Александр Сосновский
Московский бестиарий

ГЛАВА 1. НОЧНАЯ СМЕНА

Тусклый свет ночных ламп едва пробивался сквозь мертвенную синеву мониторов, отбрасывая на лицо Сергея Ковалева призрачные тени. Было полчетвертого утра – час, когда даже самые стойкие души поддаются дремоте, а мысли становятся вязкими, как осенняя грязь. Торговый центр «Европейский» погрузился в ту особую тишину, которая бывает только в покинутых людьми огромных помещениях – тишину, полную затаившихся шорохов и неясных звуков.

Сергей отхлебнул из картонного стаканчика и поморщился. Кофе давно остыл, превратившись в мерзкую горькую жижу. Он с тоской взглянул на часы. Еще почти пять часов до конца смены. Пять часов наедине с этими экранами, на которых застывшие манекены в витринах магазинов смотрели в пустоту пластиковыми глазами, словно инопланетные наблюдатели, изучающие повадки землян.

Он потянулся к пульту управления камерами и переключил вид на ювелирный бутик. Дорогие украшения поблескивали в приглушенном свете, равнодушные к тому, что никто не может сейчас полюбоваться их красотой. В такие минуты Сергею всегда казалось, что предметы в пустых магазинах тайно оживают, когда людей нет рядом. Возможно, именно поэтому он выбрал эту работу – чтобы однажды поймать их на этом.

«Тоска», – подумал Сергей, потирая воспаленные от недосыпа глаза.

И тут он услышал это. Звук был настолько неуместен в ночной тишине торгового центра, что Сергей сначала решил – показалось. Металлический скрежет, словно кто-то провел острием ножа по стеклу. Он замер, вслушиваясь. Тишина. И снова – тот же звук, теперь отчетливее, настойчивее.

– Что за чертовщина… – пробормотал Сергей, выпрямляясь в кресле.

Сон как рукой сняло. Он впился взглядом в мониторы – все чисто, никакого движения. Но звук определенно был, и доносился откуда-то сверху, с четвертого этажа.

– Михалыч? – Сергей схватил рацию. – Михалыч, ты на месте? Прием.

В ответ – лишь шипение помех, словно рация вдруг превратилась в змеиное гнездо.

– Михалыч! Ответь, чтоб тебя! Прием!

Тишина. Сергей выругался сквозь зубы. Старик, скорее всего, дремал где-нибудь в укромном уголке, подложив под голову свернутую куртку. Или, что еще вероятнее, забыл включить рацию. Нарушение протокола, конечно, но кто его не нарушал за годы службы?

Звук повторился, теперь громче и настойчивее, словно кто-то царапался в запертую дверь мироздания. Что-то определенно было не так. Сергей поднялся, проверил электрошокер на поясе и взял тяжелый фонарь – верного спутника ночных обходов, способного не только осветить путь, но и при необходимости проломить череп незваному гостю.

Прежде чем выйти, он быстро проверил системный журнал камер наблюдения – никаких сбоев, никаких слепых зон. Технически в здании никого не должно было быть, кроме охраны. Технически. Но опыт научил его, что техника часто ошибается там, где не ошибается инстинкт.

Коридор встретил его стерильной пустотой и приглушенным светом аварийных ламп. Шаги Сергея гулко отдавались от мраморного пола, отскакивали от стеклянных витрин и растворялись под высокими потолками, словно капли дождя в пересохшем колодце. Он двинулся к эскалаторам, внутренне готовясь обнаружить подвыпившего бомжа, каким-то чудом пробравшегося в торговый центр, или, что более вероятно, упавшую вентиляционную решетку.

Поднимаясь по неподвижному эскалатору, Сергей направил луч фонаря вверх, вырывая из темноты очертания рекламных щитов и элементы декора. Все казалось обычным, но внутри нарастало необъяснимое беспокойство – предчувствие, которому он научился доверять за годы работы в охране. Это было похоже на шепот, который слышишь не ушами, а кожей.

На третьем этаже звук стал отчетливее. Теперь к металлическому скрежету добавился новый – ритмичный стук, словно удары гигантского сердца, бьющегося где-то в недрах здания. А еще… шепот? Или это просто воздух в вентиляции играл с его воображением?

– Михалыч, ты наверху? – тихо позвал Сергей, уже не надеясь на ответ.

Что-то холодное пробежало по спине, когда он ступил на четвертый этаж. Атриум «Рим» тонул в темноте, лишь слабые отблески аварийных ламп отражались на потолке, создавая иллюзию звездного неба. Мраморные колонны, стилизованные под античность, отбрасывали длинные тени, похожие на молчаливых стражей, охраняющих вход в иной мир.

Сергей никогда не был суеверным – три года в армии и пять лет в охране отучили его верить в призраков. Но сейчас, стоя в полутьме огромного пустого пространства, он почти физически ощущал, как что-то древнее и чуждое проникало в реальный мир сквозь невидимые разрывы, и от этого знания по коже бежали мурашки.

– Центральная, это пост четыре, – тихо проговорил Сергей в рацию. – Возможное проникновение на четвертом этаже, атриум «Рим». Запрашиваю подкрепление.

Рация ответила треском помех, словно кто-то разрывал на части старую простыню.

– …вас не… повтори… связь…

Связь оборвалась, как перерезанная нить. Сергей вздохнул и переключил фонарь в режим максимальной яркости. Странный звук усилился, к нему добавились новые – шорохи, скрип, отдаленное бормотание. Все это доносилось из глубины атриума, где располагался вход в музей «Бестиарий».

«Надо просто проверить и вернуться, – думал Сергей, медленно продвигаясь вперед. – Чем быстрее, тем лучше».

Когда до входа в музей оставалось метров двадцать, пространство вокруг изменилось. Воздух стал тяжелым, густым, с едва уловимым запахом озона и чего-то еще… древнего, забытого, словно кто-то открыл саркофаг, запечатанный тысячелетия назад. Звуки сливались в какофонию, где странным образом различались отдельные голоса – хриплые, скрипучие, нечеловеческие, будто сама тьма обрела голос и заговорила на тысяче языков одновременно.

Сердце Сергея колотилось где-то в горле, когда он приблизился к двери музея. Она была приоткрыта – тонкая полоска странного мерцающего света пробивалась изнутри. Не электрический свет, а что-то похожее на отблески множества свечей или факелов, танцующих на ветру, которого здесь быть не могло.

– Господи, что там творится… – пробормотал он, делая последний шаг к двери.

Внутри определенно кто-то был. Он слышал движение, бормотание, звук шагов – множества шагов, словно целая толпа бродила по музейным залам. Мелькнула мысль вернуться за подкреплением, вызвать полицию. Но что-то притягивало его к этой двери, какое-то болезненное любопытство и чувство долга, подобное тому, что заставляет мотылька лететь на пламя свечи.

Сергей медленно достал телефон из кармана и включил камеру. Если он не вернется, хотя бы останется запись того, что он увидел. Он сделал глубокий вдох, как перед нырком в холодную воду, и потянул дверь на себя.

То, что он увидел, навсегда изменило его представление о реальности, словно кто-то сорвал пленку с глаз, показав истинную природу мира.

В полумраке музейного зала, освещенном лишь несколькими факелами в настенных креплениях, происходило нечто невозможное, нечто, что не могло существовать в мире логики и здравого смысла. В центре зала стоял скелет кентавра – тот самый, что днем был просто музейным экспонатом, безжизненным набором костей. Но теперь… теперь он менялся. На голых костях прямо на глазах наращивались ткани – мышцы, сухожилия, кровеносные сосуды. Они пульсировали, переплетались, создавая живую анатомию прямо поверх мертвого остова, словно невидимый скульптор лепил плоть из воздуха.

Камера на телефоне Сергея мигнула и погасла, словно какая-то сила высосала всю энергию из батареи. Он машинально нажал кнопку записи еще раз, но экран оставался черным. Технологии отступали перед древней магией, как ночные тени перед восходящим солнцем.

Скелет русалки, который раньше висел на стене как декоративный элемент, теперь дергался и извивался, пытаясь сорваться с креплений, подобно рыбе, попавшей на крючок. Пустые глазницы черепа постепенно наполнялись студенистой зеленоватой субстанцией, формируя глазные яблоки, в которых уже проглядывали зрачки – вертикальные, как у кошки.

Стеклянный сосуд с небольшим драконом был разбит, осколки разбросаны по полу, словно алмазная крошка. Самого дракона нигде не было видно, но на потолке виднелись следы копоти, будто кто-то выдохнул там пламя.

Сергей стоял, парализованный ужасом, не в силах даже закричать. Это сон. Это должен быть сон. Или галлюцинация от переутомления. Или…

Скелет кентавра медленно повернул голову. На черепе уже проступали черты лица – высокие скулы, прямой нос, но глазницы всё еще зияли пустотой, как окна заброшенного дома. Тем не менее, Сергей чувствовал – эта тварь смотрит прямо на него, видит его насквозь, читает его душу, как раскрытую книгу.

– Пришееел… смотритееель… – голос кентавра был подобен шороху песка в пересохшем русле реки, скрипу старых пергаментов, шелесту осенних листьев под ногами мертвеца.

Сергей отшатнулся, врезавшись спиной в стену. Фонарь выскользнул из дрожащих пальцев, с грохотом упал на пол и покатился, освещая в своем движении корень мандрагоры, который извивался в стеклянной витрине и издавал тихий детский плач, от которого волосы вставали дыбом.

– Это сон… это сон… – пробормотал Сергей, чувствуя подступающую тошноту и головокружение, словно мир вокруг него начал вращаться.

– Не сооон, – прошелестел кентавр, делая шаг вперед. Кости его ног уже обрастали плотью и шерстью, черной как безлунная ночь. – Пробуждениеее…

Из соседнего зала донесся грохот и утробное рычание, похожее на звук, который могла бы издать гора, если бы горы умели говорить. Сергей в панике бросился к выходу, но дверь захлопнулась перед его носом, словно живое существо, решившее поиграть с ним в жестокую игру. Он дернул ручку – заперто, словно дверь вросла в стену.

– Ночь пробуждения настала, – прошелестел многоголосый шепот из темноты, словно сотни невидимых уст произносили слова одновременно.

В глубине зала открылась потайная дверь, которой он раньше не замечал – или которой просто не существовало до этого момента. Оттуда лился зловещий красно-синий свет, подобный тому, что бывает при полном затмении солнца. В этом мертвенном освещении он увидел, как силуэты в нишах – орк, циклоп, тролль, темный эльф – начали двигаться, словно просыпаясь от тысячелетнего сна.

– Кто вы? – голос Сергея дрожал, как осиновый лист на ветру. – Что происходит?

– Профессор Вэйланд Тиберий Харроустоун к вашим услугам, – раздалось со стороны потайной двери.

Из темноты показалась фигура в черном одеянии, подобном тем, что носили средневековые алхимики или маги из старинных гравюр. Высокий худощавый мужчина лет шестидесяти, с изможденным лицом, изрезанным глубокими морщинами, словно древний пергамент, исписанный тайными знаками времени. Но его глаза… они светились неестественным светом, подобно двум маленьким лунам, заключенным в темницу человеческого черепа.

На шее профессора висел странный амулет, пульсирующий синеватым светом в такт с движениями его рук. С каждым жестом от его пальцев отрывались крошечные сгустки энергии, похожие на светлячков, которые устремлялись к оживающим созданиям, словно подпитывая их магией.

– Мои экспонаты просыпаются, охранник, – спокойно произнес человек, почти ласково, как говорят с любимым, но непослушным ребенком. – То, что было заперто, теперь свободно. То, что спало, пробудилось. То, что было забыто, вспомнило себя.

– Какие экспонаты? – Сергей почувствовал, как по спине течет холодный пот, словно ледяной ручей. – Это… это макеты, муляжи…

Профессор усмехнулся, обнажая неестественно белые зубы, похожие на осколки слоновой кости.

– Муляжи? – он покачал головой, и его смех был подобен шелесту сухих костей. – Скажи это им.

Он указал за спину Сергея. Тот медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, словно двигаясь против течения, обернулся.

Прямо перед ним стоял орк – почти двухметровая гора зеленоватых мышц, с выступающими нижними клыками и маленькими злобными глазками, горящими алым, как угли в кузнице дьявола. В руке он держал массивный боевой топор, с лезвия которого капало что-то темное и густое, похожее на смолу или запекшуюся кровь.

– Ты. Пахнешь. Страхом, – прорычал орк, наклоняясь ближе. Его дыхание обожгло лицо Сергея запахом гнили и сырого мяса, словно дыхание из разверстой могилы.

Сергей закричал, но крик застрял в горле, превратившись в сдавленный хрип, как будто невидимая рука сжала его гортань. Он рванул ручку двери и вывалился в атриум, с трудом удерживаясь на ногах, словно пьяный, вышедший из трактира после бессонной ночи.

– Беги, охранник, – донесся до него голос Смотрителя, звучащий одновременно отовсюду и ниоткуда. – Беги и расскажи миру о том, что профессор Вэйланд Тиберий Харроустоун вернулся! В пещере Сулавеси я нашел то, что искал! Настало время Пробуждения! Отныне сказка пришла в мир, который слишком долго был слеп и глух к волшебству.

Сергей не понимал значения этих слов, но они отдавались в его сознании странным эхом, словно воспоминание о чем-то, что он никогда не видел. Пещера Сулавеси… Где это? Почему это название звучит одновременно чуждо и знакомо?

Сергей не нуждался в приглашении. Он бросился к эскалаторам, перепрыгивая через ступеньки, едва не падая в своем безумном беге. Позади раздался грохот выбитой двери и утробный рев орка, подобный звуку обвала в горах.

На бегу Сергей выхватил рацию:

– Тревога! Всем постам! Эвакуация! Чрезвычайная ситуация на четвертом…

Рация ожила треском и ответным голосом, прорвавшимся сквозь шум помех, как луч света сквозь грозовые тучи:

– Сергей? Где ты, мать твою? Что происходит?

– Михалыч! – выдохнул Сергей, не замедляя шага. – Где ты?

– У фонтана. Чего орешь как резаный?

– Беги! – крикнул Сергей, перепрыгивая сразу четыре ступеньки эскалатора. – Беги к выходу! Они…

Что-то тяжелое пролетело мимо его головы и врезалось в стену – боевой топор орка, вонзившийся в мрамор, как нож в масло. Сергей споткнулся и кубарем покатился по оставшимся ступеням эскалатора, больно ударившись плечом о металлический край, словно судьба решила добавить физическую боль к душевным страданиям.

– Сергей! – голос Михалыча в рации звучал встревоженно. – Что у вас там? Ответь!

Сергей с трудом поднялся на ноги, морщась от боли. Плечо, кажется, вывихнуто, но это сейчас наименьшая из проблем, как заноза по сравнению с гангреной.

– Музей… – прохрипел он в рацию, снова бросаясь бежать. – «Бестиарий»… они ожили… все экспонаты…

На третьем этаже он остановился, тяжело дыша, прислушиваясь. Погони не было слышно, но это ничего не значило. Те твари могли двигаться бесшумно или вообще перемещаться как-то иначе – сквозь стены, сквозь само пространство, как призраки или демоны из старинных легенд.

Сергей прижался к стене, пытаясь собраться с мыслями. Что делать? Вызвать полицию? Его примут за сумасшедшего или пьяного. Эвакуировать здание? В три часа ночи тут только охрана – шесть человек на весь торговый центр, затерянных в лабиринте коридоров и галерей, как мыши в каменном мешке.

Рация снова ожила, затрещав, словно цикада в летнюю ночь.

– Сергей, это Василич. Только что видел какую-то хрень на камере у восточного входа. Там что, косплееры забрались? Как из этих… фэнтези фильмов…

Сердце Сергея пропустило удар, словно споткнулось на бегу.

– Василич, немедленно запри все входы! Вызывай полицию! Это не косплееры!

– Да ладно тебе, – хмыкнул Василич. – Подумаешь, подростки пробрались пошалить. Сейчас я их…

Голос оборвался криком, пронзительным и полным такого ужаса, что Сергей почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Затем раздался грохот, словно что-то тяжелое упало на пол, и рация умолкла, как будто ее раздавили.

– Василич? – Сергей почувствовал, как холодеет кровь в жилах. – Василич, ответь! Твою мать…

Он снова побежал вниз. Теперь единственной мыслью было добраться до поста охраны на первом этаже,заблокировать двери, вызвать подмогу. Спастись. Выжить в этом кошмаре, который, казалось, вырвался из страниц древних гримуаров или со страниц запретных книг.

По пути он пытался дозвониться до экстренных служб, но телефон показывал полное отсутствие сигнала, хотя обычно в торговом центре связь была отличной. Что-то блокировало все коммуникации, изолируя здание от внешнего мира, как карантинную зону.

«Где же Михалыч?» – затравленно огляделся Сергей, добежав до фонтана.

Он замер, прислушался. Тихий плеск воды из фонтана в центре атриума, подобный шепоту русалок в подводном царстве. Ничего больше. Но ощущение опасности не исчезало, оно висело в воздухе, как запах грозы перед бурей.

– Михалыч? – позвал он тихо. – Ты здесь?

Тишина. Только плеск воды, словно насмешливый ответ. Сергей сделал несколько осторожных шагов к фонтану, направляя луч фонаря в темноту, разрезая ее, как скальпель.

То, что он увидел, заставило его желудок сжаться в тугой узел, а к горлу подступить тошнота.

На полу возле самой кромки воды лежал Михалыч – точнее, то, что от него осталось. Форма охранника была разорвана и пропитана кровью, словно кто-то окунул ткань в алую краску. Лицо – неузнаваемо изуродовано, словно кто-то… или что-то… пыталось содрать с него кожу, как снимают шкуру с кролика.

Сергей отвернулся и его вырвало. Армия, множество драк и потасовок – ничто не подготовило его к этому зрелищу. Кровь Михалыча образовала на мраморном полу причудливый узор, в котором мерещились странные символы, будто это было не просто убийство, а какой-то ритуал.

Сергей закрыл рот рукой, сдерживая повторный рвотный позыв. Затем заметил движение в воде, легкую рябь, словно от брошенного камня.

Из бассейна медленно поднималась фигура – обнаженная женщина с длинными зелеными волосами, похожими на водоросли в подводном течении. Но вместо ног у нее был переливающийся чешуей рыбий хвост, сверкающий в свете аварийных ламп, как драгоценные камни. Русалка. Та самая, чей скелет висел в музее.

Она улыбнулась, обнажая ряды острых, как иглы, зубов. Глаза ее были большими, без век, похожими на глаза глубоководных рыб.

– Давно не видела людей, – прошелестела русалка голосом, похожим на журчание ручья по камням. – Забыла, какие вы… сочные.

Сергей не стал дожидаться продолжения. Он развернулся и бросился к центральному холлу, слыша за спиной плеск воды и шипение русалки, похожее на звук кипящего масла – до выхода оставалось совсем немного. Сергей бежал, не разбирая дороги, натыкаясь на стойки и вазоны, словно слепой в незнакомой комнате.

«Они все вырвались, – в панике думал Сергей. – Все твари из музея. Они на свободе. И теперь выходят наружу, в город, в мир, который не готов к их появлению».

Наконец, он увидел стеклянные двери главного входа. Спасение! Он рванул к ним, но за несколько метров до цели замер как вкопанный, словно наткнулся на невидимую стену.

За стеклом, на площади перед торговым центром, стоял дракон. Не тот маленький, что был в музее, а огромный, размером с автобус, с чешуей цвета запекшейся крови и глазами, светящимися желтым огнем, как фары адской машины. Его крылья, похожие на паруса древних кораблей, медленно разворачивались, заслоняя звездное небо, словно живая туча.

Дракон повернул голову к зданию, и на мгновение его взгляд встретился со взглядом Сергея. В этих древних глазах человек увидел не просто животную ярость, но разумное, холодное любопытство, словно высший хищник оценивал потенциальную добычу. И что-то еще – узнавание, как будто эта тварь знала его имя, видела его насквозь, читала его мысли.

– Нет… – прошептал Сергей, отступая. – Нет, нет, нет…

Дракон повернул голову, словно услышав его шепот сквозь толстое стекло, и Сергей увидел, как из ноздрей вырвались струйки дыма, похожие на сигнальные огни приближающейся катастрофы. Тварь наклонилась, глядя прямо на него, и раскрыла пасть, полную зубов, между которыми плясали языки пламени.

Сергей развернулся и побежал вглубь здания. Позади раздался оглушительный рев, а затем – звон разбитого стекла и грохот рушащихся конструкций, словно само здание застонало от боли. Дракон прорывался внутрь, как таран, сметающий ворота осажденной крепости.

Сергей нырнул за колонну, пытаясь отдышаться и придумать план. Выхода не было. Ни одного. Он в ловушке, в здании, полном кошмарных существ из легенд и мифов, словно оказался внутри безумной сказки, где все чудовища реальны и жаждут крови.

Рация на поясе затрещала, словно пытаясь что-то сказать на своем механическом языке.

– Сергей… – голос был слабым, прерывающимся, как у умирающего. – Это Петрович… с поста у служебного входа… Что за хрень тут творится? У меня тут какие-то… карлики с топорами… они…

Крик, глухой удар, тишина, словно кто-то захлопнул крышку гроба.

Сергей закрыл глаза. Гномы. Конечно. Почему бы и нет? Если ожили кентавры и драконы, почему не могли ожить и гномы? Весь пантеон мифических существ, вся кунсткамера чудовищ и волшебных созданий вырвалась на свободу.

Он достал телефон. Связь была, хоть и слабая, словно тонкая нить, связывающая его с нормальным миром. Кому звонить? В полицию? Что он скажет? «Здравствуйте, у нас тут дракон в торговом центре»? Его примут за сумасшедшего или за шутника, решившего развлечься ночным звонком.

Но выбора не было. Он набрал 112, чувствуя, как дрожат пальцы.

– Служба спасения, что у вас случилось? – голос диспетчера был спокойным, деловым, таким нормальным в этом безумном мире.

– ТЦ «Европейский», – быстро проговорил Сергей, стараясь, чтобы голос звучал нормально. – Нападение… много нападающих… есть жертвы… Срочно нужна помощь…

– Ваше имя? – в голосе диспетчера появились нотки настороженности.

– Сергей Ковалев, охранник. Пожалуйста, быстрее! – он едва сдерживался, чтобы не закричать.

– Оставайтесь на линии, Сергей. Наряд уже выезжает. Вы можете описать нападающих?

Сергей горько усмехнулся, чувствуя, как истерический смех подступает к горлу.

– Вы не поверите…

– Попробуйте все же, – голос диспетчера был терпеливым, как у учителя, объясняющего сложную задачу.

– Они… – он замялся, понимая, что правда прозвучит как бред сумасшедшего. – Их много. Вооружены. Очень опасны.

Он не смог заставить себя сказать правду. Кто бы поверил в драконов и орков? В русалок, убивающих охранников? В кентавров, обрастающих плотью на глазах?

– Понятно. Оставайтесь в укрытии. Помощь уже в пути.

«В пути», – с горечью подумал Сергей. – Они едут на обычное ограбление или нападение. Без тяжелого вооружения, без подготовки к встрече с тварями из кошмаров. Это будет бойня.

Сергей отключился и прислушался. Звуки боя доносились со всех сторон – рычание, крики, грохот разрушений, звон разбитого стекла, словно весь торговый центр превратился в поле битвы. Его коллеги гибли один за другим, а он прятался за колонной, не в силах ничем помочь, как крыса, забившаяся в щель во время пожара.

Внезапно что-то тяжелое и громко вопящее рухнуло сверху прямо рядом с ним, заставив Сергея вздрогнуть и едва не закричать. Из облака пыли послышалось чихание и ворчание.

– Ух-бух! Какое болезненное-неприятное приземление-падение! Надо запомнить-записать: не пытаться-стараться прыгать-перелетать с колонны на колонну, когда нижняя часть-половина тела онемела-затекла от долгого сидения-пережидания!

Сергей медленно повернул голову, готовый увидеть очередной кошмар. Рядом с ним, потирая ушибленную пятую точку, сидел гоблин – маленькое зеленокожее существо с ослиными ушами, и носом-картошкой размером с хороший помидор. Он выглядел как помесь больной жабы и недовольного садового гнома. Гоблин заметил взгляд Сергея, прекратил потирать ушибленное место и ухмыльнулся.

– Привет-здравствуй, людишка-человечек, – хихикнул гоблин, пытаясь принять важный вид, но тут же скорчил гримасу и вытащил из-под себя половинку яблока. – Ой-ой! Так вот куда-где пропал-делся мой полдник-перекус! А я-то искал-шарил по всем карманам-отделениям! Теперь он похож-напоминает больше компот-варенье, чем яблоко-фрукт. – Он без малейших колебаний отправил раздавленное яблоко в рот и продолжил с набитым ртом: – Прячешься-укрываешься? Правильно-верно делаешь-поступаешь. Там сейчас весело-радостно, как на гоблинской свадьбе-торжестве, только с гораздо большим количеством-числом оторванных-отделенных конечностей-частей!

Несмотря на ужас ситуации, Сергей почувствовал странное облегчение. Это существо, при всей своей необычности, не выглядело агрессивным. Оно говорило с ним, и, судя по всему, не собиралось ни убивать его, ни есть, что уже было немалым достижением в текущих обстоятельствах.

Сергей отшатнулся от жующего гоблина, но зеленое существо поспешно проглотило остатки яблока и подняло руки в примирительном жесте, словно сдаваясь, при этом умудрившись запутаться в собственных пальцах.

– Тихо-спокойно! Я не враг-недруг тебе, – гоблин попытался распутать пальцы, но только сильнее их скрутил, издав озадаченное «хм-м». – Я Шмыг, дружественный-приветливый гоблин-создание! Я не люблю-избегаю больших-огромных и сильных-могущественных. Они всегда обижали-обзывали Шмыга. – Он наконец расплёл пальцы и показал на свой нос размером с картофелину. – Видишь-замечаешь этот прекрасный-великолепный гоблинский нос? Он стал таким большим-выдающимся из-за того, что его постоянно-регулярно тянули-дергали тролли-задиры! А ещё они всегда смеялись-потешались над маленьким-крошечным зеленым-изумрудным Шмыгой, говорили-утверждали, что он похож-напоминает недозрелый-незрелый огурец-овощ с ушами-лопухами!

Он внезапно чихнул, и из его носа вылетело небольшое облачко зеленоватого дыма, которое, к удивлению Сергея, сформировало идеальное кольцо и поплыло к потолку.

– Извини-прости, – смущенно пробормотал гоблин. – Аллергия-чувствительность на человеческую пыль-грязь. В вашем торговом центре-строении так много пыли-частичек, что бедный-несчастный гоблинский носик не справляется-выдерживает! Особенно-преимущественно после того, как тот большой-огромный дракон-ящер устроил-создал такой сквозняк-ветер своими крыльями-перепонками!

– Что… что происходит? – выдавил Сергей, чувствуя, как реальность окончательно расползается по швам.

«Я разговариваю с гоблином. Настоящим гоблином. И это самое нормальное, что случилось за последний час», – подумал он с истерическим весельем.

Гоблин задумчиво почесал подбородок, затем левое ухо, правое ухо, снова подбородок и, наконец, макушку, словно пытался решить сложную математическую задачу при помощи тактильных ощущений.

– Великое-могучее Пробуждение-Возрождение, – важно объявил он, выпрямляясь во весь свой небольшой рост. – Смотритель-Хранитель открыл-распахнул Врата-Портал. Теперь мы все свободны-освобождены, как птички-пташки, вылетевшие-выпорхнувшие из клетки-темницы! – Он хихикнул снова, звуком, похожим на треск сухих веток под копытами маленького, но упитанного поросенка. – Но не все этому рады-веселы, да-верно? Люди-человеки не любят-обожают, когда сказки-истории становятся правдой-реальностью. Особенно-преимущественно страшные-ужасные сказки-небылицы с кровожадными-голодными монстрами-чудовищами, которые так и хотят-мечтают схрумкать-сожрать маленьких-хрупких человечков-созданий! Хрум-хрум-хрум! – Он изобразил, как что-то жует, но потерял равновесие и едва не свалился снова.

– Кто такой Смотритель? Что за врата? – Сергей чувствовал, что должен понять происходящее, иначе сойдет с ума.

– О-о, это очень-крайне запутанная-сложная история-повествование! – воскликнул Шмыг, взмахнув руками так энергично, что едва не стукнул себя по носу. – Смотритель-Хранитель – это тот-самый, кто держал-заточил нас в плену-неволе. А теперь-сейчас он же тот-самый, кто освободил-выпустил нас! – Гоблин пожал плечами, словно объяснял очевидное младенцу. – Очень противоречивая-непоследовательная личность-персона, да-согласен? Сначала запирает-заточает бедных-несчастных магических существ-созданий в свой музей-коллекцию на долгие-бесконечные годы-столетия, а потом вдруг – бах-трах! – освобождает-выпускает всех разом-одновременно! Как будто-словно решил-надумал устроить вечеринку-празднование с кровью-убийствами вместо конфетти-серпантина и кишками-внутренностями вместо гирлянд-украшений!

Шмыг вдруг полез в многочисленные карманы своего изрядно поношенного одеяния и начал выкладывать на пол перед собой самые разнообразные предметы: несколько блестящих пуговиц, жестяную банку из-под леденцов, игрушечную машинку, пробку от шампанского, полуразложившуюся лягушачью лапку и маленькую записную книжку.

– Должен-обязан где-то тут иметь-держать мои заметки-записи о Смотрителе-Хранителе, – бормотал он, продолжая извлекать новые предметы из, казалось, бесконечных карманов. – Я вёл-составлял подробный-детальный дневник-журнал всё время-период, пока был заперт-заточён в музее-экспозиции! – На свет появились: шерстяной носок, заводной ключик, чайная ложка, засушенный паук и цепочка от бачка унитаза. – Ага-эврика! Вот-нашёл! – Торжествующе воскликнул гоблин, вытаскивая мятый листок бумаги с детскими каракулями. – Итак-значит, – он напыщенно прокашлялся, надел воображаемые очки и начал «читать»: – Он ждал-дожидался этой ночи-времени много-множество лет-периодов. Ночи-момента, когда звёзды-светила встанут-расположатся правильно-особенно, образуя в небе-пространстве узор-рисунок, похожий-напоминающий огромного-гигантского кролика-зайца с шестью лапами-конечностями и тремя-несколькими хвостами-отростками!

Он оторвался от «чтения» и пояснил Сергею:

– Хотя, возможно-вероятно, это только-лишь Шмыгу так показалось-привиделось из-за того, что он неправильно-неверно повернул-перевернул карту-схему звёздного неба-пространства. Гоблины-создания не очень-весьма сильны-способны в астрономии-науке!

Сергей смотрел на это странное существо, гадая, не сошел ли он с ума. Может быть, все происходящее – просто галлюцинация? Может быть, он задремал на посту, и все это ему снится? Но боль в ушибленном плече была слишком реальной, запах гари и озона – слишком отчетливым, а страх, клокочущий в груди – слишком острым.

Снаружи раздался вой полицейских сирен. Сергей почувствовал прилив надежды, как утопающий, увидевший берег.

– Слышишь? – он посмотрел на гоблина. – Это полиция. Сейчас они…

Гоблин расхохотался так сильно, что опрокинулся на спину, задрыгав ногами в воздухе, словно перевернутый жук. Он катался по полу, стуча кулачками и выдавливая между приступами смеха слова:

– Люди-человеки с палками-стрелялками против драконов-ящеров и троллей-громил? Против магии-волшебства древних-старинных существ-созданий? – Он сел, пытаясь отдышаться, но снова согнулся от смеха. – Это как… как муравьи-букашки, затевающие заговор-план: «Главное слона-мамонта сбить с ног, а там затопчем». Или как маленькая-крохотная болотная лягушка-квакушка, пытающаяся напугать-устрашить голодного-изголодавшегося аиста-птицу, угрожая-размахивая своими крошечными-малюсенькими лапками-конечностями и говоря-произнося: «Бойся-страшись меня, о великий-огромный пожиратель-поедатель лягушек-квакушек! Я знаю-владею смертельным-убийственным приёмом-ударом под названием "Прыжок-скачок отчаяния-безнадежности"»

Он вытер выступившие от смеха слезы, размазав грязь по щекам, и продолжил с серьезным выражением лица:

– Забавно-смешно будет посмотреть-наблюдать, как эти полицейские-защитники будут бегать-носиться кругами-зигзагами, как муравьи-букашки, у которых огненный-пылающий великан-существо растоптал-разрушил муравейник-домик! – Он изобразил бегающих в панике полицейских, размахивая руками и ногами, но запнулся одной ногой за другую и шлёпнулся на пол, снова рассмеявшись собственной неуклюжести.

Сергей побледнел. Гоблин был прав. Что могут сделать полицейские против таких существ? Против дракона, способного выдыхать пламя? Против орков с боевыми топорами? Против магии, которой не должно существовать?

– Должен быть способ остановить это, – пробормотал он. – Должен быть…

Гоблин наклонил голову, изучая его с любопытством, как ученый – редкий экземпляр насекомого. Затем он достал из кармана крошечные очки без стекол, нацепил их на нос и начал ходить вокруг Сергея, делая вид, что изучает его через увеличительное стекло.

– Хм-м, интересно-любопытно! – произнес он профессорским тоном. – Перед нами редкий-уникальный экземпляр-образец «человека храброго-отважного обыкновенного»! Заметьте-обратите внимание на характерные-типичные признаки-особенности: сжатые-стиснутые кулаки-руки, решительно-твёрдо поджатые губы и полное-абсолютное отсутствие-игнорирование инстинкта-желания самосохранения-выживания! – Гоблин снял очки и спрятал их обратно в карман. – Но зачем-для чего тебе это-такое? Ты же просто-всего лишь людишка-человечек без чешуи-брони, клыков-когтей или магии-волшебства! Беги-убегай, спасайся-прячься! Пусть умирают-погибают те, кто в доспехах-железках и с мечами-оружием. Шмыг бы так и сделал-поступил, если бы был таким большим-высоким и заметным-видимым, как ты-человек!

Сергей на мгновение задумался над словами гоблина. Почему бы действительно не сбежать? Он ведь всего лишь ночной охранник, которому платят минимальную зарплату. Никто не ожидал бы от него героизма в такой ситуации. Но потом он вспомнил Михалыча, лежащего в луже собственной крови, и крик Василича, оборвавшийся внезапной тишиной. Они были его коллегами, его товарищами…

Сергей стиснул зубы, чувствуя, как внутри поднимается что-то – не страх, а гнев, решимость.

– Потому что там, снаружи – мой город. Мой мир. И я не позволю каким-то сказочным тварям его уничтожить.

Гоблин присвистнул, и этот звук был похож на песню флейты, сыгранную чайником с простудой.

– Ух ты-ничего себе! Храбрый-отважный людишка-человечек! – Шмыг театрально поклонился, но слишком низко наклонился вперед и кувыркнулся через голову, приземлившись на спину. Не теряя достоинства, он продолжил из этого положения: – Глупый-безрассудный, но храбрый-смелый! Как тот легендарный-знаменитый гоблин Трюк-Кувырок, который попытался-решил оседлать-приручить дикого-необузданного единорога-скакуна, используя в качестве-роли седла-упряжки коробку-ящик из-под яблок-фруктов и вожжи-поводья, сплетённые-связанные из собственных подштанников! – Он хихикнул и прикрыл рот рукой. – Трюк-Кувырок не смог-сумел усидеть-удержаться на единороге-скакуне и был подброшен-заброшен так высоко-далеко, что пролетел-пронёсся через три-несколько королевства-страны и приземлился-шлёпнулся прямо-точно в королевский-царский банкет-пир, угодив-плюхнувшись в праздничный-торжественный торт-пирог!

Шмыг задумался, морща лоб, как старый пергамент, на котором кто-то случайно разлил чернила и попытался их вытереть грязной тряпкой.

– Но может-возможно, ты и сможешь-сумеешь помочь-посодействовать. Если доберешься-дойдёшь до Смотрителя-Хранителя. – Он вдруг подпрыгнул на месте, хлопнув в ладоши. – О! Шмыг мог-может бы провести-сопроводить тебя! Шмыг знает-ведает все секретные-тайные ходы-проходы! Это будет так увлекательно-захватывающе, как игра-приключение «Найди-отыщи сыр-лакомство в лабиринте-ловушке», только вместо сыра-еды в конце-финале будет могущественный-всесильный маг-волшебник, а вместо безобидных-простых стенок-перегородок будут смертельно-летально опасные-рискованные чудовища-монстры!

Сергей внимательно посмотрел на гоблина. В этом маленьком зеленом существе было что-то располагающее к себе, несмотря на его странности. Возможно, именно его явная безобидность в мире, внезапно наполнившемся смертельными угрозами. Или, может быть, тот факт, что он предложил помощь, когда Сергей остался совершенно один.

– Где он? – спросил Сергей, проигнорировав энтузиазм гоблина по поводу смертельных опасностей.

– Там-туда, где все началось-произошло. В музее-выставке, – Шмыг спрыгнул с колонны, на которую успел забраться, когда говорил о лабиринте, но вместо бесшумного приземления, как кошка, он шлепнулся на пятую точку с громким «ой!» и потер ушибленное место. – Кажется-похоже, что хвост-копчик бедного-несчастного Шмыга сегодня-сейчас испытывает-переживает самый неудачный-невезучий день-период в своей длинной-продолжительной хвостовой-копчиковой жизни-существовании!

Гоблин поднялся, выпрямился и принял серьезное выражение лица, которое держалось ровно две секунды, после чего сменилось широченной, полной кривых зубов улыбкой.

– Пойдем-следуй, покажу-укажу безопасный-надежный путь-дорогу! Только быстро-скоро, пока большие-огромные и страшные-ужасные заняты-увлечены пожиранием-поеданием твоих соотечественников-сограждан! – Заметив выражение лица Сергея, он быстро поправился: – То есть-вернее, пока они отвлечены-заняты на другие-прочие дела-занятия, совершенно-абсолютно не связанные-относящиеся с поеданием-потреблением человеческой-людской плоти-мяса! Хе-хе-хе!

Сергей колебался. Можно ли доверять этому существу? Но выбора не было. Как нет выбора у человека, падающего в пропасть – хвататься за любую ветку, даже если она может оказаться змеей.

– Веди, – кивнул он.

Шмыг просиял так, словно получил лучший подарок на день рождения. Он вскочил на ноги и сделал торжественный жест рукой, указывая направление.

– За мной, храбрый-отважный человек-герой! Шмыг проведет-доставит тебя к цели-назначению по самым безопасным-надежным путям-маршрутам! Ну, относительно-сравнительно безопасным-защищенным… По крайней-минимальной мере, там не водятся-обитают драконы-ящеры… Только несколько-пара троллей-громил… Может быть-возможно… И парочка-двойка гарпий-летуний… Но Шмыг знает, как их избежать-обойти!

Сергей вздохнул и последовал за своим странным проводником, гадая, не совершает ли он самую большую ошибку в своей жизни, доверяя свою судьбу этому невероятно болтливому зеленому существу.

ГЛАВА 2. КРОВАВОЕ УТРО

Полицейские машины подъехали к торговому центру «Европейский» в 4:42. Четыре патрульных автомобиля и микроавтобус с бойцами СОБР. Они еще не знали, с чем им предстоит столкнуться, не подозревали, что эта ночь навсегда изменит не только их жизни, но и весь мир.

Майор Виктор Самойлов, командир группы, вышел из микроавтобуса и окинул взглядом здание. Разбитые стеклянные двери главного входа, странное свечение внутри, доносящиеся звуки борьбы – все это говорило о серьезности ситуации. Но ничто не могло подготовить его к тому, что ждало внутри.

Он поправил бронежилет и проверил магазин автомата – привычные, успокаивающие действия перед операцией. За пятнадцать лет службы он повторял эти движения сотни раз. Афганистан, Чечня, антитеррористические операции по всей стране – Виктор повидал достаточно, чтобы считать себя готовым к любым неожиданностям. Но сегодня что-то было не так. Он ощущал это шестым чувством – тем самым, что уже не раз спасало ему жизнь.

– Что у нас? – спросил он у подбежавшего лейтенанта, молодого парня с бледным лицом и тревожным взглядом.

– Сообщение о нападении, товарищ майор. Множество нападающих, есть жертвы среди персонала. Звонил охранник, некий Сергей Ковалев.

– Террористы? – майор нахмурился, вглядываясь в темный провал входа.

– Неизвестно. Охранник был очень напуган, говорил сбивчиво. – Лейтенант помедлил, словно не решаясь продолжить. – Есть еще кое-что странное. По рации мы слышали… необычные звуки. Рычание, крики… не похожие на человеческие.

– Наркоманы? – предположил майор, но в глубине души чувствовал, что дело не в этом. Наркоманы не разбивают бронированные стеклянные двери торгового центра. И от них не исходит странное свечение, которое он явно видел внутри здания.

– Не похоже, товарищ майор, – лейтенант тревожно взглянул на здание. – Мы попробовали связаться с охраной внутри. Ответили только двое из шести постов. Остальные не выходят на связь. И… один из охранников сказал что-то о драконе перед тем, как связь оборвалась.

– О драконе? – майор скептически поднял бровь. – Проверь остатки наркотиков в отделе. Похоже, кто-то хорошо отметил конец смены.

Но в животе у него все сжалось от непонятного предчувствия. Нечто древнее и инстинктивное в глубине его существа кричало об опасности – той самой, что заставляла первобытных людей бежать при виде тени саблезубого тигра.

Майор кивнул и повернулся к своим людям, чьи лица в свете фар казались высеченными из камня.

– Первая группа – со мной через главный вход. Вторая – обеспечивает периметр и контролирует служебные выходы. Действуем по стандартной схеме. Всем быть предельно внимательными.

Бойцы проверили оружие и двинулись к разбитому входу. Майор шел впереди, сжимая автомат и вглядываясь в полумрак торгового центра, где тени, казалось, двигались сами по себе.

– Что за черт? – пробормотал он, заметив странные следы на мраморном полу. Словно что-то огромное и тяжелое прошло здесь, оставляя глубокие царапины, похожие на следы гигантских когтей.

Они продвинулись дальше, в центральный атриум. И там майор Самойлов увидел то, что заставило его усомниться в собственном рассудке.

Посреди атриума стоял тролль – трехметровое существо с серой бугристой кожей, похожей на кору дерева. В одной руке он держал вырванную с корнем колонну, в другой – безжизненное тело человека в форме охранника, свисавшее, как тряпичная кукла.

– Матерь божья… – выдохнул кто-то из бойцов.

На долю секунды майору показалось, что он спит. Или сошел с ума. Или находится на съемочной площадке какого-то фантастического блокбастера. Но запах – запах был настоящим. Запах сырой земли, гнили, и чего-то еще, древнего и чуждого. Запах, который нельзя подделать никакими спецэффектами.

Тролль повернул голову и заметил людей. Его маленькие глазки сузились, а рот растянулся в ухмылке, обнажая желтые клыки, похожие на обломки надгробий.

– Еще еда, – прогрохотал он голосом, напоминающим звук падающих камней, и отбросил тело охранника, как ненужную тряпку.

– Огонь! – скомандовал майор, и бойцы открыли стрельбу, наполняя атриум грохотом выстрелов и запахом пороха.

Пули попадали в тролля, но, казалось, лишь раздражали его, как укусы комаров раздражают слона. Он зарычал и бросился вперед, размахивая колонной как дубиной, сметая все на своем пути.

– Отступаем! – крикнул майор, видя, что обычные пули бесполезны против этой горы мышц и злобы.

Но было поздно. Тролль настиг их, сметая людей одним ударом. Двое бойцов отлетели к стене и рухнули безжизненными кучами, словно сломанные куклы. Майор успел увернуться и выпустил очередь прямо в лицо монстру.

Тролль взревел от боли – пули попали в глаз – и отшатнулся, давая людям шанс перегруппироваться.

– Целься в глаза! – крикнул майор оставшимся бойцам. – Это его слабое место!

Они открыли огонь снова, стараясь попасть в глаза. Тролль закрывал лицо рукой, но несколько пуль все же достигли цели. Существо взвыло и с грохотом повалилось, запнувшись за железобетонный обломок колонны.

Майор активировал рацию, чувствуя, как едкий пот заливает глаза и как дрожат пальцы – не от страха, а от адреналина, бурлящего в крови.

– Всем постам! У нас… – он запнулся, не зная, как описать происходящее. – У нас неизвестные противники, крайне опасные! Запрашиваю подкрепление! Тяжелое вооружение!

– Вас понял, – отозвался диспетчер. – Подкрепление выезжает. Что за противники, уточните?

Майор посмотрел на тролля, который, шатаясь, поднимался на ноги, и на что-то крылатое, кружащее под куполом атриума, похожее на гигантскую летучую мышь с женским лицом.

– Вы не поверите, – пробормотал он. – Просто пришлите всё, что есть.

Тролль наконец выпрямился, его раненый глаз превратился в кровавое месиво, но второй горел яростью, как уголь, раздуваемый ветром. Он поднял над головой обломок колонны и с ревом бросился на бойцов.

– Рассредоточиться! – крикнул майор. – Не стоять на месте!

Отряд рассредоточился веером, не прекращая шквального огня. Свинцовый дождь осыпал исполина, оставляя на его каменно-серой шкуре багровые рубцы, но чудовище продолжало наступать. Пули, способные остановить человека, для этой громады были не страшнее укусов насекомых – как бессильны пистолетные выстрелы против бронированной махины танка.

Лейтенант Горохов, молодой боец с бледным от ужаса лицом, замешкался, и тролль настиг его. Одним движением огромной руки он схватил лейтенанта за голову и сжал. Раздался хруст, подобный звуку ломающихся веток, и безжизненное тело упало на мраморный пол, оставляя на белом камне алые разводы.

– Горохов! – крикнул кто-то из бойцов, и в этом крике было столько боли и ярости, что он прозвучал как боевой клич.

– Сосредоточьтесь! – рявкнул майор, перезаряжая автомат. – Отступаем к колоннам, используем укрытия!

Они начали отступать, ведя огонь короткими очередями. Тролль преследовал их, но двигался уже медленнее – многочисленные раны и потеря глаза сказывались даже на такой могучей твари.

Капитан Бурцев, заместитель майора, выхватил из разгрузки гранату.

– Товарищ майор, разрешите!

Майор кивнул, понимая план без слов.

– Всем укрыться! Граната!

Бурцев выдернул чеку и метнул гранату прямо под ноги троллю. Существо не поняло опасности и продолжало наступать, как неумолимая лавина.

Взрыв прогремел оглушительно, эхом разносясь по пустому атриуму, словно раскат грома в горах. Тролля подбросило в воздух и отшвырнуло на несколько метров. Он рухнул на пол, подняв облако пыли и осколков мрамора, похожее на погребальный саван.

– Сработало? – спросил один из бойцов, выглядывая из-за колонны, его голос дрожал от напряжения.

Пыль медленно оседала, и они увидели, что тролль лежит неподвижно. Его нижняя часть тела была разорвана взрывом, серая кожа почернела от копоти и крови, похожей на смолу.

– Кажется, да, – майор осторожно приблизился, держа автомат наготове, готовый в любой момент открыть огонь.

Внезапно тролль дернулся и с неожиданной скоростью схватил майора за ногу. Самойлов вскрикнул и упал, выронив оружие, чувствуя, как огромные пальцы сжимаются на его лодыжке, грозя раздавить кость.

– Командир! – крикнул Бурцев, бросаясь на помощь, словно рыцарь, спешащий на выручку своему королю.

Тролль, даже смертельно раненный, обладал невероятной силой. Он подтягивал майора к себе, его единственный глаз горел ненавистью, как последняя искра в угасающем костре.

– Умрешь… со мной… человек… – прохрипел он голосом, похожим на скрежет камней в жерновах.

Бурцев подскочил и выпустил очередь прямо в голову твари. Пули входили в глаз тролля одна за другой, превратив его в бездонную дыру. Хватка ослабла, и майор отполз назад, тяжело дыша, чувствуя, как боль пульсирует в поврежденной ноге.

– Спасибо, капитан, – выдохнул он, принимая руку помощи.

– Обращайтесь, товарищ майор, – Бурцев помог ему подняться. – Что это, черт возьми, было?

Майор окинул взглядом распластанную тушу тролля. Создание из легенд не собиралось ни истаивать в воздухе, ни рассыпаться древней пылью. Оно оставалось пугающе материальным – массивная громада плоти, от которой исходил тяжелый смрад – смесь застарелого пота, запекшейся крови и чего-то неуловимо чуждого, первобытного.

– Понятия не имею. Но что-то мне подсказывает, что это только начало. – Он поднял глаза к куполу атриума, где все еще кружило крылатое существо. – И что нас ждет долгая ночь.

Словно в подтверждение его слов, сверху раздался пронзительный крик, похожий на звук, который могла бы издать скрипка, если бы ее пилили тупой пилой. Бойцы задрали головы и увидели, как под куполом атриума кружит странное существо – нечто среднее между женщиной и птицей, с огромными крыльями и когтистыми лапами, с лицом, прекрасным и ужасным одновременно.

– Гарпия, – прошептал кто-то из бойцов, и в его голосе звучало благоговейное изумление. – Это же гарпия, как из мифов…

– Мифы или нет, – отрезал майор, поднимая автомат, – но она реальна и опасна. Приготовиться к бою!

Гарпия заметила их и с пронзительным криком спикировала вниз, ее когти, острые как бритвы, были нацелены на людей.

– Огонь! – скомандовал майор, и воздух наполнился треском автоматных очередей, словно тысячи невидимых кузнечиков запели свою песню смерти.

Гарпия маневрировала с невероятной ловкостью, уворачиваясь от большинства пуль, словно танцуя в воздухе смертельный танец. Те немногие, что попадали, казалось, лишь злили ее, как укусы ос злят медведя. Она спикировала на одного из бойцов, вцепилась когтями в его плечи и подняла в воздух, как ястреб поднимает полевую мышь.

– Степанов! – крикнул майор, пытаясь прицелиться, но боец и гарпия уже поднялись слишком высоко, почти под самый купол, где тени скрывали их от глаз.

Раздался душераздирающий крик, и сверху хлынул дождь крови, окропивший мраморный пол алыми каплями, похожими на рубины. Гарпия разорвала Степанова в воздухе, как тряпичную куклу, и части его тела падали вниз, словно страшные плоды с невидимого дерева.

– Тварь! – Бурцев выхватил подствольный гранатомёт и прицелился, его лицо исказилось от ярости и решимости. – Получай!

Граната пролетела по дуге и разорвалась прямо возле гарпии. Взрыв оглушил всех, а существо отбросило к куполу, словно сломанную птицу. Одно крыло гарпии было разорвано в клочья, и она, кувыркаясь, рухнула вниз, прямо на мраморный пол атриума, с глухим звуком, похожим на звук падения мешка с мокрым песком.

Бойцы не стали ждать, пока она придёт в себя. Они окружили раненую тварь и открыли огонь в упор, превращая её в кровавое месиво, пока от прекрасного женского лица не осталось ничего, кроме красной маски смерти.

Когда всё было кончено, майор активировал рацию, чувствуя, как дрожат пальцы – теперь уже не от адреналина, а от осознания того, с чем они столкнулись.

– Центральная, это Альфа-1. Ситуация критическая. Потеряли троих бойцов. Противник… – он запнулся, глядя на останки гарпии, которые уже начинали разлагаться, как и тело тролля. – Противник нестандартный. Повторяю запрос на тяжёлое вооружение и подкрепление.

– Вас понял, Альфа-1, – отозвалась рация. – Подкрепление в пути. Что значит «нестандартный противник»?

Майор глубоко вздохнул, понимая, как безумно прозвучат его слова.

– Это… существа из мифов. Тролли, гарпии… Я знаю, звучит безумно, но это правда. Мы только что уничтожили двоих, но судя по звукам, в здании их гораздо больше.

Долгая пауза, затем:

– Принято, Альфа-1. Держитесь. Подкрепление прибудет через семь минут.

Майор отключил связь и медленно обернулся к уцелевшим солдатам. Их осунувшиеся, покрытые пороховой копотью лица казались высеченными из мрамора – бледные, но исполненные той особой решимости, которая рождается лишь у тех, кто заглянул в лицо смерти и нашёл в себе силы встретить её взгляд, не дрогнув и не отступив.

– Перегруппироваться. Проверить боеприпасы. Мы должны удержать позицию до прибытия подкрепления.

– Товарищ майор, – обратился к нему молодой боец, сержант Климов, с глазами, в которых читался не страх, а недоумение. – Что, если… что, если это действительно мифические существа? Как нам с ними бороться?

Майор посмотрел на останки тролля и гарпии, на кровь своих людей, растекшуюся на мраморе словно жертвенное подношение неведомым богам.

– Они умирают от пуль и гранат. Значит, они смертны. А если они смертны – мы можем их убить. – Он проверил магазин своего автомата. – И мы будем убивать их, пока не останется ни одного. Это наш город, и мы его защитим.

В этот момент со стороны эскалаторов, ведущих на верхние этажи, донёсся топот множества ног и звон металла, похожий на музыку древних битв. Бойцы развернулись, направив оружие в ту сторону, готовые встретить новую угрозу.

На площадку перед эскалаторами выбежала группа существ, похожих на людей, но с серой кожей и серебристыми глазами, светящимися в полумраке, как маленькие луны. Они были одеты в лёгкие доспехи и вооружены изогнутыми мечами, сверкающими, словно сделанными из лунного света. Тёмные эльфы, создания из легенд и сказок, ожившие и вышедшие на охоту.

– Люди с оружием, – произнёс один из эльфов, по-видимому, их предводитель, голосом, похожим на шелест осенних листьев. – Они убили Гхаррака и Шрии.

– И вас убьём, если не сложите оружие! – крикнул майор. – Вы окружены!

Эльф усмехнулся, обнажая острые зубы, белые как первый снег.

– Окружены? Нас? О, смертный, ты не понимаешь, с кем имеешь дело. Мы были великими, когда ваш вид еще жил в пещерах и боялся огня.

Он поднял руку, и в ней вспыхнул шар синего пламени, похожий на маленькую звезду, упавшую с небес.

– Магия! – выдохнул кто-то из бойцов. – Они владеют магией!

– Огонь! – скомандовал майор, и бойцы открыли стрельбу, наполняя торговый центр грохотом и вспышками выстрелов.

Эльфы двигались с огромной скоростью, уклоняясь от пуль, словно танцуя смертельный танец. Их предводитель метнул огненный шар, который взорвался прямо перед бойцами, разбрасывая их в стороны, как осенний ветер разбрасывает сухие листья.

Капитан Бурцев успел подстрелить одного из эльфов – пуля попала ему в плечо, и существо зашипело от боли, как кот, которому наступили на хвост. Но прежде чем Бурцев смог выстрелить снова, другой эльф оказался рядом и одним движением меча перерезал ему горло. Кровь брызнула фонтаном, алая в синеватом свете аварийных ламп.

– Бурцев! – крикнул майор и выпустил очередь в убийцу своего заместителя, чувствуя, как ярость затмевает разум.

Пули прошили грудь эльфа, и он рухнул на пол, его серебристые глаза потускнели, как звезды на рассвете. Но остальные продолжали наступать, их мечи сверкали, как молнии в грозовую ночь.

– Отступаем! – скомандовал майор. – К выходу! Держаться группой!

Бойцы начали отходить, ведя огонь короткими очередями. Эльфы преследовали их, но держались на расстоянии, явно опасаясь огнестрельного оружия, которое, несмотря на их скорость и ловкость, все же могло их убить.

Предводитель эльфов что-то крикнул на странном языке, похожем на песню ручья по камням, и его подчинённые остановились, как один, словно марионетки в руках кукловода. Он сделал шаг вперёд, глядя прямо на майора, и в его взгляде читалось что-то похожее на уважение.

– Вы храбро сражаетесь, смертные, – произнёс он с лёгким акцентом, делающим его речь похожей на музыку. – Но это бессмысленно. Ночь Пробуждения настала. Ваш мир снова станет нашим.

– Кто вы? – спросил майор, держа эльфа на прицеле. – Что вам нужно?

– Мы – Народ Сумерек, изгнанный в тень тысячелетия назад. А теперь мы возвращаемся, чтобы вернуть то, что принадлежит нам по праву. – Эльф улыбнулся, и эта улыбка была прекрасна и ужасна одновременно. – Мы были здесь до вас. Мы будем здесь после вас.

– Этот мир принадлежит людям, – твёрдо сказал майор. – И мы будем защищать его до последнего.

Эльф рассмеялся, и этот смех был подобен звону битого стекла, прекрасный и режущий слух одновременно.

– О, вы будете. И вы проиграете. Как проиграли ваши предки. – Он наклонил голову, словно прислушиваясь к чему-то. – Но не сегодня. Сегодня мы только начинаем.

Он поднял руку, готовясь метнуть ещё один огненный шар, но в этот момент снаружи раздался рёв моторов и вой сирен, словно сам город пришел на помощь своим защитникам.

– Подкрепление, – майор позволил себе слабую улыбку. – Теперь посмотрим, кто проиграет.

Эльф нахмурился и опустил руку, словно передумав.

– Отступаем, – приказал он своим. – Нас ждут дела поважнее, чем эти жалкие стражи.

Эльфы начали отходить к эскалаторам, не поворачиваясь спиной к людям, как хищники, отступающие перед более сильным противником, но готовые в любой момент броситься в атаку.

– Мы ещё встретимся, смертный, – бросил предводитель, прежде чем скрыться в темноте верхних этажей, его голос эхом разнесся по атриуму, как последний аккорд странной симфонии.

Майор опустил автомат и тяжело выдохнул. Из шести бойцов, вошедших с ним в здание, в живых осталось только трое, включая его самого.

– Товарищ майор, – обратился к нему сержант Климов, зажимая рану на плече. – Что это было? Что всё это значит?

Майор покачал головой, чувствуя, как усталость наваливается на плечи, словно тяжелый плащ.

– Не знаю, сержант. Но что-то мне подсказывает, что мы только что оказались на передовой войны, о которой не подозревали. Войны, которая началась задолго до нас и, боюсь, не закончится с нами.

В этот момент в атриум ворвалась группа бойцов в тяжёлой броне – подкрепление наконец прибыло, как кавалерия в старых фильмах, всегда появляющаяся в последний момент.

– Майор Самойлов? – обратился к нему командир группы, полковник с жёстким, обветренным лицом, похожим на маску, вырезанную из дуба. – Полковник Громов, ФСБ. Докладывайте.

Майор вытянулся и начал доклад, стараясь, чтобы голос звучал ровно:

– Товарищ полковник, при входе в здание мы столкнулись с неизвестными противниками. По внешним признакам – существа из мифов. Тролль, гарпия, группа существ, похожих на эльфов. Они обладают нечеловеческой силой, скоростью и… – он запнулся, – …магическими способностями.

Он ожидал недоверия, насмешки, но полковник лишь коротко кивнул, словно услышал именно то, что ожидал услышать.

– Потери?

– Четверо убитых, один раненый.

– Понятно. – Громов повернулся к своим людям. – Развернуть командный пункт у входа. Связаться со всеми группами в здании. Мне нужна полная картина происходящего.

Затем он снова посмотрел на майора, и в его глазах читалось что-то похожее на сочувствие.

– Самойлов, вы и ваши люди – со мной. Нам понадобится каждый, кто уже столкнулся с этими… существами.

– Есть, товарищ полковник, – майор кивнул и повернулся к своим бойцам. – Вы слышали приказ. Перезарядить оружие и следовать за полковником.

Пока бойцы готовились, майор подошёл к Громову, который изучал план здания на планшете.

– Товарищ полковник, разрешите вопрос?

– Давай, майор.

– Вы… не удивлены тем, что я рассказал? О мифических существах?

Громов поднял глаза от планшета, и в его взгляде майор увидел что-то странное – не удивление, не недоверие, а глубокое, почти философское принятие.

– Удивлён? Конечно. Но за тридцать лет службы я видел достаточно странного, чтобы знать: если боец докладывает о троллях и эльфах – значит, он действительно видел троллей и эльфов. – Он помолчал, словно решая, стоит ли продолжать. – К тому же, есть кое-что, о чем не пишут в газетах. Это не первый случай… необъяснимого. За последний месяц было несколько странных инцидентов. Но ничего подобного масштаба.

Он указал на план здания, где красными точками были отмечены места столкновений.

– Судя по докладам, эти существа концентрируются на четвёртом этаже, в районе музея «Бестиарий». Там же замечено странное свечение и аномальная активность. Предположительно, это источник вторжения.

– Портал? – предположил майор, чувствуя, как реальность окончательно теряет привычные очертания.

– Возможно. В любом случае, наша задача – добраться туда и закрыть его. Любой ценой.

Майор кивнул, проверяя магазин своего автомата, чувствуя, как решимость вытесняет усталость и страх.

– Я готов, товарищ полковник.

– Хорошо. – Громов повернулся к своим людям. – Выдвигаемся через две минуты. Цель – четвёртый этаж, музей «Бестиарий». Ожидается сильное сопротивление. Стрелять на поражение, целиться в голову и глаза – судя по докладу майора, это их слабые места.

Бойцы проверяли оружие и снаряжение, их лица были сосредоточены и серьезны. Они были профессионалами, готовыми встретить любую угрозу. Но сегодня им предстояло столкнуться с чем-то, выходящим за рамки их подготовки и опыта, с чем-то, что не должно было существовать в мире логики и порядка.

– И ещё, – добавил Громов, обводя взглядом своих людей. – Что бы вы ни увидели там, помните: они смертны. Они истекают кровью. Они умирают. Держитесь вместе, следуйте приказам, и мы выйдем из этого ада победителями.

Бойцы ответили решительным «Так точно!», и группа двинулась к эскалаторам, ведущим на верхние этажи, туда, где, возможно, решалась судьба не только этой ночи, но и всего мира.

Майор Самойлов шёл рядом с полковником, сжимая автомат и готовясь к новому столкновению. Он не знал, что ждёт их наверху, но был полон решимости выполнить задачу. Даже если для этого придётся сражаться с существами из легенд и мифов, с кошмарами, ставшими реальностью.

В это время на улицах Москвы разворачивался настоящий хаос. Существа, вырвавшиеся из музея, распространялись по городу, сея панику и разрушения, словно древние боги, спустившиеся на землю, чтобы наказать людей за их неверие.

Группа кентавров галопом неслась по Кутузовскому проспекту, сметая редкие в этот час автомобили и распугивая прохожих. Их копыта высекали искры из асфальта, а боевые кличи разносились эхом между высотными зданиями, словно трубы апокалипсиса.

Навстречу им выехал патруль ДПС – две машины с мигалками, похожие на светлячков в ночи. Полицейские выскочили из автомобилей, выхватывая пистолеты, их лица выражали смесь недоумения и страха.

– Стоять! Полиция! – крикнул один из них, целясь в приближающихся кентавров, его голос дрожал, как осиновый лист на ветру.

Предводитель табуна, могучий жеребец с человеческим торсом и длинными чёрными волосами, развевающимися как грива на ветру, расхохотался и поднял боевое копьё, сверкнувшее в свете фонарей, как серебряная молния.

– Смотрите, братья! Человеческие стражи думают, что могут остановить Детей Ветра! – Его голос был подобен раскату грома в горах.

Кентавры ответили дружным ржанием и ускорили бег, их копыта выбивали из асфальта куски, словно земля не могла выдержать их мощи. Полицейские открыли огонь, но пули лишь слегка задели нескольких кентавров, не причинив серьёзного вреда, как укусы комаров не причиняют вреда слону.

Предводитель метнул копьё. Оно пронзило одного из полицейских насквозь, пригвоздив его к капоту патрульной машины, как бабочку к бархату в коллекции энтомолога. Второй успел сделать ещё несколько выстрелов, прежде чем кентавры настигли его. Мощный удар копытом отбросил его на несколько метров, сломав рёбра и позвоночник, словно сухие ветки под ногой великана.

– Слабые! – презрительно фыркнул предводитель, проносясь мимо поверженных стражей порядка. – Как и все люди! Они забыли, что значит бояться. Но мы напомним им. Они вспомнят всё.

Табун продолжил свой путь, направляясь к центру города. Впереди виднелись огни Нового Арбата, одной из главных артерий столицы, сверкающие, как драгоценности в короне ночи.

В это же время в районе Киевского вокзала группа троллей обнаружила железнодорожные пути и проявила к ним нездоровый интерес. Они выворачивали рельсы, словно это были прутики, и швыряли их в сторону, хохоча от удовольствия, как дети, ломающие игрушки.

На пути показался ночной поезд, прибывающий из Бреста. Машинист, увидев на путях огромные фигуры, похожие на ожившие горы, ударил по тормозам, но было слишком поздно – поезд несся слишком быстро, и тормозной путь был слишком велик.

Самый крупный тролль встал посреди путей, расставив ноги и подняв над головой вырванную из земли шпалу, словно дубину.

– Я покажу этому железному зверю силу Горных Троллей! – прорычал он голосом, похожим на камнепад в горах.

Визжащий тормозными колодками локомотив врезался в тролля. Раздался оглушительный грохот, подобный небесному грому. Передняя часть локомотива смялась, словно сделанная из фольги, а поезд сошёл с рельсов, вагоны стали наезжать друг на друга, создавая хаос из металла, стекла и криков, похожий на картину ада, написанную безумным художником.

Тролль отлетел от удара на несколько метров, но быстро поднялся на ноги, лишь слегка оглушённый, как боксер, пропустивший удар, но не нокаутированный. Его собратья одобрительно заревели и бросились к перевернутым вагонам, из которых доносились крики и плач пассажиров, словно музыка для их ушей.

– Еда! – радостно воскликнул молодой тролль, отрывая дверь одного из вагонов, как крышку консервной банки. – Много еды!

Из вагона выскочил проводник с огнетушителем в руках – единственным оружием, которое он смог найти в момент отчаяния. Он храбро направил струю пены в лицо тролля, но существо лишь отмахнулось от него, как от назойливой мухи, и одним движением огромной лапы смяло человека, как бумажный стаканчик.

Другие тролли уже разрывали соседние вагоны, вытаскивая оттуда перепуганных пассажиров, как дети вытаскивают конфеты из коробки. Воздух наполнился криками ужаса и хрустом костей, словно симфония смерти, исполняемая оркестром кошмаров.

В небе над вокзалом появился полицейский вертолёт. Его прожектор осветил сцену кровавой бойни, разворачивающейся внизу, выхватывая из темноты фигуры троллей, похожие на ожившие статуи из кошмарного музея.

– Центральная, это Борт-3, – доложил пилот дрожащим голосом. – Подтверждаю крушение поезда у Киевского вокзала. Наблюдаю… – он запнулся, не веря своим глазам. – Наблюдаю группу неизвестных существ, атакующих пассажиров. Они огромные, похожи на… не знаю, на троллей из сказок.

– Борт-3, повторите, – отозвался диспетчер, в его голосе звучало недоверие. – Вы сказали «троллей»?

– Утвердительно, Центральная. Это какие-то монстры, и они убивают людей. Запрашиваю разрешение на применение бортового оружия.

– Разрешаю, Борт-3. Спасайте людей любой ценой.

Вертолёт снизился, и его бортстрелок открыл огонь из пулемёта. Пули прошили спину одного из троллей, заставив его взреветь от боли и выпустить свою жертву – молодую женщину, которая тут же бросилась бежать, словно лань, спасающаяся от хищника.

Раненый тролль обернулся, глядя на вертолёт с яростью, подобной той, что бушует в глазах раненого медведя.

– Железная птица! – прорычал он. – Ненавижу!

Он схватил обломок рельса и с невероятной силой метнул его в вертолёт. Металлический стержень пробил лобовое стекло и пронзил пилота насквозь, как копье пронзает бумажную мишень. Вертолёт закрутился, теряя управление, и рухнул на крышу вокзала, взорвавшись в огненном шаре, осветившем ночное небо, как преждевременный рассвет.

Тролли торжествующе заревели, видя падение «железной птицы», их голоса сливались в единый хор, подобный реву бури. Но их радость была недолгой. Со стороны города донёсся вой сирен – приближалось подкрепление.

Первыми на место прибыли два бронетранспортёра с бойцами Росгвардии. Увидев огромные фигуры троллей, командир не стал медлить, понимая, что промедление смерти подобно.

– Огонь из всех стволов! – скомандовал он, и тяжёлые пулемёты БТРов открыли огонь, наполняя ночь грохотом и вспышками, похожими на молнии в грозу.

Крупнокалиберные пули оказались эффективнее. Они пробивали толстую кожу троллей, заставляя существ корчиться от боли, как гигантских насекомых, пришпиленных к доске энтомолога. Один из троллей, самый молодой, получил очередь в голову и рухнул замертво.

Остальные тролли, видя гибель собрата, впали в ярость, подобную той, что охватывает стадо слонов при виде убитого детеныша. Они подняли обломки вагонов и швырнули их в БТРы. Один из бронетранспортёров перевернулся от удара, как жук на спине, второй успел увернуться и продолжил обстрел, его пулемет не умолкал ни на секунду.

– Нужна авиация! – кричал в рацию командир, его голос срывался от напряжения. – У нас тут какие-то твари размером с дом! Обычные пули их почти не берут!

– Вас понял, – отозвался диспетчер. – Вертолёты уже в пути. Держитесь.

Бой у Киевского вокзала разгорался с новой силой. Тролли, несмотря на ранения, продолжали сражаться, разрушая всё вокруг и убивая всех, кто попадался им на пути, словно жнецы, собирающие кровавый урожай.

В это время на Красной площади разворачивалась своя драма. Группа гномов, вооружённых боевыми топорами и молотами, обнаружила Исторический музей и была поражена его архитектурой, напоминающей творения их собственных мастеров.

– Смотрите, братья! – воскликнул предводитель, бородатый гном в тяжёлых доспехах, украшенных рунами и драгоценными камнями. – Это похоже на работу наших мастеров! Может быть, наши предки помогали строить это?

Гномы взломали двери музея и проникли внутрь, игнорируя сработавшую сигнализацию, звучавшую для них как назойливый комариный писк. Они с восхищением разглядывали экспонаты, особенно интересуясь оружием и драгоценностями, словно дети, попавшие в кондитерскую.

– Посмотрите на эту ковку! – восхищался один из гномов, изучая древний меч, его глаза сверкали, как драгоценные камни. – Примитивно, но с душой! Видно руку мастера, пусть и человеческого.

– А это золото! – другой гном держал в руках скифскую пектораль, поворачивая ее и так и эдак, любуясь игрой света на древнем металле. – Чистое, без примесей. Люди умеют ценить настоящие сокровища.

Их исследование прервал прибывший наряд полиции. Четверо полицейских ворвались в зал, держа оружие наготове, их лица выражали смесь решимости и недоумения при виде странных бородатых существ.

– Стоять! Руки вверх! Вы арестованы за ограбление музея!

Гномы обернулись, с удивлением глядя на людей, словно не понимая, как те осмелились прервать их занятие.

– Ограбление? – предводитель гномов нахмурился, его густые брови сошлись над переносицей, как грозовые тучи. – Мы не грабим, мы изучаем! Это разные вещи! Мы ценители, а не воры!

– Бросить оружие, лечь на пол! – приказал старший наряда, целясь в гномов, его рука слегка дрожала.

– Никто не приказывает Детям Камня! – возмутился предводитель гномов, его борода встала дыбом от гнева. – Особенно в вопросах искусства и ремесла! Мы были мастерами, когда ваши предки еще не знали, как добывать руду!

Полицейские, видя, что переговоры не удаются, открыли предупредительный огонь в воздух. Это была ошибка, подобная той, что совершает человек, дразнящий медведя. Гномы восприняли это как объявление войны, как оскорбление их достоинства.

– К бою, братья! – крикнул предводитель, поднимая боевой топор, сверкнувший в свете музейных ламп, как молния. – Покажем этим людишкам, как сражаются настоящие воины!

Гномы бросились в атаку с неожиданной для их роста скоростью и ловкостью, словно катящиеся валуны, набирающие скорость на склоне горы. Полицейские открыли огонь, но гномы умело использовали свои щиты, отражая пули, как теннисист отбивает мячи.

Первый гном достиг ближайшего полицейского и одним ударом топора разрубил его пистолет вместе с рукой, словно разрубают полено для растопки. Человек закричал от боли и упал, зажимая обрубок, из которого фонтаном била кровь.

Второй полицейский успел выстрелить несколько раз, одна из пуль попала гному в плечо, но тот, казалось, даже не заметил ранения. Его боевой молот обрушился на голову человека, превращая череп в кровавое месиво, похожее на раздавленный помидор.

Двое оставшихся полицейских попытались отступить, но гномы окружили их, отрезав путь к выходу, как волки окружают оленя, загнанного в ловушку.

– Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь, – предложил предводитель гномов, его голос звучал почти дружелюбно. – Мы не убиваем без необходимости. Мы не варвары, в отличие от некоторых.

Полицейские переглянулись и медленно опустили оружие, понимая безнадежность сопротивления.

– Разумное решение, – кивнул предводитель, его борода качнулась, как маятник. – Свяжите их, – приказал он своим. – Мы продолжим наше исследование. У нас еще много залов впереди, и я чувствую запах настоящих сокровищ.

Гномы связали полицейских и вернулись к изучению музейных экспонатов. Они были особенно заинтересованы древними артефактами и оружием, обсуждая технику изготовления и материалы, как эксперты на аукционе обсуждают подлинность картины.

– Интересно, что ещё хранится в этом месте, – задумчиво произнёс предводитель, разглядывая план музея на стене. – Смотрите, здесь должна быть сокровищница! Может быть, там мы найдем что-то действительно ценное, что-то, достойное нашего внимания.

Гномы с энтузиазмом направились в указанном направлении, оставив связанных полицейских в зале, как ненужный хлам, который не стоит внимания настоящих ценителей.

Один из них, сержант Петров, сумел дотянуться до рации на поясе, извиваясь, как червь на крючке.

– Центральная, это пост 12, – прошептал он, опасаясь, что гномы услышат. – Исторический музей захвачен… – он запнулся, понимая, как безумно прозвучат его слова. – Захвачен группой вооружённых карликов. Они очень сильные и опасные. Двое наших убиты, мы с Сидоровым связаны. Запрашиваем помощь.

– Пост 12, вы сказали «карликов»? – переспросил диспетчер, в его голосе звучало недоверие.

– Утвердительно. Они похожи на… на гномов из сказок. Бородатые, в доспехах, с топорами и молотами. И они чертовски сильные. Один из них разрубил пистолет Васильева вместе с рукой одним ударом.

– Понял вас, пост 12. Держитесь, помощь уже в пути.

Петров выключил рацию и посмотрел на напарника, чье лицо было белым, как мел.

– Думаешь, они поверят?

Сидоров горько усмехнулся, в его глазах читалось смирение с неизбежным.

– После того, что мы только что видели, я сам себе не верю. Но если эти… гномы… настоящие, то что еще может быть реальным? Драконы? Эльфы? Боги?

В это время в небе над Москвой разворачивалась воздушная битва, подобная тем, что описаны в древних сагах о битвах богов. Дракон, вырвавшийся из «Бестиария», кружил над центром города, изрыгая пламя и уворачиваясь от ракет и пуль.

Два вертолёта Ми-24, срочно поднятые по тревоге, пытались загнать существо в ловушку. Но дракон двигался с невероятной для своих размеров скоростью и маневренностью, словно сама воздушная стихия была его домом.

– Борт-17, заходи справа! – скомандовал командир первого вертолёта. – Я попробую отвлечь его!

– Вас понял, Борт-12, – отозвался второй пилот. – Захожу на позицию.

Дракон, казалось, понимал их тактику, словно обладал не только силой, но и разумом, превосходящим человеческий. Он резко взмыл вверх, а затем камнем рухнул вниз, оказавшись за спиной у Борта-17, как опытный воздушный ас заходит в хвост противнику.

– Он сзади! – закричал стрелок-оператор, его голос сорвался на фальцет от страха. – Уходи!

Но было поздно. Дракон изверг поток пламени, окутавший вертолёт огненным коконом, словно паук, заворачивающий жертву в паутину. Машина закрутилась, теряя высоту, и рухнула на крышу одного из зданий на Новом Арбате, превратившись в огненный шар.

– Борт-17 сбит! – доложил командир первого вертолёта, его голос дрожал от ярости и страха. – Повторяю, Борт-17 сбит! Запрашиваю подкрепление!

Дракон торжествующе взревел и развернулся к оставшемуся вертолёту. Его жёлтые глаза светились злобным интеллектом, как фары адской машины.

– Всем гражданским бортам немедленно покинуть воздушное пространство центра Москвы, – раздалось по всем частотам. – Повторяю, всем гражданским бортам…

Сообщение прервал рёв дракона, бросившегося в атаку на Борт-12, словно ястреб, бросающийся на добычу.

Пилот резко дёрнул ручку управления, уходя от атаки. Вертолёт накренился, и стрелок-оператор выпустил ракету прямо в морду приближающегося дракона, словно гарпун в кита.

Взрыв ослепил всех на несколько секунд, словно в небе зажглось новое солнце. Когда дым рассеялся, они увидели, что дракон всё ещё в воздухе, но часть его морды обуглена, а один глаз превратился в кровавую рану, похожую на кратер вулкана.

– Попали! – воскликнул стрелок. – Он ранен!

Дракон взревел от боли и ярости, и этот рев был подобен грому, раскатившемуся над городом. Он развернулся и с новой силой бросился на вертолёт. На этот раз пилот не успел увернуться. Огромные когти дракона вцепились в фюзеляж, разрывая металл как бумагу, словно консервный нож, вскрывающий банку.

– Мы в захвате! – кричал пилот в рацию. – Он тащит нас вниз!

Стрелок-оператор выхватил пистолет и открыл огонь прямо в морду дракона через разорванный фюзеляж. Пули попадали в раненый глаз существа, углубляя рану, как шахтеры углубляют шахту в поисках руды.

Дракон взревел и разжал когти, отпуская вертолёт, словно игрушку, которая ему надоела. Машина, потеряв равновесие, начала падать, но пилот сумел выровнять её в последний момент и совершить аварийную посадку на крышу высотного здания, как птица с подбитым крылом садится на ветку.

– Борт-12 совершил аварийную посадку, – доложил пилот. – Машина повреждена, но мы живы. Дракон ранен, но всё ещё в воздухе.

– Вас понял, Борт-12, – отозвался диспетчер. – Эвакуация уже в пути. Держитесь.

Дракон кружил над городом, его движения стали менее уверенными из-за ранения, как движения пьяного становятся менее уверенными с каждым новым бокалом. Но он всё ещё представлял смертельную опасность. Его пламя обрушивалось на здания и автомобили, превращая их в горящие руины, словно гнев древнего божества обрушивался на непокорных смертных.

В небе появились новые вертолёты – целая эскадрилья Ми-28, боевых машин, специально предназначенных для уничтожения тяжёлой техники противника, похожих на стаю хищных птиц, вылетевших на охоту.

– Всем бортам, это Сокол-1, – раздался в эфире голос командира эскадрильи. – Цель – летающий объект над центром города. Предположительно, биологического происхождения. Приказ – уничтожить. Повторяю, уничтожить.

– Вас понял, Сокол-1, – отозвались другие пилоты. – Выходим на позицию.

Вертолёты окружили дракона, держась на безопасном расстоянии, как волки окружают раненого медведя. Существо поворачивало голову, следя за машинами своим единственным глазом, в котором читалась ярость, смешанная с болью.

– Огонь по моей команде, – приказал Сокол-1. – Три… два… один… Огонь!

Все вертолёты одновременно выпустили ракеты. Дракон попытался увернуться, но их было слишком много, как слишком много стрел для одного щита. Взрывы окутали его со всех сторон, превращая небо в огненный ад, словно сами небеса разверзлись в апокалиптическом видении.

Когда дым рассеялся, они увидели, что дракон падает, как подбитый самолет. Его крылья были разорваны в клочья, тело изрешечено осколками, словно решето. Он рухнул на крышу ГУМа, пробив перекрытия и застряв между этажами, как гигантская стрела, вонзившаяся в тело города.

– Цель поражена, – доложил Сокол-1. – Повторяю, цель поражена. Запрашиваю разрешение на посадку для проверки.

– Отрицательно, Сокол-1, – ответил командный центр. – Держитесь на безопасном расстоянии. Группа зачистки уже в пути.

Вертолёты кружили над местом падения дракона, их пилоты с трудом верили в то, что только что произошло. Они сбили дракона. Настоящего дракона, существо из легенд и мифов, создание, которое не должно было существовать в мире реактивных самолетов и компьютеров.

Москва, город, переживший нашествия и пожары, революции и войны, теперь столкнулась с угрозой, выходящей за рамки понимания. В эту странную ночь, когда древние создания вернулись, никто не знал, чем закончится эта встреча двух миров, слишком долго существовавших раздельно.

ГЛАВА 3. ЗАСТРЯВШИЙ КОШМАР

По торговому центру «Европейский» гулко разносились звуки от взрывов гранат, словно гигантские молоты били по наковальне мироздания. В них вмешивались резкие очереди автоматных выстрелов, похожие на шум проливного дождя по жестяной крыше. Магазин превратился в эпицентр масштабных военных действий, в поле битвы между людьми и сказочными персонажами.

Сергей следовал за гоблином через служебные коридоры торгового центра, похожие на лабиринт Минотавра, только вместо чудовища с головой быка их подстерегали существа куда более странные и опасные. Шмыг двигался удивительно тихо и быстро, словно тень, скользящая по стенам, то и дело останавливаясь и принюхиваясь, как охотничий пес, идущий по следу.

– Тихо-тихо, – шепнул он, прижимаясь к стене и становясь почти невидимым в полумраке. – Впереди гарпии сидят-ждут. И они такие раздражительные, как моя прабабушка-старушка после чрезмерного употребления болотного вина-настойки!

Сергей замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Из-за угла доносились странные звуки – хлопанье крыльев, похожее на звук мокрых простыней, развешанных на ветру, и пронзительные крики, напоминающие смесь женского плача и птичьего клекота, от которых стыла кровь в жилах.

– Что нам делать? – прошептал он, понимая, что против летающих хищниц у них нет ни единого шанса.

Гоблин достал из-за пояса маленький мешочек, сшитый из какой-то странной кожи, покрытой чешуей.

– У Шмыга есть штука-дрюка, – его глаза блеснули хитрым огоньком. – Порошок сонной травы-дурманчика. Гарпии его не любят. От него их крылья становятся тяжелыми-ватными, как мокрые тряпки-простыни или как голова Шмыга после вечера в таверне «Пьяный тролль»! – Гоблин театрально схватился за голову, изображая похмельные муки. – Ох-ой, как же Шмыгу было плохо-нехорошо на следующее утро-рассвет! Мои прекрасные глазки отказывались открываться-подниматься, а животик издавал такие звуки-мелодии, словно внутри поселилась-обосновалась целая семья разгневанных-недовольных жаб-квакушек!

Сергей нетерпеливо шикнул на разговорившегося гоблина и тот, опомнившись, осторожно высыпал немного порошка на ладонь, похожего на толченый изумруд, и дунул. Зеленоватое облако, мерцающее в тусклом свете аварийных ламп, поплыло по коридору, словно призрачный туман над болотом. Через несколько секунд крики гарпий стали тише, словно кто-то медленно поворачивал ручку громкости, а затем и вовсе прекратились, сменившись тяжелым сопением.

– Теперь можно, – кивнул гоблин. – Только быстро-быстро. Действует недолго, как все хорошие-приятные вещи в этом мире-измерении. Например, как лягушачьи лапки в сиропе – едва успеваешь ощутить-почувствовать восхитительный-изумительный вкус-аромат, а их уже нет! – Он задумчиво облизнул губы. – Шмыг мечтает-грезит о лягушачьих лапках…

Они прокрались мимо спящих гарпий – жутких существ с телом хищной птицы, покрытым бурыми перьями, и женским лицом, искаженным злобой даже во сне. Их когти, острые как кинжалы, слегка подергивались, словно даже в дремоте они мечтали вонзить их в плоть жертвы.

Проходя мимо одной из гарпий, Шмыг не удержался и с любопытством наклонился слишком близко к её лицу. В этот момент спящее существо громко всхрапнуло, выпустив струю воздуха прямо в лицо гоблина. От неожиданности Шмыг отпрыгнул назад и с громким «БУМ!» приземлился на пятую точку.

– Фу-мерзость! – прошипел он, отчаянно вытирая лицо. – Её дыхание-выдох пахнет как… как… нет, Шмыг даже не может-способен описать-выразить этот ужас-отвращение словами-терминами! Словно она питалась исключительно тухлой-протухшей рыбой-селёдкой, смешанной с носками-обувью троллей после недельного похода-марша через болота-топи!

Сергей с тревогой наблюдал, как гарпия заворочалась от шума, но, к счастью, порошок действовал надёжно, и она лишь сонно переменила позу. Он схватил Шмыга за шкирку и практически поволок его прочь от опасного места, пока гоблин продолжал ворчать о гигиенических привычках мифических существ.

– Почему ты помогаешь мне? – спросил Сергей, когда они оказались на безопасном расстоянии, за тяжелой металлической дверью, отделявшей один сектор торгового центра от другого.

Гоблин хмыкнул, и этот звук был похож на треск сухой ветки под ногой.

– Потому что они все обижали-пинали Шмыга, – он показал грязно-зеленым пальцем в сторону гарпий. – А в вашем мире-измерении Шмыг может быть свободным-вольным. Может найти место-уголок, где никто не будет меня обижать-задирать. Где можно жить-обитать в темных углах-закоулках и собирать блестящие-сверкающие вещицы-сокровища. – Его глаза мечтательно заблестели. – Шмыг мечтает-представляет о собственной-персональной коллекции-собрании человеческих ложек-столовых приборов! Они такие гладкие-полированные, такие холодные-металлические, такие вкусные-аппетитные на языке!

– Вкусные? – не понял Сергей. – Ты ешь ложки?

– Нет-нет, – поспешно отрицательно замахал руками гоблин. – Шмыг только слегка-немного облизывает-пробует их! Это как… как ваша человеческая традиция дегустации-пробы вин-напитков! Каждая ложка-прибор имеет свой неповторимый-особенный вкус-букет! Серебряные-благородные имеют тонкий-изысканный привкус-нотку аристократичности-благородства, а алюминиевые-простые – демократичную-доступную нотку-оттенок народности-простоты!

– Но другие существа… они убивают людей, – Сергей вспомнил растерзанное тело Михалыча у фонтана, и к горлу подступила тошнота.

– Конечно-естественно, – пожал плечами гоблин, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся. – Они голодны и злы. Они были в плену-заточении сотни-тысячи лет, запертые в костях-останках и снах-грёзах. Что ты ждал-ожидал? Что они будут раздавать конфеты-сладости детишкам-малышам и петь весёлые-радостные песенки-мелодии о дружбе-товариществе и любви-привязанности?

Сергей с удивлением посмотрел на гоблина.

– И что, ты одобряешь такое поведение?

– Шмыг не одобряет-поддерживает, но Шмыг понимает-осознаёт, – тот пожал плечами. – Это как если бы тебя заперли-заключили в тесную-узкую клетку-камеру на тысячу-множество лет без еды-пищи, воды-питья и туалета-уборной! – Его глаза расширились от ужаса собственного сравнения. – Представляешь-вообрази, какая это мука-страдание – тысячу лет без возможности сходить-посетить туалет-уборную?! Шмыг не выдержал бы и дня такой пытки-истязания! Шмыг вообще очень-крайне чувствительный-восприимчивый к таким вещам-потребностям…

Сергей не нашелся с ответом. Действительно, чего он ожидал от существ из легенд и мифов, большинство из которых даже в сказках представали кровожадными монстрами? Они продолжили путь, поднимаясь все выше, словно Вергилий и Данте, путешествующие по кругам ада.

На третьем этаже им пришлось затаиться в магазине одежды, среди манекенов, застывших в нелепых позах, когда мимо прошла группа темных эльфов – высоких, стройных существ с пепельной кожей, похожей на лунный свет. Они двигались с грацией хищников, держа в руках изогнутые мечи, с которых капала кровь, оставляя на мраморном полу алые капли.

Шмыг, спрятавшись за манекеном полной дамы в вечернем платье, не удержался и поправил на фигуре съехавший бюстгальтер, который торчал из-под декольте.

– Шмыг просто помогает-способствует поддерживать высокие стандарты-нормы магазинной презентации-выкладки, – пояснил он шепотом, заметив недоуменный взгляд Сергея. – Неприлично-неподобающе, когда такие интимные-личные предметы видны всем посетителям-клиентам. Особенно-преимущественно детям-малышам! Они могут получить психологическую травму-повреждение или преждевременное-раннее половое-сексуальное образование-просвещение!

– Они опаснее тролля, – прошептал Шмыг, возвращаясь к наблюдению за эльфами и прижимаясь к полу так плотно, что казалось, будто он пытается просочиться сквозь него. – Умнее. Один эльф стоит десятка троллей-громил, если дело касается коварства-подлости и предательства-измены. А еще они такие высокомерные! – Он скривился в гримасе отвращения. – Всегда смотрят-глядят на нас сверху-свысока, словно мы какие-то низшие-примитивные существа! Ха! А сами-то! Достаточно только подпалить-поджечь их шикарные волосы-прически, как они визжат-вопят громче, чем свинья-поросенок на скользкой-опасной горке!

– Куда они идут? – прошептал Сергей, наблюдая из-за прозрачной витрины за происходящим. Стекло, отделявшее его, казалось иллюзорной преградой – он чувствовал себя беззащитной золотой рыбкой, случайно оказавшейся в одном аквариуме с кружащими вокруг хищными акулами.

– Наружу. Исследовать-изучать ваш мир, – гоблин скривился, обнажив желтые зубы, похожие на гнилые зерна кукурузы. – Они всегда были высокомерными-чванливыми. Думают-считают, что лучше-выше всех, потому что живут дольше и умеют колдовать-ворожить. Но Шмыг знает-ведает правду-истину – под красивой кожей у них гнилые-протухшие сердца. Как у фруктов-плодов, что снаружи выглядят спелыми-аппетитными и блестящими-глянцевыми, а внутри уже все червивое-испорченное и вонючее-зловонное!

Когда эльфы ушли, растворившись в полумраке коридоров, словно призраки на рассвете, Сергей и Шмыг продолжили путь. С каждым шагом к четвертому этажу воздух становился все тяжелее, насыщенный странными запахами – озона, старых книг, пыли веков и чего-то еще, неопределимого, но древнего, как сама земля. Энергия, похожая на статическое электричество, наполняла пространство, заставляя волосы на руках Сергея вставать дыбом, а кожу покрываться мурашками.

По пути Шмыг случайно задел стойку с дорогой парфюмерией, опрокинув несколько флаконов. Ароматы смешались в невообразимую какофонию запахов, от которой у гоблина моментально начался приступ чихания.

– А-А-АПЧХИ! – гоблин чихнул с такой силой, что отлетел назад, врезавшись в стеллаж с косметикой. В результате Шмыг оказался погребен под лавиной тюбиков, флаконов и баночек, из которой торчали только его длинные зеленые уши.

– Помоги! – донеслось из-под косметической кучи. – Шмыг тонет-погибает в этом море человеческой красоты-привлекательности!

Сергей спешно разгреб завал, обнаружив Шмыга в крайне нелепом виде – всего измазанного разноцветной косметикой.

– Шмыг теперь выглядит-смотрится еще лучше, чем всегда-обычно? – спросил гоблин, невинно хлопая ресницами. – Шмыг необычайно красив-привлекателен!

Кое-как оттерев гоблина от макияжа, они продолжили свой путь.

– Мы почти у цели-места, – сказал гоблин, указывая на эскалатор, ведущий к атриуму «Рим», где все началось. – Там Смотритель-Хранитель. Там сердце-источник бури-катаклизма.

– Что мне делать, когда мы доберемся туда? – Сергей вдруг осознал, что все это время действовал по наитию, без какого-либо плана, словно лунатик, бредущий по карнизу.

Гоблин посмотрел на него с удивлением, его большие глаза, похожие на спелые оливки, расширились еще больше, став почти идеально круглыми.

– Откуда Шмыгу знать-ведать? Ты же храбрый-отважный и очень-крайне умный-мудрый людишка-человек. Придумай-измысли что-нибудь гениальное-великое, – он почесал подбородок. – Может-возможно, поговоришь-пообщаешься со Смотрителем-Хранителем? Он вроде-типа как из ваших, из людишек-человеков. Хотя… – гоблин замялся, его уши нервно дернулись, – он давно-долго уже не совсем-полностью человек. Слишком долго смотрел-вглядывался в бездну, а она, знаешь-понимаешь, имеет свойство-привычку смотреть-таращиться в ответ-взаимно. И не просто-только смотреть-разглядывать, а еще и подмигивать-кокетничать, посылать воздушные поцелуи-чмоки и делать непристойные-неприличные жесты-движения! Ужасно-жутко неловко-смущающе, когда бездна начинает так явно-откровенно заигрывать-флиртовать с тобой! – Шмыг изобразил смущенную дамочку, прикрывающую лицо веером.

Сергей подавил желание выругаться. Отличный план – добраться до сердца хаоса без малейшего представления, что делать дальше. Как будто он герой фэнтезийного романа, которому автор обязательно подкинет спасительную идею в последний момент. Но это была реальность, пусть и искаженная до неузнаваемости, и здесь никто не гарантировал счастливый конец.

Они начали подниматься по замершему эскалатору, когда здание содрогнулось от мощного взрыва, словно гигантский зверь, вздрогнувший от боли. Пыль посыпалась с потолка, а где-то вдалеке послышался звон разбитого стекла и крики, наполненные ужасом и болью.

От неожиданного толчка Шмыг потерял равновесие и покатился вниз по эскалатору.

– Спасите-помогите! – завопил гоблин, стараясь остановиться.

Сергей вернулся и помог своему незадачливому проводнику, буквально втащив его наверх за шиворот.

– Что это? – Сергей схватился за перила, чувствуя, как под ногами дрожит металлическая конструкция эскалатора.

Гоблин принюхался, его ноздри расширились, как у охотничьей собаки, почуявшей дичь.

– Людишки-человеки. Много людишек-человеков. С громкими палками-пугалками, – он поморщился, словно учуял что-то особенно неприятное. – И с железными повозками-телегами, которые плюются-изрыгают огнем-пламенем и громко-оглушительно грохочут-тарахтят, как живот тролля-обжоры после поедания-поглощения целой бочки неспелых-зелёных яблок! У-у-у, какое это зрелище-представление и какие звуки-мелодии! – Шмыг содрогнулся и зажал уши лапками. – Шмыг однажды-как-то имел несчастье оказаться рядом с таким троллем-обжорой. Бедный-несчастный Шмыг думал, что это его последний-финальный день жизни-существования! Такие ароматы-запахи невозможно-нельзя описать-передать никакими словами-терминами! Даже самым грязным-непристойным гоблинским ругательством-выражением!

– Армия, – кивнул Сергей. – Они пришли остановить это безумие.

– Полицию уже съели-сожрали, – с философским спокойствием произнес Шмыг. – Это был завтрак-закуска. Армия-солдаты – это обед – сытно-аппетитно, – покачал головой гоблин, и в его голосе звучала странная смесь сочувствия и презрения. – Им не справиться с драконом-ящером. Это всё равно что пытаться-стараться потушить лесной пожар-огонь с помощью маленького-игрушечного ведёрка воды! Или сражаться-биться с разгневанным-свирепым медведем-хищником, вооружившись только лишь зубочисткой и очень суровым-грозным взглядом! Совершенно-абсолютно бесполезно-бессмысленно и очень опасно-рискованно для здоровья!

– Драконом? – Сергей похолодел, вспомнив огромную тварь, которую видел у главного входа. – Их несколько?

– Возможно-вероятно. Но я видел одного. Большого-древнего, – Шмыг поёжился, словно от холода, обхватив себя руками и стуча зубами. – Но скоро их будет больше. Маленькие растут-развиваются быстро-стремительно. Особенно если есть что жрать-кушать, а в вашем мире еды полно, – он облизнулся, и Сергей предпочел не думать, что именно гоблин считает едой. – Такие аппетитные-вкусные человечки повсюду! Мягкие-нежные, сочные-упитанные, так и просятся-умоляют в драконье меню-рацион! Хотя, если честно-откровенно, Шмыг никогда не понимал-осознавал этой драконьей одержимости-пристрастия. Люди такие костлявые-жилистые и обычно-как правило такие грязные! Столько странных химических-искусственных запахов: эти ваши дезодоранты-освежители, духи-одеколоны, лаки-фиксаторы для волос-шевелюры… Фу-мерзость! Как драконы вообще-совсем это переваривают-усваивают?

В этот момент новый взрыв сотряс здание, более мощный, чем предыдущий, и часть потолка обрушилась позади них, отрезая путь к отступлению. Куски бетона и арматуры рухнули на эскалатор, превратив его в груду искореженного металла.

Шмыг взвизгнул от неожиданности и запрыгнул Сергею на плечи, крепко обхватив его голову руками и закрыв ему глаза.

– Шмыг ничего не видит! Шмыг в смертельной угрозе! – панически вопил гоблин, не замечая, что сам создаёт опасность, не давая Сергею видеть дорогу.

– Шмыг, это я ничего не вижу! – Сергей пытался оторвать от своего лица цепкие гоблинские лапки, но безрезультатно.

– Шмыг-то тоже не видит-различает! – парировал гоблин. – Потому что Шмыг закрыл глазки от ужаса-страха! Это очень эффективный-действенный гоблинский метод защиты-спасения! Если ты не видишь опасность-угрозу, значит, она не видит тебя! Логично-обоснованно, не правда ли?

Сергей с трудом оторвал от своего лица гоблинские конечности и стряхнул паникующее существо со своих плеч.

– Нам нужно торопиться-бежать, – сказал Сергей, невольно копируя речевую манеру Шмыга, и они ринулись вверх, перепрыгивая через ступеньки, словно за ними гнался сам дьявол. Впрочем, учитывая обстоятельства, это было не так уж далеко от истины.

Атриум «Рим» изменился до неузнаваемости. Когда Сергей и Шмыг наконец добрались до него, преодолев последний пролет лестницы, они замерли на пороге, пораженные открывшимся зрелищем.

В потолке атриума зияла дыра, и сквозь неё виднелось ночное небо Москвы, неестественно красное, словно окрашенное кровью. Луна, огромная и багровая, заглядывала внутрь, как любопытный глаз древнего божества. Мраморные колонны, стилизованные под античность, теперь действительно выглядели как руины древнего Рима, разрушенные и почерневшие от копоти.

Дверь в «Бестиарий» превратилась в огромную арку, состоящую не из камня или металла, а из чистой энергии, пульсирующей всеми цветами спектра и некоторыми, которым не было названия в человеческом языке. Внутри арки клубился туман, из которого то и дело высовывались щупальца, когти, клювы – части существ, пытающихся пробиться в наш мир.

– Ого-вау! – восхищенно выдохнул Шмыг, его глаза превратились в два огромных блюдца.

Перед Вратами стоял Тиберий Харроустоун – тот самый худощавый мужчина в черном, которого Сергей видел в музее. Теперь он был одет в странное одеяние, похожее на мантию средневекового мага, расшитую символами, от взгляда на которые рябило в глазах. Его руки были воздеты к небу, и с кончиков пальцев срывались молнии, питающие энергией портал в магический мир.

Вокруг него, образуя защитный круг, стояли темные эльфы с луками и мечами, готовые отразить любую атаку. Несколько троллей, похожих на ожившие горгульи, застыли у колонн, сжимая в руках импровизированные дубины – вырванные с корнем скамейки и фонарные столбы.

– Вот дерьмо, – пробормотал Сергей, инстинктивно пригибаясь.

– Не выражайся-ругайся такими грязными-нехорошими словами-терминами! – неожиданно строго отчитал его Шмыг, погрозив пальцем. – Даже в такой опасной ситуации нужно сохранять-поддерживать культуру речи! Какой пример-образец ты подаёшь-демонстрируешь молодому-впечатлительному гоблину? – Он скрестил руки на груди и надул щёки в притворном возмущении.

– Как нам пробраться к нему? – спросил Сергей, игнорируя гоблинские шуточки.

Шмыг задумчиво почесал подбородок, его глаза бегали, оценивая ситуацию.

– Есть один путь-дорога, – наконец сказал он. – Через служебные-секретные ходы-коридоры. Но… – он замялся, нервно перебирая пальцами.

– Но что?

– Но там может быть опасно-страшно. Очень-чрезвычайно страшно-боязно, – гоблин сглотнул, и его кадык заходил вверх-вниз, как поршень. – Там могут быть-обитать те, кто уже почти-практически прошел-пересёк через Врата-Портал, но застрял-увяз. Существа-создания, которые находятся между-посередине мирами-измерениями, ни здесь-тут, ни там-вон. Шмыг однажды-давно видел-наблюдал такое существо-нечто… – Он содрогнулся так сильно, что его уши затрепетали, как крылья испуганной птицы. – У него было три головы, семь рук, и оно постоянно-непрерывно говорило-болтало само-себе с собой-самим! Спорило-дискутировало, кричало-вопило и даже иногда-временами драло-царапало себя за волосы в гневе-ярости! Как какая-то странная-ненормальная семейная пара после двадцати лет брака!

Сергей посмотрел на портал, на профессора Харроустоуна, на армию мифических существ, готовых разорвать любого незваного гостя. Затем на гоблина, чье зеленоватое лицо выражало искреннее беспокойство.

– Показывай дорогу, – решительно сказал он. – Хуже уже вряд ли будет.

– О-о-о, не говори-произноси таких слов-фраз! – всплеснул руками Шмыг. – Это как гарантированно-стопроцентно пригласить-позвать неприятности-проблемы на свою голову! Это всё равно, что сказать-произнести: «Что ещё может пойти неправильно?» или «Дно-низ уже достигнут-пройден!». После таких слов-высказываний всегда-непременно случается-происходит что-то ещё более ужасное-страшное! Это самое основное правило-закон вселенной-мироздания!

Они отступили назад и свернули в неприметный коридор, ведущий к служебным помещениям. Здесь было темнее, свет аварийных ламп едва пробивался сквозь пыль и паутину, словно они вступили в заброшенный склеп.

Шмыг шел впереди, напряженно принюхиваясь и прислушиваясь. Каждые несколько шагов он останавливался, делал драматически-испуганное лицо, напряженно замирал, а затем произносил театральным шепотом: «Показалось-померещилось!» и продолжал путь. После пятого такого представления Сергей схватил гоблина за плечо.

– Хватит меня пугать! Там действительно что-то есть или ты просто развлекаешься?

– Шмыг просто немного-слегка поддерживает-создаёт напряжённую-драматическую атмосферу! – невинно хлопнул ресницами гоблин. – Это помогает-способствует концентрации и поддерживает чувство-ощущение опасности-тревоги! Иначе можно расслабиться-расхрабриться и совершить-допустить фатальную-смертельную ошибку-промах! Шмыг просто заботится-печётся о твоей безопасности-сохранности, Сергей-друг!

– Странно, – пробормотал Сергей. – Я работаю здесь уже три года, но никогда не видел этого коридора.

– Потому что его не было, – ответил Шмыг, осторожно продвигаясь вперед. – Или был-имелся, но не для глаз людишек-человеков. Когда миры-измерения сближаются-соединяются, проявляются-обнажаются скрытые-тайные пути-тропы. Двери-проходы, которые всегда были здесь, но которые никто-никогда не мог видеть-найти. Как те потайные-скрытые карманы-отделения в женских-дамских сумочках-аксессуарах, куда всегда-постоянно проваливаются-исчезают самые нужные-важные мелочи-вещицы в самый неподходящий-неудобный момент! – Он покачал головой с видом глубокой задумчивости. – Шмыг всегда-постоянно подозревал-догадывался, что женские-дамские сумочки-аксессуары – это на самом деле замаскированные-скрытые порталы-проходы в другие измерения-миры! Это единственное-уникальное логичное-разумное объяснение, почему они внутри всегда больше-вместительнее, чем кажутся-выглядят снаружи!

Они шли по коридору, который, казалось, не подчинялся законам обычной геометрии. Он изгибался под невозможными углами, расширялся и сужался без всякой логики, а стены его были покрыты странными символами, похожими на те, что украшали мантию профессора.

Шмыг внезапно остановился и поднял руку, призывая к тишине. Сергей замер, напряженно вслушиваясь, но ничего не слышал.

– Что такое? – шепнул он.

– Шмыг услышал-уловил что-то… – гоблин напряженно прислушивался, его большие уши двигались независимо друг от друга, как радары. – Там, впереди-дальше… Странный-необычный звук-шум…

Сергей тоже прислушался, и теперь действительно различил какой-то звук – негромкое, ритмичное постукивание, словно метроном отбивал такт. Или чьи-то шаги приближались к ним по коридору.

– Прячься-скрывайся! – внезапно прошипел Шмыг и нырнул за ближайший выступ стены, утаскивая за собой Сергея.

Они затаились в нише, едва дыша. Звук становился всё отчётливее – да, это определённо были шаги. Но какие-то странные, неравномерные, словно идущий хромал или…

Из-за поворота показалось существо, при виде которого Сергей почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Это был… человек? Или когда-то был им. Теперь это представляло собой нечто среднее между человеком и чем-то иным, что не имело даже приблизительного аналога в земной фауне.

Его тело было полупрозрачным, с отчётливо видимыми внутренними органами, но эти органы совсем не походили на человеческие. Вместо рук существо обладало четырьмя щупальцами, покрытыми присосками размером с чайное блюдце. А вместо лица была гладкая, словно отполированная поверхность с единственным гигантским глазом посередине, который вращался, как прожектор, осматривая пространство вокруг.

– Что это? – беззвучно произнес Сергей, одними губами.

– Застрявшее-увязшее, – так же беззвучно ответил Шмыг, его глаза расширились от ужаса. – Существо, которое попыталось пройти-пересечь границу между мирами, но что-то пошло не так. Теперь оно ни там, ни здесь, застряло-зависло посередине…

Существо медленно продвигалось по коридору, его щупальца скользили по стенам, оставляя блестящие следы, похожие на улиточную слизь. Оно издавало тихие, полные боли звуки, напоминающие одновременно плач ребенка и скрип несмазанной двери.

Внезапно Шмыг дёрнулся и прижал руку ко рту, его щёки надулись, а глаза выпучились. Сергей с ужасом понял, что у гоблина начинается приступ чихания!

«Только не сейчас!» – в панике подумал он, но было поздно.

– А… а… А-А-АПЧХИ!!! – оглушительно чихнул Шмыг, да с такой силой, что ударился головой о стену за собой.

Существо замерло, его огромный глаз развернулся в их сторону, сфокусировался… и оно издало пронзительный крик, от которого заложило уши. Щупальца взметнулись, готовые к атаке.

– Бежим-удираем! – крикнул Шмыг, срываясь с места.

Сергей не заставил себя упрашивать и бросился следом за гоблином, слыша за спиной шлепанье щупалец по полу.

Они неслись по извилистому коридору, поворачивая то вправо, то влево, не разбирая дороги. Сергей чувствовал, как легкие горят от нехватки воздуха, а ноги наливаются свинцом, но страх гнал его вперед, не давая остановиться ни на секунду.

– Сюда! – односложно крикнул Шмыг, резко сворачивая в боковой проход.

Сергей едва успел затормозить и повернуть вслед за ним. Они оказались в небольшом техническом помещении, заставленном коробками, швабрами и вёдрами – обычная кладовка для уборочного инвентаря.

Шмыг захлопнул за ними дверь и подпер ее шваброй, найденной тут же.

– Это его не остановит-задержит, – пропыхтел он, – но даст-выкроит нам немного времени. Хотя если бы Шмыг не чихнул, мы бы вообще не были бы в такой опасности-угрозе! – Он ударил себя по лбу. – Глупый-тупой Шмыг! Почему-зачем твой нос всегда-постоянно выбирает-избирает самый неподходящий-неудачный момент для чихания?! Это всё проклятая-злосчастная аллергия-чувствительность на межпространственные-межмировые частицы-молекулы! Всегда атакует-поражает бедный-несчастный гоблинский носик, когда Шмыг находится рядом с порталами или застрявшими-увязшими существами!

– Время для чего? – спросил Сергей, пытаясь отдышаться и игнорируя гоблинские самообвинения. – Мы в ловушке!

Гоблин огляделся, его глаза блестели в полумраке, как у кошки.

– Нет, мы почти-практически у цели-места, – он указал на вентиляционную решетку в углу комнаты. – Там наш путь-дорога.

Сергей подошел к решетке и с силой дернул ее. Металл поддался с протестующим скрипом, обнажив темный тоннель, достаточно широкий, чтобы в него мог пролезть человек.

– Ты уверен, что это правильный путь? – спросил он, заглядывая в темноту.

– Нет, – честно ответил Шмыг с обезоруживающей улыбкой. – Но другого у нас всё равно нет. Если только-исключительно ты не предпочитаешь остаться-задержаться здесь и познакомиться-пообщаться с нашим щупальцевым-тентаклевым другом-приятелем! Хотя Шмыг не уверен-сомневается, что это будет приятная-дружелюбная беседа-разговор. Скорее всего, он просто оторвёт твою голову от остального-прочего тела-туловища и использует-применит её как декоративную-украшающую вазу-ёмкость для своих щупальцевых-тентаклевых цветов-растений! – Гоблин изобразил, как существо отрывает чью-то голову. – Хрясь-бульк!

В этот момент дверь содрогнулась от мощного удара. Щупальца существа просочились в щель под дверью, извиваясь, как змеи.

– Давай, быстрее, – скомандовал Сергей и полез в вентиляционную шахту.

Шмыг юркнул следом, бормоча что-то о том, что «всегда мечтал стать диверсантом-разведчиком и ползать-пробираться по тесным-узким тоннелям-проходам!»

Вентиляционная шахта была пыльной и темной. Сергей полз вперед, ориентируясь только на слабый свет, пробивающийся через решетки впереди, и на шорох гоблина позади. Металл под ними прогибался и скрипел, грозя в любой момент не выдержать веса взрослого мужчины.

– Долго еще? – прошептал Сергей, чувствуя, как пот заливает глаза, а колени и локти саднят от постоянного трения о металл.

– Уже близко-рядом, – ответил Шмыг. – Слышишь?

Вдруг позади них раздался оглушительный грохот – существо, очевидно, вломилось в кладовку.

– Быстрее-скорее! – запаниковал Шмыг, начав толкать Сергея в спину. – Оно идёт! Шмыг чувствует-ощущает его отвратительный-мерзкий запах!

Подгоняемый таким описанием, Сергей ускорился, практически перейдя на «галоп» на четвереньках.

Сергей прислушался. Сквозь шум в ушах и стук собственного сердца он различил странные звуки – монотонное песнопение на незнакомом языке, похожее на жужжание гигантского роя пчел.

– Что это?

– Смотритель читает заклинание-колдовство, – пояснил гоблин. – Он укрепляет-стабилизирует Врата-Портал, делает-создаёт их стабильнее-крепче. Скоро они распахнутся полностью, и тогда магическая река-поток затопит-зальет ваш мир. Это будет грандиозно-впечатляюще! Как если бы вы внезапно включили-активировали все ваши фонтаны-струи, пожарные гидранты-шланги и водопроводные краны-вентили одновременно-сразу! Но вместо воды-жидкости это будет чистая-концентрированная магия-энергия! Вообрази-представь себе огромную-гигантскую магическую волну-цунами, смывающую-сносящую всё привычное-обычное и приносящую всё необычное-невероятное!

– И что потом? – механически спросил Сергей, понимая, что с приходом магии в наш мир хлынет поток существ из мифов и легенд, и никакая армия не сможет их остановить.

– В ваш мир вернётся магия, – серьезно ответил Шмыг, на мгновение перестав дурачиться. – А потом Врата сами собой закроются.

– Так ты способен выражаться лаконично? Без этих бесконечных повторений? – спросил Сергей с искренним изумлением.

Шмыг выпрямился и, приняв надменный вид, словно оскорблённый монарх, ответил:

– Разумеется, я владею этим искусством. Но отказываюсь им пользоваться.

– А если я взмолюсь от всего сердца? – Сергей, войдя в роль, сложил руки в молитвенном жесте, его глаза наполнились почти детской просительной надеждой.

Гоблин задумчиво почесал подбородок, явно наслаждаясь моментом, а затем скорчил комичную гримасу, напоминающую торговца, заключающего невыгодную сделку:

– Извольте. Пять обычных ложек и одна серебряная. За такую цену я приложу некоторые усилия.

ГЛАВА 4. ВРАТА МИРОВ

Они доползли до решетки, сквозь которую виднелся атриум «Рим». Отсюда, сверху, портал выглядел еще более впечатляюще – огромная пульсирующая арка, внутри которой клубился туман, принимающий формы кошмарных существ.

– О-о! – восхищённо протянул Шмыг, широко распахнув глаза. – Это как самый прекрасный фейерверк, который Шмыг когда-либо видел! Только вместо безобидных искр из него вылетают смертоносные чудовища! – Он восторженно захлопал в ладоши, но тут же прикрыл рот рукой. – Ой, Шмыг забыл, что нам нужно быть тихими!

Смотритель стоял перед порталом, его руки двигались в сложном танце, а губы произносили слова на языке, который не был создан для человеческого горла. С каждым словом портал становился ярче, а туман внутри него – плотнее.

Каждое заклинание отдавалось в воздухе низкой вибрацией, от которой металлическая решетка под ладонями Сергея едва ощутимо дрожала. Странно, но он будто чувствовал ритм этих слов кожей, словно таинственные звуки проникали не через уши, а через поры.

– Как нам остановить его? – прошептал Сергей.

– Не знаю, – честно ответил Шмыг, почесывая свой выдающийся нос. – Но, может быть, эти людишки-человеки догадываются?

Он указал на противоположную сторону атриума, где за колоннами притаились бойцы в черной форме и с автоматами наперевес. Их было около дюжины, и они явно готовились к атаке.

– Спецназ, – пробормотал Сергей. – Но они не знают, с чем имеют дело.

– И что их останавливает? – удивился Шмыг, разводя руками. – Когда с момента открытия Врат кто-либо вообще знал, с чем сталкивается? Мы все просто импровизируем! Это как если бы вы, люди, внезапно попали в мир разумных пончиков с ножками! Никто не знал бы, что делать, но все быстро научились бы! Хотя… – гоблин мечтательно закатил глаза, – Шмыг бы точно знал, что делать с разумными пончиками… Ням-ням-ням! – Он изобразил, как жадно поедает воображаемые пончики.

В этот момент один из бойцов – судя по нашивкам, командир группы – поднял руку, давая сигнал к атаке. Спецназовцы выскочили из-за колонн и открыли огонь по эльфам и троллям, охранявшим Смотрителя.

Завязался ожесточенный бой. Пули пробивали тела эльфов, но те, казалось, не чувствовали боли, продолжая стрелять из луков и метать магические снаряды. Тролли ревели от ярости, размахивая импровизированными дубинами и сметая все на своем пути.

Один из эльфов, с длинными белыми волосами и пронзительными голубыми глазами, вскинул руку к потолку атриума. В воздухе материализовалась цепь светящихся символов, и вдруг остатки стеклянного купола над ними треснули, осыпав сражающихся дождем сверкающих осколков. Удивительно, но осколки замедлили падение, превращаясь в крошечные кристаллические лезвия, которые целенаправленно неслись к бойцам спецназа.

– Нам нужно спуститься, – решил Сергей. – Пока все отвлечены боем.

Вглядевшись через решетку в пространство внизу, Сергей мысленно оценил риски: «Шесть метров высоты – переломаю ноги. Нужно ползти дальше».

В сумраке его взгляд уловил очертания детской игровой зоны, куда, словно путеводная нить, тянулся вентиляционный короб. «Там высота всего два метра – вполне преодолимо. Доберусь и оттуда спущусь», – решил он.

Не медля ни секунды, Сергей устремился вперед по металлическому коробу. Добравшись до цели, он ударил по решетке, которая с лязгом рухнула вниз, открывая выход. Оттолкнувшись, он ощутил краткий миг полета, прежде чем эластичное покрытие площадки приняло его.

Шмыг последовал за ним, но в последний момент его штаны зацепились за острый край металла. Гоблин вылетел из вентиляции, отчаянно размахивая руками и ногами, а затем с комическим "БДЫЩ!"приземлился точно на батут, подпрыгнул, сделал в воздухе тройное сальто и приземлился в детский бассейн с пластиковыми шариками.

– Это было… ВОСХИТИТЕЛЬНО! – воскликнул Шмыг, выныривая из шариков. – Шмыг хочет повторить это снова! Давай, Сергей, поднимемся обратно и прыгнем ещё раз!

Сергей шикнул на разошедшегося гоблина и потянул его за собой.

Они оказались за порталом, в относительно защищенном месте, скрытом от глаз сражающихся. Отсюда было хорошо видно спину Смотрителя – профессора Вэйланда Тиберия Харроустоуна, все еще поглощенного своим ритуалом.

– Что теперь? – спросил Шмыг, с любопытством наблюдая за боем. – О, этот боец только что получил стрелу прямо в секретное место! Ай, как больно! Бедняга больше никогда не сможет иметь детишек! Вот это я понимаю «генетический тупик»!

Сергей не ответил. Он, пригнувшись, начал пробираться к профессору, стараясь оставаться незамеченным в хаосе боя.

Вокруг свистели пули, взрывались гранаты, кричали раненые – и люди, и мифические существа. Воздух был наполнен дымом и запахом крови, смешанным с озоном от магических разрядов.

Шмыг, следуя за Сергеем, внезапно споткнулся о тело павшего эльфа и с громким «ой-ой-ой!» полетел вперёд, размахивая руками. К несчастью, его полёт закончился точно на спине Сергея, отчего тот потерял равновесие и вылетел на открытое пространство, оказавшись прямо перед Смотрителем.

Сергей был уже в нескольких метрах от Смотрителя, когда тот внезапно обернулся, словно почувствовав опасность. Их взгляды встретились, и Сергей увидел в глазах старика не удивление, а… узнавание?

– А, охранник, – произнес профессор, и его голос звучал неожиданно обыденно среди хаоса битвы. – Я ждал тебя.

– Зачем вы это делаете? – крикнул Сергей, перекрывая шум боя. – Зачем открываете портал? Эти существа убивают людей!

– Извините за нашу неуклюжесть! – внезапно выглянул из-за спины Сергея гоблин, помахивая рукой. – Мы не хотели так грубо прерывать ваше величественное колдовство! Просто Шмыг иногда бывает очень неловким, особенно когда нервничает или находится рядом с могущественными магами, которые открывают огромные порталы между мирами! Это такое волнительное событие, Шмыг просто не может сдерживать свои эмоции!

Смотритель улыбнулся, и эта улыбка была полна странной печали.

– Люди тоже убивают, охранник. Убивают друг друга, убивают природу, убивают магию своим неверием. Я просто возвращаю баланс. Возвращаю чудеса в мир, который стал слишком рациональным, слишком… скучным.

– О да! – энергично закивал Шмыг, к удивлению Сергея, видимо, решив подыграть профессору. – Современный мир стал таким предсказуемым! Куда подевались все захватывающие неожиданности прошлого? Раньше человек выходил из дома и не знал, вернётся ли он назад, или будет съеден драконом, или превращен в жабу разгневанным колдуном, или похищен феями для непристойных развлечений! – Гоблин мечтательно возвел глаза к потолку. – Какое это было волнительное время! А сейчас? Выходишь из дома и самое страшное, что может случиться – это попасть под дождь без зонта или обнаружить, что забыл ключи!

– Ценой человеческих жизней? – прервал гоблина Сергей, обращаясь к профессору и пытаясь игнорировать словесные выкрутасы Шмыга.

– Всегда есть цена, – пожал плечами профессор. – Когда люди вытеснили магию из мира, тоже была цена. Просто вы о ней забыли. Забыли, каково это – жить в мире, полном чудес и опасностей. Где за каждым углом может ждать дракон или фея. Где нужно быть начеку, быть живым.

Смотритель сделал шаг вперед, его глаза горели фанатичным огнем.

– Я верну этот мир. Мир, где есть место не только для людей, но и для всех существ из легенд и мифов. Мир, где магия снова течет в венах земли, как кровь.

– Но какой ценой? – повторил Сергей. – Сколько людей должно умереть, чтобы вы были довольны?

– Технический вопрос! – внезапно вклинился Шмыг, подняв палец вверх, словно прилежный ученик. – А будут какие-нибудь компенсации для семей погибших? Может, страховые выплаты? Или хотя бы бесплатные магические услуги в будущем? Шмыг просто интересуется с экономической точки зрения! Это очень важный аспект любой глобальной трансформации!

Смотритель нахмурился, очевидно не ожидавший такого практичного вопроса посреди апокалиптических событий. И игнорируя словесные выкрутасы гоблина, произнес:

– Охранник, ты не понимаешь. Это не месть, не злоба. Это необходимость. Мир без магии – мертвый мир. Он медленно умирает, задыхается под бетоном и асфальтом. Я спасаю его.

– Спасаете? – Сергей горько усмехнулся. – Посмотрите вокруг! Это не спасение, это бойня!

Он указал на атриум, где продолжался бой. Тела – и людей, и мифических существ – устилали мраморный пол, кровь смешивалась, образуя причудливые узоры.

– Ой, а вот тот бедный тролль только что получил целую очередь пуль прямо в своё огромное пузо! – прокомментировал Шмыг, указывая на сражение. – А вот тот человек был только что раздавлен, как блинчик под гигантской дубиной! Брызги его костей разлетелись по всей площади! О, а вон та гарпия только что лишилась своего красивого крыла! Интересно, отрастёт ли оно обратно, или она теперь всегда будет летать по кругу, как неисправный вертолёт?

Сергей поймал себя на том, что, несмотря на ужас происходящего, комментарии Шмыга вызывают у него почти истерический смех. Возможно, это просто защитная реакция психики на кошмар, развернувшийся перед глазами.

Смотритель на мгновение замешкался, его взгляд затуманился, словно он только сейчас увидел последствия своих действий.

– Я… не хотел этого, – пробормотал он. – Я хотел только вернуть магию в мир. Вернуть чудеса.

– Еще не поздно все исправить, – сказал Сергей, делая шаг вперед. – Закройте портал. Остановите это безумие.

Смотритель посмотрел на Сергея, затем на сияющий портал, через который все новые и новые существа пытались пробиться в наш мир. Его лицо исказилось от внутренней борьбы.

– Я… не могу, – наконец сказал он. – Слишком поздно. Процесс уже не остановить. Магия уже вошла в этот мир. Нужно научиться сосуществовать с ней.

– Должен быть способ! – настаивал Сергей. – Вы открыли портал, вы можете и закрыть!

– Его нет! – воскликнул профессор с неприкрытым волнением. – Это невозможно! Давление на той стороне портала колоссальное! Врата закроются самостоятельно, когда магические потоки между измерениями придут к равновесию.

– Сколько времени это займет? – Сергей чувствовал, как отчаяние сменяется решимостью.

– Час? День? Месяц? – профессор пожал плечами. – Никто не знает. Это зависит от многих факторов.

– А до тех пор эти твари будут убивать людей? – Сергей указал на бой, где тролль только что размозжил голову одному из спецназовцев своей дубиной.

– Жертвы неизбежны при любых великих переменах, – философски заметил профессор. – Но подумай о будущем! О мире, где магия снова станет частью повседневности. Где человек сможет не только разрушать, но и созидать силой мысли.

Сергей ощутил, как что-то внутри него резонирует с этими словами. Как будто глубоко в душе дремало знание, о котором он даже не подозревал – знание о том, что мир должен быть иным. Полным чудес.

– Это как нельзя приготовить омлет, не разбив яйца? – вдруг спросил Шмыг, задумчиво почесывая подбородок. – Шмыг не совсем понял, зачем нужно разбивать так много яиц и убивать так много людей, чтобы просто приготовить завтрак или создать новое правительство… Но если уж мы говорим о яйцах, то Шмыг предпочитает яичницу с грибами и жареными многоножками! М-м-м, пальчики оближешь!

Сергей покачал головой. Профессор Харроустоун явно был безумен – возможно, от долгого общения с древними силами, но скорее всего, всегда был таковым. Но сейчас его безумие стоило жизней невинных людей.

– Шмыг, – позвал он гоблина, который все это время держался немного поодаль, вставляя свои ценные ремарки в канву разговора. – Ты говорил, что был в плену у профессора. Что он держал тебя в музее. Как?

Гоблин нерешительно приблизился, косясь на Харроустоуна с явным страхом.

– Он связал нас заклинанием, – пояснил Шмыг, ежась. – Привязал наши души к костям и чучелам в музее. Мы не могли двигаться, но самое ужасное – не могли говорить. Могли только смотреть и слушать, месяц за месяцем, год за годом. – Он вздрогнул, и его уши печально поникли. – Представляешь, какая это пытка для гоблина, который просто физически не может молчать более пяти минут подряд?! Это всё равно что лишить рыбу воды или птицу неба! Словно часть твоей души вырвали и заперли в маленькую коробочку!

Сергей невольно содрогнулся, представив подобное заточение. Лишение голоса для болтливого гоблина должно было быть истинной пыткой. Возможно, именно поэтому Шмыг теперь не мог остановиться, выплескивая годы вынужденного молчания?

– Теперь я понял, почему ты тараторишь без умолку – тебе хочется наверстать упущенное! Но всё же, как он освободил вас?

– Он использовал артефакт, – гоблин указал на странный амулет на груди профессора, похожий на кристалл, заключенный в металлическую оправу. – Очень могущественную магическую вещь! Шмыг даже боится смотреть на неё слишком долго! От неё исходят такие вибрации, что у Шмыга начинает кружиться голова и появляется странное желание танцевать! – Гоблин попытался изобразить какой-то дикий танец, но, к счастью, быстро остановился.

Сергей посмотрел на амулет, затем на профессора. План, безумный и отчаянный, начал формироваться в его голове.

– Может, я смогу этим артефактом закрыть портал?

Глаза Харроустоуна расширились.

– Не смей даже думать об этом! – он отступил на шаг, прикрывая амулет рукой. – Ты не знаешь, с какими силами играешь!

– Я знаю только, что люди умирают, – твердо сказал Сергей. – И что вы можете это остановить, но не хотите.

Он сделал шаг вперед, но профессор выставил руку, и с его пальцев сорвался сгусток энергии, ударивший в пол перед Сергеем, оставив дымящуюся воронку в мраморе.

– Ого, впечатляюще! – восхищенно воскликнул Шмыг, прячась за Сергеем. – Это тот самый «Огненный шар пятого уровня»! Очень разрушительное заклинание! Шмыг видел однажды, как таким образом полностью испепелили целую деревню! Весьма эффектно!

– Не подходи! – крикнул Смотритель. – Я не хочу причинять тебе вред, но и остановить меня ты не сможешь!

В этот момент за спиной профессора возникла фигура – один из спецназовцев, окровавленный, но живой, подкрался незаметно в пылу боя. Он замахнулся прикладом автомата, целясь в голову Смотрителя.

– Сзади! – крикнул Сергей, сам не понимая, почему предупреждает человека, которого собирался остановить.

Харроустоун обернулся, но слишком поздно. Приклад обрушился на его голову с глухим стуком, и волшебник рухнул на колени, его глаза закатились, а из раны на виске потекла кровь.

– Взять его! – крикнул боец своим товарищам, но в этот момент из портала вырвалась новая волна существ – огры, вооруженные огромными дубинами, и стая гарпий, их крылья рассекали воздух со звуком, похожим на хлопанье мокрых простыней.

В тот же миг на голову спецназовца опустилась сучковатая дубина и его череп лопнул, как перезрелый арбуз.

– Фу-мерзость! – скривился Шмыг, закрывая глаза ладошками. – Это было так отвратительно! Все эти брызги и кусочки серого вещества! Напомнило Шмыгу ту ужасную овсянку, которой его кормили в гоблинском детском саду! Она была такая же серая, комковатая и совершенно безвкусная!

Сергей бросился к упавшему профессору. Тот был еще жив, но без сознания, кровь из раны на виске смешивалась с седыми волосами, окрашивая их в алый цвет.

– Артефакт, – пробормотал Сергей, снимая с шеи старика странный амулет. Кристалл в металлической оправе был теплым на ощупь и, казалось, пульсировал в такт биению сердца.

– Что теперь? – спросил Шмыг, нервно переминаясь с ноги на ногу. – О, этот красивый камушек выглядит очень дорого! – Его глаза алчно блеснули. – Шмыг совсем не думает о том, чтобы украсть его для своей личной коллекции блестящих вещиц! Нет-нет, такие мысли даже близко не посещают честную гоблинскую голову! – Он нервно хихикнул, протягивая лапку к артефакту, но Сергей отдернул руку.

– Теперь мы закроем портал, – решительно сказал Сергей, сжимая волшебный амулет в руке. – Как это сделать?

Гоблин покачал головой, внезапно став серьезным.

– Шмыг не знает. Шмыг никогда не был магом. Шмыг только скромный гоблин, который случайно оказался в этом огромном мире, полном опасных существ, называемых «людьми»! Хотя, если честно, иногда Шмыг думает, что магические существа гораздо более нормальные и предсказуемые, чем эти ваши люди!

– Тогда придется действовать интуитивно, – решил Сергей, вглядываясь в пульсирующий кристалл. Внутри камня словно двигались тени, формируя странные узоры.

– Эй, ты никогда не колдовал, а собираешься закрыть межпространственный портал? – искренне изумился Шмыг. – Это же всё равно что никогда не садившись за руль, попытаться выиграть гонку!

– У тебя есть идеи получше? – огрызнулся Сергей, чувствуя, как амулет нагревается в его руке.

– Не-а, – пожал плечами гоблин. – Просто хотел сказать, что ты либо гений, либо самый безбашенный человек, которого я встречал.

Сергей посмотрел на портал, на бушующий вокруг бой, на бессознательного профессора. Затем на амулет в своей руке. Он должен был что-то сделать, и быстро.

Повинуясь интуиции, он поднял амулет и направил его на портал. Ничего не произошло.

– Может, нужно произнести заклинание? – предположил он.

– Может, – кивнул Шмыг. – Но какое? Смотритель знал много слов-заклинаний. А Шмыг, к сожалению, не был особенно внимательным учеником, когда Смотритель произносил свои магические формулы! Шмыг был слишком занят мечтами о вкусных бутербродах с ветчиной и о прекрасных зеленокожих гоблинских девушках из родной деревни! – Он мечтательно закатил глаза, но тут же тряхнул головой, возвращаясь к реальности. – Но Шмыг что-то слышал! Там было много шипящих звуков! Ш-ш-ш! С-с-с! Тс-тс-тс! Примерно так!

Сергей закрыл глаза, пытаясь вспомнить, что говорил профессор, когда он впервые увидел его в музее. Какие-то странные слова, похожие на шипение и бульканье…

– Ктулху фхтагн! – воскликнул он, чувствуя себя нелепо, как актер в плохом фильме ужасов. – Коллопортус! – вскричал Сергей, после некоторого раздумья, вспомнив как нельзя кстати запечатывающее заклинание из фильма о Гарри Поттере.

К его безмерному удивлению, амулет слабо завибрировал, а от кристалла протянулась тонкая нить света к порталу. Но через мгновение она оборвалась.

– Эй, это почти сработало! – воскликнул Шмыг. – Ты на правильном пути! Может, нужно какое-то особое слово? Истинное имя портала? Или секретный пароль? Может, попробуй «Авада Кедавра»? Или «Абракадабра»? Или «Крекс-Пекс-Фекс»? Или «Сим-Салабим»? Или «По щучьему велению, по моему хотению»? – Он почесал затылок. – Хотя последнее, скорее всего, из другой сказки…

В этот момент профессор застонал и приоткрыл глаза. Его взгляд был мутным, но в нем читалось понимание происходящего.

– Ты… не сможешь… – прохрипел он. – Это… невозможно…

– Помогите мне закрыть портал, пока не погибнет ещё больше людей, – Сергей наклонился к старику и, сделав умоляющие глаза, жалобно произнёс: – Пожалуйста…

Профессор слабо улыбнулся, и эта улыбка была полна горечи и сожаления.

– Я помогу… – его голос прервался мучительным кашлем, и алые капли крови окрасили бледные губы. Он силился произнести что-то еще, но веки его отяжелели, глаза закатились, а тело, словно лишившись внутреннего стержня, безвольно обмякло. В тот же миг над поверженным профессором возник ослепительный шар цвета полуночного неба.

– Ого! – выдохнул Шмыг, его глаза расширились настолько, что грозили выпасть из орбит. – Это его душа! Она покидает тело! Это редчайшее зрелище! Шмыг слышал об этом от древних гоблинов, но никогда не думал, что сам станет свидетелем подобного момента! – Он благоговейно протянул руку к светящейся сфере. – Она прекрасна, как самый чистый драгоценный камень во всей вселенной! И она пахнет как… как… – Он принюхался. – Как свежеиспечённый яблочный пирог с корицей и ванилью!

Сияющая сфера замерла в воздухе, трепеща, будто живое существо, а затем, повинуясь неведомым законам, разделилась на две неравные части. Большая, пульсируя энергией, устремилась к мерцающему порталу и исчезла в его глубинах. Меньшая же, словно ведомая незримой рукой, прочертила светящуюся дугу в пространстве и, подобно стреле, нашедшей свою цель, вонзилась в грудь Сергея, растворившись в его теле.

– Что… что это было? – выдохнул Сергей, потрясенно ощупывая себя, не веря произошедшему.

Странное тепло растеклось по его венам, и на мгновение Сергею показалось, что он может видеть сквозь собственную кожу – светящиеся линии энергии, пульсирующие в такт сердцебиению. Затем видение исчезло, но ощущение силы, пробудившейся внутри, осталось.

– Ой-ой! – запрыгал вокруг Сергея Шмыг, не зная, то ли в восторге, то ли в панике. – Смотритель поделился с тобой частицей своей магической сущности! Это самый великий подарок, который маг может преподнести другому существу! Это как если бы обычный человек подарил кому-то свою почку или половину своего мозга! Или как если бы самый богатый человек в мире отдал все свои деньги случайному прохожему на улице! – Гоблин в возбуждении подпрыгнул так высоко, что ударился головой о светильник. – Ой, больно! Даже в такой торжественный момент Шмыг умудряется найти способ травмировать свою многострадальную голову!

– Он… умер? – Сергей с тревогой смотрел на неподвижное тело профессора.

– Нет, – задумчиво произнес Шмыг, и в его голосе зазвучала древняя мудрость, странно контрастирующая с его обычной шутливостью. – Маги такого ранга не подвластны смерти. Смотритель возродится и вновь ступит на земли вашего мира. – Он наклонился и осторожно закрыл глаза профессора. – Может быть, через год. Может, через век. Но он обязательно вернётся. Такие могущественные сущности не могут просто исчезнуть. Они слишком тесно связаны с самой магией, с самой тканью мироздания!

– А что… что теперь будет со мной? – тихо спросил Сергей, осторожно касаясь груди, куда вошла частица души мага.

– О, это самое интересное! – оживился Шмыг, моментально вернувшись к своей обычной манере. – Ты получил не просто магическую искру, а часть сущности великого чародея! Это всё равно что новичку-повару достался кусочек мастерства от шеф-повара с мировым именем! Или будто начинающему художнику перешла частица таланта величайшего из живописцев! – Гоблин задумчиво почесал нос. – Конечно, тебе придется учиться. Много. И это может быть опасно. Неконтролируемая магия способна наделать много бед. Помню я одного юного эльфа, который только начинал осваивать огненные заклинания… Бедняга спалил себе все брови и половину леса!

– И как мне… контролировать это? – Сергей ощущал, как внутри него пульсирует что-то новое, чужеродное, но постепенно сливающееся с его сущностью.

– Нужен наставник, – серьезно сказал Шмыг. – Кто-то, кто знает магию. К счастью для тебя, Шмыг провел несколько столетий, наблюдая за работой величайших магов! Правда, в основном через музейные витрины… Но всё же! Шмыг может быть твоим проводником в мир магии!

– Ты? – скептически приподнял бровь Сергей.

– А что такого? – надулся гоблин. – Шмыг может быть не самым могущественным существом, но Шмыг знает много важных вещей! Например, что нельзя колдовать на полный желудок, особенно если ел бобы! Или что нельзя одновременно держать в руках амулеты из железа и серебра, если не хочешь, чтобы твои пальцы превратились в морские звезды! Или что…

– Нужно уходить, теперь мы ничего не сможем сделать, – прошептал Сергей, рассматривая сияющий портал. – Будем молиться, чтобы он закрылся как можно раньше.

Шмыг кивнул, и они, пригибаясь, начали отступать от портала. Вокруг продолжался бой – спецназовцы сражались с мифическими существами, но силы были неравны. Воздух наполняли крики раненых, грохот выстрелов и рычание тварей, прорывающихся из портала.

– Туда! – Шмыг указал на боковой проход, ведущий к служебным помещениям. – Там меньше битвы! И никаких летающих гарпий или ужасных троллей! Только маленькие безобидные крысы! Ну, может, несколько ядовитых пауков и одна змея средних размеров, которую Шмыг заметил там ранее! Но они совсем не опасны… ну, по крайней мере, не так смертельно опасны, как разъярённый тролль с дубиной!

Они проскользнули в узкий коридор, оставляя позади хаос сражения. Сергей чувствовал странное тепло в груди, там, куда вошла частица магической сущности профессора. Это было похоже на пульсацию второго сердца, бьющегося в ином ритме.

– Что со мной будет? – спросил он гоблина, когда они остановились перевести дух в каком-то подсобном помещении. – Эта… частица, что она делает?

Шмыг задумчиво почесал длинный нос, склонив голову набок.

– Шмыг не знает точно. Но магия Смотрителя теперь часть тебя. Может, ты станешь сильнее. Может, научишься колдовать. А может, просто будешь лучше чуять магию вокруг. – Он вдруг просиял, словно его посетила гениальная идея. – А может, ты приобретёшь какие-то особые магические способности! Например, сможешь превращаться в различных животных! Или станешь невидимым! Или научишься читать мысли других! – Его глаза загорелись. – О! Шмыг надеется, что это будет последнее! Тогда ты сможешь читать мысли Шмыга, и бедному гоблину не придётся так много говорить! Шмыг иногда так устаёт от собственной болтливости!

– А как я узнаю, какие способности у меня появились? – Сергей поднес руку к глазам, разглядывая ее, словно впервые. Кожа как кожа, ничего необычного.

– Обычно это происходит спонтанно, – Шмыг сделал умное лицо, явно копируя кого-то из своих прежних наблюдений. – В момент сильных эмоций или опасности. Знаешь, как у героев в комиксах! Например, ты внезапно падаешь с высоты, и у тебя неожиданно вырастают крылья. Или на тебя нападает монстр, и из твоих пальцев вдруг вылетают молнии.

– То есть, чтобы узнать свои способности, мне нужно сначала чуть не погибнуть? – скептически заметил Сергей.

– Ну или можно попробовать поэкспериментировать в безопасной обстановке, – пожал плечами гоблин. – Когда я был маленьким, наш старейшина заставлял всех юных гоблинов медитировать, чтобы найти свой «внутренний дар». Большинство из нас просто засыпало во время этих занятий, но некоторым действительно удавалось что-то открыть в себе.

Сергей прислушался к своим ощущениям. Действительно, мир вокруг казался… иным. Более ярким, более насыщенным. Словно раньше он смотрел сквозь мутное стекло, а теперь оно стало прозрачным.

– Нам нужно выбираться отсюда, – сказал он, возвращаясь к насущным проблемам. – Но как? Весь центр наверняка оцеплен, а ты… ну, не совсем обычный.

– Шмыг слишком приметный, – согласился гоблин, оглядывая свое зеленое тело со всех сторон, словно впервые его видел. – Люди обрадуются, увидев такого красавца. В гоблинском мире Шмыг считается весьма привлекательным экземпляром! Все девушки гоблинского племени просто сходили с ума от моего длинного носа и больших ушей! Не говоря уже о моей неповторимой зеленой коже! – Шмыг гордо выпятил грудь и провел рукой по своему животу, словно модель на подиуме.

Сергей огляделся по сторонам, ища решение, когда неожиданно услышал тихий шелест. Обернувшись, он увидел, как брошенная на пол куртка спецназовца медленно поползла в их сторону. Сергей схватил Шмыга за плечо и указал на странное явление:

– Смотри!

– Ой-ой, – гоблин отпрянул. – Шмыг слышал о таких вещах! Это называется «оживление неживого» – первый признак нестабильных магических потоков! Скоро здесь всё начнет оживать – одежда, мебель, игрушки! Помню, когда разлом между мирами открылся в моем мире, целый батальон деревянных кукол пошел войной на местных жителей! Представляешь, просыпаешься ночью, а к твоей постели марширует армия крошечных солдатиков с настоящими крошечными мушкетами!

Сергей окинул пространство внимательным взглядом. В нескольких шагах от них раскинулся просторный отдел одежды. Безмолвные манекены демонстрировали последние фасоны джинсов и кричаще-ярких курток, а за ними тянулись бесконечные вешалки с разнообразным гардеробом.

– Кажется, у меня есть идея, – произнес он, подбежав к ближайшему прилавку. – Нам необходимо изменить твой облик.

Его руки заскользили по полкам, выхватывая элементы детского гардероба – потертые джинсы, объемную толстовку с защитным капюшоном и миниатюрные кроссовки, словно созданные для маленьких ног.

– Примерь это, – сказал он, протягивая вещи гоблину. – Если натянуть капюшон, в сумерках ты сойдешь за ребенка.

При этих словах один из манекенов повернул голову и уставился на них. Сергей ухватил Шмыга за шкирку и потащил за собой, подальше от жутковатой фигуры.

– Ты видел? – шепнул он гоблину.

– Ага, – кивнул тот. – Началось. Магия проникает всюду. Скоро весь город будет как одна большая сказка… только не всегда с хорошим концом!

Шмыг с любопытством осмотрел одежду, потрогал ткань своими длинными пальцами, затем поднес к носу и старательно обнюхал каждый предмет.

– Шмыг никогда не носил человечью одежду, – сказал он с видом исследователя, изучающего артефакты древней цивилизации. – Но Шмыг готов попробовать! Шмыг всегда открыт к новым опытам!

С энтузиазмом, достойным лучшего применения, гоблин начал натягивать на себя джинсы, путаясь в штанинах и чертыхаясь на своем странном языке. В процессе он умудрился засунуть обе ноги в одну штанину, потерял равновесие и с криком «Помогите-спасите!» рухнул в коробку с детскими игрушками, из которой донеслись звуки ломающегося пластика и приглушенные ругательства.

– Эти человеческие нижние одежды созданы каким-то садистом! – возмущенно заявил Шмыг, выбираясь из коробки с плюшевыми медведями. – Как ваши детёныши вообще справляются с этими запутанными трубками для ног? И эти странные металлические зубы спереди! – Он с опаской тыкал пальцем в молнию. – Они выглядят очень опасными! Что если они внезапно оживут и начнут кусать бедного гоблина за самые чувствительные части его зеленого тела?!

Сергей помог ему разобраться с молнией и пуговицами, затем натянул на него толстовку. Капюшон скрыл большую часть зеленой физиономии гоблина, оставив на виду только длинный нос.

– А для носа ничего нет? – спросил Шмыг, пытаясь заправить свой выдающийся носище под капюшон и безнадежно терпя поражение в этой битве с анатомией. – Он так торчит, словно хочет самостоятельно отправиться на поиски приключений! Шмыг всегда подозревал, что его нос ведёт тайную жизнь, независимую от остального гоблинского тела! Иногда Шмыг даже слышит, как ночью его нос шепчет какие-то странные слова, которые Шмыг не может понять! И это пугает бедного гоблина!

Сергей порылся в другой коробке и нашел детскую медицинскую маску с рисунком смешариков.

– Вот, это должно помочь.

Когда маска была надета, Шмыг стал похож на странного ребенка в защитной маске – необычно, но в мире, где только что случилось вторжение мифических существ, вряд ли кто-то обратит на это особое внимание.

– Как я выгляжу? – спросил гоблин, крутясь перед осколком зеркала и принимая различные позы, словно модель на фотосессии. – Шмыг похож на настоящего человеческого ребёнка?

– Больше на инопланетянина, пытающегося притвориться человеческим ребенком, – хмыкнул Сергей. – Но это лучшее, что мы можем сделать в данных обстоятельствах.

Шмыг изобразил недовольство, но быстро переключился на новую мысль:

– А знаешь, что в этой маске самое прекрасное? Она пахнет как настоящая человеческая еда! Как будто кто-то ел шоколад, надев ее!

– Сойдет, – кивнул Сергей, сдерживая улыбку. – Главное, держись рядом со мной и не говори ни с кем. Если кто спросит – ты мой племянник, и у тебя… аллергия. Поэтому маска.

– Шмыг понял! – гоблин показал большой палец. – Шмыг будет самым тихим и скромным племянником в мире! Даже самый проницательный человек не заподозрит, что под этой обычной маской скрывается необычный зелёный нос самого красивого гоблина во всех мирах! – Он гордо выпятил грудь, отчего пуговица на толстовке с громким «ПОП!» отлетела и попала прямо в глаз манекену. – Ой, извини, пластиковый человек!

Манекен моргнул, и Сергей мог поклясться, что пластиковые губы искусственного человека изогнулись в недобром оскале. Но когда он присмотрелся внимательнее, манекен снова стоял неподвижно, с тем же безразличным выражением лица.

– Пора убираться отсюда, – пробормотал Сергей. – И чем быстрее, тем лучше.

Осторожно, стараясь не производить шума, они покинули отдел одежды и крадучись двинулись к запасному выходу. Отголоски сражения, затихая, долетали откуда-то из глубин здания. Эта затихающая какофония звуков была их союзником, даруя призрачную надежду ускользнуть незамеченными.

ГЛАВА 5. НОВАЯ ЭРА

Запасной выход вел к небольшому служебному двору, где обычно разгружались товары для магазинов. Сейчас там царил хаос – несколько грузовиков были перевернуты, повсюду валялись ящики и коробки, а в воздухе висел запах гари и чего-то еще, странного, напоминающего озон после грозы.

– Магия, – принюхался Шмыг, его нос под маской двигался, словно радар. – Воздух полон магии. Словно кто-то взял самую концентрированную магическую эссенцию и распылил её повсюду из гигантского пульверизатора! Или словно огромный магический кит проплыл по небу и оставил после себя самый могущественный кито-магический «подарок»! – Гоблин хихикнул от собственной шутки, но, заметив недоуменный взгляд Сергея, поспешно добавил: – Это была шутка! Шмыг иногда пытается быть смешным, чтобы разрядить напряженную атмосферу! Хотя Шмыг осознаёт, что гоблинское чувство юмора может быть немного странным для людей!

– Прибереги свое остроумие, – прошептал Сергей, его взгляд, словно радар, методично сканировал каждый уголок двора.

– А где твоя машина? – поинтересовался Шмыг. – У тебя же есть машина, правда? Все люди имеют такие гудящие механические повозки на круглых штуках.

– На колесах, – поправил Сергей. – И нет, своей машины у меня нет. Общественный транспорт.

– Какое разочарование! – драматично вздохнул гоблин. – А Шмыг так надеялся прокатиться на настоящей человеческой машине! Почувствовать ветер в ушах, рев мотора, опасность быть пойманным дорожной полицией за превышение скорости!

– Тебе даже педали не достать, – усмехнулся Сергей.

Сергей и сам чувствовал странное покалывание на коже, словно он стоял рядом с высоковольтной линией. Это ощущение было одновременно пугающим и захватывающим.

Они пробирались через двор, стараясь держаться в тени. Вдалеке слышались сирены полицейских машин и скорой помощи, крики людей, рев каких-то существ. Москва погружалась в хаос, и они были в самом его эпицентре.

– Куда мы пойдем? – спросил Шмыг, семеня рядом с Сергеем и пытаясь не отставать от его широкого шага. Его короткие гоблинские ножки работали, как поршни, делая три-четыре шажка на каждый шаг человека.

– Ко мне домой, – ответил тот. – Это на Пресне, не так далеко отсюда. Если сможем поймать такси…

Но улицы вокруг торгового центра были перекрыты полицией и военными. Повсюду стояли кордоны, машины с мигалками, даже несколько БТРов. Военные в полной экипировке направляли людей в сторону от эпицентра событий.

– Придется идти пешком, – решил Сергей. – Через дворы, чтобы не привлекать внимания.

Они пробирались через запутанные московские дворы, стараясь избегать основных улиц. Несколько раз им приходилось прятаться от патрулей или от странных существ, которые, казалось, тоже искали укрытие в этом новом для них мире.

Во время одной такой остановки, когда они затаились в тени старого тополя, Сергей решил попробовать что-то новое:

– Знаешь, мне кажется, я могу почувствовать этих существ до того, как их увижу.

– Правда? – заинтересовался Шмыг. – Это хороший знак! Магическая чувствительность – первая ступень к овладению силой. Закрой глаза и сосредоточься.

Сергей закрыл глаза и попытался ощутить то странное покалывание, которое испытывал с тех пор, как в него вошла частица души мага. К его удивлению, он действительно смог различить несколько точек напряжения в пространстве вокруг них – как будто в темной комнате горели слабые огоньки.

– За углом, – уверенно сказал он, не открывая глаз. – Два… нет, три существа. И еще одно на крыше дома напротив.

Шмыг осторожно выглянул из-за дерева и присвистнул:

– Точно! Три кобольда притаились за мусорными баками! И вон та химера на крыше! – Он с уважением посмотрел на Сергея. – Ты быстро учишься. Может быть, кусочек души Смотрителя дал тебе больше, чем мы думали!

В одном из дворов они наткнулись на группу подростков, которые с восторгом снимали на телефоны пролетающего над крышами грифона – величественное существо с телом льва и головой орла. Грифон парил в воздухе, словно наслаждаясь произведенным эффектом, иногда издавая пронзительный клекот, от которого звенели стекла в окнах.

– Они не боятся, – удивленно заметил Шмыг, наблюдая за подростками. – Смотрят, как на диковинку, а он может их сожрать в любой момент! Молодые человеки такие беззаботные! Напоминает ту историю про раненого в больнице, которому нож между лопаток воткнули. Шаман спрашивает: «Больно?» А тот отвечает: «Только когда смеюсь». Вот и эти юнцы такие же! Совсем не думают о последствиях своих действий! Прямо как молодой Шмыг, когда он решил поэкспериментировать с бабушкиным зельем для роста волос! – Он хихикнул, вспоминая. – Зелье сработало даже слишком хорошо! У бедного Шмыга выросла такая густая шерсть по всему телу, что он стал похож на маленькую зеленую овцу! Бабушке пришлось стричь Шмыга каждый день в течение целого месяца, пока эффект не прекратился!

– Люди быстро привыкают к невозможному, – ответил Сергей. – Особенно молодежь. Для них это как новый аттракцион.

Они продолжили путь. Москва вокруг них менялась на глазах. На деревьях распускались странные светящиеся цветы, которых никогда не было в средней полосе России. В лужах отражалось не небо, а какие-то иные пейзажи, словно зеркала в другие миры.

– Магия меняет ваш мир, – сказал Шмыг, с интересом разглядывая все эти метаморфозы. – Скоро здесь будет совсем иначе. Как гусеница трансформируется в прекрасную бабочку после периода в коконе!

Сергей заметил, как на обычной городской скамейке расцвели крошечные фиолетовые цветы, которые, увидев его интерес, развернули лепестки в его сторону, словно маленькие антенны. Повинуясь внезапному импульсу, он протянул руку, и один из цветов потянулся к нему, как подсолнух к солнцу.

– Они чувствуют твою силу, – шепнул Шмыг. – Магические растения всегда тянутся к источникам энергии. В некоторых древних легендах говорится, что первые маги были обнаружены именно так – цветы и травы росли вокруг их колыбелей неестественно быстро.

По пути Шмыг не удержался и сорвал один из странных светящихся цветов, растущих прямо из асфальта. Цветок оказался не так прост – едва гоблин отделил его от стебля, как тот вдруг раскрылся полностью, выпустил облако светящейся пыльцы и… заговорил!

– Как ты смеешь прерывать мое цветение, примитивное создание?! – пропищал цветок тоненьким, но возмущенным голоском. – Я только едва приступил к фотосинтезу в этом новом чудесном мире, а ты уже решил прервать мой жизненный цикл! Какое варварство и жестокость!

– Ай! – Шмыг в испуге отбросил говорящий цветок, который, кувыркаясь в воздухе, продолжал ругать гоблина на чем свет стоит, пока не приземлился в лужу. – Это просто возмутительно! С каких пор растения имеют наглость разговаривать с гоблинами?! В моём родном мире растения знают свое место в пищевой цепочке и сидят тихо, позволяя себя есть или срывать! – Он с опаской покосился на другие растения вокруг. – Что дальше? Камни, которые жалуются, что на них наступают? Или дома, которые критикуют внутренний дизайн своих владельцев?!

– Боюсь, именно это нас и ждет, – вздохнул Сергей. – Мир никогда не будет прежним. И нам всем придется учиться жить по-новому.

Он посмотрел на цветок, который теперь плавал в луже, все еще бормоча ругательства, и осторожно наклонился:

– Извини моего друга. Он не хотел причинить тебе вред.

Цветок прервал свою тираду и уставился своими пестиками на Сергея:

– Ты… ты понимаешь меня? И ты извиняешься? – его тонкий голосок стал менее злобным. – Впервые за три тысячи лет двуногое существо разговаривает со мной вежливо!

– У тебя есть имя? – поинтересовался Сергей, не до конца понимая, почему вообще ведет светскую беседу с растением.

– Меня зовут Фотоцитолюминесценция Третья, – с важностью произнес цветок. – Но друзья могут называть меня Люми.

Они шли уже около часа, когда впереди показался знакомый двор. Сергей почувствовал прилив облегчения – они почти добрались до цели. Его квартира на четвертом этаже старой сталинки казалась сейчас самым безопасным местом на земле.

Но у подъезда их ждал сюрприз – группа людей в камуфляже и с оружием. Они проверяли документы у всех входящих и выходящих.

– Черт, – пробормотал Сергей. – Военные. Наверное, проверяют дома на наличие… существ.

– Шмыга найдут, – встревожился гоблин, вцепившись в руку Сергея с такой силой, что его ногти впились в кожу. – Что делать? Шмыг не хочет быть пойманным и отправленным в какую-нибудь секретную лабораторию, где страшные учёные будут проводить всякие болезненные эксперименты на бедном гоблинском теле! Или ещё хуже – заставят Шмыга полностью помыться! С мылом и мочалкой! – Он содрогнулся от одной мысли. – Шмыг не переживет такого ужасного обращения!

Сергей задумался. Затем достал из кармана свое удостоверение охранника торгового центра.

– Будем импровизировать. Держись рядом и помни – ты мой племянник с аллергией.

– А что, если применить немного магии? – шепнул Шмыг. – Ты мог бы попробовать создать отвлекающий маневр!

– Я не знаю, как это делается! – прошипел в ответ Сергей. – Я даже не уверен, что вообще способен на что-то подобное!

– Просто сконцентрируйся! – посоветовал гоблин. – Подумай о чем-то простом. Например, вон та урна. Представь, как она… ну, не знаю, подпрыгивает!

Сергей скептически посмотрел на гоблина, но все же перевел взгляд на металлическую урну у входа в подъезд. Он попытался сосредоточиться, представляя, как она отрывается от земли. Ничего не произошло. Он еще сильнее напряг волю, чувствуя себя нелепо.

И вдруг урна задрожала. Сначала едва заметно, затем все сильнее, пока, наконец, не подпрыгнула, словно ее кто-то пнул снизу. Крышка с грохотом слетела, и из нутра урны вырвался столб мусора, который закружился маленьким торнадо.

– Ого, – выдохнул Сергей, чувствуя, как по телу прокатилась волна слабости. – Это я сделал?

– Ты, кто же еще! – возбужденно зашептал Шмыг. – Только немного переборщил! Я думал, она просто подпрыгнет, а не устроит мусорный апокалипсис!

Они подошли к военным, пока все были отвлечены неожиданным происшествием с урной. Молодой сержант с автоматом наперевес преградил им путь.

– Документы, – потребовал он.

Сергей протянул удостоверение.

– Сергей Ковалев, охранник торгового центра «Европейский». Возвращаюсь домой после смены. Это мой племянник, – он указал на Шмыга. – У него аллергия, поэтому маска.

Шмыг, пытаясь выглядеть как можно более по-детски, начал раскачиваться с пятки на носок, сложил руки за спиной и сделал самые невинные глаза, какие только мог. Получилось настолько неестественно, что Сергею пришлось подавить желание закрыть лицо рукой.

– Привет, господин военный! – вдруг пискляво сказал Шмыг, очевидно решив, что молчание выглядит подозрительно. – Я Миша! Мне восемь лет! Я люблю конфеты и мультики! – Он сделал паузу и добавил: – И еще я очень уважаю нашу доблестную армию! Вы такие храбрые и сильные! Когда я вырасту, я тоже хочу стать военным и защищать нашу родину от всяких злых монстров и вторжений из других миров!

Сергей чуть не поперхнулся от такого потока «детской» речи, но сумел сохранить невозмутимое выражение лица.

Сержант внимательно изучил удостоверение, затем перевел взгляд на Шмыга. Гоблин стоял, опустив голову и вжав ее в плечи, стараясь казаться как можно меньше и незаметнее.

– «Европейский»? – переспросил сержант. – Там же сейчас…

– Да, – кивнул Сергей. – Я был там, когда все началось. Еле выбрался. Племянника забрал из детского центра на первом этаже, теперь вот домой идем.

– А почему у него… такие уши? – неожиданно спросил сержант, указывая на выглядывающие из-под капюшона остроконечные гоблинские уши.

– Это… эээ… часть его болезни, – быстро нашелся Сергей. – Редкое генетическое заболевание. Влияет на форму ушей и цвет кожи. Поэтому он всегда ходит максимально закрытым.

– И на нос тоже влияет? – продолжил допытываться сержант, явно не убежденный объяснением.

– И на нос тоже! – вмешался Шмыг, видимо, решив, что лучшая защита – это нападение. – А еще на пальцы, которые у меня длиннее, чем у обычных детей! И на зубы, которые острее! И на глаза, которые видят в темноте! И на волосы, которые почти отсутствуют! И на…

– Ясно-понятно, – неожиданно прервал его сержант, используя двойной речевой паттерн гоблинов, и слегка улыбнулся. – Проходите-идите, но не покидайте дом без крайней необходимости-надобности. В городе введено чрезвычайное положение-ситуация. По телевизору вскоре будет обращение-сообщение президента-руководителя.

Сергей и Шмыг переглянулись в крайнем изумлении. Гоблин шевельнул ушами, и Сергей заметил в глазах сержанта странный отблеск – золотистое сияние, которое быстро исчезло.

– Вы… – начал было Сергей, но сержант приложил палец к губам, призывая к молчанию.

– Потом-позже, друг-товарищ, – тихо произнес военный. – Мы все оказались-очутились в новом-изменившемся мире. Старые-прежние правила-законы больше не действуют. Идите-следуйте домой и берегите-храните маленького зеленого друга-спутника.

Шмыг уставился на сержанта с открытым ртом, совершенно сбитый с толку тем, что человек заговорил «по-гоблински».

– Спасибо, – с облегчением выдохнул Сергей, утаскивая застывшего Шмыга за собой.

Они быстро проскользнули в подъезд и поднялись на четвертый этаж. Только когда дверь квартиры закрылась за ними, Сергей позволил себе расслабиться.

– Получилось! – радостно воскликнул Шмыг, сбрасывая капюшон и срывая маску. – Мы обманули их! Хотя этот военный говорил очень странно! Прямо как Шмыг! – Он задумчиво почесал подбородок. – Может быть, он тоже замаскированный гоблин? Или это какой-то новый военный прием допроса? Вызвать у подозреваемого чувство комфорта, копируя его манеру речи?

– Возможно, он не был человеком, – задумчиво произнес Сергей. – По крайней мере, не полностью. А, может, это я заколдовал его, так как сильно испугался, что тебя не пропустят.

– Здорово! – Шмыг подпрыгнул от возбуждения.

– Да, но это было на волосок, – Сергей опустился в кресло, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает его. – Теперь нужно решить, что делать дальше.

Шмыг с любопытством осматривал квартиру, его большие глаза расширились от изумления. Для маленького гоблина, привыкшего к темным углам и пыльным закоулкам музея, современное человеческое жилище казалось настоящим чудом.

– Что это за волшебная коробка? – спросил он, указывая на телевизор, стоящий в углу комнаты. – Она блестит так загадочно! Это портал в другой мир? Или это хранилище для древних заклинаний? – Его глаза загорелись при последней мысли. – О! Может, там внутри спрятано величайшее сокровище всех времен?!

– Это телевизор, – ответил Сергей. – Он показывает изображения и звуки из других мест.

– Как магическое зеркало? – Шмыг подошел ближе, осторожно касаясь темного экрана своими длинными пальцами. – У великих колдунов были такие. Они смотрели через них на далекие земли и подглядывали за купающимися красавицами! – Он хихикнул и прикрыл рот рукой. – По крайней мере, именно так Шмыг использовал бы такое зеркало, если бы имел подобную магическую штуку! Не то чтобы Шмыг какой-то извращенец! Просто здоровое гоблинское любопытство!

– Что-то вроде того, только это технология, а не магия, – Сергей взял пульт и нажал кнопку включения.

Экран ожил, и Шмыг отпрыгнул назад с удивленным возгласом, чуть не опрокинув журнальный столик.

– Магия! – воскликнул он, указывая дрожащим пальцем на экран, где диктор серьезным голосом зачитывал новости. – Человек в коробке! Ты поймал его туда? Бедный маленький человечек! Он выглядит таким грустным и серьёзным! – Гоблин прижался лицом к экрану. – Не волнуйся, маленький человек! Шмыг спасет тебя из этого стеклянного плена! – Он начал ощупывать телевизор со всех сторон, очевидно, в поисках способа «освободить» диктора.

Сергей не смог сдержать смех.

– Нет, это просто изображение. Как… как отражение в воде, только созданное машинами.

Шмыг недоверчиво покачал головой, продолжая с подозрением смотреть на экран.

– Говоришь, не магия? А Шмыг чует иначе. Может, вы, люди, просто забыли, что ваши машины тоже своего рода магия. Это как если бы вы назвали лопату «механическим земледобывателем» и сразу забыли, что на самом деле это всё та же старая лопата, которой ваши предки копали землю тысячи лет назад!

Он отвернулся от телевизора и заметил кухню, откуда доносилось тихое гудение холодильника.

– А там что? Еще магические штуки? – Его нос дернулся, и гоблин принюхался. – Шмыг чует запах еды! Восхитительный, манящий запах человеческой еды! – Он сглотнул, и из уголка его рта потекла струйка слюны. – Шмыг так давно не ел ничего настоящего! В музее приходилось питаться только крошками от бутербродов экскурсовода или случайно забытыми конфетами от детей! А иногда даже ловить мух, когда совсем нечего было есть! – Он жалобно посмотрел на Сергея, его глаза стали большими и печальными, как у бездомного щенка. – У тебя найдётся что-нибудь вкусненькое для бедного голодного гоблина?

– Пойдем, покажу, – Сергей встал и повел гоблина на кухню.

По пути он вдруг почувствовал легкое головокружение – отсроченная реакция на все испытания дня или следствие использования магии? Он прислонился к стене, переводя дыхание.

– Ты в порядке? – с неожиданной серьезностью спросил Шмыг. – Первое применение магии всегда отнимает много сил. Тебе нужно поесть и отдохнуть.

– Я думал, ты единственный тут интересуешься едой, – слабо улыбнулся Сергей.

– О, для мага питание – это не просто удовольствие, это необходимость! – важно заявил гоблин. – Магия сжигает жизненную энергию, а еда ее восполняет. Чем больше колдуешь, тем больше нужно есть! – Он хитро подмигнул. – У великих чародеев обычно весьма внушительные талии. Это профессиональная особенность!

Шмыг с восторгом осматривал каждый предмет. Холодильник вызвал у него особый восторг – когда Сергей открыл дверцу, и внутри зажегся свет, гоблин издал восхищенный возглас и едва не запрыгнул внутрь.

– Ледяной шкаф! – он осторожно потрогал полки, а затем без малейших церемоний схватил большой кусок колбасы и начал его жадно поедать. – М-м-м-м! Это самая вкусная еда, которую Шмыг когда-либо пробовал! Даже лучше, чем жареные кузнечики или тушёные слизни из родной гоблинской кухни! – Он продолжал говорить с набитым ртом, из-за чего половина слов была неразборчива. – И свет зажигается сам! Даже гномы такого не делали!

Но настоящий шок ждал Шмыга, когда Сергей открыл кран, и оттуда полилась вода.

– Водяная магия! – гоблин подпрыгнул от изумления, так высоко, что его голова едва не задела потолок. – Ты приручил водяного духа? Заставил его жить в трубах и служить тебе? – Его глаза расширились от восхищения. – Ты, должно быть, гораздо более могущественный маг, чем Шмыг изначально думал! – Он упал на колени и склонил голову. – Шмыг клянется быть верным слугой такому могущественному чародею! Шмыг будет исполнять любые приказы, кроме тех, которые включают в себя принятие ванн или поедание овсянки! Шмыг имеет строгие личные ограничения в этих двух конкретных областях!

Сергей рассмеялся, помогая гоблину подняться.

– Это водопровод, – объяснил он. – Вода течет по трубам из специальных резервуаров. Никаких духов, просто… физика.

Шмыг подставил ладони под струю, с детским восторгом наблюдая, как вода стекает между его пальцами.

– Горячая! – воскликнул он, когда Сергей повернул другой кран, и тут же отдёрнул обожжённые пальцы. – Ай! И очень горячая! Почти как раскалённая лава из вулкана! – Он сунул обожжённые пальцы в рот и пососал их. – И холодная! По желанию! Это же настоящее чудо! Шмыг никогда в своей долгой гоблинской жизни не видел ничего более впечатляющего! Кроме того раза, когда главный тролль племени Громобоев попытался сесть на ёжика, перепутав его с подушкой! Вот это было действительно незабываемое зрелище!

– Мы, люди, привыкли к удобствам, – Сергей взял яблоко из вазы и протянул гоблину. – Мы разучились ценить простые вещи, потому что они всегда доступны. Может быть, в этом профессор был прав – мир потерял свое волшебство из-за нашего безразличия.

Шмыг надкусил яблоко и закатил глаза от удовольствия:

– О, это восхитительно! Свежее яблоко! В музее Шмыг мог только мечтать о таком лакомстве!

– Я давно хотел спросить, – Сергей налил себе стакан воды, – сколько тебе лет?

– О, – гоблин задумчиво посмотрел в потолок, – если считать по человеческим меркам… примерно двести семьдесят три года. Но для гоблина это юность! Мой дедушка прожил почти тысячу лет, прежде чем его съел дракон. Кстати, очень невоспитанный дракон – даже не сказал «спасибо» после обеда!

Электрический чайник стал следующим объектом изумления. Когда вода в нем закипела за считанные минуты, а не за долгое время над огнем, как привык гоблин, его восторгу не было предела.

– Огненная магия в маленькой коробке! – он осторожно касался горячих стенок чайника. – И никакого дыма, никакого запаха горящего дерева! Это как если бы ты поймал крохотного огненного дракона и заставил его сидеть внутри этой штуки и дышать огнем по твоему приказу! – Он прижался ухом к чайнику и сделал серьезное лицо. – Шмыг даже слышит, как он тихо рычит там внутри!

Пока Сергей заваривал чай, Шмыг продолжил исследовать кухню и обнаружил ящик со столовыми приборами, что привело его в состояние, близкое к экстазу.

– Сокровище! – воскликнул гоблин, зарывшись в ложки, вилки и ножи. – Смотри, Сергей, сколько блестящих металлических вещиц! И все такие красивые, такие холодные на ощупь! – Он с благоговением достал половник и начал любоваться своим искаженным отражением в нем. – Можно Шмыгу взять один маленький приборчик на память? Шмыг клянется, что будет заботиться о нём, кормить его, выгуливать его, и…

– Приборы не нужно кормить или выгуливать, – прервал его Сергей, забирая половник и возвращая в ящик. – И нет, нельзя. Мне они самому нужны.

– Скряга! – надулся Шмыг, но тут же отвлекся на микроволновую печь. – А это что за странная коробка с маленьким окошком? Это тоже для готовки еды? Или это миниатюрная тюрьма для особо опасных домашних духов? Шмыг слышал, что у вас, людей, бывают такие проблемы с некоторыми домовыми!

Настенные часы с маятником привлекли внимание Шмыга, когда они вернулись в гостиную.

– Время-хранитель! – он указал на циферблат. – Маленький дух, который считает мгновения жизни! Шмыг всегда задавался вопросом: если никто не смотрит на часы, продолжает ли время свой ход? Или оно останавливается, пока кто-нибудь не взглянет снова? Это очень глубокий вопрос, который не даёт Шмыгу спать по ночам! Наряду с другими важными вопросами, такими как «почему холодильник называется холодильником, если внутри него есть лампочка, которая греет?» или «куда исчезают все непарные носки после стирки?»

– Ты прямо философ, – усмехнулся Сергей, но в его голосе звучало дружелюбие. Странный зеленый человечек все больше нравился ему – возможно, своей непосредственностью и энтузиазмом, с которым он воспринимал мир.

– О, в гоблинском обществе Шмыга считали немного сумасшедшим из-за его постоянных вопросов, – признался гоблин с легкой грустью. – Большинство гоблинов интересуется только едой, сокровищами и пакостями. А Шмыг всегда хотел знать… почему. Почему вода мокрая? Почему небо голубое? Почему нельзя чесать нос во время важных церемоний? – Он вздохнул. – Вот поэтому Шмыг стал путешественником. Хотел найти ответы на свои вопросы. А потом этот проклятый профессор поймал Шмыга и поместил в музей… Но знаешь, – он вдруг просиял, – может быть, это было к лучшему! Иначе мы никогда бы не встретились, и Шмыг не увидел бы столько удивительных человеческих изобретений!

– Это просто механизм, – попытался объяснить Сергей. – Шестеренки, пружины…

– Нет-нет, – упрямо покачал головой гоблин. – Шмыг видит больше. Все ваши машины – это тоже магия, просто другого вида. Вы заключили стихии в металл и пластик, заставили их служить. Это тоже колдовство, просто вы называете его иначе. Как те люди, которые говорят «Я не суеверный, я просто осторожный» и при этом продолжают стучать по дереву, плевать через левое плечо и обходить черных кошек!

Сергей задумался. Возможно, в словах гоблина была своя правда. Для существа из мира, где магия была обыденностью, современные технологии действительно могли казаться просто иной формой волшебства.

– Может быть, ты и прав, – согласился он. – В конце концов, Артур Кларк говорил, что достаточно продвинутая технология неотличима от магии.

– Умный человек, этот Артур, – кивнул Шмыг. – Он понимал истину. Хотя Шмыг немного сомневается, был ли он действительно человеком… Может, он был замаскированным драконом или троллем в человеческом обличье? Или даже эльфом! – Гоблин скривился, произнося последнее слово, словно оно имело неприятный вкус. – Хотя нет. Эльфы не бывают настолько умными. Они слишком заняты расчесыванием своих длинных волос и полировкой своих ногтей!

Гоблин продолжил исследовать квартиру, с восторгом обнаруживая все новые «магические» предметы – от утюга до настольной лампы. Каждое открытие сопровождалось восхищенными возгласами и теориями о том, какие духи или стихии были «заточены» в этих устройствах.

В своих исследованиях Шмыг добрался до книжной полки, где стоял небольшой, но разнообразный набор книг – от технических руководств до классической литературы.

– О! – воскликнул гоблин, доставая с полки потрепанный том «Дары волхвов». – Книга! Записанная история! Шмыг обожает истории! В мире гоблинов все истории передаются устно, от старших к младшим. Иногда что-то теряется при пересказе, особенно если рассказчик слишком много выпил брусничной настойки перед выступлением…

Он открыл книгу и начал медленно водить пальцем по строчкам:

– Я до-лж-е-ен на-у-у-у-чи-ть-ся чи-та-а-ать… – произнёс гоблин, имитируя чтение, и посмотрел на Сергея. – Шмыг обязан осилить эту книгу! – с твёрдостью объявил он, прижимая том к себе. – Разреши забрать её в кровать? Шмыг клянётся не капать слюной на страницы, даже если попадётся особенно аппетитное описание еды!

Особый восторг у Шмыга вызвал унитаз. Когда Сергей продемонстрировал ему принцип работы смыва, гоблин долго не мог прийти в себя от изумления.

– Это… это… это просто невероятно! – восторгался он, снова и снова нажимая на кнопку смыва. – Вода появляется, забирает все ненужное и исчезает куда-то в неведомые глубины! Это же гениально! В нашем гоблинском мире мы просто выкапывали ямку за домом и… ну, сам понимаешь! А когда яма заполнялась, мы переходили на новое место! Не очень практично, особенно в сезон дождей или зимой!

Наконец, насмотревшись на чудеса современной цивилизации, Шмыг вернулся к Сергею, который уже включил телевизор. Все каналы передавали экстренные новости. Кадры из торгового центра «Европейский» сменялись съемками с улиц Москвы, где происходили странные вещи – от появления мифических существ до спонтанного роста неизвестных растений.

«…по предварительным данным, источником аномалии стал музей «Бестиарий» в торговом центре «Европейский», – говорила серьезная ведущая. – Специалисты сообщают о появлении так называемого «портала» в иное измерение, через который в наш мир проникают существа из легенд и мифов. Правительство призывает сохранять спокойствие и следовать указаниям специальных служб…»

– Они даже не пытаются скрыть правду, – удивился Шмыг, забираясь с ногами на диван и устраиваясь поудобнее. – Обычно люди отрицают магию. Всегда придумывают какие-то сложные «научные» объяснения для всего необычного! «О, это просто игра света и воображения!» или «Это всего лишь редкий атмосферный феномен!» или «Это секретный правительственный эксперимент!» – Он раскачивался вперед-назад, передразнивая воображаемых скептиков. – Как будто эти объяснения звучат более логично, чем простая правда, что мир полон магии!

– Сложно отрицать то, что видят миллионы людей, – ответил Сергей. – К тому же, сейчас эпоха информации. Скрыть что-то такого масштаба просто невозможно.

Он переключил канал. Там показывали кадры с Красной площади, где группа гномов в боевых доспехах выстроилась перед Историческим музеем, словно почетный караул. Гномы выглядели внушительно – коренастые, бородатые, с боевыми топорами и молотами, украшенными рунами.

«…делегация гномов заявила о мирных намерениях и желании установить дипломатические отношения с правительством России, – сообщал репортер. – По их словам, они являются представителями Подгорного Королевства и хотят «вернуть былое величие кузнечному делу и горному искусству»…»

– Подгорное Королевство, – хмыкнул Шмыг, скептически сморщив нос. – Всегда такие напыщенные, эти гномы. Но в кузнечном деле им нет равных, это правда. Они могут выковать такие прекрасные мечи, что ими можно разрезать волос на тридцать равных частей! Или такие прочные доспехи, что даже дыхание дракона не прожжёт их! Или такие изящные украшения, что заставят любую эльфийскую принцессу плакать от зависти! – Он вдруг хихикнул и добавил: – Хотя в личной гигиене они почти так же плохи, как и мы, гоблины! Их запах после недели работы в кузнице может убить мелкую птичку на расстоянии десяти шагов!

Сергей переключил на другой канал, где показывали прямую трансляцию с Воробьевых гор. Там, над МГУ, парил настоящий дракон – огромный, с размахом крыльев не меньше двадцати метров, покрытый чешуей цвета запекшейся крови. Вокруг него кружили военные вертолеты, но не атаковали, словно не решаясь спровоцировать древнее существо.

– Ого! – выдохнул Шмыг, подскакивая на диване от возбуждения. – Настоящий дракон! И какой огромный! Даже больше, чем тот, которого Шмыг видел в Драконьих горах много лет назад! Этот, наверное, самка! Они всегда крупнее и свирепее, чем самцы! Особенно когда защищают своих детёнышей или сокровища! – Он заговорщически наклонился к Сергею. – А ты знаешь, почему драконы так любят спать на груде золота? Потому что их чешуя очень чувствительная и легко натирается! А золото такое мягкое и приятное на ощупь! Как идеальная подушка для уставшей драконьей спины!

– Никогда бы не подумал, – Сергей с интересом смотрел на величественное существо. – А что, если эти драконы… разумны? Можно ли с ними договориться?

– Конечно, разумны! – воскликнул Шмыг. – Многие даже умнее людей! Драконы живут сотни, а то и тысячи лет, и все это время собирают знания и мудрость. В некоторых мирах они даже правят целыми королевствами! Проблема лишь в их характере – большинство драконов высокомерны, вспыльчивы и очень, очень горды. Оскорби дракона – и можешь попрощаться с жизнью. Но если проявить должное уважение…

Шмыг сделал паузу, увидев, как на экране дракон внезапно изогнул шею и выпустил струю пламени в воздух, заставив вертолеты отступить.

– Вот видишь? Это предупреждение. Он говорит: «Держитесь на расстоянии, или я поджарю ваши странные летающие машины». Очень разумный подход!

«…специалисты рекомендуют не приближаться к мифическим существам и не пытаться контактировать с ними без подготовки, – предупреждал диктор. – Особенно опасны драконы, тролли и существа из семейства ундинов, которые уже были замечены в Москве-реке…»

– Они не знают и половины опасностей, – покачал головой Шмыг, внезапно став серьезным. – В ваш мир пришла не только магия, но и древние существа, которые были забыты во тьме веков. И многие из них не будут такими дружелюбными и очаровательными, как Шмыг! – Гоблин невинно похлопал ресницами. – Некоторые из них очень голодны и злы после столетий заточения! И они совсем не против немного перекусить сочным человеческим мясом!

Сергей выключил телевизор и подошел к окну. С пятого этажа открывался вид на город, и то, что он увидел, заставило его замереть в изумлении.

Москва превратилась в сказочный город. Над крышами домов парили странные существа, похожие на гигантских светящихся медуз. По стенам зданий ползли светящиеся лианы, образуя причудливые узоры. А небо… Небо больше не было привычного голубого или серого цвета. Теперь оно переливалось всеми оттенками пурпура и изумруда, словно гигантское северное сияние раскинулось над столицей.

– Прекрасно, – прошептал Шмыг, забираясь на подоконник рядом с Сергеем. – Магия возвращается в ваш мир. Как было в древности. Это как старая картина, которую долгие годы покрывал толстый слой пыли и копоти, и вот теперь кто-то наконец очистил её, вернув все изначальные яркие краски! – Гоблин вздохнул с удовлетворением. – Или как когда пожилая дама наконец снимает свой тяжелый грим перед сном, и все видят её истинное лицо! Хотя, честно, Шмыг никогда не понимал, почему человеческие дамы так упорно стараются выглядеть моложе их настоящего возраста? В гоблинском обществе, чем старше выглядит дама, тем более привлекательной она считается! Морщины, бородавки, седые волосы – всё это признаки красоты у гоблинов!

– Значит, это навсегда? – тихо спросил Сергей, наблюдая, как по небу проплывает стая крылатых существ, похожих на маленьких драконов. – Мир уже не вернется к прежнему состоянию?

– Вряд ли, – задумчиво ответил Шмыг. – Понимаешь, магия… она как вода. Как только находит трещину, сразу заполняет всё пространство. А профессор не просто создал трещину – он открыл шлюз! – Гоблин жестом обвел преображающийся город. – Конечно, люди попытаются всё контролировать. Будут создавать специальные отделы, комитеты, комиссии… Напишут законы о регулировании магии, о правах нечеловеческих существ, о международных порталах… – Он хихикнул. – Но это всё равно что пытаться зонтиком защититься от цунами! Магия изменит ваш мир до неузнаваемости. И тех, кто в нем живет – тоже.

Сергей смотрел на преображающийся город и чувствовал странную смесь страха и восхищения. Мир, который он знал, исчезал на его глазах, уступая место чему-то новому, неизведанному, полному опасностей и чудес.

И где-то там, в этом новом мире, был профессор Харроустоун – или то, чем он стал после своей «смерти». Человек, открывший портал между мирами и впустивший магию в современность. Сергей чувствовал, что их пути еще пересекутся, и эта мысль вызывала у него неподдельный интерес.

Он ощутил легкое покалывание в кончиках пальцев и с удивлением обнаружил, что по его руке пробегают крошечные огненные искорки.

– Шмыг, посмотри, – он протянул руку, показывая гоблину танцующие на коже магические огоньки.

– Ого! Началось! – гоблин в возбуждении подпрыгнул. – Твоя сила пробуждается! Сергей, ты понимаешь, что это значит? Ты становишься настоящим магом! И не каким-нибудь начинающим фокусником, а настоящим, могущественным чародеем! Ведь в тебе частица души самого Смотрителя!

– Но я не знаю, как этим управлять, – признался Сергей, с опаской глядя на собственную руку. – Что если я случайно подожгу квартиру? Или превращу тебя в лягушку?

– О, превращение – это очень сложное искусство, – успокоил его Шмыг. – До него тебе еще далеко. А вот поджечь что-нибудь… да, это вполне возможно. – Он задумчиво почесал подбородок. – Тебе нужен наставник. Кто-то, кто поможет контролировать эту силу. И, похоже, я – единственный кандидат на эту роль в радиусе нескольких километров!

– Ты? – скептически переспросил Сергей. – Но ты же сам сказал, что не маг!

– Не маг, но наблюдательный! – гордо заявил гоблин. – Шмыг провел сотни лет рядом с профессором! Видел, как он колдует, слышал его заклинания! Кроме того, – он понизил голос до заговорщического шепота, – у Шмыга есть друзья. Много друзей. По всей Москве. Сейчас они пробуждаются от музейных чар. Некоторые из них – настоящие мастера магии! Они могут помочь!

– Что теперь будет? – спросил он, не отрывая взгляда от фантастического зрелища за окном.

– Никто не знает, – ответил Шмыг, задумчиво теребя свое ухо. – Даже самые мудрые маги не могут предсказать, как изменится мир, когда магия полностью вернется в него. Это как пытаться предсказать, какой формы примут облака на небе через час! Или какой узор образуется, если высыпать пакет разноцветных конфет на стол! Или в какую сторону побежит испуганная мышь, если крикнуть «Бу!» ей прямо в ухо! – Гоблин захихикал, представив последнюю картину. – Хотя Шмыг однажды провел такой эксперимент с мышью в лавке одного торговца специями. Резу

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.