я хочу заверить вас, что вы в безопасности. Я дам вам опытного наставника из Магистров, и он лично обучит вас всему по ускоренной программе. Вам не придётся посещать Академию с зелёными юнцами. Мы предоставим вам лучшие тренировочные площадки и доступ ко всем библиотекам «Белой башни».

И тут Лираэль медленно, будто возвращая себе вес тела, опустила руки, оторвала их от плеч и приподняла подбородок.

– Ко всем библиотекам? – спросила она, вытянув шею, как настороженный зверёк, ловящий запах.

В её глазах мелькнуло не просто любопытство – это был огонёк мысли, жадной, деятельной.

– Именно, – кивнула Астар. – Пригодится для учёбы. А заодно – и для вашего тайного расследования. Хотя я бы, на вашем месте, доверила это дело Верроксу.

Имя рухнуло в комнату, как внезапный сквозняк. Эфир дрогнул.

Лираэль сжала кулаки так резко, что пальцы побелели, будто кости тут же стали из мрамора.

Мейр не пропустила этого. И продолжила, словно говорит вслух свои собственные мысли.

– После истории с вами он… изменился. Стал ещё более дотошным и невыносимым. Поднял несколько старых дел и уверен, что наказание понесли невиновные, двое из которых мертвы, а один в лучшем случае выйдет на свободу глубоким стариком с деменцией. И чего он добивается? А что он пытается найти на утёсе Марианны, где стояла Лазурная улица – вообще ума не приложу. Прошло больше шестнадцати лет!

Я вздрогнул. Лазурная улица. Значит, Веррокс и правда копает там.

Лираэль подняла глаза.

– Я согласна, но при одном условии: держите Веррокса подальше от меня.

Мейр Астар улыбнулась. Обтекаемо. Дипломатично. Почти нежно.

– Буду держать его так далеко, насколько это возможно… – Она встала из-за стула и медленно, задумчиво прошлась по комнате. – Жду вас у себя в “Белой Башне” завтра ровно в полдень. Познакомлю вас с наставником – обучение лучше начать немедля.

А я следил за ней, как тень за тенью. И всё сильнее думал, что я уже не уверен, кто опаснее – Веррокс с его упрямой одержимостью… или Мейр Астар с её мягкой, вежливой, почти утешающей безысходностью.


## Глава 3: Неизбежное

Поверить не могу, что мы опять идем в «Белую башню» – и по собственной воле!

Ближе к назначенному времени, Лираэль отправилась к «Пристани Театрона» и пыталась заказать лодку. Никто не захотел плыть рядом с "Проклятой", и лишь один подвыпивший старик предложил: "Покупай у меня лодку – сможешь плавать одна сколько влезет!"

Лираэль молча выложила почти все Лунное серебро – то самое, которое выдал Совет как компенсацию за пережитое. Лодка оказалась маленькой, скрипучей, но на ходу – даже с работающим эфритовым двигателем, пусть тот и глох каждые двадцать–тридцать хрон.

– Ты ж моя рыбка! – ласково приговаривала Лираэль, заводя его. – Я тебя покрашу и смажу механическим жиром – будешь как новая!

Лодка словно реагирует: стрекочет, вздрагиваети всё-таки идет по тихим водам Ивальсы. Лираэль смеется и тянет руки навстречу ветру – и я давно не видел её такой беззаботной.

Я несусь следом, сердито булькая эфиром, пытаясь угнаться за ней. Когда двигатель в очередной раз глохнет, на мгновение мне удается её догнать.Но только на мгновение, и я снова, ворча себе в щупальца, мчу сквозь эфир. А она, вихреница такая, радостно смеется!

Но у пристани «Белой башни» смех исчез. Лицо Лираэль снова стало сосредоточенным и хмурым. Она пришвартовала лодку к сломанному дереву араги и еще несколько мгновений задумчиво смотрит на нее. – Починю тебя и уплыву в путешествие, подальше от этих магических извергов, – тихо сказала она, кивнув в сторону крепости.

– Ты теперь всегда будешь разговаривать с бездушным транспортом? – не удержался я, ревниво вспыхнув в эфире. – А как же я? Я же твой друг!

Лираэль вздохнула и направилась к воротам, где ее ждал зер для сопровождения в кабинет Архимагистра.

Мы прошли сквозь коридоры «Белой башни» в гнетущем молчании. Лираэль в это время выглядела так, будто снова закована в оковы, хотя теперь ее встречают как почетную гостью. Я щупальцами коснулся ее плеча.

– Держись, девочка. Все позади.

Зер доставил нас на верхний этаж, указал на резную дверь кабинета и исчез. Лираэль постучала.

***

Мейр Астар встретила Лираэль с подозрительным радушием, предложив обсудить условия обучения за чашкой ароматного травяного чая.

Лираэль покосилась на чашку с напитком, но так к нему и не притронулась.

– Сколько времени займет обучение? Я хочу закончить с этим как можно быстрее, – сказала актриса, еле сдерживая раздражение и напряжение.

– Все зависит от Вас, Лираэль, – мягко сказала Архимагистр, отпивая из своей чашки.

Моя подруга чуть вздрогнула, когда к ней обратились по имени. От Мейр не укрылась ее реакция.

– Я ведь могу Вас так называть?

– Как хотите, Архимагистр, – холодно отозвалась Лираэль. – Я так понимаю, Вы оставите меня в покое, как только я сдам экзамены? Хоть завтра?

– Хоть сейчас, если пожелаете, – мягко пожала она плечами. – Однако я сомневаюсь, что Вы осилите задания комиссии без должного обучения и практики. Именно поэтому я хочу приставить к Вам одного из наших Магистров как Мастера. Я полагаю, это лучшая кандидатура из всех магов во всем Лаэрисе, чтобы обучить быстро и качественно. Он должен подойти с минуты на минуту, и я вас представлю.

Лираэль сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь.

– Вы же помните наш уговор, Архимагистр? – спросила она тихо, глядя исподлобья, чуя явный подвох.

В этот момент кто-то постучал в дверь. Мейр мягко улыбнулась и поставила свою чашку на стол. Украдкой глянула на часы, висящие на стене.

– Как всегда, пунктуально: ни минутой раньше, ни минутой позже, – прошептала она сама себе. – Войдите, Магистр!

Лираэль вздрогнула и раздражённо выдохнула. Прозвучал жалобный скрип двери, и меня чуть не сдуло волной собственного раздражения, когда я увидел его.

Каэлест Веррокс, поглоти его Бездна! Сосредоточенный, слегка хмурый, и осанка – как натянутая струна, что вот-вот лопнет. Он сделал шаг внутрь и резко застыл, как вкопанный, встретившись взглядом с обернувшейся от любопытства Лираэль. Он сглотнул. Его веки дрогнули, но он не отвел от нее взгляда.

Около минуты они играли в «гляделки-убийцы», пока Магистр Теней не взял себя в руки. Он поднял подбородок, коротко кивнул Лираэль в знак приветствия.

– Я зайду позже, – обратился он к Мейр, разворачиваясь на каблуках.

Вот тут я, наконец, увидел магию иллюзий в действии: не успел Веррокс развернуться полностью, как дверь попросту слилась со стеной. Он на секунду застыл с протянутой к ручке двери рукой, затем сжал пальцы в кулак и обернулся, старательно игнорируя присутствие бывшей обвиняемой.

– Нет, Каэлест, ты нужен здесь и сейчас. Это касается вас обоих, – мягко сказала Астар, указав ему на второе кресло рядом с Лираэль.

Веррокс коротко кивнул и, не глядя на бывшую подсудимую, прошел твердым шагом на другую сторону помещения, ближе к окну. Будто увидел там возможный путь к отступлению.

Он не стал садиться на предложенное ему кресло, а встал у подоконника, изящно опираясь на него спиной, скрестив руки на груди.

– Вы… вы же обещали… – голос Лираэль сорвался на шепот, когда она глядя прямо в глаза Архимагистру, наклонилась у ней ближе. – Держать его подальше от меня!

Затем Лираэль будто вспомнила, что "Объект"обсуждения находится тут же, упрямо глянула на него, затем поджала губы и отвела взгляд.

Я фыркнул. Даже несмотря на то, что я знаю всю ситуацию, со стороны это выглядит как очень плохой анекдот. Веррокс в это время пытался прикинуться статуей, рассматривая что-то крайне интересное на противоположной стене прищуренным взглядом.

– Не путайте формулировки. Я обещала, что буду держать его так далеко, насколько это возможно. Но в данной ситуации…

– Прошу, Архимагистр, – тихо перебила Лираэль, вцепившись в столешницу, чтобы скрыть дрожь, – я не могу…

Веррокс нахмурился, будто пытаясь разглядеть что-то мелкое на той самой стене либо услышать очень тихий звук.

– Если Вы по поводу дела об обвале, – твердым, но максимально ровным голосом вклинился Веррокс, – то ничего нового я пока не нашел. Или у саэры Невариен есть что сообщить мне по этому делу? Не обязательно делать это лично. Для этого существует отдел письменных доносов.

Он все еще старается игнорировать Лираэль и смотреть в упор на Архимагистра либо на стену, да и говорит он о Лираэль так, будто ее тут нет.

– Нет, мы собрались по другому вопросу. Саэра Невариен – маг Эфира без Печати допуска. До недавнего времени они считались вымершими. Это не шутки: если ее дар выйдет из-под контроля, в опасности окажутся все, включая ее саму.

– Причем тут я? – не двигаясь с места, спросил Каэлест.

– Я хочу, чтобы ты стал Мастером для саэры Невариен, – безапелляционно заявила Астар.

– Я. Мастером. Хм, – Веррокс скептически поднял бровь и мельком глянул на притихшую в состоянии тихого ужаса девушку. – Не думаю, что это уместно, учитывая… все произошедшее.

Что за паутину плетет новая Архимагистр, если даже сам Магистр Теней не знает о том, что ему вверили новую должность?

– Ты не можешь отказаться, – мягко сказала Архимагистр.

– Вы не можете заставить ни меня, ни ее, Архимагистр Астар, – твердо сказал Каэлест, откидывая со лба седую прядь. Вечно он ее теребит, когда нервничает, хотя лицо и поза остаются каменными. Я все вижу!

– Прошу, назначьте другого Мастера! – тихо попросила Лираэль, будто подхватив мысль Веррокса.

Мейр устало вздохнула. Веррокс отлепился от подоконника и стал медленно расхаживать кругами, будто прогуливается.

– Попроси Магистра Вэндрис, – обратился он к своей новой начальнице. – Она ведь у нас заведует Магической Академией? У нее, в отличие от меня, и опыт обучения есть. А я не беру учеников.

Лираэль от этих слов тихо, но облегченно вздохнула.

– Она не справится, как и остальные, – серьезно заявила Мейр. – Я честно пыталась удовлетворить Вашу просьбу, Лираэль, и найти кого-то другого, но по структуре магия Теней наиболее близка к почти исчезнувшей Эфирной. Как бы я ни думала об этом, Вам просто не подойдут техники других магов.

– Называй вещи своими именами, Мейр, – еле скрывая раздражение, вставил Веррокс, продолжая расхаживать по кабинету, но не приближаясь близко к Лираэль. – Тени – это не магия, а проклятье, и в последнее время они снова выходят из-под контроля, и ты об этом знаешь. Это неуместно даже с точки зрения безопасности.

– Проклятье? – переспросила Лираэль.

Сейчас для нее это прозвучало странно, ведь это слово обычно используют по отношению к ней. Она даже встрепенулась и с интересом стала поглядывать то на саэру Архимагистра, то на саэрина Изувера всея Лаэриса, который встал как вкопанный в этот момент. Мейр Астар и Веррокс одновременно посмотрели на неё нечитаемыми взглядами.

– Она не знает даже банальных вещей из истории, – сказал Каэлест, снова начиная ходить кругами и разглядывая что-то на потолке. Затем он снова остановился прямо сзади Лираэль и перевёл холодный взгляд на Мейр Астар. – Я отказываюсь.

Лираэль молчит, боясь спугнуть настроение несостоявшегося Мастера и явно про себя молит Безмолвную, чтобы он вообще вышел из кабинета в окно.

– Либо ты, либо никто. Она не сдаст экзамены, и мне придется закрыть ее в обсидиановой темнице. Снова, – спокойно сказала Мейр, привстав со своего места, заглядывая в лицо подчиненному.

Веррокса будто током ударило. Он поджал губы и прищурил глаза в немом противостоянии взглядов с Архимагистром.

– Саэра Невариен, будьте любезны, оставьте нас ненадолго, – жестко чеканя слова, попросил Веррокс, не сводя взгляда с Мейр.

Та махнула рукой, и в стене снова появилась дверь.

– Лираэль, подождите нас в приемной. Нам нужно немного времени, – улыбнулась Мейр. – Не уходите далеко, мы быстро.

***

В приёмной, кажется, слишком светло.

Белый камень, стеклянные панели, мягкий свет эфирных ламп – всё кажется подчеркнуто безопасным, почти стерильным. Лираэль села на край скамьи, не решаясь прислониться к спинке и не в силах устоять на "ватных"от волнения ногах. Пальцы сжали ткань юбки так, будто та могла хоть как-то удержать рвущийся на волю животный страх. Или тошноту, перекрывающую горло от липкого страха. Она замерла и задержала дыхание.

– Дыши, – шепнул я, появляясь рядом и пытаясь хоть как-то поддержать ее. – Судя по реакциям Веррокса, ему и самому неловко. А это даже смешно.

Она криво усмехнулась, но взгляд остался прикован к двери кабинета Архимагистра.

– И все-таки, он ненавидит меня, – тихо сказала она. – Мне конец.

– Нет, – возразил я. – Это было бы проще. Поверь, я видел ненависть. Это… другое.

Лираэль, конечно, не ответила. А мне стало жутко интересно, о чем говорят Первый и Восьмой Магистры за закрытыми дверями, и пролетел сквозь стену, получив пару неприятных магических разрядов по эфиру..

Воздух там будто стал куда плотнее.

Каэлест стоит напротив стола Мейр Астар, не присаживаясь, будто это не беседа, а допрос – только теперь роли были перепутаны. Он держит руки за спиной, плечи напряжены, лицо – холодная маска, в которой, однако, сквозит раздражение.

– Ты понимаешь, что делаешь? – спросил он наконец. – Это плохая идея.

– Большинство необходимых решений кажутся плохими, – мягко ответила Мейр, сложив пальцы домиком. – Особенно тем, кто привык контролировать ситуацию.

Он резко выдохнул.

– Я испытываю раздражение, Мейр, – сказал он глухо. – Я! Это УЖЕ катастрофа. Я не могу с ней работать.

Архимагистр слегка наклонила голову, внимательно слушая, словно он поделился чем-то ценным, а не возразил.

– Ты не можешь или не хочешь? – уточнила она почти ласково.

– Не подменяй понятия. – Веррокс упрямо стоит на своем.

– Я и не собираюсь. Я лишь предлагаю тебе выбор. – Она с улыбкой изщящно пожала плечами.

Он усмехнулся в ответ – коротко, без тени веселья.

– Ты всегда так говоришь, когда выбора, на самом деле, нет.

– И ты всегда все равно соглашаешься, – спокойно парировала она. – Потому что ты знаешь, чем может закончиться альтернатива.

Она встала и подошла ближе, но не нарушая дистанции – Мейр никогда не делала лишних шагов.

– Ты боишься, что навредишь ей, – сказала она тихо. – Или что она напомнит тебе о том, что ты предпочел бы не помнить?

Каэлест резко выдохнул.

– Прекрати, Мейр. Это как минимум неэтично.

– Тогда помоги ей освоить магию Эфира, Каэлест, – все тем же мягким тоном произнесла Астар, будто это не просьба, а очевидный следующий шаг. – Или я действительно сделаю то, что должна, и тебе это не понравится куда больше. А ей и подавно. Ты сам всегда ссылаешься на кодексы, законы и правила, и ты знаешь наизусть все, что я должна и могу сделать.

Он молчал долго. Слишком долго.

Потом отвел взгляд к окну.

– Ей будет очень тяжело. – Прошептал он так, будто это прописная истина.

– Я не прошу легкости и дружбы, Каэлест, – улыбнулась Архимагистр. – Я прошу, чтобы она выжила и не оказалась в темнице.

***

Когда дверь снова открылась, я вылетел из кабинета, как шальная пуля и завис над плечом Лираэль, которая тут же вздрогнула от резкого звука.

Каэлест вышел первым. Лицо – собранное, взгляд – отстраненный. Он остановился в нескольких шагах от нее, будто между ними существует невидимая стена.

Мейр осталась в дверях, наблюдая.

– Саэра Невариен, – сказал он ровно. – Решение принято.

Лираэль поднялась так резко, что скамья скрипнула.

– Я… я не…

– Вы будете проходить обучение под моим контролем, – продолжил он, не повышая голоса. – До момента допуска к экзаменам Совета.

Она побледнела и бросила взгляд на Мейр.

– Это… приказ?

– Это условие, – вмешалась Архимагистр, выходя в приемную. – Единственно возможное в текущих обстоятельствах.

Каэлест бросил на нее короткий, предупреждающий взгляд – и снова посмотрел на Лираэль. Прямо. Внимательно.

– Посмотрите на меня, – сказал он.

Она послушалась, хоть и с усилием.

– Вы меня боитесь? – спросил он без нажима, будто уточнял рабочий момент.

Лираэль сглотнула. В приемной повисла гнетущая тишина, которая показалась вечностью даже мне.

– Я… я не знаю. – Она явно была смущена таким вопросом.

– Это был вопрос не для упрека, – добавил он. – Мне нужно понимать, как с Вами взаимодействовать. Если Вы боитесь меня – скажите.

Она молчала несколько секунд, потом кивнула так,будто заставила себя признаться в этом хоть кому-то.

– Да. – Тихо сказала она.

Каэлест кивнул, принимая ответ без комментариев.

– Тогда мы начнем с правил. Я не трону Вас без необходимости. Не использую Тени против Вас. И не буду обращаться к Вам иначе, чем требует протокол.

– А если… если я не справлюсь? – спросила она почти шёпотом, сжимая руки в кулаки.

– Тогда Вы скажете об этом, – ответил он. – И мы скорректируем подход. Это обучение, а не казнь.

Он сделал шаг назад, снова увеличивая дистанцию.

– Занятия начнутся завтра. В шестом зале Академии. Не опаздывайте.

И, уже отворачиваясь:

– И ещё, саэра Невариен. Я не Ваш враг. Но и не Ваш друг. Прошу это запомнить.

Он ушел, не оглянувшись.

Мейр Астар посмотрела ему вслед с лёгкой, почти незаметной улыбкой.

– Видите, Лираэль, – сказала она. – Иногда неизбежное оказывается не таким страшным, как мы ожидаем.

Я посмотрел на Лираэль. Она всё ещё с трудом скрывает дрожь, хмуро смотря вслед Магистру Теней.


## Глава 4: Чуж