# Воттоваара - первый шаг

Семён Гущин

Степан — неудержимый искатель приключений, убегающий от обыденности, не боясь пробовать что-то новое в жизни. В каждом занятии он ищет повод развлечься, чтобы получить новые знания и ощущения. Вернувшись из последнего отпуска, в котором Степан гулял по горе Бештау, ему приходит в голову новое развлечение. Подготовку к его очередной вылазке замечает Дмитрий, коллега по работе. Не зная истинных целей Степана, он в шутку предлагает отправиться в путешествие вместе. Любитель приключений тут же соглашается, ведь для него это новый сценарий происходящего.

Куда нужно отправиться, чтобы изменить свою жизнь навсегда? Чем может обернуться дальняя прогулка?

Начало


Мне трудно выразить всего лишь несколькими словами, что заставляет меня порою истязать себя голодом, проливными дождями, холодом, жарой в этих дальних прогулках в никуда, которые уводили меня всё дальше и дальше. Я приобретал в них чувства, где я не видел границ, а также стирал границы в своих размышлениях.


Для кого-то такого рода одиночество может показаться пыткой или наказанием, вводящей в состояние депрессии, а для меня же – это то самое время, которое ты можешь потратить лично на себя, заняться собой, понять самого себя. Возможно, кто-то посчитает это эгоистичным, посвящать столько времени самому себе, но я думаю, это всё же лучше, чем лезть в жизни других, не зная кто ты сам. Каждое наше действие будет начинаться с мыслей, вопросов и далее размышлений над ними, что будут вести нас за ответами по бескрайним дорогам, построенным индивидуально для каждого из нас в лабиринтах собственного сознания.


На что же я готов пойти ради ответов? Куда же отправиться за всего лишь моментом, после которого не захочется возвращаться? На какие небеса я хотел бы достать пропускной билет, ожидая столько времени своей очереди? За какие поступки я ищу искупление? Много ли того, за что я поистине хотел бы получить прощение? И от кого? Будет ли мне после этого легче дышать на земле? Сколько ещё нужно пройти дорог для того, чтобы найти свой путь в жизни и обрести самого себя? И будет ли конец этой игры в человека выходом? Если да, то куда? Что значит найти своё место? Как понять, что ты играешь правильную роль в этом мировом спектакле? Сколько ещё возникнет вопросов, на которые я хотел бы получить ответы? Сколько тайн хранит этот мир? И почему же всё это приходит мне в голову? Откуда приходят мысли?


Говорят, кто ищет – тот всегда найдёт. В этом выражении опасно лишь заблуждение. Ведь можно искать миллион, но упустить сотню вариантов его заработать. Ходить кругами возле своей истинной мечты, но так и не добиться её, откладывая на потом. Пробегая мимо снова и снова. Что такое мечта? В поисках одного ответа придётся разобрать немало вопросов. А что если всё вокруг замирает и кажется бессмысленной потерей времени? А что если всё вокруг не имеет никакого отношения к тому, что ты на самом деле хотел бы в своей жизни? А что если ниточка жизни, за которую мы тянем, не размотает клубок, а внезапно оборвётся? Что будет с теми не распутанными остатками и не дожитыми моментами?


На некоторые вопросы ответы скрываются там, где возникает сам вопрос, но мы проходим мимо, не придавая им значения. И, к счастью, на каждой дороге есть указатели, нужно только внимательней смотреть по сторонам. Обращая внимание на самые мелкие детали, ведь один недостающий пазл может поменять суть картины, а одно слово – весь смысл предложения.


Я всегда хотел быть тем, кто может рассказать интересную приключенческую историю, но я не из тех, кто выдумывает фантастику. Мне нужна правда, правда и факты. Мне нужно то, что по-настоящему можно ощутить на своей шкуре. Если хочешь что-то узнать, пробуй, и желательно начинай с нуля, не попробуешь – не познаешь, не познаешь – не поймёшь. Наша жизнь длинна настолько, насколько мы её помним, а опыт даёт нам количество прожитых ситуаций, а не дней. Один насыщенный день может дать больше жизненного опыта, чем неподвижная неделя или неделя, прожитая одинаковыми днями. Я измеряю длину жизни не временем, а пройденными шагами, прожитыми моментами, которые ты сможешь вспомнить и наслаждаться ими, прокручивая их в голове снова и снова. И если ты никогда не одевал рюкзак на свою спину и не проходил с ним сотни километров, ты никогда не узнаешь, где будут ныть твои суставы в конце дня.


В далёкой прогулке ты не только проходишь километры дорог ногами, но и так же блуждаешь в нитях своего разума. И для того, чтобы рассказать одну из таких историй, я предпочёл не выдумывать её, а создать, что может быть более подробным, чем воспоминание. В чём можно быть более уверенным, чем уже в пройденном пути.


Всё, что я вижу перед собой сейчас, для меня теряет всякий смысл, обретая замкнутый, безэмоциональный жизненный круг. Финансовая одержимость заставляет людей смотреть в кошелёк чаще, чем друг другу в глаза. Разговоры о содержании детей слышатся чаще, чем об их воспитании. Люди, живущие на пятнадцать тысяч рублей в месяц, говорят о том, что им не хватает ещё хотя бы пять, а те, кто живёт на сто пятьдесят, говорят, что им не хватает ещё пятьдесят. Конечно, у каждого свои потребности, но есть одно, но: сейчас товар за сто рублей и за тысячу может быть одинаковым, но ни тот ни другой не продлит жизнь ни на день. Сеть обмана уже настолько велика, что служит забавой в выборе, а вопрос об оригинале интересует лишь истинных искателей настоящего, которым финансы уже не интересны. А настоящее дорожает с каждым днём, каждым часом, каждым моментом. Цена на время не упадёт никогда. Что же на самом деле сейчас ценно? Не настало ли сейчас время вспомнить о том, что мы живы и живём? И что это вообще такое – жить?


– Степан. Степан, приём, ты здесь?


– Да-да, раз ты меня видишь.


– Честное слово, после последнего своего отпуска ты сам не свой.


– Это так сильно заметно?


– Нет, но посмотри на себя, ты постоянно подвисаешь, небритый, когда идёшь, смотришь не на людей, а сквозь людей. У тебя всё в порядке?


– Конечно, удивительно только то, что всё это вываливаешь мне ты.


– А что не так? Мы с тобой не первый год знакомы. Так что рассказывай, что у тебя произошло?


– В том-то и дело, что ничего не происходит, вот мне и заскучалось.


– Ну ты завязывай, сейчас придумаешь ещё что-нибудь, а нам потом работай.


– Ну что же ты живодёра из меня делаешь, не по твою душу мои размышления.


– Слава богу, а что тогда? Не просто так же, ты такой угрюмый сидишь.


– Нет, не просто, далеко не просто.


– Ну тогда рассказывай, пока у меня есть свободное время.


– У тебя есть свободное время?


– Да ладно тебе, сам посмотри, у меня порядок.


– Шучу, я всё прекрасно вижу.


– Так что? Расскажешь? Тебя-то я с радостью послушаю.


– Серьёзно? Неплохо, а то я уже устал сам с собой разговаривать.


– А я говорю, что ты сам не свой из отпуска вернулся. Что же там случилось? И где ты был, кстати?


– Тебе как? Кратко или в сказочном-загадочном формате?


– Оу, было бы неплохо послушать очередную сказку.


– Ну тогда слушай. Однажды, когда я вернулся с Пятигорска в настолько потрёпанном состоянии, что со стороны я, наверное, был похож на бездомного хулигана или просто бомжа.


– Да ты и сейчас на него похож.


– Отвали. В такие моменты общественное мнение меня мало интересует, потому что я слишком голодный, потрёпанный и уставший.


– Как сейчас, например.


– Ещё раз меня перебьёшь, и я перебью тебе позвоночник.


– Всё, понял, я молчу.


– Так вот, тем более на момент прибытия, когда мысленно я ещё где-то там, в своём путешествии, и оно задалось весьма сильным по впечатлениям и ощущениям. Словно ты вернулся с рыбалки с невероятным уловом. О каком значении чужого мнения в такой момент может идти речь? На каждый неудобный взгляд можно смело улыбнуться и молча идти дальше, а те немногие, на мнение которых мне не всё равно и кого я мог бы назвать друзьями, уверен, они бы всё поняли. Так ведь?


– Ну знаешь ли, я-то человек из деревни, у нас если ты грязный, значит, ты работал, если, конечно же, ты не алкаш. А ты, Степан, на алкаша не похож.


– Ну спасибо. Так вот, вернувшись из такого приключения домой, открыв дверь, я внимательно обвёл взглядом всё вокруг, чтобы убедиться, что я один и больше тут никого не было с тех пор, как я покинул порог. Всё та же тишина, всё тот же покой, ничего не поменялось. Напомню, что перед вылетом я собирался быстро, потому что чуть не проспал самолёт. Вылет был после обеда, а домой я пришёл, как обычно, утром после ночной смены. Хорошо, что сплю я очень чутко и на малейшие шорохи или посторонние звуки тут же просыпаюсь. Тем более, когда подсознательно понимаешь, что тебе вот-вот нужно будет выдвигаться в дорогу. Вот я и приготовил собранный рюкзак, лёг на часик и вскочил, думая, что проспал, но нет. Тут же заказал такси до аэропорта, схватил рюкзак и отправился в путь. Поэтому что-то из вещей было разбросано из-за спешки, а всё остальное было так, как мне это было удобно. На самом деле я очень привык к тому, что всё лежит на своих местах и никто ничего не трогает. И когда ко мне приезжает мой брат, в основном по работе, я обязательно сразу это замечу.


– Ещё бы, как минимум лишнюю пару ботинок на входе.


– Всё верно, хотя думаю, такое встречается часто у людей, которые живут одни, а один я прожил достаточно долго. Никогда не любил сожителей, даже если это и финансово выгодно, за своё спокойствие и свободу движения на своей территории я готов и переплачивать.


– Это называется волк-одиночка или, зная тебя, просто бабник.


– Называй это как хочешь, но и то и другое подходит, спорить не буду, а в основном я сказал бы – это такой творческий подход.


– И не скучно тебе?


– Конечно нет. Скука – это удел ленивых, а у меня сам знаешь какой расширенный репертуар увлечений.


– Это точно.


– Так вот, закончив осмотр, я снял свой походный рюкзак, в тот раз он был на пятьдесят пять литров, я был налегке, чему не очень-то и обрадовался на самом деле, но сделал вывод, что лучше всегда иметь запас свободного места, чем его отсутствие. Хорошо, что я имею ещё одну привычку носить с собой поясную сумку, пусть она и всего на три-пять литров, но очень подручно и удобно. Отстегнув её, я почувствовал большое облегчение, потому что в ней лежали две аккумуляторных батареи, фонарь, монокль, кошелёк, и всё это набирало немалый вес для пояса. Я упал на привычный мне туристический коврик, на котором я постоянно делаю зарядку. И боже мой, как же ровно и мягко, после всех тех мест, где мне приходилось спать в моём-то походе, где нужно было найти сначала более-менее ровное место для палатки, но, как правило, обязательно что-то будет выпирать или проваливаться, появится какой-нибудь корень или шишка, чтобы упереться тебе в бедро, бок или спину. Ровное дыхание и тишина, не меньше комфорта успокаивает безопасность, когда ты точно уверен, что тебя никто здесь не побеспокоит и не съест.


– Да, после такого отпуска нужен ещё один отпуск.


– Всё верно, но я предпочитаю просто оставлять ещё несколько дней на отдых, чтобы привести себя в порядок.


– Я так понимаю, в порядок ты себя до сих пор не привёл.


– Ну почему же? В порядок-то я себя привёл, вот только уже успел его нарушить. Новые планы, новые размышления, после подобных ситуаций очень важно делать для себя выводы. И поэтому в первый день я предпочитаю расслабиться в тишине или отправиться в знакомый бар, где также никто лишний не будет мне надоедать своими пьяными разговорами, пока пытаешься сосредоточиться на своих воспоминаниях. Вспомнить все испытанные чувства, от которых хочется дышать, чтобы каждый момент заполнился красками. Каждый рассвет или закат, каждый поворот или горизонт, каждую вершину или спуск. Я не могу назвать себя путешественником или туристом, у меня нет определённой задачи, команды или маршрута. Понимаешь?


– Не совсем.


– Я просто иду как паломник, словно по зову сердца, в поисках каких-то новых приключений или успокоений? Я не знаю, но мне безумно нравится то, что я могу увидеть перед собой. Рассветный или закатный пейзаж, от которого трудно отвести глаза. Событие или действие, которое хочется видеть снова и снова. Чувства, которые словно просыпаются внутри тебя и заставляют дышать с дрожью. Возможно, всё это и не даёт мне покоя, заставляя меня искать ту самую красоту в этом мире, ради которой и хочется жить и проживать эти моменты вновь и вновь. Рассчитывая снова всё это пропустить через себя и увидеть, как свет надежды на завтра. Но, понимаешь ли, говоря про красоту, я не всегда имею в виду ярко красочный цветок. Я считаю, её можно разглядеть даже в тех сложных ситуациях, в которых кто-то другой будет готов лезть в петлю. Даже такой момент может быть красивым, пусть и чертовски, но красивым. Мало ли какова цена тех или иных действий. Понимаешь, о чём я?


– Не совсем, но прикольно. Только как-то мрачновато ты об этом говоришь.


– Как вообще можно объяснить, что такое красота?


– Сейчас ты меня уже загрузил и запутал, поэтому я даже не знаю, что и ответить. Ты лучше продолжай.


– Ну смотри, по мне, красота – это момент из жизни, который мы запомнили лишь потому, что именно он обрёл краски в твоих воспоминаниях. Всё остальное, что мы не воспринимаем всерьёз, то, на что мы настолько не обращаем внимания, что оно словно чёрно-белое, момент, который ещё можно вспомнить, но уже без эмоций и чувств. Потом всё это сливается в серое, без имён и лиц, что и вовсе становится ничем, просто пробелом в жизни. И если быть честным, в последнее время я словно специально подливаю масло в эмоциональный огонь. Может, и в правду наша жизнь длинна настолько, насколько мы её помним? Может быть, чем больше мы помним, тем дольше мы прожили, независимо от времени? Ведь если мы не помним ничего, может, мы и не жили вовсе? А если и жили, то зачем? И на многие такие вопросы нам никто не даст ответов. Просто потому что на некоторые вопросы у каждого будет свой ответ, своё мнение, а это значит, что каждому придётся самостоятельно разбираться в своих размышлениях. Сколько людей, столько и мнений. Понимаешь?


– Я понимаю лишь одно, что-то тебя очень сильно зацепило и загрузило. Тебе нужно расслабиться.


– Я не хочу расслабляться, мне нужны действия, я хочу чувствовать хотя бы что-то, а не жить просто так, протянув время до безрезультатного конца.


– Извини, но я не совсем тебя понимаю, ведь у каждого в жизни есть свои цели. У кого-то дети, а у кого-то квартира, машина.


– Тут ты прав, у каждого свой путь и свои приоритеты, но на данный момент я не хочу думать о других, мне это не к чему, я думаю о себе, и я не знаю, чем себя завести, а не просто ходить туда-сюда как робот с алгоритмом действий в голове.


– Тебе нужно обзавестись семьёй.


– И ты туда же, такое ощущение, что семью сейчас создают просто потому, что больше нечем заняться. А у меня вообще-то очень много интересных хобби, и я не собираюсь тонуть в серых обыденных днях, живя от зарплаты до зарплаты в четырёх стенах, как в инкубаторе. Серьёзно это так и выглядит, многоэтажные дома похожи на курятники на фермах. Только у кур они бесплатные, а нам ещё и работать на них полжизни.


– Вот поэтому у меня и домик в деревне со своим огородом и двором, а тут только работа.


– Правильные позиции для пенсионера.


– Да иди ты.


– Я серьёзно. На пенсии – это идеальный вариант, но сейчас я бы со скуки помер.


– Вот поэтому я и катаюсь на вахту, хоть какое-то развлечение.


– Тоже верно, осталось только найти приключения.


– Я не любитель усложнять себе жизнь.


– Жаль, а вот я наоборот.


– Так, лучше я пойду работать, пока ты и мне её не усложнил.


– Иди-иди, движение – это жизнь.


Именно один из таких разговоров со Степаном зажёг во мне искру интереса посмотреть на свою жизнь с другой стороны, вокруг себя, попробовать что-то новенькое. Ведь где-то в глубине у меня были мечты побывать в самых различных местах. Узнавать, что таит весь этот мир вокруг нас и насколько он может быть огромен и прекрасен, наверное, мечта каждого подростка. И если с возрастом эта мечта не угасает, то меняются только её масштабы.


Я люблю поболтать, готов завязать разговор на любую тему и с любым знакомым или незнакомым человеком. Но слушать Степана о его приключениях и таившихся размышлениях о настоящей сути чувств человека или о невиданной мне красоте тех горизонтов, которые он повидал, тут стоит помолчать. И я погрузился в свои представления и фантазии, тем более когда он ещё вдобавок показывал мне фотографии мест, которые посещал, где ночевал и в каких ситуациях находился. Как проходил его день от восхода до заката. Я представлял себя там, в горах Пятигорска, и это были светлые мечты.


Про Степана же ходили разные слухи: кто-то говорил, что он постоянно пьёт, кто-то говорил, что он постоянно на работе, были слухи даже о том, что он жил на улице, но продолжал ходить на работу, словно всё в порядке. Но с такими-то раскладами, мировоззрением и его вечно потрёпанным видом у него точно было не всё в порядке или, как говорится, не все дома. Хоть и выглядел он постоянно бодрым и полным энергии, даже когда сильно уставший. Конкретной информацией о его жизни, конечно, никто не владел. Каждый рассказывал о нём разные истории, и порою одна противоречила другой, словно разговор идёт о разных людях. Даже информация о его возрасте была у всех разная, словно он специально всех запутывает сам. А его близкие друзья просто не давали о нём личной информации. Разговаривало с ним очень много людей и на разные темы. Кто-то по работе, кто-то о личной жизни или о проблемах. Ходил он постоянно один и в основном пешком, слушая музыку. Я знал только нескольких ребят, с которыми он точно хорошо дружил – это Саня и Серёга, они давно вместе работали и, судя по весёлым рассказам, отдыхали они также всей своей дружной компанией.


Я, как и многие, работаю вахтой, и каждый раз, приезжая на своё рабочее место, Степан уже был на работе или вовсе не покидал её. Видимо, поэтому он и поднялся в должности, и в очередной мой приезд я узнал, что он снова у меня начальник. Конечно, я этому очень обрадовался, тем более когда Степан, как только увидел меня, тут же взял к себе в отдел грузчиком. Работа и оплата меня вполне устраивала, а ещё и со знакомым начальником выполнять требования стало намного проще, к тому же я прекрасно знал, что он прошёл этот труд не только в теории, но и на практике. И сейчас, пока я выполнял физическую работу, Степан, казалось бы, спокойно сидит перед мониторами, постоянно что-то пишет и печатает различные документы в компьютере, отвечает на телефонные звонки с очень внимательным и серьёзным взглядом.


Ночь была спокойной, работы почти не было, и я, как обычно, в подобных ситуациях, высматривал себе собеседника, чтобы хоть чем-то занять время. Степан на тот момент работал уже вторую неделю без выходных, и с виду по пустякам к нему лучше бы не обращаться, но я случайно увидел, что он тоже увлечён не рабочим процессом, а изучением карты на своём большом мониторе. Заметив, что я наблюдаю за ним, он тут же свернул вкладку с таким лицом, словно так и нужно для работы. Он отлично играл мимикой лица, мог оставаться серьёзным даже когда рассказывает шутку или подшучивает над кем-то, чтобы тот не заметил подвоха. Умение оставаться совершенно невозмутимым, даже если ситуация вышла из-под контроля, наверное, выработана годами. Из него вышел бы отличный актёр. Друзьями нас точно нельзя было назвать, но несколько раз я отдыхал с ним на спортивной площадке после работы. Если нужна моральная поддержка, он никогда не отказывал, и более того, Степан словно чувствовал, когда она действительно необходима. Также мне посчастливилось побывать у него на застолье дома, это был весьма весёлый Новый год. В особенности мне понравилось, как он играет на гитаре и его сочинённые песни, к которым он прилагает небольшие рассказы для большего понимания заложенного смысла в текст, а его истории мне нравились всегда. Этот человек не разделял людей, отталкиваясь от их кармана, статуса или цвета кожи, для него все были равны, как и его отношение, оно было одинаково по-человечески ко всем. За исключением каких-то его личных убеждений или выводов. Со Степаном можно было заговорить в любой момент и на любую откровенную тему, он всегда мог войти в положение и дать совет, при этом быстро взвесив все факты за и против. Но сейчас мне не давало покоя только одно – моё любопытство. Куда он снова собирается?


– Я тут краем глаза увидел, что ты карту рассматриваешь. Снова планируешь свалить куда-то?


– Да, есть такое. Пока у меня есть свободное время, не нужно терять его зря.


– Ты же только из отпуска? И я не про то, что ты много отдыхаешь, а про то, что ты ещё не оправился от последнего своего похождения.


– Да, всё нормально, тем более у меня ещё полтора месяца не отгулянного осталось, так что мне положено, а гулять я обожаю.


– И куда в этот раз планируешь? Есть уже что-то на примете?


– Конечно, есть, Россия большая, и я много где ещё не был.


– Опять в горы?


– Да, вот только не совсем в горы, есть тут одна на примете. Старая легенда, забытая в топях болот.


Степан медленно повернулся, натягивая улыбку. В его глазах была такая усталость, что даже мне стало не по себе. Приукрасить он любил, меняя интонацию, щуря глаза, делая загадочные паузы, рассказывая истории так, будто бы разыгрывает какой-то спектакль, и обычно это вызывало больше смеха, чем страха. И очень часто улыбка пропадала, как только начинаешь осознавать всю серьёзность этого розыгрыша. Сейчас мне показалось, что он просто изматывает себя до степени упасть и не подняться. Как ни спросишь, а он спал часа четыре в сутки. У меня не укладывалось в голове, когда он отвечал, что не успел поспать перед сменой. Что же может заставлять человека не спать сутками? И зачем вообще себя так изводить? Чем можно заниматься свободные десять часов между сменами?


– Путь я наметил в Карелию от Петрозаводска вглубь болот, через мёртвый лес, вот здесь, через посёлок Поросозеро и деревню Гимолы в пятидесяти километрах от границы с Финляндией. Есть там одинокая гора, что по легендам была скалой, в которой был храм жрецов и шаманов, там проходили всякие ритуалы, жертвоприношения, но как-то в один из подземных толчков эта скала развалилась, рассыпалась на огромные валуны по большой площади и забылась. Вот только не шаманами, место считается аномальным, и туда приезжают все искатели острых ощущений, видений или приведений. В общем-то, легенды, слухи, истории – это всё, конечно же, интересно. Остаётся только один вариант – ехать туда и посмотреть на всё своими глазами.


– Ну ты сейчас понарассказываешь сказок.


– А что их рассказывать, вот, посмотри комментарии. У людей возникают головные боли, давление, кровь из носа.


– А есть фотографии?


– Конечно, есть, ты только посмотри, камень желаний, мёртвый лес, а природа там какая, просто загляденье.


– И в самом деле, деревья все сухие и скрюченные.


– А вот и легенда про жертвоприношения, я говорю, место самое то, а главное, воздух чистый.


– Ха-ха, конечно, главное, воздух чистый.


– Так что, думаю, я знаю, где я буду отдыхать в этот отпуск, гора Воттоваара, название тоже интересное.


– Дааа, смотри какие валуны там и мхом всё покрыто. Я никогда не бывал в таких местах, я и на море-то ни разу не был. Всё мечтаю как-нибудь поехать.


– А что тебе мешает?


– Не знаю, всё, пока я на работе, за хозяйством брат и отец приглядывают, когда я домой возвращаюсь, всё сам делаю, к тому же сейчас в доме ремонт затеял. Лишних денег не бывает, чтобы по морям ездить.


– Так денег никогда лишних и не будет, что же теперь, не жить совсем? Купишь одно, следом нужно будет другое, а там глядишь, и прежние покупки устареют, захочется взять новые или придётся ремонтировать старые, и так по кругу, пока сам не постареешь и не развалишься. Запомни, Диман, домашний ремонт ты можешь остановить на месяц, а вот свою жизнь вряд ли.


– Ну это точно, так оно и есть.


– Задумайся.


На мгновение мне показалось, что Степан подталкивает меня на предложение поехать с ним, но чувства сомнения и того, что я буду просто обузой в дороге, меня не покидало, я же ничего о походах не знаю, да и нет у меня ничего, что бы куда-то сейчас ехать. Но как же все эти фотографии, загадочные пейзажи просто не выходили у меня из головы. К тому же он сам сказал задуматься. А за язык меня тянуть не нужно, я всё же решил как бы в шутку ляпнуть.


– Ну что, а ты смог бы взять меня с собой хоть разок? Вживую посмотреть на такую красоту, я смогу рюкзак тащить, отставать не буду, надоедать тоже.


– Честно говоря, я уже думал над этим. Прежде, конечно, никогда не брал с собой никого, но после Пятигорска меня посетила такая мысль.


– Да? И почему же?


– Просто задумался, но как минимум я хотел бы знать человека, чьи глаза видели то, что видели мои.


– Только есть одна проблема, у меня ничего нет, совсем ничего, кроме сменной одежды и рабочей формы.


– Это не проблема, у меня почти всё есть на двоих. Может, и придётся докупить пару мелочей, но это можно будет сделать в дороге, так виднее, что действительно понадобится. Самое главное – рюкзак, палатка, спальник и костровое, а это всё у меня есть, так что можно смело выдвигаться.


– А что по деньгам? Тут я тоже как бы не рассчитывал на затраты.


– Самое дорогое – это билет туда и обратно. Кстати, можно посмотреть, в какую цену они сейчас до Петрозаводска.


– А ну-ка, давай глянем.


– Три тысячи в среднем, можно хоть сейчас брать.


– Туда и обратно?


– Нет, я думаю взять только туда, а обратно лучше смотреть по обстоятельствам, вдруг мы задержимся.


– Ну да, придётся возврат делать, а с этим постоянно какие-то проблемы. А на какое число ты планируешь?


– Я планирую на ближайшие свои выходные. Мне осталось пару дней доработать, и на две недели можно уехать. И это у нас как раз на девятое мая выпадает первый выходной. Можно сразу после работы собраться и выезжать, выспимся уже в поезде, а утром десятого числа быть уже неизвестно где, просто и прекрасно.


– Хорошо, а сколько у нас есть времени, чтобы собраться?


– У меня уже всё собрано, а вот у тебя пару дней, можешь сразу после смены все необходимые вещи собрать и вечером на работу захватить, ко мне закинем утром. Пару дней у меня перекантуешься, чтобы в хостел больше не возвращаться. Ну и завтра же скинешь деньги на карту вместе с паспортными данными, ночью сможем взять билеты.


– Ты сейчас всё это серьёзно? Вот так просто?


– А я что, на шутника похож?


– И да, и нет.


– Ты готов выйти за рамки своей скучной реальности?


– Ну, вообще-то да.


– Хорошо, потому что мне всё это вокруг чертовски надоело, и я не собираюсь сидеть на месте. А сейчас пойдём-ка, у тебя там работы накопилось. Да и мне нужно посмотреть, всё ли вокруг в порядке.


Я отправился к себе на рабочее место уже в мечтах и раздумьях, какие горизонты откроются передо мною. Конечно, мысли, что это всего лишь его очередная шутка, крутились у меня в голове, порождая чувства сомнений и тревоги. Разочароваться в себе или подвести его своей нерешимостью и не подготовкой. И для полного убеждения в его намерениях я всё же решил ещё раз подойти к Степану с уточняющими вопросами. Что мне делать? Что брать с собой? Нет, я, конечно же, доверял ему. Доверие он внушал своими расчётами и логическими убеждениями даже в простой рабочей атмосфере, но другое дело – человек в обычной повседневной жизни, свободный от работы и обязанностей.


Смена подходила к концу, было часов пять утра, и, как только я увидел, что Степан один и свободен, решил подойти.


– Ну так что? Мне сегодня вещи собирать и с ними на работу ехать?


– Да, а утром сразу ко мне, чтобы не мотаться туда-сюда.


– Хорошо, а что брать-то с собой?


– Оденься, словно мы вечером пойдём на природу жарить шашлыки, а остальное возьми как сменную одежду, ну и, разумеется, документы для переезда.


– У меня из верха куртка только кожанка, подойдёт?


– А что у тебя есть ещё варианты?


– Нет.


– Ну а что тогда? Ты насчёт одежды вообще не заморачивайся, если чего-то будет не хватать, у меня-то точно найдётся. Ты главное оденься так, чтобы тебе было удобно идти, и возьми с собой то, в чём будет удобно спать, потому что мы только этим и будем заниматься, идти от рассвета до заката и спать не в самых удобных местах. А, и ещё, Диман, тебе на самом деле это нужно, и ты этого хочешь? Просто если ты сомневаешься, затормазишь на полпути и захочешь вернуться, я останавливаться не собираюсь. Ты понимаешь?


– Да.


– Тогда лучше всего делай так, как я говорю. И желательно, когда я это говорю, чтобы избежать лишних проблем или неудобных ситуаций.


– Да, я понял.


– Это очень важно, потому – что думать нужно наперёд, но – это будет трудно если что – то пойдёт не так, а не так может пойти только если ты, что-то будешь делать не зная последствий.


– Я понял.


—Хорошо, тогда до вечера.


– До вечера.


Со смены я ехал в корпоративном транспорте – это очень удобно для приезжих и для тех, у кого работа в жизни на первом месте. Такие жизненные позиции даже заставляют подбирать жильё именно там, откуда было бы удобно добираться до работы, особенно если оно временное. Всю дорогу я думал, что может пойти не так? Другой город, неизвестные дороги, Степан рассказывал про болота, там, наверное, и дикие звери тоже есть, если это место в глубине лесов. Может, стоит взять с собой нож? Побольше, но так, чтобы пропустили на вокзале. У Степана-то точно есть что-то подобное, он же не со столовым ножом ездит. И почему он так быстро согласился меня взять с собой? Совсем не раздумывая, будто бы ждал этого. Вроде один всегда путешествовал, а тут поехали, вот так сразу.


Я вышел, не доезжая хостела, думаю, нож всё же понадобится, не сейчас, так в любой другой раз или дома в деревне, тем более на дешёвом рынке можно приобрести всё что угодно, пусть и соответствующего низкой цене качества, на первое время пойдёт.


Зайдя к себе в комнату, я всё сделал, как сказал Степан, одежду, которую одену вечером на работу, сложил на стул, а всё остальное положил в пакет. Лишнего я никогда не брал с собой на вахту, потому что расчёт только на работу и никакого отвлечения или развлечения. Всё, что мне было нужно, было дома, и на какие-либо приключения или внутренние желания я старался не отвлекаться. Только работа и домашние заботы. А сейчас? Вот так внезапно билет в один конец? В самом деле? Так, нужно перевести деньги Степану, он, наверное, ждёт. Три тысячи, не так уж и дорого. Точно ли я этого хочу? Что он имел в виду? У него был такой взгляд, словно мы отправляемся искать какие-то тайны. Интересно, что он искал в Пятигорске? По нему не скажешь, что он просто ездил отдыхать и расслабиться в отеле. Хорошо, это всего лишь мысли перед сном. Вечером расспрошу его, а сейчас пора выспаться.


Хостел – это, безусловно, очень удобно и финансово выгодно, но когда ты работаешь в ночь и тебе приходится спать днём, к этому нужно привыкнуть. Часто просыпаешься по несколько раз из-за хлопков двери или шума продуктовых пакетов своих сожителей, тех, кто взял выходной и решил переделать все свои накопившиеся дела. В один из таких моментов я проснулся. Шестнадцать часов, можно было ещё два часа спать спокойно, но я понимал, что не засну. Меня наполняли чувства сомнения и ожидания чего-то неизвестного. В голове были всё те же мысли, что и перед тем, как я заснул. Казалось, что всё это навалилось на меня какой-то усталостью. Вопросы, которые так и не выходили у меня из головы: «Что же я делаю? Правильно ли я поступаю? Нужно ли мне это на самом деле? И почему именно я?» Сам напросился? Брать с собой человека без опыта и подготовки. Зачем ему это? В такие моменты нет ничего лучше, чем принять чуть прохладный душ и освежить голову, перегруженную мыслями.


До отъезда оставалось два дня. Я собирал вещи с мыслями, что не вернусь сюда ближайшие две недели. Оделся, как сказал Степан, словно мы вечером будем отдыхать на природе и жарить шашлык. Захватил пакет со сменной одеждой, рабочей формой и немного раньше вышел на автобусную остановку.


Ночью время летит быстрее, чем днём, или так всегда кажется. Бывают моменты, когда оно стоит на месте, но это чаще всего, когда тихо, спокойно и не знаешь, чем себя занять, эта ночь была именно такой. Я ходил из стороны в сторону, уже не зная, чем себя занять, с кем поговорить и на какую тему завести разговор. Степана так просто не поймать без дела, он всегда умел найти работу для себя и остальных, даже если её нет. Наверное, поэтому я никогда и не говорил ему на работе, что мне нечем заняться. Я стал выжидать удобный момент, и он настал. За его столом никого не было, он потушил монитор и направился в сторону курилки, а без кофе он не курит. Выйдя из своей засады, я догнал его на полпути.


– Я всё ждал, когда ты освободишься, бегаешь туда-сюда постоянно, работы-то особо нет.


– У вас своя работа, у меня своя.


– Ты на перекур?


– Да.


– Пойдём, я с тобой выйду. Вещи я притащил, как ты и сказал. Утром что? Как или куда? Ты во сколько выходишь?


– Я, как обычно, часов в восемь, в девять, если что-то пойдёт не так.


– Тогда я задержусь, у меня-то сменщик к восьми приходит, а то и к семи. Ты билеты не брал ещё?


– А ты мне паспортные данные скинул?


– Нет.


– Ну а как я без них на тебя возьму билет?


– Блин, точно. Ну ладно, утром значит.


– Сейчас уже да. Домой придём, там спокойно всё и оформим.


– Ты же не далеко где-то тут живёшь?


– Да, всё там же, что забыл уже? Прошлый новый год у меня отмечали.


– Да, помню, только не точно.


– Ну вот после работы пешком пройдёмся, вспомнишь.


– Это через лесопарк, где ты занимаешься?


– Да.


– Я помню, ты мне тогда по ляжке ногой ударил, вроде не сильно, а синяк с ладонь оставил.


– Просто ты не привыкший.


– Не спорю, я никогда особо ничем и не занимался. Не то что ты. Кстати, сейчас занимаешься там?


– Конечно, не то что бы плотно, но форму предпочитаю держать, а не ждать момента, когда начнёшь разваливаться.


– Да ладно, какие твои годы? Рано тебе ещё разваливаться.


– Вот поэтому я и говорю, что предпочитаю держать себя в форме сейчас, чтобы потом не корректировать возникшие проблемы.


– Ну это ты правильно говоришь. Время сегодня тянется.


– Это тебе кажется из-за режима ожидания, я тоже уже хочу поскорее свалить отсюда.


– Да, свежий воздух, тишина.


– Сбитые ноги, усталость, лёгкий голод и кто знает, что ещё нас там настигнет, а в основном да, покой, умиротворение и свежий воздух. У тебя, кстати, обувка-то какая?


– Берцы, самые обычные.


– Отлично, хорошо бы, конечно, облегчённые, ну да ладно.


– А у тебя облегчённые?


– Да, правда уже потрёпанные, но думаю, эти две недели они мне ещё послужат. – Я помню, ты всегда в берцах ходил, а сейчас в кроссовках.


– Сейчас работа физически попроще.


– Это да, в основном за компьютером сидишь и на звонки отвечаешь.


– Это тебе со стороны всё так просто кажется.


– Спорить не буду, я часто вижу, как ты всем помогаешь. Значит, утром я жду тебя на выходе?


– А куда ты денешься.


– Х мм, да, деваться уже некуда. Пешком пойдём?


– Конечно.


– Ну хорошо, прогуляемся заодно.


Время понеслось быстрее. Мне уже не терпелось посмотреть, как мы будем собираться и что будет в рюкзаках? Я постарался закончить всю работу раньше. Меня сменили уже в семь часов утра, и мне оставалось только ждать. Как оказалось, Степан тоже всё приготовил, чтобы раньше уйти, и уже в восемь часов он дал команду на выход. Встретились мы уже за рабочей территорией и едва мне знакомой дорогой, минут десять вдоль трассы и тихой лесной дорогой вдоль небольшого СНТ, двадцать минут по такой тишине, и уже забываешь о рабочей суете и шуме. Наверное, поэтому Степан и ходил пешком, чтобы перевести дух и перестроить мысли на более спокойную атмосферу. Редко когда его можно было встретить на взводе. Я лично вообще никогда не видел, он всегда был спокойным, весёлым и на удивление очень серьёзным, даже когда смеялся. Удивительно, раз уж прогулка в пару километров такое полезное и приятное занятие как для физического, так и для эмоционального состояния. Почему же так мало желающих? Если бы я жил так близко к работе, тоже ходил бы пешком.


Когда мы подошли, я узнал дом и подъезд, вспомнил, что он живёт на первом этаже, и меня развеселило то, что новогодние наклейки так и весят на двери, хотя прошло уже полтора года с того момента, как он их повесил, я помнил тот весёлый новый год. Степан жил с девушкой, но, видимо, что-то пошло не так, или наоборот, спрашивать я не стал. Он часто рассказывал, как по праздникам или просто на выходных у него собираются друзья и коллеги на ужин. И как не вовремя к нему порою приезжает его брат, так же как и я, исключительно для работы, но при этом невольно нарушая ему все прелести личной жизни. Конечно, что бы ни рассказывал Степан, он делал это с улыбкой, так, чтобы рассказанное не создавало впечатлений огорчения. Но в нотках его богатого чёрного юмора чувствовалась та самая горечь и печаль, что подсказывала, как ему это не нравится. Войдя в квартиру, сразу было заметно, что сейчас Степан проживает один. Царила тишина, ничего лишнего не валялось, другими словами, дома порядок, немного пыльно, но это, скорее всего, из-за отсутствия у него выходных. Я снял ботинки, прошёл в зал, осматриваясь и вспоминая, что поменялось с прошлого моего визита.


– Степан, а куда пропал диван?


– А, да тут такое дело, я ещё в ноябре хотел его поменять, ну а если хочешь что-то поменять, просто выкинь старое, и тогда у тебя не останется выбора, нужно будет взять новое.


– Ну это да, но новый, я так понимаю, ты так и не взял?


– Нет, я же тогда в ноябре, как вышел на работу двадцать третьего числа, так и ушёл на два выходных в конце января, и потом только к середине февраля встал в нормальный рабочий график, правда, тоже не надолго.


– Да, я всегда говорил, не жалеешь ты себя, сколько помню, ты всегда так усердно работал.


– Ну так куда деваться, сколько я себя помню, работа была у меня на первом месте, наверное, из-за понимания её необходимости или это самое весёлое занятие в режиме ожидания, пока ничего интересного не происходит.


– О, и костыли, так и висят на стене.


– Конечно, висят, а куда они денутся?


– Не напомнишь, при каких обстоятельствах они у тебя появились?


– Гоша, парень только приехал на вахту, как и ты устроился грузчиком, ну и мы на выходных, как обычно, собирались, отдыхали, выпивали, а ему взбреди в голову фонарь достать, который на втором этаже, на стене крепился, ну и свалился он оттуда вместе с фонарём, конечно, и вот результат. Жаль, я этого не видел. Сломал кость на ступне, пришлось приютить на месяц-другой. Что поделать, на работу он ходить не мог, а за общежитие ему кто заплатит? Домой ехать тоже не вариант.


– А ты у нас добрая душа, значит?


– Я просто поступать стараюсь по-человечески, и это меньшее, что я мог для него сделать. А после мы их так и скрепили крест-накрест и повесили на стену, интересный интерьер получился, да и мало ли, может, пригодится кому, всякое бывает.


– И новогоднюю мишуру ты так и не свешивал с того момента?


– Нет.


– У тебя тут словно время остановилось.


– Есть такое, я то на работе, то уезжаю куда подальше отсюда, так что не вижу смысла наводить суету.


– Жениться так и не решил?


– Как видишь, мне не до этого.


– Но у тебя же была тогда девушка.


– Конечно, кто-то же должен был готовить ужин на новый год.


– Ты неисправим.


– Рад это слышать.


– Так ты себе никогда никого не найдёшь.


– Я, конечно, любитель усложнить себе жизнь, но не настолько. Кстати, завтракать у меня нечего, могу предложить пиво.


– Нет, спасибо.


– Смотри сам, больше в холодильнике ничего нет.


– Как нет? Ха-ха и правда, ты что же одним только пивом питаешься?


– Жидкий хлеб его ещё называют.


– Да иди ты, со своим жидким хлебом, а нормальный есть не пробовал?


– Он пропадает быстро, а у этого срок годности год.


– Ну да, конечно. А что хоть за пиво-то?


– Тёмный козёл.


– Ну ладно, выпью бутылочку, за встречу так сказать.


Пить я не очень хотел, наверное, больше поддержать Степана, вид у него был уставший, и это неудивительно, насколько я знал, выходных у него не было давно. Как вообще можно работать без выходных и по утрам пить пиво на завтрак? Я-то беру два выходных за две недели, но не так устаю морально. К тому же он постоянно задерживается. С таким образом жизни не только пивом начнёшь завтракать, но на пьющего человека Степан похож не был, наоборот, стройное, спортивное телосложение. На полу лежали гантели, блины для штанги, турник в дверном проходе, свой мини-спортзал и гитара, вот по ней-то я и скучал, но играть сейчас не стал просить. Я задумался и ещё раз в мыслях удивился разнообразию этого человека. С виду простой парень, а когда перед тобой открывается дверь в его жизнь, теряешься, не зная, на что обратить внимание, как в старой кладовой, где так много отложенных вещей, которые хочется рассмотреть и изучить, но боишься из-за того, что не знаешь их истинное предназначение.


– А, так что насчёт снаряжения? Я тут прихватил кое-что с собой.


– Давай-ка глянем.


– Ну то, в чём я пришёл, и сменные штаны, трусы, майка, как ты сказал, чтобы спать ложиться.


– Это всё верно.


– Ну и я подумал, пригодится, вот нож на рынке прикупил.


– А мачете сразу не мог взять? На пропускных пунктах тормозить будут, нужно было что-то попроще.


– А ты с каким ходишь?


– У меня вот такой, скиф и бабочка.


– Этот нож, наверное, уже многое повидал?


– Этот да, а бабочку я позже взял, компактно, удобно, не вызывает вопросов.


– Я смотрю, твой рюкзак уже собран?


– Почти, правда, только на одного, я же не думал, что кто-то ещё пойдёт. Так что давай-ка я всё вытряхну, и уже вместе соберём как положено, раз уж ты ни разу не собирался в дальние походы.


– А этот мне рюкзак?


– Да, он немного меньше, но это ничего страшного, в мой закинем объёмное, в твой пойдут продукты, спальник, сменная одежда.


– Понял, ты давай меня не жалей, я могу и твой всю дорогу тащить.


– Для первого раза пойдёт, посмотрим, покуда ты ноги сотрёшь, а то вернёшься на полметра короче. Ладненько, что нужно знать и помнить. Начнём с самого начала, во-первых, это сам рюкзак, семьдесят пять – восемьдесят литров, это самый оптимальный вариант для одного человека и не в холодное время года, обязательно должна присутствовать вот такая застёжка на поясе, чтобы распределять вес с плеч на бёдра. Дальше, палатка – это твоя крыша над головой, спальник – это твоя кровать, от него многое зависит, ты будешь сильно уставать, и хороший комфортный сон необходим для восстановления сил. Костровые принадлежности и посуда – это твоя кухня. Мне нравится выражение «Мой дом за моей спиной», его лучше запомнить, будет легче. То есть рюкзак – это твой дом, в нём должно быть всё необходимое и ничего лишнего, потому что каждые пятьсот грамм с пройденными километрами при изнеможении будут значительным весом. Крыша над головой, спальня, кухня. Тут всё понятно?


– Да, ты очень доступно объясняешь.


– Дальше то, что будет доставаться по дороге или на привале, должно лежать сверху или вот здесь по бокам в сетке, но если это вода, лучше, если она будет там крепиться. То, что мы будем доставать только на время ночёвки, лежит внутри, чтобы не перебирать постоянно всё содержимое. Ну и, собственно, всё, что непонятно, спросишь уже в дороге, к тому же у тебя будет возможность самостоятельно разбивать и собирать лагерь.


– Я смотрю, ты с этим рюкзаком уже не один поход отходил? А этот совсем новый.


– Да, моему уже лет пять, не меньше, а с этим я как раз таки в Пятигорск летал, правда, пожалел потом, нужно было всё же этот брать. Я думал, будет тепло и без осадков, но, увы, попал в засаду с погодой.


– Ты так подробно и не рассказал, что там случилось в Пятигорске.


– Как-нибудь расскажу, а сейчас лучше лечь спать. Сегодня крайняя смена, мне-то не привыкать спать на полу.


– А мне-то что, я тоже не привыкший к роскоши.


– За это ты мне и нравишься, не люблю я этих современных, молодых, изнеженных ребят, которые руки боятся запачкать. Привыкли к тому, что мама-папа всё купят, мама-папа им должны, и наоборот, если ты родился, значит, уже должен родителям до конца жизни. Почему их хотенье завести ребёнка подаёт на него пожизненным долгом? Я считаю, никто никому ничего не должен в этом плане, другое дело, если ты занял что-то лично для себя, то изволь отдать. А вот это навязанное чувство долга только тормозит личное развитие, человек останавливается только потому, что считает своим долгом всё, что он наработал своими руками, просто так, из-за чувства долга, отдать родителям. Вместо того чтобы расти дальше. Бред, отсюда и деградация, если и отдавать что-то, то в будущее, а не в прошлое. Грубо говоря, оборзели от малого до великого и потонули во взаимном недопонимании друг друга. Всё начинается, конечно же, с родителя, с его мысли, или, лучше сказать, здравомыслия, раз уж он достиг этого этапа. А не так: «О, нужно детей завести, пойду семена в грядки сажать». За грядкой ещё поухаживать надо, а то вырастет из неё сорняк, от которого сам потом избавляться будешь.


– Ну и описание ты подобрал, Степан.


– А что не так-то? Самое то. Как говорится, что посеешь – то пожнёшь. Также стоит помнить, что один урожай с огорода тебя не будет кормить всю жизнь – это лишь временное ваше с супругой счастье. Другое дело, если ты ещё к грядкам посадишь дерево. За которым так же нужно будет ухаживать, чтобы к моменту своего созревания оно тоже начало давать тебе плоды, и, разумеется, не в таком огромном количестве, как весь огород на момент сбора урожая, зато до конца твоих дней. Чтобы ты понимал, дерево – это ребёнок и моральные ценности, которые ты вкладываешь в него, а огород – это всего лишь разнообразие в вашей семье.


– Да, я тебя понял.


– Хорошо, так вот. Каждое дерево будет давать плоды по-разному, какое-то раньше, какое-то позже, какое-то вовсе не будет, но любоваться ты им будешь всё равно до конца своих дней. Так что по итогу-то? Неужели дерево тебе что-то должно? Оно и так будет отдавать тебе все свои плоды и пожизненное восхищение. Это я к тому, что если правильно воспитать ребёнка, ты вообще забудешь про то, что он тебе что-то должен. Он сам будет отдавать тебе всё самое необходимое.


– А родитель получается ему должен?


– Ещё раз вернёмся к началу, под дулом пистолета сажать семя тебя никто не заставлял. Это должны быть твои зрелые, здравые, осознанные мысли. И мужчинам стоит помнить, мы в ответе за тех, кого посадили в грядку, которую сами и выбрали.


– Ха-ха, ну ты, Степан, даёшь, скажешь тоже. Из тебя бы вышел хороший агроном.


– Да иди ты, мысль-то серьёзная.


– Да тут и не поспоришь, куда уж серьёзней.


– А детям, кстати, которые выучили только слово «дай», стоит объяснить, что родитель уже дал им самое ценное – это жизнь, а дальше им стоит выучить слово «помоги» и желательно вместе со словом «пожалуйста».


– Ну ты же понимаешь, что воспитание у всех разное.


– Иногда мне кажется, что нынешним родителям воспитание необходимо не меньше, чем их детям, а то слишком уж много разрушенных семей вокруг.


– Мне кажется, что тебе нужно немного проще относиться к этим обстоятельствам.


– Потому что это не касается лично меня? Пожалуй, да. Пусть всё катится к чертям, может, так оно и должно быть. Я просто смотрю вокруг и вижу ужасную статистику. И я не хочу быть в этом проценте. А ещё более пугающее – это то, что в воспитании детей почти нет присутствия отцов.


– Да, тут ты прав.


– Я так не хочу, наверное, поэтому и не женат до сих пор.


– Но когда-то же придётся.


– Не хочу даже думать об этом, во всяком случае, не сейчас, так что давай спать, сегодня крайняя смена, ночь будет длинной. Да и времени подумать об этом у нас будет достаточно.


Его размышления снова заставили меня задуматься, я пытался уловить смысл о чувстве долга. Он редко говорил о своей семье, только то, что у всех уже есть семьи, а родители в разводе. Было ли у него чувство долга? Сейчас я не стал об этом спрашивать и выпрямил спину, чтобы лечь поудобнее. В голове всё смешалось, смена обстановки, я не мог точно вообразить картину, что мы будем делать? Как идти? Что предстоит делать на нашем пути? Какова цель этого похода? Сомнения, правильно ли я поступаю, что еду вместе с ним? Пожалуй, да, после последнего разговора все сомнения развеялись окончательно. Я и так доставил уже немало хлопот со своей не подготовкой и внезапным переездом. Сдавать назад было уже поздно, и я твёрдо решил, что не подведу его и пойду до конца. В конце-то концов, сколько интересного может произойти за эти две недели.


Проснувшись, голова была свежей, и я уже ничего не хотел, кроме как прыгнуть в поезд и уехать подальше отсюда. Оставалась одна ночь, обычно – это самое долгое, ждать, когда она закончится, и я настроился провести её весело, перебирая в голове темы для разговоров и обсуждений. На ужин у нас был только крепкий кофе, и мы вышли той же лесной дорогой и по пути почти не разговаривали. В этот раз я точно запомнил маршрут.


Понедельник был в полном разгаре, и работа не давала расслабиться. Может быть, поэтому ночь и прошла незаметно. Освободился я, как обычно, раньше Степана и около часа прождал, пока он закончит свои дела. По команде «на выход» я тут же поторопился, ведь уже сегодня мы должны отправиться в дорогу, и нельзя было терять ни минуты. Я вспомнил, как Степан говорил: «Делай то, что я тебе говорю, и желательно, когда я тебе это говорю, только тогда всё пойдёт как надо и не возникнет лишних неудобств и проблем», – он говорил это с таким серьёзным лицом, что тут трудно ослушаться. Он всегда был очень серьёзен и расчётлив, у меня не было сомнений, что он уже всё распланировал и обдумал на шаг вперёд, поэтому я, не колеблясь, старался делать всё, что он скажет.


На выходе я прождал ещё полчаса, Степан задерживался, как обычно. Но, увидев его и как он не торопится, мне стало спокойнее: значит, всё идёт хорошо и мы везде успеваем, точное время отправки поезда я не помнил, да и зачем мне это, я всё равно буду просто делать всё по команде, так проще и вероятность сделать что-то не так значительно снижается.


Погода стояла пасмурная, но спокойная, и мы уже не торопясь никуда пошли узкой лесной тропой и на этот раз не домой, а на площадку, где по утрам занимался Степан. С последнего моего визита многое изменилось. Степан как-то приводил меня на это место, и мы стреляли из пневматического пистолета по жестяным банкам. Тихая, старая площадка, от которой оставалось лишь несколько турников, что, по его рассказам, были установлены лет тридцать – сорок назад, с разными другими тренажёрами и для разных уличных видов спорта. Дальше Степан хорошо постарался: деревянные брусья, вкопанное толстое бревно около трёх метров высотой, на которое одеты покрышки от машин, служило ему грушей, и ещё несколько покрышек от грузовых автомобилей, видимо, тоже играли какую-то свою спортивную роль. Место под костёр тоже стало заметно обустроено под постоянное использование.


От этой площадки веяло одиночеством и спокойствием. Я понимал, что Степан проводит тут время, но не знал сколько, да и вряд ли кто-то ещё знал о подробностях его занятий. Спортом я особо не занимался, поэтому, сидя на бревне, ждал, когда Степан закончит свою разминку. Ещё минут пять мы просидели в тишине, как на дорожку перед отъездом.


– Ну что ж, теперь можем идти.


– Ты закончил?


– Да, это место отлично успокаивает после работы, отдыхаешь от шума, от говора людей, от лишних вопросов и всей той рабочей суеты. Минут сорок здесь, и вроде бы в голове порядок. За все свои годы жизни я начал понимать, что самое полезное занятие из видов спорта – это утренняя зарядка и вечерняя заминка или просто прогулка на свежем воздухе. Без напряжения и стресса.


– Наверное, ты прав.


– У нас поезд в восемь вечера, спать можно не ложиться. Как раз сейчас ещё раз переберём рюкзаки и пораньше выйдем, чтобы спокойно и без спешки добраться до вокзала.


– А с какого вокзала отправление?


– С Ленинградского, прибытие в Петрозаводск в девять сорок четыре.


– Двенадцать часов, как раз хорошо выспимся.


– Да, очень удобно. Пятьдесят третье и пятьдесят четвёртое место, возле окна, одиночки, моё сверху.


– Хорошо, ты-то по ловчее будешь, тебе туда запрыгнуть точно не составит труда.


– Так, а что у нас на завтрак? «Тёмный козёл».


– Ха-ха, ты серьёзно? Может, я за колбаской схожу, позавтракаем нормально?


– Смысла нет покупать скоропортящиеся продукты, всё равно уезжаем.


– Да, я смотрю, они у тебя и не появляются.


– Ну что поделать, я то на работе, то меня просто нет дома, а завести хозяйку, как видишь, мне тоже проблематично.


– Кстати, да, что же на самом деле тебе не хватает? Неужели всё настолько сложно? Живёшь один, на алкоголика не похож, с работы не выгоняют. Что не так?


– Наверное, всё то же: то меня нет дома, то я на работе, то где-то в разъездах, ну и кто за мной угонится? Да и кому я такой нужен? Постоянно в движении, словно в бегах от самого себя. Это же не просто так, нужно по душе искать, а я так, методом тыка.


– Ха-ха, скажешь тоже, методом тыка.


– А по-другому – это не назовёшь. Да и время сейчас какое? Готовить они не умеют или не хотят. Дома убраться им лень, в стирку вещи я и сам закинуть могу, да и, как видишь, у меня тут порядок, остаётся только пыль протирать. Так что да. Мне нужна такая, чтобы меня удивила.


– Ты и правда сложный человек, а насчёт того, что они сейчас совсем ничего не умеют, даже и не говори. Им сейчас на всё готовое хочется и ничего не делать.


– Вот и получается, что лучший вариант поиска – это методом тыка.


– Ха-ха, ну ты и юморист, оказывается.


– А по-другому со скуки помрёшь. У меня очень часто возникает вопрос, что же девушка может сделать такого в квартире, чего не могу я?


– Ну, не знаю.


– Вот он и ответ, мне нужна такая, чтобы было разнообразие, а не загоняла меня в могилу своей скукой.


– Да, сложно у тебя всё.


– И, наверное, самое главное – это то, что я невыносим и не хочу исправляться.


– Ради любимого человека можно было бы и попробовать. Тебе не кажется?


– Возможно, но такого человека нет. И раз уж мы тут засиделись, можно и на гитаре поиграть.


– О, да, вот поэтому-то я и скучал.


– Серьёзно?


– Ну да, мне нравится, как ты играешь, и песни у тебя интересные.


– Ты один из очень немногих, кто ценит это моё творчество. Мне почти все говорят, что у меня ужасный вокал, я и не спорю. Но зачем об этом постоянно мне говорить? Неужели так трудно понять, что творчество – это не просто работа или состязание, первым делом это самовыражение и личное мировоззрение, для кого-то это и вовсе не работа, а способ найти себя, выразить свои чувства, которыми ты не можешь просто так взять и поделиться. И тут вместо поддержки тебя охотно начинают критиковать – это же вообще последнее, что я хотел бы слышать как творческая личность. И я перестал делиться своими достижениями и сочинениями даже с родными, пожалуй, я лучше похороню всё в себе.


– Да, ты не слушай никого.


– А я больше и не слушаю, я играю не для тех, кому не нравится, а для тех, кому нравится, и в основном для себя.


– Тогда спой свою любимую.


– Я думаю, лучший вариант песни – тот, который подходит под ситуацию, и у меня есть такая. Писал я её на самом деле очень долго, словно, пока не пройдёшь определённую часть жизни, тебе не откроются строчки. В истории человека песни всегда были чем-то великим, чтобы не забыть прошлое или вовсе сказания о будущем. Песни выводят из страха воинов на войне и успокаивают детей перед сном. Сплетение музыки и слов – это на самом деле похоже на магическое заклинание, которое открывает двери к разуму, сердцу и душе человека. В христианстве отпевают даже уже мертвецов.


– Да ну тебя, опять жути нагоняешь.


– Ладно, я это так, для примера.


Одна из идей


В этой жизни очень много разных идей.


Одну из них подкинул мне один из друзей.


Как быть счастливым и свободным наверняка,


Как из хлама не выбросить частичку себя.


Ведь частичка эта может оказаться душа.


Так для чего же нам нужны все наши тела?


На каких частотах идут игры разума?


И как это всё с миром связано?


Я верю, что настанет день, когда


Наша Земля расцветёт как радуга


После дождя и сольётся навсегда


Наша душа в потоке мира, как и было это всегда.


Нет, ребята, я лучше сам разберусь,


Начну всё заново и достучусь.


Разберу всю природу и наш организм


И может быть, пойму, что такое жизнь.


А может, стук сердца, вдох, глоток


Приводят наше тело и жизнь в оборот.


А может, кто-то здесь выше нас живёт?


А нас развели как товар в оборот.


Я верю, что настанет день, когда


Наша Земля расцветёт как радуга


После дождя и сольётся навсегда


Наша душа в потоке мира, как и было это всегда.


И поиски свои я начал из книг,


Но бездействия загнали в тупик.


Не попробовать – не познать никогда


В этом я убедился раз и навсегда


И я собрал рюкзак и отправился в путь


Может быть, в горах мне откроется суть?


Может быть, я встречу там мудреца?


А что если он слышит голос творца?


Я верю, что настанет день, когда


Наша Земля расцветёт как радуга


После дождя и сольётся навсегда


Наша душа в потоке мира, как и было это всегда.


И я писал эту песню несколько лет,


Пока не нашёл для себя ответы.


Во что я верил, и что я искал


И откуда на новый день силы я брал.


И в этой жизни и вправду много идей


И сотни лет не хватит насладиться ей


Найти свой путь и пройти до конца


И всё же поверить, что есть чудеса


И я верю, что настанет день, когда


Наша Земля расцветёт как радуга


После дождя и сольётся навсегда


Наша душа в потоке мира, как и было это всегда.


Степан пел так, словно хотел что-то рассказать, но загадкой. Будто бы он что-то знал, но не хотел просто так делиться этим. Песня была похожа больше на балладу, историю, которую он пережил и записал, чтобы не потерять о ней воспоминания, что-то настоящее было не только в словах, но и в его голосе. Я восхищался и удивлялся ему, не у каждого получится размотать клубок своих мыслей на нитки, а затем собрать из них рифмующиеся строчки. Сколько же всего он вобрал в себя, чего только не умел. Тратил ли он на это много времени своей жизни? Ведь, чтобы научиться чему-то, нужно время и немало. Мысли меня уносили куда-то вглубь бескрайних сказочных лесов, в которые мы должны вот-вот отправиться. Усталость после ночной смены уже переходила в тяжесть. Время было почти двенадцать дня. Степан перестал играть, и мы ещё раз по порядку перечислили всё содержимое рюкзаков.


– Ну что, пора выходить?


– Рано ещё, тут же до Ленинградского вокзала ехать с пересадкой пару часов, куда торопиться?


– Ну, знаешь ли, я предпочитаю немного подождать поезд, чем бежать за ним. Дорога непредсказуема, мало ли какой форс-мажор, так что лучше выйти пораньше. Можно, кстати, перекусить, забежать, тут пиццерия недалеко, очень вкусно готовят, а там до Подольского вокзала на такси.


– Хорошо, раз уж ты так пиццерию хвалишь, то пойдём.


– Один момент.


– Что?


– Давай-ка, присядем на дорожку и фото сделаем.


– Зачем?


– Как? Это же начало приключения, когда мы вернёмся, тебе покажется, что мы никуда не ездили. Словно вышли и зашли обратно.


– Ну давай.


– Вот здесь с рюкзаками по бокам.


– О, отлично получилось.


– Да, вот теперь пошла жара. По дороге соображай быстрее и лови волну, как говорится. Веселье начинается.


Пиццерия находилась через три дома, и не зря Степан её нахваливал, она оказалась очень вкусной и недорогой, отличное соотношение цены и качества. Такси до вокзала доехало без пробок. Всё шло гладко, пока мы не сели в электричку, у которой конечная оказалась Царицыно, а не Площадь трёх вокзалов. Мы вышли, метро было перекрыто, видимо, из-за праздника, сегодня девятое мая. Вот и форс-мажор. До Ленинградского вокзала мы добирались тоже на такси. По приезду время было уже шесть вечера, и до выезда оставалось два часа. Настало ожидание, от которого ещё больше клонило в сон. Степан поставил рюкзак перед собой и словно погрузился в медитацию, лишь иногда открывая глаза. Мне же показалось, что я заснул на какое-то время.


– А вот, видимо, и наш поезд. Да, ноль девяносто второй, это он. У нас десятый вагон.


– Ну тогда пойдём, мне уже хочется просто лечь спать.


– Ехать мы будем всю ночь, так что выспаться успеем.


– Это радует, а то уже сутки не спим.


– Не забывай, у нас как ни как отпуск, поэтому мы хоть и будем весь день на ногах, спать мы тоже будем от заката до рассвета, по природным часам, а это самое полезное.


– Да, ты то уже сколько лет в ночь работаешь, у тебя точно биологический ритм сбит конкретно.


– Так, сейчас, секунду.


– Что там у тебя?


– Включаю микрофон, мне нужно будет записывать некоторые моменты.


– Ты серьёзно?


– Конечно, я всегда с собой беру видеокамеру. Сам себе режиссёр, сам себе оператор. Так, Дмитрий, что ты ощущаешь перед своей первой поездкой в дальний поход, по неизвестным тебе дорогам и точно сказочным тропам?


– Ну, я даже не знаю, что сейчас ответить, я настолько устал, что просто хочу упасть на койку и заснуть. В голове полная каша.


– Ты хоть ощущаешь, что отправляешься навстречу невиданным приключениям?


– Есть такое, и скорее всего – это больше похоже на чувства неизвестности, трудно поверить в то, что я всё же решился на это – вырваться от всех дел, забить на всё и хоть раз отправиться в настоящий поход, о котором так давно безрезультатно мечтал.


– То есть можно сказать, ты сейчас отправляешься навстречу своей мечте?


– Да, можно это так и назвать.


– Ну тогда вперёд, навстречу приключениям и мечтаниям, навстречу неизвестности.


– Да, погнали. Какие у нас места?


– Пятьдесят три, пятьдесят четыре. Как тронется поезд, выпьем чаю и спать.


– Может, без чая? Сразу спать?


– Нет, чаепитие в поезде – это же как ритуал удачной поездки, вся эта атмосфера дальней дороги, лови моменты.


– Ну хорошо, как скажешь.


– Поверь, дорога нас многому учит. Ненависть к чему-либо растворяется в ожидании, и ты начинаешь ценить всё, что имеешь, выбрасывая всё ненужное. Ты поймёшь, о чём я.


В поезде мы много не разговаривали, было тихо, кто-то уже спал, видимо, рейс был транзитный. Чаепитие не заняло много времени, минут двадцать. И пока чай был ещё слишком горячим, Степан достал книгу. Посмотрев уже в тёмное окно поезда.


– Что за книга?


– Чак Паланик, «Беглецы и бродяги», второй раз начинаю её читать и никак не могу зацепиться, что же в ней такого.


– Я не люблю читать или, может, не встречал ещё то, что, как ты выразился, меня бы зацепило, но когда-нибудь, может быть, и начну.


– Поездки – отличное место и время для начинания, задумайся.


– Может быть, но не сейчас.


– Может быть, наоборот? Почему бы не сейчас? Ладно, полезу я к себе.


Степан допил чай и ловко запрыгнул на койку сверху, довольно бесшумно как кот. Неуклюжим его нельзя было назвать, а в этих своих одеяниях он точно был похожим на бродячего кота или монаха. Серая мантия до колен, огромный капюшон, перчатки делали из него довольно загадочного персонажа из какого-то старинного фильма, точно разбойник или бродяга, как впрочем он изредка и представлялся. Я ещё раз посмотрел в окно, за которым было темно, не считая тускло горящих железнодорожных фонарей. Думать было уже тяжело, и я отпустил мысли о предстоящем перед нами пути, погружаясь в крепкий сон.


День первый


Утром я просыпался несколько раз и смотрел в окно. Заметил, что местами в лесах ещё лежал снег, но солнце светило ярко. Вставать было рано, и я ждал, когда спустится Степан, поняв по шелесту страниц, что он не спит. Наверное, он тоже ждал удобного времени, так как в вагоне стояла тишина.


– Ну что? Самое время пить чай?


– Ну давай, спускайся.


– Да это я быстро, складывай койку, я за кипятком. Заметил, какая прекрасная погода? Яркое солнце и тишина, нам фартит.


– Да, но я также видел, снег местами ещё лежит.


– Это не страшно, лишь бы в дожди не попасть – это осложнит дорогу, хотя по прогнозу погоды нет ни капли.


– Да, с погодой всё хорошо, а вот со связью что-то не очень.


– Ну это, как обычно, не доезжая города. Нравится мне этот момент.


– Какой?


– Утро в поезде, горячий чай, кажется, что замедляется не только вагон, но и время. Все вокруг начинают просыпаться, суетиться. А есть ли смысл суетиться нам? Мы даже не знаем, куда приехали. Сейчас, выйдя на перрон, нужно будет найти выход в город, остановиться, осмотреться, оценить ситуацию и местность. А после искать самый удобный выход из города. Новая локация, новая серия, новая история, новое приключение. Это чувство продолжения пути, новые картины и впечатления, наконец-то ты сдвинулся с места, и вот она, новая дорога. Разве это не прекрасно?


– То, как ты это описываешь, оно и правда становится чем-то вдохновляющим.


– Истории и сказки – это мой конёк.


– Это точно, здесь не поспоришь.


Горячий чай на столе, Степан в образе бродячего монаха напротив читает книгу, иногда поднимая глаза, чтобы посмотреть на происходящее вокруг. Вагон наполнился запахами завтраков и суетой.


Я сидел неподвижно, наготове схватить рюкзак и выйти из вагона, но поймал себя на мысли, что нам и правда некуда торопиться. Степан медленно переворачивал страницы, время от времени делая глотки ещё не остывшего чая. Уверенность и невозмутимость. Он точно знает, что делает, и меня это успокаивает. Вагон дёрнулся и чуть сбавил скорость. Я рукой нащупал рюкзак и поставил его удобнее под столом.


– Подожди, ты только посмотри на них. Поезд только начал замедление, а вся эта суетная масса уже поднимается, чтобы бессмысленно стоять и переглядываться друг на друга. Словно у них какие-то соревнования. Кто первый выйдет из вагона? Неужели все они чертовски торопятся куда-то? Как хорошо, что нам некуда спешить, так что ждём, когда они провалятся в двери. Я подам знак, когда будет наша удобная очередь. Ты главное не отставай, без лишних разговоров и суеты, оглядывайся по сторонам, лови момент и вывески, где написано «выход».


Вагон ещё раз дёрнулся с замедлением хода. Степан допил чай, отнёс стаканы, закрыл книгу и глаза, словно погрузился в прочитанные фантазии. Я держал в руке лямку рюкзака и ждал. Люди уже выстроились в очередь на выход, мешая друг другу и тем, кто ещё собирает свои вещи. Вагон ещё раз дёрнулся, выводя из равновесия всех, кто стоит, но уже остановился. Степан продолжал сидеть, ничего не делая. Очередь прошла мимо нас, и он открыл глаза, натянул улыбку и кивнул. Дорога свободна, никто не мешает спокойно выйти.


– Вот они, знакомые чувства, которые я тоже обожаю.


– Какие?


– Дежавю, и снова я выхожу из поезда, непонятно где. Куда приехал? Что тут забыл? Куда идти, непонятно. Как в игре, новый уровень, новая локация, новые задачи и дороги. Всё, только жизнь одна, и главный персонаж – это ты сам. Сам прокачиваешь навыки, какие тебе нужно, зарабатываешь и покупаешь атрибутику для своего персонажа. Есть у меня знакомый, может, помнишь Гошана?


– Нет, не помню.


– Костыли на стене – это от него остались. Ну так вот, рассказывал он мне, как в «Сталкера» играть любил, что-то вроде как бродилка, ходишь по городу, оружие, пропитание ищешь, выживаешь, монстров убиваешь. Я говорил ему тогда, не интересней ли будет в реальности вот так поиграться?


– А он что?


– В реальности всё дольше и сложнее. Иногда я понимаю игроманов, они могут прожить за одну свою жизнь несколько виртуальных и оставаться такими же счастливыми, как и мы с тобой сейчас в реальности. А иногда и вовсе не понимаю. Как можно испытывать настоящее удовлетворение чувств через ненастоящую прожитую жизнь?


– Ну, наверное, тут каждому своё.


– Тоже верно, каждому своё. А сейчас давай сделаем фото, что мы приехали.


– Ты собрался всё фотографировать?


– Конечно, ты поймёшь, когда мы вернёмся, и тебе захочется вспомнить всё до моментов, весь пройденный путь в деталях, от начала до конца, а фотографии – отличный помощник, чтобы полностью восстановить картину и даже вспомнить наши разговоры.


– И всегда ты так делаешь?


– Если есть возможность, то да.


– А что там у нас по карте и по плану?


– Нам нужно закупить продуктов и перетряхнуть рюкзаки. Самый удобный маршрут – это пройти вот тут, вокруг автовокзала, до «Пятёрочки». А потом на любой поляне уложить всё аккуратно в рюкзаки, чтобы по сто раз не перекладывать и уже уверенно двинуться в нужную нам сторону, то есть к выходу из города.


– Ну веди, ты тут гид, я пока что не очень ещё разобрался с навигатором карты и как ей пользоваться.


– Ничего страшного, научишься, у тебя будет такая возможность.


Мы вышли на улицу Чапаева и в сорок третьем доме на углу сбросили рюкзаки, Степан зашёл за продуктами один, ему виднее, что понадобится в дороге, а меня оставил стеречь наши вещи. Не теряя времени, я решил купить в онлайне лотерейный билет на ближайший розыгрыш. Прошло минут пятнадцать, Степан вышел.


– Представь себе, пока ты был в магазине, я тут лотерею выиграл, купил билет за пятьсот рублей, выиграл три с половиной тысячи, живём.


– Диман, завязывай с лотереями, это, конечно, хороший бонус, но не стоит рисковать, когда неизвестно, что происходит и что нас ждёт впереди, сейчас надёжней всего рассчитывать на те ресурсы, которые у нас есть.


– Я понимаю, у нас мужик в селе так полмиллиона выиграл, машину сразу себе взял, повезло человеку.


– Ладненько, давай продукты уложим, нам идти теперь до заката с несколькими привалами.


– Время двенадцати ещё нет.


– Нам самое главное подальше от города уйти до наступления темноты, так чтобы на нас пешеходы не натыкались.


– А что тебе пешеходы?


– А теперь запоминай внимательно, Диман, когда приезжаешь неизвестно куда, самое опасное – это люди, они хуже животных, не могут пройти мимо, их словно что-то подталкивает навредить друг другу, не украсть, так испортить. Поэтому если и разбивать лагерь, то на окраине города, там, где их нет. Вероятность того, что что-то пропадёт, уменьшается там, где уменьшается население.


– Понял, запомнил. Ты так говоришь, словно у тебя уже имеется опыт во встрече с такими негодяями.


– Имеется, что очень огорчает и заставляет по-другому думать о людях.