# Мир ведьмаков

Леонид Викторович Кудрявцев

Инопланетяне все-таки прилетели и за одну ночь убили большую часть населения Земли. Выжившие сумели защитить от пришельцев немногие, уцелевшие города и занялись обустройством жизни на руинах. Между тем планета постепенно стала изменяться. Изменяется фауна и флора. По Земле бродят ведьмы – то ли сами пришельцы, то ли их роботы и охотятся на людей. Иногда попавшиеся им не погибают. но при этом изменяются, приобретают необычные свойства и умения. Их назвали ведьмаками.

> «Ведьмак – персонаж славянской мифологии, обладающий колдовскими способностями. Многими ошибочно воспринимается тождественным ведьме, однако в отличие от последней может обладать и положительными качествами»

> Википедия

## 1.


Ларион Федоров аккуратно вытер пальцы припасенным заранее листом лопуха и побрел к берегу. Пруд оказался глубиной в лужу. Дно было илистым, вязким, запах от воды шел мерзкий. Нехорошее место для обретения вечного покоя.

Ступив на берег, Ларион все-таки не удержался, оглянулся на торчащий из воды предмет, сильно смахивающий на черную, гнилую корягу.

Нет, не коряга. Теперь он знал это точно. Там была рука, а сверкнувшая на ней искорка, из-за которой он и полез в воду, оказалась перстнем торговца. Ценная вещица, с красивым камнем, подтверждающая принадлежность к гильдии. Вот только, попытавшись ее продать, можно огрести такие неприятности, что небо с овчинку покажется. И укокошившие торговца это знали. Опытные ребятишки орудовали, выходит. Решили по-глупому не подставляться, но не сообразили, что кольцо блестит. Не заметили. Значит, убийство произошло предыдущей ночью.

Присев на ближайший пенек, Федоров вытер ноги другим лопухом, аккуратно намотал портянку и стал надевать сапоги. Хорошие они у него были, яловые, еще почти новые, не следовало их лишний раз в воде мочить. Надев сапоги, Ларион встал и обратил узкое, горбоносое лицо к поднявшемуся уже довольно высоко над горизонтом солнцу. Прищурился. Хмыкнул.

Судя по карте, напечатанной, конечно, еще до нашествия ведьм, в Пушкино он окажется часа через два, где-то к обеду. Если не встретится с теми, кто убил торговца. Впрочем, днем ночные звери охотиться не любят.

По слухам в городе живет не менее трех тысяч человек. Более чем приличное население. Значит, и отряд обороны есть. Как без него? Удастся не только прикупить еды, но и переночевать в безопасности. А если в одном месте собралось так много людей, у них есть защита от ведьм.

Он прошелся по берегу, остановился у насквозь проржавевшего остова машины, судя по расположению руля, заграничной. Подумал, что вся эта иностранная машинерия, оказывается, ржавеет не хуже отечественной. При надлежащих условиях, конечно.

Именно сюда, к самой воде, приволокли тело несчастного торгаша. Здесь заканчивалась полоса смятой и запачканной кровью травы.

Ларион представил, как убийцы подняли труп на руки и понесли над водой. Вот шагов через десять кто-то из них поскользнулся и упал. Понятное дело, пришлось остановиться и ждать, пока он встанет, мокрый как цуцик и весь в грязи. Наконец они двинулись дальше, спотыкаясь и вполголоса ругаясь. А тело торговца казалось все тяжелее. Под ногами сновала какая-то живность. И вроде это не только жучки, но еще и пиявки. А пруд глубже не становится. Так хочется бросить тяжесть прямо под ноги, побыстрее выбраться на берег. И бросили.

Федоров прошел вдоль следа и убедился, что начинается он шагах в пятидесяти от воды.

Получается, здесь торговца и убили, решил он. Следы доказывают. А до дороги еще топать и топать. Интересно, почему несчастный поехал именно здесь? Кто согнал его с дороги? Очень странно. По идее, убитого можно вернуть, да только кто за это заплатит? Либо своим временем придется пожертвовать, либо брать у Шестилапа. Стоит ли шкурка выделки?

Ларион еще раз осмотрел место убийства, обошел его полностью, передвинулся на несколько шагов в сторону и снова сделал круг, гораздо больше. Потом еще один, в другую сторону. Вскоре он наткнулся на место засады и внимательно его осмотрел.

Бандитов было двое. Они прятались в кустах, за стеной полуразрушенного коттеджа. Ждали долго, о чем говорил пепел на земле и несколько окурков. Не слишком ли беспечно? Ночью курить в засаде можно, только если знаешь с какой стороны явится жертва.

И еще окурки оказались слишком маленькими. Вот и следы от проколов на них видны. Значит убийцы докуривали сигареты до самого конца, нанизывая на иголочку, чтобы не обжечь пальцев. Тяжко у этой нечистой парочки с табаком. Голодные они. А куда направились, закончив работу? Вот бы выяснить, на всякий пожарный случай.

Вернувшись к месту убийства, Ларион еще раз его оглядел.

Получалось, купец ехал не в повозке, а верхом на лошади. Налегке? Видимо очень спешил. А куда делись его пожитки, товар? И если их не было, то чем разбойники поживились? Судя по следам, когда купца вышибли из седла, лошадь убежала. Почему убийцы не попытались ее поймать? И куда они ушли? Все верно, в сторону Пушкино. Кстати, притопали они тоже оттуда. Может, это неплохо? Появились люди, убили кого надо и отправились получать заработанное. Зачем им ждать в засаде следующего путника?

Тяжело вздохнув, Федоров почесал в затылке.

Большего здесь не узнаешь. А значит надо отправляться дальше. Бог даст со временем все объяснится.

Он вернулся к Шестилапу, оставшемуся у самой дороги и, положив ему руку на шею, вполголоса спросил:

– Отдохнул? Готов ехать дальше?

Огромный кот вскинул массивную голову, принюхался, тихо фыркнул.

На другой стороне пруда виднелось полуразрушенное строение, явно бывшая дача какого-то скоробогатика. За ней начинался старый парк. От ближайших деревьев остались только длинные, почерневшие сверху пеньки. Словно кто гигантские обгорелые спички в землю натыкал.

Шестилапа явно тревожили запахи, принесенным легким ветерком именно оттуда.

– Опасность? – поинтересовался Ларион.

– Чужое… не очень враждебное. Чужое… Словно кто-то наблюдает.

Голос у кота был низкий. Каждая фраза заканчивалась легким шипением.

– Бандиты?

– Не они. Кто-то прячется, но бояться его пока не следует, совсем не надо. Может стайка зверестеней, может еще кто-то. Если зверестени, то пока – молодые, глупые. Крупная и старая стая так близко к тракту не подойдет.

Шестилап потянулся, нетерпеливо переступил всеми шестью лапами.

– Пора ехать, – напомнил Федоров. – Мы и так задержались лишнего.

– Да, пора. Садись, угнетатель моего хребта.

Ларион вдел ногу в стремя, вскочил в седло. Посидел неподвижно, прикидывая не забыл ли чего. Промолвил:

– Ты осторожнее, давай. Там впереди может быть засада.

– Она всегда может быть. В этом мире засады так же неизбежны, как наступление ночи.

– Что-то ты сегодня, братец, мрачен, – отметил Ларион. – Грусть – печаль снедает?

Шестилап покосился на него хитрым, кошачьим глазом, встопорщил усы, буркнул:

– Не угадал ни разу.

Он подошел к перегородившим выход на дорогу зарослям малины и перемахнул через них. Все его шесть лап легко и беззвучно опустились на потрескавшийся асфальт. Фыркнув, как показалось Лариону, насмешливо, полосатый скакун уверенно побежал в сторону города.

Вот теперь следует держать ухо востро, подумал Федоров. Не давали ему покоя два бандита. А ну как надумают продолжить охоту? Голодные, гаденыши.

– Если честно, они самые и есть, – вдруг сказал Шестилап. – Думы.

– О смысле жизни или так, о людском мироустройстве? – поинтересовался Ларион.

Куртка на нем была изрядно потертая, но еще крепкая, из натуральной кожи. Он расстегнул на ней пару пуговиц, немного подумал и сделал то же самое с остальными. Вот теперь, в случае нужды выхватить обрез не составит труда.

Шестилап громко фыркнул, несколько раз резко взмахнул хвостом, но ответил:

– О смысле жизни, конечно. Никакого мироустройства у людей в данный момент нет. Есть хаос и бардак. О чем тут думать? О том, что разум, оказывается, не гарантирует выживания в любых условиях? Думаю, десять лет назад люди об этом и не подозревали.

– Хаос и бардак? – уточнил Ларионов.

– Порядок, устроенный ведьмами и ими поддерживаемый. Бардак, который нам лишь кажется таким, поскольку мы не в игре, фактически, сторонние наблюдатели.

– То есть, все происходившее за последние десять лет было спланировано ведьмами?

– Разве не так?

– И каков он, их замысел?

– Знаю лишь, что он им выгоден.

– Причем, – уточнил Ларион, – ты сам возник на свет лишь в результате этого бардака. Не странно ли?

– С каких веников? И вообще, я люблю чистые, теоретические построения. Понимаешь?

– Еще бы… Только давай не останавливаться, ладно? Чем быстрее мы до этого Пушкино доберемся, тем лучше. И об осторожности не забудь.

– Я всегда осторожен, – Шестилап снова фыркнул. – Сам поглядывай лучше по сторонам. Сюрприз будет скоро.

– Думаешь или знаешь?

– Пока еще думаю, но уже более уверенно.

– Понятно, – сказал Ларион. – О чем разговор?

Дорога свернула. Теперь она сузилась и поднималась в гору. На обочинах громоздились кучи мусора. При желании за ними можно было спрятать не только несколько стрелков, но даже танк.

Прикинув это, Ларионов мрачно ухмыльнулся, вытащил из-под куртки обрез. Держал он его теперь так, чтобы было видно. Серьезных людей этим, конечно, отпугнуть не получится, но разная там мелкая шпана могла и струхнуть.

Кроме обреза, у него был еще нож с широким лезвием и ухватистой рукояткой. Некогда, в Ташкенте, на базаре, его прямо при нем сковал местный кузнец. Нож был в кожаных ножнах. Ларион подвязал их чуть выше запястья левой руки, благо рукава куртки были такие широкие, что не мешали при нужде нащупать рукоятку и выхватить оружие.

Подъем давался коту легко. Он даже не сбавил хода, только дышать стал чаще. А Ларион знай вертел головой из стороны в сторону, озирался. Имело смысл. Если где устраивать засаду, то только здесь.

Они уже были на середине склона, когда Шестилап выдохнул:

– Слева враг!

Федоров углядел, как за ближайшей кучей мусора мелькнула старая шляпа с обвисшими краями.

– Атакуй! – приказал он.

Шестилап легко перемахнул через кучу. Застигнутый врасплох бандит вскинул было охотничий карабин, но тут же и выронил, ибо на его руке сомкнулись зубы кота. Хорошо ее прикусили, до крови. Бандит заверещал.

– Только рыпнись…– отпустив руку, прорычал Шестилап. – Плохо будет, очень плохо.

Бандит продолжал кричать.

– Гляди за ним, – приказал Ларион, соскочив на землю.

– А ты куда?

– Второго искать.

Второй оказался на противоположной стороне дороги, чуть выше по склону. Классический вариант засады, при котором неосторожный путник оказывался меж двух огней.

Слега пригнувшись, Федоров метнулся к соседней куче мусора, спрятался за ней. Вовремя, между прочим. Грохнул выстрел и его осыпало обрывками старых молочных пакетов, тряпичной трухой.

– Суровый дядечка, – пробормотал Ларион, – волчьей картечью садит.

Он сделал перекат к следующей куче и, оказавшись за ней, едва не задохнулся от зловония. Рядом лежал полузасыпанный листвой, вздувшийся трупик древесного точильщика, взрослого, размером с собаку. Одна из одеревеневших лап торчала, как мачта корабля. Облепленный муравьями, желтый, смахивающий на штопор коготь, которым так удобно буровить кору, теперь вонзался в небо. Так и виделось, как зверек пытается задержать им уходящую жизнь.

Федоров на мгновение выглянул из-за кучи. Раздался выстрел и его вновь окатило дождем из мусора.

Скверно. Можно палить в белый свет, как в копеечку, можно побегать от укрытия к укрытию, да толку-то? Достать противника удастся, лишь преодолев открытое пространство. А при этом можно запросто нарваться на заряд картечи.

– Эй, ты, крутой! – крикнул бандит. – Если твой зверь еще хоть раз тронет Миньку, получишь гранату.

Блеф. Попытка заговорить зубы? А если – нет?

– Бросай оружие, и никто тебя не тронет! – крикнул в ответ Ларион.

– Так я тебе и поверил.

– Твое право.

А вот теперь для острастки следовало бы и выстрелить. Напомнить о том, что и он вооружен.

Федоров неодобрительно взглянул на труп точильщика. Запах разлагающей плоти забивал ноздри, будил рвотные рефлексы. Знай его противник об этом, может и нервничать бы так не стал. К бабушке не ходи – нервничает. Денег не хватает даже на сигареты, а дорогущие патроны жжет почем зря, словно фейерверки на ярмарке.

Ларион еще раз высунулся из-за кучи и тотчас за нее спрятался. Прозвучал выстрел. Снова выглянув, он увидел как неподалеку из-за такого же, как у него, укрытия показалась голова врага.

Пытается высмотреть попал или промазал. Кретин.

А палец уже сам нажал на курок. Обрез в руках у Федорова дернулся и заряд картечи снес часть мусорной кучи, за которой скрывался бандит.

Перестрелка. Бессмысленная трата патронов, зло подумал Ларион. Ничего, я этого мерзавца подловлю, обязательно подловлю.

Он присел, переломил обрез и, вытащив из ствола гильзу, сунул ее в карман. Хорошая гильза – ценность. Ее можно снарядить еще раз.

Вновь зарядив обрез, он сделал классический перекат к соседней куче. Она была больше, да и тухлятиной возле нее не воняло.

Где противник?

Судя по доносившимся с противоположной стороны дороги звукам, он тоже перебежал. Готовится прийти товарищу на помощь? Тот вроде и кричать перестал, но что там с ним, смотреть некогда. Сейчас следует перескочить дорогу, сойтись с врагом вплотную. Риск, конечно, но и преимущество. Или продолжить перестрелку?

Федоров прислушался.

Кажется, бандит затаился. Или крадучись пересекает дорогу, намереваясь обойти и напасть с тыла? А может пытается прикинуть что делать дальше? Положение-то патовое, и выиграть можно, лишь рискнув, сманеврировав. Если дать противнику время подумать, он сообразит, что ему первым делом надо попытаться освободить товарища И тут может пострадать Шестилап. Не дело, совсем не дело.

До Лариона вдруг дошло, что окружающий мир изменился. Мгновенно, словно кто-то накрыл лес звуконепроницаемой пленкой, исчезли все служившие фоном звуки. Стих ветер, и вроде бы даже слегка изменились тени, отбрасываемые деревьями. Стали темнее, что ли?

Что это означает догадаться нетрудно.

– Шестилап, внимание! – крикнул Ларион. – Ведьмы!

Это словно бы разорвало пленку. Звуки вернулись. А самым громким показался вопль пленника кота. Тот выл белугой, и не было в этом крике боли, лишь дикий страх.

– Убить? – спросил Шестилап.

– Пусть уходит! – приказал Ларион. – А сам – ко мне! Переждем вместе!

Судя по доносившимся с другой стороны дороги звукам, его противник бросился наутек и было от чего.

Федоров вскочил. Оглянувшись, он увидел убегающего бандита и машинально отметил, что оружие тот не бросил.

Зря, между прочим. Бежать тяжелее, а защиты никакой. Всем известно, что против ведьмы огнестрельное оружие не поможет. Спасут лишь быстрые ноги и хорошая дыхалка. Если она не успела подобраться близко.

Шестилап был уже рядом, и за него беспокоиться не следовало, а вот второй бандит явно потерял голову. Он уже мчался прочь, отчаянно размахивая руками, явно забыв о ране на одной из них, щедро рассеивая вокруг кровяные капли. Причем бежал он вверх по склону, и скорости это ему не прибавляло.

Ведьмы. Три туманных столба, каждый не шире мельничного жернова, да высотой почти с дом, поднимались по склону, точно по центру дороги.

Ларион почувствовал, как у него кольнуло сердце, на мгновение ощутил дрожь в коленях и вполголоса чертыхнулся.

Словно стая ищеек идут. Кого вынюхивают? Что ищут? Неужели его, с котом на пару? Нет, такими как они, пришельцы не интересуются. Хотя, кто знает? Обнаружившие, что из этого правила бывают исключения, уже никому ничего не расскажут.

– Садись! – промяукал Шестилап, поворачиваясь к хозяину боком, чтобы удобнее было запрыгнуть в седло.

Поторопиться следовало. Так полосатому при встрече с ведьмами было удобнее. Он меньше нервничал.

Вдевая ногу в стремя, Ларион увидел, как одна из ведьм, метнувшись к убегающему бандиту, мгновенно его настигла. Вырвавшееся из ее тела тонкое, зеленоватое щупальце ухватило несчастного за ногу, и тот, словно примороженный, застыл на полушаге, взвыл в голос, но тут же и замолк.

Некогда было любопытствовать, что там дальше с ним произойдет, поскольку две другие ведьмы уже повернули в их сторону. Они не торопились. Очевидно понимали, что добыча убегать и не собирается. Кстати, кто разберет, как и чем они там думают? Ведьмы, пришельцы, инопланетяне чертовы…

Они подплывали все ближе, а Шестилап несмотря на то, что Ларион уже сидел в седле, от ужаса застонал, согнул лапы и лег на брюхо, стараясь сжаться, стать менее заметным. Наверное, он бы сейчас закопался в землю, будь такая возможность.

– Спокойно, спокойно, – вполголоса сказал ему Ларион. – Первый раз, что ли?

– Их двое… плохо.

– Все нормально, – пробормотал Федоров. – Не дрейфь, обойдется.

– Страшно…

– Терпи.

А ведьмы уже были близко, и Ларион почувствовал, как от их присутствия по коже пробежал холодок, словно кто его огладил ледяным ладонями. А еще ему теперь словно бы слышался шепот, такой тихий, что в нем ни слова нельзя было разобрать. И он знал, что вслушиваться в него не следует. Смертельно опасно.

– Сейчас, накинутся, – проскулил Шестилап, – Сейчас снова поглотят.

Уши у него от страха были прижаты к голове, совсем как у обычной кошки.

Он зря боится, подумал Ларион, пожелай ведьмы их сейчас убить, мы уже были бы мертвы. Хотя, откуда известно, как они думают и какой у них здесь, на Земле, интерес? По идее, сейчас может случиться все, вообще – все.

Ведьмы остановились в паре шагов, не дальше. Возможно, они лишь ждали пока их подруга закончит с бандитом. А та не церемонилась и присоединилась к товаркам уже через полминуты. Тихо подплыла и пристроилась рядом. Теперь они образовывали дугу, в центре которой оказались Ларион и его кот.

Снова навалилась тишина. Смолк даже невнятный шепот. А ведьмы все стояли неподвижно, и было ощущение, что они словно бы принюхиваются, любопытствуют.

Федоров ждал, машинально прикидывая, что туманные столбы могут быть всего лишь энергетической защитой. И получается, истинного облика ведьм никто не видел. Как они на самом деле выглядят? Вот бы определить.

Одна из ведьм выпустила щупальце, и оно медленно, слегка извиваясь, двинулось к Лариону. Тот затаил дыхание.

Вот сейчас…

Толщиной с черенок лопаты, истончающееся к концу до полупрозрачности, щупальце остановилось на расстоянии ладони от его лица, словно наткнувшись на невидимый барьер.

По телу Шестилапа прошла дрожь, и он мелко – мелко затрясся.

Нехорошо это было. Ну, как сработают доставшиеся от предков инстинкты и кот попытается перевернуться на спину, чтобы оборониться когтями? Тогда он, седок, будет сброшен на землю и почти наверняка придавлен, но это – второстепенное. Главное, врага не взять и шестью лапами.

– Держись, котяра, держись, – пробормотал Ларион. – Нехорошие пришельцы лишь проверяют реакцию. А она у нас нормальная. Нас так просто на испуг не взять.

Это помогло. Шестилап ничего не ответил, но кажется слегка успокоился. Даже перестал дрожать.

Щупальце исчезло так резко, словно внутри у ведьмы сработала пружина. У Федорова даже возникло ощущение, будто оно просто мгновенно истаяло. Он еще хлопал глазами пытаясь сообразить, что именно увидел, а ведьмы уже двинулись прочь. Вот они выплыли на дорогу и там выстроились в колонну с интервалом шагов в пять. Потом стали подниматься по склону, чинно, вальяжно.

А может они – роботы?

Ларион тщательно обдумал эту мысль, потом покачал головой.

Сомнительно. Конечно, с ведьмами ни в чем уверенным быть нельзя, но – нет.

Чувствовал он, инстинкты подсказывали, что все-таки они живые существа. Слишком они себя временами странно вели. Нелогично. Не сейчас, конечно, но были, были случаи. Хотя, опять же, что он знает о логике инопланетян?

Федоров вдруг осознал, что опасность миновала, и спрятал обрез под куртку. Почти наверняка он теперь до самого города не понадобится.

– Ушли? – шепотом спросил кот.

– Как и не было, – ответил Ларион. – Можешь глаза открывать. И вообще, потихоньку приходи в себя. Надо отправляться дальше.

– Ты прав, нечего тут задерживаться.

– Я всегда прав. Это ты у нас – лев.

– От дурака и слышу.

Криво ухмыльнувшись, Федоров случайно взглянул туда, где лежали останки пойманного ведьмой бандита, и сразу отвел взгляд, посерьезнел. Нечто серое, формой смахивающее на коровью лепешку там виднелось. И только.

Ну вот, подумал он, веселились люди, палили друг в друга, играли в войнушку. А потом, как в старом анекдоте, пришел лесник и всех выгнал. Если точнее, то лесничихи. И ничего удивительного в этом нет. Десять лет назад ведьмы проделали подобное на всей планете за один день. И остановить их не удалось ни танками, ни пушками, ни ракетами. Просто пришли и вынесли всех подряд, убили большую часть жителей Земли…


## 2.


Трупы висели на видном месте, шагов за пятьдесят до пересекавшей улицу баррикады. Судя по прикрепленным к груди каждого фанерным щитам с пояснениями, среди повешенных имелись мародер, несколько разбойников, торговец негодным товаром и даже карточный шулер.

Ларион покачал головой.

Чуть ли не полная коллекция. Трупы даже не раздели. Побрезговали. Серьезный городишко Пушкино. Следует отложить в памяти.

– Говорить ты не умеешь, – вполголоса напомнил он Шестилапу. – Именно здесь это может оказаться опасным.

– А в предыдущем городе… – пробормотал гигантский кот.

– Это было там. А здесь ты немой, на всякий случай.

– Так все плохо?

– Чувствую, стоит поостеречься. Если ошибусь… ну, там видно будет.

– Хорошо, ты хозяин.

– Вот именно, – подтвердил Ларион. – Правильно мыслишь, котэ.

Он легко ударил Шестилапа пятками по бокам, и тот медленно двинулся к баррикаде. А возле нее уже стоял мужичок, крепенький такой, средних лет, в камуфле и с калашом в руках. Выглядел он очень уверенно, а автомат держал одной рукой, небрежно, за цевье.

Обычно так ведут себя, если рядышком залегло еще несколько человек. Вот они мух ловить не собираются и держат нежданного гостя на мушке Если тот рыпнется, откроют пальбу словно в тире.

И кстати, вон ствол торчит из-за баррикады. Еще один левее. И справа что-то похожее виднеется.

– Стой!

Ларион послушно остановил Шестилапа, замер, ожидая дальнейших приказов.

– Из седла!

Почему бы и нет?

Он спрыгнул на землю, встал так, чтобы прятавшиеся за баррикадой видели его руки. Пустые, понятное дело.

– Оружие есть? – спросил мужичок в камуфле.

– Обрез и нож, – ответил Федоров. – Ничего серьезного, нарезного.

– Точно?

– Как бог свят.

– А если найду?

– Обыщи.

– Только без сюрпризов, ладно? Учти, тебя на мушке держат, и если что, даже зверь не поможет. Завалим как мамонта.

– Само собой, – ответил Ларион – Имеете право.

– Иду.

Из-за баррикады высунулся еще один мужичок, забрал у первого автомат и тотчас спрятался.

Вполне разумный поступок, между прочим. Оружие только помешать обыскивать, а в случае подвоха может оказаться у гостя в руках, усилит его огневую мощь.

– Жду, – сказал Ларион.

Он медленно понял руки над головой, показывая, что к обыску готов и фокусы выкидывать не собирается.

Минут через десять, убедившись, что никакого неназванного оружия нет, не забыв заглянуть в притороченный к седлу тюк с инструментами, несколько расслабившийся охранник вытащил из кармана пачку сигарет, предложил одну Федорову. Тот не стал чиниться и, закурив, поинтересовался:

– Все, на этом?

– Почти, – улыбнулся охранник. – Есть еще вопросы.

– Задавай.

– Их немного. Кто? Откуда? Зачем?

– Ларион Федоров, кочую, чиню сломанное, при наличии запчастей или материалов, из которых их можно сделать. Странствующий ремонтник.

– Это хорошо. Работы найдешь вдоволь. Если и в самом деле можешь что-то починить, получишь за труды.

– Отрадно слышать.

– Животное разумно?

– В пределах, отпущенных обычному зверю. Под седлом ходить обучено, еще кое-каким штукам, но не более. Зовут Шестилап.

– Смирное?

– Конечно.

– Ест мясо? Учти, оно у нас дорогое.

– Я с утра подстрелил ему пару ушастиков. Кот сегодня будет сыт. Потом я его на кормежку выведу. Подвалы вокруг города наверняка кишат всякой живностью.

– Шестилап, говоришь?

– Он самый.

Охранник повернулся к гигантскому коту, заглянул ему в глаза, спросил:

– Мяса хочешь?

И замер, словно во что-то вслушиваясь. Послушал, удовлетворенно хмыкнул и, резко повернувшись на каблуках, неторопливо пошел к баррикаде. Сделав пару шагов, он бросил через плечо:

– Можете войти в город. Законы стандартные, оружием без нужды не размахивай. И вообще, советую вести себя смирно. Обратил внимание на тех, кто думал, будто вокруг одни лохи? Места там еще много, а веревки в городе полно. Мыло – за свой счет.

– Видел и понял, – сказал Ларион.

Так оно и было. Менее всего ему хотелось неприятностей. Вот выпить немного, да уснуть на кровати и в безопасности, очень сильно.

– Умница, – сообщил охранник.

Из-за баррикады вышли еще двое, годами постарше. Один из них вернул товарищу автомат. Тот повесил его на плечо и махнул рукой. Заходи, мол, гостем будешь.

Федоров взял Шестилапа под уздцы и двинулся к проходу в баррикаде. До него оставалось не боле пары шагов, когда обыскивавший его сказал:

– Кстати, за вход в город положена плата. Вклад в общее благосостояние.

– Что именно? – спросил Ларион.

Остановившись, он почувствовал, как кот ткнулся ему в спину носом. Дескать, не бойся. Если что, я тоже наготове.

– Обычно мы берем нечто ценное, но судя по тому, что я видел, все твое имущество – инструмент для починки. А какой настоящий мастер отдаст хотя бы одну железяку?

– Значит, есть иной вариант?

– Отсюда отправишься к мэру Жукову, сообщишь о желании что-нибудь починить в виде платы за возможность у нас остановится. Там найдется работа. Учти, финтить смысла нет. Народа здесь немного и все махом становится известно всем.

– Это понятно, – сказал Ларион. – Не совсем ясно с платой.

– Да? А что тебе не нравится?

Ему это показалось или в голосе собеседника проклюнулись агрессивные нотки? Не очень это хорошо, конечно.

– Я еще не вошел в ваш город, значит, взимать ее пока не за что?

– Ну да.

– Хотелось бы узнать подробнее. Сколько времени нужно отработать примерно. Какая работа требуется?

– Не боись, солдат ребенка не обидит.

– А все—таки… – гнул свое Ларион.

На самом деле плата его интересовала не сильно. Хорошего мастера загонять в угол никто не станет. Себе дороже. Не ровен час, пройдет слух, и чини потом всю технику сам, руками. Много начинишь, если они растут не из того места? Склады, оставшиеся после нашествия, они ведь не бездонные. Да, людей стало значительно меньше и запасов на десять лет хватило. Однако все более в цену входят люди знающие, умеющие чинить и переделывать. И любой мэр это понимает. Значит, насчет платы его не надуют. Конечно, попытаются припахать по полной, но если он твердо скажет «нет», давить не станут. Да и оружие при нем оставили.

Заартачился Ларион по другой причине. Не понравилось ему как тот, с кем он сейчас беседовал, смотрит на Шестилапа. Словно знает, что кот говорящий. Или только подозревает? И вообще, не слишком ли уверенно держится для обычного охранника баррикады его собеседник? Кто он, вообще?

– Все будет тип-топ, – заявил мужичок, – не волнуйся.

– А с кем я разговариваю?

– Быстро сообразил, быстро. Не слишком ли, для простого ремонтника?

– Нет. Нарвешься разок на город рабовладельцев, ума-разума приобретешь выше крыши.

– Логично, вообще-то… Только рабовладельцы, они разговаривать не приучены. В отличие от нас, берут сходу на мушку, заставляет лечь носом в пыль, забирают оружие… ну, дальше ты знаешь.

– Знаю.

– Какого хрена тогда занимаешься мозгоклюйством? Заходи, ты нам нужен, у нас водяной насос барахлит. Большой, который на весь город из скважины качает. Посмотришь его, подшаманишь и гуляй, казак. По рукам?

– А ты, значит…

– Нет, я всего лишь помощник мэра Анатолий Щербак.

– Почему сразу не объявился, зачем к главному посылал?

– Не слишком ли ты любопытен, паря? Передумал заходить в город, мотай на все четыре стороны. Держать не будем. Однако гарантирую, дня три придется ночевать в чистом поле. Если не надумаешь сунуться прямиком в столицу, конечно. Только там сейчас мрачно. Три орды сразу гуляют, весело, на полную катушку.

– Понятно.

– Выбирай, у меня мало времени.

А действительно, зачем разговор затягивать?

– Насос, говоришь? – переспросил Федоров.

– Он самый. И на этом – все. Обещаю. Дальше будешь работать свободно, за плату. Да, и к мэру теперь можешь не заходить.

– Добро.

Он прошел через баррикаду и, чувствуя спиной изучающий взгляд помощника мэра, двинулся по улице. Сзади, почти бесшумно двигался Шестилап.

Итак, сценарий прояснился. Впереди ждет работа, а к вечеру – отдых. Еще здесь должны варить пиво. И если воду качают из скважины, оно может оказаться неплохим. Так ли все скверно? Дурные предчувствия, они сбываются не всегда.

Только, все—таки, с каких это фиников его на входе в город встретил не обычный охранник, а второй по значению в нем человек? Совпадение? Возможно, вполне возможно. Почему он тогда сразу не представился? Зачем хитрил? Впрочем, время все расставит на свои места. Оно, как говорят ирландцы, самый честный парень.


## 3.


Насос действительно работал плохо. А еще в нем обнаружилась закавыка. Стоило заглянуть внутрь и сразу становилось ясно, что его кто-то уже пытался чинить. Причем назвать неведомого ремонтника неумехой язык не поворачивался. Он и разобрал, где надо, без зубила и кувалды, а новые детали изготовил качественно, на уровне. На первый взгляд соединены они были как попало, но при этом двигались, работали. Плохо, но насос качал.

Ларион в очередной раз запустил его и стал смотреть, как детали сопрягаются, двигаются, пытался понять, как эта штука работает. Не мог он отделаться от ощущения, что механизм собран по какому-то нечеловеческому принципу. Обычный насос, вроде бы. И зачем в нем все сделано именно так?

Он выключил мотор, вернул крышку на место и прикрутил ее болтами. Нажал кнопку. Мотор заработал. Качает. Медленно, но качает, зараза. Вот загадка…

Почесав в затылке, Федоров слегка отодвинулся от механизма и пробормотал:

– И кто тебя ремонтировал? Поглядеть бы на этого умельца хоть глазком.

– Интересно, да?

Спросил это мальчонка лет девяти, типичный «Нахаленок», якобы для помощи приставленный к нему ушлым Щербаком. Инструмент подать, подержать деталюшку. На самом деле, конечно, пацан исполнял еще и роль соглядатая. Обижаться на это не стоило. Мало ли кто и с какими намерениями бродит от города к городу? Известная осторожность тут просто необходима.

– Очень, – с чувством сказал Федоров. – Задать пару вопросов.

– Неприятных?

– Почему? – удивился Ларион. – Любопытно мне поглядеть на того, кто так думает.

Тут он, наконец, встретился с мальчишкой взглядом и смущенно кашлянул.

Ну да, конечно. Почему сразу не догадался? Где были его глаза?

Они помолчали. Потом Федоров спросил:

– Как зовут?

– Солон, – с достоинством ответил юный мастер. – Солон Кононов.

Ларион откашлялся снова. На этот раз, чтобы скрыть улыбку.

– Отец давал имя?

– Мама. Отца нет. Его ведьмы съели, давно уже, лет пять назад.

– Солон… гм. Умная она у тебя, стало быть, мать твоя?

– До пришествия была учительницей истории.

– Понятно. А чинить, кто научил?

– Сам. Мне мама пару книжек выменяла у торговцев, дорогих книжек. «Как устроены механизмы», а другая, более ценная – «Справочник юного выдумщика». Я хотел «Учебник слесаря – ремотника», да слишком дорого стоит. У одного торговца он был, и я предложил за него два автомата, да ведро патронов. Тот только посмеялся. Унес книгу, продал в другом городе.

– Давно это было? – спросил Ларион, вспомнив о руке, торчавшей из воды.

За такую ценность сейчас запросто могли и убить. Это не приключенческие и фантастические романы, которых набирай возами – никому не нужны. Это полезная книга. Вещь редкая.

– Да с год уже, – сообщил Солон. – Он ее точно продал. Так что искать нет смысла. Наш мэр потом локти кусал, когда я сказал, зачем она мне была нужна. Да поздно. Вылетела птичка, не поймаешь.

– И ты, раз книгу от тебя ускользнула, стал придумывать все сам?

– Типа того.

Солон шмыгнул носом и провел под ним пальцем. А поскольку палец был в машинном масле, мальчик обзавелся усами, не хуже гренадерских. Ларион тяжело вздохнул. Добыв из кармана чистую тряпицу, вытер ему лицо и сказал:

– Ладно, раз ты такой весь из себя умный, показывай и объясняй, что там у тебя и как действует. К примеру, вот этот спиральный поводок зачем? Мне кажется, он лишний.

– Не-е-е… – протянул Солон. – Не лишний он. Тут все схвачено. И вот каким образом…

Через полчаса наводящих вопросов и объяснений Федоров сумел уяснить принцип действия удивительного механизма. Еще полчаса ушли на раздумья. Можно было вернуть в насос родные детали. Юный мастер оказался еще и хозяйственным, не выкинул их, припрятал до времени. А можно было попытаться улучшить необычную конструкцию, довести до ума. Второе – труднее, но зато и интереснее.

– Рискнем здоровьем? – наконец приняв решение, спросил Ларион.

– А ты готов? – отозвался Солон.

Они уже чувствовали некую общность, теперь у них было дело.

– Куда я денусь?

– Тогда, с чего начнем?

– Как обычно. С того, с чего начинается все на свете. Подай—ка мне ключ на семнадцать…

К вечеру насос заработал как надо. Вода шла полной струей, с напором, холодная и вкусная.

Они сняли пробу, потом умылись. Когда вытирали руки стареньким полотенцем, Ларион спросил:

– Стало быть, школа-то у вас есть?

– Есть, – подтвердил Солон.

Он преисполнился самоуважения, отвечал степенно, старательно выдерживая паузы между фразами.

– Хорошая?

– Ага. Мама и еще другие люди учат многим вещам. По учебникам, между прочим.

– По учебникам, это правильно.

Ему через разные города проезжать приходилось. Он видел, чему порой учат детей поверившие в окончательный крах цивилизации. Тут, слава богу, не так.

– Правильно, – подтвердил мальчик. – Особенно мне нравится география. Вырасту, буду путешествовать.

– Ты хочешь стать механиком?

– Да, буду путешествовать и чинить. Много чего увижу и многому научусь.

Неплохая мечта, подумал Федоров. Повзрослев, он запросто может передумать. Только имеет ли это сейчас значение?

– Мне кажется, твоей маме это не понравится, – сообщил он.

– Ну, дык, я потом вернусь и устрою здесь все по уму. Я недолго буду путешествовать. Мне лет пяти хватит. Ну, может, десяти.

– Десять лет – большой срок, – сказал Ларион.

Он наконец-то накинул полотенце, которое держал в руках, на вбитый в стену гвоздик.

– Не очень, – ответил мальчик. – Мне, вон, скоро десять будет, а чему я научился? Болван болваном.

– Ты самокритичен.

Федоров повесил на плечо сумку с инструментом, еще раз взглянул на насос, причем, не без гордости.

Работает как надо. А мальчишка – голова. Если подучится, станет мастером на загляденье. И еще он необычно думает. Невольно приходит в голову слово «ведьмачество». Да нет, будь в нем что-нибудь подобное, оно бы уже как-то дало себя знать. Малец просто чертовски талантлив, но не более. Самый лучший для него вариант.

Они вышли на улицу. Стоя возле водокачки, Ларион вдруг осознал, что сегодня у него во рту еще и маковой росинки не было. Почему бы не перекусить? А завтра надо приниматься за работу. Всего лишь прогулявшись по городу, он мог указать дома, в которых ее много. На глаз, недели на две он тут задержится.

– Где вещички кинул? – спросил Солон.

– В гостинице, у хозяина оставил, когда Шестилапа на конюшню пристраивал.

– Там и жить будешь?

– Конечно.

– А может, к нам? Мама будет не против, почти наверняка.

Ларион ответил:

– Пожалуй, я лучше в гостинице.

– Жаль, ты подумай.

– Подумаю, но не сейчас.

У такого славного мальчугана, думал он, наверняка очень хорошая, добрая, хозяйственная мама. Из нее получится замечательная жена. Вот только не мог Ларион долго сидеть на одном месте. А приучать к кочевой жизни еще двух человек – преступление. Не сумеет он за ними как нужно доглядеть. Погибнут они.

Получается, следует рассчитывать лишь на мимолетный роман. А для него мама – учительница славного и очень умного мальчугана не очень подходит. Вот служанка из гостиницы или торговка на базаре будут в самый раз. А лучший вариант – просто шлюха. Так честнее. Не придется давать неисполнимых обещаний.

– Тогда, – сказал Солон. – Давай я тебя хотя бы до гостиницы провожу.

– Почему бы двум славно поработавшим донам не пройтись до гостиницы? – промолвил Ларион. – Лимонад, надеюсь, там делают?

– Еще бы, – с жаром подтвердил мальчишка. – Сам видел, как хозяин три дня назад выменял у торговца целую пачку сухого концентрата. Большую. Ее надолго должно хватить.

– Пошли, угощу, – сказал Федоров. – Есть вещи, без которых маленькие мальчики ни за что не станут великими ремонтниками. Лимонад в их списке чуть ли не на первом месте.

– Я не маленький мальчик, – возмутился Солон, – а главный мужчина в доме.

– Извини, тут я хватил. Просто так лимонаду выпьешь?

– Конечно.

Глаза мальчишки блестели от удовольствия.

– Вот и отлично.

Они двинулись по улице, в это время почти пустынной.

Федоров подумал, что после нашествия ведьм праздные зеваки перевелись как класс. Все заняты делом. Мужчины, если не охраняют баррикады, отыскивают склады и охотятся. А женщины занимаются хозяйством и работы у них непочатый край. Особенно если учесть, что они лишились электрических плиток, кухонных комбайнов, пылесосов и прочих вещей, облегчавших жизнь. Не стоит забывать и об огородничестве. Жители города использовали малейшую возможность вырастить что-то съедобное.

Шагая за своим юным помощником, Ларион видел, что в крошечные садики превратились даже балконы многих квартир. Пространство в пределах огороженного баррикадами и завалами района использовалось весьма рационально. Снаружи осталось много домов, но жить в них никто не решался. И не только из боязни мародеров и диких зверей. Ведьмы, вот кого следовало опасаться больше всего. Защита от них была только здесь.

На одном из балконов, кажется, даже росла капуста.

Федоров хмыкнул.

Наверняка, прикинул он, воды городу требуется много. На дождевые такие посадки не вытянешь. Получается, починив насос, они с мальцом сделали большое дело. Есть повод отдохнуть, а заодно и оглядеться не помешает.

Они прошли через базарчик, на котором десятка полтора женщин торговали продуктами и найденными их мужьями вещами. Проходя мимо самодельных прилавков, разглядывая выставленные на них товары, Федоров прикинул, что бедным его назвать нельзя. А учитывая ухоженные садики на балконах и в бывших сквериках, можно уверенно сказать, что город не захирел.

Это радовало. Предыдущие три поселения на его пути производили удручающее впечатление. А вот город Пушкино явно вознамерился выжить. Здесь даже позаботились о том, чтобы дети не выросли дикарями. Школа у них.

Базарчик остался за спиной, и Ларион облегченно вздохнул. Как и положено, любопытные торговки разглядывали и обсуждали его бесцеремонно, а в предположениях и прогнозах заходили весьма далеко. И ничего с ними поделать было нельзя. Покажешь недовольство – греха не оберешься.

– Они не злые, – сказал Солон. – А пытаются обратить на себя внимание, поскольку чужих видят не часто. Разве что заезжих торговцев. Да и они в последнее время заглядывают редко.

Его бы познакомить с Шестилапом, подумал Федоров. Тот тоже мудрец. Найдут о чем поговорить.

– Отчего гостей у вас мало? Город вроде не бедный, для торговли выгодный.

– Не знаю, – ответил мальчик. – Раньше было больше. Мэр говорит, что отморозки из Москвы стали чаще нападать, зашевелились.

– Понятно.

Они миновали еще одну улицу. Здесь, неподалеку от здания мэрии, прохожих было больше. Они тоже пялились на Лариона, но не так бесцеремонно, как торговки с базара.

Ничего, подумал он, дня через три ко мне привыкнут и можно будет вздохнуть свободно.

Впереди показалась летающая тарелка. Размером с пару автобусов, как и положено – круглая, почти плоская штуковина из металла, который почему-то все время казался мокрым или запотевшим. Его в народе так и прозвали «мокрый металл». Из него были сделаны все летающие корабли ведьм.

Наверное, следовало пройти мимо, но Ларион и Солон, не сговариваясь, двинулись к разбитому аппарату. Ни один настоящий ремонтник не способен пройти мимо такой штуки, не попытавшись ее хотя бы рассмотреть.

Они остановились в нескольких шагах от тарелки, там, где край наполовину ушедшей в землю громадины нависал словно козырек.

Минут через пять Ларион спросил:

– Она тут с самого начала?

– Ага, – ответил Солон. – Мама говорит, что с первого дня нашествия. Здесь и упала с неба. В других городах бают, осколки лежат, чтобы ведьмы к людям не приходили, а у нас – целая. Мы богатые, да?

– Богатые и есть.

– Ты видел их?

– Осколки?

– Да. Они большие?

– Не очень, – ответил Ларион. – Дело не в величине, а в том, чтобы на мокрый металл попала кровь ведьмы. Если ее нет, то толку от него никакого, пусть он будет даже размером со стол. А вот если кровь была, то хватит и размера с кулак.

– Ух, ты. Вот как, значит?

– Да.

– А знаешь, – доверительно сообщил Солон. – Получается, что внутри тарелки лежит мертвая ведьма. И не одна, может. Если удастся вскрыть…

– Ты ходил с этой идеей к мэру?

– Вот выросту, сам все сделаю. Никого не спрошу, открою, все-все о ведьмах узнаю и научусь их убивать. А если повезет, то и летать на этой штуке. Починив ее сначала, конечно. Только прежде научусь убивать. Это – главное.

– Ты знаешь, что за все время нашествия людям удалось убить совсем немного ведьм?

– Да? А откуда тогда это, – мальчик ткнул пальцем в сторону тарелки. – И обломки в других городах? Если их сложить, готов поспорить, получится не одна тарелка.

– Люди защищались и ракетами сумели уничтожить лишь пару штук. Гораздо больше их пало, сражаясь друг с другом. Они почти очистили планету от людей, а потом что-то не поделили. Крепко, до драки. И пока ведьмы убивали друг друга, оставшиеся в живых люди научились использовать для защиты обломки инопланетных летательных аппаратов.

– А что они не поделили?

Ларион пожал плечами.

– Загадка. Может, нашу планету? Или еще что-то? Потом, они ведь и мыслят как-то по—другому. Вдруг, согласно их понятиям, за захват планеты надо заплатить определенную дань собственными жизнями? Если угодно, можно придумать еще кучу объяснений.

– А что, ведьмы очень умные? – с тревогой спросил Солон.

– Скорее всего.

– Вот открою тарелку и все их тайны узнаю. Лишь бы они не слишком противно пахли.

– Нет там их трупов, – сообщил Ларион. – Я слышал, убитые ведьмы исчезают, истаивают, словно снег по весне. Испаряется даже пролитая кровь. И все-таки место, где лежит мокрый металл, на который она попала, пришельцы обходят стороной. Словно вокруг него барьер в несколько сот метров.

– Почему? Еще одна загадка?

– Она самая.

– А как найти ответ?

– Не знаю. Подрастешь и сам узнаешь.

Улыбнувшись, Ларион протянул руку и погладил Солона по голове.

Очень хотелось мальчишку ободрить хоть так.

Правильные у него были мечты. Вот только, насколько выполнимые? От человечества остались крохи. Уничтожены технологии, на которых держалась цивилизация. Что в будущем? Варварство и окончательное исчезновение? Если повезет, то медленный подъем и возрождение на протяжении столетий. С ведьмами под боком. Как им понравятся попытки людей вернуться на прежний уровень? Наверняка – не очень.

– Пошли, – поторопил Солон. – Вдруг как раз сейчас допивают последнюю порцию лимонада?

Впрочем, мысли его все еще были заняты тарелкой. Даже уходя, мальчик не удержался и пару раз обернулся.

Хозяин бара при гостинице заверил, что лимонада – хоть залейся. Ларион сказал, чтобы Солону навели большую кружку, а себе заказал пива. Ему для начала хотелось просто посидеть, расспросить помощника о местных делах. Он был не против даже угостить его и настоящим обедом. Если, конечно, мальчишка согласится. Вдруг тот всегда обедает дома? До него наверняка рукой подать.

Солон заявил, что сам в состоянии купить себе пойло и даже вытащил из кармана тощий кошелек, в котором лежала золотая сережка и коробок спичек. Впрочем, услышав, что угощение ему положено, как помощнику, упорствовать не стал.

Пухленькая, миловидная служанка принесла заказанное и поспешила в другой конец зала. Там уже кто-то кричал, что просто жаждет хмельного. Ларион отхлебнул из кружки. Пиво оказалось сносным. Он взглянул на служанку, спешившую к стойке. Отрицательных эмоций та не вызывала. И значит, имело смысл придерживаться намеченного плана. Федоров посмотрел на Солона, который буквально присосался к кружке. Выражение лица у мальчишки было такое, словно он смаковал амброзию.

Следовало начинать разговор по душам, однако за спиной у Лариона послышался приятный, но и весьма строгий голос:

– Солон, почему ты якшаешься с незнакомцами? Я тебе говорила не раз, что это опасно.

Вздрогнув и едва не пролив лимонад, мальчик взглянул на обладательницу этого голоса и объяснил:

– Он не незнакомец, он самый настоящий ремонтник. Мы с ним насос починили. Теперь воды будет вдоволь.

– Вот как? И все равно…

– Нет, я буду сидеть рядом с ним и пить лимонад. А уроки у меня на сегодня сделаны.

– Ну, хорошо, тогда мне придется с ним познакомиться. Учти, если ты меня обманул…

Придвинувшись к Федорову поближе, Солон доверительно сообщил:

– Моя мама хочет с тобой поговорить. Поздоровайся.

Парень умеет гнуть свое, подумал Ларион. Кстати, это было понятно и раньше. Главное, теперь знакомство с его мамой неизбежно. Стандартное начало, надо сказать. Значит так же стандартно придется ей намекнуть, что на роль любящего мужа я не гожусь. Может. и обойдется. А вот если она решит, что я объект, достойный охоты… ну, тут придется хитрить, юлить и изворачиваться на пределе сил. Между прочим, не пора ли посмотреть опасности в глаза?

Он оглянулся и лишился дара речи.


## 4.


– Значит, ты влип? – сказал Шестилап.

Федоров взглянул на него испытующе.

Черт знает, как определить, в самом ли деле улыбается эта кошачья морда? Мимики человеческой нет. Хвост? С хвостом вроде все в порядке. Никаких лишних движений. Уши? Тоже в норме.

– Ну, не сказал бы… – наконец признался Ларион. – Не до конца, точнее.

– Слова тут не нужны, – посоветовал Шестилап – Действовать надо, лезть буром. Главное первым запрыгнуть ей на спину и схватить зубами за шкирку, а там уже само пойдет. Сделал дело и можно уходить. Все остальное тебя не касается.

– Стратег, – буркнул Федоров.

– Еще какой! Главное, ты слушай, что друзья говорят. Я плохого не посоветую.

– Я – тоже. Займись охотой и не забивай голову чужими проблемами. Вникаешь?

– А я чем занимаюсь? – буркнул Шестилап.

Фыркнув, кот исчез в полузасыпанном подвале ближайшего дома. Выбрался он из него минут через десять, весь покрытый паутиной, но явно довольный.

Отрапортовал:

– Есть. Крысюк, вкусный и прежирный, зараза.

– Очень вкусный? – улыбаясь, спросил Ларион.

– Очень.

Шестилап сладко выгнулся, так, как это умеют делать только кошки, всем телом. Лишня пара лап ничуть этому не мешала. Да и как она могла помешать?

– И тебе его мало, конечно?

– Мало.

– Тогда поищем еще. Кажется, за два дома отсюда был перспективный подвал. Наверняка в нем кто-то живет.

– Нет, я знаю, о каком доме ты говоришь. Из него вкусняшкой совсем не пахнет. Пойдем лучше в другую сторону. Там что-то есть. Чувствую.

– Ну, тебе виднее, – признал Федоров.

Они прошли по улице в нужном направлении, Дом, в подвале которого Шестилап собирался поохотится, и в самом деле выглядел заманчиво. Чувствовалось, никто в него уже давно не заглядывал.

– Я пошел, – сообщил кот.

– Будь осторожен.

– Кому ты говоришь?

Шестилап крадучись подошел ко входу в подвал, принюхался, а потом скользнул внутрь.

Федоров взглянул на небо.

Время к обеду, и пока напарник насыщается, почему бы не осмотреть дом? Сомнительно, конечно, но вдруг собиратели из города Пушкино Что-то просмотрели? Чем черт не шутит, когда бог спит? Да и солнце уже ощутимо припекает, и надо от него укрыться.

Он еще прошелся взглядом по пустым проемам окон, вытащил из-под куртки обрез, взвел курки. Внимательно огляделся и, убедившись, что опасного поблизости нет, не спеша двинулся к дому.

К ногам слегка лип старый асфальт, каким-то чудом здесь еще сохранившийся. Очевидно, некогда владелец дома приплатил рабочим и те именно здесь поработали не спустя рукава, а как надо.

Здорово это помогло его выживанию? С другой стороны, откуда он мог знать, что в один не очень хороший день на нашу планету обрушится из космоса флот инопланетных захватчиков? Кто такое мог предвидеть?

В доме было прохладно, пахло пылью и еще чем-то душным, сухим и сладким, словно на старом, сельском кладбище. Комнаты зияли пустотой. Со стен во многих местах отвалилась штукатурка. Половое покрытие исчезло без следа. Осталась лишь бетонная основа.

Пройдя несколько комнат, Ларион остановился и покачал головой.

Следовало заглянуть еще на второй этаж, но и так было ясно, что он ошибся. Ничего тут подходящего не обнаружишь. Разве что в подвале? Только там охотится Шестилап, и мешать ему не стоит. Может, уйти в другой дом? А вдруг коту понадобится помощь?

Он прислушался.

Чем бы там не занимался Шестилап в подвале, из него не долетало ни звука. Еще на втором этаже что-то тихо скрипело. Наверняка в одном из окон сохранился обломок рамы. Больше издавать подобный звук вроде бы нечему. А не проверить ли?

Ларион поднялся на второй этаж и убедился, что его догадка насчет обломка рамы оказалась верной. Ну и конечно, здесь тоже было пусто. Взглядом зацепиться не за что.

Он прошелся по коридору, заглянул во все комнаты и вдруг подумал, что, возможно, сыграл отбой преждевременно. Не попробовать ли напрячься хотя бы ради тренировки? Как он делал некогда ради выживания. Сейчас у него работы выше крыши и в этом нет нужды. Однако кто запретит убивать время именно так?

Начинать следовало с первого этажа, но он решил ограничиться лишь вторым. Тот явно был более перспективен. Ну и, конечно, совершенно неважно, с какой комнаты начинать. Можно и с той, в которой он сейчас находится.

– Гм, приступим… – пробормотал Ларион.

Он вышел в центр комнаты и внимательно огляделся.

Потолок, стены, пол. Пустота и безнадежность. Медленное умирание бывшего жилища. И где-то тут – осколки прежней жизни, так никем и не найденные. Будет ли жестокостью их забрать? Нет, ибо мертвым – мертвое, живым – живое. Возможно, сейчас в этом доме может храниться нечто ему жизненно необходимое. А он ни одного шанса выжить не упустит, инстинкт самосохранения не позволит.

Начал Ларион с потолка. Вместо плафона торчал лишь черный обрывок провода, на котором он когда-то висел.

Гардины? Лепнина? Нет? Хорошо, идем дальше.

Мебели нет. Стены. Вот тут сложнее, поскольку тайники чаще всего делают именно в них. Прятать удобнее, да и не надо сильно напрягаться, доставая. Причем, чаще всего тайники стараются закрыть мебелью. Убери ее, и многие секреты проявятся, как на ладони. Здесь вскрытого тайника тоже не видать. Это обнадеживает.

Попробовать простучать по крайней мере некоторые стены? Нет, наверняка это уже кто-то делал. И стук может помешать Шестилапу охотиться, спугнет дичь. Придется обойтись без него.

Проемы, дверные и оконные.

У одного окна даже сохранился подоконник. Кто-то, пытаясь его выломать, оторвал кусок, но большая часть так и осталась. Дом не отпустил. К чему бы это?

Осмотр остатков подоконника не занял много времени. Тщательно ощупав их, Ларион признал, что тайника под ними наверняка нет. Хотя, почему бы не проверить? Крепко уцепившись за подоконник, он попытался его пошатать. Получилось, как ни странно. Стекол уже не было, и дожди, попадавшие в комнату, сделали свое дело. Кусок доски, которым подоконник некогда был, подгнил, стал мягче. Теперь извлечь его из стены стало легче.

Федоров принялся за работу. Минут через пять осторожного расшатывания, обломок подоконника освободился настолько, что его стало возможно одним резким и сильным рывком извлечь. В воздух взлетела пыль.

Чихнув пару раз, Ларион осмотрел открывшийся ему кусок кладки и испытал разочарование. Ничего там не было. Ни тайника, ни хотя бы бритвенного лезвия или монетки, некогда завалившихся между подоконником и стеной. Сейчас и они имеют ценность.

Вдруг дом был построен незадолго до нашествия? Может, в нем и не жили? В таком случае он просто ничего не найдет. Так ли это страшно? Впрочем, поиск еще только начинается. Пока он осмотрел одну комнату, да и ту не до конца. Что осталось, кстати? Пол?

Он пошарил в углах, еще раз внимательно осмотрел места, в которые могла закатиться какая-нибудь мелочевка, двинулся на выход, но вдруг остановился.

Косяк. Самой двери уже не было и в помине, а вот косяк остался. Его надлежало осмотреть.

Внимание Лариона привлек крупный сучок на косяке, почерневший от времени и даже слегка съежившийся, усохший. Чужеродным он теперь выглядел. И раз так, то почему бы его не проверить?

Вытащив из кармана перочинный нож, Федоров открыл его и попытался подцепить острием сучок. Гнилое дерево крошилось, лезвие соскальзывало, деревяшка шевелилась, но покидать гнездо не собиралась.

Хотя, нет… вот сучок подался, провернулся вокруг оси, словно шуруп. Собственно, большим деревянным шурупом он и был. Вывернув, Ларион внимательно его осмотрел и покачал головой.

Велика людская изобретательность. Особенно в попытках обмануть ближних. Что же там, что? Вроде какой-то сверток…

Да, так и есть. Вытащив из открывшегося тайника рулончик толщиной с два пальца, Ларион снял с него обертку из плотной, черной бумаги. Кажется, в подобную до нашествия заворачивали фотопленку. Внутри оказались очень плотно скрученные доллары. Никому теперь не нужные, ни что не годные бумажки. А только ли они?

Он еще раз исследовал тайник, поколупал в нем ножом и вытащил небольшую, золотую брошь, усеянную камешками. Бриллианты, кажется. Правда, не очень крупные.

Выходит время зря не потрачено. И скакуна подкормил и слегка обогатился.

Ларион задумчиво подкинул брошь на ладони.

Этой штучки вполне хватит оплатить проживание в гостинице на неделю. Ну и стол, на все это время, конечно. Больше за нее не получишь. Людей стало мало, а золота осталось в прежнем количестве. Оно обесценилось и получило статус универсальной валюты, лишь поскольку доверия ни к каким бумажкам не осталось ни грамма.

Кстати, а где там верный Шестилап? Пока еще в подвале. Значит, есть время продолжить поиски.

Искушение.

Федоров хитро улыбнулся.

Если есть время и желание, почему бы не сделать еще попытку?

Он сунул брошь в карман и снова прислушался.

Нет, показалось. Тишина и покой. Веселье можно продолжить, и да сбудутся мечты Били Бонса!

Окружающий мир вдруг слегка затуманился, и Ларион увидел себя со стороны. Жалкий человечишка, копающийся в руинах, в надежде отыскать еще одну дешевую побрякушку. Ее можно обменять на еду, продолжить на несколько дней абсолютно никчемную жизнь. А цивилизация рухнула, в одну ночь уничтоженная совершенно чуждым людям разумом, и ее не вернуть. Вероятно, они даже не злые, эти ведьмы. Просто полностью уверены в своем праве распоряжаться жизнями людей. Считают их зверями неразумными и очень опасными, от которых следует очистить планету. И очищают.

С точки зрения природы ничего необычного не произошло, холодно думал Федоров. Просто на планете появился еще один вид разумных существ. И почему бы ему не уничтожить путающихся под ногами конкурентов? Кстати, почему бы не изменить саму планету? Постепенно, поскольку подобные вещи быстро не делаются. И не в результате ли подобных изменений появились новые видов растений, птиц, животных, да тот же Шестилап, наконец? А если ведьмы постепенно перестраивают Землю под себя, то каких сюрпризов следует ждать в будущем? Как следует выживать людям? Чем нужно для этого пожертвовать?

Он очнулся, отделался от этих мыслей, сразу, словно от наваждения.

В доме по-прежнему было тихо. Вот только, откуда возникло ощущение близкой опасности, всегда в прошлом оправдывавшееся? Или это старая, добрая, обострившаяся паранойя бывалого путешественника, не раз попадавшего в передряги?

Неподалеку что-то звякнуло, тихо, словно нехотя.

Коровье ботало, что ли? Да ладно, откуда оно здесь?

Ларион выглянул в коридор. Убедившись, что в нем никого нет, он быстро и бесшумно метнулся к лестнице на первый этаж. До нее оставалось совсем немного, когда справа от него снова брякнул колокольчик, резко, коротко.

Тело отреагировало само. Падая на бетон, вскидывая обрез для того, чтобы садануть из обоих стволов в случае опасности, Федоров увидел противника… и не выстрелил. Так и остался лежать, тараща глаза от изумления.

Он ожидал увидеть бандита, сумевшего забраться в дом беззвучно, а это оказалась корова, обычная буренка. Она стояла на задних ногах, выпрямившись во весь рост, практически доставая головой потолок. А еще у коровы передние ноги заканчивались не копытами, а ладонями, как у человека. И ими она держала алебарду. Большую, старинную, хорошо наточенную алебарду.

– Ух ты! – вырвалось у Лариона.

– Му-у-у! – ответила корова.

Рывком, словно кто дернул за привязанные к ее конечностям невидимые веревочки, она шагнула к Федорову и рубанула сплеча. Широкое, остро наточенное лезвие прошло чуть ли не в волоске от лица успевшего резко податься назад Лариона.

– Му!

Корова сделала шаг и снова замахнулась.

Вот пакость какая!

К этому моменту Федоров уже догадался, с чем столкнулся. Даже учитывая, что десять лет назад мир сошел с ума, таких созданий быть не могло. Значит перед ним фантом, наведенная иллюзия. И она не безопасна. Вся штука в том, что его подсознание воспринимает ее как нечто реальное. Даже если он сто раз скажет себе, что никакого вреда корова принести не может, от удара призрачной алебардой появится реальная рана. А посему…

Он сделал перекат назад, вскочил, попятился от рогатой воительницы.

Стрелять было – только зря патроны тратить. Иллюзию убить невозможно. Прыгать со второго этажа? Не очень высоко, но ногу можно подвернуть. Что остается?

– Му-у-у-у!

Блин, а прыгать-то придется.

Пятясь по коридору и уклоняясь от ударов алебардой, Ларион не удержался, ухмыльнулся.

Бред. Кто мог подумать…

– Му-у-у-у!

Он метнулся в самую дальнюю комнату, пересек ее и запрыгнул в оконный проем. Глянул вниз.

Да, не близко. Вот она, любовь к высоким потолкам.

Тем временем проклятая корова вместо того, чтобы топать за ним по коридору, просто прошла сквозь стену. Иллюзия, что с нее взять? При этом вооруженная буренка оказалась от преследуемого всего шагах в трех. Алебарда вновь пошла на замах…

Пора!

Ларион прыгнул из окна и ловко приземлился на потрескавшийся асфальт. Удар по ногам был сильным, но боли от перелома или растяжения он не ощутил.

Слава богу! Обошлось!

Федоров кинулся прочь от дома, добежал до окружавшего его кирпичной стены, зиявшей такими проломами, словно сквозь нее несколько раз проехал танк.

Почему бы и нет, кстати?

Оглянулся он вовремя. Увидел, как из стены дома высунулась алебарда. Мгновением позже показалась и вооруженная ею рогатая тварь.

–Му-у-у-у! – страстно возопила она.

Ларион покачал головой и вполголоса выругался.

Теперь от этой пожирательницы сена придется бегать долго. А не лучше ли определить, кто такими иллюзиями балуется? Он должен быть где-то рядом. Где? За углом? На первом этаже дома? В подвале?

Глядя на корову, топающую к нему с неутомимостью терминатора, Федоров подумал, что Шестилапу наверняка требуется помощь. И значит, не надо устраивать игру в догонялки с призрачной буренкой, а следует проведать подвал. Там его обрез почти наверняка пригодится.

Он бросился вдоль стены, то и дело посматривая под ноги, стараясь не запнуться. Сзади мычала корова, но он даже не оглянулся. Не до нее было. Надлежало поспешить на помощь коту. Тому почти наверняка сейчас приходилось туго.

Поворот, еще раз – поворот, черный зев входа в подвал, ведущие вниз ступеньки.

Дверь была прикрыта, и Федоров резко рванул ее на себя. Теперь следовало метнуться внутрь, уйти из освещенного прямоугольника входа. Он сейчас виден в нем как на ладони. Взять на мушку – самое то.

Только Ларион остановился, ибо прямо перед собой увидел морду Шестилапа. Тот как раз собирался выйти. Живой и здоровый. Хотя нет, вон на боку виднеется кровь.

Облегченно вздохнув, Федоров привалился к стене. Опустив ствол обреза, он поинтересовался:

– Серьезно ранен?

– Ну вот, – проворчал Шестилап, – прибежал, все-таки. Значит, они взялись за тебя тоже?

– Хозяева иллюзий?

– Да нет, какие там хозяева? Понты одни. Крысы, не без странных свойств, конечно, но вкусные… даже очень вкусные, упитанные. А поскольку они наглые, то ловить их легче.

– Крысы?

– Они самые. Мы славно повоевали. Теперь можно уходить.

Огромный кот прошел рядом с Ларионом, слегка задев его мягким, покрытым густой шерстью боком.

– А кровь на боку?

– Кусаются. Слабо, правда. На мгновение я подумал, что придется драться всерьез, но нет – обошлось. Так и будешь стоять? Пойдем наверх.

Они выбрались из подвала. Ларион вдохнул полной грудью свежий воздух, невольно огляделся.

Услышать мерзкое «му-у-у-у-у» можно было не бояться, но мало ли опасностей вокруг? Разумные хищники, странные растения, загадочные явления природы. Причем все время доходили слухи о появлении новых.

А если, подумал он, это следы воздействия ведьм? Вдруг они потихоньку приспосабливают Земли под себя?

– Их было три штуки, – сообщил Шестилап. – Две окучивали меня, а один мерзкий крысюк занялся тобой. Что привиделось?

– Не скажу ни за какие коврижки, – буркнул Федоров.

– Настолько все было серьезно?

В голосе кота слышалось участие. Любой просто обязан был на него купиться. Ларион выстоял.

– Скорее – нелепо. Ты сыт?

– А подробнее?

Федорову вспомнились оскаленные зубы коровы, белые, ничего не видящие глаза, надсадный вопль.

– Как-нибудь потом… потом. Если ты сыт, пора возвращаться в город. Я там обещал после обеда кое-что подремонтировать.

– Не скажешь?

– Нет. Может когда-нибудь …

Так и не решившись спрятаться дробовик под куртку, он двинулся прочь от дома, оглядываясь, машинально отмечая возможные места для засады.

–Так не откроешь своей тайны?

– Вот заладил, – пробурчал Ларион. – Далось тебе это?

– Я обязан знать самый большой страх моего хозяина.

Шестилап следовал за ним по пятам.

– А зачем?

– Чем мне заниматься, пока я лежу в этом проклятом сарае при гостинице, словно тупая, бессловесная тварь? Только вспоминать, да ломать голову над загадками. Можно еще думать о тех, с кем идешь одной тропой. Разве плохо, если я пытаюсь узнать о тебе больше?

– Вот и гадай, – ухмыльнулся Федоров. – Наелся, нагулялся? Теперь будешь отдыхать и думать суток двое.

– А все—таки…

– Нет.

– Хотя бы намек кинь, – сказал Шестилап. – Нет, лучше два. Осчастливь двумя намеками.

– Два?

– Ага. Только честно, без обмана.

– Хорошо, – согласился Федоров, – получишь два намека. И пусть придет к тебе спасение от скуки.

– Колись. Я слушаю.

– Поначалу я посчитал, что нарвался на стража клада. Видишь ли, наверху я нашел тайник с золотой брошью. Невольно вспомнились легенды о призрачных охранниках, оставляемых владельцами сокровищ.