# Тёмный маг. Книга 12. Опасный путь

Алекс Ключевской (Лёха), Илья Ангел

Никто не ждал, что будет легко. Но чтобы так… Одно дело – искать неучтённого Тёмного, и совсем другое – искать общий язык с проверяющими из министерства.

## Глава 1


Я переместился к подъезду дома Вишневецкой одновременно с Эдом. Сидевшие на скамейке бабульки даже не вздрогнули. Видимо, уже привыкли к подобным внезапным появлениям возле их наблюдательного пункта. Оглядевшись, я заметил двух нищих, старательно делающих вид, что ничего подозрительного не происходит, продолжая что-то распивать из стеклянной тары. Подозреваю, что там простая вода, да и пьяных они изображают небрежно, без огонька.

– Тоже решил не рисковать и переместился подальше от квартиры? – буднично поинтересовался Эдуард, открывая входную дверь подъезда.

– Судя по тому, что мне удалось услышать, они там неплохо развлеклись. Ромка сейчас слегка на взводе, не хотелось бы отбиваться от него. Странно, что милые старушки не подняли панику, – ответил я, бегом поднимаясь по лестнице. – Я с Ваней связался, он должен скоро подъехать. – Эд повернулся ко мне и кивнул, полностью разделяя моё мнение, что присутствие Рокотова при допросе будет необходимым.

В подъезде царила идеальная тишина, давящая и действующая на нервы. Она была очень неестественной. Учитывая полное отсутствие звуковой изоляции, до нас должны были доноситься звуки жизни из других квартир, но их не было. Значит, на бой в квартире Ванды всё-таки обратили внимание. Главное, чтобы полицию никто не догадался вызвать, ещё и с ними разбираться мне не слишком хотелось.

Остановившись возле нужной нам двери, я увидел несколько дырок от пуль в стенах и валяющуюся на бетонном полу гильзу.

– Да что у них здесь произошло? – пробормотал я и распахнул дверь, быстро входя в квартиру.

Первое, что пришло на ум – здесь произошёл чудовищный по силе взрыв. Стена в коридоре была практически разрушена, и все горизонтальные поверхности украшали пыль, песок и какие-то перья, возможно, от подушки. От вещей практически ничего не осталось: всё было разорвано в клочья, разбито, сломано и разбросано по всему коридору.

– Тут вообще хоть кто-нибудь живой остался? – тихо поинтересовался я, чувствуя разлитую в пространстве тёмную энергию, больше похожую на ту, что остаётся после применения Тёмного проклятия или артефакта.

– Трупы бы тебе не звонили, – раздался тихий голос Ромки из комнаты, принадлежавшей раньше Лене.

– Я бы не стал это утверждать так категорично, – усмехнулся Эд, первым проходя в комнату. Он остановился в проходе, что-то внимательно разглядывая перед собой. Даже голову наклонил набок и приложил палец к губам. Таким я его видел лишь однажды, когда он обдумывал, как лучше наложить базовый защитный контур на здание СБ, чтобы учесть все нюансы.

Глубоко вздохнув, я тут же пожалел об этом. Пыль попала в лёгкие, и меня скрутил приступ надсадного, сухого кашля.

– Мог бы и поаккуратнее сработать, – просипел я и зашёл в комнату, подвинув всё ещё находившегося в небольшом ступоре Эда.

Влада я увидел сразу же и теперь мог понять странное замешательство своего брата. Зелёные, живые стебли полностью опутывали тело бывшего мужа Ванды, оставляя свободными только лицо и часть груди. Он был словно распят на стене, пригвождённый к ней огромными иглами, которыми заканчивался каждый стебель этого странного порождения Ромкиного проклятья. Судя по хриплому и частому дыханию, Влад был жив. Но безвольно опущенная голова и отсутствие хоть какой-нибудь реакции на наше появление явно указывало на то, что он находится в глубокой отключке.

– Аккуратнее можно было, но тебе он зачем-то нужен живым, – отозвался Ромка, поднимаясь на ноги. – Я и так еле успел руку отвести, когда в него стрелял, – пробормотал он, глядя на Ванду, сидевшую на полу в домашней практически ничего не скрывающей пижамке, да ещё и разорванной в нескольких местах. Прикладывая мокрое полотенце к лицу, она повернула ко мне голову и покачала головой.

– Да уж, это тебе от бывшего мужа досталось или от настоящего прилетело? – хмыкнул я, разглядывая огромные синяки под глазами, разбитый нос и окровавленное полотенце, прижатое ко лбу. Огромная ссадина украшала её открытое плечо, а на запястье второй руки красовался уже налившийся синяк. Судя по движениям, она берегла эту руку. Похоже, что рука была сломана.

Я подошёл поближе к подруге, оставив Влада пока Эду, подошедшему к нему вплотную и внимательно изучающему художество Гаранина.

– Дима, это не смешно, – буркнула Ванда и попыталась подняться, но тут же схватилась за стоявшего рядом Ромку, аккуратно опускаясь на пол. – Голова закружилась и затошнило, – ответила она Гаранину, севшему рядом с ней и заглядывающему ей в глаза. – Ударилась об стену и отлетела в косяк. Сама виновата, не надо было из комнаты выходить, – пояснила она, откуда у неё появились эти травмы, отвечая на мой вопросительный взгляд. – Ничего страшного, пройдёт, – махнула она неповреждённой рукой.

– Один от удара пепельницей по темечку до сих пор в коме лежит с неясными перспективами, – серьёзно произнёс я. – Не следует недооценивать своё состояние. А если серьёзно, чем её так приложило? – я повернулся к Роману и внимательно его осмотрел, не увидев ни единой царапины.

– Этот урод применил какой-то тёмный артефакт, – ответил Рома, оборачиваясь и яростно глядя на Леуцкого. – Не знаю его природу, да и назначение смутное. Что-то похожее на создание ударной волны в эпицентре взрыва. Наши щиты, как ты понимаешь, не смогли выдержать атаку тёмного артефакта.

– Что с ним? Почему он в таком плачевном состоянии? – я кивнул в сторону Влада.

В это время Эд приложил руку к одному из стеблей, призвав дар. Он ничем не рисковал, здесь так фонило тёмной энергией, что вряд ли кто-то заметил бы применение ещё парочки тёмных заклятий. От этого простого действия весьма оригинальный гербарий на стене пришёл в движение, а находившийся внутри него Леуцкий издал громкий стон, но в сознание так и не пришёл.

– Обычное родовое проклятие. Простенькое, используется в качестве небольшого, но довольно болезненного наказания, – поморщился Ромка. – Даже странно, что Славик таким дохлым оказался и отключился. Мне его освободить?

– Эд с простеньким родовым справится сам, – ответил я, вновь бросая взгляд на Ванду, смотревшую на Влада с нескрываемой ненавистью. – Отвези её в больницу. Нужно оформить больничный по всем правилам, да и убедиться, что с ней всё в порядке. Сам понимаешь, некоторые удары по голове могут заканчиваться весьма плачевно.

– Но…

– Рома, мы сами справимся. Извини, но здесь вы нам будете только мешать. В подобных делах личная неприязнь лучше не сделает, – резко ответил я и отвернулся от него, показывая, что разговор окончен.

– Мне надеть нечего, – тихо сказала Ванда. Я краем глаза увидел, как Ромка, в отличие от подруги практически полностью одетый, не считая носков и обуви, поднимается на ноги, держа её на руках.

– Ну, на мне тоже чудом уцелевшая куртка на голое тело, – хмыкнул он. – Дима прав, тебя нужно в больницу отвезти, кровь почему-то не останавливается, – очень тихо, почти шёпотом ответил он.

– Да какая разница, в чём вы туда явитесь. Думаешь, ты будешь первым, кто притащит в больницу избитую женщину в бигудях и ночнушке? – Эд выразительно посмотрел на него и махнул рукой, показывая, чтобы они уже побыстрее убрались и не мешали ему разбираться с творением ненормальной Гаранинской магии.

– Никогда не интересовался статистикой домашнего насилия, – холодно ответил Рома и достал из кармана куртки артефакт императора Владимира, делая из него портал. Раздался едва слышимый хлопок, и мы остались с Эдом одни.

Я огляделся по сторонам и прошёл в центр комнаты, где скопилась наибольшая концентрация энергии от использованного тёмного артефакта. Прислушавшись к ощущениям, я попытался идентифицировать хотя бы приблизительно, представитель какого Тёмного Рода его создал.

Энергия казалась странно знакомой, но только каким-то отголоском, небольшой составной её частью. Но я, хоть убей, не помню, где встречался с подобным ранее. Тёмных магов не так уж и много, и я точно был уверен в том, что это не был ни один из них. Мне приносили предметы, хранящие образцы энергии всех зарегистрированных на данный момент Тёмных, для ознакомления, так что я был уверен в своей оценке. Да и этот энергетический след был какой-то странный, весьма гармонично вплетённый в чужеродную основу.

Нагнувшись, я поднял с пола открытую шкатулку из чёрного монолитного камня. Именно она являлась тем самым артефактом, о котором говорил Роман. Ну что ж, пора начинать моему научному отделу работать по назначению и попытаться вычислить, что это за неучтённый Тёмный такой.

Завернув шкатулку в валяющуюся на полу тряпку, я положил уже разряженный артефакт в карман и подошёл к Эдуарду.

– О чём думаешь? – я рассматривал пульсирующие нити заклятия, ловя себя на мысли, что сам разделяю мнение Гаранина в этом вопросе. Мне совершенно не хотелось возиться с Леуцким, но получить необходимую информацию нам было необходимо.

– Чтобы влезть к нему в голову, нужно, чтобы он был в сознании. Пока его тело методично раздирают шипы, этого сделать не получится. В этом случае он просто умрет от болевого шока, – проговорил Эдуард, всё ещё рассматривая сдерживающую лозу. – И, знаешь, я не уверен, что смогу быстро снять эту дрянь.

– А почему ты сразу не сказал? – я прикрыл на мгновение глаза. – Пока Ромка был ещё здесь. Он сам предложил освободить этого ублюдка.

– Потому что я сомневаюсь, что Роман справился бы с этой задачей. Он зачем-то вплёл в канву своего заклинания тёмные нити, создавая из них шипы, – протянул Эд, вновь прикасаясь к одной из ветвей. – И теперь его вряд ли можно снять обычной отменой. Видишь, эти шипы не просто удерживают свою жертву, они ещё и питаются её жизненной энергией, постепенно удлиняясь. Я сталкиваюсь с подобным впервые, – с каким-то азартом в голосе произнёс он. – Ты замечал, что, когда Рома нервничает, то создаёт удивительные и непохожие ни на что вещи?

– Так это для тебя вызов? – я сжал зубы, чтобы не начать материться. – Тебе не кажется, что сейчас не время играть в игру, кто умнее и изобретательнее?

– Не надо нервничать, Дима, – позади нас раздался голос Вани. Я резко обернулся, разглядывая вошедшего в комнату полковника. – Если умрёт – проведёте некродопрос. Это будет гораздо эффективнее. Ромкины художества? Неаккуратно сработал, – поморщился Рокотов, разглядывая распятого на стене Влада. – Да уж, сходство действительно поразительное.

– И нам нужно узнать, для чего это было сделано, – ответил я, хмурясь. – Эд?

– Дай мне десять минут. Похоже, эти стебли пульсируют в такт биения сердца, – протянул сильнейший маг на планете, вновь приложив руку к стеблю, вызывая очередной болезненный стон своего подопытного.

– Роме позвони, – хмыкнул Ваня, сложив на груди руки.

– Десять минут, – отстранённо ответил Эд, продолжая свои попытки снять родовое Гаранинское проклятье.

***

Ольга Николаевна Ахметова вошла в свой кабинет и направилась мимо развалившегося на диванчике Гаранина к своему столу. Сев в кресло, она, не обращая на своего посетителя внимания, начала что-то быстро записывать в медицинскую карту Бойко.

– Зачем пришёл? – наконец спросила она, глядя на Романа поверх очков.

– Решил впервые за шестнадцать лет нашей весьма тесной дружбы поздравить свою практически мать с днём рождения, – он открыл глаза и выпрямился, потирая лицо руками. – Что-то ты стала выглядеть не очень хорошо, лет на тридцать. Так скоро и к своим ста четырём годам реального возраста приблизишься, – усмехнулся Рома, окинув целительницу пристальным взглядом с ног до головы.

– Ты себя бессмертным считаешь, говоря такое женщине? – улыбнулась Ахметова хищной улыбкой. – Я умею убивать так, что ни тебе, ни твоим ребятам из Гильдии и не снилось.

– У меня есть преимущество – ты меня любишь, поэтому отравишь безболезненно, – улыбнулся Роман и снова откинулся на спинку дивана. – И как тебе удаётся так хорошо выглядеть? Признайся, в тебе течёт кровь вампира, и ты по ночам пьёшь кровь девственниц?

– Нет, кровь смазливых мальчиков. С девственницами в наше время напряжёнка. Сегодня в честь праздника пришла твоя очередь поделиться ценным эликсиром, – хмыкнула Ольга Николаевна, кладя ручку на стол и закрывая медицинскую карту.

– Ни за что не позволю надругаться над своим невинным телом, – Гаранин снова прикрыл глаза. – Я, кстати, искренне тебя поздравляю, и считаю, что ты должна праздновать каждый свой день рождения с размахом. Мало ли что может случиться. Учитывая твой возраст, он у тебя вполне может оказаться последним.

– Ответь мне, Рома, пожалуйста, почему я не бросила тебя умирать в пять лет, когда все остальные целители отказались от тебя? – миролюбиво поинтересовалась Ахметова.

– Тебя тронула моя детская незамутнённость и мамины глаза, – пробормотал он. – Я не спал трое суток, вымотан морально и физически, и не знаю, что из этого больше по мне бьёт.

– Помочь уснуть? – стала предельно серьёзной Ольга Николаевна, прекрасно помня, что было, когда он вернулся из Фландрии после своего заключения. Она непосредственно с ним не работала, но постоянно консультировала Рокотова, как единственная, кто знал об этом мальчишке если не всё, то практически всё.

– Нет, просто помочь, – он встрепенулся и прямо посмотрел ей в глаза. – Меня в причинении среднего вреда здоровью и изнасиловании обвиняют. Правда, пока на уровне показаний врачей, но этого может хватить, чтобы привлечь по такой скользкой статье представителя Древнего Рода.

– Ты сейчас серьёзно? – нахмурилась она. – Никогда не замечала в тебе подобных склонностей.

– Я Гаранин, а не Штейн, чтобы меня привлекало что-то подобное, – поморщился он. – Да и к тому же, посмотри на меня, мне не нужно никого принуждать. Простое стечение обстоятельств, а меня не слишком любят сотрудники полиции, особенно после того, как я стал офицером СБ, не теряя связь с Гильдией. И я сомневаюсь, что им понадобится заявление потерпевшей, чтобы раздуть шумиху. А ведь Эд меня предупреждал о подобном. Точнее, намекал. Он, наверное, умрёт, если прямо о чём-то когда-нибудь скажет, – пробормотал Роман, потирая переносицу обеими ладонями. – Как Бойко?

– В коме, – ровно ответила Ахметова. – И я не знаю в чём причина. Пока, по крайней мере. Как ты вообще можешь думать о каком-то бандите, когда твоя жизнь висит на волоске?

– Ну я же знаю, что ты меня как всегда спасёшь. Да и Дима не даст меня казнить, – он пожал плечами. – Тем более что это была операция по задержанию одного очень опасного субъекта под ярлыком «совершенно секретно». Надо было сразу к тебе идти на осмотр. Хотя я знаю, что бы ты сказала: там мозга нет, поэтому стрясти нечего.

– Я не всегда так говорю, – хмыкнула Ахметова, постучав пальцами по столешнице. – Ладно, я дам тебе пару советов, но сначала заинтересуй меня, – она, усмехнувшись, посмотрела на Гаранина. – Чтобы я тебе помогла. Я до сих пор очень сильно на тебя зла за то, что ты не посоветовался со мной и сунулся в эти чертовы Гильдии. Думаешь, я не смогла бы тебя защитить от твоего неуравновешенного отца? И что мне не хватило бы решимости отвести тебя за ручку к Диме Наумову, как бы ты сильно ни сопротивлялся при этом?

– Мне не хотелось тебя подставлять…

– Меня? – прервала Ромку Ахметова, начиная выходить из себя. – Рома, не переоценивай Гаранина. Он человек-то дерьмовый, а маг вообще посредственный. У меня Рокотов на быстром наборе стоит, как и я у него, так что включай мозг, который у тебя оказывается всё-таки есть. Не делай такое удивлённое лицо, я его видела, когда вскрывала тебе череп. Так что начни осознавать хотя бы сейчас, что у тебя было минимум четыре выхода и один запасной, чтобы избежать всего этого.

– Не начинай, – провёл рукой по волосам Гаранин. Он не хотел возвращаться в прошлое и анализировать свои ошибки. Особенно когда в конечном итоге всё равно пришёл к Ванде и Диме.

– Ну так что, Роман Георгиевич, будешь меня подкупать или оставим всё, как есть и заставим тебя покрутиться в этом колесе из ложных обвинений? – вновь улыбнулась Ахметова, поднимаясь на ноги. Как бы она ни злилась, но бросать Романа не намеревалась, тем более что прекрасно знала: ему нечего было ей предложить такого, что её бы действительно заинтересовало.

– Ты всё ещё хочешь работать в СБ? – после небольшой заминки поинтересовался Гаранин, начиная массировать виски. – Я же знаю, что ты подавала три прошения о переводе. Но последняя перепалка с Громовым поставила крест на твоём не слишком понятном для меня желании работать в нашей структуре.

– Я не ругалась с Громовым, просто разговаривала, – прищурилась Ахметова.

– Да, мне криптошифровальщики в лицах пересказали ваш «простой разговор». Признайся, у тебя было очень тяжелое детство и ты воспитывалась в портовом борделе? Откуда столько оборотов, о которых я, крутясь в преступном мире, даже никогда не слышал? И, наверное, не стоило называть Андрея Николаевича тупой, шовинистической, не видящей ничего, кроме своего… хм, вот это я, пожалуй, пропущу, свиньёй? Особенно если ты действительно планировала на него работать, – улыбнулся Рома, поднимаясь на ноги.

– Что ты говорил о работе в СБ? – вопросом на вопрос ответила она, пропустив мимо ушей его небольшой монолог.

– До меня сейчас дошла очень интересная мысль: мы попадаем к тебе чаще, чем домой. Почему бы не разомкнуть этот порочный круг и не создать собственный лазарет в пустующем крыле, рядом с научным отделом, – тихо, всё ещё обдумывая каждое слово, произнёс замначальника СБ.

– А Дима?

– А что Дима? Сомневаюсь, что он будет против. Да и к тому же мы можем на время отложить ваше знакомство как начальника и подчинённого. У меня есть полномочия принимать сотрудников на не слишком важные посты, – пожал он плечами.

– Завтра в десять чтобы был у себя, – проговорила Ахметова и первой вышла из своего кабинета, спускаясь вниз в приёмный покой. – Так кого ты там изнасиловал? – запоздало поинтересовалась она, заходя в кабинет, оттесняя переговаривающихся полицейских.

– Какое заявление я должна написать? На кого? На стену? – не сдерживая раздражения орала Ванда в тот момент, когда рядом с ней оказалась Ахметова. – Ещё раз по слогам: я попала под действие артефакта и ударилась об стену. Ой, Ольга Николаевна, здравствуйте, – сразу же пролепетала Вишневецкая мягким голосом и мило улыбнулась.

– Её? – Ахметова ткнула пальцем в ничего не понимающую Ванду и рассмеялась. – Рома, у меня слишком мало времени, чтобы отвлекаться на твои шуточки. Но я тебя за язык не тянула, и завтра в десять наша встреча не отменяется.

– Ну да, в сто четыре года нужно серьёзно относиться к каждой прожитой минуте, – сжал губы Гаранин.

– Ты сейчас явно в долг берёшь, – хмыкнула Ахметова. – А можно уточнить, кто к кому всё-таки насилие применял? – она обратилась к нахмурившейся Вишневецкой, переводящей взгляд с главного целителя на Романа. – Да ладно тебе, я всё поняла, ты заперла его в подвале и держала там, реализуя все свои мечты в отношении этого безэмоционального и твердолобового идиота? – она снова рассмеялась. – Ты всегда хотела сделать ему больно, а он с тебя при этом пылинки сдувал. Рома, ты тряпка, и я наконец-то тебе об этом сказала. Что произошло?

– Ты слышала, Ванда попала под воздействие тёмного артефакта, когда я с её бывшим мужем отношения выяснял, – процедил Гаранин.

– И что, он жив? – с нескрываемым любопытством поинтересовалась Ахметова.

– Разумеется, – Роман ханжески поджал губы.

– Стареешь, Ромочка, – Ахметова покачала головой, но наткнувшись на его яростный взгляд добавила: – Ах да, совет. Позвони Диме. Он как начальник СБ просто и без затей объяснит, куда им всем нужно идти, учитывая обстоятельства, о которых ты говорил, – она подошла к Ванде и смерила её оценивающим взглядом, после чего взяла документы с результатами обследований и анализов, и погрузилась в изучение. Как бы то ни было, но состояние девушки было далёким от нормального.

– Ты меня сейчас облапошила, воспользовавшись моим неадекватным состоянием? – зажмурился Гаранин, вытаскивая телефон из кармана куртки.

– Ну конечно. Мне всегда нравилось пользоваться твоей детской незамутненностью, глядя в красивые глаза, – ответил Ахметова рассеянно. – Рома, травмы действительно весьма специфичны, – протянула она, покосившись на прикрывшего глаза Гаранина.

– И ты туда же? Я бы никогда Ванду пальцем не тронул, – покачал он головой.

– Учитывая вашу историю, я тебе поверю, – нахмурилась она. – Судя по всему, она ударилась вытянутой рукой о твёрдый предмет и сломала её. Если бы она с такой силой врезала тебе, то твоя чудо-регенерация вряд ли сработала бы так быстро, и мы бы принимали тебя в отделении, где сейчас гостит твой дружок, – сразу успокоила она Романа. – Хотя, я могу предположить, что ты смог увернуться, и она ударилась о стену. Ладно, не злись, я рассуждаю так, как рассуждали мои коллеги, вызывая наряд. Они действовали по протоколу, здесь не просто синяк под глазом, а ты всё-таки Гаранин, – холодно улыбнулась она.

– Оля, может, хватит играть на моих нервах? – провёл по лицу рукой Рома, переводя взгляд на притихшую Ванду.

– Может, и хватит, но у меня сегодня праздник, и я должна получить хоть какой-то бонус в виде компенсации морального вреда от длительного общения с тобой, – улыбнулась Ахметова, после чего повернулась к одному из лекарей, находившихся в смотровой. – Так, Вишневецкую на дообследование, нужно ей в череп заглянуть, не видите, что ли, что у неё зрачки разного размера! И почему до сих пор пострадавшей не дали заживляющее зелье и не наложили лангету! Гораздо интереснее сплетни разводить, вместо того чтобы своей непосредственной работой заниматься? – рявкнула она на стоявшего рядом молодого мужчину в медицинском халате. – Они женаты! Какое к чертям собачьим изнасилование, тем более она написала отказ от полноценного освидетельствования.

– Но это шоковое состояние…

– А ещё они сотрудники Службы Безопасности и знают законы лучше тебя. Ещё раз в погоне за благодарностью от полиции и премией сделаете нечто подобное, сами станете жертвой насилия, и вам, в отличие от неё, это не понравится! – прервала Ахметова своего подчинённого.

Лекарь вместе с санитаром насильно уложили пискнувшую что-то неразборчивое Ванду на носилки и выкатили из смотровой палаты, оставив переглядывающихся полицейских, Гаранина и Ахметову одних.

– Рома, ты наконец-то решил сжалиться над двумя Тёмными магами и сообщить, как снять Владика со стены, вытащив из этого жуткого гнезда? – раздался преувеличенно весёлый голос Димы в трубке. Рома встрепенулся, он уже и забыл, что набрал номер главы своей Семьи, пока слушал разнос от Ахметовой.

– Эм, там же всё предельно просто, – немного растерялся Роман, глядя на Ольгу Николаевну, севшую на кушетку и всё ещё читавшую записи дежурного врача. Он надеялся, что, если бы с Вандой было что-то действительно серьёзное, она бы сразу ему об этом сказала.

– Ты сейчас шипы Тьмы называешь банальщиной? – ласково промурлыкал Дима, а с Ромы от этого голоса вся сонливость слетела.

– Какие шипы Тьмы? – он отстранил трубку и недоумённо посмотрел на неё, а потом снова поднёс к уху.

– Те самые, которыми ты пришпилил Владика к стене. Кажется, они питаются не только жизненной энергией, но и его кровью. В последнем мы не совсем уверены. Что ты наворотил при помощи моего перстня и своей больной фантазии? – сменив тон, жёстко спросил Дима. – Ладно, я так понял, что ты понятия не имеешь, как снять собственное проклятие.

– Ты можешь спросить у Ахметовой. Она знает практически все ключи к Гаранинским родовым проклятьям, не являясь сильным магом. И даже умеет их снимать. Может, она вам сможет помочь, – Рома посмотрел на целительницу, оторвавшуюся от чтения бумаг и бросившую их обратно на кушетку рядом с собой.

– Дай ей трубку, – раздался голос Эдуарда. Роман протянул телефон Ольге Николаевне, вставая рядом. – Где расположен ключ? – требовательный голос Великого Князя разнёсся по палате. Полицейские, переглянувшись, вышли из палаты, решив, что пока им здесь делать нечего.

– Никакого уважения и хотя бы видимости соблюдения норм приличия, – хмыкнула Ахметова. – Неудивительно, что вы в итоге позволили себя уничтожить, благодаря одному весьма известному Великому Князю, ставшему началом вашего конца, – невозмутимо и жёстко ответила она Эдуарду.

– Что? – опешил от такого приветствия Великий Князь.

– Я всегда размышляла над вопросом, что всё-таки пошло не так? Почему какие-то самовлюблённые ублюдки, называющие себя сейчас весьма пафосно Древние Рода, смогли сокрушить такую мощь. А потом до меня дошло: во всём виноват один очень сильный, самоуверенный и до омерзения сентиментальный Великий Князь, не завершивший ни одного очень важного дела до конца, отказавшийся от своего титула и власти в пользу сомнительных развлечений и в конечном счёте давший себя убить какой-то портовой проститутке, – холодно проговорила Ахметова, улыбаясь в трубку при этом.

– Откуда вам известно про инцидент с проституткой? – прорычал в трубку Эдуард, судя по всему забывший, зачем вообще начал разговор с главным целителем Республиканской больницы.

– О, это печальное событие изучают все студенты медицинской академии как казуистический случай смерти от не смертельного заболевания у магов, в блоке о болезнях, передающихся половым путем. Я не помню точно, но, кажется, это была гонорея? Так что, Эдуард Казимирович, это далеко не секрет, – улыбнулась Ахметова, ходя по комнате. Гаранин уставился на Ахметову и рассмеялся, когда до него дошло, о чём именно говорит Ольга Николаевна. Он никогда не интересовался, что привело к кончине Великого Князя Эдуарда пятьсот лет назад, но это было как-то слишком для его измученного мозга. – О, это Иван Михайлович веселится рядом с тобой? Передавай ему привет и напомни про осмотр в пятницу.

– Где ключ! – рявкнул Эд.

– Вот об этом я и говорила. Деградация Тёмных привела в итоге к тому, что сильнейший маг современности и не только современности стоит перед обычным Гаранинским проклятьем и не знает, как разгадать эту лёгкую головоломку для первоклассников…

– Твою мать! Я же тебя… Нашёл! Дима, я нашёл ключ, сейчас уберу эту пакость…

– Ольга Николаевна, что это была за атака на моего брата? – раздался в трубке беззлобный голос Димы.

– Дмитрий Александрович, хочешь, чтобы твои родственники нормально работали? Бей их, причём не физически, а больше психологически. Ты же видишь, что это их мотивирует, – хмыкнула она.

– Вот не надо давать ему такие вредные советы, – проворчал Роман.

– Кстати, тебе Рома позвонил не просто так. Его тут в изнасиловании обвиняют, разберись, и не мешайте мне работать, – добавила Ахметова, поглядывая на Гаранина.

– Кого он за пятнадцать минут успел изнасиловать, и куда при этом смотрела Ванда? – устало поинтересовался Дима.

– Так ведь её, – ответила Ахметова.

– Очень смешно, – буркнул Наумов.

– Сейчас я дам трубку двум полицейским, разберись с ними. Ты же понимаешь, какие последствия такого обвинения для представителя Древнего Рода? – задала она вопрос, выходя из палаты и вставая напротив встрепенувшихся полицейских.

– Смертная казнь, – тяжело вздохнул Дима. – Не то что мы допустили бы это, но нервы нам потрепали бы знатно, вы правы. Дайте трубку старшему.

– С вами хочет поговорить начальник Службы Безопасности Дмитрий Александрович Наумов, – улыбнувшись, Ахметова протянула телефон одному из полицейских. – Пойду посмотрю, что там с Вандой.

– Что-то серьёзное? – прямо спросил Рома, даже не вслушиваясь в разговор между полицейскими и его главой Семьи.

– Не знаю. Активность некоторых участков мозга нетипична, посмотрю, скажу точно, – серьёзно ответила целительница и ушла, оставив мужчин разбираться с этим недоразумением.

## Глава 2


Я смотрел на красного Эдуарда, работающего с Ромкиным проклятьем под тихие смешки Вани, и провёл рукой по лицу, стараясь не потерять самообладание.

– Старший сержант Волков, – раздался немного неуверенный мужской голос в трубке.

– Наумов, Служба Безопасности. Я не хочу даже интересоваться тем, что привело вас в больницу, скажу коротко и по существу: мои сотрудники, на которых вы сейчас по непонятной для меня причине давите, проводили секретную операцию, во время которой Ванда Вишневецкая получила все эти травмы. Надеюсь, вы понимаете, что я не могу поделиться с вами подробностями? Или вы станете настаивать, поставив под угрозу вашу карьеру, на которой вы можете поставить крест в самое ближайшее время, – резко проговорил я, глядя на то, как зелёные ветви пришли в движение.

Шипы втянулись в массивный стебель, составляющий основу заклинания, и Влад грузно упал на пол. Я не успел порадоваться успеху, потому что сама лоза и не думала исчезать. Её ветви, казалось, уменьшившиеся в размерах, вновь пошли в рост и бросились на Эдуарда, явно не ожидавшего подобной подлости.

– Простите, Дмитрий Александрович, но в том виде, в котором они оба поступили в медицинское учреждение…

– На них было совершено нападение в их собственной квартире. И в чём они предпочитают ходить по дому, не должно касаться ни меня, ни, особенно, вас, сержант, – быстро ответил я, не спуская взгляда с лозы. – Особенно вас не должно интересовать, чем занимаются люди, живущие вместе под одной крышей в свободное от работы время.Осторожней! – крикнул я, успев увернуться от наиболее прыткого отростка. Все остальные кружили вокруг Эда, и я не мог понять, почему он медлит и даже не пытается как-то убрать эту гадость. – Ты что, не можешь справиться с каким-то диким растением?

– Это не растение, – процедил Эд. – Если я попытаюсь на него воздействовать даром, то могу по неосторожности спалить весь этот дом. В этом мерзком заклятье два ключа, и оно может автономно подпитываться направленной на него тёмной энергией.

– И, кажется, оно всё ещё питается от нашего задержанного, – задумчиво пробормотал Рокотов. – Я же говорил, что оставлять Романа в засаде не самая лучшая идея. Он действует слегка импульсивно.

– Ну, этот урод жив, поэтому все требования он смог соблюсти, – процедил я. – С трудом, но смог. Но ты прав, засады и Роман – есть суть понятия несовместимые, особенно, если у него есть личная неприязнь к тому, на кого эта засада поставлена.

– Простите, у вас всё в порядке? – отвлёк меня голос полицейского, и я едва смог пригнуться, пропуская удлинившуюся ветвь над головой.

– Почему она не атакует Рокотова? – спросил я отстранённо. – Похоже, ты прав насчёт автономной подпитки. Где этот проклятый второй ключ? – спросил я у задумчивого Эда. У него проблем с уворачиванием не было, и он пытался, по всей видимости, в том числе и изучить эту пакость.

– Дмитрий Александрович… – снова раздался голос сержанта.

– Да, у нас всё в порядке. Не лезьте в дела СБ, а если у вас появятся какие-то вопросы, то передайте вашему начальнику, что я с готовностью приму его у себя, и мы обсудим это происшествие, – скороговоркой ответил я и заорал, обращаясь к Эду. – Да убери уже эту дрянь! Она же его сейчас добьёт, ты что, не видишь?!

– Эм, Дмитрий Александрович, не будем вас больше отвлекать, – выдохнул сержант, а я отключился, уронил телефон на пол и призвал тёмное пламя. Точнее, небольшую искорку, больше похожую на иглу, направляя её в основание сбрендившего растения.

Раздался визг. От неожиданности я даже присел, краем глаза отмечая, как Рокотов повторил мои движения, потянувшись рукой к кобуре с пистолетом. Сначала я подумал, что этот нечеловеческий вопль издает Влад, но тот всё так же прикидывался трупом, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Визжало растение. Оно хаотично било стеблями вокруг себя, превращая комнату в полноценные руины. Извиваясь, лоза начала выбрасывать тёмные шипы, которые Эд легко перехватывал и превращал в тёмную пыль одним взмахом руки. Когда все шипы были уничтожены, огонь вспыхнул и потух, не оставляя от заклятия даже горстки пепла.

– Мне кажется, спрашивать у Гаранина, что это было, бесполезно, – хмыкнул Ваня, поднимаясь и подходя ко мне.

– Думаю, да, – я согласился с выводами полковника. – Эд, ты что не мог сделать так же?

– Не мог, – огрызнулся он, поднимая Влада и начиная похлопывать того по щекам, стараясь привести в сознание. – Во-первых, я не владею тёмным пламенем, и тебе это прекрасно известно. Тебя обучал Шехтер, а не я, если ты не забыл. Во-вторых, я его так и не изучил до конца. Хотя ты чисто интуитивно направил искру туда, где, по всей видимости, находился второй ключ. Так что, я, возможно, всё-таки смогу его воспроизвести.

– Какой удар по самолюбию нанесён сегодня одному очень известному Великому Князю, – пробормотал Ваня, широко улыбнувшись. – Первый ключ он нашёл только после хорошего пинка, а второй обнаружил Дима.

– Ладно, повеселились, и хватит, – решил вмешаться я, встречаясь с взглядом взбешённого Эдуарда. Подойдя к заворочавшемуся Леуцкому, я обхватил его подбородок рукой, фиксируя голову. Как только он открыл глаза, я сразу же ворвался в его разум, не заботясь о том, что могу причинить боль, по сравнению с которой шипы Тьмы могли показаться ему не такими уж и страшными.

Прошла секунда, и когда я полноценно смог проникнуть в его голову и закрепиться, то передо мной сразу же встала красная, пульсирующая кровавыми всполохами стена, защищающая сознание Влада от вторжения извне. Как только я прикоснулся к ней, стараясь найти хотя бы небольшой уязвимый участок, меня окутала какая-то липкая фиолетовая дымка и, как нашкодившего щенка, выбросила из головы Леуцкого. Я отшатнулся, чуть не завалившись на спину, и удивлённо посмотрел на вскинувшего брови Эдуарда.

– Не понял, – тряхнув головой, я поднялся на ноги. Влад пытался в этот момент сесть и сфокусировать на мне взгляд, видимо, ещё не до конца понимая, что вообще сейчас происходит. – У него на разуме стоит мощный блок, и он очень остро отреагировал на мою попытку воздействия, – пробормотал я, потирая виски, чтобы уменьшить внезапно нахлынувшую головную боль.

– Никто из ныне живущих магов, даже Тёмных, не может создать блок, способный удержать главу Семьи, – ответил Эдуард, нахмурившись, и сел перед Владом, пытающимся от него отшатнуться. – Смотри мне в глаза, – тоном, не терпящим возражений, приказал Великий Князь и поймал взгляд Леуцкого.

Он продержался в разуме Влада ненамного дольше меня. Когда же отпустил Леуцкого и поднялся, то, поморщившись, вытер кровь, потёкшую из носа, платком, который достал из кармана пиджака, и перевёл на меня немного расфокусированный взгляд.

– Как ощущения? – мягко поинтересовался я, ловя себя на мысли, что энергия, исходящая от барьера, показалась мне знакомой. Я встрепенулся, достал из кармана тёмный артефакт и принялся внимательно его изучать. – Что и требовалось доказать, – пробормотал я, снова убирая артефакт в карман. Маг, наложивший барьер на разум Влада, и создавший артефакт, – один и тот же.

– Я это уже понял, – протянул Эдуард. – Блок очень мощный, и на нём стоит ограничение, чем-то похожее на то, что мы с Олегом ставили на довольно безобидное проклятье для небольшого розыгрыша над Владимиром. Похоже, кто-то смог понять принцип и вплёл его в этот барьер. Мы с тобой можем его взломать, правда, придётся немного постараться и, возможно, заработать мигрень дней на десять, но от такого грубого вмешательства спалим ему мозг и ничего не узнаем.

– Интересно, откуда у нас взялся такой хитромудрый Тёмный маг, – задумчиво проговорил я. – Да ещё и не зарегистрированный. Его энергия… Одновременно знакомая и в то же время абсолютно чужеродная. Она не похожа начистую тёмную энергию, в ней что-то есть, какая-то примесь.

– Не знаю, Дима, я ни разу не встречался ни с чем подобным, – нахмурился Эд. – Хотя отголоски чего-то знакомого всё же присутствуют и от тёмной нити, и от этой, как ты сказал, «примеси».

– Где я, и кто вы такие? – Мы все посмотрели на Леуцкого, потирающего в это время воспалённые глаза. Как бы странно это ни было, но никаких следов от Ромкиного проклятья на его теле не осталось, лишь засохшие капли крови в местах, куда вонзились шипы.

– А ты угадай, – усмехнулся Ваня, рассматривая нахмурившегося Влада, переводившего взгляд с меня на Рокотова.

– Доброе утро, Владик, как спалось? – улыбнулся я ему, и он переключил внимание на меня, старательно пытаясь сфокусировать взгляд.

– Наумов, – процедил Леуцкий и потянулся к пистолету у себя на поясе, но, поймав взгляд Рокотова, убрал руку от кобуры, поморщившись. Похоже, Ваню он тоже узнал.

– Наконец-то мы с тобой познакомились, Влад, а то было как-то неприлично с твоей стороны сбегать с собственной свадьбы, – и я покачал головой. – Что будем делать? Прочитать его мы не можем, правду он нам вряд ли скажет. Эй, Владик, скажешь нам по секрету, кто тебя нанял СБ взорвать? – обратился я к Леуцкому, но тот только сжал губы, пристально глядя мне в глаза. – А жаль. Ты бы существенно упростил жизнь всем нам и себе заодно, если бы сейчас просто во всём признался.

– Я думаю, можно применить старый метод, прошедший через века и показавший свою…

– Несостоятельность, – прервал я удивлённо посмотревшего на меня Эда. – Я читал много научных работ и разборов по теме пыток, и никто не дает стопроцентной гарантии того, что информация, полученная посредством физического насилия, окажется верной. Всегда есть вероятность того, что он сумеет нас обмануть, как и вероятность того, что он не выдержит непрекращающейся боли и скажет то, что мы хотим услышать, признавая что угодно, лишь бы всё прекратилось.

– Ты сейчас шутишь, что ли? – спросил меня Рокотов. – Вероятно, твои умники просто не знали, как и на что воздействовать. Поверь, Дима, есть много способов заставить человека говорить. Любого человека, даже меня. Ты же видел Романа. Им оставалось совсем немного, чтобы сделать из него послушную куклу. Но для этого нужен один ресурс, в котором мы сейчас весьма ограничены – время. Вот его-то у нас как раз нет.

– Ваня прав, – неохотно подтвердил Эд. – Чисто теоретически, мы можем доставить его в СБ и доказать тебе твою неправоту, но на это может уйти много времени. Оно у нас, в общем-то, имеется, но вряд ли время есть у него, – и он махнул в сторону Влада.

– Думаешь, наниматель может заметить его отсутствие и заинтересоваться, куда это Владик запропастился? А когда что-то заподозрит, то просто спалит ему мозги, используя этот чёртов барьер? – я задал риторический вопрос, на который ни Ваня, ни Эд не потрудились ответить. Слегка нагнувшись, я посмотрел в тёмные глаза Леуцкого. Он смотрел с вызовом и не был похож на загнанного в угол зверька. Пока не был похож. – А пока он будет ломаться, то может выдать нам заведомо ложную или недостоверную информацию, которую мы всё равно обязаны будем отработать. А это слишком нерационально и в данных условиях практически непозволительная роскошь для нас.

– Вот видишь, ты сам всё прекрасно понимаешь, – говоря это, Рокотов что-то сосредоточенно обдумывал. – Ты можешь предложить что-то ещё?

– Убить, – я пожал плечами, сам удивляясь своему хладнокровному спокойствию. – И провести допрос, во время которого он точно нам не соврёт и не отправит по ложному следу, а мы не потеряем такое ценное для нас время.

– Что? – впервые за всё время нашего так называемого общения напрягся Леуцкий.

– Почему его всё ещё стараются сделать похожим на Рому? – потёр лоб рукой Ваня. – С Вандой всё уже получилось, она отработанный материал, зачем продолжать доводить этого ублюдка до точной копии? Мне кажется, это как-то связано с Гильдиями. Но что, если для СБ тот взрыв ещё не конец? Слишком много вопросов. Мы можем не уложиться в отведённое для некродопроса время. Всё, абсолютно всё упирается во время. Зачем это делают? – прямо посмотрел он на Влада.

– Не знаю, детали операции мне сообщат позднее, – процедил он. Я прислушался к своим ощущениям. Нет, Влад не врал, но он не договаривал и вряд ли быстро расколется, предоставив нанимателю шанс избавиться от такого неудобного свидетеля.

– Никогда не думал, что мне когда-то придётся играть на опережение, – хмуро сообщил Эд. – Я уверен, что за всем этим стоит кто-то из Древних Родов. Тёмный, даже такой оригинальный, не стал бы работать ни с кем, кто ниже по социальной лестнице. Вот в этом я абсолютно уверен. Все Древние Рода довольно предсказуемы, и я смог бы просчитать их дальнейшие действия, особенно с помощью эрилей, но мне нужно знать, какой именно Род нам противостоит.

– Ты исключаешь одну немаловажную деталь, – мрачно добавил я. – Их может быть несколько. И вот тогда предсказать их действия может стать нереальной задачей. Однажды им удалось объединить абсолютную предсказуемость каждого конкретного Рода в чудовищно непредсказуемый результат. Мне напомнить, чем это закончилось для Империи? – Эд только зубами скрипнул и промолчал, но ответа и не требовалось.

– У меня есть одна идея, – Ваня посмотрел на меня и в очередной раз задумался. – Вы говорили, что не сможете пробить блок, но аккуратно подчистить воспоминания о событиях этого дня возможно? Так, чтобы постороннего вмешательства не ощущалось?

– Всё, что не ушло за стену продолжительностью до двенадцати часов, – кивнул Эд. – Потом это сделать будет невозможно.

– Давайте его отпустим, – перевёл взгляд на сосредоточенного Влада Рокотов. – Навесим на него маячков, и пускай гуляет. Так мы сможем достоверно вычислить его контакты и выйти в конце концов на истинных заказчиков.

– Рискованно, – ответил я.

– За очень короткое время некродопроса можно многое упустить, – возразил Ваня. – Эдуард, что скажешь?

– У меня есть несколько следящих меток из личных разработок, – Эд смотрел на Влада как на экспонат в музее. Тот, в свою очередь, выбрал весьма благоразумную тактику не встревать и не геройствовать. Присутствие рядом с ним Рокотова очень сильно мотивирует не дёргаться, с этим я не мог не согласиться. Кто такой Эд, он не знает. И про меня, скорее всего, ему известно, что я слабый эриль и, возможно, менталист, так что, чисто теоретически, нас можно не бояться. – Никто, даже сильный Тёмный маг, не сможет их засечь, а снять может только один человек: глава Семьи, воспользовавшись правом отмены. Даже я не смогу их уничтожить.

– Действуй, – кивнул я, быстро обдумав всё и отходя в сторону. Эд не стал церемониться с Владом. Чтобы не вышло никаких недоразумений, он первым делом спеленал его узами тьмы, не только сковывающими движения, но и подавляющими волю, дающими ощущение полной безысходности. – Надеюсь, мы поступаем правильно.

– Это лучший вариант из всех плохих, – серьёзно сказал Ваня. – Он очень умело уходит от слежки, и мы очень часто его теряем, поэтому не можем точно сказать, с кем он встречается и когда.

Эду понадобилось ровно четыре минуты, чтобы поработать с памятью Влада и наложить на него метки.

– Последнее, что он вспомнит, это стычку с Романом. Рома, кстати, действовал очень благоразумно и правда сдерживал себя, чтобы не прибить эту тварь чисто случайно, – сообщил Эд, глядя на Влада, находящегося в бессознательном состоянии. – Я немного подправил исход этой короткой схватки в его голове, вложив ложные воспоминания о том, что во время активации артефакта, ему удалось сбежать. А дальше всё, пускай додумывает сам.

– Нужно выбросить его в какой-нибудь подворотне, желательно не привлекая внимания, – распорядился я.

– Да, мы с Иваном воспользуемся порталом, – ответил Эд, в то время как Ваня начал обыскивать Леуцкого, извлекая документы и телефоны из карманов. Денег при нём было не так уж и много, да и никаких артефактов при нём больше не нашлось. Проверив телефоны, Ваня связался с Тимом, передавая информацию, а потом вернул всё обратно в карманы.

– Попробуем отследить звонки, – пояснил мне Рокотов. – Тимофей сразу включился в работу и теперь трудится над протоколами связи.

– Ну и отлично. Как я уже говорил, мы займёмся им. Ну а ты, иди и как обычно соблазняй старушек, сообщая им, что всё в порядке и ничего страшного не произошло. Ну, не знаю, Рома с Вандой помирились и затеяли сделать в квартире полноценный ремонт, начиная с демонтажа стен, – улыбнулся мне Эдуард и, взяв со стола какую-то разорванную книгу, сделал портал. Вместе с Ваней они схватили Влада и исчезли с негромким хлопком.

– Ладно, допустим, – проговорил я, оглядывая руины, некогда бывшие уютной небольшой квартиркой. Достав телефон, я набрал номер жены. – Лена, я сейчас в квартире Ванды. Произошло небольшое ЧП, и появляться в ближайшее время здесь не стоит, ну, по крайней мере, пока не сделают ремонт, – проговорил я сразу же, как только она ответила.

– Что произошло? – напряжённо ответила она. – Что-то с Вандой?

– Ничего смертельного. Пострадало её самолюбие, рука и квартира, – улыбнулся я. – Они с Ромой переберутся в его дом. Если хочешь, можем позже к ним заехать. А сейчас перемещайся сюда при помощи портала. У тебя есть всего несколько минут, чтобы найти что-то ценное и крайне необходимое из своих вещей, которые ты всё ещё не забрала.

– Хорошо, сейчас буду, – сразу же ответила она, а я, вздохнув, вышел на лестничную площадку, сразу же спускаясь вниз и выходя на улицу, встречаясь с заинтересованными взглядами пенсионного шпионского отряда.

– Добрый вечер, я хотел бы обсудить с вами произошедшее в двадцать шестой квартире. Ванда помирилась с Романом, но пришёл Влад. В общем, произошло небольшое недопонимание, ну, вы понимаете, как это происходит, – улыбнулся я им самой доверительной улыбкой, находившейся в моем арсенале, надеясь, что они сразу же разболтают всем в округе, чтобы не было никаких недоразумений потом с этой стороны. Бабки понимающе закивали и начали переглядываться, а мне нужно было решить ещё одно дело, о котором, похоже, забыли все, проживающие в этой злополучной квартире. – Скажите, пожалуйста, вы не видели здесь кота?

***

Как только Ахметова отпустила Ванду с Романом из больницы, взяв расписку с Гаранина, что завтра в восемь утра он доставит к ней Вишневецкую на плановый осмотр, и в очередной раз напомнив о том, что приедет уже к нему в десять часов, они сразу же переместились в гостиную их особняка.

– Ну вот и всё, это недоразумение, надеюсь, благополучно разрешилось и больше не будет меня преследовать, – прошептал он на ухо Ванде и опустил её на пол.

– Это какой-то кошмар, я не знаю, почему они на тебя ополчились, я не давала им повода, – поморщилась девушка, оглядываясь по сторонам. – Неплохо вышло.

– Да, наверное, – равнодушно пожал Рома плечами. – Я слишком устал, чтобы оценить работу дизайнера по достоинству, – он сел на диван и прикрыл глаза, даже не повернув головы в сторону лестницы, где раздались шаги двух пар ног.

– О, наконец-то вы приехали, – раздался голос Дубова. – Как-то мало тебя Ромка избил, учитывая, что ты в Дубках устроила, – проговорил Егор ехидно, останавливаясь посреди гостиной, разглядывая Ванду обеспокоенным взглядом.

– Я устроила? – взвилась Ванда, уперев руки в бока, но потом охнула и прижала к груди руку в гипсовой лангете. – Твоя Алина вообще-то была вместе со мной. Как и Лена.

– Но трактор угоняла ты в гордом одиночестве, – хмыкнул Дубов, переводя взгляд на бледного Гаранина. – Тебя Алина всячески отговаривала это делать, но ты сказала, что от неё узнала принципы и была непоколебима в своём решении научиться водить этого железного монстра.

– Егор, ты иногда бываешь невыносимым, – всплеснула руками Ванда, едва сдерживая слёзы. То, что случилось в Дубках, было непонятным, нерациональным, и самое главное, она вообще мало что помнила до момента появления Ромы. – Я даже машину водить не люблю, хотя умею, зачем мне трактор?

– Потому что местный божок природы и плодородия решил, что вы слишком грустные, и решил вас немного развеселить, – Гаранин выпрямился и с силой потёр лицо ладонями, наконец открывая глаза. – Здравствуй, Наталья, – он прямо посмотрел на стоявшую рядом с Егором мошенницу, тут же спрятавшуюся за широкой спиной Дубова.

– Я Алина, – пискнула она.

– По настоящему паспорту – Наталья, но мне плевать, – резко закончил Рома, переводя взгляд на Дубова, изогнув бровь в немом вопросе.

– Рома, Алина – моя девушка, да, это с ней я встречался у себя дома в деревне, куда поселил её, спасая от твоего праведного гнева и…

– Да зачем она мне нужна? – хмыкнул Гаранин, поднимаясь на ноги. – Я её не искал. Иногда, Алина, паранойя, которой не должно быть у успешных мошенников, может сыграть злую шутку.

– Ты не против, если она будет жить со мной? – быстро спросил Егор, так и не придумав другой темы, чтобы подвести к этому вопросу не так резко. Он видел, что Рома находится в очень отвратительном расположении духа, поэтому хотел как-то смягчить появление Алины в его доме.

– Мне всё равно, у меня дом большой, мы можем здесь вообще, при желании, не пересекаться, – Рома пожал плечами, глядя в глаза высунувшейся из-за спины Егора девушке. – Но если попытается меня ограбить, платить за неё будешь из своего кармана, – улыбнулся он Дубову.

– Подожди, ты сказал, на меня воздействовал какой-то божок? – нахмурившись, тронула за плечо Гаранина Ванда. – Но почему?

– Потому что в своё время ему пришлось спасать из-за вас целую деревню, и ты ему не нравишься, – проведя рукой по волосам, ответил Роман, садясь обратно на диван, забыв, что хотел сделать и куда идти до того момента, пока его не остановил Егор. – И да, я с ним немного поругался, совсем чуть-чуть, пригрозив, что в следующий раз уничтожу его. Так что тебе не следует больше появляться в этой проклятой деревне. Да, если в поле твоего зрения появится Кристиан, этот неубиваемый казначей, сразу сообщи мне.

– Да при чём тут казначей? – резко спросила Ванда, не понимая такой зацикленности Романа на Кристиане, как не понимала она и поведения самого казначея.

– Я всё сказал, – Гаранин сжал зубы, но вдаваться в подробности не стал.

Он решил вообще никому не сообщать об этом странном происшествии. Через два с половиной месяца этот нелепый брак будет расторгнут, и записи об этом не останется даже в мэрии. Зачем вообще поднимать этот вопрос?

Роман вздрогнул, когда у него в кармане зазвонил телефон. Достав его, Рома поморщился, увидев номер Гомельского, но всё-таки решил ответить. Он и так почти целый день игнорировал звонки своего поверенного.

– Да, Артур Гаврилович, я вас внимательно слушаю, – устало проговорил он, откидываясь на спинку дивана. – Если вы звоните, чтобы узнать о многочисленных чеках из Двух Дубков, то очень вас прошу обналичить все, не задавая вопросов.

– Да мне почти плевать на эти расходы, Роман Георгиевич, – немного раздражённо ответил Гомельский. – Мне уже сообщил Державин обо всех нюансах произошедшего. Ваша женщина решила повеселиться, бывает. Вы представитель высшего общества и Древнейшего Рода, поэтому сумма, потраченная Вишневецкой, выглядит даже как-то убого по сравнению с теми, которые тратят жены и любовницы мужчин вашего круга. На вашем кошельке это никак не отразится. Я хотел задать вам один вопрос, но теперь, ближе к вечеру, их стало немного больше. Скажите, Роман Георгиевич, зачем вам курятник? – подозрительно мягко поинтересовался Гомельский у опешившего Гаранина. Рома прекрасно знал, какими средствами располагает, и ударить по нему выходка Ванды должна была ощутимо.

– Какой курятник? – напрягся он, плохо соображая. Сердце вновь начало странно и подозрительно часто стучать, а колющая и пульсирующая боль в висках, возникшая в злополучных Дубках, усилилась.

– Который вы приобрели сегодня утром у господина Миронова, – терпеливо пояснил поверенный.

– А, хм, понятия не имею, – честно ответил Рома. – Можете его сжечь.

– Понятно, значит, планов на него у вас нет. Тогда, пожалуй, Роман Георгиевич, если вы не возражаете, я им займусь. Направлю повторную инспекцию, потому что последние отчёты говорят, что местные курицы подозрительно здоровы. После чего я, пожалуй, присоединю его к предприятиям Семьи. Так будет гораздо меньше бюрократических проволочек для работы с таким непростым приобретением, – деловито уточнил он.

– Да мне всё равно. Раньше вы не интересовались моим мнением, – решил напомнить Гаранин, как его отодвинули от всех организационных вопросов принадлежащего ему стороннего бизнеса.

– Сейчас вас вообще не должна волновать судьба курятника. Можете о нём забыть, – усмехнулся Гомельский. – Но у меня появился ещё один вопрос: вы разобрались в том порочащем репутацию Семьи и вашего главы инциденте в больнице? Роман Георгиевич, вы же не Штейн и не Салгарский в конце концов, чтобы подобным поведением компрометировать своё имя.

– Да, разобрались, – потёр глаза Рома. – И это просто глупо. И да, Дима в курсе, и всё уже уладил. Но, Артур Гаврилович, если бы меня в домашнем насилии обвинили, это было бы не так нелепо, как в изнасиловании. Они меня вообще видели? Я богатый, успешный, представитель очень Древнего Рода, да и просто красавчик. Зачем мне это делать, когда я могу просто соблазнить любую девушку?

– Не любую, – фыркнула Алина. – Ты не в моем вкусе.

– А мы с тобой знакомство начали не с цветов и комплиментов, а с угроз, – Гаранин посмотрел на неё оценивающим взглядом.

– Да помечтай, – рассмеялась мошенница, всё ещё чувствуя скованность в присутствии главы второй Гильдии, и в его заявления о том, что он её не искал и не хотел отомстить, она не верила.

– Роман Георгиевич, – привлёк его внимание Гомельский. – Прошу вас, больше не встревайте в подобные авантюры, – чопорно проговорил Артур Гаврилович и отключился.

– У кого-то поднялась самооценка за столь короткое время? – хмыкнул Егор, глядя на Романа.

– Знаешь, да, – хмыкнул Гаранин. – Мне провели неплохой сеанс психотерапии за огромные деньги. Думаю, старушкам за восемьдесят незачем врать о моей внешности и привлекательности. Кстати, я ещё и вдобавок ко всему не просто самый сильный обычный маг, отмеченный самой Тьмой, но ещё и самый сильный эриль.

– Это тебе тоже старушки сказали? – фыркнул Егор, не отрывая взгляда от бледного лица Романа, на лбу которого появилась испарина. – С тобой всё в порядке?

– Да, в полном, – отмахнулся он. – А ты так не думаешь? Я первый эриль в мире, сумевший просчитать другого эриля. Я же говорил Диме, что тебя мошенница в оборот взяла, – искренне улыбнулся он.

– Ему нужно поспать, – серьёзно проговорила Ванда, прикладывая ладонь ко лбу Романа.

– Куда-то тебя не туда несёт, – пробормотал Егор, доставая телефон и набирая номер Димы.

– Привет, мы тут немного заняты. Проводим следственные мероприятия по поискам пропавшего кота, – раздался спокойный голос из динамика.

– Дим, тут с Ромкой что-то странное происходит, – проговорил Егор, рассматривая метку Гильдии на руке её главы, когда тот стянул с себя куртку. Ему показалось, что она стала чётче и перешла на грудь, практически соприкасаясь с офицерским знаком Оракула. – Рома, с тобой всё нормально? Твоя метка…

– Она так ведёт себя уже пол дня, но я ещё жив, так что всё нормально, – пробормотал Гаранин. – Ванда права, мне просто нужно поспать, но сам я не смогу уснуть. – Он отвлёкся на звонок телефона. Звонили из одного из филиалов Гильдии, и он, скрипнув зубами, ответил на звонок, направляясь в подвал в свой кабинет, чтобы никто не услышал, о чём он говорит. Что-то происходило в Гильдии, но у него не хватало ресурсов, времени и доверенных людей, чтобы быстро во всём этом разобраться.

– Я понял, сейчас мы с Леной приедем и уложим Ромку в кроватку, – ответил Дима, отключившись.

– Думаешь, с ним всё в порядке? – Алина проследила за хозяином особняка настороженным взглядом, прикоснувшись к руке Егора.

– Нет, не в порядке. Но он точно ничего не расскажет никому, пока не запахнет жареным. Может, на него божок, о котором он говорил, как-то повлиял? – Дубов прикрыл глаза, усмиряя дар эриля. Слишком мало данных, чтобы просчитывать варианты, да и к тому же, Гаранина просчитать было невозможно.

– Да нет, вряд ли, он бы почувствовал, – с сомнением проговорила Ванда, вспоминая, что вести он себя не слишком адекватно начал, когда пришёл за ней в подвал. – Нет, бред какой-то. Кем бы этот местный божок ни был, он бы вряд ли стал спорить с… Пастелями, – покосившись на Алину, вовремя поправила саму себя Ванда и вздрогнула, когда в центре гостиной появился Дима вместе с Леной.

***

Влад резко открыл глаза, стараясь вспомнить, что произошло. Вроде он вошёл в квартиру к Вишневецкой, и там схлестнулся с Гараниным. Потом всё было как в тумане, но вроде ему удалось свалить, пока эта сволочь из Древнего Рода была в отключке. А дальше темнота.

Он встрепенулся и резко сел, глядя на пожилого мужчину, склонившегося над ним и внимательно заглядывающего ему в лицо. Влад помнил его, это был сосед с верхнего этажа, Семёнов, кажется. Прежде чем купить эту проклятую квартиру, он собрал короткое досье на каждого жителя этого дома, и ничего подозрительного выяснить не смог.

– Ты чего тут делаешь? – участливо поинтересовался старик, подавая ему руку. – Вставай, нечего на голой земле валяться. – Влад огляделся по сторонам. Он находился в подворотне рядом с домом Вишневецкой.

Было темно. Интересно, сколько он здесь пролежал и как вообще дополз до этого места? Схватившись за протянутую руку, Леуцкий поднялся, прикладывая все усилия, чтобы остаться стоять на ногах. Голова кружилась, а в виски будто насквозь проткнули тонкой спицей.

– Что случилось? – спросил он у соседа.

– Не знаю, но вы знатно пошумели, – покачал Семёнов головой. – Зря, конечно, на тебя бывшая своего любовника натравила. Я же вижу, ты мальчик хороший, только в бабах ни черта не разбираешься, – улыбнулся старик. – Уехали они с час назад, так что переживать тебе не о чем. Влад, чем ты думал, когда пытался что-то силой доказать магу, да ещё такому, как Гаранин?

– Да пошли вы все, – простонал Влад и пошёл в сторону подъезда. Почему-то он был уверен, что они сюда больше не вернутся. Да и чувствовал, что безопаснее ему было отсидеться именно здесь, у всех на виду.

Когда он зашёл в квартиру, то поморщился, увидев царившую здесь разруху. Но ему было не привыкать жить в местах и похуже. Влад зашёл в комнату, где был организован тайник, и громко и витиевато выругался, рассматривая снятый потолок. Значит, эта тварь кудрявая нашла его заначку. Да к черту деньги, он сможет ещё заработать, но там были документы, без которых он, благодаря новым протоколам безопасности, не сможет покинуть страну.

Пройдя в кухню, он сел на уцелевший стул и рассмеялся. Вся его жизнь пошла под откос, когда он перешёл дорогу этому сопляку Роману, возомнившему себя вершителем судеб в преступном мире, жившего по особым укладам, не доступным для понимания представителю высшей знати. А потом он себя добил, зачем-то связавшись с его папашей.

Влад достал дрожащими руками запасной телефон и набрал по памяти номер. Раздались громкие длинные гудки, нервирующие Леуцкого больше, чем царившая подозрительная тишина.

– Да, говори, у меня мало времени, – в трубке раздался голос старшего Гаранина, и Влад поморщился от отвращения.

– Меня дезинформировали, и я попал под пресс под названием Роман Гаранин, – холодно произнёс Влад, наклоняясь вперёд и прикладывая руку ко лбу.

– Это невозможно…

– Гоша, хватит! – рявкнул Леуцкий, вскакивая на ноги. – Это твоя вина и вина твоих чёртовых эрилей. Из-за вас я потерял всё! Своё лицо, внешность, репутацию, деньги, документы. Ты не выполнил ни одного пункта нашей сделки…

– Я не виноват, что ты не смог затащить девку в койку и расположить ее к себе. Даже когда она находилась под действием чар сильного ментального мага и артефакта Лазарева! – прошипел Гаранин.

– Если бы ты сдержал слово и продержал своего сыночка хотя бы ещё пару дней в этой чёртовой тюрьме, всё было бы прекрасно, – процедил Влад. – Оставалось несколько дней, чтобы полностью подавить её волю, но вы даже с этим не смогли справиться!

– Чего ты от меня хочешь? – ровно поинтересовался Георгий Гаранин через несколько минут, во время которых пытался взять себя в руки. – Деньги я тебе компенсирую, новые документы сделаем через фальшивомонетчиков. Это всё?

– Нет. Передай Моро и Разумовскому, чтобы держали своих шавок на коротком поводке. Они слишком много о себе думают, начиная совать нос в мои дела. Особенно это касается Петрова. Напомните ему, что он мне нужен только в качестве связи с остальными звеньями, – прорычал Леуцкий, вспоминая, как чуть не убил этого хмыря, когда тот начал качать права на недавнем сборище в Президентском дворце.

– Что-то ещё? – раздражённо спросил Гаранин.

– Твой сын эриль? – прямо спросил Влад, потому что все расклады, которые давали ему Романов и Меркулов, сбывались в точности да наоборот. Такое может быть, если делать расклад на эриля или Тёмного мага. Вторым Роман точно не являлся.

– Понятия не имею, – честно ответил Георгий. – Я не интересовался, какой дар он унаследовал. Но Роман не обладает способностями своей матери, поэтому вряд ли.

– Отец года, – пренебрежительно проговорил Леуцкий. – У них есть сильный менталист, – неожиданно проговорил Влад. – Такой блок с разума Вишневецкой невозможно снять обычному магу, даже Демидову. Я разговаривал с Игорем, он подтвердил мои догадки.

– Да, это Наумов, тварь мелкотравчатая, – прошипел Георгий. – Мы узнали об этом не так давно. Почему-то Юрий не сказал об этом раньше. Это из-за него весь план пошёл наперекосяк.

– Знаешь что, Гоша, – неожиданно спокойным голосом проговорил Леуцкий, поднимаясь на ноги и подходя к раковине, открывая холодную воду. – Это всё из-за тебя. Если бы ты один раз, всего один грёбанный раз не пошёл на поводу у своего эго и прислушался к своему сыну, ничего бы этого не было. Первоначальный план сработал бы как часы. Ты бы остался в стране, как и остальные члены вашей шайки, я бы спокойно сместил бы Мишина и стал главой лояльной к тебе Гильдии. А знаешь, что самое интересное во всём этом? Ты бы получил абсолютную власть в Совете Гильдий, потому что твой тесть вряд ли отказал бы тебе в помощи. И всего-то нужно было оставить твоего разбалованного сыночка в покое и бросить к его ногам эту кудрявую дрянь, которую он так хотел, что даже начал унижаться перед тобой, прося её! – сорвался на крик Влад.

– Ещё какой-то обычный наёмник будет меня этим попрекать! – взорвался Гаранин, которому чуть ли не каждый день говорили об этом все, кто хоть немного знал подробности, и сбросил вызов.

Влад плеснул водой себе в лицо, приходя наконец в чувства. Глядя на то, как течёт вода, он думал только о том, что хочет, чтобы это всё скорее закончилось. План остаётся в силе. Если бы что-то поменялось, Гаранин сказал бы. Теперь ему нужно только ждать отмашки и новых указаний. Он слишком глубоко во всём этом завяз, чтобы отступить и начать строить свою жизнь с самого начала.

## Глава 3


Я потёр глаза и откинулся на спинку кресла. Мы с Леной всю ночь проторчали в доме у Ромки. По какой-то непонятной причине моего воздействия на него хватало всего лишь на час, после чего он начинал просыпаться, становясь каким-то нервным и дёрганным. В итоге я просидел над Ромкой всю ночь, обновляя чары каждый час, чтобы он не просыпался и смог полноценно отдохнуть. Я чувствовал, что с его гильдейской меткой что-то происходит, но пока не вмешивался. Нужно будет с ней разобраться в конце концов. Я даже попросил Николая перерыть нашу семейную библиотеку и найти всё, что касалось Ритуалов Служения.

Семёнов доложил, что Влад потащился в квартиру Ванды и оттуда по какой-то причине так и не вышел. То же самое сообщил мне Эдуард, раздумывающий сейчас над тем, кому поручить следить за Владом при помощи установленных на него меток. Отследить телефонные звонки пока не представлялось возможным: не было определённой базы и оборудования, но Тим всю ночь корпел над сметой и приволок мне бумаги на подпись десять минут назад.

Это было дорого. Нашего бюджета явно не хватило бы, чтобы удовлетворить потребности силового блока, научного отдела и того, чем занимался сейчас Тим. Похоже, придётся принимать предложение Белевского, чтобы снять с себя часть трат и забыть про финансирование научного отдела хотя бы на время.

Мои размышления прервал деликатный стук. Дверь открылась, и на пороге я увидел знакомую фигуру.

– Лео, ты что здесь делаешь? – я пристально смотрел на Демидова, ворвавшегося в мой кабинет и сейчас пытающегося найти место, где можно было бы расположиться с максимальным комфортом. Немного подумав, он выбрал небольшой диванчик, где сразу же развалился, всем своим видом показывая недовольство.

– Я? Я пришёл посмотреть на человека, которого, между прочим, считал не только другом, но чуть ли не братом, поступившего со мной так подло, – выпалил он, после чего демонстративно потерял ко мне интерес, начиная разглядывать обстановку кабинета.

– Можно хоть немного конкретики? – хмыкнул я, вовремя прикусив язык и не напомнив ему, что он практически выжил меня из собственной квартиры, получив её в единоличное пользование. Правда, Лена сказала, что в поместье она жить больше не хочет, поэтому сегодня возвращается в московскую квартиру, сразу после того, как вернётся с Вандой из больницы.

– Я пришёл попрощаться и посмотреть напоследок тебе в глаза. Но на будущее, Дима, предупреждай своих друзей, если ты таковыми их считаешь, прежде чем выгонять их за порог в то время, когда они нуждаются в твоей помощи и поддержке.

– Кажется, я начинаю понимать, – я глубоко вздохнул и потёр лоб рукой. – Домой вернулась моя жена и намекнула тебе, что пора бы собрать вещи?

– Как ты плохо думаешь о своей супруге. Нет, она наоборот сказала, чтобы я не торопился, и я вам никак не помешаю. Мы мило пообщались, и я вспомнил, что Зоя с Гришей должны уже вот-вот вернуться, и мне, возможно, пора сделать тоже самое, – посмотрел на свои ногти Демидов, явно о чём-то задумавшись. Наверное, о сыне вспомнил.

– Так в чём же дело? Почему ты всегда так долго идёшь к истинной сути проблемы? – я откинулся в кресле, скептически глядя на него.

– Эта истинная суть проблемы помочилась в мои любимые тапочки, порвала договор на приличную сумму, который я оставил на своём, смею заметить, письменном столе, и наблевала на мою кровать. Вот это было подло! Ты специально притащил в свой дом это исчадие ада и натравил его на меня, чтобы я оставил тебя в покое? Дмитрий, если я тебе надоел, ты бы мог просто об этом сказать, – возмущение на лице Лео было написано огромными буквами. Глядя на злого друга, я не выдержал и рассмеялся.

– Поверь мне, мой друг, это Ромкина кошка, которая решила, что у меня ей жить будет более комфортно, чем у своего хозяина. И это создание сумело втереться Лене в доверие и стало её любимицей.

– А ещё она ела всё это время мою еду. Вот это было мерзко и унизительно, – вскинулся Демидов. – Я вообще не думал, что вы можете настолько разбаловать своё животное, чтобы оно ело на столе из моей тарелки!

– Лео, а ты её кормил? – я с подозрением посмотрел на него. – Лена просила тебя её кормить и чистить лоток, в качестве платы за наше гостеприимство.

– Лоток чистил, – немного подумав, кивнул он, а потом хмурясь спросил. – А чем я её кормить должен был! Вы же ничего не оставили.

– Консервами, которыми забит один из шкафов, – я на секунду прикрыл глаза.

– Это те баночки, где кошечки нарисованы? – деловито уточнил Лео. – Это же первосортная мерзость, я пробовал…

– Их не ты должен был есть, а кошка, – пробормотал я, прерывая его. – Ну, теперь не обижайся, что делил завтрак и ужин с моей кошкой.

– Она, кстати, кроме лобстеров больше ничего не ест, – проговорил он, поднимаясь на ноги. – Я чуть не разорился, заказывая их каждый день по несколько раз. Хорошо, что в Ромкином ресторане есть специальная услуга, и они доставляли их ей очищенными.

– Лобстеры? А ты её случайно шампанским вместо воды не поил? – уже не выдержал я, повышая голос.

– Шампанское вредно для кошек и детей. Кстати, как я понял, у твоей кошки до сих пор нет имени, поэтому я называл её Леди. Она даже стала отзываться на это имя и, в отместку за всю мою доброту, нагло выгнала меня из моего же собственного дома, – всплеснул он руками и направился к выходу из кабинета.

– У кошек не имя, а кличка, – успел я крикнуть ему в спину, перед тем, как дверь захлопнулась. – Похоже, мы наконец-то сможем полноценно вернуться с Леной домой. Надо закрыть для всех доступ, хотя бы на время.

Я только покачал головой и снова уткнулся в бумаги, ставя размашистую подпись под сметой Тима. Надо передать её в финансовый отдел и дождаться, когда ко мне прилетит финансист с гневными воплями.

– Эд, – я нажал кнопку на селекторе. – Позвони Белевскому. Скажи ему, что я согласен рассмотреть его вариант договора о сотрудничестве.

– Тебе виднее, – ответил он. Отношение Эдуарда к нашему гипотетическому спонсору мне совсем не нравилось. Но влезать в голову Белевского просто так никакого желания не было, тем более что СБ и стране в целом он не угрожает. – У тебя через пять минут совещание по поводу новых протоколов системы безопасности. Все главы отделов уже собрались. Как раз примешь у рабочих конференц-зал. Я не следил за их работой в этом крыле.

Я нехотя поднялся на ноги. Меня полностью отстранили от ремонта, и не могу сказать, что я был в претензии. Дойдя до обновлённого конференц-зала, располагающегося на втором этаже рядом с Ромкиным кабинетом, я зашёл внутрь. Сразу установилась тишина, и все офицеры повернули головы в мою сторону.

Первое, что бросилось мне в глаза – большой овальный стол, стоящий посредине огромного зала. И всё бы ничего, но этот стол был абсолютно прозрачный.

– И кому пришла в голову настолько гениальная мысль? – я, нахмурившись, обвёл взглядом своих подчинённых. Леонтьева с Хрущёвой как-то подозрительно быстро пожали плечами, тогда как остальные скептически осматривали стол, словно впервые его увидели. Я почувствовал, что у меня дёрнулся глаз. – Значит, никто. И что мы теперь будем делать с этим безобразием?

– Ну почему сразу безобразием? – я посмотрел на Хрущёву, отмечая, что вампирша сегодня так кстати одета в юбку выше колен. Она не была офицером, но имела непосредственное отношение к защите, поэтому её пригласили на это совещание.

Я обернулся, глядя, как несколько рабочих скользнули в зал и встали возле дальней стены. Точно, я же должен был принимать это художество. Хорошо, что меня не дёргают на сдачу каждого кабинета, ограничиваясь только местами массового скопления людей, так сказать.

– Нет, вы правы, всё нормально, – я прошёл к своему месту во главе стола. – Отлично. Андрей, подойди сюда, – я указал Боброву, куда именно ему нужно встать.

– А почему я? – вскинул брови начальник оперативного отдела, нехотя поднимаясь и явно не понимая, чем именно я недоволен.

– Потому что я так хочу, – отрезал я. Андрей с недовольным выражением лица встал рядом со мной. – А теперь представь, что ведёшь брифинг.

Бобров открыл рот и закрыл его, потому что его глаза непроизвольно косились на то место, где под прозрачной крышкой стола были видны стройные ножки вампирши. Юбка слегка задралась, что не имело бы значения, будь стол обычным, деревянным, а вот через этот материал, внешне напоминающий стекло, эффект был очень даже пикантный. Даже такой сдержанный мужчина, как Андрей, продолжал молча коситься на ножки Марго.

– Да куда ты постоянно смотришь? – вспылила вампирша, а проследив за взглядом Андрея, слегка порозовела. – Понятно, вопрос снимается, – буркнула она, быстро поднимаясь из-за стола и одёргивая юбку.

Пока все выясняли, куда девать этот стол и на какой его заменить, я подошёл к стене. Что-то не давало мне покоя.

– Выключите свет, – попросил я. Как только свет погас, стены окрасились в ядовито-зелёный цвет, с ярко выраженной флуоресценцией. Так вот, значит, куда пошла та краска, которую Ромка убирал со своей задницы, и которая разъела мои ботинки. – Обалдеть. И какой эффект должен был быть достигнут? Запугать подчинённых? Или вы перепутали комнаты и хотели сделать этот вызывающий чувство страха, паники и далее по списку цвет стен в допросной, но что-то пошло не так, и галочка была переставлена в плане напротив другой строчки? Скажите, что так всё и было, и я даже с вами ничего криминального не сделаю, – прошипел я, поворачиваясь к рабочим.

– Нет, что вы. Мы подумали, что такой цвет внесёт элемент праздника в такое официальное помещение, – пробормотал старший бригадир.

– А вы вообще в курсе, что сотрудники должны здесь работать, а не искать элементы праздника? Это зал для проведения брифингов, которые обычно проводятся, когда необходима максимальная сосредоточенность! В общем, ободрать и перекрасить. Стоимость покраски будет вычтена из конечной суммы, как и стоимость столешницы с того, кто её утвердил, дважды я за одно и тоже платить не собираюсь. Если это всё, то приступим, – я сел на своё место. – Новые протоколы безопасности. Ну что ж, слово полковнику Рокотову.

***

– Оля, что не так? – опершись на стол обеими руками, спросил Эдуард, пристально глядя на девушку, изучающую какие-то документы с сосредоточенным выражением. – Ты со мной не разговариваешь, не отвечаешь на телефонные звонки, возвращаешь все мои подарки и даже цветы. Ты можешь объяснить, что происходит? – он говорил тихо, не сводя с секретарши Гаранина изучающего взгляда.

Когда Ольга вернула ему через курьера подаренный браслет, идущий в паре к её перстню, Эд не выдержал и ушёл из приёмной, даже не предупредив Диму. Это поведение девушки было для него непонятным и раздражающим. Он вздрогнул, когда зазвонил телефон, стоявший на столе.

– Приёмная заместителя начальника Службы Безопасности Гаранина Романа Георгиевича, я вас слушаю, – не глядя на Эдуарда, ответила ровным голосом Ольга. – Нет, вы можете оставить запрос на личную встречу. При согласовании с Романом Георгиевичем я вам перезвоню. Нет. Нет. Послушай меня! – рявкнула девушка в трубку. – Здесь не базарная лавка, а госучреждение! И я не позволю кому-то меня оскорблять. – Она бросила трубку, что-то бегло записывая в ежедневник. – Козёл, – процедила Ольга.

– Почему ты меня игнорируешь? – подождав, пока девушка успокоится, Великий Князь решил продолжить разговор. – Ольга, посмотри на меня, – практически приказал он, но девушка перевела взгляд на монитор, что-то набирая на клавиатуре. – Оля…

– Если я на тебя посмотрю, то не смогу игнорировать, – наконец произнесла она, продолжая выполнять свою непосредственную работу.

– Пойдём выйдем, – из кабинета вылетел Роман и, схватив за локоть раздражённого Эда, вывел его в коридор. – Что ты ей сделал? – прямо спросил он у своего родственника, глядя в глаза. – Я просил не обижать её.

– Ничего! – выдохнул Эдуард. – Правда, ничего такого, что могло бы привести к подобному, – он провёл рукой по волосам.

– Ты же понимаешь, что двадцативосьмилетняя женщина не может просто так на тебя злиться? – прищурился Гаранин.

– Рома, я всё сделал правильно. Но после того ужина и ночи она меня игнорирует. Даже если я что-то сделал не так, то поговорить то со мной можно? Хотя бы озвучить, что именно не так я сделал, – он покачал головой. – Это так унизительно, когда тебя бросает женщина после первой и единственной ночи.

– Да, это может понизить самооценку любого мужчины. А уж такого, как ты… – хмыкнул Рома. – Ладно, я пойду сам спрошу. – С этими словами он зашёл в приёмную, подходя к девушке. – Оля…

– Роман Георгиевич, – она подняла голову и улыбнулась своему начальнику. – Вам сегодня в пятый раз звонил секретарь министра транспорта и просил о личной встрече.

– С секретарём или министром? – уточнил он.

– Я так понимаю, встреча личного характера, – нахмурилась она.

– Посылай лесом, – махнул он рукой. – Оля, что происходит?

– Вы о чём, Роман Георгиевич? – удивлённо посмотрела на него девушка.

– Об Эдуарде Казимировиче. Почему ты его игнорируешь и отказываешься даже от разговора с ним? – деликатно спросил он, не сводя при этом тяжёлого взгляда.

– Ну, он же Эдуард, – она пожала плечами, начиная перебирать лежавшие на столе бумаги.

– И? – не совсем понимая, что именно она имеет в виду, решил уточнить Роман. Ольга глубоко вздохнула и начала что-то писать в один из журналов. – Оля? – девушка ничего не ответила, продолжая сосредоточенно сверяться с какими-то документами.

– Это на подпись, – она выдержала тяжёлый взгляд и положила перед ним красную папку. – Ознакомьтесь. Всё не важное я разослала по отделам.

– Понятно, – пробормотал Роман, выходя в коридор, где стоял Эд, заложив руки за спину и рассматривая идеально ровную стену. – В общем, она сказала, что не общается с тобой, потому что ты Эдуард, – Гаранин развёл руками. – Я сделал всё, что мог, прости. И так нарушил своё личное правило – не лезть в личную жизнь друзей и родственников.

– И что это значит? Мне имя, что ли, поменять, чтобы она со мной поговорила? – процедил Великий Князь и неожиданно замер, прислушиваясь к чему-то. – Нет. Нет! Ты не посмеешь! – с этими словами он сорвался с места и бросился бежать в сторону запасного выхода, где находился спуск в подвал к Оракулу. Рома посмотрел ему вслед, пожал плечами и пошёл в свой кабинет, перед этим забрав документы со стола секретарши.

Эд не успел оказаться возле ритуальной комнаты вовремя. Прямо перед его носом дверь захлопнулась, и его отбросило прямо к лестнице, ощутимо приложив спиной о каменные плиты. Он поднялся и подошёл к двери, тут же открывшейся с противным скрежетом. Этого не должно было быть, скорее всего, Она решила поиграть ещё больше на его нервах. Из открывшейся двери вышел улыбающийся и явно витающий в своих мыслях Леопольд Демидов, столкнувшись с Эдом.

– О, это ты, – ещё шире улыбнулся Демидов. – Здесь так чудесно. Почему вы скрывали от меня эту комнату?

– Что ты здесь делаешь? – процедил Эдуард, разглядывая воодушевлённого Лео.

– Я услышал сначала гул, а потом какой-то зов. Даже не помню, как дошёл сюда. И у меня сразу перестала болеть голова! – воскликнул он. – Знаешь, я с ней поговорил. Это для меня такая честь, ты даже не представляешь, – наклонившись к находившемуся в ярости Великому Князю, прошептал Демидов.

– Что она тебе сказала? – прорычал Эд, едва сдерживая внутри себя волка, готового вырваться наружу и перехватить человеческое сознание оборотня.

– Это личное, – задумавшись, ответил Лео и начал расстегивать рубашку. – Она только не сказала, что это значит, – и он указал пальцем на татуировку на груди: око Гора с волком вместо глаза, скрытого в тени.

– Я, между прочим, не просто жизнью рисковал, когда тебя создавал, а всей своей сущностью. И ты так со мной поступаешь! – крикнул Эд в открытую дверь, и из коридора сразу же потянуло пронизывающим холодом. – Ладно, хорошо, – несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул Эдуард. – Отдел разведки действительно нужно уже укомплектовывать, без него СБ – это не СБ. Поздравляю, Леопольд Данилович, сейчас ты являешься офицером и начальником отдела разведки. Иди в отдел кадров, устраивайся, выбирай себе кабинет, занимайся в общем своими непосредственными обязанностями, – Эдуард похлопал опешившего Демидова по плечу и, развернувшись, пошёл к выходу, думая над тем, как успокоить расшатанные за утро нервы. – Нужно сообщить радостную новость Диме, – это было последнее, что услышал Лео, перед тем как Эд скрылся из его поля зрения.

– В каком смысле офицер разведки? – оторопело уставился Демидов перед собой. – А как я это буду совмещать со своими делами? Я… Мне срочно нужно всё обдумать. И да, где здесь отдел кадров?

***

– Чем занимаешься? – в кабинет к Гаранину заглянул Егор и вошёл внутрь, прикрывая за собой дверь.

– Стараюсь собраться с мыслями и не вздёрнуться, – тихо проговорил Рома. – Это уже становится невыносимым.

– Ты о чём? – нахмурился Егор, бросая на стол карты вероятностей по каждому главе Гильдий, о которых его просил Гаранин. Сев на стул, он непонимающе уставился на друга, когда услышал голос Аллы, сотрудницы из его отдела, находившейся в момент его прихода в приёмной рядом с Ольгой.

– Об этом! – рявкнул заместитель начальника СБ, указав рукой на дверь.

– Ну почему ты не понимаешь? – голос Аллы донёсся до Егора так чётко, словно она сидела рядом с ним за столом Гаранина.

– Потому что я не понимаю, – ответила Ольга немного раздражённо, а Дубов удивлённо посмотрел на Романа.

– Я знаю всё и обо всех в этой чёртовой организации, – прошипел Рома. – Кто с кем спит, кто не спит, но хочет, кто не хочет, но спит. Ты знал, что Алла водит очень тесную и интимную дружбу с начальником гаража, но тот это не афиширует, потому что женат на Степановой из отдела кадров? А та, в свою очередь, знает об интрижке, но ничего с этим не делает, потому что боится остаться одна с десятилетним сыном. Я нахожусь в какой-то бесконечной мыльной опере, со сменяющимися действующими лицами. Как я могу сосредоточиться на работе, когда все почему-то ищут поддержки у моей секретарши! – сорвался Гаранин на крик.

– А почему здесь такая слышимость? – хмыкнул Егор, прислушиваясь к всхлипываниям из приёмной.

– Наверное, всё-таки не нужно было ссориться с рабочими в тот самый момент, когда они делали мой кабинет. Самое поганое, что снаружи не слышно ни единого звука из моего кабинета, – выдохнул Гаранин. – И заглушающие чары я не могу наложить, потому что это нарушит защитный контур, и тогда то, что от меня оставит Эд, можно будет ссыпать в бумажный кулёк. Я уже неоднократно разгонял этот кружок по интересам, но они всё равно приходят снова, – он уронил голову на столешницу и несколько раз несильно ударился об неё лбом. – Хоть любовные романы начинай писать, поверь, материала у меня томов на двадцать хватит. И поверь, нет ничего лучше, чем-то, что взято из жизни.

– А про тебя что говорят? – с любопытством посмотрел Егор на задумавшегося Романа.

– Тебе лучше не знать, – скривился Гаранин. – Как и о том, что говорят о тебе, – улыбнулся он. – Точно, нужно Ванду к Ольге заслать, пусть выяснит, что у неё с Эдом происходит. Узнаю, как говорится, из первых рук. Это что?

– Карты вероятностей на глав Гильдий, – Егор стал предельно серьёзным. – Я не знаю, что у вас там творится в Совете, но всё очень неоднозначно. Я проанализировал твои данные и то, что у меня есть на каждого. Как-то всё не слишком для тебя благоприятно складывается, – Дубов на мгновение задумался, а потом продолжил: – Состояние Бойко, да и твоё вечное отсутствие негативно сказывается на лояльности к нам многих членов Гильдий. В первую очередь присмотрись к нищим, ну это и так понятно, фальшивомонетчики слишком подозрительные, и игорные дома на тебя зуб точат из-за комплекса в Твери. Про банды я вообще не говорю. Там начались волнения, как только они остались без Лиса. А его заместитель не то что не станет эти волнения успокаивать, но ещё больше будет разжигать. Девяносто восемь процентов. Но не в ближайшей перспективе. Что у тебя творится в Гильдии, Рома? Может, мы сможем помочь…

– Ничего, всё под контролем, – резко проговорил Гаранин. Последнее, что он хотел, это втягивать друзей в свои дела, к которым они никакого отношения не имеют.

– Тебе видней. Посмотри карту на Бойко…

– Рома, мне с тобой нужно серьёзно поговорить, – в кабинет ворвался Демидов и, остановившись в проёме, скептически осматривая кабинет. – Да, это то, что мне нужно.

– Что тебе нужно? – устало спросил Гаранин, переводя взгляд на Лео.

– Твой кабинет вместе с приёмной, – безапелляционно ответил Демидов. – Если ты не знаешь, то я теперь офицер нового отдела разведки, и мне нужен просторный кабинет…

– Забирай! – вскочил со стула Гаранин, выдвигая ящики и начиная вытаскивать из них свои вещи. – Что не сделаешь ради друга и начальника такого важного для СБ отдела.

– Что-то это подозрительно как-то, – прищурился Лео, делая шаг назад.

– Ничего подозрительного, – замахал Гаранин руками. – Это самый лучший кабинет из всех, что только есть в СБ. Просторный, светлый, с отличным видом на площадь, – он подошёл к окну, раздвигая шторы.

– Окна выходят на виселицу, – пробормотал Демидов.

– Да, похоже, криптошифровальщиков никто и никогда не любил, но это мотивирует! – Рома улыбнулся другу: – Если не нравятся шторы, то их всегда можно заменить. И здесь не только виселица, вон, стройка какая-то идёт. – Гаранин сделал пасс рукой, накладывая чары, при этом словно увеличивая и приближая далёкое изображение. – Какого хрена! – взвился замначальника СБ и резко задёрнул шторы. После чего подбежал к столу, набирая какой-то номер. – Дима, кто дал разрешение Савину на строительство нового здания рядом с СБ? – тихо поинтересовался он.

– Мэрия, – выдохнул Дима. – Эта земля принадлежит городу, Рома. До Петра Валерьяновича её никто покупать не хотел, поэтому она досталась ему практически за бесценок. Я знаю об этом и ничего поделать не могу.

– Савин и Ко? Интересно, что ещё пришло ему в голову? – взъерошил волосы Роман, совершенно не желая встречаться с непредсказуемым и эпатажным модельером.

– Гениальная творческая мысль? – хмыкнул Дима. – Выйди и спроси. И да, мне сейчас совершенно некогда, – с этими словами он отключился, оставив Гаранина смотреть бездумным взглядом на трубку, в которой раздавались короткие гудки.

– Ты очень странный, – протянул Лео. – Нет, я передумал, твой кабинет мне совершенно не подходит, – и Демидов вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью.

– Мог бы не радоваться так откровенно, – хмыкнул Дубов, которого Демидов, похоже, вообще не заметил. – Это же Лео. Нужно было поторговаться для вида и не так сильно реагировать на возвращение в твою жизнь Савина.

– Я не подумал об этом, – поморщился Гаранин, костеря себя самыми неприличными словами. – Ладно, пойду до Гильдии прогуляюсь, нервишки успокою. Там сегодня должны списки потенциальных сотрудников мне предоставить.

Егор только покачал головой, а Роман активировал уже приготовленный портал. Посмотрев на карту вероятностей, составленной на Бойко, Дубов достал телефон и связался с Бобровым.

– Андрей, усиль, пожалуйста, охрану Алексея Бойко. Я тут поигрался с вероятностями, и они мне, мягко говоря, не нравятся, – проговорил он, как только Бобров ему ответил.

– Насколько всё плохо? – уточнил начальник оперативного отдела.

– Девяносто девять и четыре десятых, что его попытаются добить свои, и девяносто девять и девять, что те, кто хочет заполучить банды и Совет. Это достаточно плохо? – уточнил Егор, поднимаясь на ноги и выходя из кабинета.

– Достаточно для того, чтобы начать шевелиться. Диме доложишь?

– Разумеется. Как раз к нему иду, – кивнул сам себе Дубов и направился в сторону приёмной начальника СБ.

## Глава 4


Вот уже десять дней Леуцкий сидит в квартире Ванды, бывшей когда-то его квартирой, и даже носа не кажет на улицу. Еду заказывает навынос и ведёт себя слишком нервно. Пару раз Бобров посылал к нему своих ребят под видом развозчиков готовой еды. В своих отчётах они писали, что он встречал их чуть ли не наставив пистолет, и вообще сильно параноил. Семёнов тоже ничего конкретного сказать не мог.

– У меня две версии происходящего, – хмуро заявил Ваня на одном из утренних совещаний. – Или этот ублюдок устроил такую вот оригинальную засаду на Ванду, потому что, как ни крути, а эта квартира уже ему не принадлежит, или Эдуард что-то сделал не так.

– Это было обычное лёгкое воздействие с точечным подчищением определённых воспоминаний, – раздражённо ответил Эд. – Там нечему пойти не так. Если только… – он на мгновение замер, а потом неохотно добавил: – Моё воздействие могло войти в резонанс с теми блоками, которые наложены на его разум. Появились ложные воспоминания, заменившие некоторые старые, и Леуцкий может временно не помнить, что эта квартира была отобрана у него в пользу Ванды.

– Чем нам это грозит? – спросил я, начиная вертеть в пальцах ручку.

– Потерей времени, – Эдуард ещё раз всё обдумал. – Такие состояния не длятся долго, нужно просто подождать.

– Хорошо, подождём, – тихо ответил я и приступил к обсуждению следующего вопроса.

И вот прошло уже десять дней, а подвижек пока не было. Я перекинул слежку за Леуцким на криптошифровальщиков и убрал большую часть наружки, чтобы не вспугнуть этого слишком осторожного убийцу.

За камерами следить – большого опыта не нужно, а криптошифровальный отдел был единственным, кроме научного, полностью укомплектованным. Да и дисциплина там была на зависть даже силовому блоку. Всё-таки, несмотря на все проведённые реформы в отношении малых рас, слухи и сказки про вампиров были очень живучими и продолжали обрастать всё новыми подробностями, как и сказки о Лазаревых. В отделе почти все просто боялись лишний раз пикнуть, чтобы не разозлить свою прекрасную начальницу, но меня их взаимоотношения волновали мало. Хрущёва справлялась, и это было главное.

Селектор на столе ожил. Я встрепенулся и нажал кнопку приёма.

– Дмитрий Александрович, у Хрущёвой есть новости по Леуцкому, – раздался голос Эдуарда, но не успел я ничего ответить, как он прошипел: – Маргарита Владимировна, не вздумайте… – и селектор отключился.

Я с минуту смотрел на него, а затем вскочил и бросился к двери. Было безумно интересно, что Хрущёва ещё придумала, чтобы вывести Эда из себя.

Открыв дверь, я прислонился к косяку, наслаждаясь прекрасным зрелищем. Маргарита сидела полубоком на столе Эдуарда, очень близко наклонившись к нему. Отступать, а отодвинуть кресло считалось бы отступлением, было не в привычках Эда, поэтому расстояние между ними составляло всего пару сантиметров. Со стороны даже казалось, что она его сейчас поцелует, и это было бы довольно интригующе, если забыть о том, кто сидит на столе перед Великим Князем.

– Ты зачем это делаешь? – с лёгкой полуулыбкой на губах спросил Эдуард склонившуюся к нему вампиршу.

– Чтобы тебя позлить, конечно, – она тихонько рассмеялась. – Это потрясающее зрелище. Весьма будоражит, знаешь ли, и держит в постоянном тонусе.

– Марго, радость моя, ты ведь такая смелая только потому, что за весьма непрочной дверью сейчас сидит глава моей Семьи? – он слегка приподнял бровь и подался вперёд, совсем немного, но сейчас казалось, что между ними вообще не осталось свободного пространства.

– Разумеется, – и она снова тихо рассмеялась.

– Дима не всегда будет на месте, дорогая, – Эд улыбнулся чуть шире, и его тёмные глаза сверкнули.

– Брось, здесь всегда будет кто-то, способный меня защитить: или глава Семьи, или Гаранин, или Рокотов. На худой конец, Бобров с Довлатовым, – вампирша медленно провела кончиком языка по нижней губе, слегка обнажив аккуратные клыки. – И, кстати, Дмитрий Александрович уже не за дверью находится, а стоит в приёмной и смотрит на нас.

Надо же, интересно, как она меня учуяла? Из того положения, в котором Хрущёва сейчас находится, увидеть меня она не могла, это совершенно точно.

– В таком случае ты, может быть, сообщишь ему то, что хотела сказать? – проворковал Эдуард, не сводя с Маргариты тяжёлого взгляда.

Хрущёва соскочила со стола и повернулась ко мне, но сказать ничего не успела. Дверь в приёмную распахнулась, и влетел Ожогин, говоря на ходу:

– Мне нужно с Дмитрием Александровичем поговорить… – и тут он заметил меня и затормозил. – О, вы здесь, а я…

– Женя, что случилось? – довольно мягко перебил я его. Ожогин редко позволял себе такие выходки, только когда действительно происходило что-то из ряда вон выходящее.

– В Гильдии происходят странные шевеления, в основном в региональных отделениях, но и местный филиал тоже не внушает особого оптимизма. Бойко всё ещё ушибленную голову лечит и не может проследить как следует за своими отморозками здесь, а Рома физически не может разобраться, просто не успевает, – выпалил Евгений. – С Гильдией нужно что-то делать и срочно, иначе это может очень плохо закончиться.

– Я читал отчёт Романа, составленный на пару с Егором, – сказал я, когда Женя выдохся и напряжённо уставился на меня. – И я ничего не могу с этим сделать. Это может нарушить тонкую грань нашего взаимного существования.

– Да я не о Совете говорю, – сжал он губы. – Я предложил Роме привлечь Новака, но он категорически отказывается от этого предложения. Я даже с Томашем связался, и тот согласился помочь, но Гаранин, как упёртый баран, продолжает отвергать помощь. Конечно, я подключил Вишневецкую, она как раз сегодня вышла на работу после больничного, может, у неё получится вправить ему мозги, но он вряд ли её послушает.

– В прошлый раз Томашу не нужно было согласие Романа…

– Потому что тогда была критическая ситуация, – поморщился Ожогин. – Сейчас глава Гильдии жив, здоров и, как обычно, неадекватен, но это не отменяет того факта, что он должен официально объявить его своим замом со всеми вытекающими. И именно на это Рома не согласен категорически.

– Я поговорю с ним, но ничего не обещаю, – проговорил я. – И да, Женя, если всё совсем начнёт выходить из-под контроля, сразу сообщи.

– Постараюсь, но боюсь, что тогда станет поздно, – буркнул он. – Но вы можете начать со сторонних Гильдий. Я, конечно, не эриль, но думаю, что пристальное внимание СБ к Совету охладит их пыл. Бойко когда вернется в строй?

– Он до сих пор в коме, – отстраненно ответил я, ещё более насупившемуся Ожогину. Я и сам не знал, как и Ахметова, что именно творится с Лисом, и почему он продолжает находиться в коматозном состоянии. И это мне не нравилось.

Я задумался, бросив взгляд на напрягшегося и нахмурившегося Эда. Ну, у него что-то спрашивать по Гильдиям бесполезно, он сразу же предложит сжечь их к чёртовой матери и даже вызовется побыть исполнителем. Но делать что-то действительно было нужно. Вытащив телефон, я набрал номер Довлатова.

– Слушаю вас, Дмитрий Александрович, – спокойный голос главы следственного отдела действовал на меня успокаивающе. Даже интересно стало, как он будет допрос вести.

– Денис Николаевич, вызывайте на допрос главу четвёртой Гильдии, нужно прояснить несколько моментов, о которых мы с вами говорили, – отдал я распоряжение под внимательным взглядом Ожогина. Выслушав меня, Женя кивнул и вышел из приёмной, я же повернулся к Хрущёвой. – Ну что, Маргарита Владимировна…

Дверь снова распахнулась, и в приёмную вошёл Белевский.

– О, Дмитрий Александрович, – он расплылся в улыбке. – На входе мне выдали вот эту штуку, её обязательно нужно цеплять на костюм? – и он показал мне значок гостя, допущенного в общие отделы Службы Безопасности.

– Да, обязательно, – я внимательно проследил, чтобы Белевский надел значок, который сразу же засиял тусклым зеленоватым светом.

– Какой неприятный цвет, – заметил Белевский, разглядывая значок несколько секунд, затем посмотрел на меня, делая шаг вперёд. – Вы меня пригласили, чтобы сообщить о своём решении? Надеюсь, оно положительное?

– Если бы моё решение принять вашу спонсорскую помощь для обеспечения нужд моего научного отдела было отрицательным, я бы вам об этом по телефону сообщил, – холодно ответил я. Меня страшно бесил тот факт, что я пускаю чужие финансы в святая святых, но не могу сделать это сам, потому что являюсь заинтересованным лицом. Совершенно отвратительное чувство на самом деле.

– И не факт, что сами, – задумчиво добавил Белевский и решил уточнить. – Когда мы будем заключать договор со Службой Безопасности?

– Как только я получу вменяемый образец, – он посмотрел на меня непонимающе. – Антон Романович, судя по вашему проекту договора, вы очень слабо представляете себе нужды научного отдела СБ. Я вас пригласил сюда, чтобы вы познакомились с научным отделом, в частности с Ланой Медведевой, которую я не так давно назначил начальником этого очень непростого ведомства. А когда вы вместе с Ланой Андреевной составите жизнеспособный экземпляр, то только тогда мы с вами его подпишем. Естественно, после того, как с ним ознакомятся ваши и наши юристы.

– То есть, я сейчас могу идти в научный отдел? – Белевский недоверчиво посмотрел на меня.

– Да, вы можете идти к Медведевой. А этот значок проследит за тем, чтобы вы случайно не завернули в места, считающиеся секретными, – я ласково улыбнулся. – На первый раз он издаст предупредительный сигнал, означающий, что не стоит идти вот в это место. Если вы его проигнорируете, то последствия могут оказаться не слишком приятными.

– Но я же могу его снять? – вернул мне улыбку Белевский.

– Нет, Антон Романович, не можете. После активации его сможет убрать только дежурный охранник, уполномоченный это сделать, – доверительным тоном сообщил я ему.

– Ох, – Белевский слегка побледнел и в который уже раз покосился на мерцающий зеленоватым мертвенным светом значок. – Пойду, пожалуй, в научный отдел к Лане Андреевне.

– Жду вариант договора, – сообщил я спине Белевского. Было не совсем понятно, услышал он меня или нет, но мне было уже всё равно. Повернувшись к Эду, я покачал головой: – Здесь у тебя всегда так людно?

– Поверь, до тебя могут пробиться очень немногие, – Эдуард усмехнулся.

– Верю, – я посмотрел на Хрущёву. – Маргарита Владимировна, что вы хотели мне сообщить?

– Наш птенчик наконец-то вылетел из гнезда, – быстро ответила вампирша, пока нас снова никто не перебил. – Уж не знаю, что произошло, но он отправился по адресу: переулок Тихий, дом три, и засел теперь уже там.

– Вспомнил, что квартира больше ему не принадлежит, и к нему в любой момент могут нагрянуть бывшая жёнушка со своим любовником? – предположил Эдуард, проведя пальцем по губам.

– Не принципиально, – ответил я и задумчиво пробормотал: – Какой знакомый адрес, – после чего, встрепенувшись, снова сфокусировался на Хрущёвой. – Что-то ещё?

– Да, – она утвердительно кивнула. – Тот звонок десять дней назад, сделанный с его телефона. Мы наконец-то сумели всё настроить и выяснили, что звонил он во Фландрию. К сожалению, личность абонента не удалось выяснить. А также, я с помощью этого милого мальчика – Тима, отследила движение средств по счетам Леуцкого. Не то чтобы там было что отслеживать… Даже странно, что наёмник его уровня такой, хм, нищий.

– Он практически все свои средства перевёл в наличность, да квартиру купил. Недвижимость в Москве, даже такая, – это очень дорого, на самом деле, – пояснил я, не сводя пристального взгляда с этой пятисотлетней девушки. – Так получилось, что он потерял и квартиру, и деньги. Так что со счетами?

– Ему перевёл значительную сумму Гаранин Георгий Ярославович, – ответила Маргарита. – Меня заинтересовал этот момент, и я проследила предыдущие транзакции. Почти все входящие переводы на счёт Леуцкого были осуществлены со счетов Гаранина.

– Да что ты говоришь, – я так сжал зубы, что почувствовал привкус мела во рту. – Похоже, Гоша слегка заскучал, и его нужно срочно чем-то занять.

Я стремительно развернулся в сторону своего кабинета, на ходу вытаскивая телефон. Как только дверь у меня за спиной закрылась, нажал на вызов и подошёл к окну, приложив трубку к уху.

– Дмитрий Александрович, я вас слушаю, – голос Гомельского раздался после первых же гудков.

– Артур Гаврилович, я просил Прохорова выяснить, чем таким безусловно важным занят Георгий Гаранин, – ответил я ему вместо приветствия.

– Максим Николаевич обращался ко мне, и я предоставил ему финансовую справку для общего отчёта, – осторожно произнёс Гомельский. – Что-то случилось?

– Так получилось, что я случайно узнал о противоправной деятельности, которую ведёт Гаранин-старший на территории Российской республики, – протянул я, глядя на площадь Правосудия. Людей здесь было традиционно мало, никто не хотел приближаться по своей воле к зданию СБ. – В частности, он предоставил убежище одному разыскиваемому наёмнику, а также оплачивает его весьма сомнительные услуги. Я сейчас говорю о Леуцком, – добавил, немного поколебавшись.

– Вот как, – голос Гомельского слегка зазвенел. Никто ему никогда не говорил об этом ублюдке, но мой поверенный откуда-то знал, что Владик как-то причастен к взрыву. – Вы уверены насчёт Гаранина?

– Доказательств, что Гоша финансировал взрыв, у меня нет. К тому же я не хочу гоняться за Леуцким, разыскивая его по всей Москве. Сейчас его местоположение известно, он находится под пристальным контролем, и меня такое положение дел вполне устраивает. Но вот Гаранину, похоже, заняться нечем, и он заскучал. Это у них, похоже, семейное, – я жёстко усмехнулся. – Роману тоже нельзя давать скучать, чтобы в его голову странные идеи не лезли.

– Что вы хотите, чтобы я сделал? – после довольно продолжительной паузы спросил Гомельский.

– Вы можете слегка развеселить Гаранина и всю его шайку? – спросил, отмечая, как через площадь проехал мусоровоз и свернул в знакомый тупик. Посмотрев на часы, я отметил, что мусор вывозят всё-таки как придётся, а не по определённому расписанию. Не знаю, может быть, это и правильно.

– Хм, – Гомельский задумался. – Насколько сильно развеселить? Чтобы просто весело и задорно, или чтобы смех сквозь слёзы?

– Весело и задорно, – подумав, ответил я. – Как уже было сказано, не хочу, чтобы он потерял свои дома. Леуцкому где-то жить надо, как и младшему сыну Гоши, кстати. Я же не зверь, чтобы мальчишку на улицу выбрасывать. И это же касается его окружения. Свяжитесь с Прохоровым, пускай передаст вам список лиц, с которыми Гаранин тесно общается и напрягите Моро. Он мне должен, пускай отрабатывает.

– Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы упомянутым господам было не до нашей несчастной республики, – заверил меня Артур Гаврилович и отключился.