Кристина Солт
Сознание

Пять карт судьбы

Пролог

Старый пергамент пах пылью, ладаном и чем-то еще – терпким, металлическим запахом пролитой крови, впитавшимся в него за столетия. Он лежал на бархате в глубине массивного дубового ящика, и казалось, сама темнота вокруг него сгущается, становится плотнее. На пергаменте, каллиграфическим почерком, выведенным чернилами с добавлением киновари, было начертано:

«Arcana Umbra. Колода Теней. Не ищи в ней ответов, ибо она сама задает вопросы. Не пытайся узреть будущее, ибо она покажет лишь его цену. Пять карт – пять шагов к предначертанному. Башня рухнет, Отшельник останется один, Дьявол потребует долг, Три Меча пронзят сердце, и Смерть придет за своим. Изменить предначертанное нельзя. Можно лишь изменить того, кто встретит финал».

Под текстом была нарисована рука, сжимающая пять карт. Рука, которая могла принадлежать как королю, так и нищему, как святому, так и грешнику. Рука Судьбы.

Многие пытались владеть Колодой. Алхимики, мистики, аристократы, одержимые жаждой власти. Все они заканчивали одинаково. Колода питалась их желаниями, а затем забирала их жизни, оставляя после себя лишь легенды и кровавый след.

Веками она спала, переходя из рук в руки, пока не оказалась в XX веке, в пыльной лавке антиквара в Ленинграде, откуда была украдена и вывезена за границу. И там, в суете европейских блошиных рынков, она затаилась, дожидаясь своего часа.

Она ждала того, кто не будет искать в ней власти или золота. Того, кто прикоснется к ней случайно, без корысти и злого умысла.

Она ждала Алису.

Глава 1. Московская суета

Алиса Лебедева ненавидела понедельники всей своей айтишной душой. Понедельник был днем, когда иллюзия свободы, подаренная выходными, разбивалась о скалы корпоративной реальности. В ее мире, состоящем из дедлайнов, правок от заказчиков и бесконечного потока кофе, не было места мистике, судьбе или прочей эзотерической чепухе. Миром правили код, логика и хорошо прописанное ТЗ.

– Лис, ты опять витаешь в облаках? – голос Кати, ее коллеги и единственной подруги в этом опен-спейсе, вырвал ее из задумчивости. – Проект для «Гелиоса» горит. Клиент опять прислал «небольшие правочки» на три листа.

Алиса вздохнула, поправляя очки в тонкой оправе. – Дай угадаю. Он хочет, чтобы кнопка «Купить» стала «более покупабельной» и «излучала успех»? – Хуже. Он хочет «душевности». В интерфейсе для продажи буровых установок.

Они синхронно закатили глаза. Алисе было двадцать восемь, и она была ведущим веб-дизайнером в крупной московской студии. У нее была съемная однушка недалеко от центра, кредит на машину, кот по кличке Пиксель и полное отсутствие личной жизни. Последние серьезные отношения закончились год назад банальным «мы слишком разные». Он хотел семью и борщи, а она – закончить сложный проект и выспаться. С тех пор ее романтические приключения ограничивались редкими и унылыми свиданиями из Тиндера.

Вечером, вымотанная до предела, она брела домой, решив срезать путь через Тишинский рынок. Блошиный рынок был ее маленькой слабостью. Здесь, среди старых вещей, жила история. Алиса любила представлять, кому принадлежала эта брошь, из какой чашки пили чай сто лет назад, какие тайны хранит этот потрепанный кожаный саквояж.

Ее взгляд зацепился за небольшой ларек, заваленный старыми книгами, открытками и прочим бумажным хламом. Хозяин, седой старик с хитрыми глазами, дремал на стуле. Среди пожелтевших страниц и выцветших фотографий лежала она – небольшая деревянная шкатулка, обитая потертым бархатом. Без всякой причины Алису потянуло к ней.

– Что-то заинтересовало, милая? – проскрипел старик, внезапно проснувшись. – Эта шкатулка… Что в ней? – А это уж тебе решать, – уклончиво ответил он. – Вещица с историей. Не каждый ее видит.

Алиса открыла шкатулку. Внутри, на истлевшем шелке, лежала колода карт. Они были не похожи на обычные игральные или сувенирные Таро. Рубашка была угольно-черной, без единого узора. А вот лицевая сторона… Рисунки были странными, тревожными, выполненными в старинной манере, но с какой-то пугающей живостью. Изображения были каноническими – Шут, Маг, Императрица – но в них чувствовалась скрытая мощь и тьма. Карты были тяжелыми, словно сделаны не из картона, а из тонких пластин камня или дерева. От них веяло холодом.

– Что это за карты? – спросила Алиса, завороженно перебирая их. – Говорят, Колода Теней, – прошептал старик, наклонившись к ней. – Легенда, конечно. Но ты ее увидела. Значит, она твоя.

Это было глупо. Алиса не верила в гадания. Но карты манили ее. Она заплатила старику смешную сумму, которую тот назвал, и, сунув шкатулку в сумку, поспешила домой, чувствуя себя немного сумасшедшей.

Дома ее встретил Пиксель, требуя ужина. Накормив кота, Алиса села за стол и снова открыла шкатулку. Она достала карты. В тишине квартиры их холод казался почти осязаемым. Она просто тасовала их, наслаждаясь непривычной тяжестью и гладкостью. Внезапно в комнате мигнул свет. За окном не было грозы, но по стеклу пробежала синеватая искра. Алиса вздрогнула. В тот же миг ее ноутбук, стоявший на столе, жалобно пискнул и погас.

– Черт! – выругалась она. – Только скачка напряжения мне не хватало.

Она попыталась включить его, но тщетно. Компьютер был мертв. Раздосадованная, она снова взяла в руки карты. Пальцы сами собой вытянули из колоды пять штук и разложили их на столе.

Башня. Отшельник. Дьявол. Тройка Мечей. Смерть.

Алиса усмехнулась. «Ну да, полный набор неудачника. Как раз про мой сегодняшний день». Она не знала значений карт, но изображения говорили сами за себя. Молния, бьющая в башню, с которой падают люди. Одинокий старик с фонарем. Рогатое существо, держащее на цепи мужчину и женщину. Сердце, пронзенное тремя клинками. И скелет на белом коне.

Внезапно комната наполнилась озоном. Воздух затрещал, стал плотным, как вода. Волосы на руках Алисы встали дыбом. Карты на столе засветились тусклым, багровым светом. Мир перед глазами качнулся, цвета смешались в диком калейдоскопе, а потом все поглотила абсолютная, звенящая темнота. Последней ее мыслью было: «Какой бред…»

Глава 2. Чужой город, чужая жизнь

Сознание возвращалось медленно, рывками, словно неотлаженная программа. Первое, что почувствовала Алиса – запах. Соленый, влажный запах моря, смешанный с ароматом цветущей магнолии и свежесваренного кофе. Это было странно. Ее московская однушка пахла пылью, озоном от работающей техники и кошачьим кормом.

Она открыла глаза. Потолок был незнакомым – высоким, с лепниной по углам, слегка потрескавшейся от времени. Она лежала в кровати, но не в своей. Эта была огромная, с кованым изголовьем, застеленная мягким льняным бельем. Комната была залита ярким утренним солнцем, пробивающимся сквозь резные деревянные ставни.

Алиса села, сердце бешено колотилось. Она была одета в тонкую ночную сорочку из шелка, которую никогда в жизни не носила. Комната была обставлена старинной, но добротной мебелью: резной шкаф, туалетный столик с зеркалом в потускневшей раме, пара кресел у окна. На стенах висели гравюры с видами какого-то приморского города.

«Сон. Это просто очень реалистичный сон», – попыталась успокоить себя Алиса.

Она встала и подошла к зеркалу. И закричала.

Из зеркала на нее смотрела она сама. Но не совсем. То же лицо, те же русые волосы, та же родинка над губой. Но взгляд был другим – более усталым, что ли. И волосы были длиннее, спадая волнами ниже плеч. А на ключице виднелась небольшая татуировка – перевернутый полумесяц, которую у нее никогда не было. Она была в своем теле, но оно было… немного другим.

Паника начала подступать к горлу. Алиса подбежала к окну и распахнула ставни.

Внизу раскинулся город, которого она никогда не видела. Белые и кремовые двух- и трехэтажные дома с черепичными крышами сбегали по склону холма к сияющей на солнце бухте. Узкие, мощеные улочки, крики чаек, далекий гудок парохода. Воздух был теплым и влажным. Это был определенно не центр Москвы.

На туалетном столике она нашла сумочку. В ней лежал паспорт. Фотография была ее, но имя… Елизавета Игоревна Воронцова. Место рождения: город Нижнеморск.

– Нижнеморск? – прошептала Алиса. Она никогда не слышала о таком городе.

В сумочке также лежали ключи, немного наличности и телефон. Не ее айфон, а какая-то незнакомая модель. Она включила его. На заставке стояла та же бухта, что и за окном. В списке контактов были незнакомые имена: «Марина-салон», «Аркадий Петрович», «Света-йога».

Это не было сном. И не похищением. Это было что-то гораздо более странное и страшное.

Она вернулась в спальню и увидела ее. На прикроватной тумбочке лежала знакомая деревянная шкатулка. Дрожащими руками Алиса открыла ее. Внутри лежала Колода Теней.

В этот момент в дверь позвонили. Настойчиво, требовательно.

Алиса замерла. Кто это? Что ей делать? Отвечать? Прятаться? Инстинкт самосохранения кричал, что нужно забиться в угол и не дышать. Но что-то другое, может быть, остатки личности этой Елизаветы, заставило ее пойти и открыть.

На пороге стоял мужчина. Высокий, лет тридцати пяти, в дорогом костюме, который, впрочем, не мог скрыть атлетического телосложения. У него были темные, коротко стриженные волосы, волевой подбородок и пронзительные серые глаза, которые смотрели на нее с нетерпением и легким раздражением.

– Лиза, ты собираешься вечность копаться? – произнес он властным, низким голосом. – Я не люблю ждать.

Алиса молча хлопала глазами.

– Что с тобой? Выглядишь так, будто призрака увидела, – он усмехнулся, но глаза оставались холодными. – Мне нужен расклад. Срочно. У меня важная сделка на носу.

Расклад? Он пришел к ней… к Лизе… погадать? Судя по всему, в этом мире Елизавета Воронцова была тарологом. А Алиса Лебедева, веб-дизайнер из Москвы, не умела даже пасьянс «Косынка» правильно разложить.

– Да… конечно, проходите, – выдавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Мужчина вошел в квартиру, которая, как оказалось, состояла из двух комнат и небольшой кухни. Первая комната, где она очнулась, была спальней. Вторая – гостиной, переоборудованной в салон для гаданий. В центре стоял круглый стол, накрытый черной бархатной скатертью. Вокруг – свечи, кристаллы, книги в старинных переплетах. Все это выглядело до смешного театрально.

– Меня зовут Игорь Волков, – бросил он, садясь за стол и кладя на него дорогой кожаный портфель. – Думаю, ты и так знаешь. Весь город меня знает. Мне сказали, ты лучшая. Не разочаруй.

Алиса села напротив, чувствуя, как холодеют руки. Она взяла со стола Колоду Теней. Карты в ее руках казались живыми.

– Сосредоточьтесь на своем вопросе, – произнесла она заученную фразу, которую когда-то слышала в каком-то фильме.

Волков хмыкнул, но закрыл глаза. Алиса, судорожно соображая, что делать дальше, начала тасовать колоду. Пальцы двигались сами, словно вспоминая давно забытые движения. Она сняла колоду левой рукой, как подсказывала интуиция, и выложила на стол пять карт. Рубашкой вверх.

– Переворачивай, – нетерпеливо скомандовал Волков.

Алиса перевернула первую карту.

Башня.

Волков нахмурился. Алиса почувствовала укол холода в груди.

Она перевернула вторую. Отшельник. Третью. Дьявол. Четвертую. Тройка Мечей.

По спине Алисы пробежал ледяной пот. Этого не может быть. Это тот же расклад. Тот же самый.

Ее рука замерла над последней картой. – Ну же! – поторопил ее Волков.

Дрожащим пальцем она подцепила край карты и перевернула ее.

Смерть.

В комнате повисла тишина. Волков смотрел на карты, и его лицо из самоуверенного превратилось в злое.

– Что это за чушь? – прорычал он. – Это какая-то дурацкая шутка? – Я… я не знаю, – пролепетала Алиса. – Карты… они так легли. – Так легли? – он вскочил, опрокинув стул. – Ты понимаешь, что ты мне нагадала? Крах, одиночество, предательство и смерть? Я плачу тебе не за то, чтобы ты меня пугала!

Он вытащил из портфеля пачку денег и швырнул ее на стол. – Забудь об этом. И если хоть слово кому-то скажешь, я тебя в этом море утоплю, ясно?

Не дожидаясь ответа, он вылетел из квартиры, хлопнув дверью так, что зазвенели стекла.

Алиса осталась одна, глядя на пять зловещих карт на черном бархате. Она попала в чужой мир, в чужую жизнь, и первое, что сделала – предсказала смерть одному из самых влиятельных людей города.

Паника сменилась ледяным ужасом. Что, если это не просто предсказание? Что, если эти карты не показывают будущее, а создают его?

Глава 3. Следователь по аномальным делам

Следующие два дня Алиса провела как в тумане. Она почти не выходила из квартиры, пытаясь осмыслить произошедшее. Она изучала содержимое телефона и ноутбука «Лизы», читала ее переписки, смотрела фотографии. По крупицам она собирала образ женщины, чье место заняла.

Елизавета Воронцова была известным в Нижнеморске тарологом. У нее была своя клиентура, в основном из состоятельных дамочек, но, как оказалось, и серьезные бизнесмены вроде Волкова не брезговали ее услугами. Судя по перепискам, Лиза была женщиной замкнутой, немного отстраненной, полностью погруженной в свою работу. Друзей у нее было мало. Никаких упоминаний о семье. Она была одна. Как и Алиса.

Алиса пыталась пользоваться интернетом, чтобы найти информацию о своем мире. О Москве, о своей работе, о подруге Кате. Ничего. Словно их никогда не существовало. Этот мир был похож на ее собственный, но с небольшими, но важными отличиями. Здесь существование людей с «даром» – экстрасенсов, медиумов, тарологов – было общепризнанным фактом. Их не сжигали на кострах, но и не превозносили. Они были чем-то вроде частных психологов с элементами мистики. Существовал даже специальный отдел в полиции, который занимался преступлениями, связанными с аномальными явлениями.

Мысли о Волкове и зловещем раскладе не давали ей покоя. Она спрятала Колоду Теней подальше в шкаф, боясь даже прикасаться к ней. Она уговаривала себя, что это просто совпадение, что Волков – нервный тип, который испугался плохих картинок.

На третий день утром, когда Алиса пила кофе и смотрела в окно на залитую солнцем бухту, ее телефон зазвонил. Незнакомый номер. Она не хотела отвечать, но звонок был настойчивым.

– Алло? – неуверенно произнесла она. – Елизавета Игоревна Воронцова? – спросил строгий мужской голос. – Да… – Старший следователь по особо важным делам Воронов Максим Сергеевич. Вам нужно будет подъехать к нам в управление. Сердце Алисы ухнуло куда-то в пятки. – А… что-то случилось? – Случилось, – в голосе следователя не было ни сочувствия, ни интереса. – Сегодня утром был найден мертвым Игорь Дмитриевич Волков. И у нас есть основания полагать, что вы были одной из последних, кто видел его живым.

Мир снова качнулся. Башня. Первая карта. Она сбылась.

Управление находилось в старом здании из серого камня, которое одним своим видом внушало трепет и уныние. Кабинет следователя Воронова был аскетичным: стол, два стула, шкаф с папками. Ничего лишнего. Сам Воронов был под стать кабинету. Высокий, широкоплечий, с коротко стриженными русыми волосами и цепким, изучающим взглядом светло-голубых глаз. Он не был красив в глянцевом смысле этого слова, но от него исходила аура уверенности и силы. Он был похож на волка – отсюда, наверное, и фамилия.

– Присаживайтесь, Елизавета Игоревна, – он указал на стул, а сам сел напротив. Он не предложил ей ни воды, ни кофе.

Алиса села, стараясь выглядеть спокойной, хотя внутри у нее все сжалось от страха.

– Итак, – Воронов открыл папку, – тело господина Волкова было обнаружено сегодня в семь утра на одном из его строительных объектов. Несчастный случай. Обрушилась временная конструкция. Он оказался под завалами. Мгновенная смерть. Алиса молчала, не зная, что сказать. Башня рухнула. Буквально.

– Согласно данным с его телефона, последний звонок он сделал вам. А за день до этого, как показывает биллинг, он был у вас дома около часа. О чем вы с ним говорили? – Он… он приходил на консультацию, – голос Алисы дрогнул. – На консультацию? – Воронов поднял на нее глаза. В них читался откровенный скепсис. – То есть, погадать на картах? Серьезный бизнесмен вроде Волкова? – У каждого свои странности, – пожала плечами Алиса, пытаясь изобразить невозмутимость. – И что же ему нагадали ваши карты?

Вот он, главный вопрос. Сказать правду – и он тут же запишет ее в подозреваемые. Соврать – и он все равно узнает.

– Расклад был… неблагоприятным, – осторожно сказала она. – Насколько неблагоприятным? Алиса глубоко вздохнула. – Я вытащила ему карту Башни. Она означает внезапное разрушение, катастрофу. Воронов откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. Его взгляд стал еще более пристальным, словно он пытался заглянуть ей в душу. – И что еще? – Я не помню. Расклад был сложным, многозначным. Она соврала. Она помнила каждую карту. И ее пугало, что он может это понять.

– Значит, вы предсказали ему несчастный случай, и на следующий день он погибает в результате несчастного случая. Интересное совпадение, не находите? – Это просто совпадение, – твердо сказала Алиса. – В моей работе не бывает просто совпадений, Елизавета Игоревна. У Волкова было много врагов. Конкуренты, которых он разорил. Чиновники, которым он не доплатил. Мы рассматриваем версию убийства, замаскированного под несчастный случай. И ваше «предсказание» делает вас очень интересной личностью в этом деле. Возможно, вы что-то знали. Возможно, кто-то использовал вас, чтобы передать Волкову «черную метку».

Алиса похолодела. Она даже не думала в этом ключе. – Это абсурд! Я просто таролог. Я читаю карты, а не убиваю людей! – А я следователь, – отрезал Воронов. – И я рассматриваю факты. А факт в том, что вы последняя, кто с ним контактировал, и ваш разговор носил, скажем так, зловещий характер. Пока у нас нет оснований вас задерживать. Но я настоятельно рекомендую вам не покидать город. Мы еще не закончили.

Он встал, давая понять, что допрос окончен. Алиса поднялась на ватных ногах и пошла к выходу. – Следователь Воронов, – обернулась она у двери. – Да? – А… что если… что если это не совпадение? Что если карты действительно показывают будущее? На лице Воронова впервые отразилось что-то похожее на эмоцию – смесь жалости и презрения. – Елизавета Игоревна, я занимаюсь аномальными делами. И за годы работы я усвоил одно: за каждой аномалией всегда стоит вполне реальный человек с вполне реальным мотивом. Мошенничество, шантаж, месть. А все эти карты, амулеты и заклинания – лишь дымовая завеса. Так что оставьте свою мистику для клиентов.

Выйдя из управления на залитую солнцем улицу, Алиса поежилась. Холодный взгляд Воронова преследовал ее. Он ей не верил. Он считал ее либо сумасшедшей, либо соучастницей.

Вернувшись домой, она в каком-то отупении бродила по квартире. Мысли путались. Волков мертв. Следователь подозревает ее. А впереди еще четыре карты. Отшельник. Дьявол. Тройка Мечей. Смерть.

Не в силах больше сопротивляться дурному предчувствию, она достала шкатулку. Руки тряслись. Она знала, что не должна этого делать, но не могла остановиться.

«На кого я гадаю?» – пронеслось в голове. «На себя».

Она закрыла глаза, стасовала колоду и вытянула одну карту. Потом вторую, третью… пятую.

С замиранием сердца она перевернула их.

Башня. Отшельник. Дьявол. Тройка Мечей. Смерть.

Тот же самый расклад. До единой карты. Колода вынесла приговор не только Волкову. Она вынесла приговор и ей.

Глава 4. Отшельник

Осознание пришло не сразу. Сначала был шок, потом отрицание, потом – ледяная, всепоглощающая паника. Алиса сидела на полу перед разложенными на бархате картами, и мир сузился до этих пяти зловещих изображений.

Это не было предсказанием. Это был сценарий. План. И первый акт уже сыгран.

Она должна что-то делать. Бежать? Куда? Воронов велел не покидать город. Да и куда ей бежать в этом чужом мире? Обратиться в полицию? Рассказать Воронову, что ей выпали те же карты? Он решит, что она сошла с ума или пытается запутать следствие.

Ей нужен был кто-то, кому можно доверять. Но в этом мире у нее не было никого. Она была одна.

Отшельник.

Следующий день начался со странного звонка. Звонила «Марина-салон», судя по перепискам Лизы, владелица эзотерического магазина, где та закупала свечи и благовония. – Лиза, привет! Слушай, тут такое дело… Ты не могла бы пока ко мне не заходить? – Что? Почему? – не поняла Алиса. – Ну, ты же понимаешь… слухи по городу поползли. Про тебя и Волкова. Говорят, ты ему смерть нагадала. Клиенты нервничают. Да и я не хочу проблем с полицией. Ты уж извини, ничего личного.

Это был первый звоночек.

Потом позвонила «Света-йога». Отменила их встречу, сославшись на внезапную мигрень. Потом хозяйка квартиры, которой Лиза платила наличными, вдруг потребовала оплату за три месяца вперед, заявив, что «времена неспокойные».

К вечеру ее банковскую карту заблокировали. В банке ей туманно объяснили, что это связано с «проверкой по делу Волкова». Все ее немногочисленные сбережения, оставшиеся от Лизы, оказались заморожены.

Она оказалась в ловушке. Без денег, без друзей, под колпаком у полиции. Изолированная от мира. Карта Отшельника отыгрывала свою партию медленно, но верно, отрезая ее от всех связей, оставляя одну наедине со своим страхом.

На следующий день к ней снова пришел Воронов. На этот раз без вызова, без предупреждения. Он просто позвонил в дверь.

– Я могу войти? – это был не вопрос, а утверждение. Он прошел в комнату, огляделся. Его взгляд задержался на круглом столе. – Новые клиенты были? – Нет, – глухо ответила Алиса. – Слухи быстро распространяются. – Да, наш город – большая деревня, – он сел на тот же стул, что и в прошлый раз. – Я пришел не по делу. Точнее, не совсем. Я проверил ваши счета. Они заблокированы по моему распоряжению. – Зачем? – в голосе Алисы прозвучали злые нотки. – Чтобы я умерла с голоду, не дожидаясь вашей следующей карты? Воронов удивленно поднял бровь. – Моей карты? – Вашей… вашей… – она осеклась. – Неважно. Зачем вы это сделали? – Я же говорил, мы рассматриваем версию заказного убийства. Возможно, вам заплатили. Крупная сумма на счету была бы косвенной уликой. Пока там чисто. Но на всякий случай… – То есть вы лишили меня средств к существованию на всякий случай? – У вас есть наличные? – он проигнорировал ее возмущение. – Немного. На пару дней хватит. А потом что? Он помолчал, изучая ее лицо. В его взгляде промелькнуло что-то новое. Не просто скепсис, а… интерес? – Вы боитесь, Воронцова. И не полиции. Чего вы боитесь? Алиса горько усмехнулась. – А вы бы не боялись на моем месте? Мне выпал тот же расклад, что и Волкову. Первая карта уже сбылась. Вторая сбывается прямо сейчас. Вы сами помогаете ей сбываться, следователь. Вы делаете из меня Отшельника.

Воронов нахмурился, его лицо стало непроницаемым. – Прекратите этот мистический бред. Вы пытаетесь меня разжалобить или запутать? – Я пытаюсь выжить! – почти выкрикнула Алиса. Вся выдержка, которую она старательно копила, рухнула. – Вы мне не верите, я понимаю! Я сама бы не поверила! Я всю жизнь считала, что миром правит логика! Но я здесь, в этом чертовом городе, с этой проклятой колодой карт, и я вижу, как предсказание сбывается! И мне страшно. До ужаса страшно.

На ее глазах навернулись слезы. Слезы отчаяния и бессилия. Она быстро смахнула их. Она не позволит этому холодному следователю видеть ее слабость.

Воронов долго молчал. Он смотрел не на нее, а куда-то в сторону, на окно, за которым шумело море. – У меня было дело, – заговорил он тихо, и его голос изменился, стал глуше. – Пару лет назад. Одна такая же «одаренная», как вы, предсказала одной женщине, что ее муж ей изменяет и хочет ее убить, чтобы завладеть бизнесом. Предсказала в мельчайших деталях. Женщина поверила. И убила мужа. Превентивно. А потом выяснилось, что эта «одаренная» была любовницей того самого мужа. И они вместе разработали этот план, чтобы избавиться от жены и получить ее деньги. Только он не учел, что его любовница окажется хитрее. Она подставила их обоих. Его – под нож, жену – под статью. А сама исчезла с деньгами. С тех пор я не верю в предсказания. Я ищу мотив.

Он снова посмотрел на Алису. – Так какой у вас мотив, Елизавета? – У меня нет мотива! – ее голос звенел от обиды. – И я не Елизавета!

Она зажала рот рукой, но было поздно. Слово вылетело. Воронов медленно подался вперед. – Что вы сказали? – Ничего. Я… я просто не в себе от всего этого. Но он уже не слушал. Его взгляд стал острым как лезвие. – Кто вы? Молчание. – Я задал вопрос. Если вы не Елизавета Воронцова, то кто вы?

Алису затрясло. Рассказать ему правду? Правду о том, что она из другого мира? Он тут же вызовет санитаров. Но и молчать дальше было невозможно. Этот человек был единственным, кто мог ей помочь. Или посадить в тюрьму. Или в психушку.

– Вы все равно не поверите, – прошептала она. – А вы попробуйте. Удивите меня.

И она рассказала. Все. Про Москву, про работу, про блошиный рынок и старую колоду. Про вспышку света и пробуждение в чужой квартире. Про то, что она не имеет никакого отношения к Лизе Воронцовой, кроме внешности.

Она говорила сбивчиво, путано, ожидая, что он в любой момент рассмеется или вызовет подмогу. Но Воронов слушал молча, не перебивая, его лицо было абсолютно непроницаемым. Когда она закончила, он еще несколько минут сидел в тишине.

– Допустим, – наконец произнес он, и Алиса вздрогнула от неожиданности. – Допустим, на долю секунды я поверю в эту фантастическую историю. Что это меняет? – Все меняет! – воскликнула она. – У меня не было причин желать Волкову зла, я его в глаза не видела до того дня! У меня нет здесь связей, врагов, прошлого! Я чистый лист! – Или очень хорошо подготовленная легенда, – парировал он. – Вы понимаете, как это звучит со стороны? – Понимаю. Но это правда. Воронов встал и прошелся по комнате. – Хорошо. Я сделаю вот что. Я не буду вызывать врачей. Пока. Я проверю вашу историю. Если Лиза Воронцова действительно та, за кого себя выдает, у нее должно быть прошлое. Школа, институт, соседи, которые помнят ее ребенком. Я подниму архивы. А до тех пор…

Он остановился и посмотрел на нее. – …до тех пор вы под моей ответственностью. Раз уж я сделал вас «отшельником», я не могу оставить вас без средств.

Он вытащил из бумажника несколько крупных купюр и положил на стол. – Этого хватит на первое время. На продукты. Сидите дома и не высовывайтесь. И не прикасайтесь к своим картам. Если мне позвонят и скажут, что в городе случилось еще одно предсказанное несчастье, наш разговор пойдет совсем в другом русле. Ясно? Алиса кивнула, не в силах вымолвить ни слова. – И еще одно, – он уже стоял в дверях. – Мой номер у вас есть. Если произойдет что-то странное, звоните. В любое время.

Дверь за ним закрылась. Алиса подошла к столу и посмотрела на деньги. Он не поверил ей. Ни единому слову. Но он не сдал ее в психушку. И он дал ей денег. Почему? Из жалости? Или это был хитрый ход, чтобы держать ее на коротком поводке?

Она не знала. Но впервые за эти дни у нее появилось крошечное, призрачное ощущение, что она не совсем одна в своей борьбе. Даже если ее единственный союзник – это ее главный подозревающий.

Глава 5. Дьявол в деталях

Проверка Максима Воронова была тщательной и дотошной. Он поднял все архивы на Елизавету Воронцову. И они были безупречны. Свидетельство о рождении в Нижнеморске. Аттестат из местной школы. Диплом психолога заочного отделения столичного вуза. Никаких белых пятен. Соседи помнили тихую, замкнутую девочку, которая рано осталась сиротой – родители погибли в автокатастрофе. Она жила с бабушкой, которая и научила ее гадать на картах. После смерти бабушки Лиза стала жить одна. Все сходилось. Личность Елизаветы Воронцовой была реальной и подтвержденной.

История Алисы на этом фоне выглядела бредом сумасшедшей. Но Воронова что-то цепляло. Что-то в ее глазах. Тот неподдельный ужас, который он видел, когда она говорила о картах. И еще одна деталь. Он запросил ее отпечатки пальцев и прогнал по всем базам. Система не выдала ни одного совпадения. Словно человека с такими отпечатками не существовало. Это было странно. У Лизы Воронцовой, получавшей паспорт и диплом, должны были быть отпечатки в системе.

Он решил пока оставить эту информацию при себе и продолжил копать под Волкова. И чем глубже он копал, тем больше грязи находил. Волков был не просто бизнесменом. Он был пауком, сплетшим в городе огромную сеть из долгов, шантажа и криминальных связей. Одной из ниточек, за которую потянул Максим, был некий Аркадий Петрович Стрельников.

Стрельников был полной противоположностью Волкова. Непубличный, изысканный, меценат, коллекционер антиквариата. Он владел половиной исторического центра Нижнеморска, но делал это тихо, через подставные фирмы. Официально он был просто богатым ценителем искусства. Неофициально – серым кардиналом города. И Волков был одной из его марионеток. Он скупал для Стрельникова нужные объекты, не гнушаясь никакими методами.

Максим выяснил, что за день до смерти у Волкова была встреча со Стрельниковым. И, судя по всему, разговор был не из приятных.

Он решил нанести визит и «Алисе». Он приехал без предупреждения, вечером, с пакетом продуктов в руках. – Решил проверить, как вы тут, – сказал он, проходя на кухню. – Не умерли ли с голоду. – Спасибо за заботу, – сухо ответила Алиса. Она была напряжена. Последние дни она провела, как в клетке, вздрагивая от каждого шороха. – Я принес не только еду, – он сел за кухонный стол. – Я принес информацию. Вы знали человека по имени Аркадий Стрельников? Алиса порылась в памяти, вспоминая контакты в телефоне Лизы. – Имя знакомое. Кажется, он был клиентом Лизы. Несколько раз. – Что он хотел? – Не знаю. Я не читала всю ее переписку.

Максим достал из папки фотографию. Солидный мужчина лет шестидесяти, с холеным лицом, седыми волосами и пронзительными, очень светлыми глазами. – Это он. Он коллекционер. Собирает редкие, уникальные вещи. Особенно интересуется оккультными артефактами. У Алисы екнуло сердце. – Вы думаете… это он убил Волкова? – Я думаю, у него был мотив. Волков провалил для него какую-то важную сделку. Возможно, Стрельников решил убрать нерадивого подчиненного. Но меня интересует другое. Ваша… то есть, колода Лизы. Она старая? – Очень, – кивнула Алиса. – Уникальная? – Я никогда таких не видела. Максим посмотрел ей прямо в глаза. – Стрельников мог охотиться за ней? Мог он использовать Волкова, чтобы выйти на вас и забрать ее?

Дьявол. Третья карта. Искушение, зависимость, манипуляция, темная сила, которая дергает за ниточки. Стрельников идеально подходил под это описание.

– Но зачем ему убивать Волкова? – не понимала Алиса. – Он мог просто прийти и попытаться купить ее. – Может, Волков решил сыграть в свою игру? Присвоить колоду себе? Шантажировать Стрельникова? Вариантов много. Мне нужно увидеть эту колоду.

Алиса колебалась. Он же сам запретил ей прикасаться к картам. – Вы обещали… – Обстоятельства изменились. Я хочу посмотреть на нее не как на магический предмет, а как на возможный мотив для убийства.

Она принесла шкатулку и положила на стол. Максим открыл ее и осторожно, двумя пальцами, взял одну карту. Он долго ее рассматривал. – Тяжелые, – констатировал он. – И рисунки… странные. Тревожные.

Внезапно Алисе пришла в голову мысль. – Давайте проверим. – Что проверим? – Сделаем расклад. На Стрельникова.

Максим посмотрел на нее как на сумасшедшую. – Я же сказал, прекратите… – Нет, послушайте! – перебила она его. – Вы ищете мотив, улики. А что, если карты могут их подсказать? Не как предсказание, а как… наводку? Куда копать, на что обратить внимание? Вы же сами говорите, что за каждой аномалией стоит человек. Так давайте спросим у «аномалии» про этого человека!

Это была отчаянная, безумная идея. Но в глазах Алисы была такая решимость, что Максим неожиданно для самого себя согласился. – Хорошо. Валяйте, колдуйте. Но если там выпадет какая-нибудь чушь про порчу и сглаз, я уйду.

Алиса сосредоточилась, думая о Стрельникове, и вытащила три карты.

Король Пентаклей. Семерка Мечей. Луна.

– Ну, и что это значит на вашем языке? – скептически спросил Максим. Алиса смотрела на карты, и значения, которых она не знала, сами всплывали в ее голове. Словно память Лизы все еще жила в ней. – Король Пентаклей – это он. Влиятельный, богатый человек, материалист, ценящий контроль и власть. Семерка Мечей – обман, хитрость, кража, действия за чужой спиной. А Луна… – она запнулась. – Луна – это иллюзии, тайны, скрытые враги, самообман. Что-то скрытое в темноте.

Максим фыркнул. – Общие слова. Подходят любому богатому негодяю. – Нет, подождите, – Алиса вглядывалась в карты. – Семерка Мечей… на ней изображен человек, который уносит мечи из лагеря врага. Он действует тайно, ворует. А Луна… под луной часто проводят тайные ритуалы. Иллюзии… обман зрения. Он что-то прячет. У него есть что-то, что он украл. И это связано с какой-то тайной, возможно, с ритуалом. Он не просто коллекционер. Он… практик.

Максим ничего не сказал, но Алиса видела, что ее слова зацепили его. Он забрал карты, положил их обратно в шкатулку и встал. – Спасибо за… консультацию. И за кофе, – он кивнул на чашку, к которой даже не притронулся. – Я все проверю. А вы сидите дома. И заприте дверь.

Он ушел, оставив Алису в смешанных чувствах. Она помогла ему. Но при этом она снова прикоснулась к картам, и ей было страшно. Что, если она запустила еще какой-то механизм?

Следующие несколько дней были наполнены напряженным ожиданием. Максим не звонил. Алиса сходила с ума от неизвестности. Она пыталась отвлечься, рисуя в старом блокноте Лизы, читая ее книги. Она обнаружила, что Лиза была начитанной и умной женщиной, ее интересы не ограничивались одними картами.

А потом раздался звонок. Это был Максим. – Алиса? – он впервые назвал ее этим именем. – Мне нужна твоя помощь. – Что случилось? – Я кое-что нарыл на Стрельникова. Твои карты были правы. Он не просто коллекционер. Он состоит в закрытом клубе, они называют себя «Хранители». Собирают артефакты по всему миру. И, по моей информации, сегодня ночью у него в загородном имении будет их встреча. Я хочу туда попасть. Но мне нужен предлог. Нужна пара. Ты пойдешь со мной. – Что?! – Алиса чуть не выронила телефон. – Вы с ума сошли? Это опасно! – Опасно сидеть и ждать, пока сбудется следующая карта, – отрезал он. – У Лизы Воронцовой была репутация. Стрельников ее знает. Ее появление на его вечере не вызовет подозрений. Он может даже сам захочет с тобой поговорить. Это наш шанс. Я буду рядом. Я тебя защищу. Ты мне веришь?

Алиса молчала. Верит ли она ему? Этому циничному, закрытому следователю, который еще вчера считал ее сумасшедшей. – Да, – ответила она, сама удивляясь своей решимости. – Верю.

– Отлично. Тогда слушай план…

Глава 6. Тройка Мечей

Имение Стрельникова «Белая Чайка» располагалось на скалистом утесе в нескольких километрах от Нижнеморска. Это был не просто дом, а настоящий дворец в стиле модерн, с огромными окнами, выходящими на море, и ухоженным парком. Гости съезжались на дорогих машинах. Мужчины в смокингах, женщины в вечерних платьях. Все это походило на кадры из фильма про Джеймса Бонда.

Алиса чувствовала себя донельзя неуютно. Максим заехал за ней и привез ей платье – элегантное, темно-синее, шелковое, которое облегало фигуру и открывало спину. Он сказал, что это из вещдоков по какому-то старому делу. На ногах были неудобные туфли на шпильке. Лиза Воронцова, судя по ее гардеробу, предпочитала удобные балетки и свободные туники.

– Расслабься, – сказал Максим, когда они вышли из его машины. Он был в идеально сидящем черном костюме, и Алиса невольно залюбовалась им. Без своей обычной полицейской куртки он выглядел как голливудская звезда. – Ты – известная в узких кругах провидица Лиза Воронцова. Тебя пригласили развлечь гостей. Веди себя естественно. Наша цель – его кабинет. Там, по моим данным, он хранит все документы и самые ценные экспонаты.

Они вошли в огромный зал, залитый светом хрустальных люстр. Играл струнный квартет, официанты разносили шампанское. Алиса вцепилась в руку Максима, боясь потеряться в этой блестящей толпе.

– Не нервничай, – прошептал он ей на ухо, его дыхание обожгло кожу. – Ты выглядишь потрясающе.

От его близости и комплимента у Алисы на мгновение перехватило дух. Она почувствовала, как щеки заливает румянец.

Их почти сразу заметил хозяин. Стрельников подошел к ним, улыбаясь своей хищной, обаятельной улыбкой. – Елизавета, дорогая! Какая приятная неожиданность! Не думал, что вы жалуете такие шумные сборища. – Аркадий Петрович, – Алиса постаралась улыбнуться в ответ. – Меня уговорил мой спутник. Познакомьтесь, Максим. – Очень приятно, – Стрельников окинул Максима оценивающим взглядом. – Чем занимаетесь, Максим? – Инвестиции, – не моргнув глазом, соврал Воронов. – В основном, антиквариат.

Глаза Стрельникова загорелись интересом. – Вот как? Тогда вам непременно нужно посмотреть мою коллекцию. Я как раз собираюсь показать нескольким гостям пару новых приобретений. Присоединяйтесь.

Это была удача. План срабатывал.

Стрельников повел их и еще нескольких человек по коридорам своего дома. Стены были увешаны картинами, в нишах стояли статуи. Это был настоящий музей. Наконец, они вошли в кабинет. Огромная комната с панорамным окном во всю стену, за которым бушевало ночное море. Вдоль стен – стеллажи с книгами и стеклянные витрины с артефактами.

Пока Стрельников увлеченно рассказывал гостям о каком-то древнем ассирийском кинжале, Максим подал Алисе знак. Она, сославшись на головную боль, попросила разрешения выйти на балкон. Стрельников милостиво кивнул. Максим под предлогом, что ей может понадобиться помощь, вышел следом.

На балконе было прохладно. Шум волн, разбивающихся о скалы, заглушал музыку из зала. – У нас минут десять, не больше, – быстро сказал Максим. – Я осмотрю его стол и сейф. Ты стой здесь, на стреме. Если кто-то пойдет, кашляни.

Он скрылся в кабинете. Алиса осталась одна, вглядываясь в темные волны. Сердце колотилось от страха и адреналина. Она была соучастницей незаконного проникновения. Если их поймают…

Внезапно за спиной раздался голос. – Красивая ночь, не правда ли?

Алиса резко обернулась. Перед ней стоял Стрельников. Он смотрел на нее своими светлыми, немигающими глазами. – Я… да, очень, – пролепетала она. – Голова немного закружилась от шампанского. – Я заметил, что вы в последнее время не в своей тарелке, Елизавета, – он подошел ближе. – После смерти Волкова. Это, должно быть, было для вас шоком. Услышать, что ваше предсказание сбылось с такой пугающей точностью.

Алиса напряглась. – Это была трагическая случайность. – Случайностей не бывает, – мягко возразил Стрельников. – Бывает лишь воля судьбы. Или воля тех, кто умеет эту судьбу направлять. Ваша колода… это ведь не просто карты, правда? Это инструмент. Очень мощный. В неумелых руках он может принести много бед.

Он стоял так близко, что Алиса чувствовала дорогой парфюм и холод, исходящий от него. – Я знаю, кто вы, – его голос стал тише, почти интимным. – Точнее, кем вы не являетесь. Настоящая Лиза Воронцова была осторожной, пугливой. Она бы никогда не пришла сюда. И уж точно не с полицейским. У Алисы земля ушла из-под ног. – О чем вы говорите? – Ваш спутник. Максим Воронов. Старший следователь по аномальным делам. Я всегда проверяю своих гостей. Думали, я вас не узнаю? Он усмехнулся. – Не бойтесь. Я не собираюсь вас сдавать. Наоборот, я хочу вам помочь. Вы попали в игру, правил которой не знаете. Эта колода, Колода Теней, она не предсказывает. Она убивает. Пять карт – это пять этапов, которые должен пройти ее владелец, прежде чем она заберет его жизненную силу и перейдет к следующему. Волков хотел ее заполучить, но оказался слишком слаб. Теперь она выбрала вас.

– Что вам нужно? – прямо спросила Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Отдайте ее мне. Я единственный, кто знает, как с ней обращаться. Как разорвать эту связь. Я спасу вас. А взамен попрошу лишь эту маленькую услугу.

Дьявол. Он искушал ее. Предлагал спасение в обмен на самое ценное, что у нее было.

– А если я откажусь? Улыбка исчезла с лица Стрельникова. – Тогда вам придется пройти весь путь до конца. Башня, Отшельник… что там дальше? Тройка Мечей? Предательство, удар в спину. А потом – Смерть. Выбор за вами.

В этот момент в дверях балкона показался Максим. Он увидел Стрельникова рядом с Алисой, и его лицо окаменело. – Аркадий Петрович, не слишком ли навязчиво вы ухаживаете за моей дамой? – Вовсе нет, господин следователь, – Стрельников снова улыбнулся. – Просто ведем светскую беседу. О картах, о судьбе. Ваша спутница – очень интересный собеседник.

Он отступил на шаг, поклонился Алисе. – Подумайте над моим предложением, Елизавета. Времени у вас не так много.

И он ушел, оставив их одних. – Что он тебе говорил? – тут же спросил Максим. – Он все знает. И про тебя, и про то, что я не Лиза. Он… он предложил мне отдать ему колоду в обмен на спасение. Максим выругался. – Уходим. Немедленно. – Ты что-нибудь нашел? – Да. В его сейфе. Документы на подставные фирмы, компромат на половину города. А еще вот это.

Он показал ей маленькую флешку, которую сжимал в кулаке. – Здесь копии всего. Но главное не это. Я нашел дневник. Его предшественника, такого же «Хранителя». Там описывается ритуал. Для того, чтобы получить полную власть над артефактом вроде твоей колоды, нужно принести жертву. Последнего владельца. В момент, когда сбудется последняя карта предсказания.

Алиса побледнела. – Он хочет меня убить. – Да. Его предложение о спасении – ложь. Он просто хочет, чтобы ты сама принесла ему колоду. Уходим.

Они быстро покинули кабинет и, стараясь не привлекать внимания, направились к выходу. Но у самой двери их остановил один из охранников Стрельникова. – Прошу прощения, но Аркадий Петрович просил вас задержаться. Рядом с ним возникло еще двое. Пути к отступлению были отрезаны.

И тут Алиса увидела его. В толпе гостей стоял коллега Максима, капитан Семенов, тот самый, что приносил ему папки в кабинет. Он встретился с ней взглядом и тут же отвел глаза. Но она успела увидеть. Он едва заметно кивнул охраннику.

Тройка Мечей. Предательство. Удар в спину от того, кому доверял. Это была карта не для нее. Это была карта для Максима.

– Семенов… – прошептал Максим, проследив за ее взглядом. В его голосе была боль и неверие. – Похоже, Стрельников платит ему больше, чем полиция, – сказала Алиса.

Охранники начали их окружать. – Беги! – крикнул Максим, отталкивая ее в сторону. Он бросился на ближайшего охранника, используя эффект неожиданности. Завязалась драка. Алиса, не помня себя, побежала. Она не знала, куда. Просто бежала по коридорам, слыша за спиной крики и звуки борьбы. Она выскочила через какую-то боковую дверь в парк. Бежала по мокрой от росы траве, спотыкаясь на неудобных каблуках.

Она добежала до обрыва, у которого стояло имение. Внизу ревело море. Бежать было некуда.

Сзади послышались шаги. Она обернулась. К ней медленно приближался Стрельников. Один. – Глупая девочка, – сказал он с сожалением. – Я же предлагал тебе по-хорошему.

Из-за его спины вышел Максим. Его вели под руки двое охранников. На лице была кровь, костюм порван. – Макс! – закричала Алиса. – Не волнуйся, с ним все будет в порядке, – сказал Стрельников. – Пока. Он мне еще нужен. Как рычаг давления на тебя. Отдай мне колоду, и я вас отпущу. – Я не верю тебе! – А у тебя есть выбор?

Она посмотрела на Максима. Он из последних сил пытался вырваться, но его держали крепко. Их взгляды встретились. В его глазах была ярость и… страх. Страх за нее.

И в этот момент Алиса поняла, что этот человек стал ей дорог. Больше, чем просто союзник. Больше, чем просто защитник.

– Хорошо, – сказала она. – Я отдам ее. Но сначала отпусти его. Стрельников рассмеялся. – Я не идиот. Сначала колода. Она у тебя с собой, я знаю. Ты бы не оставила ее дома.

Он был прав. Алиса, боясь оставлять колоду одну, взяла ее с собой в маленькой сумочке. Она медленно достала деревянную шкатулку. – Вот она. Теперь отпусти его.

Стрельников протянул руку. Алиса сделала шаг к нему. Но вместо того, чтобы отдать шкатутку, она размахнулась и со всей силы швырнула ее в сторону моря.

Шкатулка полетела по дуге и исчезла в темноте. Внизу послышался тихий всплеск. Лицо Стрельникова исказилось от ярости. – Ты… Ты что наделала?!

И в этот момент, воспользовавшись тем, что все внимание было приковано к ней, Максим рванулся. Он ударил одного охранника головой в лицо, второго – ногой в колено. Освободившись, он бросился к Алисе, схватил ее за руку и потащил вдоль обрыва. – Бежим!

Сзади раздались выстрелы. Пули засвистели над головой. Они бежали, не разбирая дороги, по краю утеса. Впереди виднелся спуск к небольшому дикому пляжу.

– Туда! – крикнул Максим.

Они скатились по крутому склону, царапая руки и срывая одежду. Внизу, у самой воды, была небольшая пещера, скрытая валунами. Они забились в нее, тяжело дыша. Сверху доносились крики и свет фонарей.

– Они нас ищут, – прошептала Алиса, дрожа от холода и страха. – Ничего, – Максим прижал ее к себе. Он был горячим, от него пахло кровью и адреналином. – Переждем. Скоро рассвет. Я успел нажать тревожную кнопку на телефоне перед тем, как они меня скрутили. Группа захвата уже едет сюда. Главное – продержаться.

Он обнял ее крепче, пытаясь согреть. Алиса прижалась к его груди, слушая, как гулко бьется его сердце. Она чувствовала себя в безопасности. Здесь, в этой темной пещере, рядом с ним.

– Ты сумасшедшая, – прошептал он ей в волосы. – Выбросить колоду… – Это была единственная вещь, которая ему была нужна, – ответила она. – Теперь мы ему неинтересны. – Он мог убить тебя на месте. – Но не убил. А ты… ты в порядке? – Царапины. Жить буду. Семенов… вот же тварь. Я ему доверял как себе.

Тройка Мечей. Карта сработала. Но удар пришелся не по ней, а по нему. Она видела его боль, и ей было больно за него.

Она подняла голову и посмотрела на него. Лунный свет, пробивавшийся в пещеру, освещал его лицо. Она видела беспокойство в его глазах, видела ссадину на скуле. И она сделала то, о чем мечтала последние несколько дней. Она подалась вперед и поцеловала его.

Сначала это был легкий, неуверенный поцелуй. Но Максим тут же ответил. Он впился в ее губы жадно, страстно, словно пытаясь заглушить боль предательства и страх за ее жизнь. Его руки сжали ее плечи, потом переместились на талию, прижимая ее к себе еще плотнее.

Мир сузился до этой пещеры, до шума волн и вкуса его губ. Не было ни Стрельникова, ни карт, ни прошлого, ни будущего. Было только это мгновение.

Он оторвался от ее губ, тяжело дыша. – Алиса… – Молчи, – прошептала она и снова поцеловала его.

Это был поцелуй отчаяния и надежды. Поцелуй двух одиночеств, нашедших друг друга в самой гуще хаоса. И он был важнее всех предсказаний и всех проклятий мира.

Глава 7. Затишье перед бурей

Группа захвата прибыла к рассвету. Они оцепили имение, но было поздно. Стрельников и его ближайшие подручные исчезли. Зато остались гости, перепуганные стрельбой, и предатель Семенов, который пытался смешаться с толпой, но был опознан и арестован. Флешка Максима стала главной уликой. На ней было достаточно компромата, чтобы упечь Стрельникова за решетку на всю оставшуюся жизнь. Если его, конечно, найдут.

Алису и Максима доставили в управление. Алису – как важного свидетеля, Максима – как героя и одновременно пострадавшего. Ему оказали первую помощь, но от госпитализации он отказался.

Их оставили в кабинете Максима. Напряжение прошлой ночи схлынуло, оставив после себя гулкую пустоту и усталость. Они сидели друг напротив друга и молчали. Поцелуй в пещере висел между ними невысказанным вопросом.

– Что теперь? – наконец спросила Алиса. – Теперь Стрельникова будут искать. По всей стране. Он опасен, у него много связей, но мы его достанем. – А я? Что будет со мной? Максим посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом. – Официально, ты – Елизавета Воронцова, ценный свидетель по делу Стрельникова. Ты будешь под государственной защитой. – А неофициально? – Неофициально… – он вздохнул. – Я верю тебе, Алиса. Твоя история безумна, но после всего, что произошло… Я верю. Я проверил еще раз. Отпечатков Лизы Воронцовой нет ни в одной базе данных. Словно она никогда не сдавала биометрию. Все ее документы, вся ее жизнь – идеальная фальшивка. Кто-то создал эту личность с нуля. Возможно, это был сам Стрельников. Возможно, он готовил ее для чего-то. А потом появилась ты. – И сломала все его планы. – Именно.

Он встал, подошел к окну. – Но одна проблема осталась. Колода. Ты ее выбросила. Но я не думаю, что это конец истории. – Почему? – Такие вещи не тонут, – он обернулся к ней. – Я читал в том дневнике. Артефакты, подобные этому, сами выбирают, где им быть. Она вернется. Рано или поздно. И последняя карта… – Смерть, – закончила за него Алиса.

В кабинете снова повисла тишина. – Я не оставлю тебя одну, – твердо сказал Максим. – Пока мы не найдем Стрельникова и не разберемся с этой колодой, ты будешь со мной. В моем доме. Так безопаснее.

Алиса не стала спорить. Мысль о том, чтобы вернуться в пустую квартиру Лизы, приводила ее в ужас. А мысль о том, чтобы быть рядом с Максимом, наоборот, дарила странное, незнакомое чувство покоя.

Квартира Максима была полной противоположностью жилища Лизы. Просторная, светлая, с минималистичным дизайном. Никаких лишних вещей. Большие окна выходили не на море, а на тихий зеленый двор. Здесь пахло кофе, книгами и немного – им.

– Располагайся в спальне, – сказал он, бросив сумку в гостиной. – Я посплю на диване. – Нет, так не пойдет. Это твой дом. Я могу и на диване. – Не спорь, – он посмотрел на нее так, что спорить расхотелось. – Ты пережила тяжелую ночь. Тебе нужен отдых. В шкафу есть мои футболки, можешь взять любую.

Он показал ей ванную и ушел на кухню греметь посудой. Алиса приняла горячий душ, смывая с себя грязь, страх и усталость прошедшей ночи. Она надела чистую, пахнущую свежестью футболку Максима, которая была ей велика как платье, и вышла на кухню.

Он стоял у плиты, спиной к ней, и готовил яичницу. Его плечи были напряжены. Алиса подошла и молча обняла его со спины, уткнувшись лицом в его широкую спину. Он вздрогнул, но не отстранился. Его руки легли поверх ее.

– Спасибо, – прошептала она. – За что? – За все. За то, что поверил. За то, что спас. За то, что не оставил одну.

Он развернулся в ее объятиях. Теперь они стояли лицом к лицу. Его голубые глаза смотрели серьезно и нежно. Он осторожно коснулся ее щеки, провел пальцем по линии скулы. – Я не мог иначе, – хрипло сказал он. – Когда я увидел тебя там, на краю обрыва… я понял, что если с тобой что-то случится, я себе этого никогда не прощу.

Его слова были важнее любых признаний. Алиса почувствовала, как к горлу подступает комок. Она не привыкла, чтобы о ней так заботились. В ее прошлой жизни она всегда была сама за себя. Сильная, независимая Алиса-дизайнер. А здесь, рядом с этим мужчиной, ей хотелось быть слабой. Хотелось, чтобы ее защищали.

Он медленно наклонился и поцеловал ее. На этот раз поцелуй был другим. Не отчаянным, как в пещере, а нежным, глубоким, полным невысказанных чувств. Алиса ответила ему, обвив руками его шею. Запах кофе, шум утреннего города, солнечный свет, заливающий кухню – все смешалось в одно идеальное мгновение.

– Яичница сгорит, – прошептал он, не отрываясь от ее губ. – Плевать, – выдохнула она.

Он подхватил ее на руки и понес в спальню. Алиса рассмеялась, уткнувшись ему в шею. Впервые за долгое время она смеялась по-настояшему.

Он опустил ее на кровать и навис сверху, опираясь на руки. Он смотрел на нее, и в его взгляде была вся нежность мира. – Ты уверена? – спросил он. Вместо ответа она притянула его к себе и снова поцеловала.

Это была не просто страсть. Это было слияние двух израненных душ. Он целовал ее медленно, исследуя каждый сантиметр ее кожи, словно пытаясь запомнить, запечатлеть в памяти. Она отвечала ему с такой же отдачей, забыв обо всем на свете. Его футболка полетела на пол. Его руки были сильными и нежными, его прикосновения заставляли ее тело трепетать и отзываться.

Он был нетороплив, давая ей привыкнуть, давая ей время. Он хотел не просто обладать ею, он хотел подарить ей всего себя. И когда их тела наконец соединились, это было похоже на возвращение домой. Туда, где ты должен был быть всегда. В этот момент не было ни прошлого, ни будущего, только это бесконечное, пронзительное «сейчас». Они двигались в унисон, шепча имена друг друга, теряясь в ощущениях, в эмоциях, в друг друге.

Позже, лежа в его объятиях, обессиленная и счастливая, Алиса смотрела на пылинки, танцующие в солнечном луче. – Что означает карта Смерти? – тихо спросила она. Максим напрягся. – Не думай об этом. – Нет, скажи. Я должна знать. Он вздохнул. – В классическом Таро Смерть редко означает физический конец. Чаще всего – это трансформация. Конец старого, начало нового. Завершение одного цикла и переход к другому. – Трансформация… – повторила Алиса.

Она прижалась к нему еще крепче. Возможно, карта Смерти – это не про нее. Возможно, это про ту, старую Алису Лебедеву, веб-дизайнера из Москвы. Ту, которая жила скучной, одинокой жизнью и не верила в чудеса. Возможно, ее смерть уже произошла – в тот вечер, когда вспышка света перенесла ее сюда. А сейчас… сейчас начиналась новая жизнь.

Но где-то на дне моря, в своей деревянной шкатулке, лежала Колода Теней. И она еще не сказала своего последнего слова.

Глава 8. Смерть и возрождение

Прошла неделя. Неделя странной, почти семейной жизни. Максим уходил на работу, занимаясь поисками Стрельникова и распутывая клубок его дел. Алиса ждала его дома, готовила ужины, читала книги из его огромной библиотеки. Она впервые в жизни почувствовала, что такое дом. Место, куда хочется возвращаться.

Они почти не говорили о будущем. Они жили настоящим, жадно впитывая каждую минуту, проведенную вместе. Но тень последней карты висела над ними.

Однажды утром, гуляя по набережной, Алиса увидела ее. Море после ночного шторма было неспокойным и выбросило на берег много мусора, водорослей и ракушек. И среди всего этого, застряв между камнями, лежала знакомая деревянная шкатулка.

Сердце Алисы пропустило удар. Она знала, что этот день настанет.

Она принесла шкатулку домой. Максим был еще на работе. Она села за кухонный стол и посмотрела на нее. Она больше не боялась. Она знала, что должна закончить это.

Она открыла шкатулку. Карты были абсолютно сухими. Она вытащила их, стасовала и разложила на столе. Все тот же расклад. Башня, Отшельник, Дьявол, Тройка Мечей, Смерть.

Она взяла в руки последнюю карту. Скелет на белом коне. Раньше он внушал ей ужас. Но сейчас она видела детали, которых не замечала раньше. За спиной всадника вставало солнце. А перед ним преклоняли колени и король, и священник, и простолюдин. Смерть была равна для всех. Но она же давала дорогу новой жизни, новому дню.

Трансформация.

В этот момент раздался звонок в дверь. Алиса вздрогнула. Она не ждала Максима так рано. Она посмотрела в глазок.

На пороге стоял Стрельников.

Она отшатнулась от двери. Как он ее нашел? Как прошел мимо охраны, которая дежурила у подъезда?

– Открой, Алиса, – его голос был спокойным, но в нем слышалась сталь. – Не заставляй меня выламывать дверь. Твои охранники спят. И будут спать еще долго.

Паника охватила ее. Она бросилась к телефону, чтобы позвонить Максиму, но тут же поняла, что это бесполезно. Он не успеет.

– Я пришел не воевать, – продолжал Стрельников. – Я пришел закончить начатое. Ты и я. И Колода. Больше никто.

Алиса посмотрела на карты, разложенные на столе. И вдруг поняла. Это была ее битва. Только ее.

Она глубоко вздохнула, открыла замок и распахнула дверь. Стрельников стоял на пороге. Он был одет в простое черное пальто, но выглядел как король, пришедший за своей данью. – Мудрое решение, – он вошел в квартиру и закрыл за собой дверь. Его взгляд упал на стол. – А, вот и она. Ждет нас.

– Что вам нужно? – спросила Алиса, стараясь, чтобы ее голос звучал твердо. – То же, что и раньше. Власть, которую она дает. Сегодня уникальная ночь. Лунное затмение. Идеальное время для ритуала. Колода на пике своей силы. Все, что мне нужно – это ее последняя хозяйка.

Он сделал шаг к ней. Алиса не отступила. – Вы думаете, я так просто сдамся? – А что ты можешь сделать? – усмехнулся он. – Ты всего лишь женщина. Случайная пассажирка в этой истории.

И тут Алиса поняла, что он не прав. Она была не случайной. Колода выбрала ее. Не Лизу, не Стрельникова, а ее. Алису Лебедеву, которая не верила в магию. Может, именно поэтому? Потому что у нее не было жажды власти?

– Вы ошибаетесь, – сказала она. – Вы видите в ней только инструмент для получения власти. А я вижу историю. Судьбы. Вы хотите ею владеть, а нужно уметь ее слушать.

Она подошла к столу и взяла в руки пять карт. – Пять шагов к предначертанному, – процитировала она надпись из древнего пергамента, которую Максим показал ей на фото из дневника. – Башня рухнула – для Волкова. Отшельник – это была я, когда осталась одна. Дьявол – это вы с вашими искушениями. Тройка Мечей – это предательство, которое пережил Максим. Осталась только Смерть.

– И она пришла за тобой, – закончил Стрельников, доставая из кармана тот самый ассирийский кинжал из своей коллекции.

– Нет, – покачала головой Алиса. – Она пришла за старым. За тем, что должно уйти. Вы веками охотились за артефактами, шли по головам, разрушали жизни. Ваш цикл должен закончиться.

Она протянула ему карты. – Возьмите. Стрельников недоверчиво посмотрел на нее. – Что это значит? – Вы так хотели их. Возьмите. Почувствуйте их силу.

Он колебался, но жадность пересилила. Он протянул руку и взял карты. И в тот же миг его лицо исказилось от боли. Карты в его руке вспыхнули багровым светом. Он закричал, пытаясь разжать пальцы, но не мог. Карты словно приклеились к его коже.

– Что… что ты сделала? – прохрипел он. – Не я. Она, – кивнула Алиса на колоду. – Она не терпит тех, кто хочет использовать ее во зло. Она питается жизненной силой. Но только силой тех, кто добровольно берет ее в руки с черными мыслями. Волков взял – и его башня рухнула. Вы взяли…

Стрельников упал на колени. Его тело начало сохнуть, стареть на глазах. Волосы стали белыми, кожа покрылась морщинами. Кинжал выпал из его ослабевшей руки и со звоном покатился по полу. Через мгновение на полу лежала лишь иссохшая мумия в дорогом пальто.

Карты, дымясь, упали на пол. Багровое свечение исчезло.

Все было кончено.

В этот момент в замке заскрежета ключ. В квартиру ворвался Максим с пистолетом в руках. Он увидел Алису, стоящую посреди комнаты, иссохшее тело Стрельникова и карты на полу. – Алиса! – он бросился к ней, обнял, проверяя, цела ли она. – Я почувствовал, что-то не так. Поехал домой… Охранники… – Он их усыпил. Все в порядке, Макс. Все закончилось.

Он прижал ее к себе так крепко, что было трудно дышать. – Я чуть с ума не сошел…

Они долго стояли так, посреди комнаты, пока первый шок не прошел. Потом Максим вызвал опергруппу.

Когда приехали эксперты и криминалисты, они долго чесали в затылках, глядя на тело Стрельникова. В официальном отчете напишут: «смерть от внезапного сердечного приступа, вызвавшего стремительные и необъяснимые процессы старения в организме». Дело закроют.

Алиса подняла с пола пять карт. Они снова были просто кусками старого картона. Холодными и безжизненными. Сила ушла из них.

– Что ты будешь с ними делать? – спросил Максим. – Я думаю, их история закончена, – сказала Алиса.

В тот вечер они поехали на тот самый утес, где стояло имение Стрельникова. Они стояли на краю обрыва, глядя на закатное солнце. Алиса держала в руках шкатулку. – Ты уверена? – спросил Максим. – Да.

Она открыла ее и по одной бросила карты в море. Башню. Отшельника. Дьявола. Тройку Мечей. И последней – Смерть. Потом она выбросила и пустую шкатутку. Они смотрели, как волны поглощают их, унося проклятие Колоды Теней на дно.

– Алиса Лебедева умерла, – тихо сказала она, прижимаясь к Максиму. – Она осталась там, в Москве. – А кто же тогда стоит рядом со мной? – он обнял ее за плечи. – Просто Алиса. Которая нашла свой дом.

Он повернул ее к себе и поцеловал. И в этом поцелуе было обещание долгой и счастливой жизни. Без предсказаний. Без проклятий. Жизни, которую они напишут сами.

Эпилог. Год спустя.

Маленький книжный магазинчик на одной из тихих улочек Нижнеморска пах свежей выпечкой, кофе и старыми книгами. Назывался он «Новая глава». За прилавком стояла Алиса, с улыбкой подавая покупательнице книгу и чашку капучино. Ее волосы были коротко острижены, а в глазах светилось счастье.

Из подсобки вышел Максим, неся ящик с новыми книгами. Он оставил службу в полиции и теперь помогал ей с магазином. Его лицо стало спокойнее, ушли тени из-под глаз. Он подошел к Алисе, обнял ее за талию и поцеловал в висок. – Все в порядке? – Более чем, – улыбнулась она.

В углу магазина, на специальной полке, стояли книги по истории, психологии, искусству. И среди них – несколько десятков разных колод Таро. Красивых, сувенирных, безопасных. Иногда, по просьбе старых знакомых, Алиса делала расклады. Но теперь карты в ее руках были лишь инструментом для психологической помощи, поводом для разговора по душам. Они больше не диктовали судьбу.

Вечером, закрыв магазин, они шли домой, держась за руки. Их дом – та самая квартира Лизы, которую они полностью переделали под себя, сделав светлой и уютной.

– Помнишь, год назад? – спросил Максим, глядя на заходящее над бухтой солнце. – Разве такое забудешь? – рассмеялась Алиса. – Иногда мне кажется, что это был сон. – Если и сон, то я не хочу просыпаться.

Она остановилась и посмотрела на него. – Макс… я хотела тебе кое-что сказать. – Что? Она взяла его руку и приложила к своему животу. – Кажется, в нашей книге скоро начнется действительно новая глава. Нас будет трое.

Максим замер. А потом его лицо озарила такая счастливая улыбка, какой Алиса еще никогда не видела. Он подхватил ее на руки и закружил. – Я люблю тебя, Алиса! Слышишь? Люблю!

И его крик, подхваченный морским ветром, разнесся над усыпающим городом. Криком о любви, которая оказалась сильнее любого проклятия, любой судьбы. Любви, которая смогла переписать самый страшный расклад и подарить им свое собственное, счастливое будущее. Пять карт судьбы были сыграны, и они выиграли главный приз – друг друга. И новую жизнь, полную света, тепла и ожидания маленького чуда.

КОНЕЦ

Код преступления: Новый век

Пролог. Разрыв Континуума

Москва. 2024 год. Наши дни.

Для доктора наук Алексея Воронова мир состоял из последовательностей, кодов и алгоритмов. Даже человеческая жизнь, со всей её хаотичной непредсказуемостью, в его сознании раскладывалась на генетические маркеры, статистические вероятности и поведенческие паттерны. Он был одним из лучших криминалистов-генетиков в стране, гением, способным по микроскопическому следу ДНК не только идентифицировать преступника, но и с пугающей точностью описать его внешность, происхождение и даже предрасположенность к определённым заболеваниям.

Его лаборатория в закрытом НИИ была его храмом. Стерильная белизна, мерное гудение серверов, пощёлкивание секвенаторов – эта симфония была ему дороже любой другой музыки. Сегодня он работал над проектом, который мог перевернуть криминалистику. Экспериментальный пространственно-квантовый сканер, изначально предназначенный для анализа древних артефактов без физического контакта, был его личной, несанкционированной игрушкой. Алексей верил, что сможет использовать его для «чтения» остаточной генетической информации с мест преступлений, даже спустя годы.

Он поместил в камеру сканера древний амулет, найденный на раскопках под Новгородом – странный сплав неизвестных металлов, покрытый рунами, не поддающимися расшифровке.

– Ну, диковинка, покажи, что ты скрываешь, – пробормотал Алексей, запуская программу.

Цифры на мониторе побежали с бешеной скоростью. Серверы взвыли, переходя на предельные мощности. Внезапно освещение в лаборатории замигало, а сам сканер начал вибрировать, издавая низкий, пробирающий до костей гул. На его поверхности вспыхнули и погасли голубоватые разряды.

– Чёрт, скачок напряжения! – Алексей бросился к аварийному рубильнику.

Но было поздно. Воздух вокруг сканера загустел, исказился, словно раскалённый над огнём. Амулет внутри камеры вспыхнул ослепительным белым светом, и эта вспышка поглотила всё. Алексей почувствовал, как его тело одновременно тянет в миллионы разных сторон, разрывая на атомы. Боль была невыносимой, но длилась лишь мгновение. А потом наступила абсолютная, звенящая тишина и темнота.

Глава 1. Другой Приморск

Холодный, мокрый асфальт стал первым, что Алексей почувствовал, приходя в себя. Он лежал в грязной подворотне, пахнущей мочой и сыростью. Голова раскалывалась, словно по ней били кувалдой. Он сел, оглядываясь. Знакомые очертания московских многоэтажек исчезли. Вместо них его окружали приземистые, обшарпанные здания портового города. Крики чаек, гудки кораблей, солёный ветер.

Его одежда – дорогой лабораторный костюм – была изорвана и перепачкана. Карманы пусты. Ни телефона, ни документов, ни ключей.

– Где я?..

Он выбрался на улицу. Вывески на русском, но шрифт какой-то странный, с угловатыми, почти дореволюционными завитками. Машины… Вроде бы знакомые модели, но с небольшими отличиями в дизайне. «Волги» и «Жигули» соседствовали с футуристического вида электрокарами, которых он никогда не видел. Люди одеты странно – смесь моды девяностых с элементами киберпанка: кожаные куртки, грубые ботинки, но у многих в ушах мерцали странные импланты.

На стене висел огромный плазменный экран, транслирующий новости. Диктор с суровым лицом вещал: «…дерзкое ограбление инкассаторского центра в Приморске стало самым крупным в истории края. По предварительным данным, похищено более полумиллиарда рублей. Преступники действовали с армейской точностью. Федеральная Служба Безопасности направляет в город специальную следственную группу…»

Приморск? Алексей знал такой город на Дальнем Востоке, но пейзаж не совпадал. Этот город выглядел как гибрид Владивостока, Калининграда и какого-то постапокалиптического фильма.

Он подошёл к газетному киоску. Дата на свежем выпуске «Приморского Вестника» гласила: 15 октября 2024 года. Та же дата, что и в его мире. Но мир был не тот. Это была какая-то альтернативная реальность, параллельная вселенная, где история пошла немного по другому пути.

Два дня он бродяжничал, ночуя на скамейках и питаясь тем, что удавалось найти. Он был никем, призраком без прошлого в чужом мире. На третий день его, грязного и обессиленного, задержал патруль. Без документов, с бессвязными объяснениями про «квантовый скачок» и «другую Москву», он был предсказуемо принят за сумасшедшего или наркомана. Его бросили в камеру предварительного заключения.

И именно там, слушая обрывки разговоров охранников и других арестантов, он снова услышал про ограбление. Они обсуждали детали: как бандиты взорвали стену хранилища, как положили охрану из крупнокалиберных пулемётов, как ушли без единой зацепки. Ни одного свидетеля, ни одной гильзы, ни одного отпечатка. Полный провал для местной полиции.

В голове Алексея, несмотря на гул и слабость, что-то щёлкнуло. Его профессиональный инстинкт взял верх над отчаянием.

– Они не могли не оставить следов, – пробормотал он себе под нос. – Это невозможно. Микроследы. ДНК. Они всегда есть.

Охранник, проходивший мимо, услышал его. – А ты у нас, я смотрю, эксперт? Сиди тихо, умник. Скоро тебя в дурку отправят.

Но Алексей уже не слушал. В его мозгу начала выстраиваться цепочка. Он должен был выбраться отсюда. И единственный способ это сделать – доказать, что он может быть полезен. Что его знания из другого мира – ключ к раскрытию этого дела.

Глава 2. Майор Соколова

Майор Кира Соколова ненавидела Приморск. Этот город был для неё синонимом провала. Пять лет назад именно здесь во время операции погиб её напарник и жених. Она уехала в столицу, поклявшись никогда не возвращаться. И вот она снова здесь, в том же самом промозглом тумане, смотрит на руины инкассаторского центра.

Кира была лучшим оперативником своего поколения. Резкая, как удар хлыста, с острым, аналитическим умом и стальной волей. Её тёмные волосы были коротко острижены, а в серых глазах плескался холодный огонь. Она не верила в удачу, только в факты, подготовку и точный расчёт.

И сейчас факты были удручающими. Место преступления было вычищено. Преступники использовали направленный взрыв такой силы, что он не только пробил стену, но и уничтожил большинство потенциальных улик высокой температурой. Они работали в полной химзащите, не оставив ни волоска, ни капли пота.

– Пусто, майор, – доложил ей местный капитан, пожилой уставший мужчина по фамилии Рябов. – Как будто призраки работали. Мы просеяли каждый сантиметр. Ничего.

– Призраки не стреляют из «Корда», капитан, – отрезала Кира, указывая на характерные отметины от пуль на уцелевшей стене. – Это были люди. А люди всегда оставляют следы. Просто вы не там ищете.

Она вернулась в местное управление ФСБ, где для её группы выделили несколько кабинетов. Настроение было на нуле. На них давило руководство, пресса сходила с ума, а дело стояло на мёртвой точке.

Именно в этот момент к ней в кабинет заглянул Рябов. – Майор Соколова, тут… э-э… дело странное. У нас в КПЗ сидит один. Задержали за бродяжничество. Несёт какую-то чушь про другие миры, но при этом… – он замялся, – он бормочет про ваше ограбление. Говорит про анализ ДНК, про микрочастицы на взрывчатке, про то, что искать нужно не гильзы, а пыль.

Кира устало потёрла виски. – Капитан, у меня нет времени на городских сумасшедших. – Я бы тоже так подумал, – настойчиво продолжал Рябов. – Но он использует термины, которые я впервые слышу. Говорит про «фенотипирование по ДНК», «построение генеалогического древа по Y-хромосоме». Спрашивает, есть ли у нас доступ к федеральной базе «Геном». Может, он какой-то бывший эксперт, с катушек съехавший?

Это заинтересовало Киру. База «Геном» была относительно новым и секретным проектом. Откуда о ней мог знать обычный бродяга? – Приведите его, – бросила она, не ожидая ничего хорошего.

Через десять минут в её кабинет ввели Алексея. Худой, осунувшийся, с лихорадочным блеском в глазах, но взгляд был на удивление осмысленным и твёрдым.

– Вы майор Соколова? – спросил он без предисловий. Его голос был хриплым, но уверенным. – Я. А вы, как я понимаю, специалист по ограблениям из другого измерения? – в её голосе сквозил сарказм. – Можете смеяться, – спокойно ответил Алексей. – Но я знаю, как найти ваших «призраков». Мне не нужно, чтобы вы верили в мою историю. Мне нужно, чтобы вы поверили в науку.

Он подошёл к доске с фотографиями с места преступления. – Вы искали отпечатки, волосы, слюну. Это прошлый век. Они работали в костюмах химзащиты, но сама ткань этих костюмов собирает микрочастицы. Пыль, пыльца, эпителий – всё, что было на их одежде под костюмами. Взрывчатка. Какую они использовали? Гексоген? Октоген? У каждого производителя свой химический «почерк», свои примеси. А на компонентах взрывчатки, которые они трогали голыми руками ещё на своей базе, остались их ДНК. Вы просто не знаете, как их оттуда извлечь. А я знаю.

Он говорил быстро, страстно, его глаза горели. Кира смотрела на него, и её скепсис начал таять. Этот человек не был похож на сумасшедшего. Он был похож на учёного, одержимого своей идеей. И его идеи, какими бы фантастическими они ни казались, имели под собой зёрна логики.

– Что вам нужно? – спросила она, сама удивляясь своему решению. – Доступ к вашей лаборатории. К самому мощному секвенатору, который у вас есть. Полный доступ ко всем вещдокам. И двадцать четыре часа. Если за это время я ничего не найду, можете отправить меня в любую психушку, какую выберете.

Кира смотрела на него долгую минуту. Это был безумный риск. Если начальство узнает, что она допустила к секретному делу бродягу без документов, её карьера закончится. Но и другого выхода у неё не было.

– Хорошо, – сказала она. – Двадцать четыре часа. Но вы будете работать под моим личным присмотром. И если это всё бред… вам не понравится то, что будет дальше. А пока… отведите его в душ и найдите ему нормальную одежду. И кофе. По-моему, ему очень нужен кофе.

Глава 3. Код в Пыли

Лаборатория ФСБ в Приморске была неплохо оборудована, но по сравнению с тем, к чему привык Алексей, это был каменный век. Он ходил между приборами, качая головой.

– Этот спектрометр врёт на два нанометра. Секвенатор… модель пятилетней давности, придётся писать для него новые алгоритмы обработки. Где у вас хранятся образцы?

Кира молча наблюдала, как этот странный человек преображается. Из забитого бродяги он превратился в хозяина положения, властного и требовательного. Местные эксперты смотрели на него с недоверием, но подчинялись его указаниям.

Алексей потребовал принести ему образцы пыли, собранные с эпицентра взрыва, фрагменты расплавленного металла и соскобы со стен. Он работал без остановки, забыв про еду и сон. Кира сидела в углу лаборатории, пила остывший кофе и не сводила с него глаз. В его движениях была уверенность гения или безумца.

Часы тикали. Прошло десять часов, потом пятнадцать. На мониторах бежали столбцы символов, которые для Киры были просто абракадаброй. Алексей бормотал что-то себе под нос, вносил поправки в код, перезапускал анализ.

– Он просто тянет время, – прошипел ей на ухо один из штатных экспертов. – Это всё шарлатанство.

Но Кира видела сосредоточенность на лице Алексея. Она чувствовала, что он на пороге чего-то важного.

И вот, на двадцать третьем часу, он откинулся на спинку стула. – Есть, – выдохнул он.

Все в лаборатории замерли. – Что есть? – нетерпеливо спросила Кира. – Я выделил три устойчивых генетических профиля. Неполных, повреждённых температурой, но достаточных для работы. Они были в микроскопических частицах кожи, смешанных с сажей и осевших на оплавленных фрагментах стеллажа. Ваш взрыв всё-таки был неидеальным.

Он повернул к ней монитор. – Профиль Альфа, мужской. Высокая вероятность славянского происхождения, светлые волосы, голубые глаза. Предрасположенность к редкой форме аллергии на пыльцу амброзии. Профиль Бета, мужской. Генетические маркеры указывают на кавказское происхождение. Профиль Гамма… тоже мужской. Но самое интересное не это.

Он открыл другое окно. – Я прогнал профиль Альфа через вашу базу «Геном». Прямого совпадения нет. Но я использовал метод, который у вас, видимо, не применяется – поиск по непрямым родственникам. И нашёл совпадение по Y-хромосоме с вероятностью 99,8%. Носитель профиля Альфа и этот человек – близкие родственники по мужской линии. Отец и сын, братья, дядя и племянник.

На экране высветилась карточка. Небольшой, лысеющий мужчина по имени Игорь Мухин, сорока пяти лет. Мелкий мошенник, отсидел пару лет за подделку документов. Сейчас проживал в городе Южнореченск, в тысяче километров отсюда.

В лаборатории повисла тишина. Это было больше, чем они получили за три дня работы. Это был реальный, осязаемый след.

Кира посмотрела на Алексея. Усталость и грязь не могли скрыть остроту его ума. Впервые за долгое время она почувствовала что-то похожее на надежду. – Кто вы такой, Воронов? – тихо спросила она. – Человек, который хочет домой, – так же тихо ответил он. – Но пока я здесь, я могу помочь вам поймать этих ублюдков.

Полковник Захаров, руководитель столичной группы, выслушал доклад Киры с каменным лицом. Он был старым, опытным служакой, прошедшим через огонь и воду, и верил только проверенным методам. – Майор, вы предлагаете мне отправить группу захвата за тысячу километров на основании анализа, проведённого… кем? Человеком без имени и документов, которого вы вытащили из камеры?

– Полковник, я видела, как он работает. Он знает то, чего не знают наши лучшие эксперты. Я готова взять на себя полную ответственность. Дайте мне разрешение на операцию в Южнореченске. И дайте мне его, – она кивнула в сторону Алексея, который стоял у двери. – В качестве консультанта.

Захаров долго молчал, изучая её лицо. Он знал Киру. Знал, что она никогда не бросает слов на ветер. – Хорошо. Но Воронову мы сделаем временные документы. Легенда – эксперт-стажёр из Москвы. И он от тебя ни на шаг. Если это провал, Соколова, полетишь из органов так быстро, что и пикнуть не успеешь.

Глава 4. Южнореченск. Первые Искры

Южнореченск оказался типичным провинциальным городом, застывшим где-то между советским прошлым и неясным будущим. Они с Алексеем поселились в безликой гостинице под видом семейной пары. Эта легенда заставляла Киру чувствовать себя неловко, но она была необходима для конспирации.

Наблюдение за домом Игоря Мухина не давало результатов. Он вёл тихую жизнь, работал в автомастерской, по вечерам пил пиво у телевизора. Ничего, что указывало бы на связь с дерзкой бандой.

– Может, ты ошибся? – спросила Кира, когда они сидели в машине напротив дома Мухина уже второй вечер подряд. – Генетика не ошибается, – уверенно ответил Алексей, не отрывая взгляда от бинокля. – Ошибаются люди, которые интерпретируют данные. Связь есть. Мы просто её пока не видим. Его родственник – один из налётчиков. Мухин может не знать об этом. Или, наоборот, он – их связной.

Вечерами в номере гостиницы напряжение спадало, и они оставались просто мужчиной и женщиной, запертыми в четырёх стенах. Кира с удивлением обнаружила, что за гениальным учёным скрывается интересный собеседник. Алексей рассказывал ей о своём мире, о технологиях, о книгах и фильмах, которых здесь не существовало. Он описывал Москву, полную небоскрёбов из стекла и света, беспилотных такси и дополненной реальности.

– Ты скучаешь? – однажды спросила она, заметив тоску в его глазах. – Я скучаю по своей работе. По своей лаборатории. По ощущению, что я на своём месте, – признался он. – Здесь я… чужой. Единственное, что держит меня в тонусе – это это расследование. Эта головоломка. И… – он запнулся, посмотрев на неё.

Кира почувствовала, как по спине пробежал холодок. В его взгляде было что-то новое – не просто профессиональный интерес, а нечто более глубокое, личное. Она вдруг осознала, насколько он одинок в этом чужом для него мире. И как сильно её саму тянет к этому странному, блестящему уму.

Однажды вечером, вернувшись после очередного бесплодного дня наблюдения, она застала его в номере без рубашки. Он стоял у окна, и свет фонаря очерчивал его поджарую, жилистую фигуру. На его спине она заметила несколько старых, тонких шрамов. – Откуда это? – спросила она, подойдя ближе. – Последствия бурной юности, – усмехнулся он. – Я не всегда сидел в лаборатории.

Она протянула руку и коснулась кончиками пальцев одного из шрамов. Его кожа была тёплой. Он вздрогнул от её прикосновения и медленно повернулся. Их глаза встретились. Расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров. Она чувствовала его дыхание на своей коже.

– Кира… – прошептал он.

Её сердце забилось чаще. Все её защитные барьеры, выстроенные годами службы, рухнули в одно мгновение. Она забыла, что она майор ФСБ, а он – человек без прошлого. В этот момент они были просто мужчиной и женщиной.

Она подалась вперёд и поцеловала его.

Это был нежный, почти несмелый поцелуй, но в нём было всё: накопившееся напряжение, страх, одиночество и внезапно вспыхнувшее влечение. Алексей ответил ей, его руки легли ей на талию, притягивая ближе. Поцелуй становился глубже, требовательнее. Его руки скользнули по её спине, зарылись в её короткие волосы. Она чувствовала, как её тело отзывается на его ласки, как внутри разгорается огонь, который она так долго подавляла.

Он подхватил её на руки и понёс к кровати. В эту ночь они забыли о расследовании, о банде «призраков», о двух разных мирах. Был только этот номер, эта кровать и двое людей, которые нашли друг в друге спасение от одиночества.

Утром неловкость быстро прошла, сменившись новым уровнем взаимопонимания. Они не обсуждали произошедшее, но оба знали, что что-то изменилось. Между ними возникла связь, которая делала их не просто напарниками, а чем-то большим.

Именно в этот день удача им улыбнулась. Алексей, просматривая записи с камер наблюдения, заметил деталь, которую все упустили. Каждую пятницу к Мухину приезжал один и тот же фургон службы доставки. Но он никогда ничего не привозил и не забирал. Водитель просто заходил в дом на пять минут и уезжал.

– Это он. Связной, – сказал Алексей. – Он не привозит товары. Он привозит инструкции и забирает информацию.

Они пробили номер фургона. Он принадлежал логистической компании, базирующейся в Ростове. А водителем числился некий Роман Денисов – бывший боец спецназа, уволенный за превышение полномочий.

– Вот и наш обладатель профиля Альфа, – с удовлетворением произнёс Алексей. – Сын или племянник Мухина. Пора брать его тёпленьким.

Глава 5. Призрак наносит ответный удар

Захват Денисова прошёл не так гладко, как планировалось. Он оказался не просто водителем, а настоящим зверем. Заметив слежку, он попытался уйти, устроив на узких улочках Южнореченска настоящую гонку. Кира вела машину, выжимая из старенькой служебной «Лады» всё возможное. Алексей сидел рядом, пытаясь по навигатору предсказать его маршрут.

В конце концов, Денисова загнали в тупик в промышленной зоне. Он выскочил из фургона и открыл огонь из пистолета. Кира, прикрывая Алексея, вела ответный огонь. Пули свистели над головой. В какой-то момент Денисов прорвался и бросился на Киру, пытаясь выбить у неё оружие. Завязалась рукопашная схватка.

Алексей, никогда в жизни не державший в руках ничего тяжелее пробирки, на мгновение замер. Но, увидев, что Денисов достал нож и замахнулся на Киру, он отреагировал инстинктивно. Схватив валявшийся на земле кусок металлической трубы, он со всей силы ударил преступника по затылку. Денисов рухнул без сознания.

Кира тяжело дышала, глядя на Алексея с новым уважением. – А ты не так прост, учёный, – выдохнула она, потирая ушибленное плечо. – Адреналин – мощный стимулятор, – ответил он, пытаясь унять дрожь в руках.

На допросе Денисов молчал. Он был крепким орешком. Но у Алексея был свой метод. Он взял у Денисова образец ДНК и провёл экспресс-анализ. – Роман Денисов, 28 лет. Ваш отец – Пётр Денисов, погиб в Чечне. Мать – Елена Мухина, сестра Игоря Мухина. У вас редкое генетическое заболевание суставов, которое проявится после сорока. А ещё… у вас есть сын, о котором вы не знаете. Ему три года, живёт в Самаре. Мать – ваша бывшая девушка. Хотите, чтобы он рос, зная, что его отец – член банды убийц?

Денисов побледнел. Последний аргумент сломил его волю. Он заговорил.

Он рассказал о банде, которую они называли «Синдикат». Он был в ней всего лишь пешкой, водителем и стрелком. Он не знал имён, только клички. Руководил всем человек по прозвищу Призрак – гениальный стратег, бывший военный, который планировал все операции до мельчайших деталей. Он никогда не показывал своего лица и общался только через зашифрованные каналы. Денисов также рассказал, что следующей их целью должен был стать золотой прииск в Сибири. Ограбление планировалось через две недели.

Это была огромная победа. Но Призрак не был бы Призраком, если бы не имел планов на случай провала.

Когда Кира и Алексей возвращались в Приморск с арестованным Денисовым, они поняли, что за ними следят. Две чёрные тонированные иномарки пристроились за ними на трассе.

– Они знают, что мы взяли Денисова, – напряжённо сказала Кира. – Хотят убрать и его, и нас. Держись.

Началась смертельная гонка. Вражеские машины пытались прижать их к обочине, столкнуть с дороги. Из окон показались автоматы. Алексей вжался в сиденье, впервые в жизни ощущая ледяное дыхание смерти так близко. Кира же была в своей стихии. Она вела машину, как бог, уворачиваясь от выстрелов, совершая немыслимые манёвры.

– Патроны! В бардачке! – крикнула она.

Алексей дрожащими руками достал запасную обойму и передал ей. Она перезарядила пистолет одной рукой, не отрывая взгляда от дороги. На очередном вираже ей удалось прострелить колесо одной из машин преследователей. Та вильнула и, кувыркаясь, улетела в кювет. Но вторая машина продолжала преследование.

Впереди был железнодорожный переезд. Шлагбаум начал опускаться. – Мы не успеем! – крикнул Алексей. – Успеем! – ответила Кира и вдавила педаль газа в пол.

Их машина проскочила буквально за секунду до того, как перед носом преследователей пронёсся товарный поезд. Они были спасены.

Вернувшись в управление, они поняли масштаб угрозы. У Призрака были свои люди повсюду. Он знал о каждом их шаге. В ту ночь Алексей не мог уснуть. Образ Киры, бесстрашно ведущей машину под огнём, стоял у него перед глазами. Он понял, что его чувства к ней – это уже не просто влечение. Он боялся за неё. Он влюблялся.

Он вышел из своей комнаты и постучал в её дверь. Она открыла, одетая в простую майку и шорты. В её глазах читалась усталость. – Не спится? – спросила она. – Я всё думал… – начал он. – Ты рисковала своей жизнью. Из-за меня. – Мы напарники, – просто ответила она. – И это моя работа. – Нет. Это уже нечто большее, – он шагнул к ней. – Для меня, по крайней мере.

Он снова поцеловал её, но на этот раз поцелуй был другим. В нём не было той исследовательской нежности, как в первый раз. В нём была страсть, отчаянное желание защитить, обладать, быть рядом. Она ответила ему с такой же силой. Её руки обвили его шею, притягивая к себе.

Они переместились в её комнату. Одежда летела на пол. Их тела сплелись в жарких объятиях. Это была ночь, полная неистовой страсти и одновременно невероятной нежности. Он исследовал её тело, каждый изгиб, каждую родинку, пытаясь запомнить, запечатлеть в памяти. Она отвечала ему с той же отдачей, с какой делала всё в своей жизни. В эту ночь они стали по-настоящему близки, их души и тела соединились, создав нечто цельное и нерушимое. Они были двумя половинками, нашедшими друг друга в самом неподходящем месте и в самое неподходящее время.

Глава 6. Сеть Призрака

Информация, полученная от Денисова, позволила раскрутить клубок. Алексей, получив доступ к федеральным базам данных, начал свою титаническую работу. Он больше не искал прямые улики. Он искал связи.

Он создал программу, которая анализировала не только криминальные, но и финансовые, социальные, даже медицинские данные. Он искал людей с военным прошлым, уволенных из армии или спецслужб, которые внезапно начали тратить большие деньги. Он сопоставлял их перемещения с датами ограблений. Он искал аномалии, паттерны, которые были невидимы для обычного следователя.

Его кабинет, который ему выделил Захаров, превратился в мозговой центр операции. Стены были увешаны схемами, связывающими десятки людей по всей стране. Кира и её оперативники, следуя его наводкам, проводили задержания. Один за другим члены «Синдиката» попадали в их сети. Снайпер из Воронежа, подрывник из Екатеринбурга, хакер из Новосибирска.

Каждый из них был профессионалом высочайшего класса. И каждый из них был связан с Призраком. Они описывали его как легенду, гения тактики, человека, который мог просчитать всё на десять ходов вперёд. Но никто не знал его настоящего имени и не видел его лица.

Алексей понял, что Призрак создавал не просто банду, а целую теневую армию. Ограбления были лишь способом финансирования. Но какова была конечная цель?

Работая бок о бок, Кира и Алексей становились всё ближе. Днём они были идеальными напарниками: его гениальный ум и её оперативный опыт дополняли друг друга, создавая непреодолимую силу. Ночами они принадлежали друг другу, находя в объятиях утешение и силы для следующего дня.

Кира видела, как меняется Алексей. Он стал увереннее, жёстче. Научился обращаться с оружием, которое она ему дала. Он больше не был растерянным «попаданцем». Он стал бойцом. Но в его глазах всё ещё жила тоска по дому.

– Ты когда-нибудь вернёшься? – спросила она однажды ночью, лёжа в его объятиях. – Я не знаю, как, – честно ответил он. – Тот прибор, который перенёс меня сюда, был уникальным. И он, скорее всего, уничтожен. Может быть, я застрял здесь навсегда. – Ты бы хотел вернуться? Если бы мог?

Он долго молчал, перебирая её волосы. – Раньше я бы ответил «да», не задумываясь. А теперь… – он посмотрел ей в глаза, – теперь у меня есть то, чего не было там. У меня есть ты.

Эти слова были для Киры дороже всех признаний. Она, «железная леди» ФСБ, оттаивала рядом с ним. Он видел в ней не только майора, но и женщину – ранимую, нежную, способную любить.

Тем временем Призрак понял, что на него идёт систематическая охота. Он залёг на дно, оборвав все контакты. Но Алексей нашёл его последнюю ниточку. Один из задержанных хакеров, расколовшись, рассказал о сверхзащищённом сервере, который Призрак использовал для связи. Найти его было невозможно. Но можно было выманить Призрака.

– Он стратег, – рассуждал Алексей перед Захаровым и Кирой. – Он считает себя самым умным. Мы должны заставить его поверить, что мы глупее, чем есть. Мы сольём в прессу дезинформацию о том, что следствие зашло в тупик, а ключевой свидетель (Денисов) погиб при попытке к бегству. И одновременно начнём показательно громить подставные ячейки, чтобы он поверил, что мы идём по ложному следу. Он расслабится. И тогда он совершит ошибку.

План был рискованным, но Захаров его утвердил. Началась сложная оперативная игра.

Глава 7. Личность Призрака

Две недели мир наблюдал, как ФСБ терпит одно поражение за другим. Газеты трубили о провале следствия. Призрак клюнул. Он вышел на связь со своей последней резервной группой, чтобы спланировать новое, ещё более дерзкое ограбление – нападение на хранилище Центробанка в самой столице.

Но в этот момент его уже ждали. Команда Алексея отследила сигнал. Он был недолгим, всего несколько секунд, но этого хватило. Сигнал шёл из заброшенного военного бункера под Нижним Новгородом.

Группа захвата во главе с Кирой вылетела немедленно. Алексей остался в центре управления, координируя их действия через спутник. Его сердце сжималось от страха за неё.

– Будь осторожна, – сказал он ей по закрытому каналу связи перед началом штурма. – Я всегда осторожна, – ответила она, и в её голосе слышалась улыбка. – Жди меня.

Штурм бункера был жестоким. Он был заминирован и превращён в настоящую крепость. Бойцы Призрака отстреливались до последнего. Кира шла в первых рядах, её автомат не умолкал. Она была воплощением ярости и профессионализма.

В самом центре бункера, в командном пункте, они нашли его. Он сидел в кресле перед десятками мониторов и даже не пытался бежать. Это был седовласый, подтянутый мужчина лет пятидесяти с холодными, умными глазами. На столе перед ним лежал офицерский кортик.

– Полковник Орлов, – выдохнул один из бойцов спецназа, узнав его. – Сергей Орлов. Легенда «Альфы». Считался погибшим в Сирии десять лет назад.

Призрак обрёл имя и лицо. Орлов посмотрел на Киру без страха, с лёгкой усмешкой. – Майор Соколова. Я впечатлён. Вы достойный противник. Но вы опоздали. Мой главный план уже запущен в действие. И его не остановить.

В этот момент на одном из мониторов начался обратный отсчёт. Оставалось десять минут. – Что это? – спросила Кира. – Это привет правительству, которое предало меня и моих людей, – ответил Орлов. – Вентиляционные системы трёх крупнейших вокзалов столицы. Через девять минут туда будет выпущен экспериментальный нервно-паралитический газ. Тысячи жертв. Хаос. Паника. Идеальные условия, чтобы мои люди взяли под контроль ключевые объекты в городе. Вы поймали меня, но проиграли войну.

Кира связалась с Алексеем. – Лёша, у нас теракт! Три вокзала! Есть способ его остановить? Алексей лихорадочно застучал по клавиатуре. – Система управления должна быть завязана на этот бункер! Орлов, дай мне доступ к твоему компьютеру! Я могу всё отменить! – Зачем мне это делать? – усмехнулся Орлов. – Потому что ты солдат, а не мясник! – крикнул Алексей в микрофон. – Ты воюешь с системой, а не с женщинами и детьми! Докажи, что в тебе осталась офицерская честь!

Слова Алексея, казалось, задели что-то в душе Орлова. Он на мгновение заколебался. – Код доступа – «Валькирия-19», – бросил он. – Но у тебя всего пять минут, гений. Система защищена.

Началась самая напряжённая гонка в жизни Алексея. Его пальцы летали над клавиатурой. Он взламывал один уровень защиты за другим. Код, написанный хакерами Орлова, был гениален. Но Алексей был гениальнее. Он думал не как программист, а как криминалист – искал ошибки, аномалии, слабые места.

– Минута! – кричала в рацию Кира. – Почти… почти… Есть! – закричал Алексей.

На мониторе Орлова вспыхнула надпись: «СИСТЕМА ДЕАКТИВИРОВАНА». Обратный отсчёт остановился на трёх секундах.

Орлов посмотрел на экран, потом на бойцов спецназа. Его лицо не выражало ничего, кроме ледяного спокойствия. – Выиграли бой, но не войну, – сказал он и резким движением вонзил кортик себе в сердце.

Глава 8. Новый Век, Новый Дом

«Синдикат» был обезглавлен. Без своего гениального лидера остатки банды были быстро пойманы. Угроза миновала.

Алексея и Киру чествовали как героев. Полковник Захаров лично пожал Алексею руку. – Не знаю, из какого мира ты пришёл, парень, но я рад, что ты оказался в нашем. Мы подготовим для тебя все документы. Новое имя, биография. Ты заслужил право начать здесь новую жизнь. Если захочешь, конечно.

Алексей посмотрел на Киру. Она стояла рядом и улыбалась ему. В этой улыбке было всё: гордость, нежность, любовь. И он понял, что его старый мир, с его стерильными лабораториями и одиночеством, больше не манит его. Его дом был здесь. Рядом с ней.

– Я остаюсь, – твёрдо сказал он.

Через несколько месяцев жизнь вошла в спокойное русло. Алексей Воронов официально стал ведущим консультантом аналитического отдела ФСБ. Его методы произвели революцию в криминалистике этого мира. Он возглавил новую лабораторию, которую создали специально под него, оборудовав по последнему слову техники (которую он сам же и спроектировал).

Кира Соколова получила звание подполковника и возглавила специальный отдел по борьбе с особо опасными преступлениями. Они по-прежнему работали вместе, но теперь их партнёрство было скреплено не только профессиональным долгом.

Они купили небольшой дом в пригороде столицы, с садом и верандой. Для Киры, выросшей в казённых квартирах, это было воплощением мечты. Для Алексея это был первый настоящий дом в его жизни.

Однажды вечером они сидели на веранде, укрывшись одним пледом, и смотрели на звёзды. Звёзды здесь были немного другими, созвездия располагались иначе. Это было постоянным напоминанием о том, какой путь проделал Алексей.

– Ты никогда не жалел? – тихо спросила Кира, прижимаясь к нему. – О чём? – он поцеловал её в макушку. – Что не можешь вернуться. Что оставил всё там. – Там я был гением-одиночкой, – ответил он, глядя в ночное небо. – Моей единственной любовью была работа. Я думал, что нашёл все коды и разгадал все загадки. Но я ошибался. Самый главный код – код человеческого счастья – я нашёл только здесь. С тобой.

Она подняла на него глаза, и в них отражались звёзды этого нового, ставшего для него родным мира. – Я люблю тебя, Алексей Воронов. Из какого бы мира ты ни был. – И я тебя люблю, мой суровый майор, – улыбнулся он.

Он притянул её к себе для долгого, глубокого поцелуя. Впереди их ждала новая жизнь, полная своих вызовов и опасностей, новых расследований и побед. Но теперь они знали главное: пока они вместе, они смогут справиться с чем угодно. Квантовый скачок, разорвавший ткань реальности, не разрушил жизнь Алексея. Он подарил ему новую, лучшую. Он подарил ему любовь. И это было величайшее открытие в жизни гениального учёного.

КОНЕЦ

Лина в Мультивселенной: Эхо разбитых зеркал

Пролог

Говорят, время – река. Плавное, неумолимое течение, несущее всех нас от рождения к закату. Моя мама говорила иначе. Для нее время было океаном. Бескрайним, бурным, полным скрытых течений, островов-мгновений и бездонных впадин вечности. Она была гениальным физиком, Алисой Петровой, и видела мир не так, как остальные. А потом, год назад, в мой шестнадцатый день рождения, она просто исчезла. Растворилась, словно капля в этом своем океане. Полиция развела руками: ни следов борьбы, ни записки. Просто пустая квартира, пахнущая ее духами – бергамотом и озоном после грозы.

Для всех она пропала без вести. Но я знала – ее забрал океан. И сегодня, в мой семнадцатый день рождения, я чувствовала, как его волны начинают биться о берега моего собственного мира.

Часть 1: Осколок Первого Мира

Глава 1: День, когда все треснуло

Санкт-Петербург плакал. Мелкий, занудный дождь моросил с самого утра, превращая гранитные набережные в скользкие зеркала, в которых отражалось свинцовое, безрадостное небо. Я сидела на широком подоконнике в своей комнате, обхватив колени руками, и смотрела, как капли стекают по стеклу, сливаясь в кривые дорожки. Семнадцать. Число казалось чужим, тяжелым. Год без мамы. Триста шестьдесят пять дней пустоты, натянутых нервов и тихого отчаяния, которое я прятала за сарказмом и громкой музыкой в наушниках.

Папа старался. Правда. Сегодня утром он испек мои любимые сырники, неловко поставил на стол маленький торт с одной-единственной свечкой и подарил новый графический планшет. Он обнял меня, и я почувствовала, как дрожат его плечи. Мы оба делали вид, что это просто день рождения, а не очередная годовщина нашей общей потери.

– Лина, может, позовешь друзей? Юлю, Петра? Отметим вечером? – его голос был полон надежды.

Я покачала головой, не отрывая взгляда от мокрого двора-колодца. – Не хочу, пап. Настроения нет.

Он вздохнул и ушел на работу, оставив меня наедине с тишиной квартиры и призраками прошлого. Мама обожала дни рождения. Она устраивала целые квесты по поиску подарков, пекла сумасшедшие торты и говорила, что в этот день открываются «окна возможностей». Что за бред, думала я тогда. Теперь я бы все отдала, чтобы услышать этот бред снова.

Единственным настоящим подарком от нее, который остался у меня, был странный амулет. Тяжелый, из темного, переливчатого металла, похожего на застывшую нефть, с тусклым кристаллом в центре. Он висел у меня на шее с тех пор, как я себя помнила. Мама говорила, что это семейная реликвия, и велела никогда его не снимать.

Ближе к вечеру в дверь позвонили. Это были Юля и Петя, мои единственные настоящие друзья, проигнорировавшие мое «настроения нет». Юлька, невысокая, энергичная, с копной огненно-рыжих волос, тут же всучила мне в руки коробку, перевязанную кривым бантом.

– С днем варенья, затворница! Даже не думай нас выгонять. Мы принесли пиццу и твой любимый фильм про синих инопланетян.

Петя стоял чуть позади, неловко переминаясь с ноги на ногу. Высокий, сутулый, в очках с толстыми линзами, за которыми прятались удивительно добрые серые глаза. Он был гением программирования и безнадежно влюблен в меня с пятого класса. Я это знала, он это знал, и мы оба делали вид, что ничего не происходит.

– Поздравляю, Лин, – он протянул мне книгу в красивой обложке. – Новая фантастика. Говорят, очень крутая.

Я невольно улыбнулась. Только они могли пробить брешь в моей броне. – Ладно, проходите, захватчики.

Мы устроились в гостиной, жевали пиццу и смотрели кино. Я старалась смеяться над Юлькиными шутками и отвечать на Петины вопросы о сюжете, но тревога, весь день сидевшая комом в горле, не отпускала. Амулет на груди странно потеплел. Сначала я не обратила внимания, списав на температуру тела, но он становился все горячее, словно маленький уголек под футболкой.

Кристалл внутри, обычно мутный и темный, начал едва заметно пульсировать тусклым фиолетовым светом. Я незаметно коснулась его пальцами. Горячо.

– Лин, ты чего застыла? – Юлька помахала рукой у меня перед лицом.

И в этот момент все изменилось.

Воздух в комнате загустел, завибрировал, как от низкого баса. Свет от торшера замерцал и погас. Экран телевизора покрылся рябью статических помех.

– Пробки выбило? – нервно спросил Петя, снимая очки и протирая их краем футболки.

Но это были не пробки. Амулет на моей груди вспыхнул ослепительным фиолетовым светом, пробившимся даже сквозь ткань. Комнату залило неземным сиянием. Я вскрикнула от боли – металл обжигал кожу. Предметы вокруг начали терять четкость, их контуры поплыли, словно акварель, на которую капнули водой. Диван, стол, мои друзья – все стало прозрачным, призрачным. Я видела сквозь них стены, а сквозь стены – другие комнаты, другие квартиры, другие улицы… Десятки, сотни реальностей наложились друг на друга, создавая безумную, тошнотворную какофонию образов.

– Что происходит?! – закричала Юля, но ее голос доносился будто издалека, из-за пелены помех.

Я почувствовала резкий рывок, словно меня зацепили невидимым крюком и потащили сквозь пространство. Мир вокруг окончательно рассыпался на миллиарды светящихся осколков. Последнее, что я увидела, было перекошенное от ужаса лицо Пети и его рука, тщетно тянущаяся ко мне.

А потом – темнота. И ощущение полета в ледяной пустоте.

Глава 2: Не тот Петербург

Падение было резким и закончилось жестким приземлением на что-то твердое и мокрое. Я закашлялась, жадно хватая ртом влажный, пахнущий озоном и металлом воздух. Голова гудела, перед глазами плясали цветные пятна. Я лежала на брусчатке в какой-то подворотне. Тот же противный питерский дождь, тот же запах сырости.

Я села, оглядываясь. Вроде бы все знакомо. Старый кирпичный дом, мусорные баки, граффити на стенах. Но что-то было не так. В небе над головой, между рваными тучами, вместо привычной луны висели два тусклых серпа. А в воздухе, чуть выше крыш, бесшумно скользили странные аппараты, похожие на гигантских металлических стрекоз, их бока светились неоновой рекламой.

Сердце заколотилось в панике. Где я? Что это было? Сон? Галлюцинация? Я вскочила на ноги, пошатываясь. Амулет на груди снова стал холодным и темным. Футболка под ним была прожжена, а на коже остался красный ожог в форме спирали.

Я выбежала из подворотни на улицу. Невский проспект. Но не мой Невский. Здание Зингера венчал не стеклянный глобус, а гигантская голограмма какой-то корпорации «Вектор». По проспекту вместо машин двигались те самые «стрекозы» и обтекаемые электрокары. Люди на улицах… они были одеты странно. У многих в глаза были встроены светящиеся импланты, одежда меняла цвет, а в руках они держали прозрачные, как стекло, гаджеты.

Это был Петербург, но из будущего. Или из другого мира.

Мысли лихорадочно метались. Мама. Ее рассказы про «океан времени», ее странные теории о мультивселенной, которые я считала чудачеством гения. Амулет. Он активировался в мой семнадцатый день рождения. Это не могло быть совпадением.

Меня охватил ледяной ужас, смешанный с крупицей безумной надежды. Мама не пропала. Она путешествовала. Как я сейчас. И если я здесь, значит, я могу ее найти!

Но как? Я была одна в чужом, пугающем мире. Без денег, без документов, без малейшего понятия, что делать дальше. Первым делом нужно было найти хоть кого-то знакомого. Юлю. Петю. Существуют ли они здесь?

Я знала, где живет Петя. Старый дом на Петроградке. Дрожа от холода и страха, я поймала что-то вроде автоматического такси, которое, к счастью, не требовало оплаты сразу, а лишь сканировало сетчатку глаза. Путь занял всего несколько минут. Город из окна выглядел фантастически и жутко одновременно.

Я нашла его дом. Тот же подъезд, та же обшарпанная дверь. Я нажала на кнопку звонка, на которой значилось «Соколовы». Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди.

Дверь открылась. На пороге стоял он. Петя. Но в то же время не он. Этот парень был выше, атлетичнее. Вместо очков – линзы, отсвечивающие синим в полумраке коридора. Взгляд был не добрым и застенчивым, а холодным, оценивающим. На нем была черная кожаная куртка поверх темной футболки, на шее – металлическая цепочка. От него пахло табаком и чем-то еще, терпким, как озон.

– Чего надо? – его голос был ниже и грубее, без привычной Петиной мягкости.

Я опешила, не зная, что сказать. – Петя? Это я, Лина.

Он усмехнулся, но в этой усмешке не было и грамма тепла. – Лина? Не знаю никакой Лины. Ты ошиблась адресом, куколка.

Он начал закрывать дверь, но я инстинктивно выставила вперед руку. – Подожди! Пожалуйста! Я… я в беде. Мне нужна помощь. Я не из этого мира.

Это прозвучало жалко и безумно. Я и сама себе не верила. Парень нахмурился, его взгляд скользнул по моей странной одежде, по мокрому лицу. Какое-то мгновение он колебался.

– Даниил! Кто там? – раздался из глубины квартиры женский голос. – Никто, мам. Реклама, – бросил он через плечо, а потом снова посмотрел на меня, уже тише. – Ладно. Заходи быстро, пока соседи не увидели. Но если ты из «Контроля», я тебе шею сверну, поняла?

Я не поняла, кто такой «Контроль», но кивнула и шмыгнула в квартиру. Он назвался Даниилом. Это был мир, где Петю звали иначе. И он был совсем другим человеком.

Квартира внутри была такой же, как у «моего» Пети, но завалена разным электронным хламом: разобранные платы, мотки проводов, странные устройства. На столе стоял мощный компьютерный терминал с несколькими мониторами.

– Итак, «не из этого мира», – Даниил скрестил руки на груди, прислонившись к стене. – У тебя есть пять минут, чтобы рассказать мне что-то, во что я смогу поверить. Иначе я вышвырну тебя обратно под дождь.

Я судорожно вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. – Меня зовут Лина Петрова. Моя мама, Алиса, физик. Она исчезла год назад. У меня есть вот это, – я показала ему амулет. – Сегодня, в мой день рождения, он сработал и перенес меня сюда. В моем мире тебя зовут Петр Соколов, ты мой лучший друг, ты программист и носишь очки.

Он слушал меня с каменным лицом, но когда я упомянула очки, его бровь едва заметно дернулась.

– Допустим, я тебе поверил. Просто ради развлечения. Что тебе от меня нужно?

– Помощь. Мне нужно понять, как работает эта штука, – я с отчаянием посмотрела на амулет. – Мне нужно найти маму. Она, должно быть, тоже где-то здесь, в одном из этих… миров.

Даниил подошел ближе, его взгляд стал жестким. Он осторожно, двумя пальцами, взял амулет, рассматривая его. – Интересный артефакт. Явно не местной технологии. И не корпорации «Вектор».

Внезапно за окном раздался пронзительный вой сирены, не похожий на полицейский или скорую. Мониторы на столе Даниила замигали красным.

– Черт! – выругался он, бросаясь к терминалу. – Это «Кураторы». Они пеленгуют аномальные энергетические всплески. Твой прыжок засекли. Они уже здесь!

– Кто такие «Кураторы»? – прошептала я, холодея от ужаса. – Местная полиция нравов мультивселенной. Охотники за такими, как ты. Они не задают вопросов, Лина. Они просто стирают аномалии. И нас с тобой вместе, раз уж ты в моем доме.

Он схватил со стула рюкзак, начал быстро сбрасывать туда какие-то устройства. – Слушай сюда, «не из этого мира». Хочешь жить – делай, что я говорю. Выхода два. Первый – я сдаю тебя им, и, может быть, они меня не тронут. Второй – мы бежим. Прямо сейчас. Через крыши.

Его глаза впились в мои. В них не было Петиной доброты, но была стальная решимость и что-то еще… азарт? В дверь громко, требовательно забарабанили.

– Выбора у тебя нет, – усмехнулся Даниил. – За мной. И постарайся не сломать себе шею.

Он распахнул окно, выходящее на пожарную лестницу, и первым выскользнул в холодную, мокрую ночь Нео-Петрограда. У меня не было выбора, кроме как последовать за ним. В неизведанность.

Глава 3: Охота на крышах

Холодный ветер бил в лицо, смешиваясь с дождем. Ржавые ступени пожарной лестницы были скользкими и опасно шатались под ногами. Внизу, у подъезда, замерли два черных, безликих фургона. Из них высыпали люди в темной униформе и тактических шлемах с непроницаемыми забралами. Кураторы.

– Быстрее! – прошипел Даниил, уже забравшись на крышу. Он протянул мне руку. Его хватка была сильной, уверенной. Он втащил меня наверх, на мокрый рубероид.

Мы побежали. Перепрыгивая через провода, огибая вентиляционные трубы. Петербургские крыши были моим детским приключением, но сейчас это была гонка на выживание. Этот город сверху выглядел еще более чужим. Неоновые вывески корпораций отражались в мокрых крышах, создавая сюрреалистическую картину. Где-то внизу выли сирены.

– Куда мы бежим? – крикнула я, задыхаясь. – К «Серой зоне». Единственное место в городе, которое Кураторы не контролируют полностью. Там можно затеряться.

Позади нас на крышу легко, словно кошки, взобрались двое преследователей. Один из них вскинул руку, и из его наручного устройства вылетел синий энергетический луч, который ударил в трубу рядом со мной, оставив шипящий, оплавленный след.

Я вскрикнула от ужаса. Даниил дернул меня за собой, затаскивая в тень огромного рекламного щита. – Они не стреляют на поражение. Сначала. Им нужен твой амулет.

– Зачем он им? – Эта штука – ключ. К чему-то очень важному. Такие артефакты Кураторы коллекционируют. Они называют себя хранителями стабильности, но на деле – просто хотят контролировать все переходы между мирами. Твоя мама, видимо, тоже была в их списке.

Его слова ударили, как пощечина. Маму преследовали. Она не просто путешествовала, она бежала. И я пошла по ее следу, сама того не зная.

Мы снова сорвались с места. Впереди был разрыв между домами – метра три темной, мокрой пустоты. – Прыгай! – скомандовал Даниил. – Я не смогу! – паника сковала мои ноги. – Сможешь! Не думай, просто прыгай!

Он разбежался и легким, отточенным движением перелетел на другую крышу. Он обернулся, ожидая меня. Сзади приближались Кураторы. Их шаги гулко отдавались по металлическому покрытию.

Я зажмурилась и прыгнула. На мгновение я ощутила чувство полета, а потом мои кроссовки заскользили по мокрому краю крыши. Я бы точно сорвалась вниз, если бы Даниил не поймал меня, рывком втягивая в безопасность. Я вцепилась в его кожаную куртку, сердце бешено колотилось. Он держал меня, и я впервые почувствовала, как напряжены его мышцы, ощутила тепло его тела сквозь мокрую одежду.

– Я же сказал, не сломай шею, – выдохнул он мне в самое ухо. Его дыхание было горячим. – Порядок?

Я лишь судорожно кивнула. Мы пробрались к чердачному люку и соскользнули внутрь. Пыльный, заваленный хламом чердак. Мы затаились в темноте, слушая, как шаги наших преследователей удаляются по крыше.

– Кажется, оторвались. На время, – прошептал Даниил. Он достал из рюкзака небольшое устройство и провел им по воздуху. – Да, сигнал амулета они потеряли. У меня есть простенький подавитель. Но это ненадолго.

Мы сидели в темноте, прислушиваясь к каждому шороху. Дождь барабанил по крыше. Я вся дрожала, то ли от холода, то ли от пережитого. Даниил снял свою куртку и накинул мне на плечи. Она была тяжелой и пахла им – табак, озон и что-то еще, неуловимо притягательное.

– Спасибо, – прошептала я. – Не стоит. Если тебя схватят, то и до меня доберутся. Это чистый прагматизм.

Но я видела в его глазах, слабо блестевших в полумраке, не только прагматизм. Что-то еще. Любопытство. Может, даже толику сочувствия.

– Почему ты мне помогаешь? – спросила я. – Ты мог просто выдать меня. Он помолчал, глядя куда-то в темноту. – Скажем так, я не люблю Кураторов. У нас с ними старые счеты. И еще… мне стало интересно. Девочка из другого мира. Звучит как завязка дешевого романа, но в нашей серой реальности это как глоток свежего воздуха.

Он придвинулся чуть ближе. Наши плечи соприкоснулись. – Твой амулет – мощная штука. Но ты не умеешь им пользоваться. Он реагирует на твои эмоции, на всплески адреналина. Твой первый прыжок был случайным, спровоцирован стрессом дня рождения и тоской по матери.

– Откуда ты знаешь? – Я не только хакер, Лина. Я немного… исследователь аномалий. Вроде этой. В Серой зоне есть человек, который сможет нам помочь. Его зовут Винсент. Он знает о мультивселенной больше, чем все Кураторы вместе взятые. Но добраться до него будет непросто.

Мы просидели на чердаке до рассвета. Даниил рассказал мне об этом мире. О корпорации «Вектор», которая контролировала почти все. О Кураторах, которые были ее теневым силовым подразделением, следящим за «чистотой реальности». О Серой зоне – районе старых заводов и доков, где законы корпорации не действовали, и жили контрабандисты, хакеры и прочие отбросы общества. Он говорил, а я слушала, пытаясь осознать, куда я попала. Это был не просто другой Петербург. Это была антиутопия.

И в этой антиутопии был свой Петя. Циничный, жесткий, но почему-то вызывающий у меня странное, тревожное чувство. Он был опасен, но рядом с ним я, как ни парадоксально, чувствовала себя в безопасности.

Когда небо на востоке начало светлеть, окрашивая тучи в грязно-розовый цвет, Даниил поднялся. – Пора идти. Днем на улицах больше шансов затеряться в толпе.

Он снова заглянул мне в глаза, и на этот раз его взгляд задержался дольше, чем следовало. – Держись ко мне поближе. И постарайся выглядеть так, будто ты отсюда.

Я кивнула, возвращая ему куртку. Он лишь усмехнулся и снова накинул ее мне на плечи. – Оставь. На тебе она смотрится лучше.

И в этот момент, несмотря на весь ужас происходящего, я почувствовала, как по щекам разливается легкий румянец.

Часть 2: Лабиринты Нео-Петрограда

Глава 4: Серая Зона

Спустившись с чердака, мы оказались в лабиринте узких, грязных улиц. Это уже была окраина, переход к Серой зоне. Архитектура менялась на глазах: изящные фасады старого города сменялись громоздкими, функциональными постройками из бетона и ржавого металла. Воздух стал гуще, пропитался запахами гари, химикатов и дешевой синтетической еды из уличных забегаловок.

Люди здесь тоже были другими. Меньше имплантов, больше шрамов. Взгляды были настороженными, колючими. Даниил уверенно вел меня сквозь толпу, его рука временами ложилась на мою поясницу, направляя и оберегая. Каждый его жест, каждое случайное прикосновение отзывалось во мне странной дрожью. Я списывала это на стресс, но обманывать себя становилось все труднее.

– Вот мы и на месте, – сказал он, останавливаясь перед неприметной дверью в стене старого склада. Никакой вывески, только нацарапанный на металле символ – спираль, похожая на ту, что осталась у меня на коже от амулета.

Даниил постучал – три коротких, один длинный, два коротких. В двери открылось маленькое окошко, и пара подозрительных глаз уставилась на нас. – Дан, какого черта ты притащил «туриста»? – раздался хриплый голос. – Она не турист, она – клиент. К Винсенту. У нее есть кое-что, что его заинтересует, – ответил Даниил, небрежно кивнув на меня.

Глаза в окошке переместились на меня, задержались на амулете, который я поспешно спрятала под воротник. После долгой паузы дверь со скрежетом открылась.

Мы вошли в огромное, гулкое помещение. Это был подпольный рынок и клуб одновременно. Под высоким потолком висели гирлянды из тусклых лампочек и проводов, освещая прилавки, на которых торговали всем: от краденых чипов и нелегального оружия до странных артефактов и синтетических наркотиков. В воздухе стоял гул голосов, смешанный с громкой, пульсирующей электронной музыкой.

Даниил уверенно повел меня сквозь толпу к бару в дальнем конце зала. За стойкой, протирая стакан, стоял человек невероятных размеров, с кибернетической рукой и лицом, испещренным шрамами. – Здорово, Гром. Винсент у себя? – Для тебя – всегда, – прогудел бармен, не отрываясь от своего занятия. – Второй этаж, последняя дверь. И следи за своей подружкой. Местные парни не привыкли к таким… свежим лицам.

Мы поднялись по шаткой металлической лестнице. Кабинет Винсента оказался полной противоположностью царившему внизу хаосу. Это была тихая, просторная комната, заставленная стеллажами со старинными книгами и странными механизмами. В центре, в глубоком кресле, сидел пожилой мужчина с длинными седыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Он курил трубку, выпуская в воздух ароматные кольца дыма.

– Даниил, мальчик мой. Решил все-таки почтить старика своим визитом? – его голос был мягким и скрипучим, как старый пергамент. – И ты привел гостью. Очень необычную гостью. От нее исходит… эхо. Эхо других мест.

Он посмотрел прямо на меня, и мне показалось, что он видит меня насквозь. – Это Лина, – представил меня Даниил. – Она прибыла сегодня. Не по своей воле.

Я, набравшись смелости, подошла ближе и показала Винсенту амулет. Он вынул из глаза монокль-лупу и наклонился, внимательно его рассматривая. Его пальцы, тонкие и длинные, осторожно коснулись кристалла.

– Невероятно… «Сердце Хроноса». Я читал о них лишь в древних текстах. Это не просто ключ, дитя мое. Это навигатор. И резонатор. Он настраивается на своего носителя, на его генетическую линию. Он привел тебя сюда не случайно. Он ищет другой, такой же сильный источник резонанса.

– Мою маму, – прошептала я. – Весьма вероятно, – кивнул Винсент. – Твоя мать, Алиса Петрова… О да, я слышал о ней. Гений, который осмелился заглянуть за занавес. Кураторы охотятся за ней уже много лет. Она создала слишком много «нестабильностей», открывая проходы и изучая то, что, по их мнению, должно оставаться нетронутым.

– Я могу его контролировать? Могу найти ее? – спросила я с надеждой. – Контролировать – нет. Ты можешь лишь научиться с ним сотрудничать, – Винсент откинулся в кресле. – Он питается твоей энергией, твоими эмоциями. Чтобы совершить осознанный прыжок, тебе нужно четко представить место или человека, к которому ты хочешь попасть. Сосредоточиться на этом образе, на своей связи с ним. И дать амулету мощный эмоциональный импульс. Страх, любовь, отчаяние – чем сильнее эмоция, тем точнее будет прыжок. Твой первый перенос был вызван горем и одиночеством в день рождения.

Он посмотрел на Даниила. – Ей нужна тренировка. И защита. Кураторы не оставят ее в покое. Они разнесут всю Серую зону, чтобы добраться до «Сердца».

– Я займусь этим, – твердо сказал Даниил. Винсент хитро улыбнулся. – Я не сомневался. В тебе течет кровь искателя, как и в твоем отце. Но будь осторожен. Игры с мультивселенной могут быть опасны. Особенно когда в них замешаны чувства.

Слова Винсента повисли в воздухе. Я почувствовала, как Даниил рядом со мной напрягся.

Мы провели в убежище Винсента несколько дней. Он выделил мне маленькую комнатку под крышей. Даниил принес мне чистую одежду, которая, хоть и была простой и темной, сидела на мне на удивление хорошо. Он научил меня основам выживания в Серой зоне: как не привлекать к себе внимания, каким переулком лучше не ходить, как отличить патруль Кураторов от местных банд.

Но главными были наши тренировки. Мы поднимались на крышу склада, откуда открывался вид на весь Нео-Петроград. – Закрой глаза, – говорил он, стоя позади меня. – Подумай о своем доме. О своей комнате. Вспомни каждую деталь: царапину на столе, постер на стене, запах старых книг. Почувствуй тоску по этому месту. Скучай по нему изо всех сил.

Я пыталась. Я закрывала глаза и представляла свой подоконник, вид на двор-колодец, лицо папы. Но ничего не происходило. Амулет оставался холодным. – Не получается! – в отчаянии воскликнула я, открывая глаза. – Ты слишком стараешься, – его голос был спокойным. Он подошел и встал передо мной. – Ты пытаешься приказать ему. А нужно – попросить. Поделиться с ним своим чувством.

Он осторожно взял мою руку, в которой я сжимала амулет, и накрыл своей. Его ладонь была теплой и чуть шершавой. – Попробуй снова. Но на этот раз думай не о вещах. Думай о людях. О друзьях.

Я снова закрыла глаза. Я представила Юльку с ее рыжей копной волос, ее заразительный смех. Потом я подумала о Пете. О его доброй, застенчивой улыбке, о том, как он всегда меня поддерживал. Я почувствовала укол вины и тоски. Как он там? Волнуется? Ищет меня?

Амулет на груди едва заметно потеплел. – Есть! – прошептал Даниил мне на ухо. – Чувствуешь? Продолжай.

Но в этот момент его близость, его тихий голос, его теплое дыхание на моей шее сбили меня с мысли. Образ Пети начал расплываться, и на его место почему-то встал образ Даниила, его насмешливые глаза, его уверенная улыбка. Амулет тут же остыл.

Я рывком отдернула руку и открыла глаза. – Я не могу.

Даниил смотрел на меня, и в его взгляде читалось что-то новое. Не насмешка, а понимание. – Это сложнее, чем кажется. Эмоции – вещь запутанная. Особенно когда их слишком много.

Вечером того же дня он зашел ко мне в комнату. Я сидела на кровати, разглядывая принесенную им еду – лапшу в картонной коробке. – Тебе нужно развеяться, – сказал он, прислонившись к дверному косяку. – Внизу сегодня «Ночь неона». Что-то вроде вечеринки. Пойдем, выпьешь чего-нибудь. Посмотришь на местный колорит.

Я колебалась. – Не бойся, я буду рядом, – добавил он, и в его голосе прозвучала нотка, заставившая меня согласиться.

Клуб внизу преобразился. Лампы мигали всеми цветами радуги, музыка гремела так, что вибрировал пол. Даниил провел меня к бару, заказал два стакана с какой-то шипучей синей жидкостью. На вкус она была сладкой и немного пряной. – Что это? – «Эйфория». Местный коктейль. Расслабляет, но не отключает мозги.

Мы стояли у стойки, наблюдая за танцующими. Люди двигались в ритме музыки, их тела были расписаны флуоресцентными красками, светящимися в полумраке. Даниил рассказывал мне о некоторых персонажах, указывая на них кивком головы. Вот контрабандист артефактов, вот девушка-биохакер, которая может менять цвет глаз по настроению.

– А ты? – спросила я, перекрикивая музыку. – Кто ты в этом мире, Даниил? Он усмехнулся. – Я? Я никто. Призрак в системе. Взламываю корпоративные сети, ворую информацию, иногда помогаю таким, как Винсент. Живу одним днем.

– Почему? Он надолго замолчал, глядя на свой стакан. – Мой отец был таким же, как твоя мать. Ученым. Он работал на «Вектор», изучал межпространственные разрывы. Он верил, что сможет создать стабильные порталы. Но Кураторы решили, что его исследования слишком опасны. Они пришли за ним. Он успел спрятать меня, но сам… исчез. Они сказали, что он погиб в результате неудачного эксперимента. Я знаю, что это ложь. Я ищу правду. Поэтому я и ненавижу Кураторов.

Его признание поразило меня. У нас было так много общего. Потерянный родитель, тайна, связанная с мультивселенной. Я вдруг увидела за его маской циника и плохиша раненого, одинокого парня.

Музыка сменилась. Заиграла медленная, тягучая мелодия с глубоким басом. – Потанцуем? – неожиданно предложил он.

Не дожидаясь ответа, он взял меня за руку и повел в центр зала. Он положил руки мне на талию, я – ему на плечи. Мы начали медленно двигаться в такт музыке. Его тело было близко, я чувствовала его тепло, его дыхание. Синий неоновый свет отражался в его глазах, делая их загадочными и глубокими.

В этот момент не было ни Кураторов, ни других миров. Были только мы, музыка и это странное, пьянящее чувство близости. Он наклонил голову, и его губы оказались в нескольких миллиметрах от моих. Сердце пропустило удар. Я не знала, чего хочу больше – чтобы он меня поцеловал или чтобы этот момент никогда не заканчивался.

– Ты совсем не такая, как здешние девушки, – прошептал он. – В тебе есть… свет. Непотушенный.

Он все-таки не поцеловал меня. Вместо этого он прижался лбом к моему лбу, и мы просто стояли так несколько секунд, пока музыка не закончилась. Но это было интимнее любого поцелуя.

Когда мы вернулись в свою комнатку, напряжение между нами было почти осязаемым. – Спасибо за вечер, – сказала я тихо, не решаясь посмотреть ему в глаза. – Спи, Лина, – так же тихо ответил он и ушел, оставив меня наедине с бурей новых, непонятных чувств.

В ту ночь мне снился мой мир. Мой дом, мои друзья. Но во сне рядом с Петей почему-то все время стоял Даниил, и я никак не могла понять, к кому из них мне хочется подойти.

Глава 5: Прорыв

На следующий день все изменилось. Утром в убежище ворвался один из людей Грома, весь в крови. – Кураторы! Они начали зачистку! Блокируют все выходы из Серой зоны!

Паника охватила рынок. Люди забегали, спешно собирая свои товары. Винсент появился на своем балконе, его лицо было мрачным. – Они пришли за девочкой. Даниил, уводи ее! Немедленно!

Даниил схватил меня за руку. – План изменился. Тренироваться больше некогда. Будем импровизировать.

Мы снова бежали. Но на этот раз не по крышам, а по подземным коммуникациям, которые Даниил, казалось, знал как свои пять пальцев. Скрежет металла, капающая с потолка вода, писк крыс. Мы неслись по темным, узким тоннелям, и я слышала позади нарастающий гул – погоня.

– Они не должны были нас так быстро найти! – крикнул Даниил. – Кто-то нас сдал!

Мы выскочили в огромном коллекторе, где пересекались несколько труб. И оказались в ловушке. С обеих сторон тоннеля появились фигуры Кураторов. Их было не меньше дюжины. Впереди стоял человек в строгом черном плаще, без шлема. У него было жесткое, волевое лицо и холодные, пустые глаза.

– Даниил Соколов, – его голос был лишен эмоций, усиленный динамиками. – Сын предателя Аркадия Соколова. Отдай нам артефакт и девушку, и, возможно, корпорация «Вектор» проявит снисхождение. – Иди к черту, Орлов! – выплюнул Даниил. Имя «Орлов» он произнес с особой ненавистью.

Виктор Орлов. Главный охотник Кураторов. Я поняла это по тому, как напрягся Даниил. – Глупый мальчишка. Повторяешь ошибки отца, – Орлов медленно поднял руку. Его подчиненные вскинули свое энергетическое оружие.

Мы были в западне. Нас разделяло метров двадцать. – Лина, слушай меня! – зашептал Даниил, прикрывая меня собой. – Сейчас или никогда. Тебе нужен импульс. Очень сильный. Самый сильный страх, который ты можешь испытать. Страх смерти.

Он посмотрел мне в глаза. В них плескалось отчаяние, но и решимость. – Представь, что они сейчас выстрелят. Что все закончится. Сосредоточься на этом ужасе. И подумай о самом безопасном месте, которое только можешь вообразить. О своем доме! О своей постели! Подумай о нем так, словно твоя жизнь от этого зависит! Потому что так и есть!

Кураторы начали медленно приближаться. Я смотрела на их безликие шлемы, на стволы их оружия. Ледяной ужас сковал мое тело. Это конец. Сейчас они выстрелят. Я умру здесь, в этой грязной трубе, в чужом мире. Я больше никогда не увижу папу, Юлю, Петю…

Петя. Его лицо вдруг отчетливо возникло у меня перед глазами. Его добрая улыбка. Его застенчивый взгляд. Безопасность. Спокойствие. Дом.

Я закричала. От ужаса, от отчаяния, от дикого желания оказаться где угодно, но не здесь. Я вцепилась в амулет, вливая в него всю свою панику.

И он ответил.

Амулет на груди вспыхнул так ярко, что на мгновение ослепил всех. Мир вокруг меня снова поплыл, исказился. Я почувствовала знакомый рывок. Пространство вокруг Даниила и Кураторов изогнулось, словно линза, а потом треснуло, как стекло.

Я снова летела сквозь калейдоскоп цветов и образов. Но на этот раз полет был короче. Удар. И я лежу на чем-то мягком.

Я открыла глаза.

Я была в своей комнате. В своей кровати. За окном шел тот же питерский дождь. На столе стоял остывший чай и недоеденный кусок праздничного торта.

Я дома. Я вернулась. Это был сон. Кошмар. Всего лишь страшный сон.

Я села на кровати, сердце все еще бешено колотилось. Дрожащей рукой я коснулась своей груди. Под футболкой на коже ощущался знакомый рельеф… ожог в форме спирали.

А на полу, рядом с кроватью, лежала тяжелая черная кожаная куртка, пахнущая озоном, табаком и другим миром. Я не вернулась одна.

Часть 3: Два Мира, Одно Сердце

Глава 6: Гость из ниоткуда

Первой моей реакцией был шок, сменившийся тихой паникой. Я не одна. В моей комнате, в моем мире, находился кусок его мира. Куртка Даниила. Это не было сном. Все было по-настоящему.

Я вскочила с кровати, подбежала к двери и заперла ее на ключ. Нужно было подумать. Я вернулась. Но как? Прыжок был неконтролируемым. Я не знала, смогу ли повторить его. А что если я застряла здесь навсегда? А Даниил… что с ним стало? Я оставила его там, одного, против дюжины Кураторов.

Чувство вины обожгло меня. Я спаслась, бросив его.

В дверь постучали. – Лина? Дочка, все в порядке? Я слышал крик. Папин голос. Такой родной, встревоженный. – Все хорошо, пап! Просто кошмар приснился! – крикнула я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Точно? Может, чаю? – Нет-нет, я сейчас в душ и спать. Все нормально.

Я дождалась, пока его шаги стихнут, и только тогда позволила себе выдохнуть. Я подняла куртку. Тяжелая, настоящая. Я зарылась в нее лицом. Тот самый запах. Я сжала ее в руках, словно это была единственная ниточка, связывающая меня с тем, что произошло.

В кармане что-то нащупалось. Я вытащила небольшой металлический предмет, похожий на флешку. На одном его боку светился крошечный диод. Я понятия не имела, что это, но спрятала его в ящик стола.

Всю ночь я не спала. Я сидела на подоконнике, глядя на свой спокойный, обычный двор, и чувствовала себя чужой. Я видела миры за гранью. Я убегала от людей в футуристической броне. Я танцевала с циничным хакером в неоновом свете подпольного клуба. Как я могла теперь просто жить, как раньше?

Утром я пошла в школу, как ни в чем не бывало. Юля и Петя набросились на меня в коридоре. – Линка, ты куда вчера пропала?! – Юля была встревожена. – Мы ушли, а потом свет включился, а тебя нет! Телефон не отвечает! Твой отец сказал, ты рано спать легла. – Да, голова разболелась, – соврала я. – Вырубилась просто.

Петя смотрел на меня внимательно, своими серыми глазами из-под очков. – Ты какая-то… другая, – сказал он тихо. – Бледная. Точно все хорошо?

Мне отчаянно хотелось все им рассказать. Вывалить на них весь этот бред про мультивселенную, Кураторов, про другого Петю по имени Даниил. Но как? Они бы решили, что я сошла с ума.

Весь день я была как на иголках. Каждый резкий звук заставлял меня вздрагивать. Мне казалось, что из-за угла сейчас выйдут люди в черном. Но мир вокруг оставался до смешного нормальным.

После уроков Петя поймал меня у выхода. – Пойдем, провожу.

Мы шли молча по осеннему парку. Листья шуршали под ногами. – Лин, я не знаю, что с тобой происходит, – начал он наконец. – Но ты можешь мне рассказать. Все что угодно. Я… я за тебя волнуюсь.

Его искренность и забота были как бальзам на душу. И в то же время они причиняли боль. Это был мой Петя. Добрый, надежный, родной. Не его двойник из мира неона и опасности. И я чувствовала себя предательницей.

– Все сложно, Петь, – сказала я, не глядя на него. – Я не боюсь сложностей.

Мы остановились у пруда. Он осторожно взял меня за руку. Его ладонь была мягкой и теплой, совсем не такой, как у Даниила. – Ты мне нравишься, Лина. Уже очень давно. Я знаю, что сейчас, наверное, не лучшее время… после исчезновения твоей мамы… Но я просто хотел, чтобы ты знала.

Он посмотрел на меня, и в его глазах была такая бездна нежности, что у меня перехватило дыхание. Он медленно наклонился и поцеловал меня. Это был мой первый поцелуй. Нежный, несмелый, немного неловкий. Поцелуй, который должен был сделать меня самой счастливой девушкой на свете. Но целуя Петю, я почему-то видела перед глазами насмешливую ухмылку Даниила.

Я отстранилась. – Прости, Петь… Я… я не могу сейчас. Мне нужно время.

Я развернулась и почти побежала домой, оставив его одного стоять в парке, под серым питерским небом. Я чувствовала себя последней дрянью.

Дома я заперлась в своей комнате и достала ту странную флешку. Я долго смотрела на нее, а потом решилась. Я подключила ее к своему ноутбуку. На удивление, он ее распознал. На экране появилась одна-единственная папка. В ней был один видеофайл.