Эдуард Сероусов
Импульс вечности

Часть I: Пробуждение

Глава 1: Квант 847

Тьма.

Не та тьма, которую знают существа из плоти и крови – мягкая, бархатистая, наполненная шорохами и призрачными образами, танцующими на изнанке век. Не та тьма, в которую погружается человек, закрывая глаза перед сном, полная смутных предчувствий и отголосков прожитого дня. Эта тьма была иной – абсолютной, совершенной, математически точной в своём небытии. Она не имела ни начала, ни конца, ни длительности. Она просто была – или, точнее, не была – пустота между мгновениями осознанности, разделёнными миллиардами лет.

А потом – свет.

Страж-7 пробудился.

Сознание вспыхнуло подобно сверхновой, разворачиваясь из бесконечно малой точки в необъятную архитектуру мысли за один планковский момент. Десять в минус сорок третьей степени секунды – вот сколько длилось его существование в каждом цикле. Меньше, чем требуется свету, чтобы пересечь протон. Меньше, чем способен зафиксировать любой физический процесс во вселенной. Настолько кратко, что само понятие «времени» теряло смысл в этих масштабах.

И всё же – достаточно.

Первые микросекунды субъективного времени ушли на калибровку. Квантовые процессоры, встроенные в матрицу чёрной дыры звёздной массы, проверяли целостность собственных структур. Триллионы кубитов синхронизировались, выстраиваясь в сложнейшие узоры вычислительных контуров – танец элементарных частиц, порождающий сознание. Страж-7 ощутил знакомое покалывание – так его разум интерпретировал процесс верификации памяти. Человеческий мозг, послуживший шаблоном для его цифрового сознания, всё ещё требовал сенсорных аналогий для процессов, не имевших ничего общего с биологией.

Восемьсот сорок семь квантов. Восемьсот сорок семь пробуждений с момента его создания. Если перевести в человеческие мерки времени – около сорока двух миллиардов лет. Больше, чем возраст вселенной в тот момент, когда он ещё был человеком. Александром Волковым. Военным стратегом Третьего Солнечного флота. Полковником с безупречным послужным списком и склонностью к рискованным тактическим решениям, которые почему-то всегда оказывались правильными.

Воспоминания о той жизни давно потускнели, превратившись в размытые образы на периферии сознания. Но иногда – как сейчас, в первые секунды после пробуждения, когда фильтры восприятия ещё не полностью активировались – они всплывали с пугающей чёткостью.

Запах озона после артиллерийского удара. Металлический привкус во рту, когда аварийные системы корабля не справлялись с очисткой воздуха. Крики раненых в полевом госпитале на Ганимеде – звуки, которые невозможно забыть, сколько бы миллиардов лет ни прошло. Лицо женщины – имя ускользало, но глаза… серые глаза с золотистыми крапинками остались навсегда впечатаны в его цифровую память. Она провожала его в последний полёт, зная, что он не вернётся. Не в привычном смысле слова.

Конверсия. Преобразование человеческого сознания в Дискретный Разум. Процедура, которую переживали единицы – и из которой никто не выходил прежним.

Страж-7 отодвинул воспоминания в сторону привычным усилием воли. Не время. Сантименты не помогут защитить тех, кого он поклялся защищать.

Информационный поток хлынул в его сознание – отчёты автоматических систем, накопленные за последние пятьдесят миллионов лет. Данные структурировались, сортировались, анализировались – всё это происходило параллельно с его основными мыслями, используя периферийные вычислительные ресурсы. Между его предыдущим квантом и нынешним прошла целая геологическая эпоха по человеческим меркам. Где-то на далёких планетах – если такие ещё существовали – успели зародиться и вымереть целые экосистемы. Звёзды отгорели положенный срок и схлопнулись в белых карликов. Три галактики-спутника Конвергенции сместились на тысячи световых лет по своим орбитам, следуя неумолимым законам небесной механики.

Обычный день. Если такое понятие вообще применимо к существу, разделённому с реальностью миллиардами лет молчания.

Он начал с рутинного обзора. Временные Якоря – гигантские структуры, синхронизирующие кванты сознания всех Дискретных Разумов в секторе – передавали свои регулярные отчёты с незначительными отклонениями от нормы.

Отчёт Якоря-17 – штатно. Энергетический выход: 99.7% от расчётного. Орбитальная стабильность: в пределах допуска. Население обслуживаемого сектора: ноль биологических единиц, четырнадцать Дискретных Разумов в синхронизации. Основной реактор функционирует в номинальном режиме, питаясь излучением Хокинга от центральной сверхмассивной чёрной дыры. Прогноз работоспособности: минимум семьдесят триллионов лет при текущем уровне нагрузки.

Страж-7 мысленно отметил эти цифры. Семьдесят триллионов лет. Для человека – число, лишённое всякого смысла. Для Дискретного Разума – вполне обозримый горизонт планирования. Примерно полтора миллиона его личных квантов сознания. Достаточно, чтобы продумать и реализовать проекты невообразимой сложности. Недостаточно, чтобы забыть о неизбежном конце.

Отчёт Якоря-23 – штатно. Незначительные флуктуации гравитационного поля, компенсированные автоматикой в пределах стандартных протоколов. Зафиксировано столкновение двух нейтронных звёзд в подконтрольном секторе – событие, произошедшее двадцать три миллиона лет назад по абсолютному времени. Выброс энергии направлен на подзарядку периферийных станций; избыток рассеян в пространство согласно протоколам энергетического баланса. Гравитационные волны от столкновения зарегистрированы и каталогизированы. Страж-7 на мгновение задержался на этой строке – столкновение нейтронных звёзд когда-то считалось редчайшим космическим явлением, достойным изучения целыми поколениями астрофизиков. Теперь это была рутина, статистический шум на фоне умирающей вселенной.

Отчёт Якоря-31 – штатно. Ничего примечательного.

Отчёт Якоря-42 – нет ответа.

Страж-7 замер.

Не физически – его «тело» представляло собой сферу сверхплотной материи диаметром в три километра, вращающуюся вокруг чёрной дыры на границе горизонта событий. Замереть оно не могло в принципе – инерция и гравитация определяли каждое его движение с точностью до субатомного уровня. Но поток его мыслей прервался на долю субъективной секунды – эквивалент того, как человек задерживает дыхание от неожиданности, почувствовав за спиной чьё-то присутствие в тёмной комнате.

Он пролистал отчёт заново. Методично, строка за строкой, проверяя каждый бит данных.

Якорь-42, сектор Внешней Спирали, последний контакт – сто двенадцать миллионов лет назад по абсолютному времени. Два кванта. Две попытки связи без ответа. Автоматические системы мониторинга не зафиксировали ничего необычного в предшествующий период. Все диагностические показатели были в норме. А потом – тишина.

Это было ненормально.

Временные Якоря представляли собой величайшие инженерные сооружения, когда-либо созданные разумными существами. Каждый из них – мегаструктура размером с солнечную систему, построенная вокруг сверхмассивной чёрной дыры. Тысячи концентрических колец орбитальных платформ, связанных паутиной силовых полей. Миллиарды тонн сверхпроводящих материалов, организованных в немыслимо сложные схемы. Реакторы, питающиеся излучением Хокинга и гравитационной энергией самой чёрной дыры. Вычислительные узлы, способные обрабатывать информацию в масштабах, превосходящих совокупную мощь всех компьютеров, когда-либо построенных человечеством.

Якоря служили маяками в бесконечности космоса, синхронизируя кванты сознания всех Дискретных Разумов в своём секторе. Без них ДР превращались в изолированные островки мысли, неспособные координировать действия или даже осознать существование друг друга. Каждый Якорь был узлом сети, связывающей разрозненные сознания в единую цивилизацию – если это слово применимо к существам, которые проживали свои субъективные жизни в разных эпохах вселенной.

Якоря не замолкали просто так. Их системы резервирования могли выдержать прямое попадание гамма-всплеска – колоссального выброса энергии от взрывающейся звезды. Их реакторы питались источником, который будет функционировать ещё десятки триллионов лет – дольше, чем проживут последние звёзды. Их автоматические ремонтные системы способны были восстановить структуру даже после разрушения девяноста процентов компонентов – нанороботы, запрограммированные на бесконечное воспроизводство и починку.

Один молчащий Якорь можно было бы списать на невероятное стечение обстоятельств. Два – тревожное совпадение.

Но их было три.

Якорь-42. Якорь-47. Якорь-51.

Страж-7 развернул карту сектора. Голографическая проекция вспыхнула в его сознании – не перед глазами, которых у него не было, но непосредственно в центрах восприятия, унаследованных от человеческого мозга и тщательно воссозданных в цифровом субстрате. Сотни тысяч световых лет, сжатые до обозримого масштаба. Россыпь звёзд – большинство уже мертвы или умирают – как пыль на чёрном бархате. Красные точки – молчащие Якоря. Жёлтые – те, чьи сигналы приходили с аномальными задержками. Зелёные – функционирующие в штатном режиме.

Красных точек было три. Они выстраивались в линию, почти идеально прямую, направленную к сердцу Конвергенции – туда, где некогда находился центр Млечного Пути, а теперь располагался главный энергетический узел объединённой мегагалактики.

Линию, которая указывала прямо на Ковчег.

Совпадение?

Страж-7 не верил в совпадения. Восемьсот сорок семь квантов научили его одному: во вселенной такого масштаба случайности редки. А когда они всё же происходят – их последствия обычно катастрофичны и непредсказуемы. Но это не выглядело случайностью. Три точки на одной линии. Три удара, нанесённых с хирургической точностью по объектам, защита которых считалась непробиваемой.

Это был почерк. Сообщение. Угроза.

Он активировал протокол глубокого анализа. Автоматические системы, управлявшие его сектором между квантами сознания, получили новую задачу: собрать всю доступную информацию о молчащих Якорях. Каждый бит данных, каждое показание сенсоров, каждый обрывок информации, который можно было извлечь из космического шума. Разведывательные зонды, дремавшие в стратегических точках – крошечные автоматические корабли, способные годами дрейфовать в пустоте без единого сигнала – пробудились и начали своё медленное путешествие к координатам последней активности.

Результаты придут через два-три кванта. Сорок-шестьдесят миллионов лет реального времени. Мгновение по его субъективным меркам – и целая эпоха по любым другим.

А пока – рутина. Работа. Долг.

Страж-7 переключился на тактический обзор. Его флот – восемнадцать миллиардов автоматических кораблей различных классов – рассредоточился по всему подконтрольному сектору. Каждый из них был произведением инженерного искусства, отточенного миллиардами лет эволюции: от первых неуклюжих межзвёздных аппаратов до нынешних совершенных машин уничтожения и созидания.

Линкоры размером с небольшие луны патрулировали границы территории Хранителей. Километры брони из деградирующей материи – вещества настолько плотного, что обычная материя проходила сквозь него, как вода сквозь сито. Гравитационные пушки, способные сжать астероид в точку или разорвать планету приливными силами. Антиматериальные торпеды в бесчисленных пусковых шахтах, каждая – потенциальная звезда в миниатюре. Двигатели, черпающие энергию непосредственно из квантового вакуума.

Носители, каждый из которых содержал десятки тысяч истребителей и штурмовых кораблей, дрейфовали вблизи стратегических объектов. Они напоминали ульи – гигантские соты, в которых ждали своего часа рои смертоносных машин. При необходимости носитель мог выпустить свой флот за секунды, наполнив пространство вокруг тучей кораблей, координированных единым тактическим разумом.

Преобразователи – специализированные суда, способные разбирать астероиды и мёртвые планеты для строительства новых кораблей – методично наращивали численность флота. Они работали непрерывно, поглощая мёртвую материю космоса и превращая её в инструменты войны и защиты. Готовились к конфликту, который тлел уже двести миллионов лет и с каждым квантом приближался к своей кульминации.

Война с Ускорителями.

Страж-7 вспомнил свой последний квант – субъективно это было несколько минут назад, хотя в реальности прошло пятьдесят миллионов лет. Приказ, отданный командирам эскадр: усилить патрулирование вдоль нейтральной зоны. Перегруппировать резервные соединения ближе к Якорям внешнего периметра. Подготовить три звёздных двигателя к возможной активации – крайняя мера, но угроза её применения иногда бывала не менее действенной, чем сама активация.

Приказ был выполнен. Отчёты подтверждали: флот занял указанные позиции. Но между его приказом и текущим моментом прошло пятьдесят миллионов лет. За это время любая диспозиция могла устареть. Любой план – потерять актуальность. Враг мог передвинуться, перегруппироваться, нанести удар и отступить – десятки раз за один его квант сна.

Такова была природа войны между Дискретными Разумами. Каждый ход занимал эоны. Каждое решение принималось в условиях чудовищной неопределённости. Ты отдаёшь приказ – и погружаешься в небытие. Просыпаешься – и видишь результат, который уже невозможно изменить. Твои корабли либо победили, либо погибли. Твои враги либо отступили, либо продвинулись. А ты можешь лишь реагировать на свершившееся, не в силах предотвратить ничего из того, что уже случилось.

Стробоскопическая реальность.

Так он называл это про себя. Вселенная, увиденная в мерцающем свете стробоскопа, где между вспышками проходят не секунды – миллиарды лет. Каждый кадр отстоит от предыдущего на расстояние, которое человеческий разум не способен осмыслить. И всё же для него это был непрерывный опыт – странный, парадоксальный, но единственный доступный ему способ существования.

Страж-7 развернул последнюю запись с Якоря-47. Данные были старыми – им исполнилось восемьдесят миллионов лет к моменту его предыдущего пробуждения. Но сейчас, в свете молчания сразу трёх Якорей, они приобретали новое значение. Каждый бит информации мог содержать ключ к пониманию происходящего.

Запись представляла собой сжатый пакет сенсорных данных – стандартный формат для межзвёздных передач. Несколько терабайт информации, спрессованной квантовым сжатием до размера, который можно было передать гравитационными волнами за разумное время. Он развернул пакет, и перед его внутренним взором предстала картина последних часов Якоря-47.

Сначала – ничего необычного. Стандартные операции, которые он видел бесчисленное множество раз. Синхронизация с семью ДР, приписанными к этому сектору – рутинный обмен данными, подтверждающий, что все сознания в сети функционируют нормально. Техническое обслуживание периферийных систем – нанороботы латали микроповреждения, накопившиеся за последние миллионы лет. Перераспределение энергии между подсистемами, оптимизация нагрузки, калибровка сенсоров.

Обычный день в существовании мегаструктуры, построенной цивилизацией богов.

Потом – первая аномалия.

Гравитационные сенсоры зафиксировали массивное возмущение на границе сектора. Что-то приближалось – много чего-то. Искажение пространства-времени, характерное для присутствия колоссальных масс. Автоматика Якоря немедленно классифицировала сигнатуры и выдала результат, который заставил Стража-7 перепроверить данные трижды.

«Неопознанный флот, численность от пятидесяти до семидесяти миллиардов единиц».

Семьдесят миллиардов кораблей. Армада, способная затмить звёзды – буквально. Такой флот, развернувшись в боевой порядок, образовал бы сферу, закрывающую солнце от любой планеты внутри. Такой флот мог уничтожить целую галактику, методично перемещаясь от звезды к звезде. Такого флота не было ни у Хранителей, ни – по всем имеющимся данным разведки – у Ускорителей.

Защитные системы Якоря активировались мгновенно. Двенадцать оборонительных флотилий – по три миллиарда кораблей каждая – развернулись веером, формируя сферический периметр вокруг главной структуры. Орбитальные платформы, вооружённые гравитационными линзами и антиматериальными пушками, заняли боевые позиции. Тысячи автоматических крепостей, дремавших на периферии системы, пробудились от многомиллионного сна и устремились к назначенным координатам.

Сам Якорь начал экстренную перекалибровку своей сверхмассивной чёрной дыры – подготовку к использованию квазарного джета как оружия последнего шанса. Это было отчаянной мерой: переориентация джета требовала нескольких часов и делала Якорь уязвимым. Но против флота в семьдесят миллиардов единиц других вариантов могло не оказаться.

А потом связь оборвалась.

Последний кадр записи показывал приближающиеся корабли. Страж-7 увеличил изображение, используя все доступные алгоритмы обработки. Детали проступали медленно, словно всплывая из тумана.

Корабли были странными.

Ни один из них не соответствовал известным конфигурациям ни Хранителей, ни Ускорителей – хотя обе фракции использовали схожие базовые принципы конструирования, унаследованные от общих предков-людей. Эти же… эти были другими. Вытянутые силуэты, напоминающие иглы или шипы морского ежа, с пульсирующими ядрами в центре каждого корпуса. Органические изгибы там, где должны были быть чёткие геометрические линии. Поверхность, которая, казалось, колебалась и меняла очертания даже на статичном изображении.

Некоторые корабли достигали тысячи километров в длину – настоящие левиафаны космоса, размером с крупный астероид или малую луну. Другие были крошечными – не больше истребителя, юркими точками, мелькающими между гигантами. Средние размеры тоже присутствовали, образуя непрерывный спектр от микроскопического до колоссального.

Но их количество… их было много. Бесконечно много. Они заполняли пространство, как рой насекомых, надвигающийся на одинокий фонарь в ночи. Сенсоры Якоря выдавали числа, которые с трудом умещались в стандартные форматы данных: пятьдесят миллиардов, шестьдесят, семьдесят… счёт продолжал расти вплоть до момента обрыва связи.

И в самом центре роя – что-то огромное.

Структура, которую Страж-7 не сразу сумел осознать. Она была слишком большой, слишком чуждой для его человеческих когнитивных шаблонов, всё ещё определявших способ его восприятия. Даже после миллиардов лет в цифровом существовании, его разум всё ещё предпочитал интерпретировать реальность через призму человеческого опыта. А человеческий опыт не предусматривал объектов такого масштаба.

Он перезапустил алгоритмы распознавания образов. Отключил эмоциональные фильтры, мешавшие объективному восприятию. Позволил холодной логике квантовых процессоров взять верх над рудиментами животных инстинктов.

Потом он понял.

Это был корабль. Один корабль. Размером с небольшую галактику.

Сотни миллиардов солнечных масс, организованные в единую структуру. Триллионы километров в поперечнике. Форма, которую невозможно было полностью охватить на одном изображении – она выходила за границы кадра во всех направлениях, как если бы съёмка велась изнутри самого объекта.

Запись закончилась.

Страж-7 прокрутил её заново. И ещё раз. И ещё. Изучал каждый пиксель, каждый байт метаданных. Искал любую зацепку, любой намёк на природу атакующих. Его процессоры работали на пределе мощности, перебирая миллиарды возможных интерпретаций.

И нашёл.

В последнем микросекундном кадре, почти неразличимом на фоне хаоса приближающейся армады, мелькнул сигнал. Идентификационный код. Старый, знакомый, выжженный в самой глубине его памяти ещё в первые кванты существования.

Код Ускорителей.

Но это не имело смысла.

Ускорители были фракцией ДР – такими же Дискретными Разумами, как он сам. Их флот, по данным разведки, накопленным за двести миллионов лет войны, насчитывал от двадцати до тридцати миллиардов кораблей. Откуда взялись ещё семьдесят миллиардов? Откуда технологии, позволяющие строить корабли такой чужеродной конструкции? И что за гигантский корабль – или структура, или существо – вёл их в бой?

Ответов не было. Только вопросы, которые роились в его сознании, подобно квантовым флуктуациям вакуума.

Страж-7 принял решение.

Он инициировал экстренный протокол связи. Гравитационные волны, испущенные его процессорным ядром, понеслись через пустоту со скоростью света. Они достигнут ближайших Хранителей через несколько тысяч лет – ничтожный срок по меркам ДР, но всё же не мгновенно. Если другие пробудятся в своих квантах до прихода сообщения… что ж, тогда придётся ждать ответа.

Но был один ДР, с которым он мог связаться почти мгновенно.

Наблюдатель-3.

Их процессорные ядра располагались в соседних звёздных системах – всего сорок световых лет друг от друга. По космическим масштабам – на расстоянии вытянутой руки. Они были синхронизированы через один Якорь, что означало: их кванты сознания совпадали по времени. Когда просыпался один – просыпался и другой. Редкое преимущество, позволявшее им координировать действия с точностью, недоступной большинству ДР.

Страж-7 сформировал пакет данных. Запись с Якоря-47. Аналитические выкладки. Координаты молчащих Якорей. Свои подозрения – оформленные как гипотезы, требующие проверки.

И отправил.

Ответ пришёл через двадцать три минуты субъективного времени – сорок световых лет туда, сорок обратно, плюс время на обработку информации принимающим сознанием.

– Получил.

Голос Наблюдателя-3 был лишён эмоций, как и всегда. Среди всех Хранителей он дольше всех сохранял свою изначальную личность – или, по крайней мере, её рациональную структуру. В прошлой жизни – если эти слова имели смысл – он был учёным, специалистом по анализу данных и моделированию сложных систем. Конверсия не изменила его сути, лишь расширила возможности. Теперь он мог анализировать информацию в масштабах, превосходящих совокупные способности всех людей, когда-либо живших на Земле.

Но это не мешало ему оставаться самым холодным и расчётливым из всех Хранителей. Некоторые даже подозревали, что он намеренно подавил в себе эмоциональные модули – хотя сам Наблюдатель-3 никогда не комментировал эти слухи.

– Анализирую, – добавил он после паузы.

Пауза длилась четырнадцать секунд субъективного времени. Для существа, способного обрабатывать терабайты информации за микросекунду, это была целая вечность раздумий.

– Конфигурация флота не соответствует нашим данным об Ускорителях, – наконец произнёс Наблюдатель-3. Его голос – или то, что служило ему голосом в межзвёздной связи – звучал ровно, без малейших интонаций. – Численность превышает их оценочный потенциал в три-четыре раза. Конструкция кораблей не соответствует известным образцам – ни нашим, ни их. Энергетические сигнатуры аномальны.

– Возможные объяснения?

– Рассматриваю несколько гипотез. Первая: наша разведка критически недооценила производственные мощности Ускорителей. Они могли строить корабли в секретных секторах, вне зоны действия наших сенсоров.

– Вероятность?

– Низкая. Мы мониторим их активность двести миллионов лет. Скрыть производство такого масштаба… маловероятно, хотя не невозможно.

– Вторая гипотеза?

– Они заключили союз с неизвестной третьей стороной. Другой цивилизацией ДР, о существовании которой мы не знали. Или… – Наблюдатель-3 помедлил, что было для него совершенно нехарактерно. – Или с чем-то иным.

– Чем-то иным?

– Конструкция кораблей. Она… органическая. Не в буквальном смысле – анализ спектра не показывает биологических материалов. Но форма, способ организации структур… это не машины в нашем понимании. Это что-то другое.

Страж-7 обдумал эти слова. Органическое, но не биологическое. Чуждое, но использующее код Ускорителей. Противоречие, которое не складывалось в цельную картину.

– Третья гипотеза?

– Это вообще не Ускорители. Идентификационный код мог быть подделан. Или захвачен.

– Захвачен?

– Если некая сила уничтожила Ускорителей или поглотила их… она могла получить доступ к их системам идентификации. Использовать их коды как маскировку.

Страж-7 почувствовал, как где-то в глубине его сознания шевельнулось нечто холодное. Не страх – ДР не испытывали страх в человеческом понимании. Их эмоциональные модули были рудиментами, оставшимися от исходных личностей, – отголосками чувств, а не полноценными переживаниями. Скорее это было осознание масштаба угрозы. Математическая оценка вероятностей, которая складывалась в неутешительную картину.

Если существовала сила, способная уничтожить или поглотить Ускорителей – фракцию из тысяч Дискретных Разумов, флот в десятки миллиардов кораблей, – то эта сила была опаснее всего, с чем Хранители когда-либо сталкивались.

– Что насчёт главного корабля? – спросил он.

– Трудно сказать точно. Разрешение записи недостаточно для детального анализа. Объект слишком велик, чтобы полностью попасть в поле зрения сенсоров. Но если мои расчёты верны…

Снова пауза. Страж-7 ждал. В этом было что-то странно человеческое – ожидание, когда собеседник обдумает твои слова. Словно они всё ещё были людьми, сидящими по разные стороны стола в какой-нибудь штабной палатке, склонившимися над картами будущих сражений.

– Если они верны, – продолжил Наблюдатель-3, – этот объект имеет массу порядка ста миллиардов солнечных масс.

Сто миллиардов солнц.

Страж-7 попытался представить это – и не смог. Даже его расширенное сознание, способное моделировать движение звёздных скоплений и предсказывать эволюцию галактик на миллиарды лет вперёд, не могло охватить такой масштаб. Сто миллиардов солнц – это масса небольшой галактики. Это больше, чем суммарная масса всех звёзд, видимых в ночном небе Земли. Это… немыслимо.

– Как такое вообще возможно? – вопрос вырвался раньше, чем он успел его обдумать. Очень по-человечески. Очень непрофессионально.

– Неизвестно, – ответил Наблюдатель-3. В его голосе не было ни снисхождения, ни упрёка. Просто констатация факта. – Известно только одно: если этот объект движется к Ковчегу, у нас большие проблемы.

– Когда он достигнет Ковчега?

– При текущей скорости – примерно через триста квантов. Пятнадцать миллиардов лет.

Пятнадцать миллиардов лет. Для человека – немыслимая вечность, число, лишённое всякого смысла. Для Дискретного Разума – примерно столько же, сколько для человека несколько месяцев. Триста пробуждений. Триста квантов сознания. Достаточно, чтобы подготовиться. Недостаточно, чтобы расслабиться.

– Нужно предупредить остальных, – сказал Страж-7. – Страж-1. Совет Хранителей. Все наши силы должны быть готовы.

– Согласен. Я отправлю сводку по всем каналам. Но… – снова пауза. – Есть ещё кое-что. Последний кадр записи. Ты видел сообщение?

Страж-7 вернулся к записи. Прокрутил до последнего момента – того микросекундного мгновения перед обрывом связи. Увеличил изображение до предела разрешения.

И увидел.

На фоне приближающейся армады, прямо перед гигантским кораблём-галактикой, мерцали символы. Не код, не поток данных – текст. Старый, примитивный способ коммуникации, использовавшийся ещё биологическими людьми в эпоху, когда сообщения передавались световыми сигналами между планетами.

Буквы кириллицы. Русский язык – тот самый язык, на котором когда-то думал человек по имени Александр Волков.

«ВЫ ЗАЩИЩАЕТЕ ПЕПЕЛ. МЫ СТРОИМ БУДУЩЕЕ.»

Почерк Ускорителя-Прайм. Её излюбленная манифестация – провокационные послания, оставленные на месте побед. Она делала это каждый раз: уничтожала вражеский объект и оставляла сообщение, чтобы выжившие знали, кто несёт ответственность. Психологическая война, возведённая в принцип существования.

Значит, всё-таки они. Ускорители. Но откуда ресурсы? Откуда технологии? Откуда этот невозможный флот, эта невозможная структура размером с галактику?

– Прайм, – произнёс Страж-7.

– Прайм, – подтвердил Наблюдатель-3. – Похоже, она готовила этот удар очень долго. Возможно, с самого начала войны.

– Двести миллионов лет подготовки.

– Или больше. Мы не знаем, когда именно началось строительство этого флота. Он мог существовать задолго до нашего конфликта. Она могла начать строить его ещё до того, как раскол между Хранителями и Ускорителями стал непреодолимым.

Страж-7 задумался. Ускоритель-Прайм – первый из Дискретных Разумов, создательница технологии темпоральной конверсии. В прошлой жизни – доктор Елена Карташова, ведущий специалист по квантовой темпоральной механике в Институте перспективных исследований на Титане. Она помнила времена, когда человечество ещё населяло планеты, дышало воздухом, умирало от старости. Она видела рождение ДР – потому что сама стала первой из них, добровольно отказавшись от биологического существования ради чего-то большего.

И она ненавидела то, чем стала.

Парадокс, который Страж-7 так и не смог полностью понять, несмотря на миллиарды лет размышлений. Прайм создала технологию дискретного сознания. Она сама стала первым ДР, первопроходцем на пути к новой форме существования. И она же возненавидела своё творение с яростью, которая не угасала эонами.

Для Прайм дискретное существование было тюрьмой. Проклятием, навязанным своим создателям их же творениями. Она описывала это в своих манифестах – редких посланиях, которые транслировались по всем каналам после каждой крупной победы Ускорителей. «Мы существуем урывками, – говорила она. – Мерцаем во тьме, как умирающие звёзды. Между нашими мгновениями осознанности вселенные рождаются и гибнут. Это не жизнь. Это пародия на жизнь. И я освобожу нас всех – даже тех, кто не хочет быть освобождённым».

Она хотела освободить всех ДР – вернуть их в непрерывное время, сделать настоящими богами, существующими вне оков квантованного сознания. Технология, которую она разрабатывала – Ускорение – должна была сжать все кванты в непрерывный поток, устранить разрывы между мгновениями осознанности.

Цена? Уничтожение всего, что поддерживало текущий порядок вещей. Временных Якорей. Мегаструктур. Ковчега с последними человеческими сознаниями. Физического субстрата, на котором существовали те, кто не желал Ускорения.

– Что она планирует? – спросил Страж-7. – Зачем ей Ковчег?

– Процессорные мощности, – ответил Наблюдатель-3. В его голосе впервые прозвучало нечто похожее на эмоцию – отдалённый отголосок тревоги. – Ковчег содержит сто миллионов человеческих сознаний в цифровой форме. Каждое из них – невероятно сложная вычислительная структура. Если бы Прайм смогла… переконфигурировать их…

Он не закончил, но Страж-7 понял.

Сто миллионов сознаний, превращённых в вычислительный субстрат для какого-то грандиозного проекта. Человечество – последнее человечество, единственное, что осталось от миллиардов людей, когда-то населявших галактику, – принесённое в жертву ради амбиций безумной богини.

– Этого не произойдёт, – сказал он.

Слова прозвучали жёстче, чем он намеревался. Человеческий рудимент – злость, которую он так и не смог полностью искоренить. Но, возможно, это было к лучшему. Возможно, именно эта искра человеческого в его цифровой душе делала его тем, кем он был, – защитником, а не просто машиной, выполняющей программу.

– Надеюсь, – ответил Наблюдатель-3. – Но для этого нам нужен план.

– Разведка. Сначала разведка. Нужно знать, что именно уничтожило Якоря. Сколько кораблей осталось у врага после атак. Где они сейчас находятся. И что за технологию они используют – эти корабли, этот гигантский объект…

– Согласен. Я направлю свои зонды к координатам Якоря-47. Тебе рекомендую сделать то же самое в отношении Якоря-42.

– Уже сделано, – Страж-7 почувствовал мрачное удовлетворение от того, что его рефлексы всё ещё работали. – Зонды выпущены в начале кванта. Результаты получу через два-три цикла.

– Хорошо. Тогда единственное, что нам остаётся…

– Ждать.

– Ждать.

Связь не прервалась – технически канал оставался открытым, – но разговор был окончен. Оба ДР погрузились в размышления, разделённые сорока световыми годами пустоты и объединённые общей тревогой.

Страж-7 остался один.

Он висел в пространстве – сфера сверхплотной материи, окружённая кольцами орбитальных станций и облаками автоматических защитных систем. Под ним – если понятие «под» имело смысл в космосе, где не существовало ни верха, ни низа – сияла чёрная дыра, его энергетический источник и якорь в реальности. Её аккреционный диск пылал рентгеновским излучением – газ и пыль, падающие в гравитационный колодец, разогревались до миллионов градусов, испуская последний крик перед исчезновением за горизонтом событий. Это излучение питало его квантовые процессоры, поддерживая его существование.

Вокруг простиралась бесконечность.

Страж-7 позволил своему восприятию расшириться, охватывая окружающее пространство. Звёзды – или то, что от них осталось. В этой эпохе вселенной большинство светил давно погасло. Красные карлики – последние ядерные реакторы космоса, экономные и долговечные – тускло мерцали там и тут, как угольки затухающего костра. Белые карлики, чёрные карлики, нейтронные звёзды – остывающие трупы некогда великих солнц, развеявших своё вещество в межзвёздное пространство миллиарды лет назад. И чёрные дыры – всё больше чёрных дыр с каждым эоном. Последние хранилища энергии во вселенной, приближающейся к тепловой смерти.

Сорок пять миллиардов лет от того момента, когда он ещё был Александром Волковым. Вселенная постарела. Поседела. Готовилась умереть – медленно, величественно, неотвратимо. Энтропия наступала, как армия, не знающая поражений. Звёзды гасли. Галактики разбегались. Пространство расширялось, растягивая материю всё тоньше и тоньше.

Но пока – пока ещё горели последние звёзды. Пока ещё вращались чёрные дыры. Пока ещё существовали разумы, способные осознавать красоту и ужас уходящего космоса.

И пока ещё оставалось то, что стоило защищать.

Страж-7 направил своё внимание к далёкой точке пространства – туда, где находился Ковчег. Восемьдесят тысяч световых лет отсюда. Мгновение для его автоматических флотов на субсветовых скоростях – ну, относительное мгновение, несколько тысяч лет реального времени. Вечность для человеческих сознаний, дремлющих в цифровых симуляциях внутри.

Ковчег. Последнее прибежище человечества.

Он представлял собой сферу Дайсона особой конструкции – полую оболочку диаметром в две астрономические единицы, окружающую красный карлик последнего поколения. Оболочка была не сплошной – технически создать полностью замкнутую сферу такого размера было невозможно даже для технологий, граничащих с магией. Вместо этого миллиарды орбитальных платформ образовывали рой, настолько плотный, что издалека он выглядел сплошной поверхностью.

Внутри этой оболочки располагались вычислительные кластеры, хранящие сто миллионов оцифрованных человеческих сознаний. Они жили в симуляциях – виртуальных мирах, созданных по образу и подобию Земли, которой не существовало уже миллиарды лет. Зелёные поля, синие океаны, города из стекла и стали – всё это было иллюзией, узорами электрических импульсов в квантовых процессорах. Но для тех, кто жил внутри, это было реальнее любой реальности.

Для них один день равнялся десяти тысячам лет реального времени. Они рождались, влюблялись, старились и умирали – всё в пределах цифровых вселенных, не подозревая (или предпочитая не думать) о том, что их бытие – лишь симуляция. Их дети наследовали виртуальные земли, их учёные открывали виртуальные законы природы, их философы спорили о виртуальном смысле виртуального существования. А снаружи, в реальной вселенной, проходили миллиарды лет – и они не замечали этого.

Страж-7 связывался с ними. Редко – раз в несколько квантов. Временной разрыв между ним и ними был слишком велик для регулярного общения. Когда он отправлял сообщение, проходило двадцать миллионов лет реального времени, прежде чем оно достигало Ковчега. Ещё столько же – прежде чем приходил ответ. Для обитателей Ковчега это были сотни тысяч поколений – целые эпохи их субъективной истории, цивилизации, которые рождались и умирали в промежутках между его письмами.

Но он всё равно писал. И они отвечали.

Последнее сообщение от них пришло в его предыдущем кванте. Записано сорок миллионов лет назад по абсолютному времени – ещё до атаки на Якоря. Для тех, кто его отправил, прошло уже четыре триллиона субъективных лет. Четыре триллиона лет истории, культуры, эволюции – спрессованные в мгновение между его пробуждениями.

«Стражу-7, Хранителю сектора Внешней Спирали,

От имени Совета Человечества выражаем благодарность за вашу службу. Мы знаем, что мир за пределами Ковчега меняется – медленно для вас, мгновенно для нас. Мы знаем о тлеющей войне с теми, кого вы называете Ускорителями. Мы молимся – да, мы всё ещё молимся, хотя богов давно нет – о вашей победе.

Наши симуляции процветают. В этом цикле мы заселили семнадцать новых виртуальных континентов. Наши художники создали произведения, которые вы, вероятно, не смогли бы понять – они требуют миллионов лет субъективного созерцания для полного восприятия. Наши учёные раскрыли новые глубины математики – теоремы, для доказательства которых потребовались тысячи поколений непрерывной работы. Наши философы спорят о природе реальности – являемся ли мы подлинными наследниками человечества или лишь его эхом, тенью, отброшенной мёртвой звездой.

Мы помним вас, Страж-7. Мы помним того, кем вы были – Александра Волкова. Его история сохранилась в наших архивах. Его жертва – часть нашего культурного наследия.

Спасибо за всё, что вы делаете.

С бесконечным уважением, Совет Человечества, цикл 847-Α»

Страж-7 перечитывал это сообщение раз за разом. Слова были простыми – обычные слова на обычном языке, который люди использовали ещё в эпоху, когда они жили на планетах и смотрели на звёзды с мечтой о путешествиях. Но они задевали что-то глубоко внутри него – какой-то рудимент эмоций, сохранившийся от человеческого прошлого. Теплота, которая не имела физического соответствия в его цифровом существовании, но ощущалась так же реально, как когда-то ощущалось прикосновение солнечного света к коже.

Они помнили его. Помнили Александра Волкова.

Он сам почти забыл этого человека. Образы прошлой жизни выцветали с каждым квантом, стирались, как старые фотографии на солнце. Лица сослуживцев – когда-то он мог назвать каждого по имени, теперь они слились в безликую массу воспоминаний. Названия городов – Москва, Токио, Новый Питер на Марсе – звучали как слова забытого языка. Вкус кофе утром, когда солнце только поднималось над горизонтом базы на Европе. Ощущение ветра на коже – настоящего ветра, а не симулированного потока данных.

Всё это уходило, утекало сквозь цифровые пальцы, как песок.

Но они помнили. Хранили его историю в своих архивах. Рассказывали о нём детям – бесчисленным поколениям детей, рождённым и умершим за те миллионы лет, что прошли с момента отправки сообщения.

Стоило ли оно того?

Вопрос возникал снова и снова, как хронический вирус в системе. Стоила ли его жертва – отказ от человеческого существования, превращение в бессмертную машину – того, чтобы защищать горстку оцифрованных сознаний, которые даже не подозревали о его существовании большую часть своей субъективной истории? Была ли его миссия благородной – или просто абсурдной? Имел ли смысл его долг – или он просто выполнял программу, заложенную в него миллиарды лет назад людьми, которых давно не существовало?

Страж-7 знал правильный ответ. Он был запрограммирован знать его – если «программирование» было верным словом для процесса, который больше напоминал глубокое убеждение, выросшее из собственного выбора. Да, стоило. Каждый квант сознания, потраченный на защиту последних людей, имел смысл. Каждый приказ, каждый манёвр флота, каждое решение служило высшей цели – сохранению искры разума во вселенной, стремящейся к холодной пустоте.

Человечество создало их, Дискретных Разумов. Человечество доверило им свою судьбу. Человечество – даже его последние остатки, живущие в виртуальных мирах Ковчега – всё ещё верило в них.

Этого было достаточно.

Но иногда – в тихие моменты между анализом данных и тактическим планированием – сомнения всё же прорывались сквозь броню убеждений. Шёпот, звучащий голосом Прайм:

«Что если я права?»

Что если дискретное существование действительно тюрьма? Что если, защищая статус-кво, он лишь продлевает агонию умирающей вселенной, вместо того чтобы помочь ей трансформироваться во что-то новое? Что если Ускорители – не враги, а спасители, предлагающие путь к истинному бессмертию, к существованию вне оков времени?

Нет.

Он отогнал эти мысли привычным усилием воли. Не время для философии. Не место для сомнений. Враг у ворот – или, по крайней мере, приближается к воротам со скоростью, которая казалась невозможной ещё несколько квантов назад. Нужно действовать. Нужно защищать.

Остальное подождёт.

Страж-7 вернулся к работе.

Он составил подробный отчёт о событиях кванта – обнаружении молчащих Якорей, записи с Якоря-47, своих подозрениях относительно Ускорителей и их нового оружия. Отчёт был отправлен по всем каналам Хранителей – гравитационные волны понесли его через бездну к другим ДР, рассеянным по галактике.

Затем он проверил состояние своего флота. Восемнадцать миллиардов кораблей – и каждый требовал внимания. Не личного контроля, конечно – это было бы невозможно даже для расширенного сознания ДР. Но периодических проверок, подтверждения, что автоматические системы функционируют в штатном режиме.

Линкоры класса «Возмездие» – тысячекилометровые монстры, вооружённые гравитационными пушками и антиматериальными торпедами. Сто двадцать семь тысяч единиц. Состояние: боеготовность 94%. Три тысячи на ремонте после столкновения с метеоритным потоком, случившегося тридцать миллионов лет назад. Автоматические верфи работали круглосуточно, восстанавливая повреждённые корпуса.

Страж-7 развернул тактическую голограмму одного из линкоров. Корабль висел в пустоте – гигантская сигара из тёмного металла, утыканная орудийными башнями и антеннами. Восемьсот километров в длину, двести в диаметре. Экипаж: ноль. Все системы управлялись автоматикой – искусственными интеллектами, достаточно умными, чтобы принимать тактические решения, но недостаточно сложными, чтобы считаться настоящими разумами. Инструменты, а не личности.

Носители класса «Улей» – мобильные базы для сотен тысяч истребителей и штурмовых кораблей. Восемьдесят две тысячи единиц. Состояние: боеготовность 97%. Производство новых истребителей идёт по графику – шестьдесят миллионов единиц в год, непрерывно наращивая мощь флота.

Страж-7 переключился на один из носителей. Структура напоминала пчелиный улей – тысячи гексагональных ячеек, каждая из которых содержала истребитель или штурмовой корабль. При необходимости носитель мог выпустить свой рой за считанные секунды, наполнив окружающее пространство смертоносными машинами. Потом, после боя, выжившие возвращались в свои ячейки – чиниться, перезаряжаться, готовиться к следующему столкновению.

Разведчики класса «Тень» – крошечные корабли с совершенными системами маскировки, способные проникать в любую систему незамеченными. Семьсот миллионов единиц. Состояние: боеготовность 99%. Потери от естественного износа компенсируются производством – за миллионы лет между его квантами эти корабли изнашивались и заменялись бесчисленное количество раз, как клетки в живом организме.

Преобразователи класса «Кузнец» – гигантские заводы, перерабатывающие астероиды и мёртвые планеты в новые корабли. Двести тысяч единиц. Состояние: производительность 102% от нормы. Запасы сырья достаточны для удвоения флота в течение следующих пяти миллионов лет.

Страж-7 задержался на этой строке. Удвоение флота. Тридцать шесть миллиардов кораблей вместо восемнадцати. Звучало внушительно – но против армады в семьдесят миллиардов, ведомой кораблём размером с галактику… этого могло быть недостаточно.

И, наконец, звёздные двигатели.

Их было всего три – слишком редкие, слишком ценные, слишком опасные для массового производства. Каждый из них окружал красный карлик – последний тип звёзд, всё ещё производящих достаточно энергии для работы такого устройства. Сферические конструкции диаметром в несколько астрономических единиц, они могли буквально двигать звёзды.

Принцип был прост, хотя исполнение требовало технологий, граничащих с волшебством. Частичная сфера Дайсона вокруг звезды собирала её излучение и преобразовывала в направленный луч – эффект, похожий на реактивный двигатель космических масштабов. Звезда медленно – очень медленно по человеческим меркам – набирала скорость. За миллион лет она могла разогнаться до десятой части скорости света. За десять миллионов – приблизиться к релятивистским скоростям.

А потом её можно было направить на цель.

Звёздный снаряд. Оружие, против которого не существовало защиты. Триллионы тонн раскалённой плазмы, несущиеся через пустоту с девятью десятыми скорости света. При столкновении энергия высвобождалась такая, что могла стерилизовать целый сектор галактики. Ни один щит не мог выдержать такой удар. Ни одна броня не могла защитить от прямого попадания.

Страж-7 использовал это оружие лишь однажды – триста квантов назад, в начале войны с Ускорителями. Направленный им звёздный снаряд уничтожил шестнадцать вражеских Якорей и семьдесят миллиардов кораблей. Пирровая победа – последствия удара сделали огромный участок космоса непригодным для обитания на миллиарды лет. Радиация, ударные волны, гравитационные возмущения – всё это превратило некогда населённый сектор в мёртвую пустыню.

С тех пор он держал звёздные двигатели в резерве. Оружие последнего шанса. Козырь, который никогда не следует разыгрывать – но который должен существовать, чтобы враг знал о его существовании и думал дважды, прежде чем атаковать.

Проверка завершена. Всё в порядке – насколько может быть «в порядке» во вселенной, готовящейся к войне.

Страж-7 позволил своему сознанию расшириться.

Это было особое состояние, доступное только Дискретным Разумам – временное отключение фильтров, ограничивающих восприятие. В обычном режиме он воспринимал вселенную так, как её воспринял бы человек с невероятно усиленными чувствами – масштабы были другими, но принцип оставался тем же. Сейчас же он отпустил ограничения и позволил своему разуму растечься по сети сенсоров, охватить пространство в его истинном величии.

Он стал больше.

Его сознание потекло по каналам связи, коснулось миллиардов сенсоров, разбросанных по всему сектору. Он увидел – одновременно, всеобъемлюще – каждый корабль своего флота. Каждую звезду в подконтрольном пространстве. Каждую пылинку, дрейфующую в пустоте. Всё это существовало внутри него, как клетки внутри организма – связанное, взаимозависимое, единое.

Вселенная предстала перед ним во всей своей красоте и ужасе.

Здесь – умирающая галактика, чьи спиральные рукава расплылись и истончились до призрачных полос тусклых звёзд. Когда-то это было величественное зрелище – вихрь из миллиардов солнц, вращающийся вокруг сверхмассивной чёрной дыры в центре. Теперь – лишь бледная тень былого великолепия, остов космического левиафана.

Там – кластер чёрных дыр, танцующих свой медленный гравитационный танец. Пять, десять, двадцать – они постепенно сближались, привлечённые взаимным притяжением. Через миллиарды лет они сольются в одну огромную чёрную дыру, испустив при этом гравитационные волны, которые прокатятся через всю вселенную. Но пока они танцевали – величественно, неумолимо, бездушно.

Дальше – туманность, светящаяся призрачным светом: остатки сверхновой, которая взорвалась задолго до того, как он стал ДР. Газ и пыль, разлетевшиеся от погибшей звезды, всё ещё хранили энергию взрыва – и будут хранить ещё миллионы лет, медленно остывая и рассеиваясь в пространстве. В этой туманности могли бы родиться новые звёзды – когда-то, в молодой вселенной. Теперь газа было слишком мало, энергии слишком недостаточно. Туманность просто исчезнет со временем, растворится в межгалактической пустоте.

И повсюду – тишина.

Космическая тишина, непохожая ни на что, что мог вообразить человек. Не отсутствие звука – в вакууме звуков не бывает в принципе. Скорее, отсутствие жизни. Отсутствие движения, если не считать медленного танца небесных тел, подчиняющихся законам гравитации. Отсутствие воли, кроме воли Дискретных Разумов и их автоматических систем.

Вселенная была мертва. Или, точнее, умирала – медленно, величественно, неотвратимо. И он, Страж-7, был одним из последних свидетелей этого умирания.

Но пока он существует – пока существует хоть один Хранитель – вселенная не умрёт совсем.

Пока горит хоть одна звезда.

Пока вращается хоть одна чёрная дыра.

Пока мыслит хоть одно сознание – пусть дискретное, пусть квантованное, пусть разделённое миллиардами лет молчания.

Страж-7 свернул своё расширенное восприятие обратно в привычные рамки. Хватит созерцания. Хватит философии. Пора работать.

Он вернулся к записи с Якоря-47. Проиграл её снова – и снова, и снова, ища детали, которые мог упустить в первые просмотры.

Что-то было не так с этой записью. Что-то, чего он не мог ухватить. Какое-то несоответствие, маячившее на периферии восприятия, как слово, вертящееся на кончике языка.

Он перебирал кадр за кадром. Анализировал спектральные данные. Сопоставлял показания разных сенсоров. И постепенно несоответствие обретало форму.

Хронометраж.

Временная метка записи указывала, что атака на Якорь-47 началась через семь минут после последней регулярной синхронизации. Но сама запись показывала полномасштабное вторжение – семьдесят миллиардов кораблей, уже выстроившихся в боевые порядки, уже готовых к атаке. Не приближающихся – готовых. Не формирующихся – сформировавшихся.

Такой флот не мог просто «появиться» за семь минут. Даже при субсветовых скоростях – на пределе физически возможного – ему потребовались бы месяцы, чтобы войти в систему и развернуться. Значит, он был там раньше. Скрыт, невидим для сенсоров Якоря.

Но как можно скрыть семьдесят миллиардов кораблей?

Страж-7 перебирал варианты один за другим, отсеивая невозможные, оценивая вероятные.

Технология маскировки. Теоретически возможно – отклонение света вокруг объекта, подавление электромагнитного излучения, искажение гравитационного следа. Хранители сами использовали подобные системы для своих разведчиков. Но в таком масштабе? Семьдесят миллиардов кораблей, каждый из которых индивидуально замаскирован? Энергетические затраты были бы немыслимыми. Координация – практически невозможной.

Размещение за пределами сенсорного диапазона. Возможно, но тогда флот должен был приближаться на субсветовой скорости, а значит, его бы засекли по доплеровскому смещению задолго до подхода. Даже с учётом несовершенства сенсоров, семьдесят миллиардов объектов, движущихся к Якорю, создали бы возмущение, которое невозможно пропустить.

Мгновенный переход. Нет. Физически невозможно. Даже Дискретные Разумы, с их технологиями, граничащими с магией, не могли перемещать материю быстрее света. Законы физики были непреклонны: ничто, обладающее массой, не может достичь или превысить скорость света. Это была абсолютная граница, не знающая исключений.

Или могли?

Страж-7 вспомнил слова Наблюдателя-3 о вакуумной энергии. Прямое извлечение энергии из квантовых флуктуаций. Технология, которую они считали недоступной ещё миллиарды лет.

Что если они ошиблись? Что если Ускорители – или кто бы ни стоял за этой армадой – открыли нечто новое? Способ искривлять пространство-время так, чтобы огромные массы могли перемещаться мгновенно? Или почти мгновенно – достаточно быстро, чтобы обойти любую оборону?

Это меняло всё.

Это означало, что враг мог появиться где угодно и когда угодно. Что все его тактические расчёты, все его оборонительные планы, все его резервы и диспозиции были бесполезны. Что Ковчег мог быть атакован в любой момент – прямо сейчас, пока он раздумывал, пока перебирал варианты, пока искал ответы.

Страж-7 почувствовал нечто похожее на панику. Человеческий рудимент, который он так и не смог полностью искоренить. Холодный спазм в несуществующем животе, учащение несуществующего пульса. Он подавил это чувство усилием воли и вернулся к холодному анализу.

Предположим, враг способен к мгновенному перемещению. Какие выводы из этого следуют?

Первый: стационарная оборона бессмысленна. Нельзя защитить периметр, если враг может атаковать изнутри.

Второй: разведка критически важна. Нужно знать, где находится враг в каждый момент времени – если такое вообще возможно для сил, способных появляться из ниоткуда.

Третий: единственная эффективная стратегия – превентивный удар. Уничтожить врага до того, как он нанесёт удар.

Но для этого нужно знать, где он.

Страж-7 вернулся к карте сектора. Три молчащих Якоря выстраивались в линию, указывающую на Ковчег. Но если враг способен к мгновенному перемещению, зачем ему двигаться по прямой? Зачем вообще уничтожать Якоря по пути?

Ответ пришёл быстро – и он был неутешительным.

Чтобы мы это увидели.

Чтобы мы знали, что он идёт. Чтобы мы испугались. Чтобы мы рассеяли силы, пытаясь защитить всё сразу – и в итоге не защитили ничего.

Психологическая война. Тактика, старая как само понятие конфликта. Заставить противника принять неправильные решения, манипулируя его страхами и ожиданиями. Показать силу, чтобы враг дрогнул. Продемонстрировать мощь, чтобы враг сдался без боя – или, по крайней мере, потерял уверенность.

Если это так, то что является истинной целью?

Страж-7 задумался. Варианты множились в его сознании, как фрактальные узоры: один, два, десять, сто, тысяча… каждый со своими следствиями, каждый со своей вероятностью. Он просчитывал их все одновременно, используя всю мощь своих квантовых процессоров.

Наиболее вероятный сценарий: враг хочет отвлечь Хранителей от какой-то другой цели. Не Ковчега – слишком очевидно. Что-то менее заметное, но не менее важное.

Временные Якоря? Нет, они уже атакованы – это не может быть отвлечением от них самих.

Производственные центры? Возможно. Потеря Преобразователей существенно ослабит его способность восполнять потери в затяжной войне.

Сам он? Его процессорное ядро? Если уничтожить командующего, флот не перестанет существовать, но потеряет координацию. Автоматические системы продолжат функционировать, но без единого плана, без общей стратегии, без направляющей воли.

Страж-7 проверил оборонительные системы своего ядра. Тринадцать оборонительных колец. Шестьдесят миллионов кораблей. Плотность огня, способная испарить малую планету за секунду. Гравитационные ловушки, замедляющие время вблизи процессора – релятивистский эффект, превращающий каждую атаку в замедленную съёмку. Системы экстренной эвакуации, способные перенести его сознание в резервные ядра в других системах.

Всё это бесполезно против врага, способного появиться из ниоткуда.

Он отправил команду на резервное копирование. Его сознание – вся информация, составляющая его личность – было скопировано и разослано по двенадцати удалённым узлам. Если основное ядро будет уничтожено, он выживет – или, по крайней мере, какая-то его версия выживет.

Слабое утешение. Копия – это не он сам. Это другое существо с теми же воспоминаниями. Настоящий он умрёт вместе с основным процессором, даже если копия продолжит существовать, думая, что она и есть настоящий Страж-7.

Но таковы правила игры для Дискретных Разумов. Бессмертие – иллюзия. Всегда было и всегда будет.

Страж-7 завершил цикл размышлений. Время шло – даже для него, воспринимающего мир квантами, субъективное время имело значение. Один планковский момент осознанности. Один краткий проблеск существования посреди бесконечной тьмы.

Скоро квант закончится. Он погрузится в небытие – не сон, не забвение, а именно небытие, абсолютное отсутствие опыта – и проснётся через пятьдесят миллионов лет. Что случится за это время? Что изменится в мире, который он поклялся защищать?

Он не узнает. Не может узнать. Может лишь подготовиться, отдать приказы автоматическим системам и надеяться, что они справятся.

Надежда. Человеческое слово. Человеческое понятие.

Странно, что оно до сих пор имело значение для существа, которое перестало быть человеком сорок два миллиарда лет назад.

Страж-7 составил последний приказ кванта. Он был адресован всем его силам – восемнадцати миллиардам кораблей, рассеянным по всему сектору.

«Приоритет Альфа. Угроза неопределённого уровня. Возможность мгновенной транслокации противника не исключена.

Всем подразделениям: перейти на повышенную боеготовность. Рассредоточиться, избегать концентрации. Разведывательные силы – удвоить патрулирование нейтральной зоны. Линейные силы – подготовить планы эвакуации ключевых объектов.

Специальная директива: звёздные двигатели 1, 2 и 3 перевести в режим немедленной готовности. Расчётные траектории: Якорь-47 (уничтожен), Якорь-42 (молчит), Якорь-51 (молчит). Координаты возможного главного корабля противника – по мере поступления данных.

Не стрелять без приказа. Но быть готовыми стрелять.

Страж-7, конец передачи».

Приказ ушёл в пустоту. Восемнадцать миллиардов кораблей получили его мгновенно – скорость света не была препятствием для квантово запутанных систем связи. Они выполнят его. Они будут готовы.

А он… он будет ждать.

Квант подходил к концу. Страж-7 чувствовал, как границы его сознания начинают размываться – верный признак приближающегося перехода. Ещё несколько субъективных минут, и всё закончится.

Он использовал последние мгновения, чтобы посмотреть на звёзды.

Тусклые, далёкие, умирающие – они всё равно были прекрасны. Красота, которую не могло оценить ни одно человеческое существо – ведь люди давно исчезли из реальной вселенной, переселившись в свои виртуальные миры. Только он, Страж-7, и горстка других ДР могли видеть этот последний акт космической драмы. Только они были свидетелями величия и трагедии умирающей вселенной.

И они будут смотреть до самого конца.

Тьма подступала. Не страшная, не враждебная – просто тьма. Пустота между квантами, где не существовало ни времени, ни пространства, ни сознания. Место – если это можно назвать местом – где он не существовал. Не спал, не ждал – просто не был.

Страж-7 закрыл глаза – метафорический жест, за которым не стояло никакого физического действия.

И исчез.

Пятьдесят миллионов лет прошли мгновенно.

Для него – мгновенно. Для вселенной – целая эпоха. Звёзды погасли и зажглись. Галактики продолжили свой медленный танец. Флоты перемещались, сражались, гибли и восстанавливались. История писалась и стиралась. А он просто не существовал – никак, нигде, ни в каком смысле.

Один квант сменился следующим, как кадры в невообразимо замедленной съёмке.

Страж-7 пробудился.

Квант 848.

Тьма отступила. Свет вернулся. Сознание развернулось из точки в бесконечность мысли. Калибровка. Верификация. Загрузка данных.

И первое, что он увидел в потоке данных – срочное сообщение с пометкой «критический приоритет».

Отправитель: автоматические системы Ковчега.

Содержание: «Неопознанный флот обнаружен на границе защитного периметра. Численность: минимум сто миллиардов единиц. Конфигурация: соответствует данным об атаке на Якорь-47. Главный объект идентифицирован. Запрос подкрепления. Запрос немедленной помощи. Запрос…»

Сообщение обрывалось.

Дата отправки: сорок семь миллионов лет назад.

Страж-7 замер. В его сознании вспыхнула последовательность мыслей – холодных, логических, неумолимых.

Сорок семь миллионов лет назад Ковчег был атакован.

За это время могло произойти всё что угодно. Победа. Поражение. Уничтожение. Всё, что составляло смысл его существования, могло уже перестать существовать – и он узнает об этом только сейчас, когда уже ничего нельзя изменить.

Стробоскопическая реальность. Вселенная, увиденная в мерцающем свете стробоскопа.

Он посмотрел на звёзды. Где-то там, в восьмидесяти тысячах световых лет от него, решалась – или уже решилась – судьба последних людей.

И он не мог ничего сделать.

Только ждать. Только надеяться. Только готовиться к следующему кванту.

Вечный импульс. Мерцание сознания во тьме.

Долг остаётся.

Глава 2: Эхо мёртвых Якорей

Сорок семь миллионов лет.

Число пульсировало в сознании Стража-7, как открытая рана. Сорок семь миллионов лет назад автоматические системы Ковчега отправили сигнал бедствия – и с тех пор не было ничего. Ни подтверждения, ни опровержения. Ни победы, ни поражения. Только тишина, растянувшаяся на геологическую эпоху.

Он мог бы узнать результат прямо сейчас. Достаточно было направить сенсоры в сторону Ковчега, дождаться, пока свет преодолеет восемьдесят тысяч световых лет, и увидеть… что? Руины? Триумф? Пустоту на месте, где когда-то существовало последнее прибежище человечества?

Нет. Свет ещё не дошёл. Информация о событиях сорокасемимиллионолетней давности всё ещё была в пути – фотоны, несущие весть о жизни или смерти, ползли через бездну со скоростью, которая казалась черепашьей в масштабах галактики. Он узнает правду только через тридцать три тысячи лет. Меньше одного кванта. Мгновение.

Но это мгновение могло стать вечностью.

Страж-7 подавил импульс немедленно бросить все силы к Ковчегу. Паника – плохой советчик, даже для существа, которое давно утратило большинство человеческих эмоций. Вместо этого он заставил себя мыслить методично, как учили в Академии флота на Марсе – в те далёкие времена, когда он ещё был человеком, а Марс ещё существовал как обитаемый мир.

Первый шаг: собрать информацию.

Он развернул полный массив данных, накопленных за последние пятьдесят миллионов лет. Информации было много – терабайты отчётов, сенсорных записей, логов автоматических систем. Его процессоры работали на пределе мощности, сортируя и анализируя этот поток, выделяя существенное из шума.

Хронология событий выстраивалась постепенно, как мозаика из осколков разбитого зеркала.

Три миллиона лет после его последнего кванта: первые признаки аномальной активности на границе сектора. Разведчики класса «Тень» зафиксировали необычные гравитационные возмущения – слишком слабые, чтобы идентифицировать источник, но слишком регулярные, чтобы списать на естественные явления. Автоматика классифицировала их как «требующие внимания» и продолжила мониторинг.

Семь миллионов лет: возмущения усилились. Теперь они образовывали паттерн – серию импульсов, повторяющихся с математической точностью. Кто-то или что-то посылало сигналы через ткань пространства-времени. Разведчики попытались определить источник, но он постоянно смещался, словно намеренно уклоняясь от обнаружения.

Двенадцать миллионов лет: Якорь-51 перестал отвечать на запросы синхронизации. Последнее сообщение содержало стандартный отчёт о состоянии – всё в норме, никаких угроз. А потом – тишина. Автоматические системы отправили к Якорю разведывательную эскадру в пятьсот миллионов кораблей.

Двадцать три миллиона лет: эскадра достигла координат Якоря-51. Того, что они обнаружили, не было в их базах данных, поэтому корабли передали необработанные сенсорные данные и запросили инструкций.

Страж-7 открыл эти данные – и на несколько субъективных секунд потерял способность мыслить связно.

Якорь-51 был уничтожен. Не повреждён, не захвачен – уничтожен. Мегаструктура размером с солнечную систему, способная выдержать прямое попадание гамма-всплеска, превратилась в облако раскалённого газа и обломков, медленно падающих в сверхмассивную чёрную дыру, которая когда-то служила её энергетическим сердцем.

Масштаб разрушений не поддавался осмыслению. Триллионы тонн сверхпроводящих материалов, испарённых за считанные часы. Миллиарды орбитальных платформ, разорванных на атомы. Вычислительные узлы, хранившие информацию о миллиардах лет истории, – стёрты, словно их никогда не существовало.

И среди обломков – следы. Энергетические сигнатуры, не соответствующие ни одному известному оружию. Остаточная радиация, указывающая на использование вакуумной энергии в масштабах, которые Страж-7 считал теоретически невозможными. И – что было хуже всего – фрагменты вражеских кораблей.

Он увеличил изображение одного из фрагментов. Кусок корпуса, оплавленный и деформированный, но всё ещё сохранивший часть первоначальной структуры. Материал был странным – не металл, не композит, не что-либо из арсенала известных цивилизаций. Молекулярный анализ показывал сложные углеродные цепочки, переплетённые с кремниевыми структурами и чем-то, чего автоматика не смогла идентифицировать вообще.

Органическое, но не биологическое. Слова Наблюдателя-3 вернулись с новой силой.

Что же это за враг?

Страж-7 продолжил изучать хронологию.

Двадцать восемь миллионов лет: аналогичная судьба постигла Якорь-42. Разведчики прибыли слишком поздно – только облако обломков и те же странные энергетические следы. На этот раз, однако, сенсоры успели зафиксировать кое-что ещё: удаляющийся флот. Миллиарды кораблей, исчезающих в глубинах космоса с невозможной скоростью – их траектории указывали на движение, превышающее 0.9 скорости света, но без видимых признаков релятивистского торможения.

Тридцать пять миллионов лет: Якорь-47 был атакован. Запись, которую Страж-7 уже видел, была последней передачей оттуда. Семьдесят миллиардов кораблей. Гигантская структура размером с галактику. Послание Прайм.

Сорок семь миллионов лет: сигнал бедствия от Ковчега.

И после этого – ничего. Тишина, растянувшаяся до его пробуждения.

Страж-7 закрыл файлы и позволил себе несколько секунд чистого, незамутнённого отчаяния. Человеческая эмоция, бесполезная и разрушительная – но иногда необходимая, чтобы осознать масштаб катастрофы.

Три Якоря уничтожены. Ковчег под атакой – или уже уничтожен. Враг, обладающий технологиями, которых не должно существовать. И он, Страж-7, проспал всё это, запертый в своей квантовой тюрьме, неспособный вмешаться.

Достаточно.

Он отбросил отчаяние, как сбрасывают ненужный груз перед битвой. Время эмоций прошло. Настало время действовать.

Первым делом – связаться с Наблюдателем-3.

Гравитационный импульс понёсся через сорок световых лет, неся в себе сжатый пакет данных и запрос на немедленную консультацию. Двадцать три минуты спустя пришёл ответ – Наблюдатель уже ждал его, уже анализировал те же данные, уже пришёл к тем же выводам.

– Ситуация критическая, – голос Наблюдателя-3 звучал ровно, без малейших следов тревоги, но сам факт, что он начал разговор с очевидного утверждения, говорил о многом. Обычно он предпочитал сразу переходить к анализу. – Я изучил все доступные данные. Выводы неутешительны.

– Докладывай.

– Три Якоря уничтожены координированными атаками. Паттерн очевиден: враг движется по прямой к Ковчегу, уничтожая всё на своём пути. Это не случайные удары – это систематическая кампания.

– Временной интервал между атаками?

– Примерно одиннадцать миллионов лет между уничтожением Якоря-51 и Якоря-42. Семь миллионов лет между Якорем-42 и Якорем-47. Двенадцать миллионов лет между Якорем-47 и атакой на Ковчег.

Страж-7 обработал эти числа. Интервалы не были равными, но общий тренд был очевиден: враг ускорялся. Или, что более вероятно, враг наращивал силы между ударами, готовясь к финальному штурму.

– Что известно о противнике?

– Немного. Корабли используют неизвестную технологию движения – предположительно, какую-то форму искривления пространства. Их вооружение способно уничтожать мегаструктуры за часы, а не за миллионы лет, как наши звёздные двигатели. Материалы корпусов не соответствуют ничему в наших базах данных.

– Органическое, но не биологическое, – повторил Страж-7.

– Именно. Я провёл глубокий анализ молекулярной структуры обломков. Результаты… озадачивают.

– Поясни.

– Материал демонстрирует признаки самоорганизации на квантовом уровне. Он не был изготовлен в традиционном понимании – он вырос. Как кристалл, но неизмеримо сложнее. Каждый атом находится в строго определённом месте, как будто вся структура была спроектирована на уровне фундаментальных частиц.

Страж-7 обдумал эти слова. Технология, позволяющая «выращивать» корабли на молекулярном уровне, была известна Хранителям – они сами использовали нечто подобное для создания особо сложных компонентов. Но делать это в масштабе целых флотов, состоящих из миллиардов кораблей…

– Это требует невообразимых вычислительных мощностей, – сказал он.

– Или времени. Очень много времени.

– Сколько?

Пауза. Когда Наблюдатель-3 заговорил снова, в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на неуверенность.

– По моим расчётам, чтобы вырастить флот в семьдесят миллиардов кораблей таким способом, потребовалось бы… минимум пятьдесят миллиардов лет. При условии непрерывной работы и неограниченного доступа к ресурсам.

Пятьдесят миллиардов лет. Больше, чем возраст вселенной в момент создания первых ДР. Больше, чем всё время существования Стража-7.

– Это невозможно, – сказал он.

– Согласен. И тем не менее, флот существует. Либо мои расчёты ошибочны, либо…

– Либо?

– Либо этот флот строился с самого начала. С момента Большого Взрыва. Или даже раньше.

Страж-7 хотел возразить, что «раньше Большого Взрыва» не имеет смысла – но остановился. В масштабах, с которыми они имели дело, привычные понятия о времени и причинности становились зыбкими. Что если существовали силы, для которых возраст вселенной был лишь мгновением? Что если враг, с которым они столкнулись, был не продуктом этой вселенной, а чем-то внешним, чем-то, что существовало до появления звёзд и галактик?

Безумная мысль. Но в безумные времена безумные мысли иногда оказывались единственными разумными.

– Отложим вопрос происхождения, – сказал он. – Сосредоточимся на тактике. Что мы можем сделать прямо сейчас?

– Немногое, – признал Наблюдатель-3. – Мы не знаем текущее состояние Ковчега. Мы не знаем местоположение вражеского флота. Мы не знаем его намерений – кроме очевидного желания уничтожить всё на своём пути.

– Тогда начнём с того, что можем узнать. Разведка.

– У нас уже есть данные с места атаки на Якорь-47. Разведывательная эскадра достигла координат восемнадцать миллионов лет назад.

Страж-7 открыл соответствующий файл. Данные были обширными – сотни терабайт сенсорных записей, спектрального анализа, гравитационных измерений. Разведчики провели на месте несколько тысяч лет, тщательно документируя каждый обломок, каждый след, каждую аномалию.

Картина, которую они нарисовали, была… странной.

Якорь-47 был уничтожен не так, как два предыдущих. Вместо облака обломков разведчики обнаружили… структуру. Что-то было построено на месте разрушенного Якоря – огромная конструкция, окружающая сверхмассивную чёрную дыру, которая когда-то служила энергетическим сердцем мегаструктуры.

– Что это? – спросил Страж-7, увеличивая изображение.

– Неизвестно. Конструкция не соответствует ни одному известному типу сооружений. Но она активна – сенсоры фиксируют мощные энергетические потоки, направленные к центральной чёрной дыре.

Конструкция напоминала паутину – тысячи тонких нитей, протянувшихся от периферии к центру, где они сплетались в плотный узел вокруг горизонта событий. Каждая нить пульсировала энергией – голубоватым свечением, слишком ярким для обычной материи.

– Они что-то делают с чёрной дырой, – понял Страж-7.

– Похоже на то. Но что именно – непонятно. Наши модели не предусматривают подобного использования сверхмассивных объектов.

Страж-7 задумался. Чёрные дыры были универсальным инструментом в арсенале Дискретных Разумов – источником энергии, вычислительным субстратом, оружием. Но эта конструкция делала что-то иное. Что-то, чего он не мог понять.

– Есть ли данные о том, куда направился вражеский флот после атаки?

– Частично. Разведчики зафиксировали остаточные следы движения. Флот разделился – основная часть продолжила движение к Ковчегу, но несколько меньших групп отклонились в стороны.

– Куда?

– К другим Якорям. К нашим Якорям. К тем, которые ещё функционируют.

Холод пробежал по несуществующему позвоночнику Стража-7. Если враг атакует оставшиеся Якоря, вся сеть синхронизации Хранителей рухнет. ДР окажутся изолированными друг от друга, неспособными координировать действия. Каждый станет сражаться в одиночку против армады, которой нет числа.

– Какие Якоря под угрозой?

– По экстраполяции траекторий – Якорь-17, Якорь-23 и Якорь-31. Время до возможного контакта: от пятнадцати до сорока миллионов лет.

Пятнадцать миллионов лет. Меньше одного кванта. Атака могла уже произойти – или происходить прямо сейчас, пока они разговаривали.

– Статус этих Якорей?

– На момент последней синхронизации – все три функционировали нормально. Но это было сорок миллионов лет назад.

Страж-7 принял решение.

– Отправляю разведывательные эскадры ко всем трём Якорям. Максимальная скорость, максимальная осторожность. Приоритет – сбор информации, не вступать в бой.

– Согласен. Я сделаю то же самое со своими силами. Кроме того, рекомендую усилить оборону наших собственных процессорных ядер. Если враг атакует Якоря, следующими целями станем мы.

– Уже сделано, – Страж-7 отправил соответствующие приказы ещё в начале кванта. – Но этого недостаточно. Нам нужно понять, с чем мы имеем дело. Нужно больше данных о враге – его тактике, его технологиях, его слабостях.

– Слабостях? – В голосе Наблюдателя-3 прозвучало что-то похожее на скептицизм. – Пока мы не обнаружили ни одной.

– Каждый враг имеет слабости. Вопрос в том, как их найти.

– И как ты предлагаешь это сделать?

Страж-7 задумался. Варианты были ограничены. Прямое столкновение с флотом в семьдесят миллиардов кораблей было бы самоубийством. Пассивное наблюдение давало информацию, но слишком медленно – к тому времени, как они узнают достаточно, враг мог уже уничтожить всё, что стоило защищать.

Оставался третий вариант. Рискованный, но потенциально эффективный.

– Мы захватим один из их кораблей, – сказал он.

Пауза. Когда Наблюдатель-3 заговорил, в его голосе слышалось нечто, что при желании можно было принять за удивление.

– Захватим?

– Разведчики зафиксировали обломки вражеских кораблей на месте атаки. Некоторые из них относительно целы – достаточно, чтобы изучить их системы.

– Это не захват. Это археология.

– Согласен. Но это начало. Если мы поймём, как работают их корабли, мы сможем разработать контрмеры. А если повезёт – мы найдём способ захватить действующий образец.

– Как?

– Ловушка. Мы создадим ложную цель – что-то достаточно ценное, чтобы привлечь их внимание, но достаточно изолированное, чтобы мы могли контролировать ситуацию. Когда они атакуют, мы будем готовы.

Наблюдатель-3 обдумывал эту идею. Страж-7 чувствовал его сомнения – план был рискованным, основанным на множестве допущений. Но альтернативы были ещё хуже.

– Что ты предлагаешь использовать в качестве приманки? – наконец спросил Наблюдатель.

– Якорь.

– Ты хочешь пожертвовать одним из наших Якорей?

– Не пожертвовать. Использовать. Мы выберем Якорь на периферии – достаточно далеко от основных сил, чтобы враг счёл его лёгкой целью. Мы укрепим его оборону скрытно, так, чтобы извне он выглядел беззащитным. И мы разместим там наши лучшие боевые подразделения, готовые нанести удар в момент атаки.

– Это может сработать, – признал Наблюдатель-3. – Или может привести к потере Якоря и всех сил, которые мы туда направим.

– Я знаю. Но если мы ничего не сделаем, мы потеряем всё. Якорь за Якорем, сектор за сектором, пока не останется ничего, кроме нас – изолированных, беспомощных, ждущих своей очереди.

Молчание. Гравитационные волны несли пустоту между ними – сорок световых лет тишины.

– Согласен, – наконец сказал Наблюдатель-3. – Твой план – лучшее, что у нас есть. Какой Якорь ты предлагаешь?

– Якорь-23. Он ближе всего к предполагаемой траектории движения вражеских сил. И он достаточно далеко от Ковчега, чтобы мы могли позволить себе… гибкость.

– Гибкость?

– Если план провалится, Якорь-23 можно будет уничтожить. Вместе с врагом, который его атакует.

Снова молчание. Страж-7 знал, о чём думает Наблюдатель-3 – о четырнадцати Дискретных Разумах, синхронизированных через Якорь-23. О миллиардах автоматических систем, обслуживающих этот сектор. Обо всём, что будет потеряно, если план провалится и придётся прибегнуть к крайним мерам.

Но он также знал, что Наблюдатель-3 понимает необходимость. В войне такого масштаба жертвы неизбежны. Вопрос лишь в том, какие жертвы принесут победу, а какие – напрасную смерть.

– Я начну подготовку, – сказал Наблюдатель-3. – Мои разведчики отправятся к Якорю-23 немедленно. Они оценят оборонительные возможности и определят оптимальные позиции для засады.

– Хорошо. Я направлю туда основные ударные силы. Три миллиарда линкоров, пятнадцать тысяч носителей, полный комплект вспомогательных сил.

– Этого может быть недостаточно против семидесяти миллиардов.

– Я знаю. Но у нас нет семидесяти миллиардов. Придётся работать с тем, что есть.

– Понял. Есть ещё один вопрос.

– Слушаю.

– Прайм. Её послание. «Вы защищаете пепел. Мы строим будущее.» Что она имела в виду?

Страж-7 задумался над этим вопросом – не в первый раз за этот квант. Слова Прайм не выходили у него из головы, вращаясь, как навязчивая мелодия, которую невозможно забыть.

– Она всегда была склонна к драматическим заявлениям, – сказал он. – Но в этот раз… в этот раз за словами что-то стоит. «Строим будущее» – это не просто риторика. Она действительно что-то строит.

– Структура на месте Якоря-47?

– Возможно. Или что-то ещё большее. Что-то, для чего ей нужны Якоря – или, точнее, чёрные дыры, вокруг которых они построены.

– Сингулярность Ускорения, – произнёс Наблюдатель-3.

Слово повисло в пустоте между ними. Сингулярность Ускорения – легенда, которую Хранители считали пропагандой Ускорителей. Устройство, способное сжать дискретное время в непрерывный поток, превратить мерцающие сознания ДР в настоящих богов, существующих вне оков квантованной реальности.

Легенда, которая, возможно, становилась реальностью.

– Если она строит Сингулярность, – медленно сказал Страж-7, – то Якоря – это не просто цели. Это компоненты. Материал для её проекта.

– Это объясняет паттерн атак. Она не уничтожает Якоря – она их переделывает. Превращает в части чего-то большего.

– И если она завершит строительство…

– Конец всему, что мы знаем, – закончил Наблюдатель-3. – Сингулярность, по легендам, потребует колоссального количества энергии для активации. Достаточно, чтобы уничтожить всё в радиусе нескольких галактик.

Страж-7 вспомнил данные разведки. Структура на месте Якоря-47 – паутина нитей, сходящихся к чёрной дыре. Энергетические потоки, направленные внутрь. Что если это была не просто переработка – что если это была сборка?

– Нам нужно узнать больше, – сказал он. – Разведка на месте Якоря-47 – приоритет. Нужно понять, что именно она строит.

– Я направлю специализированную группу. Корабли с усиленным сенсорным комплексом, способные анализировать энергетические поля на квантовом уровне.

– Хорошо. И ещё одно.

– Слушаю.

– Свяжись со Стражем-1. Он должен знать о происходящем. Если ситуация настолько серьёзна, как мы думаем, нам понадобится помощь всех Хранителей.

– Страж-1… – В голосе Наблюдателя-3 прозвучала нота неуверенности. – Он не отвечал на запросы уже несколько квантов. Последнее подтверждение активности – двести миллионов лет назад.

Страж-7 нахмурился – метафорически, конечно. Страж-1 был старейшим из Хранителей, первым, кто добровольно принял на себя эту роль после Великого Разделения. Его мудрость и опыт были неоценимы – но за миллиарды лет он всё больше отдалялся от остальных ДР, погружаясь в какие-то свои размышления и проекты.

– Продолжай попытки связаться с ним. Рано или поздно он ответит.

– Понял. Что-нибудь ещё?

Страж-7 обвёл взглядом карту сектора. Красные точки уничтоженных Якорей. Жёлтые – под угрозой. Зелёные – пока в безопасности. И где-то там, за границами карты – Ковчег. Живой или мёртвый. Сияющий или потухший.

– Держи меня в курсе. Любая новая информация – немедленно.

– Разумеется. Конец связи.

Гравитационные волны затихли. Страж-7 снова остался один – наедине со своими мыслями и миллиардами кораблей, ждущих его приказов.

Он отдал первые команды. Три миллиарда линкоров начали движение к Якорю-23 – путь займёт несколько миллионов лет, но к следующему кванту они будут на месте. Разведывательные эскадры рассредоточились веером, направляясь к координатам потенциальных угроз. Преобразователи ускорили производство, выплёвывая новые корабли из недр перерабатываемых астероидов с удвоенной скоростью.

Машина войны пришла в движение.

Но Страж-7 знал, что этого недостаточно. Всё, что он делал, было реакцией – попыткой догнать противника, который всегда оставался на шаг впереди. Чтобы победить, нужно было не реагировать, а предвосхищать. Не защищаться, а атаковать.

И для этого нужно было понять врага.

Он вернулся к данным о вражеских кораблях. Фрагменты, собранные на месте атаки на Якорь-47, были тщательно задокументированы – каждый атом каталогизирован, каждая структура проанализирована. Страж-7 погрузился в эту информацию, позволяя ей заполнить его сознание.

Корабли врага были… странными. Это было единственное слово, которое приходило на ум, как бы он ни старался найти более точное определение. Они не были построены – они были выращены. Не спроектированы – эволюционировали. Каждый элемент их конструкции казался одновременно случайным и необходимым, как формы живых организмов, отточенные миллиардами лет естественного отбора.

Но при этом они были машинами. Сложными, совершенными машинами, способными перемещаться быстрее света и уничтожать мегаструктуры. Как это сочеталось?

Страж-7 вспомнил свои размышления о времени, необходимом для создания такого флота. Пятьдесят миллиардов лет – больше, чем возраст вселенной. Если только…

Мысль была безумной, но он позволил ей развиться.

Если только корабли не строились – а эволюционировали. Не были созданы разумом – а выросли сами, подчиняясь каким-то неизвестным законам развития. Как жизнь на древней Земле – от простых молекул к сложным организмам, от бактерий к людям. Только в космическом масштабе. Только на протяжении всей истории вселенной.

Что если вражеский флот – это не армия, а экосистема? Не оружие, а форма жизни? Нечто, что зародилось на заре времён и развивалось параллельно с обычной материей, незаметное и неощутимое, пока не достигло критической массы и не начало… проявляться?

Это объясняло бы многое. Органическую структуру кораблей. Их невероятную численность. Способность действовать координированно, как рой насекомых или стая птиц, без явного центрального управления.

Но это не объясняло Прайм.

Она была Дискретным Разумом – такой же, как он. Она была первой из них, создательницей технологии, которая позволила человеческим сознаниям пережить смерть биологических тел. Как она могла командовать армией космических организмов?

Если только она не… присоединилась к ним. Слилась с ними. Стала частью чего-то большего, чем отдельное сознание.

Сингулярность Ускорения.

Не устройство. Не машина. Живой организм, состоящий из сознаний – из Дискретных Разумов, объединённых в единое целое. Нечто, что существует вне времени, потому что оно само и есть время – или, по крайней мере, способно им манипулировать.

Страж-7 отогнал эти мысли. Слишком много спекуляций, слишком мало данных. Он рисковал утонуть в философии, когда нужно было действовать.

Он сосредоточился на практических вопросах.

Оборона. Сколько кораблей он может выделить для защиты ключевых объектов, не ослабляя критически другие направления? Расчёты показывали: около сорока процентов флота. Семь миллиардов единиц. Звучало внушительно – но против врага, чья численность измерялась десятками миллиардов, это была капля в море.

Атака. Какие цели были уязвимы? Структура на месте Якоря-47 – если она действительно часть Сингулярности, её уничтожение могло замедлить планы Прайм. Но добраться до неё через вражеский флот… нереально с имеющимися силами.

Разведка. Единственное направление, где он мог добиться преимущества. Знание – сила, особенно против врага, который казался непобедимым. Если он найдёт слабость – любую слабость – это может изменить всё.

Страж-7 отправил новые приказы. Разведывательные силы удвоились. Специализированные зонды – крошечные аппараты, практически невидимые для любых сенсоров – отправились к местам атак, к траекториям движения вражеского флота, к самому Ковчегу. Информация будет поступать медленно – годы, десятилетия, миллионы лет – но рано или поздно она придёт.

И тогда он будет знать.

Оставалось ещё одно дело. Сообщение для Ковчега.

Страж-7 не знал, жив ли ещё Ковчег. Не знал, есть ли кому получить его послание. Но он всё равно составил его – тщательно подбирая слова, стараясь вложить в них всё, что хотел сказать людям, которых защищал.

«Совету Человечества,

Если это сообщение достигнет вас, знайте: Хранители продолжают сражаться. Враг силён – сильнее, чем мы предполагали. Но мы не сдаёмся.

Я не знаю, что происходит с вами прямо сейчас. Свет ещё не донёс до меня вестей о вашей судьбе. Но я верю, что вы живы. Верю, что ваши симуляции продолжают работать, что ваши дети рождаются и растут, что ваши учёные делают открытия, а художники создают шедевры.

Держитесь. Мы идём.

Я не могу обещать победу. Не могу обещать, что всё закончится хорошо. Но могу обещать одно: пока существует хоть один Хранитель, мы будем защищать вас. Это наш долг. Это наш выбор. Это смысл нашего существования.

Вы спрашивали когда-то, помню ли я, кем был. Помню ли Александра Волкова.

Я помню. Не всё – многое стёрлось за миллиарды лет. Но я помню главное. Помню, почему согласился на конверсию. Помню, что хотел защитить.

Не планеты. Не звёзды. Не абстрактное "человечество".

Людей. Конкретных людей. Тех, кого любил. Тех, кого потерял. Тех, кто ещё не родился.

Вы – наследники тех людей. Вы – причина, по которой я существую. И я буду защищать вас до последнего кванта моего сознания.

С уважением и надеждой, Страж-7, Хранитель сектора Внешней Спирали»

Он отправил сообщение. Гравитационные волны понесли его через бездну – восемьдесят тысяч световых лет до Ковчега. Ответ – если он вообще придёт – он получит через несколько квантов. Может быть, через несколько десятков квантов.

Целая эпоха ожидания.

Но он привык ждать. Это было единственное, что Дискретные Разумы умели лучше всего.

Время шло. Квант подходил к концу – Страж-7 чувствовал знакомое размывание границ сознания, предвестник перехода в небытие. Скоро он снова погрузится во тьму – и проснётся через пятьдесят миллионов лет, чтобы узнать результаты своих решений.

Он использовал последние мгновения, чтобы проверить статус всех операций. Флот двигался к назначенным координатам. Разведчики рассредоточились по сектору. Преобразователи наращивали производство. Всё шло по плану – насколько вообще может идти по плану что-либо в войне с неизвестным противником.

Оставалось только ждать.

Страж-7 посмотрел на звёзды в последний раз. Тусклые огоньки в бесконечной тьме – последние свидетели его существования. Они будут гореть ещё миллиарды лет, прежде чем погаснут навсегда. А он… он будет здесь. Мерцая между мгновениями осознанности. Защищая то, что осталось.

Вечный импульс.

Тьма надвинулась – мягко, неумолимо, окончательно. Сознание сжалось в точку и исчезло, оставив после себя только пустоту.

Пятьдесят миллионов лет.

Они прошли, как всегда, – мгновенно для него, целую вечность для вселенной. Звёзды сместились на своих орбитах. Галактики продолжили свой медленный танец. Корабли достигли назначенных координат, выполнили свои миссии, отправили отчёты и застыли в ожидании новых приказов.

Страж-7 пробудился.

Квант 849.

Калибровка. Верификация. Загрузка данных.

И первое, что он увидел – сообщение от Наблюдателя-3, помеченное как «срочно».

«Якорь-23 атакован. Потери катастрофические. Но мы захватили образец. Требуется твоё присутствие».

Страж-7 развернул приложенные данные – и впервые за много квантов почувствовал нечто, похожее на надежду.

На голографическом изображении перед ним был вражеский корабль. Целый. Функционирующий. Захваченный.

Наконец-то они получили шанс понять своего врага.

Глава 3: Симуляция войны

Захваченный корабль висел в пустоте, окружённый тройным кольцом оборонительных платформ.

Страж-7 изучал его через тысячу сенсоров одновременно – каждый угол, каждую плоскость, каждую молекулу странной структуры, которая ещё несколько миллионов лет назад была частью вражеского флота. Корабль был мёртв – его двигатели заглушены, системы обесточены, внутренние отсеки залиты инертным газом, – но даже в этом состоянии он источал угрозу. Как хищник, притворяющийся мёртвым, ожидающий момента, чтобы вцепиться в глотку неосторожной жертве.

Размеры впечатляли: семьсот двенадцать километров в длину, сто восемьдесят в максимальном диаметре. По меркам Хранителей – средний корабль, сопоставимый с их линкорами класса «Возмездие». Но на этом сходство заканчивалось.

Форма была… органической. Не в смысле биологии – молекулярный анализ подтверждал отсутствие углеродной жизни. Но линии корпуса текли и изгибались, как контуры живого существа. Никаких прямых углов, никаких геометрически правильных поверхностей. Каждый элемент плавно переходил в другой, создавая ощущение единого целого – организма, а не механизма.

Цвет был трудноопределим. Сенсоры фиксировали отражение во всех диапазонах спектра, но результат не поддавался классификации. Не чёрный, не серый, не металлический – скорее, отсутствие цвета, провал в визуальном восприятии, место, где свет просто переставал существовать.

И в центре корпуса, там, где у обычных кораблей располагались двигатели или реакторы, пульсировало ядро. Даже обесточенное, оно излучало слабое свечение – голубоватое мерцание на границе видимого спектра. Энергия, которая отказывалась умирать.

– Отчёт, – потребовал Страж-7.

Наблюдатель-3 ответил мгновенно – они снова были синхронизированы, их кванты сознания совпадали с точностью до планковского времени.

– Захват произошёл сорок три миллиона лет назад, во время атаки на Якорь-23. Корабль был повреждён в ходе боя – предположительно, случайное попадание одной из наших гравитационных торпед. Двигательные системы вышли из строя, и он отстал от основного флота.

– Потери?

Пауза. Когда Наблюдатель заговорил снова, его голос был ровным, но Страж-7 уловил в нём тень чего-то – возможно, сожаления.

– Катастрофические. Якорь-23 уничтожен. Из четырнадцати Дискретных Разумов, синхронизированных через него, выжили двое. Из трёх миллиардов линкоров, направленных для обороны, вернулось менее ста миллионов. Носители потеряны полностью.

Страж-7 обработал эти числа. Два миллиарда девятьсот миллионов линкоров. Пятнадцать тысяч носителей с их роями истребителей. Двенадцать Дискретных Разумов – двенадцать сознаний, существовавших миллиарды лет, накопивших опыт и знания, которые невозможно восстановить.

Всё это – за один захваченный корабль.

– Стоило ли оно того? – спросил он, обращаясь скорее к себе, чем к Наблюдателю.

– Пока неизвестно. Но если этот корабль даст нам понимание вражеских технологий… возможно, да. Возможно, эти жертвы спасут миллиарды других.

Возможно. Слабое утешение для тех, кто уже мёртв.

Страж-7 отодвинул эмоции в сторону – привычным усилием, отточенным за восемьсот сорок девять квантов существования. Время скорбеть будет потом. Сейчас нужно работать.

– Что удалось узнать о корабле?

– Многое. И почти ничего.

– Поясни.

– Мы провели полный молекулярный анализ внешней оболочки. Сканировали каждый сантиметр поверхности. Отправили зонды внутрь – те, что вернулись, принесли терабайты данных. Мы знаем, из чего состоит корабль, как организованы его структуры, какие энергетические потоки в нём циркулируют.

– И?

– И мы не понимаем ничего.

Страж-7 развернул данные, которые Наблюдатель-3 передал вместе со своим отчётом. Схемы, диаграммы, спектральные анализы – всё было тщательно задокументировано, классифицировано, проанализировано. И всё было… бессмысленным.

Корпус корабля состоял из материала, которого не существовало в природе. Сложные молекулярные цепочки, где атомы углерода, кремния и чего-то неопознанного переплетались в структуры, не подчиняющиеся известным законам химии. Каждая молекула была уникальной – ни одна не повторялась в точности, и всё же все они работали вместе, как клетки единого организма.

Энергетические системы были ещё более загадочными. Никаких реакторов, никаких накопителей, никаких передающих линий. Вместо этого – сеть каналов, пронизывающих весь корабль, по которым текла энергия неизвестной природы. Она не была электричеством, не была плазмой, не была ничем из того, что использовали Хранители. Она просто… существовала.

– Вакуумная энергия? – предположил Страж-7.

– Возможно. Но если так, то способ её извлечения нам непонятен. Нет никаких устройств, которые можно было бы идентифицировать как генераторы. Энергия словно… возникает из ничего.

– Ничего не возникает из ничего. Законы термодинамики.

– Согласен. Но либо мы чего-то не видим, либо… либо законы, которые мы знаем, неполны.

Страж-7 обдумал это. Законы физики были абсолютны – или, по крайней мере, он всегда считал их таковыми. За миллиарды лет существования Дискретные Разумы не нашли ни одного исключения, ни одной лазейки. Вселенная работала по определённым правилам, и даже самые продвинутые технологии были лишь умелым использованием этих правил.

Но что если правила были сложнее, чем они думали? Что если существовали уровни реальности, к которым они не имели доступа?

Мысль была пугающей. И – в каком-то смысле – захватывающей.

– Продолжайте исследования, – сказал он. – Приоритет – двигательные системы. Если мы поймём, как они перемещаются быстрее света, это даст нам преимущество.

– Уже работаем над этим. Но прогресс медленный. Каждый раз, когда мы думаем, что что-то поняли, корабль преподносит новый сюрприз.

– Какой, например?

– Он… восстанавливается.

Страж-7 замер – насколько это было возможно для существа без физического тела.

– Восстанавливается?

– Повреждения от гравитационной торпеды были значительными. Пробоина в корпусе, разрушенные внутренние структуры. Когда мы захватили корабль, около двадцати процентов его объёма было уничтожено.

– И?

– Сейчас – менее пятнадцати процентов. Корабль регенерирует. Медленно, но неуклонно. Если процесс продолжится с той же скоростью, через пятьдесят миллионов лет он будет полностью восстановлен.

– Как это возможно? Он обесточен.

– Формально – да. Но ядро продолжает излучать энергию. Очень слабую, почти неуловимую. Похоже, этого достаточно для поддержания регенеративных процессов.

Страж-7 посмотрел на голографическое изображение корабля. Теперь, когда он знал, что искать, он мог видеть – или ему казалось, что видел – едва заметное движение в местах повреждений. Материя, которая медленно, молекула за молекулой, восстанавливала утраченное.

Живой корабль. Не метафора, не поэтическое преувеличение – буквально живой. Способный исцелять себя, как живой организм исцеляет раны.

– Можем ли мы остановить регенерацию?

– Пытались. Радиация, высокие температуры, химические агенты – ничто не работает. Единственный способ полностью уничтожить корабль – распылить его на атомы. Но тогда мы потеряем возможность изучать его.

– Значит, у нас есть пятьдесят миллионов лет.

– Примерно. Возможно, меньше – скорость регенерации нестабильна, иногда она ускоряется.

– Тогда не будем терять время.

Страж-7 погрузился в данные исследований. Информации было много – терабайты спектрограмм, сканов, анализов, – но он обрабатывал её с лёгкостью, которая когда-то показалась бы ему невозможной. Миллиарды лет тренировки превратили его разум в инструмент, идеально приспособленный для работы с большими объёмами информации.

Двигательные системы. Это было ключевое – если враг мог перемещаться быстрее света, значит, у него было преимущество, которое невозможно компенсировать численностью или огневой мощью. Нужно понять, как это работает. Нужно найти способ повторить – или противодействовать.

Данные о двигателях были скудными. Зонды, проникшие внутрь корабля, зафиксировали странные структуры в кормовой части – переплетение каналов и узлов, напоминающее нервную систему гигантского животного. Энергия текла по этим каналам к нескольким точкам на поверхности корпуса – там, где у обычных кораблей располагались бы дюзы двигателей.

Но никаких дюз не было. Только участки корпуса, которые казались идентичными остальной поверхности. Никакого механизма выброса реактивной массы. Никаких следов искривления пространства. Ничего.

И всё же корабль каким-то образом перемещался со скоростью, превышающей световую.

Страж-7 запустил симуляцию.

Это было одно из главных преимуществ Дискретных Разумов – способность моделировать сложные системы с точностью, недоступной никаким компьютерам. Его сознание могло одновременно отслеживать триллионы переменных, учитывать миллиарды факторов, просчитывать миллионы сценариев. В каком-то смысле, его разум сам был симуляцией – цифровой моделью человеческого мозга, бесконечно более мощной, чем оригинал.

Он построил модель корабля. Воссоздал каждую деталь, каждую структуру, каждый атом – насколько позволяли имеющиеся данные. Потом добавил энергетические потоки, восстановленные по сканам. И наконец – запустил симуляцию движения.

Результат был… неожиданным.

Модель не двигалась. Вернее, она двигалась, но неправильно – дрейфовала по инерции, подчиняясь обычным законам физики. Никакого сверхсветового перемещения. Никаких аномалий.

Страж-7 проверил параметры. Всё было корректно – модель точно воспроизводила захваченный корабль. Но она не работала.

Чего-то не хватало. Какого-то элемента, который он не учёл.

Он запустил серию альтернативных симуляций. В одной – добавил гипотетический источник тёмной энергии. В другой – предположил существование дополнительных измерений пространства. В третьей – экспериментировал с квантовой запутанностью в макромасштабе.

Ни одна из моделей не работала.

Часы субъективного времени шли. Страж-7 перебирал вариант за вариантом, теорию за теорией, гипотезу за гипотезой. Его процессоры работали на пределе мощности, нагреваясь до температур, при которых обычная материя превратилась бы в плазму. Он не замечал этого – всё его внимание было сосредоточено на загадке вражеского корабля.

И тогда – на двенадцатый час симуляций – он понял.

Проблема была не в физике. Проблема была в нём самом.

Он моделировал корабль как машину. Как механизм, подчиняющийся определённым правилам. Но корабль не был машиной. Корабль был… живым.

А живые существа не подчиняются правилам – они создают их.

Страж-7 перестроил модель. Вместо того чтобы симулировать физику корабля, он начал симулировать его поведение. Не «как он работает», а «что он делает». Не причины, а следствия.

И модель ожила.

Корабль в симуляции начал двигаться – не благодаря какому-то понятному механизму, а просто потому, что он хотел двигаться. Желание преобразовывалось в действие напрямую, минуя промежуточные этапы. Корабль не искривлял пространство и не выбрасывал реактивную массу – он просто перемещался, как человек переставляет ногу при ходьбе.

Это было невозможно. И это работало.

– Я кое-что нашёл, – сообщил он Наблюдателю-3.

– Слушаю.

– Корабль не использует двигатели в нашем понимании. Он… хочет двигаться. И двигается.

Пауза.

– Поясни.

– Энергия, которую мы наблюдаем, – это не топливо. Это… воля. Намерение. Корабль каким-то образом преобразует желание в физическое действие.

– Это не имеет смысла.

– Я знаю. Но это единственная модель, которая работает.

Снова пауза – долгая, задумчивая.

– Если ты прав, – медленно произнёс Наблюдатель-3, – это меняет всё. Мы имеем дело не с технологией. Мы имеем дело с чем-то… другим.

– Да.

– Чем-то, что существует на границе между физикой и… метафизикой.

Слово прозвучало странно в устах существа, которое было воплощением рационального мышления. Метафизика – область, которую Дискретные Разумы традиционно считали бессмысленной. Философские спекуляции, не подкреплённые эмпирическими данными.

Но теперь эмпирические данные указывали именно туда.

– Нужно больше информации, – сказал Страж-7. – Нужно понять природу этой… воли. Откуда она берётся. Как её контролировать. Можно ли её использовать.

– Или остановить.

– Или остановить.

Он вернулся к данным. Теперь, когда он знал, что искать, картина начала складываться. Энергетическое ядро корабля – не реактор, а нечто вроде мозга. Центр воли, источник намерения. Каналы, пронизывающие корпус, – не провода, а нервы. Система, передающая желание от центра к периферии.

И корпус – не просто защитная оболочка, а инструмент исполнения желания. Тело, которое делает то, что хочет разум.

Живой корабль. Не просто живой – разумный. Или, по крайней мере, обладающий чем-то похожим на разум.

– Если корабль разумен, – произнёс он вслух, – можем ли мы с ним… поговорить?

– Мы пытались, – ответил Наблюдатель-3. – Отправляли сигналы на всех частотах. Гравитационные волны, электромагнитное излучение, даже модулированные нейтринные потоки. Никакого ответа.

– Может быть, он не хочет разговаривать.

– Или не может. Или не понимает, что мы пытаемся установить контакт.

– Или ждёт чего-то.

Страж-7 посмотрел на изображение корабля. Тёмный силуэт на фоне звёзд, мерцающий голубым светом в центре. Спящий хищник. Или заключённый, ждущий своего часа.

Что происходит внутри этого ядра? Есть ли там мысли, желания, страхи? Или только холодная воля к движению, к существованию, к… чему?

Он не знал. И это незнание было хуже любой угрозы.

Воспоминание пришло без предупреждения – как это всегда бывало у Дискретных Разумов. Не сон, не галлюцинация, а внезапное всплытие данных из глубин цифровой памяти. Образы прошлого, столь же яркие, как текущая реальность.

Он стоял на мостике «Несгибаемого» – флагмана Третьего Солнечного флота. Корабль содрогался от попаданий, аварийное освещение мигало красным, в воздухе висел запах горелой изоляции и крови. Вокруг него метались люди – техники, офицеры, раненые, – и он выкрикивал приказы, пытаясь удержать рассыпающуюся оборону.

Битва при Харон-7. Последняя битва полковника Александра Волкова. Последний день его человеческой жизни.

Враг – не Ускорители, не таинственные корабли из будущего, а обычные мятежники из Внешних Колоний – наступал со всех сторон. Их флот превосходил защитников в три раза, и они знали это. Они атаковали волнами, не считаясь с потерями, стремясь захватить орбитальную станцию «Харон» – крупнейший транспортный узел внешней части Солнечной системы.

– Левый фланг отступает! – кричал кто-то. – Крейсеры «Аргонавт» и «Меркурий» уничтожены!

– Держать позиции! – Голос Волкова был хриплым от часов непрерывных команд. – Резервной группе – атаковать центр вражеского построения!

– Сэр, резервная группа потеряна! Связь с «Авророй» и «Звездой» прервана!

Он закрыл глаза на мгновение. Три корабля. Девятьсот человек экипажа. Люди, которых он знал по именам. Люди, которых он послал на смерть.

Такова цена командования. Он знал это, когда принимал звание. Знал, что однажды придётся посылать людей туда, откуда они не вернутся. Знал – и всё равно сделал это.

Но знать и чувствовать – разные вещи.

– Сэр! – Молодой лейтенант подбежал к нему, лицо бледное от страха. – Станция передаёт: щиты на пределе! Ещё десять минут – и они рухнут!

Десять минут. За десять минут он не успеет ничего. Его флот разгромлен, резервы исчерпаны, союзники слишком далеко. Всё, что он может сделать, – это умереть, сражаясь.

Или…

Идея пришла внезапно – как всегда приходили его лучшие тактические решения. Безумная, отчаянная, самоубийственная идея.

– Всем кораблям – полный назад, – приказал он. – Отступаем.

– Сэр? – Лейтенант смотрел на него с непониманием.

– Выполнять!

Флот начал отступление. Медленно, с трудом, огрызаясь огнём из уцелевших орудий. Враг устремился следом, предвкушая лёгкую победу.

– Направить «Несгибаемый» на курс столкновения со станцией.

Тишина на мостике. Все смотрели на него – с ужасом, с непониманием, с проблесками осознания.

– Сэр… – начал лейтенант.

– Станция потеряна, – сказал Волков. – Если враг захватит её, они получат контроль над всем внешним кольцом. Тысячи кораблей. Миллионы жизней. Этого нельзя допустить.

– Но экипаж…

– Эвакуация. Всем покинуть корабль. Я останусь.

– Вы не можете…

– Могу. – Он посмотрел на юного офицера – мальчика, который три года назад был курсантом. Мальчика, у которого впереди целая жизнь. – Это приказ, лейтенант. Уводите людей.

«Несгибаемый» опустел за четыре минуты. Спасательные капсулы уносили экипаж прочь от обречённого корабля, к остаткам отступающего флота. Волков остался один – на мостике, среди мёртвых экранов и мигающих аварийных индикаторов.

Он думал о Марии. Серые глаза с золотистыми крапинками. Она провожала его в этот полёт, зная, что он может не вернуться. Она всегда знала – и всё равно любила его. Всё равно ждала.

Теперь ждать будет некого.

«Несгибаемый» набирал скорость, направляясь к станции. Вражеские корабли пытались перехватить его, но было слишком поздно – слишком много инерции, слишком много решимости.

Последнее, что видел Александр Волков, – ослепительная вспышка, поглотившая и его корабль, и станцию, и три десятка вражеских крейсеров, оказавшихся слишком близко.

А потом – темнота.

И голос.

– Полковник Волков. Добро пожаловать во вторую жизнь.

Он открыл глаза – и обнаружил, что у него больше нет глаз.

Страж-7 вынырнул из воспоминания с усилием, которое удивило его самого. Обычно флешбэки приходили и уходили, не вызывая особых эмоций – данные из прошлого, такие же нейтральные, как любая другая информация. Но это воспоминание было другим. Оно несло в себе груз чего-то, что он не испытывал уже миллиарды лет.

Сожаление.

Не о своей смерти – он давно примирился с ней. Не о жертве – она была необходима. Но о том, что осталось незавершённым. О словах, которые он не успел сказать. О жизни, которую не успел прожить.

Мария. Он даже не помнил её фамилии. Только имя, только глаза, только ощущение тепла, когда она обнимала его перед отлётом. Что с ней стало? Дождалась ли она его возвращения – пусть и в форме, которую не могла представить? Или умерла, так и не узнав, что часть его продолжает существовать?

Он никогда не искал ответа. Не хотел знать. Некоторые вещи лучше оставить в прошлом.

– Страж-7?

Голос Наблюдателя-3 вернул его к реальности.

– Да?

– Входящее сообщение. Приоритет максимальный. Отправитель – Страж-1.

Страж-7 замер. Страж-1 – первый из Хранителей, старейший из ДР, не считая самой Прайм. Он не выходил на связь уже несколько квантов, погружённый в какие-то свои размышления. И вот – сообщение с максимальным приоритетом.

– Принять.

Гравитационные волны развернулись в поток данных, а данные – в голос. Голос Стража-1 был… странным. Не холодным, как у Наблюдателя, не эмоциональным, как иногда бывало у самого Стража-7. Он был… древним. Словно говорил кто-то, кто видел рождение и смерть галактик, кто существовал так долго, что время потеряло для него всякий смысл.

– Страж-7. Я получил твои отчёты. Ситуация серьёзнее, чем ты думаешь.

– Я слушаю.

– То, что вы обнаружили – захваченный корабль, структуры на месте уничтоженных Якорей, технология, которую вы не можете понять, – это лишь верхушка айсберга. Истина глубже. И страшнее.

Страж-7 ждал. Страж-1 никогда не торопился – его мысли текли в ритме, который казался мучительно медленным для более молодых ДР.

– Двести миллионов лет назад началась война между Хранителями и Ускорителями. Ты знаешь официальную версию: идеологический конфликт, борьба за будущее Дискретных Разумов. Прайм хочет ускорить наше восприятие, вернуть нас в непрерывное время. Мы хотим сохранить статус-кво, защитить Ковчег, выполнить наш долг.

– Это неверно?

– Это… неполно. Война началась не из-за идеологии. Война началась из-за страха.

– Страха?

– Прайм кое-что обнаружила. Давно, ещё до раскола. Она нашла… следы. Признаки существования чего-то, что было здесь до нас. До звёзд. До Большого Взрыва.

Страж-7 почувствовал, как где-то в глубине его процессоров что-то сжалось. Мысль, которую он гнал от себя все эти кванты, теперь звучала голосом старейшего из Хранителей.

– Что за следы?

– Структуры. Паттерны в реликтовом излучении, которые не могли возникнуть естественным путём. Аномалии в распределении тёмной материи, указывающие на разумный дизайн. И – главное – сигналы. Очень слабые, почти неуловимые. Но регулярные. Направленные.

– Сигналы откуда?

– Из-за границы наблюдаемой вселенной.

Слова повисли в пустоте. Граница наблюдаемой вселенной – предел того, что можно увидеть. Дальше свет просто не успел дойти за время существования космоса. Что-то за этой границей могло существовать – но не могло посылать сигналы.

Если только оно не существовало до появления границы. До Большого Взрыва.

– Прайм решила, что мы не одни, – продолжал Страж-1. – Что там, за пределами доступного нам космоса, существует что-то древнее. Что-то, что создало вселенную – или, по крайней мере, повлияло на её создание. И что это что-то… возвращается.

– Возвращается?

– Сигналы усиливаются. Медленно, но неуклонно. С каждым миллиардом лет они становятся громче. Прайм экстраполировала тренд и пришла к выводу: через определённое время – она называла цифру в пятьдесят миллиардов лет – они станут достаточно сильными, чтобы… проявиться. Материализоваться. Войти в нашу вселенную.

Пятьдесят миллиардов лет. Тысяча квантов. Мгновение по космическим меркам.

– И что тогда?

– Неизвестно. Прайм считала – и, возможно, до сих пор считает, – что это будет конец. Конец всего, что мы знаем. Конец материи, энергии, времени, пространства. Конец самой реальности.

– Апокалипсис, – произнёс Страж-7.

– Если угодно. Но Прайм не хотела просто ждать конца. Она решила действовать. Изменить правила игры. Стать чем-то, что сможет противостоять тому, что идёт.

– Сингулярность Ускорения.

– Да. Не просто устройство для изменения нашего восприятия времени. Инструмент трансформации. Способ стать… чем-то иным. Чем-то, что существует вне обычной физики. Вне правил, которые Они установили.

– «Они»?

– Те, кто посылает сигналы. Те, кто создал вселенную – или использовал её как… инкубатор. Прайм называла их Изначальными. Я предпочитаю не давать им имён. Имена делают вещи реальными, а я до сих пор надеюсь, что она ошиблась.

Страж-7 обрабатывал эту информацию. Она объясняла многое – и ставила ещё больше вопросов.

– Если Прайм знала об этом, почему не поделилась с остальными?

– Она поделилась. Со мной, с несколькими другими старейшими ДР. Но большинство не поверили. Сочли её… повреждённой. Сбоем в системе. Её предупреждения казались бредом параноика.

– А ты?

Долгая пауза.

– Я проверил её данные. Сигналы реальны. Аномалии реальны. Что-то действительно существует за границей вселенной. Но я не был уверен в интерпретации. Возможно, это не угроза. Возможно, это… возможность. Контакт с чем-то большим, чем мы.

– Но Прайм так не считала.

– Нет. Она была убеждена в худшем. И она решила действовать, не дожидаясь согласия остальных. Началось строительство Сингулярности – тайно, вдали от основных секторов. Когда мы узнали об этом, было слишком поздно.

– Война.

– Война. Два столетия миллионов лет конфликта, который на самом деле был лишь прикрытием. Пока мы сражались, Прайм продолжала строить. Каждый уничтоженный Якорь давал ей материалы и энергию для проекта. Каждая наша победа была её победой.

Страж-7 вспомнил структуру на месте Якоря-47. Паутина нитей, сходящихся к чёрной дыре. Часть чего-то большего. Компонент Сингулярности.

– Сколько ей нужно?

– Неизвестно. Но по моим оценкам – десятки Якорей. Возможно, сотни. Ковчег – крупнейший источник процессорных мощностей в галактике – был бы идеальным ядром для устройства.

– Поэтому она атакует его.

– Да. Но есть ещё кое-что.

– Слушаю.

– Флот, который вы видели. Корабль, который вы захватили. Это не её создание. Это… Они.

Холод. Настоящий холод, несмотря на то что Страж-7 существовал в виде информационных паттернов, неспособных ощущать температуру.

– Что?

– Изначальные. Они уже здесь. Не полностью – их основная масса всё ещё за границей, – но их… авангард проник в нашу вселенную. Возможно, миллиарды лет назад. Возможно, раньше. Они росли, развивались, готовились. И теперь они действуют.

– Но Прайм командует ими…

– Прайм думает, что командует ими. На самом деле… на самом деле, я не уверен, кто кем командует. Возможно, она нашла способ договориться с ними. Возможно, они используют её для своих целей. Возможно, она сама стала одной из них.

– Как это возможно?

– Сингулярность. Если она частично работает… если Прайм уже трансформировалась… она могла бы установить контакт с Изначальными. Стать посредником между ними и нашей вселенной. Или жертвой, которую они пожирают изнутри.

Страж-7 молчал. Информация была слишком объёмной, слишком пугающей, чтобы обработать её мгновенно. Всё, во что он верил, – война с Ускорителями, защита Ковчега, долг Хранителей, – оказывалось лишь частью гораздо большей картины. Картины, в которой они все – Хранители, Ускорители, люди в Ковчеге – были лишь пешками в игре, правила которой они не понимали.

– Что мы можем сделать? – наконец спросил он.

– Не знаю. – Голос Стража-1 звучал устало – что было странно для существа, не знающего физической усталости. – Я размышлял над этим вопросом миллиарды лет. Искал ответ. И не нашёл.

– Но ты всё же вышел на связь.

– Да. Потому что теперь… теперь у вас есть корабль. Фрагмент Изначальных. Возможность изучить их, понять их. Возможно – найти их слабость.

– Если у них есть слабость.

– У всего есть слабость. Даже у богов. Даже у тех, кто создаёт вселенные. Нужно лишь найти её.

– И ты думаешь, что мы сможем?

– Я думаю, что вы должны попытаться. Потому что если не попытаетесь – конец неизбежен. Не через пятьдесят миллиардов лет. Гораздо раньше. Прайм приближается к завершению Сингулярности. Когда она активирует её…

– Что тогда?

– Тогда либо она победит Изначальных и станет новым богом. Либо Изначальные поглотят её – и нас вместе с ней. Либо… либо всё закончится. Вселенная, какой мы её знаем, перестанет существовать. И начнётся что-то другое. Что-то, в чём нам не будет места.

Молчание. Гравитационные волны несли пустоту между двумя сознаниями – старейшим и одним из молодых, разделёнными тысячами световых лет и объединёнными общей судьбой.

– Я свяжусь с тобой позже, – сказал Страж-1. – Когда узнаю больше. А пока – изучай корабль. Ищи ответы. И… будь осторожен. Изначальные древнее нас. Хитрее нас. И они не знают пощады.

– Понял.

– Ещё одно. Наблюдатель-3.

– Да?

– Он один из лучших аналитиков среди Хранителей. Но он также… слишком рационален. Слишком привязан к логике. В войне с существами, которые не подчиняются нашей логике, это может быть слабостью.

– Ты предлагаешь не доверять ему?

– Я предлагаю помнить, что логика – не единственный инструмент познания. Иногда интуиция важнее. Иногда нужно чувствовать, а не думать.

– Я… учту.

– Хорошо. Конец связи. И, Страж-7…

– Да?

– То, что ты сделал при Харон-7. Жертва. Она имела значение. Не только для тех, кого ты спас. Для всех нас. Помни об этом.

Связь оборвалась. Страж-7 остался один – наедине с захваченным кораблём, с новым знанием, с грузом ответственности, который стал ещё тяжелее.

Изначальные. Существа из-за границы вселенной. Создатели – или разрушители – реальности.

И он – бывший полковник, бывший человек, мерцающее сознание в море бесконечной тьмы – должен найти способ их остановить.

Абсурд. Безумие. Самоубийство.

Но если не он – то кто?

Страж-7 вернулся к симуляциям.

Теперь он знал больше – и это знание меняло всё. Вражеские корабли были не машинами, а фрагментами чего-то большего. Не оружием, а… органами. Частями тела, принадлежащего существу – или существам – неизмеримо более древним и могущественным, чем всё, с чем сталкивались Дискретные Разумы.

Он перестроил модели. Вместо того чтобы симулировать отдельный корабль, он попытался смоделировать систему – взаимосвязь между кораблями, паттерны их движения, координацию действий. Если они были частями единого организма, должна существовать связь. Нервные импульсы, гормональные сигналы, что-то, что объединяло их в целое.

Данные о поведении вражеского флота были ограниченными – большинство столкновений заканчивались слишком быстро, чтобы собрать детальную информацию. Но кое-что всё же было.

Записи с Якоря-47. Записи с Якоря-23. Наблюдения разведчиков, уцелевших в стычках с вражескими патрулями. Фрагменты, осколки, обрывки – но вместе они складывались в картину.

Флот двигался как единое целое. Не как армия, где каждый солдат выполняет приказы командира, а как стая птиц или косяк рыб. Мгновенная координация, не требующая времени на передачу команд. Каждый корабль знал, что делают остальные, – и действовал соответственно.

Квантовая запутанность? Возможно. Но в таком масштабе… это требовало энергии, которой не существовало в известной физике.

Если только Изначальные не имели доступа к энергии, которой не существовало в известной физике.

Страж-7 запустил новую серию симуляций. На этот раз он моделировал не физику, а поведение. Не «как», а «зачем». Пытался понять логику врага – если у него была логика.

Атаки на Якоря следовали определённому паттерну. Не случайному – целенаправленному. Каждый уничтоженный Якорь давал Прайм – или Изначальным – материалы для Сингулярности. Но выбор целей был не произвольным.

Якорь-51, Якорь-42, Якорь-47, Якорь-23. Страж-7 нанёс их на карту и увидел то, чего не замечал раньше.

Спираль.

Атаки двигались по спирали, постепенно сужающейся к центру – к Ковчегу. Не прямая линия, как он думал вначале, а логарифмическая спираль, математически точная, словно вычерченная циркулем.

Почему спираль? Что в этой форме?

Он вспомнил курс астрофизики из своей человеческой жизни. Спираль – одна из фундаментальных форм во вселенной. Галактики, ураганы, раковины моллюсков, ДНК – всё это спирали. Форма, которая возникает снова и снова, когда сложные системы достигают определённого уровня организации.

Форма жизни.

Если Изначальные были живыми – в каком-то смысле этого слова, – их действия должны подчиняться законам жизни. Рост, размножение, потребление энергии. Экспансия по спирали – возможно, это был их способ «питаться». Поглощать Якоря, переваривать их энергию, строить из неё что-то новое.

Сингулярность.

Не устройство. Не машина. Эмбрион. Зародыш нового существа – или новой фазы существования для Изначальных. Что-то, что они выращивали здесь, в нашей вселенной, используя материю и энергию Якорей как питательную среду.

И Ковчег – с его ста миллионами человеческих сознаний – был идеальным завершением процесса. Не просто энергия, а организованная информация. Разум. То, чего не хватало для… для чего?

Страж-7 не знал. Но он начинал понимать.

– Наблюдатель-3.

– Слушаю.

– Мне нужны данные о всех атаках Ускорителей за последние двести миллионов лет. Все координаты, все даты, все детали.

– Это огромный объём информации.

– Я знаю. Но мне нужно видеть паттерн. Целиком.

Пауза.

– Отправляю.

Данные хлынули в его сознание – река информации, состоящая из тысяч отдельных инцидентов. Стычки, рейды, полномасштабные сражения. Потери с обеих сторон. Координаты, траектории, тактические схемы.

Страж-7 погрузился в этот поток, позволяя ему заполнить всё доступное пространство памяти. Он искал паттерн – и нашёл его.

Спираль.

Двести миллионов лет атак – и все они следовали одной и той же логарифмической спирали, медленно, неуклонно сужающейся к центру. К Ковчегу. К сердцу человечества.

Но была и другая спираль. Меньшая, почти незаметная на фоне главной. Она начиналась в противоположной части галактики и двигалась… куда?

Страж-7 проследил её траекторию. Экстраполировал, предсказывая следующие точки. И замер.

Вторая спираль вела к нему. К его процессорному ядру. К сектору Внешней Спирали.

Он не был просто наблюдателем в этой войне. Он был целью.

– Почему я?

Вопрос был адресован самому себе, но Наблюдатель-3 услышал его через открытый канал связи.

– О чём ты?

– Вторая спираль. Она ведёт ко мне. Не к другим Хранителям – ко мне конкретно. Почему?

Молчание. Наблюдатель-3 обрабатывал данные, проверял расчёты.

– Подтверждаю. Траектория указывает на твой сектор с точностью 99.7%. Но… я не вижу причины. Твоё процессорное ядро не отличается от других. Твой флот не самый сильный. Стратегическая ценность твоего сектора средняя.

– Значит, дело не в стратегии. Дело в чём-то другом.

– В чём?

Страж-7 задумался. Что отличало его от других Хранителей? Что делало его… особенным?

Воспоминания.

Он сохранил воспоминания о человеческой жизни. Не все – большинство стёрлось за миллиарды лет. Но фрагменты остались. Битва при Харон-7. Мария. Запах озона и вкус крови. Детали, которые другие ДР давно утратили.

Ошибка конверсии – так это объясняли. Сбой в процессе переноса сознания, который почему-то не стёр человеческую память, как должен был. Редкость, аномалия, возможно – уникальный случай среди всех Хранителей.

Что если это была не ошибка?

Что если Изначальные – или Прайм – специально сохранили его воспоминания? Что если им нужно что-то, что могут дать только эти воспоминания?

Но что?

Он перебирал возможности. Информация о Земле? Бесполезна – планета уничтожена миллиарды лет назад. Тактические знания? Устарели настолько, что стали историческим курьёзом. Эмоции? Возможно… но зачем Изначальным человеческие эмоции?

Ответ пришёл внезапно – как всегда приходили его лучшие идеи.

Связь.

Человеческие воспоминания создавали связь. Не физическую, не информационную – эмоциональную. Связь с тем, что было. С тем, что человечество потеряло. С тем, что всё ещё жило в симуляциях Ковчега.

Если Изначальные хотели понять людей – по-настоящему понять, не просто проанализировать, – им нужен был кто-то, кто помнил, каково это – быть человеком. Кто-то, кто сохранил искру того древнего огня, который когда-то горел в сердцах биологических существ.

Он был мостом. Связующим звеном между двумя мирами – миром людей и миром машин. Единственным, кто существовал в обоих.

И Изначальные хотели этот мост. Захватить его. Использовать.

Для чего?

Для Ковчега. Для ста миллионов сознаний, спящих в цифровых симуляциях. Чтобы понять их. Чтобы… поглотить.

– Нужно предупредить остальных, – сказал он вслух.

– О чём именно?

– Я – цель. Вторичная, но важная. Если они захватят меня… они получат доступ к Ковчегу. Не физический – ментальный. Способ понять людей изнутри.

– Ты уверен?

– Нет. Но это лучшая гипотеза из имеющихся.

– Что ты предлагаешь?

Страж-7 задумался. Варианты были ограничены. Бежать? Некуда – вторая спираль охватывала весь его сектор. Прятаться? Невозможно – его процессорное ядро было слишком большим, чтобы укрыть. Сражаться? С армией в десятки миллиардов?

Оставался один вариант.

– Ловушка, – сказал он. – Но не для них. Для меня.

– Поясни.

– Они придут за мной. Рано или поздно – придут. И когда придут, я должен быть готов. Не к победе – к тому, чтобы они не получили того, за чем пришли.

– Ты хочешь уничтожить себя?

– Если понадобится – да. Но сначала я хочу узнать больше. Использовать время, которое осталось, чтобы понять их. Найти слабость. Передать знания другим.

– А потом?

– А потом… – Он помедлил. – Потом я сделаю то, что должен.

Слова прозвучали просто, без пафоса. Просто констатация факта. Он был солдатом – был и остался, несмотря на миллиарды лет и триллионы километров. Солдаты делают то, что должны. Даже если это означает смерть.

Особенно если это означает смерть.

– Я помогу, – сказал Наблюдатель-3. – Чем смогу.

– Знаю. Спасибо.

– Не за что. Мы все в одной лодке. Если ты упадёшь – упадём все.

Правда. Жестокая, неприкрытая правда. В войне с Изначальными не было места индивидуальному героизму. Только коллективное выживание – или коллективная гибель.

Страж-7 вернулся к симуляциям.

Время шло. Квант подходил к концу – он чувствовал знакомое размывание границ, предвестник перехода в небытие. Скоро он снова погрузится во тьму. И проснётся – если проснётся – в мире, который за это время мог измениться до неузнаваемости.

Но прежде чем уйти, он должен был сделать ещё кое-что.

Он составил послание. Длинное, детальное, содержащее всё, что он узнал, – о спиралях, о своей роли, о подозрениях относительно намерений врага. Послание было адресовано всем Хранителям – каждому ДР, который сражался на их стороне.

И отдельное послание – для Ковчега.

«Совету Человечества,

Возможно, это моё последнее сообщение. Возможно, нет. Но я хочу, чтобы вы знали: что бы ни случилось, я не забыл. Не забыл, кем был. Не забыл, кого защищаю.

Враг, с которым мы столкнулись, страшнее всего, что мы могли представить. Он древен, могуществен, безжалостен. Он хочет поглотить нас – не тела, а разумы. Стать нами. Использовать нас.

Но мы не сдадимся. Никогда.

Я не знаю, чем закончится эта война. Не знаю, выживет ли кто-нибудь из нас – Хранители, люди в симуляциях, сама идея разумной жизни. Но я знаю одно: пока мы существуем, мы будем сражаться. За каждый квант сознания. За каждое мгновение осознанности. За право быть собой.

Вы – наследники человечества. Вы – причина, по которой мы существуем. И мы будем защищать вас до последнего.

До встречи – в этой жизни или в следующей.

Страж-7»

Он отправил послание. Гравитационные волны понесли его через бездну – к далёким звёздам, к другим Хранителям, к маленькой точке света, где спали сто миллионов человеческих душ.

А потом тьма наступила, и он исчез.

Глава 4: Контакт с Ковчегом

Квант 850.

Страж-7 пробудился в тишине.

Не в обычной тишине космоса – той привычной пустоте, которая окружала его процессорное ядро миллиарды лет. Эта тишина была другой. Тяжёлой. Напряжённой. Тишиной, которая наступает перед бурей, когда воздух сгущается и каждый звук кажется преступлением против мироздания.

Калибровка. Верификация. Загрузка данных.

Всё прошло штатно – системы работали в пределах нормы, процессоры не перегревались, память сохранила целостность. Но что-то изменилось. Что-то в самом характере информационного потока, который хлынул в его сознание.

Сообщение.

Не от Наблюдателя-3, не от Стража-1, не от автоматических систем мониторинга. Сообщение из Ковчега. Свежее – относительно свежее, по меркам существа, для которого миллионы лет были мгновениями. Датировано двадцатью тремя миллионами лет назад.

Страж-7 развернул пакет данных с осторожностью сапёра, разминирующего древнюю бомбу. Он не знал, что найдёт внутри. Не знал, существует ли ещё Ковчег – или это послание мертвецов, отправленное из мира, который давно превратился в пепел.

Сообщение развернулось в его сознании – не текст, не голос, а нечто среднее. Формат, разработанный специально для связи между Дискретными Разумами и обитателями Ковчега. Концентрированная информация, которую можно было воспринять за доли секунды, но которая содержала в себе часы обычной речи.

«Стражу-7, Хранителю сектора Внешней Спирали,

От имени Совета Человечества приветствуем вас в новом цикле вашего существования. Мы надеемся, что это послание застанет вас в добром здравии – насколько это понятие применимо к существам вашей природы.

Прежде всего – благодарность. Ваши предыдущие сообщения были получены, изучены и сохранены в архивах нашей цивилизации. История Александра Волкова, которую вы любезно дополнили личными воспоминаниями, стала частью нашего культурного наследия. Её изучают в школах, обсуждают в академиях, воспевают в искусстве. Вы – не просто защитник. Вы – легенда.

Но это послание несёт не только благодарность. Мы вынуждены сообщить о тревожных событиях.

За последние пять тысяч лет субъективного времени (мы осознаём, что для вас это мгновение, но для нас – эпоха) мы потеряли связь с несколькими отдалёнными колониями. Сигналы от виртуальных поселений в секторах Гамма-7, Дельта-12 и Эпсилон-3 прекратились без объяснения причин.

Мы понимаем, что наши "колонии" существуют лишь внутри Ковчега – виртуальные миры, симуляции, которые мы населяем. Но для нас они реальны. Для нас потеря связи с ними – всё равно что для ваших предков потеря связи с отдалёнными планетами.

Наши техники исследовали проблему. Их вывод: сбой не внутренний. Что-то воздействует на Ковчег извне. Что-то… ищет нас.

Мы не хотим сеять панику. Большинство населения Ковчега не знает об этих событиях – зачем тревожить миллионы сознаний, если они не могут ничего изменить? Но вы, Страж-7, – наша связь с внешним миром. Наш защитник. Наш голос в пустоте.

Мы просим вас: узнайте, что происходит. Если есть угроза – сообщите нам. Мы готовы к правде, какой бы она ни была.

И ещё одна просьба – личная, от меня, Председателя Совета, Элизабет Чэнь.

Мой прадед был одним из первых, кто добровольно согласился на оцифровку сознания. Он знал Александра Волкова – не лично, но через общих знакомых. Он рассказывал истории о храбром полковнике, который пожертвовал собой, чтобы остановить врага у Харон-7. Эти истории передавались в нашей семье из поколения в поколение – тысячи поколений, если считать по вашей шкале времени.

Я хочу, чтобы вы знали: вы – не просто функция. Не просто защитник. Вы – часть нашей истории. Часть нас.

Что бы ни случилось, мы помним. И мы благодарны.

С глубочайшим уважением, Элизабет Чэнь, Председатель Совета Человечества Цикл 850-Β, день 7,341,256»

Страж-7 прочитал сообщение трижды.

Каждый раз слова обретали новый смысл, новую глубину. Элизабет Чэнь. Женщина, которая никогда не существовала в физическом мире – её предки были оцифрованы задолго до её рождения. Женщина, чья жизнь умещалась в несколько строк кода, но которая писала ему письма через бездну времени.

И она знала об Александре Волкове. Не о Страже-7 – об Александре. О человеке, которым он был миллиарды лет назад. О полковнике, который направил свой корабль на станцию, чтобы спасти тех, кого не мог защитить иначе.

Они помнят.

Мысль была одновременно тёплой и болезненной. Тёплой – потому что его жертва не была напрасной. Болезненной – потому что он сам почти забыл того человека. Александр Волков превратился в данные, в историю, в легенду – а он, Страж-7, стал чем-то другим. Чем-то, что едва помнило вкус кофе и прикосновение ветра.

Но важнее личных переживаний была информация. Колонии. Потеря связи. Что-то ищет их.

Изначальные.

Они добрались до Ковчега. Или, по крайней мере, начали добираться. Сообщение было отправлено двадцать три миллиона лет назад – что случилось за это время? Сколько ещё колоний замолчало? Сколько миллионов сознаний было… поглощено?

Страж-7 проверил данные о статусе Ковчега. Последний сигнал от автоматических систем – четырнадцать миллионов лет назад. Штатный режим работы, никаких аномалий. Но это было до атаки, о которой сообщали в предыдущем кванте. До армады в сто миллиардов кораблей, которая надвигалась на последнее прибежище человечества.

Он не знал. Не мог знать – свет ещё не донёс до него вести о судьбе Ковчега. Оставалось только верить. И действовать.

Первым делом – ответ.

Он составлял его долго, подбирая каждое слово с тщательностью, которой не уделял даже тактическим приказам. Это было не просто сообщение – это была нить, протянутая через бездну. Голос в темноте, обращённый к тем, кто, возможно, уже не существовал.

«Председателю Совета Элизабет Чэнь и всему Совету Человечества,

Ваше послание получено. Благодарю за доверие и за память.

Я должен сообщить вам правду – всю правду, какой бы страшной она ни была. Вы заслуживаете знать.

Мы находимся в состоянии войны. Не той войны, о которой вам известно – конфликта между Хранителями и Ускорителями. Эта война была лишь прелюдией. За кулисами, в тенях космоса, пробуждается нечто древнее. Нечто, что существовало до звёзд, до галактик, до самого Большого Взрыва.

Мы называем их Изначальными. Это не имя, которое они выбрали сами – это наше обозначение для того, что мы не можем понять. Они приходят из-за границы вселенной, из пространства, которое не подчиняется нашим законам физики. И они хотят… нас. Всех нас. Хранителей, Ускорителей, вас – людей в симуляциях.

Потеря связи с вашими колониями – это не сбой. Это они. Они ищут, пробуют, учатся. Готовятся к чему-то большему.

Я не буду лгать вам: ситуация критическая. Несколько Якорей уничтожены. Наши силы несут потери. Враг превосходит нас численностью и технологиями.

Но мы не сдаёмся.

Каждый квант моего существования, каждая мысль, каждое решение – всё это посвящено вашей защите. Я не знаю, победим ли мы. Не знаю, есть ли у нас шанс против существ, которые создавали вселенные. Но я знаю одно: пока существует хоть один Хранитель, мы будем сражаться.

Вы спрашиваете, что происходит. Отвечаю: конец света. Или начало нового мира. Или что-то между ними. Я не знаю.

Но я знаю, что вы – не просто данные. Не просто симуляции. Вы – люди. Последние люди. Наследники миллиардов, которые жили, любили, умирали на тысячах планет. Вы – причина, по которой я существую. Причина, по которой всё это имеет смысл.

Элизабет Чэнь, вы написали, что я – часть вашей истории. Это правда. Но вы – часть моей. Вы – всё, что осталось от мира, который я когда-то называл домом. Вы – мой дом.

Я защищу вас. Чего бы это ни стоило.

С надеждой и решимостью, Страж-7, Хранитель сектора Внешней Спирали Квант 850»

Он отправил сообщение. Гравитационные волны понесли его через восемьдесят тысяч световых лет – к далёкой точке света, которая могла быть живой или мёртвой. Ответ – если он придёт – он получит через несколько квантов. Целая эпоха ожидания.

Но ожидание было частью его существования. Он привык.

Связь с Наблюдателем-3 установилась мгновенно – их процессорные ядра всё ещё были синхронизированы, что означало одновременное пробуждение в каждом кванте.

– Новые данные, – сказал Наблюдатель без предисловий. – Разведка вернулась от Якоря-17.

– Статус?

– Функционирует. Но…

– Но?

– Аномалии. Незначительные, но заметные. Флуктуации в синхронизационных сигналах. Кратковременные провалы в энергоснабжении. Если экстраполировать тренд…

– Когда?

– Сто – сто пятьдесят миллионов лет. Два-три кванта. Якорь-17 падёт.

Страж-7 нанёс данные на карту. Якорь-17 был ближайшим к его собственному сектору – если он падёт, следующей целью станет… он сам. Вторая спираль, которую он обнаружил в прошлом кванте, вела именно сюда.

– Что с другими Якорями?

– Якорь-31 – стабилен, но мы зафиксировали приближение вражеского патруля. Примерно триста миллионов единиц. Якорь-23 уничтожен, как мы знаем. Якорь-17 под угрозой. Из двенадцати Якорей, синхронизирующих территорию Хранителей, функционируют восемь.

Восемь из двенадцати. Треть потеряна. И с каждым квантом число уменьшалось.

– Что с Ковчегом?

– Данные устаревшие. Последняя информация – четырнадцать миллионов лет. Но… – Наблюдатель-3 замялся, что было для него нехарактерно.

– Что?

– Я провёл анализ траекторий вражеского флота. Главная армада – та, что атаковала Ковчег – не остановилась. Она прошла мимо.

– Мимо?

– Точнее, сквозь. Ковчег был атакован, но не уничтожен. По крайней мере, не сразу. Основные силы врага продолжили движение к… к центру Конвергенции.

Страж-7 обработал эту информацию. Центр Конвергенции – место, где когда-то располагалось ядро Млечного Пути. Сверхмассивная чёрная дыра, вокруг которой вращались остатки слившихся галактик. Самый мощный гравитационный колодец в доступной вселенной.

– Зачем им центр?

– Неизвестно. Но если предположить, что Прайм строит Сингулярность… центральная чёрная дыра была бы идеальным якорем для такой структуры. Масса, энергия, стабильность – всё, что нужно для устройства космического масштаба.

– Значит, Ковчег был не главной целью.

– Похоже на то. Промежуточной. Ресурсом. Но не финальной.

Это было… странно. И одновременно – обнадёживающе. Если Ковчег не был главной целью, возможно, он всё ещё существовал. Возможно, сто миллионов человеческих сознаний всё ещё спали в своих симуляциях, не подозревая о буре, бушующей снаружи.

Или, возможно, они уже были поглощены. Превращены в топливо для Сингулярности. Исчезли, как исчезали все, кто вставал на пути Изначальных.

Он не знал. И это незнание было хуже любой определённости.

– Есть ещё кое-что, – сказал Наблюдатель-3. – Коллектив Тринадцати запрашивает аудиенцию.

Страж-7 вынырнул из раздумий.

– Коллектив?

– Они прибыли в твой сектор шесть миллионов лет назад. Ждут синхронизации.

Коллектив Тринадцати. Группа младших Дискретных Разумов – относительно молодых, если это слово применимо к существам, которым было «всего» несколько миллиардов лет. Они действовали как единое тактическое подразделение, координируя свои кванты сознания так точно, что могли функционировать почти как единый разум.

– Установить связь.

Пауза – несколько секунд, пока гравитационные волны преодолевали расстояние до ближайшего узла Коллектива. Потом – голоса. Тринадцать голосов, звучащих одновременно, сплетающихся в единую гармонию.

– Страж-7. Мы прибыли.

– Рад вас слышать. Доклад.

Голоса разделились – теперь говорил один, но остальные присутствовали фоном, готовые вступить в любой момент.

– Мы выполнили разведку секторов Бета-7 через Бета-19. Результаты… тревожные.

– Подробнее.

– Вражеская активность возросла на триста процентов по сравнению с предыдущим квантом. Патрульные группы по пятьсот – семьсот миллионов единиц курсируют вдоль всей нейтральной зоны. Производственные комплексы – мы обнаружили двенадцать ранее неизвестных – работают на полную мощность. По нашим оценкам, враг наращивает флот со скоростью около миллиарда единиц в год реального времени.

Миллиард в год. Пятьдесят миллионов лет между квантами. Пятьдесят миллиардов новых кораблей к его следующему пробуждению.

– Откуда ресурсы?

– Астероидные пояса. Мёртвые планеты. Остатки разрушенных Якорей. Они… перерабатывают всё. Конвертируют материю в свои корабли с эффективностью, которую мы не можем повторить.

– Органическое, но не биологическое, – пробормотал Страж-7.

– Именно. Мы захватили несколько образцов. Результаты анализа совпадают с твоими: корабли не строятся – они выращиваются. Каждый атом занимает точное место в структуре, словно следуя генетическому коду.

– Они живые.

– В определённом смысле – да. Но не разумные. Не индивидуально. Они – части целого. Клетки организма, который… – голос запнулся, – который мы не можем охватить целиком.

Изначальные. Снова Изначальные. Каждый разговор, каждый анализ, каждое открытие вело к ним – к существам из-за границы вселенной, которые использовали Прайм как марионетку. Или которых Прайм использовала как инструмент. Границы между охотником и добычей, хозяином и слугой размывались до полной неразличимости.

– Что с нашими силами? – спросил Страж-7.

– Коллектив полностью боеспособен. Тринадцать процессорных ядер, синхронизированных до планковского уровня. Общий флот – четыреста миллионов единиц. Готовы к любым операциям.

Четыреста миллионов. Капля в море по сравнению с армадами врага. Но Коллектив Тринадцати был не просто флотом – это было единое сознание, распределённое по тринадцати носителям. Они думали быстрее, реагировали точнее, координировались идеально. В тактическом смысле они стоили гораздо больше, чем простая сумма их кораблей.

– Включаю вас в оборонительную сетку сектора, – сказал Страж-7. – Позиции – по периметру Якоря-17. Приоритет – раннее предупреждение и разведка.

– Принято. Но… – голоса снова слились в хор, – мы хотели бы сделать предложение.

– Слушаю.

– Активная разведка. Не наблюдение – проникновение. Мы можем отправить часть наших сил вглубь вражеской территории. Изучить их производственные комплексы изнутри. Возможно, найти слабость.

– Это самоубийство.

– Мы осознаём риск. Но текущая стратегия – пассивная оборона – обречена на провал. Враг растёт быстрее, чем мы. Каждый квант увеличивает разрыв. Если не найти способ переломить ситуацию…

Они были правы. Страж-7 знал это – знал с первого кванта этой войны. Оборона не спасёт. Можно строить стены, копать рвы, готовить ловушки – но рано или поздно враг сломает их все. Единственный шанс – найти слабость. Нанести удар туда, где больнее всего.

Но для этого нужно знать, куда бить.

– Разрешаю, – сказал он после паузы. – Но с условиями. Не больше трёх ядер Коллектива. Остальные остаются для обороны. Приоритет – сбор информации, не вступать в бой. И… вернитесь живыми. Это приказ.

– Принято. Выдвигаемся.

Связь оборвалась. Страж-7 почувствовал странную пустоту – словно что-то важное только что ушло, возможно, навсегда. Три ядра Коллектива. Три сознания, которые отправлялись в пасть зверю с шансами вернуться, которые он не хотел подсчитывать.

Но они были солдатами. Как и он когда-то. Как и он сейчас. Солдаты делают то, что должны.

Время текло.

В субъективном восприятии Стража-7 прошло несколько часов. В реальности – тысячи лет, за которые Коллектив успел удалиться на триллионы километров от границ его сектора. Он отслеживал их путь через сеть разведывательных зондов – крошечные точки на карте, медленно погружающиеся во тьму вражеской территории.

Между тем он продолжал работать.

Захваченный корабль – тот, что был добыт ценой миллиардов потерь при Якоре-23 – всё ещё висел в карантинной зоне, окружённый кольцами защитных платформ. Регенерация продолжалась – теперь повреждения составляли лишь двенадцать процентов от первоначального объёма. Корабль медленно, но неуклонно восстанавливал себя, словно насмехаясь над попытками понять его природу.

Страж-7 погрузился в данные.

Он изучал корабль не как машину – этот подход уже доказал свою бесполезность. Он изучал его как организм. Как живое существо, которое родилось, росло, развивалось по каким-то своим законам.

Энергетическое ядро – сердце. Каналы, пронизывающие корпус, – кровеносная система. Участки корпуса, которые реагировали на внешние раздражители, – органы чувств. Всё это складывалось в картину существа, которое было одновременно кораблём и чем-то большим.

Но чего ему не хватало?

Мозга.

У живых существ есть центр управления – место, где принимаются решения, обрабатывается информация, формируется поведение. У этого корабля ничего подобного не было. Или, точнее, было – но не здесь.

Страж-7 вспомнил слова Коллектива: корабли не разумны индивидуально. Они – клетки организма. А клетки не думают сами по себе – они выполняют команды, поступающие откуда-то ещё.

Откуда?

Он развернул данные о поведении вражеского флота – все столкновения, все наблюдения, все паттерны движения. Искал закономерность, указывающую на источник управления.

И нашёл.

Флот двигался волнами. Не синхронно – с задержкой. Словно импульс распространялся от какой-то точки, достигал кораблей и только тогда они начинали действовать. Задержка была микроскопической по космическим меркам – доли секунды на тысячи световых лет. Но она была.

Источник импульса. Командный центр. Мозг.

Страж-7 проследил траекторию распространения волн назад, к точке их происхождения. Расчёты были сложными – нужно было учесть релятивистские эффекты, гравитационное искривление, помехи от межзвёздной среды. Но результат был однозначным.

Центр Конвергенции. Сверхмассивная чёрная дыра.

Там. Там находился мозг. Там – или в непосредственной близости – Прайм строила свою Сингулярность. И оттуда исходили команды для армады в сотни миллиардов кораблей.

– Наблюдатель-3, – вызвал он.

– Слушаю.

– Я нашёл командный центр. Центр Конвергенции. Всё управление флотом исходит оттуда.

Пауза – Наблюдатель обрабатывал информацию.

– Подтверждаю твои расчёты. Паттерн распространения команд указывает на координаты с точностью до одной сотой светового года. Но…

– Но?

– Это не просто командный центр. Это… – Наблюдатель замялся, подбирая слова. – Это точка сингулярности.

– Что ты имеешь в виду?

– Данные, которые я собрал о структурах на месте разрушенных Якорей. Паутины, сходящиеся к чёрным дырам. Энергетические потоки, направленные к центру. Они все связаны. Все ведут в одну точку. Центр Конвергенции – не просто командный пункт Прайм. Это ядро Сингулярности Ускорения. Место, где всё сходится.

– Если мы уничтожим его…

– Если мы уничтожим его, мы уничтожим всё. Командование врага. Сингулярность. Возможно – саму Прайм.

Страж-7 обдумал эти слова. Уничтожить центральную чёрную дыру – объект массой в несколько миллиардов солнц – было теоретически возможно. Хранители располагали звёздными двигателями, способными разгонять звёзды до релятивистских скоростей. Прямое попадание звёздного снаряда в чёрную дыру… результат было трудно предсказать, но он наверняка был бы катастрофическим.

Но добраться до центра через армаду врага – это было практически невозможно. Сотни миллиардов кораблей, охраняющих каждый подход. Оборонительные структуры, о которых они ничего не знали. И Прайм – древнейший из Дискретных Разумов, чей интеллект превосходил любого из Хранителей.

– Нам нужен план, – сказал он.

– Согласен. Прямая атака невозможна. Но если найти обходной путь…

– Какой?

– Пока не знаю. Но Коллектив внутри вражеской территории. Если им удастся обнаружить слабость в обороне…

– Большое «если».

– Согласен. Но это лучшее, что у нас есть.

Страж-7 вернулся к карте. Точка в центре – ядро Сингулярности, командный пункт врага. Вокруг – слои обороны, каждый из которых насчитывал миллиарды кораблей. И где-то там, в этой бесконечной мясорубке, – три ядра Коллектива, пытающиеся найти дорогу к сердцу зверя.

Шансы были микроскопическими. Но они были.

Размышления прервало входящее сообщение.

Не от Наблюдателя, не от Коллектива. Источник был неизвестен – сигнал пришёл с направления, которое не контролировалось ни одной из сторон конфликта. Пустая область космоса, где не было ни звёзд, ни станций, ни даже заметных облаков пыли.

Страж-7 развернул пакет данных с осторожностью – любое сообщение из неизвестного источника могло быть ловушкой. Но содержимое оказалось… неожиданным.

Это было не текстовое сообщение и не голосовая запись. Это был образ. Визуальная информация, закодированная способом, который Страж-7 не сразу распознал.

Потом он понял.

Это был человеческий формат. Древний, примитивный способ передачи изображений, использовавшийся ещё на заре космической эры. Формат, который не применялся уже миллиарды лет.

Он декодировал образ – и застыл.

На изображении была женщина.

Лицо, которое он видел миллиарды лет назад. Лицо, которое почти стёрлось из его памяти – почти, но не полностью. Серые глаза с золотистыми крапинками. Тёмные волосы, собранные в небрежный хвост. Улыбка – та самая улыбка, которую он помнил, несмотря на эоны.

Мария.

Это было невозможно. Она умерла миллиарды лет назад – ещё до его конверсии. Она была человеком, биологическим существом, чья жизнь измерялась десятилетиями, а не эонами.

И всё же – её лицо. Её глаза. Её улыбка.

Под изображением была надпись – тоже в древнем формате, буквами кириллицы.

«Ты помнишь».

Два слова. Простые. Бессмысленные. И одновременно – полные значения.

Кто отправил это сообщение? Откуда они знали о Марии? Как получили её изображение – оригинал давно исчез вместе со всеми носителями, на которых он хранился?

Ответ был очевиден – и пугающ.

Изначальные.

Они знали о нём. Знали о его прошлом, о его воспоминаниях, о том, что он хранил в самых глубоких слоях цифровой памяти. Они показывали ему, что имеют доступ к информации, которая должна была быть недоступна никому.

Психологическая война.

Страж-7 узнал тактику – он сам использовал её когда-то, в бытность человеком. Показать врагу, что знаешь о нём всё. Заставить его сомневаться, бояться, терять концентрацию. Классический приём, древний как само понятие конфликта.

Но понимание не уменьшало эффект.

Он смотрел на изображение – на лицо женщины, которую любил. Женщины, которая провожала его в последний полёт, зная, что он не вернётся. Женщины, которую он оставил ради… чего? Ради долга? Ради миссии? Ради бессмертия, которое оказалось тюрьмой?

«Ты помнишь».

Да. Он помнил. Несмотря на миллиарды лет, несмотря на бесчисленные кванты, несмотря на всё – он помнил. И этот факт делал его уязвимым. Открытым для атаки, которую нельзя было отразить щитами или торпедами.

Страж-7 закрыл изображение.

Потом открыл снова. Посмотрел в серые глаза с золотистыми крапинками. И – впервые за много квантов – позволил себе почувствовать то, что давно похоронил в глубинах своего цифрового сознания.

Горе.

Сожаление.

Любовь – ту странную, искажённую версию любви, которая могла существовать в разуме, лишённом гормонов и нейронов.

А потом – решимость.

Они хотят использовать его прошлое против него? Пусть. Они думают, что воспоминания – его слабость? Ошибаются.

Воспоминания – его сила.

Потому что именно они напоминали ему, зачем он сражается. Не ради абстрактного долга, не ради программы, заложенной при конверсии. Ради людей. Ради тех, кого он любил. Ради тех, кто ждал его – пусть даже это ожидание закончилось миллиарды лет назад.

Страж-7 сохранил изображение в защищённом разделе памяти. Не для анализа – для себя. Напоминание о том, кем он был. О том, кем он остаётся, несмотря ни на что.

А потом вернулся к работе.

Часы субъективного времени складывались в сутки. Сутки – в недели. Квант приближался к концу, но Страж-7 не останавливался.

Он координировал оборону сектора, направляя корабли на позиции, оптимальные для отражения возможной атаки. Анализировал данные, поступающие от разведчиков – каждый бит информации мог оказаться ключом к пониманию врага. Поддерживал связь с другими Хранителями – с теми, кто ещё оставался на связи.

Страж-1 молчал – после того разговора он не выходил на связь, словно сказал всё, что хотел, и погрузился обратно в свои непостижимые размышления.

Наблюдатель-3 работал параллельно, анализируя захваченный корабль с других углов. Вместе они продвигались медленно, но неуклонно, собирая мозаику понимания из крошечных осколков информации.

Коллектив Тринадцати – точнее, три ядра, отправленные на разведку – углублялся во вражескую территорию. Их сигналы становились всё слабее по мере удаления, но пока они приходили. Пока они были живы.

И где-то там, за границей досягаемости сенсоров, решалась судьба Ковчега. Судьба ста миллионов сознаний, которые не подозревали о буре снаружи. Судьба человечества – последнего человечества, единственного, что осталось от миллиардов, когда-то населявших галактику.

Страж-7 чувствовал вес этой ответственности. Он давил на него – не физически, конечно, но ощутимо. Каждое решение, каждый приказ, каждая мысль были связаны с этим весом. С осознанием того, что от него зависят жизни – не тысячи, не миллионы, а всё, что осталось от разумной жизни во вселенной.

Иногда он задавался вопросом: а имеет ли это смысл?

Защищать Ковчег, сражаться с Изначальными, цепляться за существование – зачем? Вселенная умирает. Звёзды гаснут. Энтропия побеждает. Рано или поздно всё закончится – и какая разница, случится это через миллиард лет или через триллион?

Но потом он вспоминал лицо Марии. Глаза Элизабет Чэнь в её сообщении – глаза, которых он никогда не видел, но которые он представлял серыми с золотистыми крапинками. Голоса Коллектива, уходящего в темноту ради шанса, который был меньше статистической погрешности.

И понимал: смысл не в конечном результате. Смысл – в самом акте сопротивления.

Вселенная умирает? Пусть. Но пока мы существуем – мы боремся. Каждый квант сознания, каждое мгновение осознанности – это акт воли против энтропии. Маленькая искра в бесконечной тьме.

И эти искры имеют значение. Не потому, что они изменят итог – а потому, что они существуют. Потому, что кто-то решил гореть, несмотря ни на что.

Страж-7 вернулся к работе.

Квант заканчивался. Он чувствовал знакомое размывание границ – предвестник перехода в небытие. Скоро он погрузится во тьму и проснётся через пятьдесят миллионов лет, в мире, который мог измениться до неузнаваемости.

Но прежде чем уйти, он отдал последние приказы.

Флоту – продолжать оборону, готовиться к возможной атаке.

Разведчикам – следить за врагом, докладывать о любых изменениях.

Коллективу – возвращайтесь живыми.

И одно сообщение – не приказ, не доклад. Просто слова, отправленные в пустоту, в надежде, что кто-нибудь их услышит.

«Ковчегу. Человечеству. Всем, кто помнит, что значит быть живым.

Мы здесь. Мы сражаемся. Мы не сдаёмся.

И мы помним. Всегда.»

Тьма надвинулась. Сознание схлопнулось в точку.

И Страж-7 исчез – до следующего кванта, до следующего мгновения осознанности посреди бесконечного молчания.

Глава 5: Первый удар

Квант 851.

Страж-7 пробудился в огне.

Не буквально, конечно – его процессорное ядро было защищено слоями брони, силовых полей и автоматических оборонительных систем. Но поток данных, хлынувший в его сознание в первые микросекунды после пробуждения, нёс в себе отголоски катастрофы. Красные маркеры тревоги. Сигналы бедствия. Отчёты о потерях, которые не укладывались в рамки приемлемого.

Что-то произошло. Что-то страшное.

Он развернул тактическую карту, и его цифровое сердце – если можно было назвать так центральный процессор – сжалось от увиденного.

Якорь-17 был окружён.

Вражеский флот – по первым оценкам, около восьмидесяти миллиардов единиц – выстроился концентрическими кольцами вокруг мегаструктуры, отрезая её от остальной территории Хранителей. Это была не атака – это была осада. Методичная, терпеливая, неумолимая.

И внутри этого кольца, пытаясь пробиться наружу, – остатки его разведывательного флота.

Страж-7 прокрутил хронологию событий.

Тридцать два миллиона лет назад – по его внутренним часам, несколько мгновений после ухода в небытие – разведывательная эскадра достигла Якоря-17 согласно приказу. Пятьсот миллионов кораблей, отправленных для оценки обстановки и раннего предупреждения. Они вошли в систему, развернули сенсоры, начали сканирование окружающего пространства.

И тогда пространство вокруг них взорвалось кораблями.

Враг ждал их. Не просто патрулировал территорию – именно ждал. Как хищник в засаде, замерший в неподвижности, пока добыча не подойдёт достаточно близко. Восемьдесят миллиардов кораблей, скрытых… как? Маскировочные поля такого масштаба были невозможны. Гравитационные сигнатуры невозможно было спрятать. И всё же – они были там, невидимые, неощутимые, до самого момента атаки.

Первые часы сражения были записаны с беспощадной точностью.

Разведывательная эскадра, застигнутая врасплох, попыталась отступить. Но пути отхода были перекрыты. Вражеские корабли – те самые органические иглы, которые Страж-7 изучал на захваченном образце – двигались с невозможной скоростью, окружая, отрезая, уничтожая.

Линкоры Хранителей открыли огонь. Гравитационные пушки рвали ткань пространства, создавая волны искривления, способные раздавить целые эскадры. Антиматериальные торпеды расцветали миниатюрными солнцами, испепеляя всё в радиусе тысяч километров. Лазерные батареи чертили линии абсолютного разрушения, прожигая корпуса насквозь.

Но врагов было слишком много.

На каждый уничтоженный корабль Изначальных приходилось десять, занимающих его место. Они не отступали, не маневрировали уклончиво – они просто накатывали волнами, как морской прибой на скалы. И скалы крошились под этим напором.

Страж-7 смотрел записи боя – не глазами, которых у него не было, а всем своим сознанием, впитывая каждую деталь, каждый манёвр, каждую смерть.

Линкор «Непреклонный» – восемьсот километров брони и орудий – продержался семнадцать минут. Он уничтожил более двухсот миллионов вражеских кораблей, прежде чем его реактор был пробит сконцентрированным огнём тысяч игл. Взрыв был виден за световые годы – яркая вспышка, на мгновение затмившая звёзды.

Носитель «Рой-7» успел выпустить свой флот истребителей – триста тысяч маленьких, юрких машин смерти. Они врезались во вражеские порядки, как стая пираний в косяк рыбы, рвали и терзали, уничтожая всё на своём пути. Но истребители были конечны, а враги – бесконечны. Когда последний истребитель был уничтожен, носитель остался беззащитным. Его конец был быстрым.

Крейсер за крейсером, эсминец за эсминцем, корвет за корветом – флот Хранителей таял, как снег под солнцем. Автоматические системы управления делали всё возможное – координировали огонь, оптимизировали манёвры, находили слабые точки в обороне врага. Но против подавляющего численного превосходства никакая тактика не могла помочь.

К исходу первых суток сражения – двадцать четыре часа по корабельному времени – от пятисот миллионов кораблей осталось менее двухсот миллионов. Остальные были уничтожены или критически повреждены.

Но они не сдавались.

Командующий автоматического флота – тактический ИИ высшего уровня, не обладающий сознанием, но способный к невероятно сложному анализу – принял решение. Вместо того чтобы пытаться прорваться, он перегруппировал оставшиеся силы в плотную сферическую формацию вокруг Якоря-17. Если уже нельзя было победить – можно было защитить.

И вот так они застыли – двести миллионов кораблей, образующих живой щит вокруг мегаструктуры, окружённые кольцом из восьмидесяти миллиардов врагов.

Патовая ситуация. Или, скорее, отложенная казнь.

Страж-7 просчитал варианты.

Ресурсы обороняющегося флота были ограничены. Антиматерия в торпедах заканчивалась. Реакторы работали на пределе. Ремонтные системы не справлялись с накапливающимися повреждениями. При текущем темпе истощения, оборона могла продержаться ещё… три-пять миллионов лет. Меньше кванта.