Надежда Соколова
Графиня-попаданка

Глава 1

«Ваше сиятельство, извещаю вас, что прибуду в ваш замок послезавтра. Прошу подготовить кров и стол для меня и моей свиты», – сухо, но по делу выведено чёрными, с надменными завитками, чернилами на дорогой, толстой бумаге с гербовой печатью.

Я скомкала письмо с такой силой, что хрустнули косточки в запястье, и с досадой швырнула его в дальний, пыльный угол библиотеки, даже не посмотрев на подпись. И так понятно, что ничего хорошего я там не увижу. Очередной жених. Охотник за моим якобы «приданым» – этим громадным, продуваемым всеми ветрами замком и титулом, который на Земле не стоил бы и выеденного яйца. Наглый аристократ, считающий, что имеет право сесть мне на шею, потрепать по щеке со словами «ну, что мы, милочка, хмуримся?» и распоряжаться моими землями. И все только потому, что я, в свои тридцать восемь лет, еще ни разу не побывала замужем. Как же, старая дева, я должна быть просто счастлива, что мне, высохшей веточке, оказывают такие знаки внимания! Напыщенные, раздутые от самомнения индюки!

Огонь в камине яростно затрещал, выбросив сноп искр, словно подчеркивая мое раздражение. Как же меня бесила вся эта унизительная ситуация! Мои «любящие» родители, два могущественных мага, вдруг озаботились участью «строптивой дочери»! И вместо того, чтобы поговорить, они попросту выдернули меня с корнями из моего привычного, логичного мира, пусть и без магии, но с высокоскоростным интернетом, кофе навынос и центральным отоплением, и засунули сюда, в этот магический архаичный мир! Мир, где по лесам рыщут оборотни, в горах копаются вечно недовольные гномы, в речных омутах поют свои опасные песни русалки, а по ночам разгуливают вампиры, смотрящие на тебя как на изысканную закуску. И все это «великолепие» венчают вот такие наглые, самоуверенные аристократы, считающие женщин приложением к титулу.

Я ведь до последнего знать не знала, кем являюсь на самом деле! Жила себе спокойно на Земле, строила карьеру. Я была успешным менеджером в крупной международной компании, у меня была шикарная квартира с панорамными окнами, дважды в год я летала то на Бали, то в Рим, и меняла любовников так же легко, как перчатки, – когда надоедали или начинали строить из себя хозяев моей жизни. Мне было хорошо, спокойно и… независимо! Я сама была хозяйкой своей судьбы.

А потом однажды я очнулась не в своей мягкой кровати с ортопедическим матрасом, а на жестком, хоть и резном, ложе под балдахином, в этом самом замке. В голове гудело, в глазах стояли блики от непривычного солнечного света, пробивавшегося сквозь витражное стекло. И на столике у кровати, рядом с позвякивающим кувшином с какой-то медовухой, лежало то самое предательское письмо, от «родимого батюшки». Так, мол, и так, доченька, я, как сильный маг, использовал накопленную за годы силу, чтобы отправить тебя в наш родной мир, искать мужа. Внуков хочу поскорее. Правнуков тоже не против заполучить. И пока не получу заветных продолжателей рода, никуда ты из этого замка не денешься. Защитные чары слишком сильны.

Сволочи! Все – законченные сволочи! И ведь что отец, что мать, молчали как рыбы до последнего! Все тридцать восемь лет моей жизни! Они жили на Земле по своему желанию, «играя в людей»! Отец – серьезный, невозмутимый бизнесмен-топ-менеджер, чьи решения рушили рынки. Мать – знаменитая, эксцентричная модельер, диктующий моду целым континентам. Успешные, блестящие! Кто бы мне сказал, что они оба – маги из другого мира, скрывающиеся среди людей?! Что их «деловые поездки» – это на самом деле визиты сюда, для решения каких-то магических дел? Ни на секунду, ни на одну жалкую секунду я бы не поверила в эту сказку! А она оказалась былью. Горькой и несправедливой.

С гневным вздохом я поднялась из кресла и, топая каблуками по потертому ковру, подошла к высокому, в позолоченной раме, зеркалу, стоявшему в углу библиотеки. Пыль висела в воздухе сладковатой пеленой. Мне нужно было увидеть не врага, а себя. Убедиться, что я все еще здесь.

В зеркале на меня смотрела высокая, стройная женщина. Ирина Андреевна Арская. Черты лица – четкие, с гордым поворотом головы, – были бы моими собственными, знакомыми до боли, если бы не тень постоянного раздражения в уголках губ и не упрямая складка между бровей. Темно-каштановые волосы, всегда безупречно уложенные на Земле, здесь были просто собраны в небрежный пучок, из которого выбивались отдельные пряди. «Симпатичная шатенка», – с горькой иронией подумала я. Не красавица-вамп, чей образ так культивировала мать в своем модельном бизнесе, и не романтичная хрупкая нимфа. Нет. Во мне была та самая деловая хватка, спортивная подтянутость и здоровая энергетика, что так привлекала мужчин на Земле – практичных, современных. Здесь же, судя по тому стаду женихов, что уже побывало в замке, аристократы предпочитали тип «нуждается в защите и руководстве».

Я провела рукой по щеке. Кожа, к счастью, пока не выдавала мой возраст – сказывались и гены, и дорогой земной уход. Тридцать восемь. На Земле – расцвет, карьера, уверенность в себе. Здесь – «старая дева», отчаянно нуждающаяся в «хозяине». Да чтоб они все провалились!

Мое отражение смотрело на меня умными, полными негодования карими глазами. Та самая Ирина, что могла одним взглядом заставить трепетать подчиненных и заключать миллионные контракты, теперь была заперта в теле раздраженной аристократки в чужом мире. Это была я, и в то же время – не я. Чужая в своем же отражении.

Глава 2

С горечью отвернувшись от зеркала, я вернулась в кресло. Платье из плотного бархата, безвкусное и душное, скрипело при каждом движении, напоминая о навязанной роли. Чтобы хоть как-то отвлечься от накатывающей волны бессилия, я потянулась к единственному собеседнику в этой немой библиотеке – к толстенному фолианту в потрескавшемся кожаном переплете.

На обложке вытиснены затертые золотые буквы: «Хроники Ортанаса. От Рассвета до Заката Империй».

«Ортанас…» – с безразличной тоской подумала я, откидываясь на спинку кресла. Этот мир, в который меня так бесцеремонно швырнули.

Я машинально перелистывала страницы, разглядывала иллюстрации – величественный белый город на склоне горы, парящие в небе корабли с парусами из застывшего света. Согласно этой книге, Ортанас – мир, рожденный из Хаоса силой Первозданных Стихий. Нечто вроде большого взрыва, но с магией вместо физических констант. Сначала были лишь стихийные бури, а затем из них кристаллизовалась реальность: материки, океаны, законы, поддающиеся заклинаниям.

История его исчисляется Эрами. Сейчас, если верить летописи, идет Пятая Эра – Эра Разрозненных Королевств. Она началась после падения Четвертой Эры, Эры Единой Империи Эльфов, что рухнула пять столетий назад из-за магической чумы и восстания людей. До этого была Третья Эра – век гномьих подземных царств, Вторая – эпоха зарождения человеческих кланов, и мифическая Первая Эра – время титанов и драконов, о которых почти ничего не известно.

Мой взгляд скользнул по тексту, и я фыркнула. Особенность Ортанаса, которую я, к своему несчастью, уже успела прочувствовать, – это наслоение реальностей. Говоря научным языком, здесь высокая плотность магических полей, позволяющая сосуществовать самым разным формам жизни. Леса здесь могут граничить с пустошами демонов, а человеческий город – иметь магический договор с кланом вампиров, живущим в подземельях под ним. Вся политика и войны здесь крутятся вокруг контроля над источниками манры – подземными ключами, древними артефактами и местами Силы.

И самое пикантное, что я успела вычитать – этот мир не просто существует сам по себе. Он, как оказывается, имеет «соседей». Теория о множественности миров здесь не теория, а подтвержденный магами факт. Земля, мой родной и такой далекий теперь дом, считается «мертвой» или «спящей» зоной, миром с аномально низкой магией, куда могущественные маги, вроде моего драгоценного отца, уходили в своего рода «ссылку» или «отпуск».

Я с силой захлопнула книгу, подняв облачко пыли. Вот и вся ирония. Я, Ирина Андреевна Арская, менеджер года по версии известных журналов, оказалась заперта в захолустье мира с пятиэратной историей, вынужденная изучать его, как скучный учебник, ради одной цели – найти самца для продолжения рода. Чтобы удовлетворить прихоть двух могущественных существ, которые решили, что их земные игры им наскучили, и пора вернуться к корням, используя в качестве разменной монеты собственную дочь.

Я с силой захлопнула книгу. Пыль горьковатым облачком взметнулась в воздух, и в этот миг в дверь постучали. Стук был робкий, едва слышный. Еще один слуга, которого я напугала своим дурным нравом.

– Войдите! – бросила я, даже не пытаясь скрыть раздражение.

Дверь приоткрылась, и на пороге замерла Лилия, моя юная служанка. Ее большие глаза, всегда полные опаски, смотрели куда-то в пол.

– Ваше сиятельство… обед подан, – прошептала она, делая неуверенный реверанс.

«Ваше сиятельство». До сих пор от этого титула внутри все сжимается в комок. Я – сиятельство. Бывшая Ирина Арская, а ныне – несчастная аристократка в мире магии и предрассудков.

– Хорошо, я иду. Спасибо, Лилия.

Девушка кивнула и стремительно исчезла, словно мышь, заслышавшая шаги кошки. Я не злая. По крайней мере, не была ею раньше. Но этот замок, это положение… они превращают меня в ту, кем я быть не хочу.

С тяжелым вздохом я поднялась с кресла. Проклятое бархатное платье, безвкусное и тяжелое, снова заскрипело, напоминая о своем присутствии. Я вышла в коридор. Воздух здесь всегда был одним и тем же – запах старого камня, воска и вечной, непобедимой сырости. Я медленно спустилась по широкой лестнице, мои шаги гулко отдавались под сводами. Этот замок – не дом. Это гробница с призраками чужой истории, в которую меня замуровали заживо.

Вот он, обеденный зал. Массивные дубовые двери распахнуты. Я останавливаюсь на пороге, и меня, как всегда, пронзает чувство полного, абсолютного одиночества.

Зал огромен. Невероятно огромен. Длинный-длинный стол, отполированный так, что в нем можно увидеть свое искаженное отражение, накрыт лишь на самом его конце. Одинокий прибор. Одинокая свеча, чье пламя трепещет, пытаясь осветить хоть часть этой пустоты. Одинокая ваза с полевыми цветами, которые я сама нарвала в саду – единственное, что здесь напоминает о жизни.

Слуга у буфета молча склонился в поклоне. Я киваю ему и иду к своему месту. Мое кресло скрипит, когда я сажусь, и этот звук кажется невыносимо громким в звенящей тишине.

И вот я сижу. Одна. Передо мной тарелка с каким-то замысловатым блюдом, но я даже не вижу его. Я вижу только эту пустоту. И слышу собственные мысли, которые гудят навязчивым роем: «Послезавтра. Он приедет послезавтра».

Какой-то наглый аристократ ворвется в эту мою гнетущую, но хоть и привычную тишину. Охотник за моим телом, свободой и этим проклятым замком. И я должна буду улыбаться и делать вид, что меня это устраивает

Я отодвигаю тарелку. Аппетита нет. Есть только горечь на языке и тяжелый камень бессилия где-то в груди. Один обед. Всего лишь один обед. Но сколько их еще будет таких же одиноких, прежде чем этот кошмар закончится?

Глава 3

         В ту ночь я легла спать совершенно вымотанная. Не столько физически, сколько морально – будто каждый мускул моей воли был растянут и истончен до предела этими бесконечными, бессмысленными днями. Мысль о предстоящем визите очередного "жениха" висела во тьме тяжелым, давящим грузом. Я провалилась в сон, как в глубокую, темную воду, без сновидений, без ощущения времени.

И вот, внезапно, я оказалась не в пустоте, а в месте, наполненном теплым, живым светом. Это была просторная комната, которую я никогда не видела. Высокие арочные окна, сквозь которые лился мягкий, золотистый свет – не солнца и не луны, а чего-то другого, более уютного. Стены были цвета спелого персика, а по ним вились тонкие, серебристые узоры, словно морозные рисунки. Воздух пах сушеными травами, медом и чем-то неуловимо родным, как запах дома из детства.

Посередине комнаты стояли два глубоких кресла, обтянутых узорчатым ситцем в мелкие цветочки. В одном из них сидела женщина. Она была средних лет, с лицом миловидным и удивительно спокойным. Темные, с проседью волосы были убраны в небрежный, но элегантный узел. А ее карие глаза – такие знакомые, будто я смотрела в них всю жизнь – смотрели на меня с бездонной добротой и легкой грустью.

– Здравствуй, детка, – улыбнулась она, и ее голос прозвучал как теплый бархат, обволакивая и успокаивая каждую клеточку моей израненной души.

И я внезапно оказалась в кресле напротив. Не почувствовала движения, просто – была здесь. Ткань кресла была приятной и мягкой под ладонями.

– Я – твоя бабушка, – продолжила незнакомка, и ее слова падали, как драгоценные камни, в полной тишине комнаты. – Богиня любви и домашнего очага, Зелина. И мне совсем не нравится то, что делают с твоей жизнью моя дочь и зять.

Она произнесла это без осуждения, с констатацией факта, но в ее глазах мелькнула стальная искорка.

– А потому я решила закрыть им к тебе доступ. Полностью. Отныне их воля не имеет над тобой власти. Этот замок больше не тюрьма, а лишь место, где ты живешь. Живи, как знаешь. Делай, что считаешь нужным. Можешь не бояться отказывать женихам. Ты свободна в своем выборе.

Она сделала паузу, давая мне осознать услышанное. А я просто сидела, не в силах вымолвить ни слова, ощущая, как внутри тает огромная глыба страха и бессилия.

– И запомни, детка, – голос Зелины вновь привлек мое внимание, став нежным, как обещание. – Если не уживешься здесь ни с кем, не найдешь себе места в течение года – я верну тебя домой, в твой мир. Сама, лично. И твои родители ничего не смогут с этим поделать.

Она мягко улыбнулась, и ее образ начал таять, как утренний туман, а комната медленно растворяться в свете.

Миг – и я вздрогнула, открыв глаза. Я лежала в своей огромной, холодной кровати, в замке. За окном занимался рассвет, окрашивая небо в бледные, пастельные тона. Но в моей груди, вместо привычной тяжести и горечи, ощущалось необычайное, давно забытое умиротворение. Тепло, исходившее из самого сердца, разливалось по всему телу, согревая даже кончики пальцев.

Я перевела взгляд на окно, на светлеющее небо, подумала:

«Бабушка, значит… Что ж… Спасибо тебе, бабушка, за помощь».

И впервые за все время, проведенное в этом мире, я улыбнулась – по-настоящему, не от злости или горькой иронии, а с легкой, почти детской надеждой.

Первые лучи солнца золотили край подоконника, и это золото, казалось, отражалось у меня внутри. Я потянулась, и тело отозвалось не привычной усталой тяжестью, а приятной упругостью в мышцах. Чувство, почти забытое. Чувство свободы.

Я встала с кровати и дернула за шнур звонка. Когда в дверь робко постучали, я сама ее распахнула, заставив Лилию вздрогнуть от неожиданности.

– Доброе утро, Лилия! – сказала я, и мой собственный голос прозвучал для меня непривычно светло и звонко. – Будь добра, помоги мне умыться и подбери что-нибудь… попроще. Из самого простого сукна. Сегодня предстоит много ходить.

Лилия смотрела на меня широкими глазами, будто я говорила на неизвестном ей языке. Ее испуганный взгляд скользнул по моему лицу, выискивая привычную гримасу раздражения, но не нашел ее. Она молча кивнула и засуетилась.

Вместо тяжелого бархатного платья я оказалась одета в простое, но добротное платье из мягкого серого сукна, с удобным лифом и широкой юбкой, не стесняющей движений. Я даже позволила Лилии не заплетать мои волосы в сложную прическу, а просто собрать их в удобный узел на затылке. Глядя в зеркало, я увидела другую женщину – не затворницу-аристократку, а деловую, энергичную особу, готовую к работе.

Я вышла из своих покоев и направилась в сторону кухни и кладовых. По пути я встретила пару слуг, несших дрова. Их взгляды, обычно потупленные, на секунду задержались на мне с немым вопросом. Я кивнула им с легкой улыбкой. Они заморгали, смущенно поклонились и чуть ли не бегом бросились прочь, перешептываясь. Мое новое настроение явно сбивало их с толку. Меня это даже позабавило.

В коридорах я встретила Агату, нашу экономку – женщину лет пятидесяти, с лицом, как будто вырезанным из старого дерева, и связками ключей у пояса.

– Агата, добрый день, – обратилась я к ней, и она остановилась, сурово смерив меня взглядом, в котором читалась привычная готовность к капризам. – Я хотела бы вместе с вами провести ревизию всех запасов в замке. От погребов до чердаков. Мне нужно точно знать, чем мы располагаем.

Брови Агаты медленно поползли вверх. Она явно ожидала чего угодно, только не этого.

– Ваше сиятельство… это грязная и утомительная работа, – начала она осторожно.

– Именно поэтому я и хочу ею заняться, – парировала я, все еще улыбаясь. – Ведите, Агата. Покажите мне мое хозяйство.

Весь день мы провели в движении. Пахнущие сыростью и стариной погреба с бочками солений и винами; прохладные кладовые с мешками муки и крупы; кладовые с тканями и запасами свечей. Я задавала вопросы, заставляла Агату открывать давно не проверенные сундуки, записывала данные в маленькую книжечку, прихваченную из библиотеки. Я чувствовала себя как в старые, добрые времена на Земле, когда проводила аудит отделов и наводила порядок в документации.

Агата сначала отвечала сдержанно, но видя мой неподдельный интерес и деловой настрой, понемногу оттаяла. Она даже начала что-то пояснять сама, указывая на проблемы – вот здесь крыша течет и запас портится, а тут мыши одолели.

К концу дня я стояла в центре кладовой, перепачканная пылью, но с чувством глубокого удовлетворения. Я впервые за все время почувствовала не просто жительницу этого замка, а его хозяйку. И это ощущение было куда приятнее, чем любая беспомощная ярость. Бабушка Зелина дала мне не просто отсрочку. Она дала мне почву под ногами.

Глава 4

На следующее утро меня разбудил не свет солнца, а настойчивый топот копыт и громогласные возгласы со стороны главных ворот. Сердце на мгновение екнуло по старой привычке, но тут же успокоилось, согретое теплом бабушкиного обещания. Я подошла к окну. Внизу, у ворот, толпилась пёстрая свита, а в центре, на гордом скакуне, восседал тот самый «жених» – видный, должно быть, собой мужчина в бархатных одеждах, с высокомерно поднятым подбородком.

Уголки моих губ дрогнули в насмешливой улыбке. Ох уж эти индюки.

Я накинула утренний халат и вышла в коридор, где уже столпились перепуганные слуги, смотрящие на меня в ожидании приказа.

– Ваше сиятельство, – зашептал дворецкий, бледнея. – Граф де Ля Рош…

– Я знаю, – прервала я его спокойно. – Мое решение неизменно. Никого не принимать. И передайте кузнецу, чтобы немедленно изготовил и повесил на ворота табличку.

Я вернулась в кабинет, набросала на листе пергамента несколько крупных, размашистых букв и протянула лист дворецкому. Тот прочитал и чуть не уронил его от изумления.

– Но, ваше сиятельство, это… это неслыханно!

– Тем интереснее будет, – ответила я и повернулась, направляясь в сторону библиотеки. – И запомните: пока эта табличка висит, я ни для кого не дома.

Через полчаса я уже сидела в самом сердце книгохранилища, в своём любимом кресле, заваленная фолиантами. Снаружи доносились приглушённые возмущённые крики, потом – громкий стук в ворота, который постепенно стих, сменившись брюзжанием и звуком отъезжающей кареты. Я улыбнулась. Моя «охота» началась с полным провалом охотника.

Я погрузилась в чтение. Меня интересовали не сухие хроники, а мифы и легенды Ортанаса. Сказания о первых магах, договоры с духами стихий, басни о хитрых лесных божествах. Я искала в них не только отвлечение, но и крупицы знаний. Кто знает, что может пригодиться в этом мире, где богиня домашнего очага оказывается твоей бабушкой?

Я читала о том, как богиня судьбы пряла нити жизней, и думала о своей собственной, которая сделала такой резкий поворот. Я изучала легенды о затонувших городах и думала о том, что мой замок – тоже своего рода затонувший корабль, который я теперь поднимала со дна отчаяния.

Тишина в книгохранилище была теперь не гнетущей, а благословенной. Это была тишина выбора, а не принуждения. И каждая страница, которую я перелистывала, была не бегством от реальности, а шагом к тому, чтобы понять этот новый, странный мир и найти в нём своё место. А если не найду… что ж, у меня был запасной выход. Но сдаваться без боя я не привыкла. Особенно когда за моей спиной стоит такая влиятельная родственница.

В том мире стояла глубокая осень. Воздух стал резким и прозрачным, а по утрам трава хрустела под ногами от инея. Леса, окружавшие замок, полыхали багрянцем и золотом, но эта красота лишь подчеркивала его унылое состояние. Каждым своим шпилем, каждой потрескавшейся каменной глыбой он словно говорил: зима близко, и я не готов ее встретить.

Мысль о том, чтобы провести зиму в промозглых, продуваемых покоях, заставляла меня содрогнуться. Но на смену старому, привычному отчаянию теперь пришла энергия. Бабушка дала мне свободу распоряжаться своей жизнью, и я начала именно с этого – с крыши над головой.

Я вызвала к себе управляющего, Джека. Мужчина средних лет, всегда аккуратный и дотошный, вошел в кабинет с привычной сдержанной почтительностью. Я знала, что у него на руках три дочери-погодки и он откладывает каждую монету на их приданое, отчего порой его бережливость граничила со скупостью.

– Джек, зима на носу, а наш замок дыряв, как решето, – начала я без предисловий, отодвинув в сторону чашку с чаем. – Это недопустимо.

– Ваше сиятельство, бюджет… текущие расходы… – начал он заученно, его взгляд бегал по бумагам на столе, уже подсчитывая убытки.

– Бюджет я пересмотрю, – твердо заявила я. – Сейчас же отправьте гонцов в ближайшие деревни. Мне нужны все свободные руки: плотники, каменщики, кровельщики. Предложите полуторную плату за срочность. И пусть старосты деревень соберут подводы для закупки материалов. Известь, камень, лес, гонт – все, что нужно для капитального ремонта. Начнем с кровли, потом перейдем к окнам и печам. Мне нужен быстрый и, главное, качественный ремонт во всем замке.

Джек смотрел на меня, и в его глазах читалась привычная борьба между желанием сохранить каждую монету для дочерей и пониманием необходимости ремонта.

– Но, ваше сиятельство, такие траты… размещение рабочих…

– Траты – моя забота, – парировала я. – А людей разместим в западном флигеле. Пусть Агата подготовит помещения. И, Джек, – я позволила голосу смягчиться, – хорошо организованная работа и довольные мастера – это залог качества. А качественный ремонт избавит нас от постоянных мелких трат на латание дыр на долгие годы. Что, согласитесь, в конечном счете, выгоднее.

Я видела, как он напряженно размышляет, взвешивая мои слова. Логика экономиста в нем не могла спорить с такой аргументацией.

– Вы совершенно правы, ваше сиятельство, – наконец выдохнул он, и в его глазах мелькнула решимость. – Я все организую. Первые подводы с лесом будут здесь через три дня.

Когда он вышел, я снова подошла к окну. Возможно, мне удалось не только начать ремонт, но и приобрести не просто служащего, а союзника, который будет следить за каждой копейкой так, будто это приданое для его собственных дочерей. И в этом был свой резон.

Глава 5

Следующие две недели пролетели в вихре кипучей деятельности, наполнив замок непривычными звуками и запахами. Воздух звенел от стука топоров, скрежета пил по камню и бодрых окликов рабочих. Запах старой пыли и сырости постепенно вытеснялся ароматами свежего дерева, извести и дегтя.

Всем этим хозяйством, как настоящий полководец, руководил Джек. Я наблюдала за ним со стороны, и нельзя было не признать – он был незаменим. Это был не просто управляющий, отсиживающийся в конторе. Я видела, как он, скинув кафтан, в одной простой рубахе, ловко взбирался на шаткие леса, чтобы лично проверить качество укладки новой кровли. Через час его уже можно было застать в сыром подвале, где он, с зажженным факелом в руках, обследовал кладку старых сводов, отыскивая трещины и подтеки.

Ремонт шел по всем фронтам, начиная с самого критичного – кровли. Старый, местами сгнивший гонт срывали, обнажая ребра стропил. На их место укладывали просмоленные доски, а сверху – новую, плотную дранку и гонт из лиственницы, не боящейся влаги. С высоты своих покоев я могла видеть, как серая, облезлая крыша постепенно покрывалась ровными рядами темно-золотистой древесины, обещая надежную защиту от будущих снегопадов.

Параллельно шла работа над окнами. Вместо прогнивших рам мастера вставляли новые, плотно подогнанные, а щели заделывали паклей и заливали смолой. В каминном зале и нескольких спальнях, самых сырых, Джек распорядился разобрать часть старых печей и сложить их заново, с более эффективной тягой, используя привезенный огнеупорный кирпич.

В подвалах каменщики заделывали трещины в стенах известковым раствором и обустраивали новые, сухие кладовые для зимних запасов. Со стороны внутреннего двора постоянно доносился скрежет точильных кругов – там плотники обрабатывали бревна для починки прогнивших балок на чердаке и в конюшнях.

Моя роль сводилась к стратегическому наблюдению и финансированию. Джек являлся ко мне с отчетом каждый вечер, пахнущий дегтем, известью и потом. Он подавал сметы, списки израсходованных материалов, и я, не торгуясь, выдавала необходимые суммы. Я видела, как в его глазах, при виде полного кошелька, боролись профессиональная радость и врожденная бережливость. Но качество работ говорило само за себя – каждая монета была потрачена с умом.

За две недели замок преобразился. Он еще не сиял новизной, но он перестал выглядеть умирающим. Он задышал. И когда в одно хмурое утро я увидела за окном первые робкие снежинки, кружащиеся в воздухе, на душе у меня было спокойно. Мы успели. Зима застала нас не в развалинах, а в крепком, готовом к ее приходу доме. И в этом была не только моя заслуга, но и честная, неустанная работа Джека.

Ирония судьбы оказалась тоньше, чем я предполагала. Едва успел лечь первый снег, укутав замок и его новую кровлю в белоснежную мантию, как во двор влетели нарядные сани, запряженные парой лоснящихся гнедых лошадей. Гостями оказались наши соседи – барон Зигфрид горт Хальтрен, его жена и целый выводок разновозрастных детей, от карабкающегося на подножку мальчугана до застенчивой барышни лет пятнадцати.

Я встретила их в холле, стараясь скрыть удивление. Пока барон и Джек занимались санями и лошадьми, баронесса Амалия, женщина румяная и явно любопытная, уже успела окинуть взглядом прихожую. Ее внимание сразу приковала к себе новая, еще пахнущая свежей краской табличка на массивной дубовой двери. Я видела, как ее глаза округлились, а губы беззвучно сложились в слова: «Женихам вход запрещен».

За обедом, в том самом зале, который уже не казался таким пустым и безжизненным благодаря отремонтированным окнам и жарко пылающим в исправных каминах дровам, царило оживление. Дети, осмелев, вовсю уплетали дичь и пироги. А баронесса Амалия, отодвинув десерт, наклонилась ко мне через стол, и в ее глазах плескалось неподдельное любопытство.

– Дорогая Ирина, прости мою бестактность, – начала она, понизив голос, – но я не могу не спросить… Эта табличка на двери… Неужели вы и вправду не хотите замуж? В ваши годы, с вашим положением… Разве это не единственный путь для женщины обрести опору?

Я отпила глоток игристого, давая себе секунду собраться с мыслями. Я могла бы отшутиться или ответить резко, но в ее взгляде не было злобы – лишь искреннее недоумение.

– Милая Амалия, – ответила я так же тихо, но четко. – Я не против замужества как такового. Я против того, чтобы меня считали лотерейным билетом, который можно выиграть, или вакантной должностью, которую нужно занять. Я провела большую часть жизни, сама будучи своей опорой. И теперь, очутившись здесь, я не вижу причин эту опору менять на сомнительную «заботу» первого встречного, чьи намерения простираются не дальше моего титула и этих самых стен.

Я обвела взглядом зал, где на стенах уже не висели паутины, а с потолка не сыпалась штукатурка.

– Видите ли, я не против союза. Но я против продажи. А эта табличка, – я кивнула в сторону двери, – прекрасный фильтр. Она отсеивает тех, кто не умеет читать или не желает уважать чужую волю. И, поверьте, я не испытываю ни малейшего желания тратить время на подобных кавалеров.

Баронесса слушала, широко раскрыв глаза. В ее мире, где браки заключались по расчету и для продолжения рода, мои слова, должно быть, звучали как крамола. Но в ее взгляде, помимо изумления, я уловила и искру… уважения?

– Но… а если… любовь? – выдохнула она наконец.

– Если она придет в облике человека, который увидит во мне не «старую деву», а равную, и который постучит в дверь, невзирая на табличку, – я позволила себе легкую улыбку, – тогда мы сможем поговорить. А до тех пор у меня есть замок, который требует внимания, и жизнь, которой нужно жить. И, честно говоря, мне этого вполне достаточно.

Барон, уловив конец нашей беседы, громко рассмеялся и поднял бокал.

– За здравый смысл и крепкие крыши над головой! – провозгласил он.

И все, включая смущенную, но заинтригованную баронессу, поддержали этот тост. А за окном медленно падал снег, и мой замок, прочный и отремонтированный, молчаливо стоял на моей стороне.

Глава 6

Снег за окном сыпал и сыпал без устали, густыми хлопьями, словно природа намеревалась замести нас в этом замке до самой весны. Сугробы росли, превращая знакомый пейзаж в белое, безмолвное царство. Такая изоляция могла бы вогнать в тоску, но во мне она разожгла дух творчества. Я взглянула на свой гардероб и вздохнула. Родители, конечно, снабдили меня местными нарядами – добротными, но унылыми, скромными до безобразия, с высокими горлами и темными, грязноватыми тонами. Все они успели мне смертельно надоесть, напоминая о роли, которую я отказывалась играть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.