Азамат Ахполов
Навык Крови и Стали: Перерождение Наёмника

Пролог

ПРОЛОГ. НУЛЕВАЯ ПЕРЕМЕННАЯ

Первым пришёл жар. Не солнечный, а сухой, химический – едкая смесь бетонной крошки, оседающей в лёгких, и металлического привкуса гари на языке.

Алексей Волков лежал на дне дренажного желоба. Сверху, сквозь пробитый взрывом потолок бункера, падал косой луч закатного солнца. В его свете лениво танцевали миллионы пылинок, безразличных к тому, что человек внизу умирает.

Он не пытался встать. В этом не было смысла. Правая рука плотно прижимала бок, но густая, почти чёрная кровь всё равно толчками просачивалась сквозь пальцы. Печень была уничтожена. Крупные сосуды брюшной полости разорваны. Таймер на запястье, который он носил двадцать лет, бесстрастно отсчитал последние секунды до контрольного времени и затих. 17:45. Связи не было.

«Геморрагический шок второй стадии, – констатировал он. – Переход в третью через сорок секунд. Потеря координации. Туннельное зрение. Холод в конечностях».

Он не чувствовал страха. Страх – всего лишь химическая реакция, которую он научился подавлять ещё курсантом. Сейчас его мозг, освобождённый от эмоций, работал как аварийный генератор – на пределе, но с абсолютной, ледяной ясностью.

Волков перевёл взгляд на свои руки. Они не дрожали. Рядом валялся трофейный автомат с пустым магазином. Чуть дальше – тактический нож, лезвие которого уже не блестело под коркой чужой крови. Он сделал то, что считалось невозможным. Он зачистил периметр в одиночку.

Тридцать оперативников элитного подразделения «Заслон». Люди в тяжёлой броне, накачанные боевыми стимуляторами, вооружённые лучшими разработками корпорации. Все они остались лежать в коридоре за его спиной. Никто из них даже не успел понять, как умер.

– Волков…

Голос в наушнике пробился сквозь белый шум эфира. Искажённый, но до боли знакомый. Елена. Позывной «Рысь». Единственный человек, которому он доверял прикрывать свою спину.

– Не дёргайся, Лёха. Снайперы держат сектор.

Алексей медленно, экономя каждое движение, поднёс окровавленную руку к гарнитуре.

– Ты опаздываешь с докладом, Рысь, – прохрипел он. Кровь пузырилась на губах, мешая говорить. – Твоя группа должна была эвакуировать меня три минуты назад.

– Эвакуации не будет.

Её голос был ровным. Профессиональным. Именно таким тоном она обычно запрашивала артиллерийскую поддержку по квадрату.

– Приказ Совета директоров. Объект «Инструктор» признан нестабильным. Твои показатели в последнем бою вышли за пределы человеческой физиологии. Генерал считает, что твоя «Формула» – это не техника боя, а вирус. Ты перестал быть человеком, Лёха. Мы просто утилизируем биологическую угрозу.

Алексей закрыл глаза. В темноте под веками вспыхнули схемы. Векторы атак. Точки напряжения. Они видели записи с камер. Видели, как он двигался. Для них это выглядело как магия или безумие. Для него это была чистая техника.

«Удар Разрыва» был не просто ударом кулаком – это использование вибрационного резонанса костей. «Покров» не давал невидимость – он играл на слепых зонах человеческого глаза и геометрии теней.

– Идиоты, – тихо произнёс он. – Вы испугались не того, что я монстр. Вы испугались того, что я сделал вас устаревшими.

Всю жизнь майор Смирнов, его старый наставник, вбивал в голову одну и ту же догму: тело – это храм. Мышцы имеют предел прочности. Ты не можешь ударить с силой гидравлического пресса, не сломав себе руку. Береги ресурс.

Алексей потратил десять лет, доказывая обратное. Он изучал биомеханику, сопромат, читал древние трактаты. И сейчас, лёжа в луже собственной крови, когда мозг начал отключать периферию ради сохранения сознания, его пронзило озарение.

Он нашёл последнюю переменную. То, чего не хватало в уравнении.

Смирнов был прав в одном: тело имеет предел. Но ошибался в целом. Тело – не храм. Тело – расходный материал. Топливо. Чтобы получить силу, втрое превышающую предел тела, нужно не беречь мышцы, а сжечь их. Нужно снять ментальные предохранители, которые не дают человеку разорвать собственные связки усилием воли. Энергия не берётся из ниоткуда. Она рождается из саморазрушения.

Мысль была ясной, как звон колокола. Идеальная, завершённая Формула. Удар, который уничтожает врага, разрушая взамен тело. Скорость, которая рвёт сухожилия, но позволяет обогнать пулю. Это и есть абсолютная эффективность. Обмен временной оболочки на вечный результат.

– Лёха? – голос Елены дрогнул. В эфире проскользнуло что‑то человеческое, слабое.

Алексей открыл глаза. Потолок бункера исчез. Вместо бетона и арматуры он видел структуру мира: линии натяжения, точки опоры, потоки энергии.

– Спасибо за данные, Рысь, – прошептал он. – Уравнение решено.

– Прости.

Звук выстрела снайперской винтовки калибра 12,7 миллиметра слился с последним ударом сердца. Тяжёлая пуля вошла в голову, мгновенно превращая гениальный мозг в облако ошмётков.

Биологическая машина под названием «Алексей Волков» прекратила функционирование.

Но сознание – концентрированный сгусток воли, разогнанный открытием Формулы до пиковых значений, – не исчезло. В момент смерти, когда нейронные связи вспыхнули сверхновой, этот информационный пакет прорвал ткань реальности. Его втянуло в гравитационную воронку – сквозь холод, тьму и пустоту.

Инженер умер. Но его работа только начиналась.

Глава 1

ГЛАВА 1. НОВЫЙ ПРЕДЕЛ

Темноту сменил раскалённый песок.

Не было плавного перехода, не было света в конце туннеля. Был только резкий удар реальности – как будто в нервную систему воткнули оголённый провод под напряжением.

Алексей дёрнулся. Острая, ноющая боль сковала всё тело. Это была не знакомая боль тренированного солдата – жёсткая и конкретная, – а тягучее, вязкое страдание слабой, измученной плоти.

Он открыл глаза.

Над ним простиралось небо – слишком высокое, неестественно синее, безжалостное. Его края обрамляли хищные силуэты скал, похожие на гнилые зубы дракона. Жар шёл отовсюду: снизу, от раскалённых камней, и сверху, от палящего солнца. Воздух был сухим, как наждак. Каждый вдох царапал горло.

– Статус… – попытался произнести он, но вместо командного голоса из горла вырвался жалкий хрип.

Он попытался встать. Это стало унижением. Мышцы, которые по привычке должны были сработать как стальные пружины, задрожали и подвели. Руки были тонкими, как веточки, кожа – сухой и обветренной, с въевшейся в поры угольной пылью.

В этот момент его мозг не просто получил информацию – он захлебнулся ею. Чужая память хлынула потоком, сметая личность Инструктора.

Имя: Ли Юнь.

Статус: ничтожество. Смертный (Ступень 0).

Сестра: Ли Фэн.

Диагноз: хронический голод, энергетическое истощение.

Но самым страшным были не факты. Самым страшным была эмоция. Чистая, самозабвенная, жертвенная любовь к сестре. Это чувство ударило Волкова, прожившего жизнь в ледяном панцире безразличия, сильнее, чем пуля снайпера. Он почувствовал чужой страх за неё, чужую готовность умереть ради неё.

«Чужеродные эмоции. Блокировать», – скомандовал разум.

Любовь была слабостью. Слабость означала смерть. Он попытался отсечь эту эмоцию, как гангренозную конечность, но она вросла в нервную систему этого тела слишком глубоко.

– Ли Фэн… – прошептал он чужим голосом.

Прагматизм наёмника нашёл выход. Если он не может удалить этот «дефект», он будет его использовать. Эта девушка – его единственная связь с этим миром, его ключ к легализации. Она знает язык, правила, местность. Значит, объект «Ли Фэн» подлежит защите. Это не сантименты. Это тактическая необходимость.

Алексей закрыл глаза и заставил себя дышать ровно. Ему нужно было провести калибровку нового «оборудования».

Тело Ли Юня было дефектным сосудом. Мышцы атрофированы, кости хрупкие, энергетические каналы пусты и сухи, как русла рек в этой проклятой пустыне. Обычный человек на его месте впал бы в отчаяние. Алексей почувствовал профессиональный азарт инженера, которому достался сложнейший проект.

Он начал медленно, едва заметно напрягать и расслаблять мышцы кора. Микродвижения. Контроль диафрагмы. Он не искал мистическую энергию Нэйли, о которой шептала память носителя. Он искал биомеханический рычаг. Идеальный баланс, при котором даже слабый скелет может выдержать нагрузку.

Тело отозвалось. По конечностям разлилось слабое, едва ощутимое тепло. Это была не сила, но отголоски будущей силы.

Он открыл глаза и наконец смог подняться. Голова кружилась, но он устоял. Его походка изменилась: вместо шарканья забитого подростка появился скользящий, хищный шаг зверя, который экономит силы перед прыжком.

Он выбрался на вершину оврага.

Вдалеке виднелись глиняные лачуги Деревни Каменного Ручья. А внизу, у самого края обрыва, он увидел её.

Ли Фэн.

Она рылась в каменистой осыпи, раздирая пальцы в кровь. Её лицо было измазано пылью и слезами, тонкая фигурка вздрагивала от рыданий.

Увидев его силуэт на гребне, она застыла. На секунду в её глазах мелькнул ужас – она решила, что видит призрак. А потом сорвалась с места.

– Юнь! Ты живой!

Она бросилась к нему, пытаясь обнять. Алексей инстинктивно отстранился, сделав полшага назад. Ли Фэн вздрогнула, наткнувшись на этот холодный приём. Она посмотрела ему в глаза – и осеклась. В них не было привычной мягкости и глупости брата. Там был лёд.

– Доклад, – произнёс он сухо. – Что ты искала?

Её губы дрожали, но страх перед его тоном заставил говорить быстро:

– Я… я пообещала «Жатве». Они приходили сегодня утром. Сказали, если мы не вернём десять монет до завтрашнего вечера, они заберут дом. И… меня. Я надеялась найти Траву Долголетия в осыпи, чтобы продать…

– «Жатва Пустыни»? – переспросил Волков, выуживая информацию из памяти носителя. – Оценка угрозы.

– Это люди Брата Свирепого, – прошептала она, опуская голову. – Он сказал: «Ваш брат сдохнет в канаве, а вы нам заплатите, Ли Фэн». Они пастухи, Юнь. Я не знаю, что делать.

Алексей Волков, человек, который изобрёл Формулу преодоления человеческого предела, оказался в теле нищего должника, которого собирались пустить на корм.

Он посмотрел на сестру. Он не верил в её любовь, но видел её полезность. И он видел её отчаяние. Это было топливо.

– Хорошо, – сказал он. Голос был тихим, но тяжёлым, как могильная плита. – Долг будет закрыт. Завтра мы встретим этих пастухов.

Он развернулся и, хромая, направился в сторону деревни. Оставлял за спиной место своей «смерти», унося с собой Формулу, которая должна была перевернуть этот мир.

Глава 2

ГЛАВА 2. ПОДГОТОВКА СИСТЕМЫ

Путь до Деревни Каменного Ручья занял двадцать минут.

Алексей шёл, не сбавляя темпа, хотя каждый шаг отдавался в истощённых мышцах тупой, ноющей болью. Он игнорировал её. Боль – всего лишь сигнал датчиков о неисправности. Если механизм ещё способен двигаться, сигнал можно заглушить.

Деревня представляла собой нагромождение глиняных хижин, прилепившихся к высохшему руслу реки, как струпья к ране. Здесь пахло пылью, нечистотами и безысходностью.

Они шли по главной – и единственной – улице. Редкие прохожие, такие же серые и пыльные, как стены их домов, провожали их взглядами. В этих взглядах не было сочувствия. В Секторе 9 слабый вызывает не жалость, а раздражение – как сломанный инструмент, занимающий место.

Обычно Ли Юнь сжимался под этими взглядами, стараясь стать невидимым. Алексей же шёл прямо, сканируя периметр.

«Угроза минимальна. Гражданские. Питание скудное. Мышечный тонус низкий. В случае конфликта – не препятствие, а массовка».

Они свернули к крайней хижине. Дверь держалась на одной кожаной петле. Внутри было темно и пусто. Из мебели – только грубый стол, пара циновок и очаг, в котором давно не было огня.

– Юнь… – Ли Фэн затворила дверь и прижалась к ней спиной, словно ища опоры. – Что с тобой? Ты… ты не похож на себя. Ты двигаешься как‑то странно, а не как…

Она не договорила. «Не как мой брат-дурачок».

Алексей окинул взглядом помещение. Оценка ресурсов: топор для рубки хвороста в углу (лезвие ржавое, баланс нарушен), короткий нож на столе (сталь низкого качества), моток верёвки.

Мало. Катастрофически мало.

– Твоя немощь, – отрезал он, не оборачиваясь. – Я должен был умереть в овраге. Мой мозг нашёл решение, чтобы выжить. Теперь мне нужны данные. Рассказывай.

Ли Фэн моргнула, сбитая с толку его тоном.

– О… о чём? О деньгах?

– О противнике.

Алексей подошёл к столу и взял нож. Взвесил в руке. Лёгкий. Бесполезный против плотной одежды или жёсткой кожи.

– «Жатва Пустыни». Численность. Вооружение. Иерархия. Кто такой Свирепый?

Девушка сглотнула, её голос дрожал:

– Топоры и дубинки. У них есть кожаные доспехи. Свирепый – их главарь. Он страшный человек, Юнь. Говорят, он единственный в округе, кто владеет Внутренней Силой. Его кожу не режет нож, а кулак ломает камень.

Алексей замер. В мозгу щёлкнул тумблер анализа.

Объект: Свирепый. Классификация: Практик.

Ступень II: Ковка Кости (?).

Характеристики: уплотнение скелетной структуры. Увеличенная масса тела. Использование Нэйли (энергии) для локального укрепления тканей в момент удара.

Уязвимость: инерция. При увеличении массы и жёсткости падает угловая скорость. Суставы остаются слабым местом, так как требуют подвижности.

Это меняло дело. Против обычных бандитов (Ступень I: Закалка Кожи) хватило бы тактики и ножа. Против Практика, пусть и начального уровня, тело Ли Юня было бесполезно. Если он попытается блокировать удар Свирепого, его собственные кости рассыплются в прах.

– Он использует энергию, – пробормотал Алексей. – Значит, мне нужен уравнитель.

Он вышел на задний двор.

Солнце пекло немилосердно. Воздух дрожал.

Алексей закрыл глаза и попытался сделать то, что подсказывала память тела Ли Юня: обратиться к Нэйли.

В этом мире каждый ребёнок знал, как «чувствовать» энергию. Но чувствовать и использовать – разные вещи.

Алексей сосредоточился на солнечном сплетении. Он представил не мистический цветок лотоса, как учили местные, а насос.

«Давление в системе. Впрыск».

Он попытался ударить кулаком воздух, направив в удар те крохи энергии, что были в теле.

Удар.

Его тут же согнуло пополам. Желудок скрутило спазмом, к горлу подкатила жёлчь. Рука повисла плетью, мышцы задрожали мелкой рябью.

– Отказ, – прохрипел он, сплёвывая вязкую слюну.

Его каналы были слишком узкими и «забитыми». Попытка прогнать через них энергию была равносильна попытке подать давление пожарного гидранта через соломинку для коктейля. Систему разорвёт раньше, чем будет нанесён урон.

Ли Фэн выбежала на шум.

– Юнь! Что ты делаешь?! Тебе нельзя напрягаться, у тебя лихорадка!

Алексей выпрямился, вытирая пот со лба. Его глаза лихорадочно блестели, но это была не болезнь. Это был поиск инженерного решения.

– Мне не нужен резервуар, – прошептал он, глядя на свои дрожащие руки. – Местные годами расширяют каналы, чтобы стать сильнее. У меня нет лет. У меня есть часы. Значит, мне нужен внешний каркас.

Он повернулся к сестре.

– Верёвка. И камни. Принеси плоские речные камни. Быстро.

– Зачем?..

– Выполнять! – рявкнул он. Это был голос Инструктора, не допускающий возражений.

Ли Фэн вздрогнула и бросилась выполнять приказ.

Через десять минут Алексей сидел на земле, привязывая к лодыжкам и предплечьям тяжёлые плоские голыши. Он использовал верёвку и куски ткани, чтобы создать импровизированные утяжелители.

– Ты же едва ходишь… – прошептала сестра, с ужасом наблюдая за процессом. – Зачем ты вешаешь на себя груз?

Алексей затянул последний узел. Встал. Ноги подогнулись, но он удержал равновесие.

– Физика, Ли Фэн. Второй закон Ньютона. Сила равна массе, умноженной на ускорение.

Она смотрела на него как на безумца. Не понимала слов, но видела пугающую уверенность.

– Мои мышцы не могут дать нужного ускорения, – объяснил он, скорее себе, чем ей. – Мои кости не выдержат отдачи при прямом контакте со Свирепым. Но если я увеличу массу конечности… и использую инерцию размаха… я превращу своё тело в кистень. Мне не нужно быть сильным. Мне нужно быть тяжёлым в точке удара.

Он сделал пробный шаг. Тяжело. Неуклюже.

Попробовал удар.

Медленный замах… но в конечной точке, когда вес камня добавился к движению руки, воздух гулко свистнул. Если такой удар попадёт в цель, он не просто ушибёт. Он проломит.

Это было примитивное, варварское решение. Но оно работало. Он использовал «Формулу» не для силы, а для координации этого инерционного веса.

Алексей повернулся к сестре. Теперь предстояло самое сложное.

– Долг будет оплачен, – сказал он ровно. – Но не деньгами. Завтра мы пойдём к ним сами. И ты пойдёшь со мной.

Ли Фэн побледнела.

– Нет… Юнь, нельзя к ним идти! Они убьют тебя, а меня…

– Они не тронут меня, пока я говорю, – перебил он. – А они будут слушать, потому что увидят тебя.

Он подошёл к ней вплотную. В его взгляде не было жалости.

– Ты – моя приманка, Ли Фэн. Их внимание будет на тебе. Их жадность будет на тебе. Это даст мне те три секунды, которые нужны для деактивации Свирепого.

– Приманка?.. – её губы задрожали. – Ты отдашь меня им?

– Я использую тебя как тактический ресурс, чтобы уничтожить угрозу, – скорректировал он. – Выживание нашей базы зависит от твоей дисциплины. Если ты запаникуешь – мы умрём. Если сыграешь роль жертвы идеально – мы победим.

Ли Фэн смотрела на него широко раскрытыми глазами. В этом новом брате было что‑то чудовищное. Но в глубине души она понимала: старый Ли Юнь просто заплакал бы и позволил увести её. Этот – пугал, но он предлагал план.

Она вытерла слёзы и кивнула. Медленно, обречённо.

– Я сделаю это.

Алексей кивнул. Эмоциональный контакт установлен. Инструмент готов к работе.

Он снова начал отрабатывать удары с утяжелителями. Впереди была долгая ночь калибровки. Завтра он должен стать не человеком, а осадным орудием.

Глава 3

ГЛАВА 3. ЖАТВА ПУСТЫНИ

Утро выдалось тяжёлым. Солнце над Пустыней Аша висело в белёсом небе кроваво‑красным диском, обещая день, полный испепеляющего жара.

Ли Фэн шла рядом, прижимая к груди бессмысленный свёрток с ветошью. Её глаза были красными от бессонной ночи, плечи опущены под невидимым грузом страха.

– Мы не должны этого делать, – прошептала она, глядя под ноги, чтобы не споткнуться о камни. – Юнь, они убьют нас. Свирепый не прощает должников.

– Ты – приманка, – голос Алексея звучал ровно, как скрежет металла о камень. – Сохраняй спокойствие. Твоя задача – отвлечь внимание. Моя задача – устранить угрозу.

Они шли по краю деревни. Утяжелители на ногах Алексея – плоские речные камни, примотанные верёвками и тряпками к голеням и предплечьям, – били по костям при каждом шаге. Боль была ритмичной, острой, отрезвляющей.

«Шаг – импульс боли – коррекция Нэйли».

Это была не просто ходьба. Это была полевая калибровка двигательной системы. Алексей заставлял истощённые мышцы Ли Юня адаптироваться к смещённому центру тяжести. Он превращал своё тело в механизм, работающий на инерции.

На выходе из поселения, там, где глиняные хижины уступали место голой каменистой пустоши, путь им преградила старуха Чжан. Соседка. Её лицо, изрытое глубокими морщинами, исказилось от ужаса при виде их пары.

– Остановитесь! – зашипела она, хватая Ли Фэн за рукав костлявой рукой. – Куда вы идёте, безумцы?!

Ли Фэн вздрогнула, но промолчала, помня приказ брата.

– Если вы разозлите Свирепого, он не просто убьёт вас, – продолжала старуха, и в её голосе звенела паника. – Он пришлёт карателей. Он сожжёт половину деревни в назидание! Это коллективная ответственность! Вы погубите нас всех ради своей гордости!

Алексей остановился. Медленно повернул голову. Его взгляд, лишённый человеческих эмоций, упёрся в переносицу женщины.

«Анализ: система социального контроля через террор. Страх перед лидером подавляет волю группы к сопротивлению. Устранение Свирепого – единственный способ стабилизировать среду».

Он мягко, но с неумолимой силой отцепил пальцы старухи от рукава сестры.

– Не сожжёт, – произнёс он сухо. – Повода не будет.

Он подтолкнул сестру вперёд, оставляя соседку глотать пыль и проклятия.

Они двинулись дальше, к Башне – старому, полуразрушенному караван‑сараю на холме, который банда «Жатва» превратила в свою базу.

Дорога шла в гору. Алексей чувствовал, как под весом камней забиваются икроножные мышцы. Сердце колотилось, разгоняя по венам скудную кровь. Но он не замедлялся. Каждый шаг приближал его к точке невозврата.

У массивных деревянных ворот Башни дежурили двое. Крепкие мужчины в кожаных жилетах, с дублёными лицами и ржавыми топорами за поясом. Они лениво жевали стебли сухостоя, прячась в тени стены, но, увидев приближающуюся пару, оживились.

– О, глядите‑ка! – загоготал один, сплёвывая под ноги. – Ли Фэн! А с ней её блаженный братец.

Второй охранник отлип от стены, поигрывая топорищем.

– Пришли платить натурой, красавица? – он сально ухмыльнулся, раздевая девушку взглядом. – Брат Свирепый как раз скучал. Или вы принесли золото, которого у вас нет?

Алексей подошёл вплотную. Он не опустил глаза, как делал прежний Ли Юнь. Не сжался в комок. Смотрел на бандита так, как инженер смотрит на деталь, подлежащую демонтажу. Оценивающе. Холодно.

«Противник: Ступень 0 (пик). Физически сильны, но техника отсутствует. Стойка открытая. Уровень угрозы: низкий».

– Мы платим не деньгами, – сказал он тихо, но каждое слово было чётким. – Мы платим услугой. Ведите к главному.

Бандиты переглянулись. Уверенность этого «слабака», который ещё вчера шарахался от собственной тени, сбила их с толку. В Пустоши наглость часто путают с силой, а безумие – с могуществом.

– Услугой? – переспросил первый, нахмурившись. – Ты, червь, хочешь предложить услугу Свирепому?

– У меня есть информация, которая стоит больше, чем наш долг, – солгал Алексей, не моргнув. – Но она предназначена только для ушей вашего лидера. Если вы задержите меня, и он узнает, что упустил выгоду…

Он не закончил фразу, позволив страху перед гневом главаря дорисовать картину.

Охранник сплюнул, но отошёл от двери.

– Ну иди, – буркнул он, толкая тяжёлую створку ворот. – Но если Свирепый решит пустить тебя на ремни за трату времени, я лично заберу твои ботинки.

Ворота со скрипом отворились, открывая проход в душную темноту Башни.

Алексей шагнул внутрь первым. Камни на руках и ногах оттягивали мышцы, напоминая о том, что он – заряженное оружие.

– За мной, – бросил он сестре.

Ловушка захлопнулась. Теперь оставалось только взорвать её изнутри.

Глава 4

ГЛАВА 4. ПЕРВЫЙ УДАР

Внутри Башни царил полумрак. Воздух был спертым, тяжёлым, как мокрая шерсть. Здесь пахло прогорклым маслом, дешёвым кислым вином и немытыми человеческими телами.

В центре зала, за массивным деревянным столом, заваленным объедками, сидел Свирепый.

Это был огромный мужчина, весом не меньше ста тридцати килограммов. Его шея сливалась с плечами, образуя единый мышечный бугор, а кожа лоснилась от жира и пота. Но Алексей, сканируя цель, видел не жир. Он видел уплотнённую структуру тканей.

«Объект: Свирепый. Статус: главарь. Ступень II – Ковка Кости (начальная). Вероятное использование Нэйли для локального укрепления ударных поверхностей».

Рядом с главарём сидели двое прихлебателей, разливающих вино по глиняным чашам. Увидев вошедших, они загоготали.

– Ли Юнь? – Свирепый медленно поднял тяжёлую голову. Его глаза, маленькие и налитые кровью, сузились. – Слабак решил поговорить? Где мои деньги, мусор?

Алексей сделал шаг вперёд, заслоняя собой сестру. Ли Фэн вжалась ему в спину, её дыхание сбилось.

– Деньги будут, – произнёс Алексей. Его голос в гулкой тишине зала прозвучал сухо и чётко. – Но я предлагаю не разовую выплату. Я предлагаю постоянный доход.

Свирепый расхохотался. Звук отразился от каменных стен, как рык зверя в пещере.

– Доход? От тебя? – он с силой ударил кулаком по столу. Толстые доски жалобно затрещали, кувшин с вином подпрыгнул и опрокинулся. – Ты смеешь торговаться со мной, червь? Встань на колени! Будешь умолять, чтобы я не отдал твою сестру всей банде прямо сейчас, а продал её в бордель целиком!

– Мне не нужен твой авторитет, – продолжал Алексей, игнорируя крик. Он говорил так, словно читал лекцию нерадивому студенту. – Мне нужен выход на рынок. Я вижу, как ты используешь силу. Ты тратишь энергию впустую, перегревая мышцы. Твой КПД ниже тридцати процентов. Я могу это исправить.

Провокация сработала идеально. Лицо Свирепого налилось тёмной кровью. Оскорбление его «мастерства» перед подчинёнными было недопустимо для лидера стаи.

– Ты мёртв! – взревел он, вскакивая. Стул с грохотом отлетел в сторону.

Гигант замахнулся. Его кулак окутался тусклой, дрожащей серой аурой – признак концентрации Нэйли. Удар был страшным по силе, способным проломить грудную клетку быка, но медленным. Техника Железного Ранга, исполненная грязно, на одной ярости.

Для Волкова это была не атака. Это была траектория. Вектор.

«Центр тяжести смещён вперёд. Правый локоть открыт. Защита шеи отсутствует. Скорость атаки – низкая. Инерция – высокая».

Алексей не стал бежать. Он резко присел, используя вес камней на ногах, чтобы ускорить падение центра тяжести. Кулак гиганта прошёл в сантиметре над его плечом, разрезая воздух с гулом.

«Активация Формулы. Сброс лимитов».

Все крохи Нэйли, накопленные в теле во время медитации, хлынули в правую руку. Мышцы сократились с неестественной скоростью, игнорируя предохранители боли.

Удар Разрыва (УР‑1).

Алексей выбросил руку вперёд. Утяжелитель на предплечье добавил удару кинетической энергии. Костяшки вошли точно в нервный узел, где плечо соединяется с ключицей.

Геометрия победила массу.

Раздался влажный, отвратительный хруст. Нервный импульс был перебит. Рука гиганта, только что готовая убивать, безвольно повисла плетью, словно у марионетки обрезали нити.

– Что ты?.. – Свирепый задохнулся, его глаза полезли из орбит от шока и непонимания.

Второй удар последовал мгновенно. Алексей использовал инерцию камней на ногах, развернулся корпусом, вкладывая в движение всё тело, и вбил левый кулак в солнечное сплетение врага.

Удар пришёлся точно в диафрагму. Импульс прошёл сквозь мышцы пресса, ударил во внутренние органы и парализовал дыхательный центр. Концентрация Нэйли Свирепого была сбита, его защита рассеялась.

Громадная туша рухнула на колени. Свирепый схватился здоровой рукой за горло, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на раскалённый песок, но лёгкие не работали. Затем он тяжело повалился на бок.

Прошло три секунды.

В зале повисла мёртвая, звенящая тишина. Двое прихлебателей застыли с открытыми ртами, не в силах осознать произошедшее.

Алексей выпрямился. Его правая рука дрожала мелкой дрожью, суставы горели огнём – плата за превышение предела прочности, – но на лице оставалась маска безразличия. Он медленно вытащил из‑за пояса нож и с силой вогнал его в столешницу, рядом с лужей пролитого вина.

– Ли Юнь мёртв, – сказал он, глядя на ошарашенных бандитов тяжёлым, немигающим взглядом. – У вас новый хозяин.

Глава 5

ГЛАВА 5. СМЕНА ВЛАСТИ

Тишина в зале нарушалась лишь сиплым, булькающим хрипом парализованного гиганта. Свирепый лежал на боку в луже вина, его глаза остекленели от боли и невозможности сделать полноценный вдох.

Бандиты вжались в каменные стены, боясь даже моргнуть. Логика их примитивного мира рухнула за три секунды: полудохлый подросток, которого они привыкли пинать ради забавы, уничтожил «танка» – практика Второй Ступени.

Алексей тяжело опустился на стул, который ещё хранил тепло тела главаря. Колени подогнулись не от страха, а от перегрузки.

«Диагностика: критический износ опорно‑двигательного аппарата. Цена удара: минус пятнадцать единиц условной прочности. Множественные микротрещины в пястных костях правой руки. Растяжение связок голеностопа».

Он положил руки на стол. Они дрожали. Это был не тремор страха, а физиологический отказ мышц, истративших весь запас гликогена и Нэйли.

– Юнь… – голос Ли Фэн звучал так тихо, что почти терялся в шорохе сквозняка. – Ты… ты убил его?

Алексей медленно поднял голову. Лицо было серым, покрытым испариной.

– Деактивировал, – бросил он, не глядя на сестру. – Вы двое!

Прихлебатели вздрогнули, словно от удара кнутом. Один из них выронил кувшин, который так и держал в руках всё это время. Керамика разбилась с громким звоном.

– Уберите мусор, – Алексей кивнул на хрипящего Свирепого.

Бандиты переглянулись. В их глазах читался суеверный ужас. Прикоснуться к поверженному вожаку означало признать смену власти.

– Оглохли? – голос Алексея стал тихим, шелестящим, но от этого ещё более угрожающим. – Тащите его в центр деревни. Бросьте там, у колодца.

– Но… хозяин… – пролепетал один из них, сглатывая ком в горле. – Это же… это позор для «Жатвы». Если другие увидят…

– Это демонстрация, – отрезал Алексей. – Мёртвый герой может стать легендой. Живой, но сломленный калека, валяющийся в грязи, вызывает только жалость и презрение. Власть сменилась. Выполнять.

Логика была железной. Бандиты, подгоняемые страхом, подхватили тяжёлую тушу бывшего главаря под руки и поволокли его к выходу. Ноги Свирепого волочились по полу, оставляя в пыли широкие борозды.

Когда тяжёлая дверь закрылась, отрезая их от внешнего мира, адреналин схлынул окончательно. На его место пришла свинцовая, давящая усталость.

Перед глазами Алексея на мгновение вспыхнуло воспоминание: Земля, бетонный бункер, холодный голос генерала, отчитывающего его за проявленное милосердие к свидетелю.

«Инструмент не должен чувствовать, Волков. Жалость – это дефект. Свирепый проиграл не потому, что был слаб. Он проиграл из‑за эмоций. Он позволил гневу управлять тактикой».

Алексей моргнул, прогоняя фантомы прошлого. Он был здесь, в теле Ли Юня, в мире, где слабость каралась смертью.

Шорох одежды. Ли Фэн подошла к нему. Она остановилась в шаге, не решаясь приблизиться. В её глазах шок медленно, мучительно сменялся робкой надеждой. Она смотрела на него так, словно видела впервые.

– Ты спас меня… – прошептала она, и по её щеке скатилась слеза, прокладывая дорожку в грязи. – Ты правда спас меня. Ты знал, что победишь?

Ей нужна была опора. Психика гражданского человека, пережившего смертельную угрозу, требовала стабилизации. Ей нужно было верить, что этот монстр, занявший место её брата, – всё ещё её защитник.

Алексей с трудом поднял руку. Каждое движение отдавалось болью в плече. Он коснулся её щеки – жёстко, без нежности, но для неё это прикосновение значило всё.

В груди снова кольнуло. Биологический императив тела Ли Юня среагировал на слёзы сестры выбросом окситоцина и эндорфинов. Алексей поморщился.

– Ты – моя семья, – произнёс он. Слова давались с трудом, язык казался деревянным. – Я никому не позволю уничтожить то, что принадлежит мне.

Она всхлипнула и бросилась к нему, обнимая за шею, уткнувшись лицом в грязную, пропитанную потом куртку. Она зарыдала – громко, навзрыд, выпуская наружу накопившийся ужас последних дней.

Алексей сидел неподвижно, позволяя ей использовать себя как жилетку. Его глаза, холодные и пустые, смотрели поверх её головы, сканируя тёмные углы зала.

«Анализ: субъект стабилизируется через пять минут. Эмоциональная разрядка необходима для восстановления функциональности. Приоритет выполнен. Угроза устранена. Можно переходить к логистике».

Он стал королём руин. Теперь ему предстояло укрепить трон, прежде чем этот хрупкий карточный домик рухнет под собственным весом.

Глава 6

ГЛАВА 6. ЛОГИСТИКА

Алексей проснулся за час до рассвета. Внутренний таймер, вбитый в подкорку годами режима, сработал безупречно, выдернув его из чёрной ямы сна без сновидений.

Он сел на жёсткой циновке и первым делом осмотрел свои руки. В тусклом свете, пробивающемся сквозь щели в кладке, они выглядели чужими. Костяшки пальцев потемнели, вокруг суставов расплылись уродливые жёлто‑фиолетовые синяки.

«Диагностика: критический износ каркаса. Микротрещины в пястных костях. Связки воспалены. Без внешнего укрепления или химической стимуляции следующий серьёзный бой станет последним. Нужен ремонт. Нужно топливо».

Внезапно грудную клетку сдавило, словно стальным обручем. К горлу подкатил ком липкой, иррациональной тоски. Сердце забилось в аритмии.

«Сбой. Эхо Юня».

Мёртвый владелец тела продолжал транслировать свои эмоции из глубин подсознания: животный страх перед будущим, вину за пролитую кровь, ужас от содеянного. Слабая психика подростка не справлялась с реальностью, которую создал Волков.

Алексей закрыл глаза. Он начал дышать по квадрату: вдох – задержка – выдох – задержка.

– Пульс повышен. Концентрация снижена. Принято. Блокировка.

Он загнал чужие эмоции в дальний угол сознания, запер их там усилием воли. Тоска отступила, оставив после себя лишь холодную ясность.

Алексей встал, морщась от боли в ногах, и вышел из Башни. Утренняя прохлада Пустоши ударила в лицо. У стены, свернувшись калачиком в куче тряпья, спал Чжао – один из бывших прихлебателей Свирепого.

Алексей без размаха пнул его носком ботинка в бедро.

– Вставай.

Чжао подскочил, как ужаленный, судорожно протирая заспанные глаза. Увидев, кто стоит над ним, он тут же согнулся в поклоне.

– Хозяин… мы… Свирепого бросили на площади, у колодца, как ты и сказал. Все видели. Он мычал и пускал слюни. Деревня в ужасе. Они говорят, что ты демон.

– Судьба Свирепого и мнение овец меня не интересуют, – голос Алексея был сухим, как песок под ногами. – Мне нужна информация. Кто в этом секторе держит торговлю и слухи?

Чжао замялся, соображая.

– «Господин Пыли», – быстро ответил он. – Торговец‑отшельник. У него свой караван, но он не заходит в деревни. Его стоянка у Старого Колодца, в двух часах пути на север. Он скупает редкости и продаёт воду.

– Вода – это валюта, – кивнул Алексей. – Обеспечь двойной запас в Башне. И собери травы. Сейчас.

Он поднял с земли кусок угля и быстро, размашисто написал на белёной стене хижины список:

«Корень Жгучего Ветра. Сушёная желчь ската. Горький мох».

Чжао прищурился, разбирая кривые иероглифы.

– Хозяин… – он недоумённо посмотрел на Алексея. – Но это же сорняки. Ядовитая дрянь, которая растёт в тени скал. Их даже козы не едят. Зачем нам этот мусор?

– Это алкалоиды, – Алексей шагнул к бандиту вплотную. Чжао инстинктивно вжался в стену, чувствуя исходящую от нового лидера угрозу. – Усомнишься в моих данных ещё раз – сломаю пальцы. Бегом.

Чжао побледнел и, не задавая больше вопросов, сорвался с места.

Когда бандит скрылся за поворотом, Алексей вернулся в комнату. Ли Фэн уже не спала. Она сидела на циновке, обхватив колени руками, и смотрела в одну точку. При виде брата вздрогнула.

– Мне нужна маскировка, – сказал он с порога, не давая ей времени на вопросы и рефлексию. – Я иду к торговцу. Нельзя выглядеть жертвой. В этом мире с жертвами не торгуются, их грабят.

Он подошёл к куче трофеев, сваленной в углу, и выдернул оттуда старую, но прочную кожаную куртку, снятую с одного из охранников. Бросил её сестре.

– Вшей подкладки сюда и сюда, – он жёстко ткнул пальцем в плечи и грудь куртки. – Используй ветошь, солому, что угодно. Расширь силуэт. Создай иллюзию мышечной массы. Я должен казаться крупнее, чем есть. Шей.

Ли Фэн взяла куртку дрожащими руками.

– Ты… ты снова уходишь? – спросила она тихо, с ноткой отчаяния. – Юнь, ты спас меня вчера, но… если ты уйдёшь, что будет, если они вернутся?

– Я защищал тыл, – отрезал он, проверяя заточку ножа. – А сейчас иду за ресурсами для укрепления базы. Твоя безопасность – условие моего выживания. Если я не вернусь с реагентами, мы оба сдохнем от истощения через неделю. Работай.

Глава 7

ГЛАВА 7. ГОСПОДИН ПЫЛИ

Путь к Старому Колодцу превратился в математически выверенную пытку.

Солнце стояло в зените, выжигая цвета и превращая Пустошь в ослепительно‑белое марево. Утяжелители на ногах, которые Алексей так и не снял, превратили каждый шаг в испытание воли. Верёвки натёрли лодыжки до крови, но он не замедлялся.

«Шаг. Боль. Импульс. Шаг».

Боль стала его метрономом. Она задавала ритм, не позволяя сознанию скатиться в обморок от перегрева.

Стоянка «Господина Пыли» открылась за очередным барханом. Это был не лагерь, а мобильная крепость. Огромный вездеход, обшитый листами ржавого металла и шкурами песчаных зверей, напоминал панцирь гигантского жука. В тени под навесом стояли два ящера‑тягача, лениво пережёвывавших сухие колючки.

Вокруг дежурила охрана – трое бойцов с изогнутыми ятаганами.

«Анализ: Ступень I (пик). Движения экономные, стойки закрытые. Кожа имеет характерный бронзовый отлив – признак качественной Закалки. Уровень угрозы: высокий».

Алексей в своей перешитой куртке, набитой ветошью, выглядел крупнее, чем был на самом деле. Иллюзия массы работала, но его движения всё равно выдавали травмы и истощение.

– Стоять! – один из охранников шагнул вперёд, преграждая путь клинком. – Ты не клиент, парень.

Из тени навеса раздался скрипучий, как несмазанная петля, голос:

– Пропусти, Тан. Дай мне посмотреть на этот ходячий труп.

Господин Пыли оказался сухим стариком с лицом цвета старого пергамента. Его глаза, спрятанные за толстыми линзами защитных очков, смотрели цепко и холодно. Он сидел на складном стуле и пил чай из крошечной фарфоровой пиалы, которая выглядела здесь, среди грязи и песка, как артефакт иной цивилизации.

– Денег у тебя нет, – констатировал торговец, даже не глядя на Алексея. – От тебя несёт нищетой и кровью. Вали отсюда, пока я не приказал спустить с тебя шкуру на бурдюки.

– Денег нет, – спокойно согласился Алексей. – Есть предложение от нового владельца «Жатвы».

Старик замер. Пиала остановилась в сантиметре от губ.

– Нового владельца? – он медленно повернул голову. – Свирепый был жив ещё вчера вечером.

– Свирепый был неэффективен, – ответил Алексей. – Он создавал хаос. Грабил караваны, привлекал внимание Секты. Я предлагаю порядок.

Господин Пыли хмыкнул, отставив чай.

– Порядок? В Секторе 9? Ты бредишь, мальчик. Или ты убил Свирепого?

– Я его списал, – уклончиво ответил Волков. – Мои люди станут вашими глазами. Контроль троп, информация о патрулях «Картеля Чёрной Соли», безопасные ночёвки. В обмен на процент с товара.

Торговец прищурился за стёклами очков. Он оценивал не столько слова, сколько наглость этого оборванца. Убить Практика Кости мог не каждый.

– Смело, – прокаркал он наконец. – И если это правда – то выгодно. «Чёрная Соль» стала слишком жадной в последнее время… Хорошо. Допустим, я тебе верю. Что тебе нужно прямо сейчас в качестве задатка?

– Травы по списку, – Алексей протянул кусок выделанной кожи с написанными углём иероглифами. – И охлаждающий элемент.

Господин Пыли взял список, пробежал его глазами и скривился.

– Корень Жгучего Ветра, желчь, мох… Яды и дешёвые стимуляторы. Решил убить себя изощрённым способом? Твоё дело. А вот лёд здесь дороже золота. У меня нет лишних генераторов холода.

– Мне не нужен генератор, – сказал Алексей. Его взгляд упал на кучу хлама, сваленную у колеса вездехода. – Мне нужно это.

Он указал на тёмный, неровный предмет размером с крупный кулак.

Торговец посмотрел туда и рассмеялся. Смех перешёл в кашель курильщика.

– Это? Осколок с неба. Я нашёл его в кратере два года назад. Думал, редкая руда. Оказалось – мусор. Тяжёлый, как грех, холодный, как сердце моей бывшей жены. Кузнецы не могут его расплавить, он не поддаётся ковке. Бесполезный балласт.

– Я заберу его, – твёрдо сказал Алексей.

– Забирай, – махнул рукой старик. – Хоть место освободится.

Алексей наклонился и поднял предмет.

Руку мгновенно рвануло вниз. Камень весил килограммов пять, не меньше. Но главным был не вес.

Холод.

Стоило коже коснуться матовой поверхности, как ладонь заломило. Это был не просто холодный камень. Это была термальная аномалия.

«Анализ: аномальная теплоёмкость. Объект поглощает тепловую энергию окружающей среды с невероятной скоростью, но сам не нагревается. Пассивный радиатор высокой эффективности. Происхождение: вероятно, Сектор Вечного Льда».

Это было именно то, что нужно для его перегревающегося «реактора».

Торговец жестом приказал охране выдать мешочек с травами.

– Сделка заключена, – сказал Господин Пыли, возвращаясь к чаю. – Но запомни, парень: если твоя «информация» окажется такой же тухлой, как твой вид, я найду тебя. И тогда ты позавидуешь Свирепому.

– Принято, – кивнул Алексей.

Он развернулся и пошёл прочь, сжимая в кармане ледяной камень, а в руке – мешок с химией. Инструменты для следующего этапа трансформации были собраны. Оставалось только пережить сам процесс.

Глава 8

ГЛАВА 8. ТЕРМОДИНАМИКА РАСПАДА

Каменный стол в центре Башни напоминал верстак в гараже, только вместо ключей и маслёнки здесь лежали ступка, пестик и грубые глиняные черепки.

Алексей работал с точностью ювелира и жестокостью мясника.

Корень Жгучего Ветра – сухой, скрученный, похожий на мумифицированный палец мертвеца – хрустнул под пестиком, превращаясь в бурую пыль. В воздухе повисла едкая, химическая взвесь, от которой мгновенно запершило в горле.

– Юнь, это пахнет… смертью, – тихо сказала Ли Фэн. Она сидела в углу, сжимая в руках бурдюк с водой, и смотрела на брата с тем же выражением, с каким смотрят на безумца, играющего с гранатой.

– Это пахнет алкалоидами, – сухо поправил Алексей, не оборачиваясь. – Атропин, стрихнин и местные нейростимуляторы. По отдельности – яды. Вместе – катализатор реакции.

Он высыпал порошок в миску. Добавил желчь Песчаного Ската – густую, чёрную, как дёготь, жидкость. Смесь зашипела, выпустив струйку ядовито‑зелёного пара.

Задача: провести экстренную «вулканизацию» мягких тканей.

Проблема: тело Ли Юня – это сырая, дешёвая резина. Слабое, пористое. Традиционная закалка (набивка, медитация) займёт годы. У него нет лет. У него нет даже дней.

Решение: химический ожог изнутри. Заставить организм в панике уплотнить клеточные мембраны, чтобы выжить.

Алексей достал из кармана Синий Камень.

Тяжёлый кусок породы лежал в ладони, словно кусок сухого льда. Даже сквозь грубую, мозолистую кожу чувствовался холод, пробирающий до костей. Это был его предохранитель. Радиатор для реактора, который он собирался запустить в собственном желудке.

– Если я отключусь, – Алексей повернулся к сестре, – прижми этот камень к моему лбу. И держи, пока он не станет горячим. Ты поняла?

– Юнь, пожалуйста, не надо…

– Выполнять, – отрезал он голосом Инструктора, не допускающим возражений.

Ли Фэн вздрогнула и кивнула, сжавшись в комок.

Алексей выдохнул, полностью изгоняя воздух из лёгких. Взял миску. Жижа внутри напоминала расплавленный свинец.

«Пьём до дна. Обратной дороги нет. Либо система выдержит, либо я сгорю».

Он опрокинул содержимое в рот.

Первые три секунды датчики молчали.

А потом внутри взорвалась фосфорная бомба.

Алексей не закричал – спазм перехватил гортань, превратив крик в сдавленный сип. Он рухнул на колени, вцепившись пальцами в край каменного стола. Ногти скребнули по камню, оставляя белые борозды.

Желудок сжался в конвульсии, пытаясь исторгнуть отраву, но Алексей волевым усилием подавил рвотный рефлекс. Он заставил сфинктер пищевода сомкнуться. Реагент должен остаться внутри.

«Всасывание началось. Пульс 160. Температура ядра растёт по экспоненте».

Кровь закипела. Он физически чувствовал, как химический коктейль несётся по артериям, сдирая внутреннюю выстилку сосудов. Это была не «Ци», не мягкая энергия жизни, о которой писали в свитках. Это был жидкий огонь.

Алексей упал на бок. Тело выгнуло дугой. Мышцы сокращались сами по себе, в хаотичных, рваных судорогах.

– Камень… – просипел он.

Ли Фэн, рыдая от ужаса, подскочила к нему и с силой прижала Синий Камень к его груди, прямо над сердцем.

ПШ‑Ш‑Ш…

Звук был таким, словно раскалённый клинок опустили в ледяную воду. От камня и кожи повалил густой пар.

Аномальный холод артефакта встретился с химическим жаром тела. Термический конфликт ударил по нервной системе шоковой волной.

Алексей стиснул зубы так, что послышался хруст эмали.

«Формула! Активация!»

Он попытался перехватить контроль над этим хаосом. Сознанием, привыкшим к инженерной дисциплине, он пытался направить горящую плазму в кости, запечатать её там, укрепить решётку…

Но он не учёл одну переменную. Генетику.

Это тело принадлежало этому миру. Его биология жила по законам мистики, а не только химии.

Когда холодный земной разум попытался «оптимизировать» поток, местная энергия (Нэйли), пробуждённая ядом, взбунтовалась. Она не захотела уплотняться. Она захотела жрать.

ХРУСТ.

Звук раздался внутри. Глухой, влажный, омерзительный треск где‑то в районе солнечного сплетения.

Это сломалась не кость.

Это лопнул Даньтянь (энергетический центр).

Химия прожгла дыру в топливном баке.

– А‑А‑ГХХ! – из горла Алексея вырвался нечеловеческий звук.

Вместо того чтобы наполнить мышцы силой, энергия начала утекать в эту пробоину. Образовался вакуум. Чёрная дыра.

Система охлаждения тела отказала. Метаболизм разогнался до чудовищных скоростей.

Алексей почувствовал Голод.

Не желание поесть мяса. А абсолютную, хищную потребность в чужой биоэнергии. Его тело, разрушаемое ядом, посылало в мозг единственный сигнал: «Дай мне топливо! Или я начну переваривать собственные органы!»

Он закашлялся.

На ладонь выплеснулась не алая кровь.

Из рта вышла густая, чёрная субстанция, похожая на отработанное машинное масло или сырую нефть. Она не текла. Она тягуче ползла по коже, пузырилась и застывала.

«Гематокрит изменён. Вязкость повышена. Переход системы на гидравлический принцип».

Кожа на руках покраснела, потом пошла серыми пятнами. Вены вздулись чёрными, уродливыми жгутами, превращая руки в карту тёмных рек.

Эксперимент провалился. Или прошёл слишком успешно, превратив его в мутанта.

Дверь Башни протяжно скрипнула.

Порыв ветра принёс песок. В проёме стоял Чжао.

Бандит вернулся проверить, как дела у «хозяина», не помер ли тот. Он держал в руках корзину с черствыми лепёшками.

Увидев Алексея, который бился в конвульсиях на полу, исходя паром, с чёрной жижей на подбородке, Чжао замер. Лепёшки выпали из ослабевших пальцев.

Алексей медленно повернул голову.

Он не мог контролировать мимику. Мышцы лица свело судорогой. Глаза, залитые тьмой лопнувших сосудов, смотрели на Чжао не как на подчинённого.

Они смотрели как на батарейку.

– Помоги… – прохрипел Алексей.

Это была просьба о воде. Или о том, чтобы прижать камень сильнее.

Но Чжао увидел другое.

– Одержимый… – прошептал бандит, пятясь к выходу. Лицо его побелело от суеверного ужаса. – Ты сжёг свою душу, алхимик! Твоя кровь протухла! Ты стал Демоном!

Страх в глазах Чжао боролся с алчностью. Он видел: страшный «инженер», убивший Свирепого, лежит в собственной чёрной рвоте. Он сломан. Он беспомощен.

– Ты сдохнешь здесь! – вдруг взвизгнул Чжао, оскалившись, как шакал. – А я не буду служить трупу! Я пойду к тракту! Очистители Картеля платят пять серебряных монет за голову «искажённого»! Твоя туша теперь стоит дороже, чем ты живой!

Он метнулся к столу, схватил единственный бурдюк с водой и выбежал из Башни, с грохотом захлопнув тяжёлую дверь.

Тишина.

Только тяжёлое, свистящее дыхание Алексея и тихие всхлипы сестры в углу.

Диагностика:

Температура: 41,2 °C (рост продолжается).Статус: критический сбой.Новый навык: Гидравлика Крови (активно).Эффект: потребность в экзогенной энергии. При отсутствии внешнего питания – саморазрушение.

Алексей с невероятным трудом перевернулся на спину. Ли Фэн, дрожащими руками, снова прижала нагревшийся Синий Камень к его лбу.

– Он ушёл за убийцами, Юнь… – прошептала она, гладя его по слипшимся волосам. – Мы умрём.

Алексей закрыл глаза. Холод камня немного прояснил рассудок, хотя внутри всё ещё бушевал пожар.

У него было около тридцати минут до прихода наёмников.

Встать он не мог. Мышцы были сожжены перегрузкой.

Но он чувствовал, как чёрная жидкость в его венах начинает затвердевать, создавая новый каркас.

«Нет. Я не умру. Я просто сменил тип топлива».

– Собирай вещи, – его губы, испачканные чёрным, едва шевелились. – Нож, камень, верёвки. Мы уходим.

– Ты не можешь идти! Ты даже голову поднять не можешь!

– Я поползу, если придётся. А когда они придут… – Алексей открыл глаза. В темноте его зрачки пульсировали, адаптируясь к хищному спектру зрения. – …они принесут мне лекарство. В своих венах.

Он понял, что произошло.

Он хотел построить танк с паровым двигателем. Но вместо этого пересобрал себя в гидравлический пресс, работающий на крови.

Что ж. В термодинамике нет морали. Есть только КПД.

– Помоги мне сесть, Фэн. Охота началась.

Глава 9

ГЛАВА 9. ГИДРАВЛИКА КРОВИ

Пустыня Аша не прощает ошибок в расчётах. Но она уважает термодинамику.

Мы покинули Башню тридцать минут назад. Я вёл нас через «Мёртвые Дюны» – сектор нестабильных песков, куда местные боялись соваться из‑за суеверий о злых духах. Для меня же это был единственный маршрут с минимальным коэффициентом встречного сопротивления.

– Брат, ты горишь… – Ли Фэн поддерживала меня под локоть, её пальцы белели от напряжения.

– Это рабочая температура, – прохрипел я, сплёвывая на песок вязкую, чёрную слюну.

Ложь.

Моя температура ядра составляла 40,2 °C. Синий Камень, лежащий во внутреннем кармане куртки, раскалился так, что обжигал рёбра даже через слой грубой ткани. Мой пассивный «радиатор» едва справлялся с отводом тепла от реактора, идущего вразнос.

Внутри, в солнечном сплетении, где раньше был «Даньтянь», теперь пульсировал вакуум. Сбой, который я классифицировал как «Нестабильную закалку», работал как неисправный насос в замкнутой системе. Он пытался всосать энергию отовсюду: из воздуха, из остатков пищи в желудке, из собственной мышечной ткани.

Я пожирал сам себя. Процесс аутофагии запущен. Если я не найду внешний источник топлива (биомассу) в ближайший час, мои органы откажут каскадно.

– Стоять.

Голос прозвучал не сзади, а спереди. Из‑за гряды выветренного песчаника вышли три фигуры.

Я остановился, покачнувшись. Гироскоп внутреннего уха сбоил.

Это были не оборванцы «Жатвы».

Лёгкие кожаные кирасы, вываренные в масле, плотные обмотки на ногах, маски‑респираторы, скрывающие нижнюю часть лица. Движения экономные, синхронные. Оружие – копья с зазубренными крюками для захвата рабов.

«Очистители». Наёмники Картеля. Санитары пустыни.

За их спинами, согнувшись в три погибели, трясся Чжао.

– Вон он! – взвизгнул предатель, тыча в меня пальцем. – Видите? Еле стоит! У него чёрные вены на шее! Это скверна! Он продал душу Бездне!

Старший из тройки, высокий жилистый боец, шагнул вперёд. Он стянул очки‑консервы на лоб. Глаза – холодные, рыбьи. В них не было злобы, только профессиональная оценка стоимости товара.

– Выглядит как перегретый котёл, – констатировал он скучающим тоном. – Кожа серая, гипертермия, некроз вен. Типичное искажение Ци. Ты прав, крыса, это «Одержимый».

– Уходите, – мой голос напоминал звук, с которым ржавая пила входит в мокрое дерево. Я отстранил Ли Фэн, задвигая её себе за спину. – Вам не выгоден этот конфликт. Математическое ожидание потерь – сто процентов.

Наёмники переглянулись и рассмеялись. Смех был глухим из‑за масок.

– Потерь? – Старший лениво крутанул копьё. – Это не бой, парень. Это утилизация брака. Взять его. Девку не портить – она пойдёт бонусом.

Двое подручных двинулись на меня, расходясь клещами.

Сканирование:

Цель 1 и 2: Ступень I (Закалка Кожи).

Вес: 85–90 кг. Мышечная плотность выше нормы.

Особенности: эпидермис уплотнён алхимией. Кожу трудно пробить ножом, но суставы уязвимы.

Мой статус:

Ресурс: 8 %.

Структурная целостность скелетного каркаса: 60 %.

Прямое силовое столкновение: летальный исход с вероятностью 99 %.

Мне нужен асимметричный ответ.

Я сунул руку в карман. Пальцы нащупали не нож, а горсть песка, смешанного с остатками той самой едкой химической соли, которую я использовал для эликсира.

Первый наёмник сделал выпад копьём. Пробный, ленивый удар в плечо. Он ждал, что я упаду или попытаюсь закрыться.

Я не стал блокировать. Блок сломал бы мне предплечье в моём текущем состоянии.

Я активировал Формулу.

Снятие нейральных барьеров: 25 %.Впрыск адреналина.Разрыв мышечных волокон: допустим.

Мир резко потерял цвет, превратившись в чёрно‑белую схему векторов и тепловых пятен.

Время стало вязким, как гудрон.

Я шагнул внутрь дистанции удара, игнорируя сухой треск в коленных связках. Резкий выброс руки – соль и песок ударили в глаза противнику сквозь прорези маски.

Химия разъела слизистую мгновенно.

Боец не закричал – тренировка подавила крик, – но рефлекторно отшатнулся, закрывая лицо руками.

Этого хватило.

Я рухнул вниз, сбивая его с ног подсечкой. Удар пяткой, усиленной камнем‑утяжелителем (я так и не снял их), пришёлся в коленную чашечку.

Хруст был сухим и громким.

Мы покатились по песку.

Второй наёмник и Старший бросились на помощь, но дистанция была три метра. У меня было две секунды.

Я оказался сверху на ослеплённом противнике. Мои руки легли на его шею, на открытый участок кожи.

Но я не стал душить. Душить «Закаленного» – всё равно что сжимать автомобильную покрышку.

В этот момент Голод перехватил управление у Разума.

Это была не техника боя. Это была гидравлика.

У него в системе было высокое давление Нэйли (энергии). У меня – абсолютный вакуум.

Я открыл клапан.

КОНТАКТ.

Меня словно подключили к высоковольтной линии.

Удар.

Я почувствовал, как горячая, густая, маслянистая субстанция рванулась из его тела в моё через ладони. Это не было похоже на питьё воды. Это было похоже на заправку под давлением через толстый шланг.

Наёмник под моим весом выгнулся дугой. Его рот открылся в беззвучном вопле.

В его глазах, забитых песком, читался первобытный ужас. Он чувствовал не боль. Он чувствовал, как из него вытекает структура.

Я видел, как кожа под моими пальцами начала терять упругость. Она серела, становилась похожей на старый пергамент. Бицепсы опали, превращаясь в вялое желе. Жир, вода и энергия межклеточных связей испарялись, перерабатываясь в чистую кинетику для меня.

– А‑а‑гх… – хрип перешёл в свист выходящего воздуха.

Три секунды.

Я высосал его меридианы досуха.