# Недоступный оазис

Михаил Сергеевич Чичкалюк

В новом мире нет места былому уюту и комфорту. Люди могут выжить только сообща, но не всегда удаётся найти связующую нить между собой: жестокая действительность ломает любые незыблемые фундаменты погибающего человечества.

## Глава 1. Сборы.

Из тёмного омута сна без сновидений окунаюсь в более тёмный омут действительности под трезвон механического будильника. День как день, ничего особенного в одинаковых неделях, часах и минутах где-то глубоко под землей. Однако, нет, сегодня особенный день, сегодня у меня эпохальный поход, черт возьми. Почему выбрали именно меня? Может, я самый сильный? Нет… Есть сильнее, вот например Гришка, с третьего уровня, но он не особо дальновиден, грубо говоря. Может быть, я самый умный, но есть умнее в нашей так называемой общине «Никитского уезда», ну об этом потом… Надо одеваться, идти завтракать и на склад, за экипировкой и «Джей-8», моим коптером, сам собрал его недавно, наконец-то пригодится.

Выбравшись из своих «пятизвёздочных апартаментов» на 4 уровне, я направился на завтрак. Изо рта несёт воблой, хотя её давно не жевал, собственно как и хорошей зубной пасты, её выдают очень мало, так как найденных запасов сохранившихся тюбиков становится всё меньше. Ничего, как расширим убежище, обязательно сделаем мини-фабрику по производству вещей личной гигиены, наверное. Останется обучить подрастающее поколение наукам разным, чтобы они собрали оборудование разное, ну учёным и инженерам виднее. А мой удел в этом механизме – находить нужное и редкое, а делать это крайне сложно и опасно, тем более в таких адских условиях, как сейчас. Я хороший собиратель и боец неплохой, за плечами СВО так-то. Эх, если бы не этот долбаный «конец света», как бы всё было…

Каша из перловки, как всегда превосходна, и компот из неё же, и пиво… Ко мне садится со своим подносом Лидия, и ухмыляется, что я так наслаждаюсь «мешлемовской» едой, закатив вверх свои выразительные, как мне и Лидии кажется, глаза. Мы с ней вместе попали в убежище в тот день, когда я с мужиками в каменоломни собирался, а она с компанией отдыхала рядом на речке. Лидия работала стюардессой, вылетала из Домодедово. В тот месяц рейсы по графику закончились, и она опять рванула на дачу к родителям в село Никитское. Вот так и занесло нас сюда во время начала конца.

Всё началось с сильного грома и ветра, потом земля началась трястись. Речка Рожайка начала превращаться в водопад и впадать в быстро углубляющийся разлом, недалеко от берега с Никитскими каменоломнями. Мы с мужиками как раз подходили ко входу в пещеры, но тут гром, ветер и крики девушки неподалеку заставили нас действовать. Она умоляла помочь вытащить её друзей из речки, которых затягивало в воронку перед новообразовавшимся водопадом. Мы кинулись на помощь, но тут начался ад: солнце скрылось в быстро надвигающихся черных тучах, ветер начал сбивать с ног, песок и пыль закручивались в торнадо прямо на глазах. Я хватаю незнакомку за руку, пытаюсь докричаться, что нужно уходить в укрытие и её друзей уже не спасти, так мы и спустились в подземелье.

Утренняя суета перед началом дневной рабочей смены всегда навевала ностальгию по былой жизни. Путь на склад особо важных и дефицитных вещей пролегал через весь жилой сектор убежища: от пищеблока, вдоль аграрного подземного комплекса, до инженерного сектора со складскими помещениями. Как оказалось, всё это было построено ещё при СССР, на случай глобальной катастрофы или очередной мировой войны. Когда мы, во время спасения, углубились вглубь пещер каменоломни, встретили группу хорошо вооруженных военных. Они опознали нас как группу заблудившихся гражданских и настойчиво попросили проследовать за ними. Сообщили нам, что лишние умы и рабочие руки им не помешают, всё объяснят на месте. Через полчаса блуждания по подземелью мы остановились в довольно крупном овальном помещении, лейтенант сообщил по рации, что группа патрулирования вернулась ко второму входу с пополнением четырёх – гражданских, ждут открытия ворот. Через минуту стены завибрировали, и часть стены начала двигаться влево, вовнутрь горной породы, обнажив круглую металлическую дверь. Военный вставил в отверстие сложный геометрический ключ, и механизмы внутри заскрипели и плавно начали открывать дверь. – Ну вот и проверили, всё работает! – сказал лейтенант. Мы зашли в хорошо освещённый, круглый тоннель, военные задраили за собой толстенную железную дверь. Так началась новая жизнь для нас.

Убежище оказалось настолько огромным, что напоминало небольшой город, только под землёй. Основная часть, теперь уже можно сказать населения его составляли военные и инженеры разных мастей, находящиеся на дежурстве в момент начала катастрофы. За неделю «ДО» на Солнце произошёл самый гигантский выброс плазмы в сторону Земли за всю историю наблюдений, что спровоцировало сильнейшие геомагнитные штормы по всей планете. Большая часть спутников отключилась сразу, по всему по всему миру активизировались крупные вулканы, земная кора зашевелилась, как никогда ранее при человечестве. А самое страшное, что в западных странах начали обвинять русских во всех земных и неземных бедах. По наставлению искусственного интеллекта премьер-министр Великобритании приказал своим вооруженным силам нанести упреждающий ядерный удар по Москве. ПВО сбило большую часть ракет, но по столице всё равно прилетело. Россия это не оставила без ответа, и все страны НАТО получили по полной, не говоря о том, что Британские острова как архипелаг вообще перестали существовать. В итоге к глобальной природной катастрофе мы получили ещё и области, где случились техногенные катаклизмы. Из-за сильнейших электромагнитных импульсов мы получили остановки атомных электростанций, вследствие чего произошли перегревы реакторов и дальнейшие их взрывы с распространением радиации на огромные площади, практически по всему земному шару. Интернет и сотовая связь пропали, осталось только радио и азбука морзе. Не налажена стабильная связь между убежищами и людьми в целом, экспедиции к другим городам в поисках людей и редких вещей для ведения хозяйства, не вернулись.За пять лет нам удалось наладить быт и самообеспечение едой почти для трёх тысяч человек, за счёт хорошо подготовленного бункера ещё при советской власти. Но этого мало, надо понять, что случилось в мире, установить со всеми связь и начать реабилитацию человечества в целом. Интернет и сотовая связь пропали, осталось только радио и азбука Морзе. Не налажена стабильная связь между убежищами и людьми в целом. Экспедиции к другим городам в поисках людей и редких вещей для ведения хозяйства не вернулись. За пять лет нам удалось наладить быт и самообеспечение едой почти для трёх тысяч человек за счёт хорошо подготовленного бункера ещё при советской власти. Но этого мало: надо понять, что случилось в мире, установить со всеми связь и начать реабилитацию человечества в целом.

Один раз в месяц «Радиостанция Судного дня» УВБ-76 после катастрофы стала передавать сообщения: «Оазис есть». Наши радиосигналы не доходят ни до кого, мы еле наладили связь в окрестностях убежища. А вот с «жужжалки» УВБ-76 сигналы отлично принимаются. Мы поставили цель: добраться до радиостанции, поднять оттуда наш дрон на оптоволокне, попытаться выйти на рабочие спутники, получив информацию об произошедших изменениях на Земле. Отправить информацию на базу, понять, где есть выжившие. В наших окрестностях очень сильные геомагнитные аномалии и даже временные, если верить приборам. Очень много наших устройств вышло из строя при попытке наладить связь с миром или выйти на спутники, может, в этот раз повезет. Надо попробовать снова выдвинуться в дальний поход, более ста километров придется одолеть и вернуться назад. От нашего убежища, которое находится в районе Домодедово, до Поварово около восьмидесяти пяти километров, но это только по прямой, реальный путь будет в полтора раза длиннее. Нужно уложиться в пять дней до конечной точки, запасов еды и питья при строгой экономии на больше не хватит. С собой нужно будет нести дрон с оборудованием и оружие, и всё это на одних плечах. Как показала практика: группы никогда не возвращались, а сталкеры-одиночки сходили с ума, но находили дорогу домой.

На складе получил в своё распоряжение новый утепленный камуфляжный костюм с защитой от радиации, наручный дозиметр «Нанит», маску со сменными фильтрами. В большой тактический рюкзак сложил разобранный дрон «Джей-8», литр керосина. Да, керосина, мой беспилотник не на электротяге, сейчас это ненадежно. Недельный запас пищевых тюбиков с различной пастой и запас витаминизированного напитка. Тяжелый груз получается, а надо ещё калаш за спину накинуть и пару магазинов с патронами для уверенности. Но самое страшное на пути будут быстро меняющиеся погодные условия: от жары днём и легкого мороза ночью, ураганный ветер с дождём и снегом. Всё как на лучших курортах Краснодарского края!

## Глава 2. В путь.

Направляюсь ко второму выходу на поверхность, правда, придётся ещё поплутать по пещерам. Нереальный вес багажа с собой сильно замедляет скорость продвижения до цели, до которой более ста километров пути. Ближе к поверхности пробивается желто-серый цвет наступающего дня. Сейчас утро, около нуля градусов, но к обеду раскочегарит до плюс тридцати пяти – сорока тепла. Вот такое интересное лето у нас здесь после катастрофы. Вылез наружу наконец-то, ещё раз проверил герметичность противогаза и работу рации. В треск помех на моей частоте ворвался Гришкин весёлый голос. Он сегодня дежурит на нашей гидроэлектростанции, которую мы, жители убежища, соорудили вскоре после превращения небольшой речки в буйный поток с водопадом. Мы сразу уяснили, что дизельных генераторов надолго не хватит, да и на то количество людей под землёй нужен более надёжный и бесперебойный источник энергии. Я махнул Гришке рукой и начал подниматься на холм, чтобы поход был максимально удобный, маршрут проложили через основные дороги. Для начала нужно было пройти через город Домодедово до трассы Дон М-4, а там по прямой до МКАД. Если не будет никаких препятствий, то к вечеру можно добраться до Москвы и где-нибудь под мостом заночевать.

Дома в деревне все заброшены, во многих окнах нет остекления, на белых фасадах уже проступила плесень, сайдинг выцвел и потрескался, кирпич в тёмных подтёках, складывается такое ощущение, что прошло как минимум лет сто, не меньше. Сады на участках заросли плотным кустарником, стволы и ветви яблонь и слив покрыты лишайниками без листвы, хотя на дворе начало лета. Спустя час пути наконец я вышел к Каширскому шоссе, теперь открыт удобный путь в сторону Москвы. Осталась позади заправка, которую мы полностью опустошили в первые месяцы после паокалипсиса. Всё шоссе было заставлено брошенными машинами, в некоторых остались останки высохших тел. Не все успели покинуть автомобили, стоя в пробке в разгар катастрофы. Асфальт покрыт весь трещинами и местами в тени большими колониями мха, а где-то проступает трава с одуванчиками. Сделав пару глотков воды двинулся дальше, нужно выйти на Дон-М4, так короче будет дорога.

Поднявшись по развязке на трассу, я увидел настоящий автомобильный апокалипсис: груды машин вздымались друг на друга в два три-ряда, картина эта просматривалась практически до горизонта. Ветра нет от слова совсем, ни один лист не шелохнется, показалось, что даже тучи на небе остановились, через которые стало проглядывать коричнево-жёлтое солнце. Проходя через кладбище машин, попутно оценивая состояние металла и лакокрасочного покрытия, складывается впечатление, что машины здесь находятся десятилетиями. Состояние их значительно хуже и старее, чем пятью километрами ранее в городе, к тому же через многие машины проросли берёзы и сосны, довольно внушительных размеров. Асфальта практически не было видно, он был густо покрыт травой и мхом, как будто здесь какая-то временная аномалия. Мой наручный дозиметр «Нанит» показывает повышенный уровень радиации, чего не было ранее. Мы, конечно, так далеко не заходили от убежища, потому что погода не располагала, да и группы разведчиков-собирателей бесследно исчезали, не выходя на связь. Может быть, у меня будет шанс узнать, что с ними случилось, не отходя от основного плана по установлению связи с убежищами, конечно. Для начала нужно всё-таки добраться до «жужжалки» УВБ-76 и понять, есть ли там кто живой вообще, может станция посылает сигнал вхолостую.

Раньше мы по «Дону» ездили на юга, теперь это бесконечное кладбище машин, даже останки тел нигде не наблюдаются. Решено, что через каждый километр я буду отслеживать уровень радиационного фона. Меньше чем через восемьсот метров будет мост через Пахру, там можно будет сделать перевал и полчасика отдохнуть. Почему-то, чем ближе я подходил к заветной точке, тем больше нарастало напряжение, тишина вокруг становилась ещё более жуткой, а небо до сих пор удерживало тучи на одном месте. Через сто метров я увидел в густой траве рацию «Элeктpоникa 1ППБ-60-1», практически новую, как из магазина, что удивительно. Однако в глаза бросилась деталь: сзади на корпусе была выскребена надпись «Лёха»?! Алексей вместе с Геннадием Геннадьевичем ушли в разведку год назад и не вернулись, вот так сюрприз! Я включил рацию, сразу пошёл громкий звук помех: она рабочая и не разрядилась – очень странно. Что же может ждать меня впереди?

## Глава 3. Аномалия.

Подходя к мосту через Пахру, завал из нагроможденных машин на трассе увеличился кратно, преграждая дальнейшее продвижение по намеченному пути. Посмотрев вниз на русло реки, воды там не увидел. Видимо, она вся ушла в разломы во время катастрофы, хотя речка у убежища только увеличила свой поток. На обратном пути надо будет разобраться, пройти по руслу реки вверх. Тишина, которая началась с подъёмом на трассу, нарушилась тихим, глубоким гулом, доносящимся с севера, со стороны Москвы. Асфальт с землёй начал вибрировать, как будто под ним находится огромный мобильный телефон, который находится в ожидании поднятия трубки. Я вскарабкался на крыши автомобилей и увидел впереди быстро наступающую мглу, очень похожую на песчаную бурю, только чёрных, фиолетовых оттенков, окропляемую множеством зарниц. Через полминуты поднялся сильный ветер, машины стали активно покачиваться, я понял, что нужно срочно искать убежище и переждать ранее невиданное явление в наших краях.

Рядом с техническим спуском к реке находился задраенный люк в ливневку. Я спрыгнул с крыши автомобиля и начал активно сдвигать чугунную крышку люка. Она настолько прикипела к кольцу, что руки быстро забились и стали ватными. Ветер ещё усилился, и вибрации в земле кратно увеличились. Крышка люка стала дрожать и проворачиваться по часовой стрелке медленно, медленно, но этого было достаточно, чтобы подцепить её и сдвинуть в сторону. Спустившись в ливневку, решено было задраить люк, мало ли что может сверху на тебя обрушиться…

И начался наверху апокалипсис, как мне показалось. Кольца дождевой канализации хрустели и покрывались трещинами, резко заболела голова и подкатывала тошнота. Надо взять себя в руки, сделать пару глотков бесценной воды и провести ревизию: рюкзак с водой, едой и дроном на месте, фильтры для противогаза целые, магазины с патронами и калашом сухие и готовые к бою. – Сколько времени сейчас? Чёрт, часы остановились, они же механические, только утром заводил! Ладно, разберёмся. Лёхину рацию на верху забыл захватить в суматохе, пережду «непогоду» и заберу.

Очнулся всё в той же ливнёвке, не помню, как вырубился, и сколько времени прошло, тоже неизвестно. Завёл свои часы, пошли, но толку от них сейчас никакого. Из кармана достал пакетик со скрученной в трубочку фотографией жены и дочери, опять любуюсь своей семьёй, а когда ещё? Фото достаточно новое, в убежище на принтере с телефона распечатал на тонкой бумаге в девяносто грамм, зато таскать с собой удобно, если перемнётся – перепечатаю. Перед катастрофой жена с дочкой поехали на неделю к бабушке в Нижний, так больше вестей от них не поступало, как и от других миллионов семей. Возможно, сейчас появляется небольшой шанс получить хоть какие-нибудь новости, с миру по нитке, как говорится. С небольшим усилием сдвигаю люк в сторону, в этот раз он поддался гораздо легче, а может, показалось? Медленно высовываю голову из кольца, тишина, небо спокойное, из туч проглядывает солнце, только большая стая ворон сверху кружит, нарушая карканьем идиллию. Но самое интересное произошло вокруг: вместо нагромождений искорёженных автомобилей – густые заросли кустарника, поросшая мягким мхом и папоротником бывшая дорога! Я развернулся и пошёл искать рацию, подходя ближе к ней, слышу звук помех и пробивающийся сквозь мох голос своего комбата:

– Корал, ты меня слышишь? Ответь, сверху опасность!

Я вытаскиваю из сырой растительности рацию, оттираю её от грязи и мха кое-как – она как новая, удивительно, а вокруг обстановка, как будто прошли сотни тысяч лет! «Корал» – был моим позывным, а наш комбат погиб в бою! Только я начал вспоминать былое, как сверху раздался шум от взмахов крыльев сотен пернатых. При сокращении расстояния между мной и стаей птиц я обнаружил, что это вовсе не вороны или очень на них похожие твари, только раз в пять больше, и они, походу, решили отобедать мной! Я быстро перекинул калаш со спины в положение для стрельбы, прицелился, сделав несколько коротких оглушительных очередей по стае противника. Их стая сразу рассыпалась, как косяк рыб при столкновении с китом. Одна подбитая тварь в неуправляемом состоянии плюхнулась рядом со мной. Она пыталась сапнуть меня своим клювом, одно крыло полностью перебито очередью, вместо перьев – густая длинная чешуя, как у рептилий, но значительно длиннее, напоминающая больше перья. Дивная птица, одновременно и каркала, и издавала звуки, схожие с обезьяньими. На лолове было по две пары глаз, с каждой стороны черепной коробки. Я решил не мучить животину и добил с одного удара деревянным прикладом в голову. Надо проверить тушу наручным дозиметром «Нанитом». Если радиационный фон в норме, можно будет полакомиться мясом; плюс габариты диковинной птицы значительно больше самого крупного индюка. Решено: дичь берём собой и двигаемся дальше.

## Глава 4. Переправа.

Привязав тушу «вороны-индюка» к рюкзаку, я начал проверку фильтров для противогаза. Так как фон не превышал норму, решено было идти со свежей головой, без средств защиты. Попутно я всё же буду поглядывать на дозиметр. Ну, в общем, в путь.

Раздвинув плотные заросли папоротника, на том месте, где была груда машин, я был весьма взбудоражен представшей предо мной картиной: моста нет через реку! Вместо него – просто высокие берега Пахры, заросшие крупным кустарником и диковинными папоротниками. Внизу несётся быстрый поток кристально чистых вод, разбиваясь о крупные камни. Вдоль русла простираются берега из белой овальной гальки, как будто это место не успела коснуться рука человека, и так было на протяжении долгих веков. Только моё присутствие здесь диссонировало на общем фоне. В итоге я прекратил медитировать и созерцать чудное преображение окружающего ландшафта и начал спуск к реке.

Течение было достаточно сильное, но зато тут неглубоко, не выше колена, можно вброд перейти. Аккуратно погружаю правую ногу, ищу опору. Вода ледяная, но ботинки страшно снимать, мало ли что. Половину расстояния я уже преодолел, и мне показалось, что в воде кто-то или что-то есть, может рыба, хотя и чересчур крупная для этих глубин.

– Ааа, чёрт! – что-то вцепилось в мою ногу и потянуло назад. Я ухватился за крупные камни и начал усиленными движениями двигаться к противоположному берегу, таща за собой «нечто». Это что-то не отпускало мою пятку, и острая боль проникала сквозь толстую кожу ботинка. Скинув автомат со спины в руку, я сделал короткую очередь вокруг ступни. Послышались визги, похожие на звук крупной крысы, но никак не рыбы! Наконец, я выбрался на сушу. В десяти метрах от воды выпирали из гальки несколько каменных, гладких валунов, прямо как на Сейшельских островах! Я облокотился спиной на один из них, стянул сырой ботинок, осмотрел раны, очень похожие на укус какого-то млекопитающего. Только начал снимать рюкзак, чтобы достать аптечку, как из воды начали выползать невиданные ранее науке существа. Они были размером с собаку среднего размера, морды у них были крысиные, но вместо лап – ласты, как у морских котиков. А ещё они издавали очень противные, громкие звуки, действительно похожие на крысиные, только более раскатистые и отвратительные. У них отсутствовал шерстяной покров, как мне показалось – они были обтянуты тонкой, серо-голубой кожей, из-под которой проглядывались рёбра и внутренние органы. Пять «земноводных крыс» неуклюже поползли в мою сторону, гадко скуля, обнажая оскал острейших зубов. Я решил патроны на них не тратить, а отделаться меньшей кровью: отцепив тушку «вороньего индюка», я кинул им подаяние в центр стаи. Эти голодные мутанты с таким энтузиазмом начали отдирать мясо от костей, что мне нужно срочно уносить отсюда ноги, пока очередь не дошла до меня. Не успел я подняться на ноги, как в небе снова замаячила стая моих «ворон». Косяк пернатых тварей с огромной скоростью спикировал вниз в сторону нашего берега, весело каркая в перекличке. Я еле успел скрыться в густых зарослях папоротника, как у реки вступили в битву за жизнь неизвестные науке мутанты. «Вороны» выклёвывали глаза «крысам» и сдирали с них тонкую серую кожу, потом несколько пернатых уже потрошили слепую тушку, и так было с каждым ластоногим. Когда крысиный визг закончился, я уже был на вершине холма высокого берега, всё ещё скрываясь от взора диких птичек в сочной летней зелени. Прошедшая аномалия породила столько свежей растительности, которой не было видно до катастрофы, потому что вокруг нашего убежища трава была вся жухлая, деревья вообще не покрывались листвой, одни мхи и лишайники на коре и асфальте. Только когда переведёшь дух, начинаешь обращать внимание на обстановку вокруг. А ведь полноценного лета уже лет пять не видел никто, по крайней мере из наших.

После осмотра снаряжения я решил найти исходную точку, откуда начинался мост на этом берегу и продолжалось шоссе до Москвы. Всё одинаково поросшее, визуально так кажется, но побродив немного вокруг, я наткнулся на камень, поросший мхом. Наступив на него, раздался глухой звук, как будто пустота внутри.

– Люк! – воскликнул я и начал разгребать мох, наткнувшись практически сразу на чугунную крышку. Она была новая, как будто с завода, вот же чудеса придорожные!

Присев на корточки к ливнёвке, я снова почувствовал гул в земле. Крышка люка начала вибрировать, как на кастрюле с пельменями, и стало ясно – опять грядут изменения.