# Правило распада

Элейн Скай

В мире, где магия определяет твою судьбу, моя оказалась приговором.

Могла ли я, Элеонор Прескотт, дочь предателя и обладательница одной из самых незначительных сил, представить, что на распределении магия Тьмы признает меня своей? Никогда.

Теперь мой наставник – Арчи Беллами. Его прикосновение несёт гибель, а взгляд способен обратить в пепел. Мы ненавидим друг друга с первой секунды, но выжить в академии, полной секретов и опасностей, мы сможем, только доверившись тому, кого боимся больше всего.

Потому что спасение иногда рождается не из света, а из самой густой тьмы.

## Глава 1

Мама суетилась вокруг меня, пытаясь придать мне более-менее адекватный вид, ведь всю ночь я не спала, находясь в тихом ужасе от того, через что мне предстояло пройти. Немногие проходили отбор в академию, да и в целом, через камень всевластия и распределения – Кардиас. Только те, у кого хватало духу и, что самое главное, силы. Именно моим решением было пойти учиться в академию магии, как только мне исполнился двадцать один год – таков был минимальный порог. Однако теперь я жалела о решении закинуть бумажку со своими именем в вечный огонь, ведь только духу мне и хватило. Силы – нет.

Почти всю свою жизнь, начиная с семи лет, я училась и тренировалась ради этого момента. Когда моего отца убили верховные старейшины за измену (некоторые считали, что он сбежал, но я не хотела давать себе излишних надежд), мама основательно взялась за мою физическую подготовку, за что я была ей невероятно благодарна. К сожалению или к счастью, я даже и не знала, что думать, семьи предателей Физиса не трогали, хоть и вели за ними очевидную слежку на протяжении долгого времени. Сейчас, спустя четырнадцать лет, моего отца все так же сильно ненавидели, как и раньше, но эта жгучая ненависть поутихла, и люди, в большинстве своем, перестали выплескивать ее на нас с мамой. Моим шансом доказать преданность (точнее, показать, что я не собираюсь идти по стопам отца) было поступить в академию и развить там свои жалкие способности.

Когда в тринадцать я почувствовала, что могу перенимать чужие способности благодаря касаниям, я была невероятно разочарована. Мягко говоря, я зависела от других магов, находящихся рядом со мной, ведь своей определенной силой я не обладала, а постоянно кого-то трогать я не хотела и не могла. В то время как моя мама могла управлять водой, а папа был в свое время заклинателем солнечной энергии, все, что досталось мне, оказалось ничтожным по меркам нашей страны. И никто не скупился на то, чтобы повторять мне это дважды и иногда трижды.

Я сама настояла на том, чтобы поступить туда, хоть и не понимала, что мне это даст. По крайней мере, хоть какое-то веселье в жизни. Там учились лучшие из лучших и, если Кардиас не убьет меня, то я даже не могла представить, куда он меня распределит. Определенно не в Скотади – крыло Тьмы и точно уж не в крыло Огня – Пир. Оставалось крыло Земли – Гея, а так же крыло Воды – Таласса, куда я тоже навряд ли когда-то попаду. Непонятно, куда было идти таким, как я. Итого: вероятнее всего, камень все же меня взорвет и превратит в пыль, посчитав недостойной.

– Готова, милая? – мама пригладила несуществующие складки на своем платье и взяла меня за руку, поддерживающе и тепло улыбаясь.

– Зря я все это затеяла, – отчаяние в один момент резко захлестнуло меня. – Кардиас убьет меня, посчитав, что я переоценила себя.

– Неправда, – она дотронулась до моей щеки ладонью и нежно погладила ее большим пальцем. – Ты же знаешь, что ты невероятно упорная и сильная. Ты много лет трудилась, чтобы стать той, кто ты есть сейчас, Кардиас заметит это.

– Но мои способности…

– Твои способности абсолютно нераскрыты. Вторая может проявиться в любой момент, чаще всего она и проявляется после поступления в академию, – мама аккуратно сжала мою ладонь и потащила за собой на выход. – В тебе гораздо больше потенциала, чем ты думаешь.

– Маги редко получают вторую способность, – поспешила напомнить я, ведь это ожидание уже порядком затянулось. – Только исключительные получают такой дар, как вторая способность.

– Ты и есть – исключительный человек, милая.

– Тем самым ты подтверждаешь, что мои силы никчемны без второй несуществующей способности, – я продолжала закапывать свое самообладание глубже этими разговорами, но ничего не могла с собой поделать.

Я готовилась к быстрой смерти, и мне хотелось еще раз поговорить о том, о чем я не разговаривала ни с кем, кроме матери. Никто не знал, что иногда я ненавижу себя за свою бесполезность.

– Нет, это не так, и не надо переворачивать слова.

– Мам…

– Разговор окончен. Пути назад нет. Положив свое имя в вечный огонь, ты обрекла себя на распределяющий камень. Если ты не пойдешь, сгоришь заживо из-за трусости. Ни Кардиас, ни вечный огонь ошибок не прощают.

Она была права, и мне ничего не оставалось делать, как согласиться и молча пойти за ней в зал Сердец.

***

Зал Сердец мог вместить в себя тысячи людей, и этот день – день отбора – считался самым большим праздником в году, так что сюда стеклось, вероятно, все население нашего и других городов. И, вероятно, все население города будет лицезреть мой позор и дальнейшую смерть. Первые пятьдесят человек я невероятно нервничала, то и дело вытирая потные ладони о штаны. Дальнейшие сто привели меня в странное умиротворение, ведь пока никто не умер. Я заставила себя успокоиться, вспоминала различные события, происходившие в моей жизни, но в основном мое внимание перенимал на себя Десмонд, мой друг, который пошел на отбор вместе со мной.

Однако когда к камню вызвали его, мое спокойствие снова пошатнулось. Кардиас молчал некоторое время, а затем все же загорелся ярко-красным. Люди из крыла огня радостно засвистели, встречая новоприбывшего, и я могла только порадоваться за него. Все три крыла, кроме тьмы, были уже забиты первокурсниками. Я даже старалась не смотреть в сторону Скотади, все их маги навевали на меня странно жуткое ощущение.

Следующий парень, которого вызвали, был невероятно бледным и грустным и шел к камню неуверенной походкой. Я с замиранием сердца следила за ним, и мое подспудное ощущение подсказывало мне, что это точно не его удачный день. Когда Кардиас засветился бледным, мое сердце упало куда-то в пятки, а желудок норовил выплеснуть все содержимое, что я съела за обедом. Парень отшатнулся от камня, пребывая в ужасе и, судя по всему, собирался бежать, что его не спасло бы. Все вокруг замерли, но никто, ни один человек ни дернулся, ведь это было бесполезно. Он не прошел проверку Кардиаса, и его ждала верная смерть.

Почему правила были так жестоки, я не знала. Даже старейшины не могли повлиять на распределяющий камень или вечный огонь, однако и суть заключалась в том, что это все было добровольно. Никто не заставлял обучаться в академии и становиться могущественным магом, люди шли туда лишь по своей воле. До сих пор было невероятное количество желающих со всей страны, так что и принуждать не приходилось.

Я с замиранием сердца следила за его фигурой и, когда он превратился в черную пыль, в ушах стало звенеть. Я нервно сглотнула и попыталась прийти в себя, не зная, что мне делать дальше и как сохранять свое самообладание теперь. Тысячи людей, находящихся в зале, молчали, раздался лишь жуткий крик, а затем и плач матери, которая потеряла своего сына. Это было ужасно.

Когда прозвучало мое имя, я поняла, что не в состоянии идти. Мои ноги приросли к полу, и меня замутило, но мама стала что-то нашептывать мне, а затем и вовсе подтолкнула меня в спину. На едва гнущихся ногах я подошла к камню, заранее ожидая провал.

Кровь стучала в висках, заглушая все остальные звуки. Я стояла перед Кардиасом, огромным, отполированным до зеркального блеска магическим черным камнем, в котором смутно отражалось мое перекошенное страхом лицо. Воздух вокруг вибрировал от сконцентрированной магии, пахло озоном и пеплом.

Я протянула дрожащую руку. Кончики пальцев вот-вот должны были коснуться холодной поверхности. Внутри все сжалось в ледяной ком. Я ждала боли, превращения в черную пыль, небытия.

Папа, если ты меня слышишь… помоги.

Прикосновение.

Сначала – ничего. Абсолютная тишина внутри и снаружи. Камень оставался холодным и инертным. По залу пронесся разочарованный вздох. Я сама уже готовилась отдернуть руку, ощущая жгучую волну стыда. Неужели я настолько никчемна, что даже умереть недостойна?

И тогда камень взорвался тьмой.

Это не был свет, это было его полное отсутствие. Густая, непроглядная, бархатная чернота, которая поглотила все вокруг, погасила факелы на стенах, затмила солнце, пробивавшееся сквозь витражи. Она обволокла меня, просочилась под кожу, заполнила глаза, рот, легкие. Это не было больно. Это было… бесконечно.

Я знала, что каждый человек, проходящий отбор Кардиасом, видит что-то, чего не видят другие, со стороны зала со мной ничего не происходило. Однако я точно не могла ожидать, что отбор в крыло Тьмы происходит именно таким образом.

Я падала сквозь эту тьму, и в ушах стоял оглушительный гул – не звук, а сама вибрация вселенной. И сквозь этот гул я услышала хрустальный, леденящий душу звон. Звон разбитого стекла.

В черноте камня, прямо передо мной, возникло единственное светлое пятно – треснувшее, будто ударом молота, матовое стекло, за которым клубился туман. Белая вспышка и… И чей-то беззвучный крик.

Видение исчезло так же быстро, как и появилось.

Тьма схлынула, втянувшись обратно в камень с таким гулом, что задрожала земля. Свет в зале вернулся, но теперь он казался тусклым и выцветшим.

За этот день отбора пока всего пятнадцать человек попали в это крыло, и я была шестнадцатой. В то время как в другие попадали десятками и сотнями, в этот почти никого не распределяли по той простой причине, что мало кто оказывался достаточно могущественным, чтобы туда попасть. И я явно была какой-то ошибкой, ведь я абсолютно точно не обладала никакой могущественной силой.

Я медленно обернулась. Тысячи пар глаз смотрели на меня с отвращением, страхом и ненавистью. Никто не любил тех, кто попадал, а затем и выпускался из крыла Тьмы, ведь это означало, что кто-то сильнее их в многократном размере. Я искала в толпе маму, надеясь, что пойму, что мне делать дальше. Ее лицо было белым как полотно, одна рука прижата ко рту. Но наши глаза встретились, и в ее взгляде я не увидела ужаса. Она смотрела на меня с неприкрытой гордостью.

Старейшина, оглашавший имена, с трудом нашел голос. Он был хриплым и сдавленным, полным неподдельного недоумения. Мужчина в списках видел мою силу и, вероятно, не понимал, с чего я удостоилась такой чести. Не могла сказать, что сама вообще понимала. Однако ни я, ни он не решались спорить с Кардиасом, ведь волшебный камень не поддавался контролю даже со стороны старейшин. Если он так выбрал, значит, так и должно быть. Он никогда не допускал ошибок.

Пока я медленно поворачивалась в сторону своего нового крыла, я нашла глазами и Десмонда, что смотрел на меня со страхом и толикой беспокойства. Он за меня переживал, но я сама не могла объяснить, что происходит.

– Скотади… – выдохнул старейшина, и это слово прозвучало как приговор. – Крыло Тьмы.

Потом мой взгляд упал на сектор, где стояли маги Скотади. Они не кричали и не свистели. Они просто смотрели на меня: кто-то с интересом, кто-то с невероятным безразличием. В честь дня отбора все крылья были одеты в цвета под стать своим силам, и эти маги, конечно, были во всем черном, чем пугали до тошноты.

Один из них, тот, что стоял впереди, медленно, почти невесомо поднял руку и сделал едва уловимый жест – «иди сюда».

Мои ноги наконец сдвинулись с места. Я шла по центральному проходу, и толпа передо мной расступалась, как перед прокаженной. Шепоток, полный ненависти и суеверного страха, катился за мной следом.

«Дочь предателя…»

«И тьма ее приняла…».

Что ж, зато я не умерла. Пока что.

Я не смотрела по сторонам. Я смотрела только на черные фигуры впереди, которые ждали меня. Мою новую судьбу. Новых друзей и новых врагов. Когда я приблизилась, маг окинул меня взглядом. Его лицо было молодым и удивительно красивым, но абсолютно бесстрастным. Невероятно прекрасные голубые глаза смотрели на меня без всяких эмоций.

– Добро пожаловать в Скотади, – произнес он тихим, глухим голосом, который, казалось, поглощал все окружающие звуки.

Он указал рукой на пустое пространство позади своих товарищей. Я сделала шаг, потом другой, и черные фигуры сомкнулись передо мной, отрезав меня от прежнего мира, от света, от матери.

– Из тьмы все рождается, в тьму все превращается, – проскандировало мое новое крыло, и все внутри меня содрогнулось.

Я не оборачивалась. Я смотрела вперед, на спины тех, кто теперь постоянно будет окружать меня. И чувствовала, как ледяная пустота Скотади медленно заполняет меня изнутри, вытесняя страх и оставляя лишь одно – бездонное, всепоглощающее одиночество.

## Глава 2

Иногда я задумывалась: что было создано раньше: мир людей или наш мир? Или, возможно, они были созданы одновременно? Почему-то о таком нам не рассказывали, да и в целом старались игнорировать существование человеческого мира, словно сами не заимствовали оттуда все, что только возможно (особенно словечки на греческом). Помимо этого, считалось, что наша планета была во много раз уменьшенной копией Земли, однако между нами проходила магическая граница, иначе говоря – граница между мирами.

Мне частенько нравилось сбегать через границу в мир людей, когда это еще было разрешено. В последние два года кислород перекрыли по какой-то неведомой причине, и никто не мог толком объяснить надобности таких действий. Обычно, если старейшины что-то решали, ты должен был не задавать вопросы. Так произошло и в этот раз.

Ездить в соседние государства нам тоже было запрещено, ведь мы не были друзьями (за связи с враждебным государством и казнили моего отца). Таким образом, мы застряли в Физисе, нашей магической и не слишком большой стране. А теперь, я застряла в академии Инициум по собственной воле.

Возможно, причина моего поступка заключалась в том, что отец оставил мне дневник, который был запечатан заклинанием. Открыть я могла его только тогда, когда поступлю в академию. Почему-то папа был уверен в том, что я сделаю это и, что ж, теперь я была частью самого смертоносного крыла, хотя вовсе этого не хотела.

Возможно, я сделала это из-за поедающей меня скуки. Закончив школу, я работала в маминой пекарне, по вечерам встречалась с Десмондом, а затем ложилась спать. Так проходил каждый мой день, и я не могла сказать, что была довольна жизнью. Академия открывала большие возможности, и этого нельзя было отрицать. Можно было потом стать советником, военным, политиком и прочим, но мама наотрез отказалась от этого после смерти отца. Однако я не хотела всю жизнь провести работая за стойкой. Не в обиду матери.

Работать с силой нас обучили еще в школе, но это не могло сравниться с тем, что ждало нас в академии. Я знала об испытаниях, которые мне предстояло пройти, и даже не представляла, как справлюсь с ними, если под рукой не будет кого-то, за кого я смогу схватиться и позаимствовать силу.

Я допускала мысли, что однажды вторая и правда проявится, но не хотела быть мечтательницей и уповать на то, что было, по сути, невозможно. За последние десятилетия по пальцам можно было пересчитать тех, кто получил вторую способность, и я пока не была в их списке. Хотя моя сила заимствования как раз и была в числе тех, которую получали обычно второй, в дополнение к первой, а не наоборот. У некоторых она была единственной. Как и у меня.

Как только закончился отбор, я сумела насчитать всего тридцать новоприбывших, что говорило о том, что в толпе у меня не получится потеряться, как бы я того не хотела.

Крыло Скотади не было мрачным и высеченным из одного камня, как я себе это изначально представляла. Темный паркет, винтовые лестницы… и пока ни одного чудовища, которое выскочило бы из-за угла. Хотя я знала: надо бояться не здания, а людей, которые находятся в нем.

Нам не провели экскурсию, как, я уверена, делали в других крыльях. Нас заставили построиться, а затем перед нами появились маги, что были старше нас. Одного я запомнила с зала Сердец. Именно он поманил меня пальцем.

Три внушительные мужские фигуры вселяли страх, пока перешептывались между собой и смотрели списки первокурсников. Я знала: если меня не убьют прямо сейчас за несправедливое решение камня, меня постараются убить потом. И неважно кто это будет. Я здесь – слабое звено и дочь предателя. Иного не дано.

Зато у меня есть нож. Пару дней я точно переживу.

Парни стали вызывать по одному человеку из своих списков, называя их по именам и фамилиям и добавляя в конце их силы. Это были чтения намерений, управления чувствами, телекинез, но ни одной, что была под стать моей. Да, я могла докоснуться до любого здесь мага и позаимствовать его силу, но вряд ли кто-то бы на это пошел добровольно.

– Элеонор Прескотт, – этот жуткий и одновременно симпатичный маг нашел меня глазами и снова поманил меня пальцем. В другой ситуации я бы закатила глаза на такие действия мужского пола, но в этой у меня тряслись поджилки. – Заимствование силы.

По залу прокатились удивленные вздохи, и все стали перешептываться, и я снова услышала те самые слова, что уже слышала в зале Сердец. Дочь предателя.

– Как же ты попала к нам, не хочешь объяснить? – Эдрис – так звали человека (что я случайно услышала), стоящего рядом с тем красавчиком, – с интересом наблюдал за моими нерешительными шагами к ним и поджатыми губами, ожидая ответа.

– Разве я могу дать этому объяснение? Так решил Кардиас, – вздернув подбородок, проговорила я. Как я вообще должна была это объяснить?

– Сила, безусловно, слаба для нашего крыла, это даже не осушение, – проговорил деловито тот, что любил подзывать людей пальцем.

– Да еще и дочь Лэнса Прескотта? – снова вставил свои пять копеек Эдрис, из-за чего злость выместила весь страх. Я не должна была отвечать за то, что давным-давно сделал мой отец. И все же, я уверена, у него была причина на это.

– Мы не судим детей по их родителям, Эдрис, – проговорил третий парень, что стоял все это время рядом с ними. За это я ему послала благодарный взгляд. Даже если из сотни человек всего крыла был хоть один адекватный – это уже была победа.

– Ей не место здесь! – выкрикнул кто-то, кто стоял в рядах первокурсников, и я сдавленно сглотнула, даже не желая оборачиваться, но все же не выдержала и кинула взгляд в толпу.

– Хочешь, чтобы я раздробил твою руку? – прорычал тот самый голубоглазый парень, выглядывая из-за моей головы и отправляя кому-то настолько уничижительный взгляд, что я внутри вся сжалась и не могла найти силы даже пошевелиться. В зале стало оглушающе тихо после его выпада, и тогда его глаза снова обратились ко мне. Я знала, что он сделал это не чтобы защитить меня, а по той простой причине, что его явно раздражало самовольство. – Иди.

Я отступила вглубь строя, стараясь затеряться среди других новичков. Спина горела от десятков колких взглядов. «Раздробить руку». Фраза эхом отдавалась в висках. Какая же у него сила? Это был не просто угрожающий жест – это было обещание, которое он мог в любой момент исполнить. Здесь правила жестокость, замаскированная под дисциплину.

– Вы можете ошибаться касательно того, кому здесь место, а кому нет, потому что вам предстоит еще долгая работа над собой и прохождение испытаний, – его голос, низкий и резкий, прорезал тишину, не оставляя места для возражений. – Хотя я так же, как и вы, считаю, что некоторые не должны были сюда попасть, это не означает, что кто-то может спорить с решением Кардиаса.

Ох, спасибо, удружил.

Церемония «знакомства» продолжилась. Маги зачитывали имена и силы, без эмоций, как на конвейере. Никаких добрых напутствий, никаких попыток ободрить. Только холодная констатация фактов и безмолвное оценивание.

Когда список иссяк, тот самый маг – я услышала, как его назвали Арчи, – шагнул вперед. Я теперь знала из шепота вокруг меня, что они были старшекурсниками, но они все равно навевали такой ужас, что все даже боялись смотреть на них.

– Далее: обустройство в комнатах и распределение по наставникам. Вы будете закреплены за одним из нас, – он кивнул на двух других магов. – Ваш наставник – ваш закон в стенах башни. Его слово – последнее. Невыполнение заданий, неподчинение или позорное поведение карается немедленно и сурово. Забудьте о мягкости других крыльев. Вы в Скотади. Здесь вы либо становитесь сильнее, либо вас стирают в порошок. Списки будут вывешены после ужина в столовой. До тех пор – свободны. Не сметь покидать башню до первого испытания.

Парни ушли, и многие шумно выдохнули от облегчения. У каждого из нас на ладони появилась бумажка с номером комнаты, и девушка рядом встрепенулась, тут же протягивая мне руку для приветствия.

– Флоренс, – проговорила она. Ее глаза заблестели от предвкушения, когда она посмотрела на меня. – Твоя новая соседка.

***

Флоренс без умолку болтала и, кажется, мне это нравилось, потому что ей было абсолютно наплевать на то, чья я дочь и какая у меня сила. Девушка владела телекинезом, но сокрушалась на тему того, что у нее пока плохо получалось с ним совладать.

Как бы мне не было приятно обзавестись новой «подругой» или просто соседкой, я окинула взглядом просторную комнату, подмечая лишь кровати, тумбочки и шкафы с зеркалами, а затем поспешила смыться в туалет, где могла бы побыть одна.

Не единственное, но не менее важное, чем остальное, что умели все и чему научили еще в школе, это скрывать небольшие предметы, так что это я и сделала, забрав папин дневник с собой. Однако на первых страницах ничего примечательного я не обнаружила, лишь приветствие и слова о том, что он меня любит. Из-за вида его почерка на меня нахлынули воспоминания и с тем вместе давно забытое чувство – тоска по нему. Остальные страницы я пока не могла просмотреть, потому что они были запечатаны той же магией. По мере моего развития в академии они и будут открываться, о чем написал отец, но я боялась, что и не доживу до конца дневника.

Флоренс вскочила с кровати тут же, как меня увидела выходящей из уборной, а затем потащила меня за ней в столовую на ужин. Мы с ней устроились за свободным столом, где еще не была тронута еда, а так же были чистые тарелки. Однако это было ненадолго: помещение стало заполняться людьми, и я много, украдкой, наблюдала за старшими. Им было абсолютно плевать на то, что происходит вокруг них.

– У тебя хорошая физическая подготовка? – задала Флоренс очередной вопрос, и я кивнула. – Ох, везет тебе! Мои родители считали, что с моей силой мне это вовсе не нужно.

– Ну, это не так, – лишь коротко ответила я, а затем заметила беспокойство в ее глазах.

Не привязывайся к людям в первый же день, Эль, это плохо кончится.

– Вот именно, что это не так. Здесь же будет много тренировок, а так же боев, ведь помимо магии мы должны уметь управлять своим телом, – нескончаемо тараторила она.

– Помочь тебе?

Захотелось ударить себя по губам за то, что я это сказала, но ее глаза засветились надеждой так ярко, что даже если бы я и очень захотела, не могла забрать свои слова назад.

– Я была бы очень признательна тебе, – она сжала мою руку в своей.

Внезапно громкий гул разговоров стих. В дверях столовой появилась девушка. Она не сказал ни слова, просто прошлась взглядом по залу, и этого хватило, чтобы воцарилась мертвая тишина. Она медленно прошла между столами, ее шаги отдавались гулким эхом по каменному полу. Она несла в руках свернутый свиток. Стоило ей щелкнуть пальцами, как он повис в воздухе и раскрылся, после чего она удалилась.

Все ринулись к свитку, толкаясь и стараясь увидеть свои имена. Я осталась сидеть, внезапно охваченная парализующим страхом. От того, к кому я попаду, могла зависеть моя жизнь.

– Пойдем! – дернула меня за рукав кофты Флоренс, ее глаза блестели от азарта. – Надо посмотреть!

Меня потащили в толпу. Я протискивалась между спинами, стараясь не задевать никого – мысль о случайном прикосновении и непроизвольном заимствовании чужой силы, особенно здесь, в Скотади, вызывала ужас. Маги не любили делиться.

Фло достался Эдрис, а мне… Арчи. Девушка с нескрываемым сожалением посмотрела на меня, а затем подхватила меня под руку, выводя из кучки людей. Что ж, мой наставник открыто заявил при всех, что я не должна была сюда попасть, и я даже не могла предположить, что меня теперь может ожидать.

Я молча отступила от девушки, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Флоренс что-то говорила мне, пыталась утешить, но я не слышала. В ушах стоял лишь нарастающий звон.

Внезапно я почувствовала на себе тяжелый, изучающий взгляд. Я подняла глаза. С другого конца зала, из-за колонны, на меня смотрел тот самый парень, что, по-моему, выкрикнул, что мне не место здесь. Он стоял, скрестив руки на груди, и на его губах играла язвительная ухмылка. Он что-то сказал своему соседу, и тот тоже засмеялся, бросив на меня презрительный взгляд.

У меня определенно здесь есть враги, и у них есть лицо.

## Глава 3

На следующее утро начались занятия. Первым делом – базовая теория магии с мистером Каэлом. Даже он, обладатель силы теней, казался более радушным, чем та вчерашняя троица «наставников».

Люди постепенно стали разбиваться на кучки по интересам, ведь многие успели познакомиться еще вчера за ужином. Некоторые были такими же, как и мы с Фло, – вынужденными жить в одной комнате.

Ничего не изменилось за ночь: я продолжала чувствовать, что многим не нравится мое нахождение здесь. Не могу сказать, что меня это сильно задевало конкретно от данных людей, ведь я их совсем не знала. Меня скорее тревожило то, что более могущественным магам не нравилось мое присутствие в их крыле.

После лекций у нас была тренировка физических способностей, что даже обрадовало меня, но ненадолго. Флоренс, хоть и была жуткой болтушкой, помогала мне меньше отвлекаться на свои мысли, но я была вынуждена отойти от нее и направиться в сторону Арчибальда Беллами, моего нового наставника и мистера «я раздроблю твою руку».

Он был дьяволом в магическом обличии, не иначе. Его темные каштановые волосы сверху слегка завивались, придавая ему мальчишеский вид, а яркие светлые голубые глаза делали из него чуть ли не бога красоты. Я уж молчу про его прекрасно сложенное тело и мышцы, перекатывающиеся под темной футболкой. Но весь его вид был обманчив, я прекрасно понимала это. Он был опасен не только своей красотой и разрушительной силой, но и очевидно своим характером.

Девушки и парни в нашей небольшой десятке боялись его и безмолвно восторгались всем его видом, даже несмотря на то, что тот приказал для разминки нам бежать по залу тридцать кругов. Я не боялась его, как остальные, но опасалась и была начеку, ведь тот, безусловно, мог с легкостью сломать мне шею. Но это только в том случае, если я вовремя не успею поставить защитный блок и не дам ему отпор. То же самое относилось ко всем остальным.

– Раз ты прибежала быстрее всех, – проговорил парень, как только я закончила последний круг, вселяя в меня надежду на то, что я смогу отдохнуть. – То тебе стоит пробежать еще десять кругов.

– Что? – я едва лишь успела сделать два глотка воды и пролить на себя эту самую воду, чтобы не чувствовать неприятный липкий пот.

– Ты плохо слышишь, Прескотт? – его голос был обманчиво спокоен, но в глазах вспыхнули холодные искры. – Или плохо понимаешь, что значит «безоговорочное подчинение»? Десять кругов. Немедленно.

Точно дьявол.

Горький привкус ярости заполнил мой рот. Это была не тренировка. Это была демонстрация власти. Наказание за то, что я оказалась здесь. За то, что я была дочерью предателя. За то, что осмелилась прибежать первой.

Я хотела возразить. Хотела спросить, в чем смысл этого издевательства. Но слова застряли в горле, когда я встретила его взгляд. В этих ледяных голубых глазах не было ни злобы, ни раздражения. Была лишь абсолютная, тотальная уверенность в своем праве ломать меня. И любопытство. Любопытство кота, который играет с мышью, прежде чем убить.

Сжав зубы, я развернулась и снова бросилась бежать. Каждый шаг отдавался болью в уже наливающихся свинцом ногах. И это было всего лишь первым днем и только началом гребаной тренировки.

Флоренс с другого конца зала смотрела на меня с широко раскрытыми, полными сочувствия глазами. Я отвернулась, ведь ее жалость была сейчас хуже насмешек и была мне совсем не нужна. Лучше бы она подумала о себе.

Десять кругов. Я бежала, стиснув зубы, пытаясь загнать подальше унижение и злость. Я сосредоточилась на дыхании, на ритме сердца, на жжении в мышцах. Превращала боль в топливо, как и всегда.

Когда я, едва переставляя ноги, закончила последний круг, остановилась перед ним. Грудь вздымалась, пот заливал глаза, и я едва стояла на ногах.

Беллами же наблюдал за мной с тем же бесстрастным выражением.

– Неплохо, – произнес он, и в его голосе прозвучала легкая, почти насмешливая нотка. – Для девочки из пекарни. Остальные! Почему вы не бежите еще? Дополнительные двадцать кругов! Немедленно.

Отлично, ему было даже известно, где я работала. Это совсем не играло мне на руку.

Он обвел взглядом остолпеневшую группу. Никто не посмел возразить, и с тихим стоном они ринулись на дорожку. А ко мне он подошел так близко, что я почувствовала исходящее от него тепло и какой-то едва уловимый аромат моря. Неужели он пользовался парфюмом с такими нотками?

– Ты злишься, – констатировал Арчи тихо, так, чтобы слышала только я. – Хочешь ударить меня. Взять мою силу и дать отпор. Почему не делаешь это?

– Абсолютная неправда. Это было бы глупо с моей стороны, – я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не выдать что-то более хлесткое. Он был прав касательно моих желаний, но я бы ни за что не призналась в этом. Меня захлестнуло быстротечное желание коснуться его, почувствовать то, чем он владеет, и направить против него.

– Верно, глупо. Я бы сказал, что самоубийственно. Но импульс был, я видел это в твоих глазах. Учись контролировать его, да и все, что написано на твоем смазливом лице. Гнев сделает тебя сильнее только в том случае, если ты направишь его в нужное русло. До тех пор он – твоя слабость. И я буду выжигать его из тебя. Каждую тренировку. Поняла?

Он не ждал ответа. Развернулся и пошел к остальным наставникам, оставив меня стоять в одиночестве, с трясущимися от напряжения ногами и бушующей внутри бурей. Если этот парень и не ненавидел меня, то явно презирал мое нахождение здесь. Лучше всех добежала – пробеги еще, чтобы было неповадно выпендриваться. Если бы пробежала хуже всех, думаю, я бежала бы не двадцать дополнительных кругов, как другие сейчас, а еще тридцать.

Он говорил контролировать гнев. Направлять его в нужное русло.

Я посмотрела на его спину, на то, как он отдавал команды другим, и мысленно пообещала себе, что однажды я направлю весь свой гнев, всю свою ярость, чтобы стать настолько сильной, что ему придется смотреть на меня не свысока, а наравне. Или даже снизу вверх.

Девочка из пекарни со смазливым лицом и глупой силой оказалась в крыле Тьмы, и это что-то да значило, правда, я пока не понимала, что именно. Но обязательно собиралась показать всем, что не настолько слабая, какой кажусь со стороны.

***

Вся эта тренировка была не просто изнуряющей, она была направлена на то, чтобы мы потом выползали из зала, но я пообещала Фло, что буду с ней заниматься, поэтому, как только мы докатились до душевых и затем поужинали, я позвала ее вернуться в зал. Она посмотрела на меня таким взглядом, будто я собиралась ее убивать, но у меня не было сил сюсюкать с ней. Я тоже невероятно устала, но если откладывать, то никогда не начнем. Я уже и так сомневалась в своем решении ей помочь. Почему-то мне хотелось ей доверять и помогать ей, но я не знала, чем продиктовано мое желание.

Зал для тренировок после ужина был пуст и погружен в зловещую тишину. Лишь магические факелы на стенах отбрасывали длинные, пляшущие тени, которые сливались с настоящим мраком, подступающим из углов. Воздух был прохладным и пахло пылью и потом – следами дневных занятий.

Флоренс стояла посреди матов, сжавшись в комок и глядя на меня как загнанный зверек. Она была на голову ниже меня и казалась невероятно хрупкой, хотя обычно такое говорили про меня.

– Ты уверена, что нам можно здесь находиться? – немного испуганно поинтересовалась девушка.

– Наши доблестные наставники не закрыли зал на замок, так что, какая к черту разница, – фыркнула я. Сегодня, после этого непродолжительного диалога с Беллами, я была не в духе. – Это общественное место, а не чья-то комната.

– Допустим, – Флоренс сдавленно кивнула, а затем втянула в себя побольше воздуха, стараясь то ли мне, то ли себе показать напускное бесстрашие.

Именно сейчас, в данный момент времени, в этот неполноценный второй день пребывания в этом крыле, я поняла, что надо запомнить нас именно такими, потому что через несколько недель мы станем абсолютно другими людьми. Флоренс придется искоренять свою робость и развивать свои силы, как физические, так и магические, а мне придется выгрызать себе место здесь, доказывая, что я ничем не хуже тех, кому сразу досталось что-то достойное.

Мышцы горели, все тело ломило после сегодняшних занятий, но я могла с точностью сказать, что Флоренс Хейл гораздо хуже, чем мне. Однако я и так же успела заметить, что Эдрис, хоть и был первоклассным придурком, но тренировал свой отряд не так отчаянно, как Беллами.

Последующий час, что мы отрабатывали с Хейл удары, я наконец осознала, как же тяжело было моей маме научить меня драться и обороняться. Фло абсолютно точно не схватывала на лету, била заторможенно и щадила меня, однако я не могла похвастаться тем же, так что девушка после занятий выходила с несколькими синяками.

Испытывая непрошеную вину, я предложила ей сходить вместе с ней к целителю, но она наоборот, кажется, пребывала в восторге от своих новый увечий.

– Знаешь, у меня в семье никого, кроме меня, нет. Родители очень берегли меня и невероятно сильно боялись, когда проявилась моя сила, – говорила она слегка заплетающимся от усталости языком. – Мама с папой не учились в академии, и их сила заключается в лечении.

– Они целители, – быстро догадалась я. – Это редкость, что у их ребенка проявился телекинез.

– Да. Я видела, что их лицо искривилось в ужасе, когда меня избрали в крыло Тьмы, – продолжала рассказывать Фло. Ее русые волосы были мокрыми от пота. Она их аккуратно высвободила из хвоста, и те упали ей на спину. – Но это было вполне ожидаемым.

– Могу предположить, что они не давали развивать тебе свою силу, раз ты упомянула, что плохо справляешься с ней, – осторожно произнесла я, делая вывод из того, что она уже успела мне наговорить.

– В точку, поэтому я и кинула свое имя в вечный огонь, – она слабо улыбнулась.

Кому-то достается великая сила, и ее пытаются задушить, а кому-то достается практически ничего, и за это его ненавидят. Мы были больше похожи, чем мне изначально казалось.

– А как работает заимствование? – она посмотрела на меня с таким искренним интересом, что все мои внутренности куда-то провалились. Я была рада выслушивать чужие откровения, но про себя мне не особо хотелось чем-то делиться. Хотя, так или иначе, это была общеизвестная информация.

– Это работает через прикосновение, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Мы шли по пустынному коридору, и наши шаги отдавались эхом. – Я… чувствую чужую силу, как что-то инородное, горячее или холодное, и могу потянуть ее к себе. Ненадолго.

Фло заглянула мне в лицо, ее глаза блестели от любопытства.

– И ты становишься такой же сильной, как тот, у кого взяла?

– В идеале – да. Но это не моя сила. Она чужая. И она… – я искала нужное слово. – Сопротивляется. Ей не нравится, когда ее забирают. Чем сильнее маг, тем сложнее удержать его дар; а еще, мне надо так же учиться управлять чьей-то силой, чтобы та не сокрушила меня. Учитывая то, что ни магу, ни самой способности не нравится, что ее берут, учиться управлять ей практически невозможно. И еще… отдача.

– Отдача? – она нахмурилась.

– Когда сила возвращается к владельцу… или просто рассеивается, я чувствую опустошение. Как будто вывернули наизнанку. Головокружение, тошнота. Иногда – боль. Как с похмелья, только в тысячу раз хуже.

Однако, по факту, это снова из-за недостатка опыта. По сути, я умела управлять только маминой силой и тренировалась в основном только с ней.

Фло замедлила шаг, ее лицо стало серьезным.

– То есть ты не просто берешь… ты страдаешь за это.

– Не страдаю, – огрызнулась я, но тут же пожалела. Она не заслуживала моего раздражения. – Это просто цена. Как твоя головная боль после того, как ты слишком долго пытаешься сдвинуть что-то тяжелое.

– Но ты же можешь брать силу у нескольких людей сразу? – девушка не унималась.

Теория, которую нам вдалбливали в школе, гласила, что могу. Но на практике…

– Не знаю. Никогда не пробовала. Один раз чуть не потеряла сознание, позаимствовав силу у двух старшеклассников одновременно, когда на меня напали, – это была еще та история. Тогда я впервые поняла, насколько моя способность опасна – в первую очередь для меня самой. – Думаю, мое тело… или душа… не выдержат большего.

– Знаешь, что я думаю? – мы наконец добрались до нашей комнаты, и она заперла замок, тут же стягивая с себя промокшую от пота футболку. – Твои способности гораздо сильнее, чем все вокруг твердят. Особенно учитывая то, что ты можешь заимствовать ее у нескольких людей одновременно. Уверена, если научиться этому и совместить какие-то две силы, это будет ядерная смесь. Понимаешь, о чем я?

– Приблизительно, но не скажу, что хочу этого, – честно призналась я.

– Ну, если тебе понадобится научиться телекинезу, то я к твоим услугам в любом случае, – Хейл подмигнула мне. – Может, ты научишься ему быстрее, чем я.

Это вызвало у меня улыбку, и я лишь покачала головой, не желая больше говорить на эту тему. Вероятно, она была права, но я не была уверена в том, что кому-то здесь захочется с этим возиться. Преподавателям было гораздо интереснее развивать те способности, которые могли стать сокрушительными. Во всех этих словах она напомнила мне Десмонда. Я надеялась, что ему там получше, чем мне.

## Глава 4

Время близилось к первому испытанию, и я даже не могла предположить, что приготовят для нас на этот раз. Я знала, что совет, а еще преподаватели вместе со старшекурсниками разрабатывают почти все испытания вместе. Учитывая скотский характер наших старших, я могла бы точно сказать, что ничего веселого (адекватного) там не будет.

Десять дней я с огромным упорством игнорировала всех людей, насмехающихся надо мной. Десять дней я терпела издевательства, специально созданные для меня иллюзии, а так же толчки в спину, а после и мерзкие слова, когда однокурсники вновь и вновь повторяли мне, что я никчемная дочь предателя. Я привыкла к такому в школе, поэтому меня нельзя было затронуть этим глубоко.

Мама однажды поделилась со мной, что старейшины специально усиливают в головах магов неприязнь к предателям и к семьям таковых, чтобы такого не повторялось. Но это не берется из ниоткуда. Они усиливают только то, что человек уже чувствует по отношению к таким, как я.

Каждодневные тренировки меня изнуряли, но не так, как Фло. Но надо было отдать ей должное: она ни разу не пожаловалась. Больше всего меня беспокоили не теоретические занятия с профессорами на тему наших сил, а практические. Каждый день Беллами и мистер Слоун брали одного из нас на индивидуальные занятия, чтобы маг показал свою силу и развивал ее. С некоторыми они уходили далеко в лес, но мое время наставало сегодня, и мне думалось, что дальше спортивного зала мы никуда не уйдем.

Я все еще не знала, какая сила у Арчи, вероятно, потому, что не развешивала уши и не слушала сплетни. Если бы на секунду заинтересовалась, уверена, что уже бы давно была в курсе.

То, что меня он вызывал из отряда последнюю, было достаточно символическим. Одна из первых на всех физических тренировках и последняя в магических.

– Не знаю, почему вообще трачу на тебя свое время, Прескотт, – фыркнул парень, пока мы шли по коридору Скотади. Я пока не знала, куда он меня вел.

– Я так понимаю, ты в принципе не собирался вызывать меня? – я безразлично хмыкнула.

– Угадала. Как ты это поняла?

У нас с моим наставником сложились странные взаимоотношения: стоило мне в чем-то преуспеть на его тренировках, он тут же давал мне какие-то штрафные задания, из-за чего я невероятно сильно злилась и иногда не могла удержаться от колкостей в сторону этого человека, за что получала всегда еще больше наказаний и упражнений. Я уже дежурила в столовой пять раз из-за его якобы задетого мною эго. Таким образом, мой гнев не утихал и постоянно подпитывался им самим же.

Иногда я задумывалась над тем, почему не профессора были нашими наставниками, а потом все понимала (или казалось, что понимала): никто из преподавательского состава не смог бы нас так загонять и устрашить, как эти трое. В них кипела жизнь и тяга к жесткости и власти, и они вдоволь ей наслаждались. Они удостоились такой чести, потому что и правда были самыми сильными на своем курсе, их избрал Кардиас для этого, но, помимо этого, они еще явно были самыми напыщенными.

– На твоем смазливом лице все написано, – проворчала я и через секунду начала молиться о том, чтобы он этого не слышал. Однако мои молитвы мало чем мне помогали.

– Следи за своим языком, Прескотт, – процедил он сквозь зубы, и я вздрогнула, но виду не подала.

– Или взорвешь мне руку?

– Ты что-то забываешься. Не сильно злись потом, когда будешь бежать не сорок кругов, а шестьдесят, – с ледяным спокойствием проговорил темноволосый. – И потом: твою руку я могу взорвать, но тебе не понравится без нее.

Ох, пошел ты, кретин.

Мы спустились с ним по широкой лестнице, затем по еще одной и вышли на улицу. Парень, видимо, закончив со мной разговор, стал идти быстрее, из-за чего я отставала на несколько шагов. Мы миновали склон, а затем пошли по направлению к полянке с камнями, я бы даже сказала, с валунами.

Тревожное чувство поселилось в моей груди от незнания того, что будет происходить дальше. Я так понимаю, мистер Слоун решил не приходить, ведь уделять время такой бездарности, как я, не виделось ему важным. Что ж, отличное начало дня.

– И что мы здесь делаем? – я сжала пальцы, впиваясь ногтями в ладони.

– Иди сюда.

– А мистер Слоун не придет?

– Не заставляй применять меня силу.

Значит, реально не придет.

Угроза в его голосе была ощутима, так что я быстро спустилась и поравнялась с ним, со смятением оглядывая местность. Пока я осматривалась, не заметила, как парень встал позади меня.

– Твоя сила, – его голос прозвучал прямо у меня за спиной, и я едва не подпрыгнула от неожиданности. Он двигался абсолютно бесшумно. – Покажи мне.

– Как? – глупо поинтересовалась я. – Здесь же никого нет.

– Я здесь. Или, по-твоему, я невидимый? – его дыхание коснулось моего затылка, и по коже побежали мурашки. – Возьми мою силу. Если сможешь.

Это была ловушка. Я знала. Он проверял меня. Проверял пределы моих возможностей и мою готовность переступить черту. Прикоснуться к нему без разрешения.

– Взять без согласия? Это неэтично.

Я не знала, какая была у него сила, но одно я уяснила точно: теперь я буду внимательнее слушать Фло, когда она безудержно болтает о старших.

– Этику оставь для слабаков с крыла Геи, – он резко оборвал меня. – Здесь правила диктуют сильнейшие. Я твой наставник, и я тебе приказываю. Возьми мою силу, Прескотт. Или я решу, что ты не только никчемна, но и глупа и непослушна. Ты думаешь, что в бою ты будешь спрашивать у кого-то разрешение на что-то?

– Вроде бы мы живем в мирное время, – пробубнила я, поворачиваясь к нему лицом.

– Мирное время – это лишь подготовка к новой войне, Прескотт, – Беллами изящно выгнул бровь, окидывая меня нетерпеливым взглядом. Кажется, он уже начинал на меня злиться, а это был нехороший знак.

– Могу не согласиться…

– Я не интересовался твоим мнением, – Арчи сжал мое запястье, буквально заставляя меня воспользоваться его силой.

– Не надо! – я постаралась вырвать руку, но он держал меня стальной хваткой.

– Не заставляй меня дважды, мать твою, повторять, что это приказ, – парень взял вторую мою руку и накрыл ей его.

И тогда я позволила себе и почувствовала это. Сквозь кожу его пальцев. Не силу, не энергию. Нечто иное. Холодную, бездонную пустоту. Океан разрушительной тьмы, скрытый под маской человеческой плоти. Я не смогла ей сопротивляться, как обычно сопротивлялась любой другой, ставя заслоны.

Мой дар среагировал инстинктивно, ужаснувшись. Я почувствовала, как что-то во мне потянулось к этой пустоте, жаждая заполнить ею свою собственную, но его тьма была не чем-то, что можно было взять. Ее можно было только впустить.

Он не шутил про то, что может взорвать руку.

Я испугалась, ощущая, как пропускаю через себя что-то невероятное мощное. Мое тело обуяла такая сила, что внутри меня всю затрясло.

Он был разрушителем в прямом смысле, ведь его способностью был распад. Он мог, как и Кардиас, заставить то, что он хочет, рассыпаться в мелкую черную пыль. Это была одна из древнейших и мощнейших магических сил и те, кто обладал ей и развивал ее, могли в конечном счете истреблять города. Вряд ли он в свои двадцать четыре мог бы это сделать, но те, кто мог, были практически непобедимы.

Когда я открыла глаза, я заметила, с каким любопытством смотрит на меня Беллами.

– Я сгорю с твоей силой, – едва лишь смогла выдавить из себя я. Он крепко держал наши руки, не давая мне вырваться и заставляя почувствовать то, насколько неконтролируемой была его способность.

– Ну, пока не сгорела, это уже плюс? Как думаешь? Не то чтобы мне есть до тебя дело, – он усмехнулся, а его голубые глаза блеснули какой-то новой эмоцией. – Может, у тебя получится еще и взорвать камень? Какой-нибудь маленький.

– Я не… я не могу это контролировать! – мои пальцы горели ледяным огнем, и я чувствовала, как чуждая, разрушительная энергия рвется наружу, угрожая разорвать меня изнутри. Это было в тысячи раз сильнее, чем все, что я когда-либо заимствовала. Не сила, а стихия.

– Никто не просит контролировать, – его голос звучал приглушенно, будто сквозь толщу воды. Его хватка на моем запястье была единственным якорем в этом бушующем хаосе. – Направь. Выпусти. Вон в тот валун.

Он кивнул на огромный серый камень, наполовину вросший в землю неподалеку. Мысль о том, чтобы выпустить эту адскую мощь, была одновременно пугающей и… соблазнительной.

Исчадие ада. Это про него и его силу.

– Я… – я зажмурилась, пытаясь сконцентрироваться не на удержании силы, а на ее высвобождении. Это противоречило всем инстинктам. Я чувствовала, как по моей руке, все еще сцепленной с его, пробегают мурашки. Кожа под его пальцами стала мертвенно-бледной.

– Давай же, Прескотт! – его голос прозвучал резко, почти зло. – Или ты и правда просто пустое место?

Его слова сработали как удар хлыста. Я вскрикнула от ярости и отчаяния и… отпустила.

Не было ни взрыва, ни грома. Камень, к слову, другой, гораздо меньше, а не тот, что он мне показал, просто… перестал существовать. На его месте осталась лишь идеально круглая воронка в земле, края которой были гладкими, будто отполированными, и легкое облачко черной пыли, медленно оседающее на траву.

Тишина. Абсолютная, оглушительная тишина.

Он отпустил меня, и волна истощения и боли ударила по мне с такой силой, что ноги подкосились. Я рухнула бы на землю, но Арчи поймал меня, его руки обхватили мою талию, удерживая в вертикальном положении. Его тело было твердым и неожиданно теплым на фоне леденящего холода, исходящего от меня.

Я тяжело дышала, уткнувшись лицом в его грудь, чувствуя, как все внутри дрожит и ноет. От его силы не осталось и следа, лишь жуткая, выворачивающая наизнанку пустота.

– Ну вот, – его голос прозвучал прямо над моим ухом, и в нем слышалась странная, удовлетворенная нотка. – А ты говорила, что не можешь.

Я отшатнулась, едва стоя на ногах, и посмотрела на него. Его лицо было задумчивым, а в глазах плясали те самые холодные искры, теперь в них читалось вперемешку с презрением одобрение.

– Что… что это было? – прошептала я, все еще не в силах поверить в произошедшее.

– Демонстрация потенциала. Так называется этот курс или твоя несмышленая голова забыла? – он окончательно отпустил меня, и я едва удержала равновесие. – Моя сила в твоих руках. Жалких, плохо обученных руках. И ты смогла направить ее. Не идеально, неконтролируемо, но смогла.

Он подошел к краю небольшой воронки и задумчиво посмотрел на нее. Я глупо пялилась на него, даже не представляя, как он вообще справляется с тем, что живет в нем.

– Пять человек с такой же силой, как у тебя, пробовали ее заимствовать, – проговорил Арчи. – Они взорвались. Но они не учились в академии, их не избирал Кардиас. Может, это сыграло роль?

Твою мать. Зная это, он все равно заставил меня это сделать. Он знал, что я могу умереть, но все равно настоял на том, чтобы я заимствовала. Чертов ублюдок.

– Вопрос лишь в том, сможешь ли ты это повторить.

– Я не хочу это повторять.

Я не хочу умирать. Я не хочу чувствовать это еще раз в себе.

– Твое «хочу» или «не хочу» здесь ничего не решает, Прескотт. Решает только твоя способность выживать. А чтобы выжить… тебе придется научиться не просто заимствовать. Тебе придется научиться брать и выдерживать, прежде чем вернуть владельцу. В этом твое жалкое предназначение. Нравится тебе это или нет.

Он стал идти по направлению ко мне, чтобы, я знала, пройти мимо и уйти, ведь мы закончили.

– Почему она прошла через меня? Я восемь лет как учусь ставить заслоны, но ей было наплевать на все мои попытки, – я обхватила себя руками. Арчи замер и медленно развернулся в мою сторону.

– Ты мне задаешь этот вопрос? Может, проблема в тебе, и твои усилия были недостаточны?

– Это твоя сила, тебе должно быть виднее, – парировала я, ощущая, как тошнота подкатывает к горлу.

– Ее сложно контролировать, Прескотт, разве ты не поняла? Твои мелкие заслоны ей по зубам, – Беллами усмехнулся.

– Как ты с ней живешь? – едва различимо поинтересовалась я. Меня все еще трясло и норовило вырвать, но я сдерживала себя, чтобы не делать это при нем. Шатен нахмурился, явно озадаченный моим вопросом.

– Ты бы поняла, если бы у тебя было что-то похожее. Возможно, я бы даже поделился ответом на твой вопрос. Но раз нет, то я могу спокойно послать тебя нахрен за некорректные вопросы, – нарочито сладким тоном проворковал Беллами, и я вспыхнула от возмущения, смотря на его удаляющуюся спину.

– Придурок, – тихо фыркнула я и затем показала ему в спину средний палец. Он чуть не убил меня и даже и не думал извиняться.

– Знаешь, я позабочусь о том, чтобы на завтрашних спаррингах тебе попался кто-то, кто вправит тебе мозги за твой острый язык, – я опустила палец прежде, чем его самодовольное изящество обернулось.

– Там все решает жребий, и ты не можешь…

– Не говори мне, что я чего-то не могу после того, что ты прочувствовала, – на его губах расцвела широкая и абсолютно бесчеловечная улыбка.

Он развернулся и ушел, оставив меня одну с ледяным комом ужаса в животе. Его угроза не была пустой бравадой. После того, что произошло, я не сомневалась ни на секунду – он найдет способ подстроить жребий, если захочет. Он сделает так, чтобы мой первый бой стал последним.

Тошнота накатила с новой силой. Я прислонилась к холодному камню и глубоко задышала, пытаясь прогнать слабость и страх. Руки все еще дрожали, а в висках стучало.

А затем я едва успела собрать волосы и меня вырвало моим завтраком. И не один раз.

***

Мама часто рассказывала мне о ее времени в академии, и я, до попадания сюда, была склонна верить тому, что это лучшее время в моей жизни. Я была склонна доверять ее рассказам, однако пока вообще не сталкивалась ни с чем из того, о чем она говорила. Она утверждала, что я заведу себе здесь самых преданных и могущественных друзей, но у меня была пока только Фло, а остальные склонны были обходить меня стороной из-за того, что я была хуже их. Да, в мире магии все, как ни странно, держалось на магии. Слабость здесь вовсе не почитали, а презирали. Здесь заключились магические союзы – чем сильнее у магов способности, тем только лучше. Так что, мы с Хейл в данный момент времени скорее были отбросами общества. Однако я была уверена в том, что как только она разовьет свою силу на достаточном уровне, она оставит меня. Все оставляли. Кроме Десмонда и мамы.

Мама так же частенько говорила, что это время, когда тебя обучают в академии, похоже на сказку. Снова промах.

«Твои наставники станут твоим лучшим проводником в мир твоих сил» – снова гребаный промах. Мой наставник пытался убить меня. И конкретно из-за этого пункта я разозлилась больше всего, поэтому на эмоциях я пошла искать Винсента. Я готова была даже умолять Эдриса забрать меня к себе, если тот позволит. Но оставаться с Беллами было сродни самоубийству.

После того как я приняла душ и пришла в себя (меня все еще трясло, как осиновый лист), я отправилась на поиски Кеннета. В академии сегодня был заслуженный выходной для всех курсов, и именно этот выходной испортил мне Арчи своей выходкой.

Фло даже не пыталась спрашивать, что произошло, она лишь открывала и закрывала рот, подтянув под себя подушку. Я вышла из комнаты и молнией пронеслась по коридорам, пытаясь обнаружить хоть где-то светловолосого. Предполагала, что он, вероятно, в крыле старшекурсников, но туда нам пока было запрещено заходить.

Хотя, какая, к черту, разница запрещено или нет, если в итоге Арчи любит наказывать меня за всё, что угодно. Если он меня заметит, думаю, после сегодняшнего я справлюсь со всем, что этот идиот мне приготовит.

Я выжидала в тени на лестнице, следя за тем, как девушки скрываются в своих комнатах, а затем прошла вглубь коридора и осмотрелась. Никого и ничего. Только я собиралась сбежать отсюда, как на лестнице меня поймали за руку, и это был не кто иной, как тот, кого я и искала.

– Тебе нельзя здесь находиться, – Винсент насмешливо приподнял брови, оглядывая мой разъяренный вид. С нашего «занятия» с Арчи прошло уже два часа, но я не сумела совладать с эмоциями и успокоиться.

– Я знаю, я искала тебя, – торопливо проговорила я. Он прошелся по мне скептическим взглядом, а затем завел меня в какой-то угол, затем в еще один, и мы оказались на балконе башни.

С чего я вообще решила, что Винсент – самый адекватный из этой троицы? Может, он прямо сейчас скинет меня с балкона?

– Если Арч обнаружит тебя здесь…

– Мистер «я раздроблю тебя руку» меня накажет, я знаю, – я фыркнула, и Винсент пустил тихий смешок. – То есть, ты не будешь ему говорить о том, что видел меня здесь?

– В зависимости от того, что ты собираешься мне сказать, Прескотт, – голубые глаза с интересом оглядывали меня. Я была наконец в своей привычной одежде, а не в форме в виде черных брюк и черной футболки с гербом крыла Тьмы, так как сегодня это было разрешено. Винсент тоже был в синих джинсах и бежевой толстовке, чем даже походил на нормального обычного человека.

– Забери меня к себе в отряд, – на выдохе произнесла я.

– Нет.

– Пожалуйста? – я умоляюще посмотрела на парня, стараясь держать себя в руках и не закричать от отчаяния.

– Что у вас случилось? Десять дней ты вполне нормально функционировала в его отряде.

Я должна была помнить, что Кеннет был другом Беллами, когда шла сюда. Я должна была помнить, что эти трое постоянно были вместе, где бы то ни было, и он не стал бы так просто соглашаться. Я совершила глупую ошибку, как и всегда. Я ведь даже ни разу не разговаривала с Винсентом раньше, с чего вдруг решила, что этот человек – нормальный?

– Он пытался меня убить, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. Голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. – Он заставил меня заимствовать свою силу.

– И ты не умерла, – все насмешливые нотки исчезли с его лица, сменившись настороженностью. – Это хороший знак.

– Ох, серьезно? – я обхватила себя руками, снова чувствуя тот леденящий ужас, ту всепоглощающую пустоту.

– Послушай, Элеонор, – тон светловолосого смягчился, и мне даже показалось, словно он жалеет меня. Он помнит мое имя, а не только фамилию, это уже плюс, не так ли? Может, он все же изменит свое решение. – Методы Арчи иногда бывают слишком жестокими, это факт, но вряд ли он хотел тебя убить, все же он мог и остановиться, если бы почувствовал, что ты не выдерживаешь. Он никого не жалеет, но потом ты скажешь ему за это спасибо.

– Но он сказал, что другие пять человек взорвались, значит, тогда он не почувствовал и…

– Он почувствовал, но те маги настаивали. Ты же не думаешь, что в нашем мире все так просто, – Винсент неопределенно пожал плечами. Его слова немного успокоили меня и в то же время насторожили.

– Значит, ты не заберешь меня к себе? – предприняла еще одну попытку я.

– Как только списки утверждены, мы не имеем права что-то менять, – размыто ответил мне Кеннет. – Если будет совсем невмоготу, ты можешь попробовать обратиться к мистеру Каэлу, тогда соберется совет и, возможно, лишь возможно, что тебя отдадут мне или Эдрису. Но из-за этого все будут считать тебя слабачкой.

– О, я поняла. Все и так считают меня слабачкой. Так что нет, спасибо, – я рвано выдохнула. – Это путь прямиком в ад.

– Предположительно, – Винсент мягко улыбнулся. – Советую тебе просто быть с ним поосторожней.

– Спасибо за совет, – я выдавила из себя натянутую улыбку. Так себе совет, если честно. – Ты не расскажешь ему, что я была здесь и просила тебя об этом?

– Я тебя не видел здесь, – парень отвел от меня глаза. – Выйдешь с балкона и два поворота налево, спуск, и ты окажешься на улице.

– Спасибо, – в этот раз искренне проговорила я. – Ты мне нравишься гораздо больше, чем Беллами.

– Это бы задело его эго, – Винсент зарылся пальцами в свои светлые волосы и зажмурил один глаз из-за яркого солнца.

– Он бы справился, – пробормотала я, а затем юркнула за дверь, собираясь поскорее уйти отсюда.

Весь вечер после ужина мы провели с Фло сначала в библиотеке, а затем в зале. Я немного успокоилась и пришла в себя после слов Кеннета, что все же Арчи не собирался убивать меня (это все еще не факт), и старалась не думать о том, кто попадется мне завтра. Хейл переживала гораздо больше моего, что было видно по ее дерганым движениям и нервному постукиванию ногой, когда мы читали книги. Она была на измене, и я старалась не донимать ее вопросами. Я и так помогала ей, чем только могла. Возможно, это было эгоистично, но на поддерживающие разговоры я не была настроена. Я знала: если ей попадется парень, она проиграет; если ей попадется такая, как я, она тоже проиграет. Это было неизбежно. Надеялась, что я тоже смогу выдержать, кто бы мне ни достался.

## Глава 5

«Дорогая Эль, близится твой первый бой. Мама всегда дралась лучше, чем я, так что я знаю, что она научила тебя всему, что знает сама. Помни, что выносливость, быстрота и ловкость гораздо важнее, чем просто сила в мышцах. Первый спарринг проходит без использования магических способностей, так что постарайся обрести в себе опору и не полагаться ни на что магическое. Никогда не бойся крови и увечий – это самое легкое, что ждёт тебя в нашем мире».

Ох, знал бы ты, отец, что и полагаться то не на что.

Первый бой не был чем-то важным, я бы сказала, что это была бесполезная демонстрация физической силы. Но нельзя было отрицать того, что это прекрасное «до», чтобы было куда стремиться дальше.

Сердце колотилось где-то в горле, выбивая ритм, похожий на похоронный марш. Я стояла в зале, сжимая и разжимая ладони, пытаясь прогнать дрожь. По всему помещению стоял гул голосов – смех, ободряющие крики, злые возгласы. Здесь собрались все желающие со всех курсов. Запах пота и адреналина висел в воздухе густым туманом.

Меня радовало во всем этом только одно: сводом законов было запрещено убивать мага на первом бою в академии. На этом примерно все.

Я наблюдала, как маги выбивают дурь из друг друга, содрогалась, но даже и не думала в сторону своей прежней жизни. Даже после вчерашнего эксперимента Беллами надо мной я не горела желанием возвращаться домой и жить жизнь, которая была похожа на жалкое существование и утопание в море жалости к себе.

Каждое имя, что не было моим, приносило короткое, жгучее облегчение. Я искала в толпе Флоренс. Она поймала мой взгляд и сделала ободряющий жест, но ее лицо было бледным, и она уже заранее готовилась к проигрышу.

Винсент, Эдрис и Арчи наблюдали за боями с особенным вниманием. Складывалось впечатление, словно им абсолютно наплевать на то, что происходит, но взглядов от своих подопечных, сражающихся на матах, они не отводили.

Когда Кэрол, однокурсница наших наставников, стала объявлять новую пару, мое сердце зашлось еще сильнее. Я уже знала, что из ее уст прозвучит мое имя.

– Элеонор Прескотт и Райли Вандервуд.

Это было похоже на то, что все-таки Беллами не вмешивался в жребий.

Тихий смешок пронесся по залу. Я медленно прошла в сторону матов, чувствуя, как десятки глаз впиваются в меня. На противоположной стороне уже ждал Райли. Высокий, жилистый, с насмешливой ухмылкой на некрасивом, но выразительном лице. Он из отряда Эдриса. Один из тех, кто особенно усердно меня травил.

– Эй, Прескотт, – позвал меня Арчи, и я остановилась, метая в него самый враждебный взгляд из всех имеющихся в моем арсенале. – Если ты проиграешь, попортишь мне статистку, а я не хочу платить за этих двух придурков в баре, так что, будь добра: постарайся.

Эдрис поджал губы, стараясь не рассмеяться, Винсент лишь приподнял брови, а на его губах заиграла едва сдерживаемая улыбка. Беллами же был как всегда непоколебим и стоял, скрестив руки, с бесстрастным выражением лица. Значит, они все втроем поспорили, чей отряд выиграет. Прекрасно.

Я была в курсе глупой традиции на тему того, что в конце первых боев проходит голосование за самый зрелищный. Тот, кто выигрывал и в бою, и в голосовании, удостаивался чести пойти со старшими в бар. Это был единственный выход из академии до первого испытания, а значит, многие стремились заполучить такую возможность.

Сначала меня обуяло желание проиграть ему на зло, но гадское выражение лица Райли быстро привело меня в чувства.

– Ну что, готова поиграть? – бросил мне достаточно громко Вандервуд, и несколько человек захихикали. – Готова показать, насколько ты никчемна?

Никчемна. Никчемна. Никчемна. Все так любят повторять мне это.

Я проигнорировала его, заняв боевую стойку. Колени полусогнуты, вес равномерно распределен. Выносливость, быстрота, ловкость – слова отца всплыли в памяти сами собой.

Райли не стал тянуть. Он ринулся на меня сразу, как голодный зверь, его кулак понесся в мою голову. Я успела отскочить, чувствуя, что это только начало.

– Бегаешь хорошо, – язвительно бросил он, меняя стойку. – Наверное, много тренировалась, убегая от тех, кому твой папаша насолил?

Его слова впились в меня острее, чем любой кулак. Я почувствовала, как по щекам разливается жар. Я сделала выпад, пытаясь ударить его в корпус, но он легко парировал и ответил резким ударом в ребра.

Боль пронзила бок, заставив меня резко выдохнуть. Я отступила, пытаясь отдышаться.

– Что, слабовато? – он насмешливо покачал головой, медленно двигаясь в мою сторону.

– Если ты высунешь голову из задницы, то поймешь, что тебе отрабатывать и отрабатывать свои удары, – процедила я сквозь зубы, ощущая злость и ненависть, разливающиеся по всему моему телу. Люди вокруг одобрительно засвистели на мой выпад, им явно нравилось это представление, но они все еще ждали, когда я наконец сломаюсь и он сумеет хорошо поколотить меня.

Райли мои слова разозлили, глаза запылали нескрываемым гневом.

Я снова бросилась в атаку, на этот раз серией быстрых ударов. Один попал ему в плечо, второй он заблокировал. Мы сошлись в клинче, его лицо было в сантиметрах от моего.

– Тебе здесь не место, – прошипел он свои любимые слова так, чтобы слышала только я. – Твоя сила – это насмешка для такого сильного крыла, как Скотади. Ты и вся твоя семья – это насмешка для Физиса.

– Чем конкретно тебя это так задевает? – я рванулась, пытаясь вырваться, но он был сильнее. Он перекрутил мою руку и резко толкнул меня от себя, из-за чего я едва удержалась на ногах и не рухнула на пол. Я должна была собраться и ответить ему не словами, а действиями. Он выводил меня из равновесия своими репликами, а я была только рада этому поддаться.

Его кулак врезался в мой нос, и кровь хлынула из него практически сразу же. Это был последний удар, который я допустила в свою сторону. Кровь теплой струйкой потекла по губе, солоноватый вкус заполнил рот. Боль в носу была острой, оглушающей, но именно она и стала тем переключателем, что вырубила ярость и включила ледяную, безжалостную ясность ума.

Я выпрямилась, не пытаясь остановить кровь. Просто вытерла тыльной стороной ладони подбородок, оставив алую полосу. Райли бахвалился перед своими прихвостнями, даже поднимал ладони, прося кричать погромче в его честь. Он смотрел на меня с глупой, самодовольной ухмылкой, ожидая, что я сломаюсь, заплачу, побегу. Сдамся.

Я молниеносно сократила расстояние между нами, из-за чего он даже не успел опомниться. Мой первый удар пришелся в предплечье, которым он пытался прикрыться. Не сильный, но точный, выбивающий. Он ахнул от неожиданности, и его защита на мгновение дрогнула. Все вокруг наконец закрыли рты и затихли.

Второй удар – ребром ладони в горло. Не со всей силы, но достаточно, чтобы он захрипел и попятился назад, выпучивая глаза. Я наносила ему удар за ударом по ребрам, лицу, почкам и внутри совсем не торжествовала из-за того, что у него тоже пошла кровь, но такова была наша реальность.

Я не давала ему опомниться. Не давала перевести дух. Я стала тем, кем всегда должна была, – воплощением ярости, которую копила все эти годы. Каждый пинок, каждый толчок, каждое обидное слово – все это теперь возвращалось к нему через меня.

Я схватила его за плечи и нанесла удар коленом в солнечное сплетение. Он сложился пополам с булькающим стоном, а затем упал на мат. Я села на его грудь, придавливая коленом горло, а после схватила его за волосы и резко дернула на себя, заставляя посмотреть мне в глаза.

– Сдавайся, – прошипела я.

– Пошла ты, – выплюнул он и стал откашливаться кровью.

– Кто из нас теперь никчемный, ублюдок, – я зарычала, а затем засадила ему локтем по виску, из-за чего он отключился. Я не была столь принципиальной, чтобы услышать от него мольбу о пощаде или слова о том, что он хочет сдаться мне. Мне вполне хватило и этого.

Я медленно поднялась с него, чувствуя, как в венах не прекращает бурлить адреналин. Я кинула на его тело взгляд, надеясь, что он очнется как можно позже, а затем подняла глаза на толпу людей, которые смотрели на меня с нескрываемым недоумением. Райли был на голову выше меня и в ширь гораздо больше, но он слишком много внимания уделял своему самодовольству, за что и поплатился.

– Хорошая работа, Прескотт, – уголок губ Беллами дернулся, когда он осмотрел меня с головы до ног. Неужели этот парень вообще умеет улыбаться? Не как кровожадное животное, а как человек.

Я опустила глаза чуть ниже, на себя, и заметила, что была вся в крови – и в своей, и в Райли. Меня передернуло, а затем на место адреналину пришла оглушающая пустота. Целитель подхватил меня под руку прежде, чем я успела что-то ответить своему наставнику, а после повел меня к себе на кресло в углу зала. Краем глаза я заметила, как друзья Вандервуда стянули его тело с матов, а затем потащили ко второму целителю.

Целитель – пожилой мужчина с усталыми глазами и мягкими шершавыми руками – молча обрабатывал мой разбитый нос. От его прикосновений исходило легкое, едва заметное тепло, и боль понемногу отступала, сменяясь тупой, ноющей тяжестью. Я сидела, уставившись в одну точку на полу, и пыталась не думать. Не думать о том, что я только что сделала.

– Держись, – тихо сказал целитель, и кость в носу с щелчком встала на место. Я даже не дернулась. Онемение расползалось по телу, притупляя не только физическую боль, но и все остальное. Стыд. Страх. Позорное, дикое удовлетворение.

Я наблюдала за тем, как вызвали Фло вместе с девушкой из отряда Винса, и удивилась тому, как неплохо она держалась. Значит, наши занятия вовсе не прошли даром, а это уже было хоть каким-то плюсом. Хотя Хейл не победила, но зато ей ничего не сломали. Не было ни крови, ни идиотских словечек в ее сторону. Только лишь синяк, расползающийся по ее щеке, и я знала, что она будет от него в восторге и не даст никому его вылечить.

– Ты видела? – она подбежала ко мне, когда я уже поднялась из кресла целителя, забирая у него из рук предложенные влажные салфетки.

– Ты отлично держалась, – я оперлась на подоконник, вытирая медленными движениями свою и чужую кровь с лица.

– А как держалась ты! – взвизгнула девушка. Только она могла так радоваться таким вещам. – Мне кажется, когда ты начала ему отвечать, весь зал задержал дыхание. Ты была первой, кто довел противника до отключки.

– Ты так говоришь, будто я должна порадоваться этому, – я покачала головой, но на моих губах появилась небольшая улыбка.

– Должна, – она живо закивала, вырвала у меня пачку с салфетками и стала помогать мне. – Райли постоянно обижает тебя ни за что.

Фло говорила «ни за что», в то время как Райли и большинство других считали, что за дело. Проблема теперь была в том, что он, с вероятностью в двести процентов, не пережив проигрыша, начнет издеваться надо мной еще больше.

– Осталось три боя, и будет объявлен результат голосования за самый зрелищный. Ты уже кинула бумажку? – она щелкнула пальцами, и на ее ладони появился клочок бумаги, где было написано мое имя; щелкнула еще раз и тот упала в ящик, что стоял у стены.

– Я не буду. Не хочу этим заниматься, – честно призналась я.

– Голосовать за свой бой нельзя, но… честно, я думаю, что победишь ты, – говорила девушка, сияя так, словно я сегодня могу выиграть не поход в бар, а новую, нормальную силу.

– И что в этом хорошего?

– Разве тебе не хочется послушать истории наставников и просто отдохнуть где-то за пределами академии? Выпить, в конце концов.

Лишь мысли о том, что мне придется проводить в обществе этих троих время, заставляли съежиться.

– Из этого всего мне хочется только выпить, – я тяжело вздохнула. – На остальное мне наплевать. Мне нормально и в пределах академии, я не успела соскучиться по Аэтерии.

Аэтерия, мой родной город, находился совсем рядом с академией, так как она располагалась в пригороде.

Когда бои закончились, я почти что забыла о том, что это голосование вообще в принципе состоится. Я смотрела в окно на огромные зеленые просторы академии и думала лишь о том, что хочу уже уйти отсюда и помыться. Когда Фло сжала мою руку и радостно вскрикнула, я выругалась, надеясь, что произошла ошибка.

Все та же девушка, что объявляла наши пары на бои, теперь объявила мою победу в голосовании и подзывала меня к себе. Ноги стали ватными. Гул в зале нарастал, смешиваясь с оглушительным стуком крови в висках. Я чувствовала на себе десятки взглядов – восхищенных, завистливых, злых. Фло толкнула меня в спину, заставляя выйти на открытое пространство. Если до этого я привлекала к себе и так слишком много внимания своим существованием, то теперь просто была ходячей мишенью.

– Иди же! – прошептала Хейл, сияя как новогодняя елка.

Я подошла к девушке, и она что-то стала рассказывать мне о том, что я с собой могу взять одного человека. Я обвела взглядом зал, чувствуя, как кто-то прожигает своей ненавистью мою спину. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что Райли уже очнулся.

Это будет кошмарный вечер.

***

– Ты вымыла кровь из волос, как мило, – окинув меня быстрым взглядом, проговорил Арчи. – Но вы опоздали.

Я посмотрела на наручные часы, подмечая, что мы опоздали всего лишь на две минуты.

– Нам так жаль… – начала лепетать Флоренс, сжимаясь.

– Нам не жаль, это всего лишь две минуты. Вы можете не брать нас с собой. Скажешь там кому-то сверху, что наказал меня таким образом за опоздание, – фыркнула я, из-за чего три пары мужских глаз уставились на меня. Хейл так вообще стала бубнить какую-то молитву о спасении.

– Как ты смеешь так разговаривать с наставником? – выпятив грудь вперед, злобно спросил Эдрис.

– Расслабься, Эд. Прескотт любит напрашиваться, я потом научу ее дисциплине, – Беллами шикнул на него. Похоже, Арчи пребывал в хорошем настроении. – Послушайте, девочки, место, куда мы сейчас переместимся, не должно ни с кем обсуждаться. Вы будете сидеть за своим столом, мы за своим. Никто никому не мешает и никто никого не трогает. Если попытаетесь смыться или нажаловаться, я…

– Взорвешь нас? – выгнув бровь, поинтересовалась я. Куда они собрались переместить нас?

– В точку, – он щелкнул пальцами. – Мы договорились?

– Договорились, – проговорила я, медленно кивая. Тогда Винсет резко исчез, Эдрис нехотя подозвал к себе Фло, а я неуверенно шагнула в сторону Беллами. Тот не церемонился, не рассказывал мне, как Фло, что сейчас будет перемещение. Он схватил меня за руку и притянул к себе, после чего мы сразу же испарились с территории академии.

Я пока не умела нормально перемещаться, у меня получалось делать это лишь на небольшие расстояния, но этот жуткий гул в ушах, когда мы с мамой оказывались в человеческом мире, я помнила прекрасно.

Стоило мне почувствовать землю, я отшатнулась от своего наставника, закрывая уши и пытаясь отдышаться. Я не делала этого уже два года и отвыкла от этого.

– Что мы здесь делаем? – спросила я, следуя за Арчи, что уже успел подойти к Винсенту, ждущему нас у входа в бар.

– Где «здесь»? – Беллами слегка склонил голову набок, словно дразнил меня.

– Ты знаешь. Нам запрещено здесь находиться, граница закрыта уже как два года, – я перевела на Винсента взгляд, и тот лишь неопределенно пожал плечами.

– Официально – да, но здесь достаточно вкусное пиво, – Арчи указал пальцем на здание сзади него. – Меньше вопросов, Прескотт.

– Это приказ? – брови свелись к переносице, а волнение с новой силой захлестнуло меня, когда я быстро осмотрелась и поняла, что мы находимся в Дублине.

– Если тебе так понятнее, – в его глазах сверкнуло недовольство, которое растворилось сразу же, как появились Эдрис с Фло. Она явно путешествовала так впервые, потому что на ее лице читался чистый ужас, и девушка плакала из-за жуткого звука в ее голове. Я подхватила ее и завела в бар, в который и было запланировано это путешествие.

Парни расположились за столом в углу бара, но за таким, который открывал на нас двоих полный обзор. Флоренс быстро смогла прийти в себя, но она все еще не понимала, где она находится и почему здесь все разговаривают на другом языке.

– Мы в каком-то соседнем городе? – она была в полном недоумении.

– Ну, типа того, – я пожала плечами, рассматривая меню, в то время как все мои мысли были вовсе о другом.

– Они не похожи на магов, – тихо прошептала девушка, озираясь по сторонам. – И я не чувствую запаха магии, а еще здесь не летает еда к столу, как принято у нас в кафе…

– Потому что они люди, – наклонившись к ней, проговорила я. Ее глаза округлились от страха, и она подвинулась ко мне еще ближе, схватившись за мою руку.

– Люди? – она сдавленно сглотнула. – Где мы?

– В Ирландии.

Она выругалась и застыла в полном изумлении.

– Ты здесь уже была?

– Можно сказать и так.

Моя сестра жила в этом городе, и я не видела ее уже два долгих года. Теперь, оказавшись здесь, я не могла даже ногой дернуть без внимания парней, что неустанно следили за нами. Да и перед Фло я не собиралась раскрывать данного секрета, ведь все еще неполноценно доверяла ей.

– Ирландия? – Флоренс прошептала, ее пальцы впились в мое запястье так, что побелели костяшки. – Но как? Почему? Нас же…

– Нас поймают и отправят под трибунал, если узнают, – закончила я за нее, отводя взгляд. – Так что давай просто сделаем вид, что мы здесь ради пива, хорошо? У нас нет другого выбора.

Она кивнула, слишком напуганная, чтобы говорить. Ее глаза метались по залу, выхватывая детали, которые должны были казаться ей дикими: экран телевизора с регби, электрические лампы.

Каждая клеточка моего тела была напряжена. Мы сидели в самом сердце запретного мира, в нескольких шагах от людей, которые не подозревали о нашем существовании. И под присмотром трех магов, для которых нарушение этого запрета было, судя по всему, обычной рутиной.

Я посмотрела в окно, на освещенные улицы Дублина, на людей, которые шли куда-то, смеялись, жили своей обычной, не магической жизнью. Мир, который был так близок и так недостижим. Констанс когда-то выбрала этот мир, звала меня и маму поехать с ней и начать жить абсолютно иначе, но мы не смогли: ни я, ни мать. Ей пришлось инсценировать свою смерть для магического мира, потому что оттуда можно было выбраться жить на постоянную основу в человеческий только вперед ногами. Чтобы ее никогда не нашли, она отказалась от своей силы. Моя старшая сестра не смогла жить так, как сейчас живу я, под постоянным давлением, и я не могла ее винить. Она знала и запомнила отца лучше меня и не могла терпеть несправедливое отношение в свою сторону. Опять же: я не могла ее винить.

И впервые за долгое время я почувствовала не просто тоску по сестре. Я почувствовала тоску по нормальности. По тому, как постоянно сбегала сюда с мамой, оставалась у Конс, и мы ночи напролет смотрели человеческие фильмы, ели фастфуд и были просто… людьми. Конечно, приходилось накладывать заклинания, чтобы наши передвижения не отследили. Для всех мы всегда были в любом другом городе, но никогда в Дублине.

Руки чесались попросить у кого-то телефон и позвонить ей, но я не могла ставить ее под угрозу. Именно по этой причине я просто сделала вид, что все происходит точно так, как должно, заказала нам с шокированной Фло закуски и пиво. Мы ведь сюда переместились именно за этим.

– Они смотрят, – прошептала Фло, ковыряя картошку фри дрожащими пальцами. Она сделала уже три больших глотка напитка и, кажется, становилась гораздо спокойнее.

– Пусть смотрят, – я сделала еще один глоток, стараясь казаться невозмутимой. Горечь хмеля смешивалась с горечью предательства. Я была здесь, в нескольких милях от единственного человека, который понимал меня по-настоящему, и должна была притворяться, что это просто очередной бар в Аэтерии.

– Ты такая… напряженная, – заметила Фло, смотря на меня с новым любопытством. – Как будто ты и правда бывала здесь раньше, и тебя что-то тяготит.

Бывала. Конечно, бывала. Я пожала плечами, избегая ее взгляда.

– Сказывается усталость из-за сегодняшнего дня.

Ложь давалась все тяжелее. Каждый смех, каждый обрывок разговора на ирландском английском вонзался в сердце как нож. Я узнавала улицу за окном. Это был тот самый паб, куда мы с Констанс забегали за картошкой фри после кино. Она всегда посыпала свою солью и поливала уксусом, а я смеялась над ее странными предпочтениями.

К нашему столу оказались подвинуты три стула, и мы с девушкой вздрогнули, а после непонимающе переглянулись.

– Был приказ сидеть за разными столами, – подметила я, осматривая парней. Эдрис фыркнул, бормоча себе что-то под нос, сделал внушительный глоток пива из своего бокала, что перенес сюда, а затем поднялся и направился в сторону каких-то девушек.

– Это была рекомендация, – Арчи хмыкнул.

– Мы никому не расскажем про то, что мы были здесь, – решила лишний раз подчеркнуть я.

– В этом я как раз уверен. Никому не хочется сидеть в тюрьме или быть казненным, – Беллами скучающе подпер подбородок рукой.

– Или быть взорванным, – добавила я, и Винсент засмеялся, пытаясь замаскировать это кашлем. Я не решалась спросить, зачем они к нам пересели. Это было очевидно – для контроля ситуации. Со стороны могло показаться, что нарушать закон легко, но отвечать за это потом никто не хотел. Особенно из-за двух первокурсниц.

Одна сумасшедшая идея пришла мне в голову, и я задумчиво закусила губу, думая, как ее осуществить.

– Может, после бара зайдём в магазин и купим колы? Я не пила ее уже вечность, – аккуратно поинтересовалась я, и брови двоих наших наставников взлетели. Мда, надо было и правда держать язык за зубами чуть раньше.

– Купим здесь, – проговорил Винсет, даже не обращая внимания на мою просьбу.

Думай, Эль, думай.

– А мармелад? Еще у людей такой вкусный шоколад, – Фло в удивлении уставилась на меня, пока я все это говорила.

– Ты что, хочешь устроить себе детский праздник, Прескотт? – Арчи развалился на стуле, смотря на меня сверху вниз.

– Я видела, здесь есть магазин прямо рядом с баром. Пожалуйста, ребята, сделайте своим подопечным одолжение. Мы сохраним вашу тайну всего лишь за пачку «Haribo», – взмолилась я.

– Нет, это опасно, – Кеннет покачал головой. – Бар находится под сильной магической защитой, поэтому нас здесь не могут обнаружить.

– Ладно, – перебил его Арчи, на что Винс недовольно поджал губы. – Мы сходим с ней вдвоем, а вы останетесь здесь. Защита достаточно сильна и протягивается почти на весь Дублин, ты же знаешь.

Он не мог так просто согласиться. Не мог ведь?

– Но мы не можем быть точно уверены, – снова возразил Кеннет. – Не после…

Арчи посмотрел на Винса таким выразительным взглядом, что тот резко замолчал, понимая, что начал болтать лишнее, чем бы оно ни было. Беллами в два счета прикончил свой бокал с пивом и кивнул мне, чтобы я поднималась. Черт, у меня все же получилось уговорить этого громилу. Я резко поднялась, облизывая пересохшие губы, а затем чуть ли не вприпрыжку понеслась за своим наставником. Еще вчера он пытался меня убить, а теперь ведет меня за сладостями, даже не подозревая мои истинные намерения.

– У тебя пять минут, – проговорил Арчи, как только мы зашли в небольшой продуктовый магазинчик. Я сметала с полок просто все, что могла увидеть, особенно мармелад и особенно шоколад, делая вид, что именно это и было моей целью. Мой наставник тем временем бродил между стеллажей, набирая и себе всего понемногу. В его случае это был бурбон.

Когда я вывалила все на прилавок, я молилась о том, чтобы продавщица на смене была именно той, на кого я ставила изначально. Я даже не подозревала, работает ли все еще Маргарет здесь, но это был мой единственный и, возможно, последний шанс за годы, чтобы узнать что-то о сестре и передать ей, как сильно я скучаю.

Я едва сдержала облегченный вздох, когда Марго подошла к стойке. Женщина тоже была магом, который однажды переселился из Физиса, и именно она во всем и помогла Конс, когда та только ступила на свой тернистый путь.

Посмотри на меня. Просто посмотри на меня.

– Ох, – она в своей привычной манере почесала голову, смотря на кучу шоколадок, что я свалила перед ней, а затем начала их пробивать.

– Резко захотелось сладкого, – пробормотала я тихо, надеясь, что она узнает мой голос.

– Главное, чтобы потом не было диабета, – проворчала она в своей излюбленной манере, а затем все же подняла на меня глаза, в которых почти моментально блеснуло узнавание. Сердце стало отбивать еще более бешеный ритм, чем прежде.

– Эль, – шепотом, слегка шокированно произнесла она, и я лишь покачала головой в разные стороны, чтобы она больше не называла меня так. Я обернулась по сторонам, не замечая моего наставника, а затем наклонилась, опираясь локтями на прилавок.

– Как она? – в глазах Марго заблестели слезы, когда она прошлась по мне взглядом. В нашей семье ее было принято считать бабушкой не по крови, ведь другой у нас не было. – Скажи мне, как она?

– У нее все хорошо, – поспешила заверить меня женщина. – У нее год назад родился мальчик. Назвали Максвелл.

– Мальчик, – я стерла слезу, скатившуюся по моей щеке.

– А ты… – она взглянула на герб на моем джемпере, и мышцы ее лица напряглись.

– Это долгая история, я не знаю, почему так произошло, – поспешила сказать я тихо, спиной чувствуя, что Арчи приближается. – Передай ей, что я скучаю.

– Она тоже скучает, милая. Я рада видеть тебя живой, – успела лишь произнести Марго, как сзади меня почувствовалось тепло. Я выпрямилась, чуть ли не сталкиваясь спиной с грудью парня. Если он и заметил что-то, то пока не подавал виду.

– Ну и набрала ты, Прескотт. Набор у пятилетней девочки был бы и то разумнее, – Арчи в итоге встал сбоку от меня, кидая на мое лицо мимолетный взгляд. Я молилась, чтобы оно не опухло, а покраснение можно было бы списать и на выпитый алкоголь. Маргарет окинула быстрым взглядом Беллами, делая самый что ни на есть непринужденный вид.

– Вас считать вместе? – поинтересовалась она бесстрастным голосом. Я взглянула на своего наставника, надеясь, что он заплатит за меня, ведь своей карты или тем более наличных у меня не было. Не каждый день я перемещалась в Ирландию.

– Готов поспорить, у нее нет ни гроша в кармане, так что вместе, – Арчи подвинул свои продукты к моей куче.

– Это можно считать извинением за то, что случилось вчера? – я бы ни за что не стала говорить это, если бы Беллами не рассматривал так пристально Марго. Его внимание было ни к чему, и я обязана была его отвлечь.

– Ты не дождешься моих извинений, Прескотт. Не в этой жизни.

– Вообще ни за что?

– Вообще ни за что, – он скривился, а после набрал жевательных резинок и добавил к нашему набору.

– Другого и не стоило ожидать, – пробубнила я.

Его взгляд скользнул по мне, и в нем читалась не угроза, а… вызов. Как будто он видел мою маленькую игру с отвлечением внимания и теперь ждал, что я буду делать дальше. От этого меня мгновенно начало мутить. Зря я все это затеяла. Очень зря.

Я больше ничего не говорила, пока собирала пакеты с покупками. Руки дрожали, и я судорожно цеплялась за бумажные ручки, пытаясь скрыть волнение. Мальчик. У нее родился мальчик. Максвелл… Истинное имя отца. Она не забыла. Не забыла нас.

Маргарет молча пробила товары, ее лицо было каменной маской, но глаза выдавали бурю эмоций.

– Спасибо, – бросил он, не глядя на нее, и развернулся к выходу. – Идем, Прескотт. Твое время истекло.

Я кивнула Марго, надеясь, что в моем взгляде она прочтет все, что я не могла сказать: благодарность, тоску, любовь. Она едва заметно кивнула в ответ, и ее губы дрогнули в слабой, ободряющей улыбке.

На улице меня оглушил шум города – гул машин, крики чаек, далекие сирены. Реальность обрушилась на меня с новой силой. Я шла за Арчи, неся пакеты с глупыми, ненужными сладостями, и чувствовала, как внутри все разрывается на части. Радость от вестей о сестре смешивалась с горечью ее потери. Страх быть пойманной – с облегчением, что хоть что-то удалось.

Арчи шел впереди, не оглядываясь, его черный силуэт резко выделялся на фоне ярких огней города.

– Она тебя знает, – внезапно произнес он, не оборачиваясь. Ледяная волна прокатилась по моей спине.

– Кто? – попыталась я сыграть в непонимание, но голос предательски дрогнул.

Он остановился и медленно повернулся ко мне. Уличный фонарь освещал его лицо, делая черты еще более резкими, а взгляд – невыносимо пронзительным.

– Не притворяйся глупее, чем ты есть. Это оскорбительно для нас обоих. Продавщица. Она тебя знает.

– Нет. Не знает, – я сжала зубы, отвечая на его взгляд всей воинственностью, что у меня имелась. Даже под жуткими пытками я бы ни в чем не призналась ему. Особенно теперь, когда моя сестра обрела счастье.

– В списке твоих посещений никогда не было Ирландии, – голубые глаза смотрели в мои, пригвождая меня к месту. Точно, это самодовольное изящество знало всю мою подноготную, как я могла забыть об этом?

– И? Я же говорю, что не знаю ее. Ты видишь того, чего нет и не может быть, – внутри меня колбасило не по-детски, но лицу я придала возмущенную нотку за недоверие.

– Ты можешь притворяться дальше и играть дальше, – он перекинул один пакет к другому, освобождая себе одну руку. – На этот раз я сделаю вид, что поверил тебе и ничего не заметил, но в следующий раз за такие выходки я не постесняюсь убить тебя.

Он не мог ничего доказать, ведь ничего не знал, и я понимала это. Все зависело от того, испугаюсь я или нет, выдам ли ему то, что он хочет услышать. Что ж, Арчибальд Беллами, можешь убить меня, но зато ты никогда не узнаешь о моей сестре и ее ребенке.

Не дождавшись моего ответа, он возобновил движение, и я поплелась за ним, опустив плечи. Этот раунд был за мной, но больше я ни за что не решусь сделать то, что сделала сейчас. Больше я не буду подвергать опасности моих родных.

Теперь у меня вообще складывалось впечатление, что весь этот поход в магазин был специально подстроен не только с моей стороны, но я совсем не могла связать хоть какие-то нити во всей этой истории. С чего-то вдруг трое наших наставников решили взять нас в человеческий мир, нарушить запрет, в то время как вчера Арчи очевидно мог разрушить меня своей силой через заимствование. Вдруг стал доверять мне свои тайны в виде пересечения границ и с радостью повел меня в магазин за сладостями? Ко всему прочему, я не была на сто процентов уверена в том, что слова Винсента о контроле Беллами своей силы были правдой; я никак и не могла узнать это и от него.

Повели бы они любых других первокурсников в бар в Ирландии, или все это было просто огромной ловушкой и проверкой на что-то? Могло ли бы быть так, что за мной до сих пор велась пристальная слежка со стороны старейшин? Могло ли быть так, что они каким-то образом обнаружили Конс и решили через меня удостовериться в том, что она жива? Имелись ли у них подозрения на эту тему, копали ли они под нее, как и шесть лет назад, будучи не полностью уверенными в правдивости ее смерти? Могли ли эти трое работать вместе с ними?

Я вся покрылась холодным потом от осознания, что натворила. Своими действиями я могла подвергнуть не только себя и маму опасности, но и сестру и ее ребенка. Если уже не подвергла.

Мы вернулись в бар, и атмосфера за нашим столиком стала напряженной, как натянутая струна. Винсент был на измене и с облегчением выдохнул, когда мы вернулись. Что-то во всем этом казалось неправильным. Фло, не подозревающая ни о чем, с восторгом разбирала сладости, но ее веселье казалось неестественным и громким на фоне моего оцепенения.

«Он не знает ее. Она давно перекрасилась, изменилась и вовсе не похожа на ту, что была раньше. Он ее не найдет. В конце концов, никто из них не ищейка» – повторяла я про себя, словно молитву.

Арчи приземлился на стул напротив меня и вызывающе вскинул брови, оглядывая меня.

Исчадие ада.

***

Мы вышли на улицу, и холодный ночной воздух обжег легкие. Арчи снова схватил меня за руку – его пальцы обхватили мое запястье с такой силой, что стало неприятно. Мой взгляд переместился на Винсента, и я мысленно умоляла его о том, чтобы он забрал меня и переместил сам.

– На этот раз, – прошептал он так, чтобы слышала только я, пока Винсент готовился к перемещению и не замечал меня. Все пакеты с едой были перепоручены ему, так как он перемещался один. – Ты ведешь.

– Что? – я замерла, не в силах поверить в услышанное.

– Ты переместишь нас обратно. Своей силой, – его глаза опасно сверкнули. – Покажешь, на что действительно способна.

– Мы не в академии, чтобы проверять способности, а уж тем более не на территории Физиса. Как я должна переместить нас через границу?

Это была ловушка. Я не умела перемещаться на такие расстояния. Я едва справлялась с тем, чтобы переместиться из пекарни домой. Попытка перенестись через границу миров могла убить меня. Или выбросить нас в случайной точке пространства.

Но отказаться – значит признать свою слабость. Показать, что мое сопротивление – лишь поза. Он наказывал меня за то, что я была такой упрямой и за то, что посмела попытаться действовать за его спиной в магазине. За то, что обманула его.

Я посмотрела на его руку, сжимающую мое запястье, и почувствовала знакомый, ненавистный холод его силы. Пустоту, готовую поглотить все.

– Это твои проблемы. Подумай, что можно сделать.

– Арч, ты шутишь? – Эдрис свел брови к переносице. – Ее хватит на то, чтобы переместить вас до того угла, не более того.

– Ты же несерьезно, Арчи? – Винсент разочарованно покачал головой. Кажется, он уставал от действий своего друга даже больше, чем я.

Флоренс обняла себя руками и даже в ее вечно покорном выражении лица блеснула злость на моего наставника.

– Перемещайтесь, – скомандовал Беллами своим друзьям. Они явно хотели сказать ему что-то еще – Эдрис вспыхнул от возмущения, взял за руку Фло и тут же исчез, заранее просканировав обстановку и подмечая, что никто это не увидит. – И ты, Винс.

– Я даже не представляю, из какой дыры вам обоим придется потом выбираться, – Кеннет кинул на меня сожалеющий взгляд, а после исчез, как и Эдрис. Я надеялась, что с перемещением своих друзей Арчи передумает, но он кинул на меня нетерпеливый взгляд, полный ничем не прикрытого отвращения. Его маска снисходительного и более-менее сносного наставника исчезла, и теперь он был таким, какой есть всегда.

– Ты же это несерьезно? – я поджала губы.

– Пробуй, как хочешь. Посмотрим, на что ты способна, – он продолжал держать мою руку стальной хваткой. – Возьми немного моей силы, добавь к своей и вперед.

– Это так просто не работает, – меня уже начинало трусить из-за всего, что произошло сегодня. А теперь еще и это.

– Тогда я пойду один, а ты оставайся здесь. Не обижайся, если я расскажу профессорам о твоем местонахождении.

Если бы можно было закричать, как сильно я его ненавижу, я бы сделала это. Если бы можно было ударить его и не получить за это никаких последствий, я бы непременно сделала это. Моя нога не раздумывая бы полетела ему прямо между ног.

Я закрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться. Его сила потянулась ко мне, но здесь она ощущалась гораздо слабее, чем была в академии. Она заполнила меня тонкой струйкой, и ко мне пришло осознание, что он и впрямь может и контролирует дозировку. В этот раз она не стремилась разрушить меня и заполнить собой, и в этом абсолютно точно не было моей заслуги.

Я представила академию, полянку, с которой мы сегодня перемещались, а после, как нас и учили в школе, представила, что оказываюсь там.

– Еще попытка, – раздалось над моим ухом, и я медленно открыла глаза, понимая, что мы находимся в какой-то глуши и даже еще не преодолели барьер.

Гребаный мучитель.

Я вновь сконцентрировалась и едва сдержала радостный возглас, когда ощутила гул в ушах. Еще никогда так сильно я ему не радовалась. Но это было все до поры до времени, ведь мы приземлились прямо в болото, которое находилось в нескольких милях от нашего крыла.

Ледяная, грязная вода дошла мне до пояса, сковывая движения и высасывая последние остатки тепла. В нос ударил тошнотворный запах гнили и тины. Над болотом клубился туман, скрывая луну и звезды, оставляя лишь жутковатый, рассеянный свет.

– Прекрасно, – раздался спокойный голос Арчи. Он стоял в нескольких шагах от меня, по колено в воде, но выглядел так, будто прогуливается по парку. Его черная одежда даже не намокла, отталкивая влагу легким магическим свечением. – Романтичное место для купания. Жаль, не захватили тебе купальник.

Я скрипнула зубами, пытаясь выбраться на более твердый участок. Ноги засасывало в вязкий ил с каждым движением.

– Это твоя вина! Ты заставил меня это сделать!

– Я лишь предоставил возможность проявить инициативу, – он сделал легкое движение рукой, и вода вокруг него отступила, образовав сухой островок. – Ты же постоянно хочешь доказать, что не так уж беспомощна. Что ж, доказала. Мы не в академии, но и не в Ирландии. Где-то посередине. Буквально.

Я выбралась на кочку, дрожа от холода и ярости. Одежда на мне промокла насквозь и тяжело облепила тело.

– Вытащи меня отсюда, – завыла я, соскальзывая снова вниз в воду, из-за чего брызги попали на мое лицо, и я стала еще более грязной, чем была до этого.

Он медленно обернулся и едва лишь сдержал свой смех, оглядывая меня.

– Ты такая коротышка, – парень продолжил выходить из воды, используя магию и оставляя меня здесь одну. – Попробуй выбраться сама. Это пойдет тебе на пользу.

– С чего бы вдруг это пойдет мне на пользу? – я стала медленно передвигаться, будучи уже под подбородок в воде. Еще немного, и я умру так глупо…

Я ухватилась за конец упавшего дерева и подтянулась, вылезая на него и тяжело дыша. Я аккуратно поползла по стволу, а когда оказалась на берегу, упала на спину, ощущая, как заходится сердце.

– Какой же ты…

Урод. Мудак. Чистый и сухой мудак.

– Аккуратнее со словами, Прескотт. Вставай, нам пора назад, – шатен посмотрел на меня с высоты своего роста, и все мои внутренности сжались, умоляя меня подняться без очередного словесного боя. – Так и быть, я закину тебя в комнату.

– И нога твоя не ступит в мою комнату, – я недовольно застонала, поднимаясь на ноги. Мой прекрасный наставник даже не предложил руки. О чем вообще речь, он оставил меня саму выбираться из болота.

– Мне не нужно спрашивать твоего разрешения, – Арчи фыркнул, осматривая меня. Я была теперь вся грязная и мокрая и дрожала от холода.

– Зачем все это было? – я не была плаксой, можно было по пальцам руки пересчитать моменты моих слез – как, например, сегодня, но в этой ситуации слезы рвались наружу из-за бессилия и несправедливости.

Дьявол, похоже, сжалился, щелкнул пальцами, и я снова стала выглядеть, как человек, а самое главное, что была теперь сухой и чистой, но благодарности от меня он не дождется. Не в этой жизни.

Очередное движение, чтобы дотронуться до меня, и мы переместились прямо под дверь моей комнаты. Не успела я сказать что-то, как Беллами тут же исчез, оставляя меня одну. И слава богам.

Я зашла в комнату, и Фло тут же вскочила на ноги, обеспокоено осматривая меня на признаки увечий или хотя бы того, как я приземлилась в болото.

– Хочешь поговорить…?

– Нет, – мой голос дрожал. Взгляд упал на аккуратно сложенные стопки шоколада на тумбочке и пачки мармелада. Для меня это было отличным напоминанием о том, что из-за своих глупых желаний я практически подставила свою сестру.

## Глава 6

В школе нас обучали основам магии, но это и в сравнение не шло с тем, что преподавали нам в академии. Здесь мы обучались заново, с чистого листа.

Вне зависимости от того, какая у тебя была сила, ты мог, например, благодаря щелчку пальцев вымыть посуду, написать что-то на бумаге или озарить пространство светом. Однако это были лишь жалкие азы. Чтобы заставить волосы высохнуть и выйти сухим из воды, как сделал Арчи, нужно было постоянно тренироваться, развивать свои способности. Или хотя бы иметь изначально сильную способность. В тот вечер, когда я выбиралась из болота и вся грязная валялась в траве, я осознала, что и правда никчемна. Не знаю, чего добивался мой наставник своими резкими действиями, такими как перенос из человеческого мира в магический, когда этому учили лишь на втором курсе, но это четко дало мне понять, что я не хочу ждать второго или последующих курсов, чтобы так медленно развиваться.

Более того, мой наставник научил меня еще одной прекрасной истине – пора заткнуться и перестать совершать опрометчивые поступки. Этот человек был опасен, мы не были приятелями, и я должна была перестать напрашиваться. Не ради себя.

Две недели я вела себя тише воды, ниже травы, больше не спорила с ним и держала язык за зубами. Я боялась, что в ходе любой нашей перепалки он еще раз затронет Ирландию, и я снова себя как-то выдам. Я не могла этого допустить, потому разрывалась от ярости, когда он издевался надо мной на занятиях, но молчала.

Наконец я определилась с любимыми предметами – это были магическая лингвистика и рунология. Изучение древних языков, сила истинных имён, начертание магических рун и символов, усиливающих заклинания, – все это приносило мне хоть какое-то удовольствие. Я надеялась, что на старших курсах смогу зачаровывать предметы.

Параллельно я все ждала новых действий от Райли и его свиты, но все мы были заняты мыслями о первом испытании, поэтому ему было пока не до того, чтобы издеваться надо мной. Однако очень часто я ощущала его взгляды на себе, и они были далеки от дружелюбных.

– Первое испытание вы будете проходить все одновременно, – проговорил Винсент, когда мы собрались в аудитории. – Все профессора сейчас находятся в подземелье и готовятся. Для вас это важный день.

Арчи скучающе обводил толпу взглядом, Эдрис вообще натянул солнцезащитные очки и, похоже, спал прямо на стуле. Предположительно, у кого-то было похмелье.

– Однако я могу с уверенностью сказать, что первое испытание – самое легкое в сравнении с другими, которые вам предстоят, – продолжал Винсент. – Поэтому вам не стоит его бояться, но и одновременно не стоит его недооценивать. Ваша задача – дойти до центра подземелья и взять свой ключ. Ключ откроет вам путь дальше. Но помните: подземелье живое. Тот, кто сдастся тому, что увидит… не вернется.

По залу прокатился нервный гул. Фло схватила меня за руку, ее пальцы были ледяными, а мои так и чесались от перенапряжения.

Итак, не сдаваться тому, что увижу.

***

Не было никаких приветственных речей от преподавателей. Они лишь кинули на нас многозначительные взгляды прежде, чем уйти. Я предполагала, что они будут наблюдать за нами через магический свет, освещающий все подземелье. А может, они не будут наблюдать вовсе.

Хотя наставники запускали нас по одному каждые две минуты, мне было известно, что мы ни с кем из ребят там не встретимся. Это испытание было индивидуальным в отличие от некоторых, что ждали нас дальше.

– Элеонор Прескотт, – безразличным тоном позвал меня Арчи. В подземелье в данный момент было три ответвления, три лабиринта, в которые запускали нас наставники. Подземелье, как я услышала от Фло, которая услышала от кого-то еще, всегда подстраивалось под количество отрядов. Каждый год. – Я и забыл, что тебя так зовут.

Я молча подошла к нему, не собираясь даже отвечать. Моя очередь была следующей, и все мои мысли были сконцентрированы на том, что меня ждёт внутри.

– Молчишь? Мне нравится, что ты стала такой послушной, – Беллами посмотрел на часы, а затем перевел взгляд на меня. Он провоцировал меня, но мне было вовсе не до этого.

– Соскучился по звуку моего голоса? – кинула я, даже не соизволив посмотреть на него в ответ.

– Скорее по ничтожным попыткам сопротивления, – хмыкнул парень. – Вперед.

Тьма поглотила меня с первой же секунды. Она была не просто отсутствием света – она была живой, плотной, вязкой субстанцией, которая давила на барабанные перепонки, заполняла легкие, цеплялась за кожу липкими щупальцами. Я сделала шаг, потом другой, и звук моих шагов поглотила абсолютная тишина.

Свет исчез. Не было ни стен, ни пола, ни потолка. Только бесконечное, безграничное ничто. Она сгустилась в фигуры по краям моего зрения. Тени. Бесчисленные тени людей, которые шли мимо, не глядя на меня, не замечая. Их лица были размыты, но в их молчаливом, равнодушном шествии читалось одно – я для них не существовала. Я была пустым местом. Призраком.

Я шла вперед, стараясь не обращать на них внимание, параллельно чувствуя, как холодное, знакомое отчаяние поднимается по горлу. Это было хуже, чем любое чудовище. Хуже любой боли. Мои чувства стали обостряться, я вздрогнула, услышав, что тени стали разговаривать. Сначала это было неразличимым шепотом, а затем стало вырисовываться в слова.

«Дочь предателя».

«Жалкое, никчемное существо».

«Одна… ты всегда будешь одна».

«Ты никогда не впишешься в общество настоящих магов».

«Ты никогда не найдешь того, кто тебя полюбит».

Шепот нарастал, сливаясь в оглушительный гул, который бился в висках. Он исходил отовсюду. Из тьмы и из меня самой. Я закрыла уши, но это вовсе не помогло. Слова вибрировали у меня словно в костях, в крови.

Не все из этих слов сильно били по мне, но некоторые отзывались в сердце тупой болью. Я упала на колени, сжавшись в комок и желая загнать обратно эти голоса, чтобы наконец перестать слышать их. Я чувствовала, как моя воля, моя ярость тают, как воск под пламенем этого равнодушного, всеобъемлющего осуждения.

Это все не по-настоящему. Это то, что придумало для меня подземелье, чтобы сломить меня.

И тогда я увидела свет.

Мягкий, золотистый, он пробивался сквозь тьму впереди. Он исходил от… двери. Простой, деревянной двери, за которой слышались знакомые звуки – щебет птиц, смех, запах свежеиспеченного хлеба. Дом.

Искушение было физическим, мучительным. Все мое существо рвалось к этому свету, к этому теплу и к этой безопасности. К тому, чтобы все это закончилось.

Я сделала шаг к двери. Потом другой. Рука сама потянулась к ручке… и замерла. Это была ловушка. Подземелье предлагало мне именно то, чего я хотела и одновременно не хотела больше всего. Побег. Но ценой чего? Ценой сдачи? Ценой того, чтобы остаться здесь, в этой иллюзии, навсегда?

Я отшатнулась и направилась в другую сторону, когда дверь открылась, – оттуда выглянула мама, а сзади нее стоял Десмонд, который был счастлив увидеть меня.

– Милая, почему ты не заходишь? – мама ярко улыбнулась, чем ввела меня в ступор. Ее улыбка была точно такой же, как и у моей настоящей матери, из-за чего я сначала и сделала шажок вперед.

Иллюзия. Это все иллюзия.

– Иди сюда, Эль, – Десмонд подозвал меня, но я попятилась, чувствуя, как искушение оказаться в доме сейчас было невероятно сильным. Буквально осязаемым. Я хотела к ним, к моими самым близким людям.

Сзади них вдруг появились люди с ножами, прижимавшие лезвие к их шеям, и из моего горла вырвался жуткий крик.

Иллюзия. Это все иллюзия.

– Помоги нам!

Я уперлась спиной в дверь, резко развернулась к ней и открыла ее, входя внутрь так быстро, как только могла, чтобы скрыться от мамы и моего друга. Их ненастоящих копий. Умирающих ненастоящих копий.

Я оказалась в центре подземелья, что означало, что первый этап пройден. Я подбежала к столику, стоящему прямо посередине, и попыталась схватить ключ, но он тут же исчез. Я зарычала и предприняла еще одну попытку, когда тот снова замаячил передо мной.

Когда его стала покрывать черная мгла и он стал исчезать, я без раздумий прыгнула в нее, успев ухватиться за этот несчастный кусок железа. По мне стекала черная вязкая жидкость, и я едва подавила тошнотворный ком, подступивший к горлу.

Передо мной появилась очередная дверь, и я поспешила вставить в нее ключ и провернуть его, из-за чего оказалась снова в непроглядной тьме.

Тьма сгустилась, тяжелая и влажная, как саван. Воздух стал густым, им было трудно дышать, каждый вдох обжигал легкие ледяной сыростью. Я стояла, сжимая в кулаке холодный металл ключа, и пыталась унять дрожь, пробивавшуюся сквозь все тело. Черная слизь, покрывавшая и меня, и ключ, медленно стекала по моим пальцам, оставляя на коже липкие, мерцающие следы. Она пахла озоном и… одиночеством. Появилось странное, навязчивое ощущение, что это не просто вещество, а сгущенная тоска самого подземелья, которая откликалась в моей душе в десятикратном размере. Как же мне хотелось остаться здесь…

Шаги мои больше не отдавались эхом. Они поглощались мягкой, податливой мглой, которая, казалось, сжималась вокруг, пытаясь задушить. Я шла вперед, руководствуясь лишь внутренним чутьем, ощущением, что выход должен быть где-то прямо передо мной.

И тогда я услышала его. Сначала это был едва различимый шепот, похожий на шелест сухих листьев. Потом голоса стали четче. Десятки, сотни голосов, накладывающихся друг на друга и сплетающихся в жутковатый хор.

«Останься…».

«Не уходи…».

«Здесь безопасно…».

«Они все равно тебя не поймут…».

«Ты одна из нас…».

Это были не просто слова. Это были обещания. Обещания покоя, забвения, конца борьбы. Они лились прямо из тьмы, обволакивая разум, как ядовитый дым. Они находили отклик в самой моей глубине, в той части, что устала от постоянной настороженности, от необходимости всегда быть сильной, от одиночества.

«Зачем ты это делаешь?» – шептал мой собственный голос прямо у меня в ухе. «Кому ты что-то докажешь? Они все равно никогда не примут тебя. Останься здесь. Здесь нет боли. Нет страха. Никто не будет требовать от тебя невозможного».

Слезы снова навернулись на глаза. Это было так заманчиво. Сложить оружие и перестать бороться. Принять ту пустоту, которая жила во мне. Я почти остановилась. Ноги стали ватными, воля таяла с каждым шепотком и с каждой ложной лаской тьмы.

Передо мной возникла новая, освещенная магическим светом фигура. Добродушные карие глаза некогда самого близкого и родного человека смотрели на меня с любовью и тоской.

Папа.

– Эль, – его голос был точно таким, каким я его помнила. Мягкий, нежный и с легкой хрипотцой. – Ты можешь остаться здесь, со мной. Тебе больше не нужно бороться и пытаться кому-то что-то доказывать.

Слезы хлынули из моих глаз сами собой. Все внутри рвалось к нему, мне хотелось обнять его. Услышать, что все будет хорошо. Узнать, что он… жив.

– Папа, почему ты так рано покинул меня? – прошептала я, когда его рука потянулась ко мне. Мои пальцы взмыли вверх, желая коснуться его и уйти с ним туда, где бы он ни находился.

– Я не хотел… Не хотел тебя так рано покидать… Со мной ты сможешь быть гораздо большим, чем просто дочерью предателя, – продолжал настаивать он. – Пойдем со мной.

Ключ в моей руке был единственным якорем, который, как бы это ни было странно, удерживал меня от того, чтобы кинуться за отцом в эту непроглядную тьму. Этот чертов грязный ключ был напоминанием, что каждый день я делаю выбор бороться, а не сдаваться. И мой отец ни за что не сказал бы мне, что мне необходимо все оставить.

– Дрянь, – фигура исказилась, а затем и вовсе исчезла – подземелье стало гневаться на меня за то, что я противостояла его иллюзиям.

Стали появляться новые фигуры, лица которых принадлежали всем моим обидчикам. Все они надвигались на меня, и я быстро пришла к выводу, что должна бежать со всех ног. Они злились на меня, я всем своим нутром ощущала их ненависть ко мне. Подземелье заставляло меня поддаться и сдаться, но я не могла. Я не хотела этого.

А затем тьма передо мной… дрогнула. Она не рассеялась, но отступила, образовав узкий, едва заметный проход. В конце него мерцал тусклый, холодный свет, и я рванула туда. Я бросилась вперед, не оглядываясь, чувствуя, как липкие щупальца тьмы цепляются за мои пятки, пытаясь удержать. Но их хватка ослабла.

Я выскочила из тоннеля и рухнула на холодный каменный пол, тяжело дыша. Воздух здесь был другим – чистым, хоть и пыльным. Я лежала, уткнувшись лицом в шершавый камень, и слушала, как бешено стучит мое сердце, а затем перевернулась на спину, встречая заинтересованный взгляд моего наставника. Он стоял надо мной точно так же, как стоял, когда я выбралась из болота.

– Не знаю, когда ты выглядела хуже: упав в болото или сейчас, – шатен усмехнулся, и я подобрала под себя ноги и руки, вставая. – Это подарок подземелья. Тебе повезло, что ты не вышла в собственной рвоте, как некоторые.

Я. Прошла. Испытание. Я смогла, черт возьми.

– Глупо просить тебя меня почистить? – я дотронулась до своих волос, чувствуя, как они превратились в камень.

– Даже если бы у меня и было желание, я не смогу помочь, – Беллами вернулся на стул в углу комнаты. – Ты должна отмыть это от себя сама, никакая сила не поможет.

– Чудесно, – пробормотала я.

Я не ожидала никаких поздравлений и никакого праздника, хотя, я уверена, в других крыльях совсем иначе встречали тех, кто прошел свои испытания. Именно поэтому я поплелась на выход, а затем оглянулась на своего наставника, желая задать лишь один вопрос.

– Есть те, кто не выбрался?

– С моего отряда пока двое.

Весь его вид кричал о том, что ему абсолютно наплевать на то, выберется ли кто-то или нет, потому что он ненавидел слабаков. А если ты не проходишь первое испытание и остаешься в подземелье, то очевидно, что именно таковым ты и являешься.

## Глава 7

Было не принято обсуждать, что с тобой происходило во время испытания, ведь во время него ты сталкивался со своими самыми тайными страхами и желаниями. Примерно полтора часа я смывала с себя эту черную слизь, а только потом вернулась и Флоренс. Она была бледной, на ней не было лица, но я не могла не порадоваться, что она жива.

В честь прохождения первого испытания устраивался бал в главном зале академии, где мы могли встретиться со всеми остальными крыльями и наконец пообщаться. Я чертовски плохо скрывала свою радость от предстоящей встречи с Десмондом, и Фло удивилась тому, что я умею улыбаться.

Мы с ней надели самые лучшие платья, что хранились в наших шкафах, а так же помогли сделать друг другу прически и макияж. Мои каштановые волосы спадали на спину аккуратными, красивыми волнами, а зеленые глаза были подведены карандашом и невероятно сильно выделялись. Этими хлопотами мы забивали время и мысли о том, что из тридцати человек не вернулись с испытаний пять. Теперь их души навечно принадлежали подземелью, и это ужасало по той простой причине, что я могла остаться там вместе с ними.

Праздник был для всех курсов, так что мы огромной толпой отправились из Скотади в тот самый зал Сердец, что находился где-то посередине между четырьмя крыльями. Обилие черного и иногда белого уже вызывало у меня усмешку на губах, потому что это было в стиле крыла Тьмы. Девушки нарядились в черные платья, а у парней белыми были рубашки, и то далеко не у всех.

Мое внимание привлекли наши наставники, и я бы отдала дань их угрюмой красоте, но меня больше заинтересовало наличие у Арчи девушки. Я не могла сказать, встречаются они или нет, но они шли под руку, и я определенно видела на его губах небольшую улыбку, адресованную ей. Дьявол умел улыбаться и, возможно, любить, иначе я никак не могла это объяснить. Ко всему прочему, она не была из нашего крыла – зеленое платье цвета весенней листвы казалось особенно ярким на фоне его идеально черного костюма. Мне вспомнилось, как он говорил о том, что крыло Геи – это слабаки. Что ж, лицемер, принято к сведению.

Зал сиял тысячами призрачных огней, плывущих под самым потолком, но их свет казался блеклым и холодным по сравнению с настоящим, живым весельем, которое царило здесь. Яркие краски платьев, смех, который не глушили каменные стены, музыка – живая, струнная… Не Джей-Зи, конечно, но тоже было неплохо.

Мы с Фло замерли на пороге, ослепленные этим буйством жизни. Она инстинктивно прижалась к моей руке, осматривая все большими глазами, в которых после первого испытания искоренилась нотка наивности, преследовавшая ее.

– Эль! – знакомый голос вернул меня к жизни, и на моем лице расплылась искренняя улыбка.

Десмонд пробивался к нам сквозь толпу, сияя во всю ширину своей огненной улыбки. В его парадной форме не было и намека на черный цвет – только глубокий бордовый и золото. Он выглядел как воплощение тепла и жизни и, казалось, был счастлив.

– Ты справилась, – его теплые руки обвили мою полуобнаженную спину, и я прижалась к нему, ощущая, что невозможно сильно скучала. Складывалось ощущение, что прошла уже целая вечность с того момента, как мы виделись в последний раз в этом зале. Он был настоящим, а не тем, кого подсовывало мне подземелье…

– Мы справились, – поправила я. – Я невероятно сильно рада тебя видеть, Дес. Кстати, это Фло. Фло, это Десмонд.

Я представила свою подругу-соседку, и она выглянула из-за моего плеча, застенчиво подавая руку Десу для рукопожатия. Мой друг был джентельменом, поэтому наклонился и оставил на тыльной стороне ее руки поцелуй, из-за чего Хейл покраснела, как помидор.

***

– Значит, ты говоришь, что заимствовала силу распада в полном объеме и не… умерла? – Дес обнял меня за плечи. Мы сидели с ним на подоконнике и наблюдали за тем, как огромная толпа смешалась и танцевала под музыку. Флоренс пригласил на танец какой-то парень из Геи, и она этому жутко обрадовалась. Похоже, с мальчиками ей родители тоже запрещали общаться. – Твой наставник конченый.

– Не могу не согласиться, – на моем лице появилась грустная усмешка. – Да, не умерла… А еще, он заставил меня переместиться на большое расстояние, дав мне импульс своей силы.

Говорить ему про путешествие в мир людей я не собиралась не потому, что не доверяла, а потому что знала, что должна это хранить в тайне.

– И… у тебя получилось? – Десмонд отодвинулся, чтобы посмотреть мне в лицо. Его глаза были округлены от изумления и… страха. – Эль, это же… это невозможно. Перемещение на большие расстояния – это продвинутая магия, даже для второго курса. А с чужой силой…

– Да. Я не знаю, как это вышло, – призналась я, отводя взгляд.

– Это охренительно круто и в то же время жутко опасно, – Эшфорд покачал головой. – У нас такого нет, и я как бы и рад этому, и в то же время завидую. И все же… Он безответственный ублюдок, если сознательно толкал тебя на такое.

– О, все, что он делает, происходит сознательно, – я закатила глаза. – А как проходят ваши занятия? Ты выиграл бой?

– Да, но у нас все гораздо скучнее, – он издал смешок, его русые волосы упали на лоб, и я зарылась в них пальцами, поправляя их и зачесывая назад. Это было машинальным действием и не несло в себе никакого романтического подтекста. По крайней мере, для меня. – У моего отряда наставница с четвертого курса, и она нам очень помогала во время боев и дала хорошие наставления перед первым испытанием.

Я вновь взглянула на толпу, обводя глазами собравшихся, и совершенно случайно поймала на себе взгляд голубых глаз. Он как будто даже на этом расстоянии знал, что мы только что обзывали его, поэтому и смотрел. Взгляд Арчи переместился с моего лица на руку Деса, и его брови слегка взметнулись вверх. Похоже, он не ожидал, что у меня могут быть какие-то друзья другого пола, да еще и в ином крыле. Я ведь слабая, никчемная, глупая, непослушная… пока что он не называл меня только уродливой.

Я отвела взгляд, не желая больше смотреть на своего грубого наставника, и почесала руки, которые меня уже замучили. Складывалось ощущение, что я заболела чесоткой.

– Может, стащим алкоголь и выпьем на балконе? – предложила я, ощущая, что мне становится слишком жарко находиться здесь.

– Пойдем.

***

Мы с Десмондом устроились в углу огромного балкона, выходящего на безграничную цветочную поляну, что протягивалась невесть знает докуда. Я сидела на его пиджаке, прижимаясь грудью к своим коленям. Парень рассказывал мне, как ловко управлялся со своей силой. Его пламя всегда легко контролировалось им, и за это можно было благодарить его отца с такой же силой. Тот вложил немало своего времени и усилий, чтобы его сын был одним из самых лучших.

Мы с ним очень много и долго разговаривали, а так же нескончаемо много пили, так как украли целую бутылку волшебного виски. Виски в мире магов был гораздо более крепким и пьянящим, чем в мире людей, и я даже не знала, отрицательные ли это были качества или положительные. Судя по моему громкому и искреннему смеху в моменте, скорее, положительные.

Мы с парнем условились постараться встретиться на неделе, а затем вернулись в зал, решив, что дошли до той самой кондиции, когда необходимо пойти спать. Мы пытались найти Фло среди оставшихся здесь магов, но ее не было видно. Дес порывался меня проводить в мое крыло, но я заверила его, что сумею дойти сама, хотя не особо верила в это.

Мы долгое время обнимались на прощание. Эта учеба в академии разделила нас, но мы все так же сильно ценили друг друга, как и тогда, когда жили по соседству и виделись каждый день.

В коридорах было пусто, но переодически раздавалось эхо чьих-то разговоров и смеха. Виски гулял по жилам горячей, размытой волной, притупляя острые углы реальности.

Я шла по бесконечно длинному, слабо освещенному крылу Скотади, пытаясь поймать равновесие. Стенки из темного полированного камня плыли перед глазами, отражая мои шатающиеся отражения в бесконечность. Где-то вдалеке эхом снова отдавался чей-то смех, но здесь, в глубинах крыла, было тихо и пустынно. Слишком пустынно.

Инстинкт, заточенный годами выживания в школе, сквозь алкогольную пелену начал подавать тревожные сигналы. Воздух сгустился, стал тяжелее, и я замерла, прислушиваясь. Кто-то шел сзади, пытаясь подстроиться под мой ритм, чтобы заглушить свой.

Я ускорила шаг, но ноги заплетались, предательски подкашиваясь. Выпитый виски делал свое дело, замедляя реакции и затуманивая разум.

– Ну, куда же ты так спешишь, Прескотт? – раздался знакомый, ненавистный голос прямо у меня за спиной. Я не стала оборачиваться, чтобы удостовериться, что это был Райли Вандервуд.

Сердце зашлось в истеричном ритме, ведь я была в данный момент абсолютно беззащитна и чертовски сильно пьяна. Я готова была сорваться на бег, когда меня схватили за запястье, резко разворачивая к себе, а затем толкнули в каменную стену. Я больно ударилась спиной и зашипела.

Трое парней окружили меня, загоняя в ловушку. Они смотрели на меня с самодовольными ухмылками на лицах, радуясь тому, что сейчас будут развлекаться.

– Думала, что я все забыл? – Райли сжал мое горло своими тонкими пальцами, вдавливая мой затылок в стену еще сильнее. Парень прижался ко мне всем телом, и его зловонное дыхание ударило в мой нос, заставив содрогнуться.

Мысли путались, пока я пыталась придумать, как выбраться из всего этого дерьма. Если бы я не была столь нетрезва, я бы, вероятно, уже расправилась с двумя из трех, либо же заимствовала силу у кого-то из них, но у меня никак не получалось даже поднять руку – настолько я обмякла под его давлением.

– Думала, что можешь меня унизить и уйти безнаказанной?

– Признаешь, что это было унизительно? – прохрипела я, и он злобно оскалился, ударяя кулаком свободной руки рядом с моей головой.

– Как ты смеешь думать, что ты сильнее меня, наследника одного из сильнейших родов в Физисе…

– Великого Райли Вандервуда… угадала? – что ж, по крайней мере, мое единственное оружие – язык – все еще было на месте.

– Заткнись, сука!

Однажды я пыталась понять, почему все вокруг (были исключения, конечно) ненавидят меня за то, кто я есть, а затем поняла, что не найду ни одной внятной причины. Я просто существовала, и это корежило сознание почти всех, кто обитал вокруг меня.

– Ты за все ответишь, – его рука еще сильнее надавила на мое горло, и я попыталась вырваться, на что послышался жуткий смех этой троицы.

Ладно, похоже, надо сменить тактику.

– Я просто защищалась…

– Да что ты? Я тебе сейчас покажу, какие последствия бывают за такую «защиту».

Он протянул руку, чтобы схватить меня за подбородок, но я отшатнулась. Его пальцы лишь скользнули по моей щеке, оставляя противное, липкое ощущение.

– Не трогай меня, – прошипела я, и в голосе прозвучала настолько хриплая нота, что в голову пришло легкое осознание, что меня сейчас либо задушат, либо изнасилуют. Либо и то, и другое.

– А что ты сделаешь? Попробуешь ударить меня, и я сломаю тебе не нос, а все сразу, – он наклонился ко мне, его лицо было так близко, что я видела расширенные зрачки и тонкие капилляры на носу даже в этой полутьме. Он еще сильнее вжался своим телом в мое, а затем спустил лямки моего платья. Паника захлестнула меня, и я начала дергаться, пытаясь вырваться, на что послышался тупой смех этих полудурков.

– Отойди от нее.

Голос прозвучал из конца коридора. Спокойный, ледяной, без единой нотки угрозы, но от него по спине побежали мурашки. Все трое резко обернулись, и я втянула в себя побольше воздуха, закашливаясь и сползая по стене. Дьявол пришел на помощь, когда его не звали, но я была очень благодарна такому стечению обстоятельств. Он не прошел мимо, а значит, вряд ли оставит меня им на растерзание.

– Арчи, мы тут просто развлекались, – Райли поднял свои руки в сдающемся жесте.

– Мистер, нахрен, Беллами для тебя, – процедил сквозь зубы Арчи, и я вздрогнула, подбирая под себя колени и обнимая их. Пульс отдавал глухим стуком в висках, и я все никак не могла отдышаться после этого «нежного» придушивания.

– Слушай, она сама напрашивалась, завела с нами разговор в коридоре… – от всей уверенности Райли не осталось и следа, и он продолжал лепетать перед Арчи, как школьник. Двое его друзей разбежались в разные стороны, да так быстро, что даже Вандервуд не успел понять, что произошло.

– Девушка сама напрашивалась на удушение в коридоре и, вероятно, последующее изнасилование? Может, ты принимаешь меня за идиота?

– Нет, я ни в коем случае… – Райли попытался что-то сказать, но его голос сорвался на визгливый писк. – Она же никчемный кусок дерьма, недостойный быть здесь, ты же это знаешь сам.

Беллами перестал быть тенью и двинулся в сторону Райли. Он шел с той же неспешной, хищной грацией, с какой всегда двигался по тренировочному залу. Но сейчас в его движениях была смертельная серьезность.

– Ты знаешь, Райли, из вас двоих кусок дерьма – это только ты, – задумчиво протянул шатен. – Может, ты еще побежишь пожалуешься папочке на то, что девчонка надрала тебе зад на первом же твоем бою? Насколько надо быть жалким, чтобы просить ее ответить за это, да и еще и таким способом?

Райли инстинктивно сделал шаг назад, когда Беллами приблизился к нему. На его лице можно было разглядеть животный, ничем неконтролируемый страх.

– Запомни это ощущение, – голос Арчи был тихим, обманчиво спокойным. Он не двигался, лишь пристально смотрел на Вандервуда, когда тот издал истошный вопль, а его рука искривилась в неестественной позе. – Ощущение гребаной беспомощности.

– Пожалуйста, не надо! – закричал Райли, падая на колени. Похоже, Арчи реально не шутил, что раздробит ему руку. Похоже, именно этим он сейчас и занимался – ломал ему кости одной, мать вашу, силой мысли.

Я задрожала с новой силой, смотря на все это. Он извивался на полу, корчась от боли и вопя просьбы остановиться, а я ничего не делала и не могла сделать, молча наблюдая за этим.

– Извинись, – все внимание Арчи было сосредоточено на Вандервуде, пока он ломал ему не только кости, но и психику.

– Я н-не буду, – из последних сил проговорил Райли, содрогаясь. Складывалось ощущение, что он вот-вот потеряет сознание.

– Очень жаль, что ты не дорожишь своими ногами, – Беллами покачал головой, и тогда Райли вскрикнул от ужаса.

– Извини! Извини, Прескотт! – заверещал Вандервуд, а затем рухнул лбом на пол, когда Арчи отпустил его.

– Убирайся, – кинул ему шатен, и Райли предпринял две попытки подняться на едва держащих его ногах, прежде чем наконец смог. Когда его фигура скрылась за поворотом, Арчи наконец посмотрел на меня, а после преодолел расстояние между нами и присел передо мной на корточки.

Тишина, наступившая после ухода Райли, была оглушительной. Я сидела, прислонившись к стене, и пыталась перевести дыхание, втягивая воздух в спазмирующие легкие.

В глазах Арчи вспыхнул гнев, когда он рассматривал мою шею. Складывалось ощущение, что он пожалел о том, что так быстро отпустил Райли. Он едва уловимо взмахнул пальцами, и бретельки моего платья вернулись в то положение, в котором находились изначально. Складывалось еще и впечатление, что эта ситуация как-то лично влияла на него, и дело было вовсе не во мне.

Парень протянул мне руку, предлагая помочь встать, и я от неожиданности ударилась затылком об стену, пока пыталась вжаться в нее еще сильнее.

– Хорошо, что я навеваю на тебя ужас, Прескотт, но у меня нет на это времени, – он тяжело вздохнул. – Давай вставай, я провожу тебя в комнату.

Я недоверчиво посмотрела на него и вложила свои дрожащие пальцы в его. Только сейчас, в попытках подняться, заметила, как сильно меня трясет. Несколько раз мои ноги подкосились на каблуках, но шатен терпеливо (что вообще не было похоже на него) придерживал меня, не давая мне упасть и удерживая мое равновесие.

Чем Беллами ввел меня в ступор еще больше, так это тем, что стянул с себя свой пиджак и накинул его на мои плечи, пока мы медленно шли по коридору. Запах морской соли приятно окутал меня, действуя на меня убаюкивающе.

– Это не первый раз, когда меня пытаются полапать или изнасиловать за то, что я могу ответить, – тихо проговорила я, не узнавая свой осипший голос. Если бы не алкоголь, вряд ли бы я вообще делилась этим. – Такие, как он, всегда находят момент, когда ты в наиболее уязвимом положении.

Он долгое время молчал и не отвечал, но я и не надеялась ни на сочувствие, ни на понимание. Мне было достаточно того, что он спас меня от этой кошмарной участи.

– Ты ошиблась сегодня дважды, – раздался его тихий голос. – Первая ошибка – позволила себе напиться до беспамятства в месте, где тебя ненавидит каждый второй. Вторая – решила, что можешь позволить себе в таком состоянии идти одной.

Он был чертовски прав, и мне нечего ему было возразить.

– Твоя сила должна заключаться прежде всего в ответственности. В том числе и ответственности за собственную уязвимость. Ты не можешь просто демонстрировать клыки и надеяться, что всё спустят тебе с рук. Иногда нужно предвидеть. Готовиться.

Желудок провалился куда-то в пятки от таких слов, потому что мой наставник был уверен в своей правоте. Он понимал, о чем говорит. И, к сожалению, его слова били по мне больнее, чем должны были.

– Ты говоришь мне это, как наставник или как обычный человек? Что-то я уже запуталась, – промялила я, не находя, что мне ответить. – Просто не понимаю, почему ты помог мне.

– Я говорю это тебе и как твой наставник, и как обычный человек, которому не все равно на то, что происходит в его крыле. Ни одна девушка не заслуживает такой участи. Даже ты, – мы достигли моей комнаты и остановились у нее, смотря друг на друга.

– Тогда… спасибо?

В его глазах промелькнула искорка чего-то, что могло бы сойти за саркастическую усмешку.

– Отдаю тебе приказ принять душ, а то от тебя разит виски и страхом. Невыносимое сочетание, – он фыркнул, и я цокнула языком, резко разворачиваясь и дергая ручку, чтобы в итоге войти в комнату и захлопнуть перед ним дверь.

В темноте, не зажигая свет, я прижалась спиной к двери, слушая его удаляющиеся шаги. Он точно не был моим спасителем, скорее, обычно этот человек играл другую роль, но сегодня… Если бы сегодня он не пришел, я даже не могу представить, что бы со мной произошло. Мне всегда успешно удавалось избегать развязки в таких ситуациях, и я чувствовала, что следующего раза не должно наступить, иначе это погубит меня.

## Глава 8

У всех магов есть вторые имена или, иначе го