Лина Певзнер
Провокация тени

Глава 1

Белый. Нестерпимо белый вокруг и всюду. В сознании лениво блуждала мысль о том, что даже то, к чему привыкаешь на уровне инстинктов, в какой-то определённый момент начинает раздражать, и никакие лекарства от этого не помогут.

Забравшись на низкую койку с ногами, Мия обхватила их руками и положила подбородок на колени, пустующим взглядом смотря перед собой. Ей всё больше казалось, что она – маленькая подопытная мышка в странной клетке, пространство которой то казалось бескрайним, то сжималось и давило на плечи, норовя раздавить.

На границе сознания щемилось подозрение, что подобное восприятие окружающего пространства – ложь. Хитрый обман, заполняющий разум из-за введённых ей заботливыми врачами препаратов.

Наполненное ярким светом пространство камеры то визуально увеличивалось, то уменьшалось, зажимая в тиски. Вероятно, это память боролась с навязанным: Мия помнила, какого размера были камеры в МОПМА – совсем недавно она была в такой же, навещая Арча, а теперь оказалась в ней сама.

Стены вновь вздрогнули, отодвигаясь, а приятное чувство спокойствия мурашками расползлось по телу. Мия прекрасно понимала, что это значит. Разум сдавался под действием успокоительных, он не хотел, чтобы осознание наконец окутало и прошибло нестерпимой болью потери. Так уже бывало пару раз, и тогда к ней приходил добрый доктор, забирающий все проблемы и боль с собой.

Неосознанно Мия потянулась к виску и почесала кожу вокруг прикреплённого к нему округлого миниатюрного датчика. Не то, чтобы от него зудело в этом месте, просто ощущение нахождения чего-то инородного на голове раздражало. Плоская металлическая бляшка держалась на синтетическом клее, которым покрыли кожу в этом месте, и снять бдительную штуковину самостоятельно не получилось бы при всём желании – нужен был специальный раствор.

Интересно, а Арч смог бы? Пространство резко раздулось, оставляя Мию в своей распахнутой замкнутости посреди бескрайнего белого поля. Разум спасительно сбежал в этот оксюморон, балансируя на диссонансе зрительного и осязательного восприятия.

Голова откликнулась на подобное издевательство тупой болью, стучащей в висках. Запустив руки в волосы, Мия закрыла глаза, силясь остановить кружащий вокруг однообразно белый мир. Спустя пару минут в его гробовой тишине послышался шелест открывающейся двери, который в нормальном состоянии различить было практически невозможно, а затем по гладкому полу громом застучали приближающиеся шаги.

Запястье обхватили холодные пальцы, развернули руку вверх и в вену вошла тонкая игла, не оставляющая никаких болезненных ощущений. Она лишь вытягивала их из гудящей головы.

– Спасибо, доктор, – Мия нехотя приоткрыла глаза, покосившись на сидящую рядом женщину в белом халате.

Убрав свои спасительные для Мии приспособления, доктор Изабелла Корвин, приставленная следить за необычной заключенной, одарила свою пациентку сочувствующим взглядом больших голубых глаз.

Каждый раз видя её и облегчённо выдыхая, оказавшись в спасительной безболезненной пустоте, Мия очень хотела обнять свою спасительницу, но тело обычно не слушалось, безвольно прирастая к койке. Доктор казалась ей такой тёплой и мягкой, как и все те ощущения, что дарили введённые её рукой лекарства.

– Мия, это уже четвёртый раз за день, тебе стало хуже? – Изабелла доверительно положила ей на запястье холодную ладонь, и на контрасте ощущений с горящим телом Мии это принесло некое успокоение.

– Я не знаю, – вяло призналась она. – Нет чувства времени. Не могу сказать, какой сегодня день. Сколько дней прошло… Как долго продлится моё лечение?

– Столько, сколько потребуется, – вздохнула Изабелла. – Я не могу тебе помочь, если ты не захочешь этого сама. Неконтролируемые всплески очень опасны, как для творящего, так и для окружающих. Кому, как ни тебе, знать это лучше других?

Рассеянно покачав головой в знак согласия, Мия заметила, что взгляд доктора метнулся к датчику на её виске. Если она хотела отсюда выйти, следовало как можно меньше волноваться и вообще не проявлять хотя бы какие-то эмоции.

Вот только… Мия не знала, хотела ли она выходить отсюда. Оставаться наедине с собой без помощи спасительного забвения – разве это не худшее, что могло с ней случиться?

– Всё будет хорошо, – заверила доктор бодрым голосом. – Нужно только вспомнить, что произошло при твоей последней встрече с Фрайстом?

Среагировав на моментальный всплеск, треклятый датчик на виске противно затрещал. Изабелла уставилась на него в ужасе и вновь, подрагивающей в панике рукой, достала тонкий шприц. Мия ни разу не сопротивлялась инъекциям, зачем? Обычно после них не нужно было отвечать на вопросы, бьющие острой головной болью и разжигающие в венах неумолимый пожар.

– Я не помню… – впервые за всё время в ответе на этот вопрос прохрипела Мия, и доктор успокаивающе погладила её по плечу:

– Хорошо, хорошо, расскажешь, когда вспомнишь и будешь готова. Мы никуда не спешим, твоё здоровье и состояние важнее всего. Преступника казнили, не бойся, он больше тебе не угрожает, как и всему обществу…

Вздрогнув, Мия перевела на неё безумный взгляд, и в блёклой зелёной радужке неожиданно появились отблески света, словно миниатюрные молнии, разгорающиеся с каждой секундой. Испугавшись, доктор быстрым движением вогнала ещё один шприц с другим препаратом прямо в бедро Мии и бросилась к двери.

Затылок встретился с чем-то твёрдым, последней мыслью стало подозрение, что это была стена позади, а затем тело как будто прострелило насквозь прожигающей молнией. Настоящей, физической, прочищающей голову от постоянного дурмана, сжимающей стены вокруг, но уносящей в спасительное забытьё, потому что вытерпеть такое было выше человеческих сил.

Глава 2

– Один. Два. Три. Четыре. Пять, – вновь начала отсчёт Мия, до бесконечности повторяя цифры себе под нос.

Сосредоточение на счёте отрезвляло и позволяло на какое-то время сохранять ясность ума. Как бы ей не хотелось остаться здесь, в последнем проблеске чистого сознания Мия осознала – она не имела на это права.

Ещё существовали важные для неё дела за пределами белых стен тюрьмы. Ещё хоть раз непременно нужно было надеть форму, а не просторную тюремную робу. Жизненно необходимо. И на этом она сосредоточила все свои никчёмные ресурсы, не позволяя себе выход хотя бы маломальских эмоций.

Последнее время получалось уже довольно неплохо. Разум упрямо искал лазейки, обходя единственную тему, разрушающую старательно выстраиваемую шаткую лестницу к поставленным целям. Пока главной из них была та, где Мия выходила на свободу, а следующей – возвращалась на работу.

Как ни странно, такой поворот событий вполне имел место быть, нужно было только убедить всех, что она пришла в себя и готова к службе.

Этот вывод Мия сделала исходя из нескольких факторов: её так и не передали палачам, не обвиняли в сговоре с преступником, а держали именно в этой тюрьме, а не какой-то другой, потому что МОПМА очень надеялось либо всё скрыть от общественности, либо хотя бы замять. Навряд ли о её выходке знали где-то ещё за пределами опостыливших белоснежных стен. Да и какой именно была эта выходка, как оказалось, теперь знала лишь она одна.

Неудивительно, что Министерство не хотело очередного скандала вокруг мага, тем более – светлого. Как они обыграли ситуацию с… последним своим оглушительным провалом, Мия не имела ни малейшего представления. Наверняка, просто скрыли факт того, что… гениальный хакер оказался по совместительству ещё и сильным тёмным магом, водившим всесильную организацию за нос.

Такая уверенность возникла после очередного разговора с Изабеллой. Мия извинилась, что напугала её в прошлый раз, а доктор попросила у неё прощения за приведение в исполнение самых крайних мер.

Не зная, насколько врач действительно чувствовала за собой вину, Мия всё-таки решила воспользоваться моментом и задать давно интересовавший её вопрос:

– Что было на записи с камер в тот день?

– Если бы она была, всем нам было гораздо проще понять, что произошло, – вздохнула Изабелла. – Увы, насколько мне известно, хотя запись и велась, она бесследно исчезла. Предположу, что благодаря этой вот… м… программе? Которую запустили во все системы. Она оказалась очень живучей даже без того, кто её создал, – доктор внимательно уставилась на Мию, осторожно потянувшись рукой в сторону лежащего рядом шприца.

Отправляться в нирвану в планы Мии больше не входило – после каждого укола отходить от блаженного состояния было не только неприятно физически. Возвращаться обратно не хотелось и морально. Нахмурившись, Мия пожала плечами и максимально безучастно произнесла:

– Печально. Действительно, было бы гораздо проще вспомнить, если увидеть воочию. Увы, я не могу, как будто что-то блокирует мои воспоминания.

– Ты помнишь то, что было до? – Изабелла старалась быть спокойной, но её напряжение отражалось на лице.

– Да, помню, – Мия отвела взгляд в сторону, уткнувшись им в противоположную стену. – Я поймала преступника и хотела успеть выведать у него, как извлечь червя из государственных систем. Предположу, что меня очень сильно расстроило то, что я не успела этого сделать. Я никогда не ошибалась. А тут… мне помешали довести дело до конца! Как думаете, это сильно повлияет на моё личное дело? – Она понизила голос, доверительно слегка подавшись в сторону собеседницы.

– Не могу ответить на этот вопрос. Я же просто врач, а не твой руководитель, – Изабелла развела руками, но тирадой подопечной явно осталась довольна.

– А когда я смогу узнать? Мне это очень важно. Я поэтому и волнуюсь. Не хочу плохих пометок в своём личном деле. А вдруг, меня уволят? – Мия вздрогнула и всем своим видом изобразила панику: глаза испуганно забегали по окружению, а пальцы с силой вцепились в ткань робы.

– Нет-нет, не волнуйся, МОПМА ценит твою самоотверженность и просто хочет тебе помочь, – она и сама не очень-то верила в свои слова, сжимая шприц, но Мия сделала вид, что повелась:

– Спасибо, для меня это очень важно. Я всю свою жизнь отдала службе, потерять её для меня хуже, чем умереть, – решив, что прозвучало тоже не очень убедительно, Мия произнесла про себя одно лишь имя.

Его имя. И этот укол был куда болезненнее того, что тут же впился ей в бедро, запуская в тело пронзительную боль, прогоняющую все мысли кроме той, в которой Арча больше не было на этом свете.

В глазах потемнело, и разум уволокло в спасительное небытие. Выходило, что метод был рабочим: в моменты, которые необходим был всплеск, достаточно было лишь одного-единственного воспоминания.

Кое-как разлепив веки, Мия прижала колени к груди, обхватив ноги руками. В камере было тихо и пусто. Спектакль удался на славу.

Как прозаично, что он опять не ошибся. Ни в ней, ни в методах достижения целей, ни в реакции Министерства. Сложно проводить допрос того, кто сам много лет проводил допросы. Каждое слово, движение, взгляд, жест… Мия знала всё, давно сама такое улавливала у допрашиваемых, поэтому никогда и не ошибалась. Чтобы вывести её на чистую воду нужен был специалист посерьёзнее, чем милая Изабелла Корвин.

Впервые в жизни она порадовалась тому, что её недооценивали из-за миловидной внешности и возраста. Раньше это было большой проблемой, а теперь неожиданно сыграло на руку. Вне всякого сомнения, следующим этапом будет детектор лжи или что-то медикаментозное.

Поёрзав на узкой койке, Мия тихо фыркнула. Человека обмануть сложнее, чем подручные средства, которым отчего-то теперь было гораздо больше доверия. Даже специально созданный для этого искусственный интеллект не заметит подвоха. А всё потому, что в каждой лжи есть толика правды, и наоборот. Умея скомпилировать их вместе, можно убедить в своей искренности кого угодно. И – что угодно.

При любом подозрении на ложь, можно было использовать «заклинание» бьющего воспоминания, при котором проводящий допрос предпочтёт ей поверить и исчезнуть из того помещения, где находится слегка тронувшаяся умом обладательница светлой магии. Или не слегка.

Разумеется, Мия понимала, что пользоваться своими способностями следовало лишь в самом крайнем случае. Если переборщить, её точно никогда не вернут на службу, даже уверившись в честности и преданности лейтенанта Геланц всеобщему благу.

Тяжело вздохнув, Мия перевернулась на другой бок. А лейтенанта ли? Дадут ли ей возможность расти по службе после того, что произошло? Даже если убедить всех, что её до мощного всплеска магии расстроило только то, что она не смогла выпытать у… преступника нужную информацию, не поставят ли на её карьере вечный крест?

Нельзя было так облажаться. Он в неё верил, как и в то, что удастся расшатать и разнести весь этот гадюшник изнутри. Его жертва не может быть напрасной.

До затуманенного раздумьями разума добрался запах чего-то палёного. Мия подняла ладонь вверх, ругаясь себе под нос и разглядывая прожжённую мягкую обивку койки. Она села на ней, свесив ноги вниз и безучастно уставившись на тут же открывшуюся дверь в камеру.

– Простите, это случайность, – пробормотала Мия, ожидая увидеть Изабеллу, но в камеру вошёл совсем другой человек.

Глава 3

Высокий статный мужчина средних лет, судя по халату – тоже врач, или хотел им казаться, подошёл к Мии и опустился на койку рядом с ней. Он кинул на прожжённую обивку меланхоличный взгляд и поморщился от неприятного химического запаха палёной синтетики.

– Здравствуй, Мия. Я – доктор Андор Майст, – он протянул руку в приветственном жесте, внимательно следя за реакцией пациентки.

Поморщившись, Мия пожала его расплывающуюся в её глазах ладонь в ответ, стараясь никак не реагировать на явную провокацию. Вряд ли это была настоящая фамилия этого человека, а вот проверить её реакцию на созвучную с… Нет уж. Не получилось. Это было бы слишком просто.

– Я могу вас звать просто по имени, доктор? – Он уважительно кивнул на заданный вопрос, и Мия рассеянно спросила ещё: – А что с Изабеллой? Я её напугала? Она не пострадала?

– Всё в порядке, не переживай, – Андор улыбнулся фальшивой улыбкой и доверительно накрыл второй ладонью их руки, по-прежнему сложенные в приветственном жесте. – Мы просто перешли к более важному этапу твоего возвращения в общество, поэтому теперь курировать тебя буду я.

«А вот и специалист посерьёзнее, – подумала про себя Мия, кивая доктору и улыбаясь одними губами. – Ничего, и тебя убедим.»

Все последующие процедуры Мия прекрасно знала. Бывало, что её подопечных на службе прогоняли по этим кругам ада «на всякий случай», вдруг тёмный умудрялся сокрыть свои силы от окружающих? Случалось ли такое с… тем, кого не подозревали во владении тёмной магией, она не знала. Если и было, то он никогда об этом не говорил и точно смог обмануть систему и тогда.

Настроившись, Мия тоже не сомневалась в своей успешности в этом вопросе. Не получится обвинить человека во лжи, если он сам свято верит, что всё, сказанное им – чистейшая правда.

Доктор отпустил её руки, поднялся и жестом пригласил следовать за ним. Послушно подчинившись, Мия поплелась по лабиринту длинных коридоров, ощущая сильную вялость в теле. Андор её не торопил и не оборачивался, что неудивительно: за каждым их шагом за пределами камеры следил незримый страж – искусственный интеллект, который при малейшей угрозе со стороны пациентки так шибанёт её током, что Мии придётся ещё неделю потом отлёживаться.

Такой сценарий в планы не входил, надо было строить из себя паиньку. В голове билась только одна мысль и одна цель. Давать волю чувствам и эмоциям – непозволительная роскошь, которую можно будет позволить себе только уже дома в объятиях с подушкой.

Под действием вводимых ей препаратов сохранять самообладание было гораздо проще, чем это можно будет делать потом, когда она останется наедине с собой. Но, до этого надо было дойти, в том числе и физически.

Пошатнувшись, Мия оперлась ладонью о стену коридора, которая оказалась шершавой, но упругой, как обивка дивана. Обострение своего осязания она заметила ещё в камере, каждый раз удивляясь странному ощущению мира вокруг.

– Ты в порядке? – доктор подошёл к ней и подставил локоть.

– Угу, голова кружится, – призналась Мия, хватаясь за него и бредя по коридорам дальше. – Сколько я провела в… палате?

– Чуть больше месяца, – охотно ответил Андор, – насколько мне известно. Если тебе нехорошо, можем отправиться на обследование в следующий раз.

– Я в порядке, – буднично ответила она, слыша в голове безумный смех своего собственного внутреннего голоса. – Насколько это возможно. Просто тело не слушается немного. Это пройдёт.

Покосившись на неё, Андор наконец-то вышел из лабиринта к переходу, ведущему в сторону главного здания МОПМА. За мостиком их ожидали конвоиры, так как в стенах самого Министерства защитных систем не было – только подавители магии на первых этажах.

Старательно гоня от себя мысль, что это может быть единственным шансом на побег, Мия вцепилась второй рукой в локоть Андора. У неё были другие планы и цели. Зная систему изнутри, Мия была согласна со словами, когда-то услышанными ею от Тени – от МОПМА не убежать.

Всплывшее в голове воспоминание о придуманном им самим прозвище никак не отразилось на датчике, став для Мии открытием. На всякий случай она покосилась на Андора, но тот никак не отреагировал, а значит, треклятая штуковина на виске не заметила изменений в её состоянии. Поставив для себя мысленную галочку, Мия завертела головой, видя, что они пришли к допросной.

Разумеется, никаких «допросных» в светлейшем Министерстве не было, просто дверь с номером «404», а все прочие названия этого кабинета – не более, чем внутренний сленг.

Четыреста четвёртый – единственное помещение в МОПМА, где стены не имели белого цвета, а свет здесь был мертвенным и приглушённым, вкупе с тёмно-серыми стенами создавая антураж какой-то полузаброшенной психиатрической больницы.

Причину такого необычного решения для интерьера Мия прекрасно понимала, поэтому на неё это никакого впечатления не произвело. Как только её завели внутрь, она направилась сразу к массивному креслу для допросов, а не к одинокому стулу по эту сторону стола, за которым разместился доктор. Его губы дрогнули в подобии улыбки, и Андор вкрадчиво поинтересовался:

– Смотрю, ты настроена решительно.

– Надоело прохлаждаться. Я свою жизнь посвятила борьбе с тёмными не для того, чтобы терять время в палате, – прозвучало вроде как убедительно, тем более что Мия действительно так считала.

Разместившись на кресле, она дотянулась ступнёй до рычажка на полу, и запястья туго окутали синтетические браслеты оков. Андор приподнял в изумлении брови, но ничего говорить не стал, заполняя от руки какие-то документы, лежащие на его столе.

«Так и не смогли справиться с червём? – позлорадствовала про себя Мия. – Какие бедняжки… Зато так спешили казнить…»

Датчик предупредительно пикнул, и доктор резко поднял голову на пациентку, но та быстро взяла себя в руки и прогнала предательские мысли. На всякий случай Мия пояснила:

– Не терпится поскорее всё пройти и выйти на службу.

– Тогда не переживай, иначе это может повлиять на результаты, – укоризненно сообщил ей Андор, но Мия отметила – он уже сделал скидку на её зацикленность на службе, дело было за малым.

Завершив приготовления, доктор подошёл к ней со шприцем и стал осторожно вводить необходимый препарат в вену, по-отечески напоминая:

– Процедура весьма неприятная, знаешь же?

– Для тех, кто лжёт, – фыркнула Мия, храбрясь.

– Для всех, кто проходит, – эхом отозвался Андор, и его слова гулко ударились в виски, оставляя неприятный звон в ушах.

Потянувшись вверх, он опустил пониже массивный металлический держатель, на конце которого располагался чёрный шар размером с футбольный мяч – всевидящее око ИИ, которого обычно больше всего боялись все испытуемые.

А зря… каким бы навороченным не был искусственный интеллект, есть масса нюансов в человеческом поведении, которые сможет заметить только другой человек.

– Хорошо, – кивнул Андор, откладывая шприц на невысокий предметный столик рядом с ним. – Понимаю, что ты в курсе за процесс, но боль может быть совсем нестерпимой. Не мучай себя, скажи сразу, и я введу антидот. Приступим.

Физическая боль не так страшна, как эмоции, а главное – последовавшая за ними реакция магии. Мия старательно тренировалась, убеждая себя в том, что отпустила произошедшее и нет ничего важнее поставленной цели.

Увы, в самых потаённых глубинах души она прекрасно понимала, что это – самообман. Низкий и подлый по отношению к собственным истинным чувствам, и Тени – в частности.

Выпускать наружу то, что пожирало изнутри, было никак нельзя. Какое-то время Андор молчал, поглядывая на время в коммуникаторе. Мия попыталась расслабиться, но это было крайне сложно сделать – тело потяжелело и в какой-то мере онемело, сжатые в кулаки пальцы перестали чувствовать друг друга, словно их набили ватой.

– Итак. Старайся отвечать как можно короче, договорились? – Мия кивнула, и по коже пробежал неприятный импульс.

Опыт присутствия на таких допросах подсказывал, что невиновные как раз отвечали длинными фразами, пытаясь оправдаться, а тот, кто отвечал сухо и коротко в попытках обмануть систему, чаще всего оказывался преступником.

– Хорошо. Ты утверждаешь, что не помнишь случившееся перед тем, как у тебя случился всплеск?

– Да, – уверенно ответила Мия и тело насквозь прошила боль, растекаясь по венам огнём. Она никак это не показала, сразу исправляя ситуацию: – Предположу, что этот опыт для меня стал травматическим. Я должна была узнать от преступника дополнительную информацию, но мне не позволили этого сделать. – Боль отступила, оставив неприятное подёргивание на пальцах конечностей.

– То есть, ты всё-таки помнишь, как пришла за этой самой информацией в изолятор? – прищурился доктор.

– Да, помню, – согласилась Мия. – Своих намерений я не отрицала изначально. Я надеялась, что преступник расскажет мне, как отключить запущенную им программу.

– Почему ты на это надеялась? У вас были доверительные отношения? – Андор упёр локти в колени и подпёр руками подбородок, внимательно следя за Мией.

– Да, – кивнула она, – мне удалось выстроить с ним отношения, близкие к дружеским. Благодаря этому манипулировать им было проще простого. Именно поэтому, когда я стала подозревать его в преступлениях, мне удалось надавить на его совесть, и он признался в содеянном, – по венам снова стал растекаться огонь, который распаляла ложь, но сдаваться она была не намерена, поэтому терпела, стиснув зубы.

– Почему ты занималась самодеятельностью вместо того, чтобы сразу сообщить о своих подозрениях Министерству? – Вопрос Андора пробился через шум в ушах и стал спасением.

– Потому что могли пострадать люди, – Мия тихо выдохнула, чувствуя, как раздирающая изнутри волна стала отступать. – Я оказалась права. Получилось поймать преступника века без жертв. И сейчас всё уже пришло бы в норму, если бы мне просто дали больше времени в тот день.

Датчик пиликнул, но в этот раз это сработало на руку и стало подтверждением сказанных слов. Доктор задумался, потянувшись за планшетом, где ИИ вёл свой график наблюдения за испытуемой. Если Мия всё правильно рассчитала, прокола быть не должно.

То, что боль периодически выжигает её изнутри, знала только она сама, предварительно отводя взгляд в сторону от ока или врача, когда было особенно больно – они могли понять об этом по увеличившимся зрачкам.

Насколько это выглядело естественно судить было сложно, но Мия отвлекала их внимание, сжимая при этом кулаки и якобы демонстрируя злость. Биометрические замеры обмануть было легче лёгкого – они баловались с таким аппаратом ещё в академии, и Мия принципиально выверяла, как его обмануть, даже не подозревая тогда, что это может пригодиться когда-то в будущем.

Сердце спокойно стучало в груди, отбивая свой мерный ритм. Дыхание она иногда сбивала сама: слишком идеальный тест мог вызвать столько же вопросов, как и полностью проваленный. В любом случае, однажды она победит и её выпустят, просто потому, что иначе быть не может. Это решение, вбитое самой себе в голову, помогало лучше всего остального.

– Что ты испытываешь к Арчибальду Фрайсту? – оторвав взгляд от планшета, резко спросил Андор.

– Ненависть, – сразу же выпалила Мия и удивилась, что волны боли не последовало, только датчик заверещал сиреной, а магия колыхнулась внутри, среагировав на озвученную эмоцию.

– Очень хорошо, – кивнул доктор, делая вид, что не замечает, как глаза Мии заполнились ярким светом, предвещающим очередной всплеск.

Потянувшись к столику, Андор взял с него длинный шприц и ввёл иглу в вену девушки. Она дёрнулась, но тут же расслабилась, на задворках своей нирваны слыша голос доктора:

– На сегодня всё. Отдыхай.

Сознание облегчённо померкло, при падении в бездну отмечая лишь то, что последнее слово, произнесённое Мией, действительно не было ложью. Она ненавидела его всей душой за то, что посмел так с ней поступить. Оставил одну в этом бесконечном аду.

Глава 4

Работа оказалась несложной, а кормили за неё очень даже хорошо, так что меня вполне всё устраивало. Дворец жил своей бурной жизнью, в него прибывали гости из разных земель, с каждым днём их становилось всё больше и больше.

Поинтересовавшись на этот счёт у Сарины, я узнала, что эльфы скоро будут праздновать эльфийский новый год – прямо посреди зимы, какая дикость! У нас его отмечали всегда правильно, с приходом осени, когда наконец-то собрали урожай и можно было придаваться веселью, но отмечать что-то зимой никому в голову не приходило.

Мне прописали для уборки несколько комнат, остальные добавлялись по мере надобности и не каждый день. В одной из таких комнат обитала настоящая эльфийская старушка! А я-то думала, что эльфы не стареют и живут вечно. Бабушку звали Риндерла, и пока я убиралась в её комнате, она с радостью рассказывала мне всякие интересные истории, а я с любопытством их слушала.

Оказалось, что Риндерла была одной из самых древних представительниц расы эльфов, а старела она потому, что сама приняла решение уйти на покой. Вот бы людям так…

От неё я между делом узнала, что принцу аж 172 года, и, не будь он единственным сыном короля, тот его давно бы куда-нибудь сослал, настолько натянутые у них были отношения.

– А почему у короля только один сын? Мог бы и другого себе наследника… ну, это самое, – я смутилась и застыла с веником посреди комнаты, только ляпнув задумавшись, как неэтично прозвучал мой вопрос.

– Не мог, – охотно ответила Риндерла, вздохнув, – и никто из эльфов не может иметь больше одного, увы. Эльфы живут долго, но Великий дар получают лишь раз за свою жизнь. Поэтому нас всё меньше и меньше. У двоих родителей всего одно дитя – так и сокращается постепенно наше население, так и идём к вымиранию… Наши учёные умы много бились над этим, да всё бестолку. Так что, как бы король не был не доволен сыном, другого у него не будет. Да и Атрай, хоть и ветренный лоботряс, а сам, поди, тоже переживает на этот счёт.

– Почему? – мне стало так любопытно, что я не заметила, как опустилась на край кровати, на которой отдыхала старушка.

– Ему уже немало лет, с придворными дамами поди уже со всеми закрутил интрижки, – доверительно понизив голос, ответила Риндерла – кто же не любит дворцовые сплетни? – Да только всё – пустоцвет. Поверь мне, дитятко, мужчины только вид делают, что им это всё неинтересно, а сами давят в себе тоску и страдают от этого.

– Ну да, Атрай прям давит, оно и видно, – съязвила я, – а с людьми не получается?

– Нет, ни разу не было, – покачала седой головой Риндерла, – при том, что частенько эльфы с ними развлекаются. Эльфийки особенно, – она пренебрежительно и неодобрительно фыркнула, и я уже ожидала услышать: «а вот в наше время…», но старушка выдала неожиданное: – Ты милая девушка, Ная. Не якшайся с этими вертихвостами, только сердце своё разобьёшь на мириады осколков.

– Вот ещё, – я вскочила с кровати, чувствуя, как загорелись щёки. – Спасибо за рассказ, мне пора в другую комнату. Хорошего вам дня.

Поклонившись, я приняла взаимные пожелания и удалилась. Бывают же приятные старушки… от каждой такой встречи при уборке на душе становилось приятно и тепло, тогда как другие господа либо покидали комнату, когда я приходила, либо не замечали моего присутствия, словно я была частью интерьера. Оно и к лучшему, порой, но всё ж…

С принцем я периодически сталкивалась в многочисленных коридорах дворца, здоровалась, как подобает, и проходила мимо, следуя по своим делам. Нет, обида ещё не прошла, а такое моё поведение было частью мести. Что больше всего раздражает надменного мерзавца, который привык быть в центре внимания? Конечно, если этого внимания ему не оказывали.

Краем глаза я каждый раз отмечала, что моё маленькое злодейство работало: принц щурился, иногда даже тихо цокал языком, но ничего не говорил. Я видела, что другие служанки по нему чуть ли не слюни пускали и радовались каждому его снисходительному взгляду, но, если рядом проходила я, он каждый раз переключался на меня, ловя на себе такой же: мол, было бы на что смотреть и слюни пускать.

Признаться, ещё как было, но месть была так сладка, что я не отказывала себе в удовольствии поддеть его каждый раз. Пусть не словами, но этими вот безмолвными насмешками – так точно. Я понимала, что вряд ли его заботило моё мнение, но всё равно мне было приятно в глубине души осознавать, что Атрай наверняка чувствует неприятный укол, осознавая, что для кого-то он тоже может быть эйнерин.

В одном из широких коридоров, в конце которого находилась кладовая и куда мало кто заходил, стоял самый огромный шкаф во дворце. Выглядел он, как самый обычный по размеру, но, однажды его открыв, я открыла ещё и рот от изумления: то ли это была какая-то магия, то ли за ним находилась целая комнатка, куда уходили ряды вешалок, но не вдоль, как обычно, а поперёк, но дальней стенки было почти не видать.

– Какая прелесть, – радостно пробормотала я себе под нос и хитро огляделась на всякий случай, прежде чем нырнуть меж рядов зимней одежды и прикрыть за собой дверцы.

На удивление, в шкафу не было темно: оказалось, если в нём шевелиться, то внутри по стенкам продолжали гореть маленькие синие огоньки, словно светлячки. Внутри всё равно царил полумрак, но приятный и умиротворяющий.

Пробравшись меж двух рядов к дальней стенке шкафа, я сняла самую дальнюю шубу, сложила её пополам мехом внутрь, постелила на дно и улеглась сверху. Мягко, уютно, вокруг царил приятный древесный запах, перемежаясь с какими-то лёгкими цветочными ароматами. Благодать. Ещё и никто не найдёт.

Нет, я отнюдь не отлынивала от работы, просто успевала её сделать во много раз быстрее, чем другие девчонки. Слоняться по дворцу без дела или отдыхать в своей комнате – плохие идеи, если нет работы – её непременно для меня найдут. А кто любит перерабатывать? Вот и я не люблю, мне за работу даже не платят.

В очередной раз направляясь к своему скромному лежбищу, я увидела, что от кладовой по коридору в мою сторону шёл треклятый принц. Пришлось отойти в сторону и опереться об стену, пытаясь изобразить безразличие, но вместо этого я только громко ойкнула от неожиданности.

Ходя только в обуви, я и забыла о мучившем меня вопросе про тёплый пол, а стен раньше руками не касалась. Так вот они тоже были тёплыми! Вот почему во дворце при отсутствии каминов было всегда тепло! Но как?

Озадачившись этим вопросом, я совсем позабыла об нарисовавшемся рядом Атрае, и его смех показался мне громом средь ясного неба.

– Знаешь, почему во дворце всегда тепло, эйнерин? – снисходительно спросил белобрысый мерзавец, явно поймав меня за моё любопытство.

– Потому что где-то стоит котёл с вашим ядом, ваше высочество? И он используется для отопления? – скрипнула зубами я, не сдержавшись.

– Забавная теория, – принц сделал вид, что посерьёзнел, – но – неверная. Впрочем, при таком раскладе я был бы совершенно бесполезен, в отличие от моего отца. Хотя… опять же, ему могли бы дать фору придворные дамы, – он деланно призадумался.

Закатив глаза, я хотела уже пройти мимо него, изображая, что направляюсь в кладовую, но Атрай лукаво улыбнулся и сам же ответил на свой первый вопрос:

– Под дворцом обитает дракон, и его дыхания хватает на то, чтобы поддерживать здесь тепло.

– Врёшь! – резко обернувшись, прищурилась я, забывая от распирающего любопытства, с кем разговаривала.

– Это серьёзное обвинение, Ная, – лукаво улыбнулся он, и я широко распахнула глаза, удивившись, что строптивец запомнил моё имя.

– Только подозрение, – опешила я, но тут же решила не спасовать, вполголоса прошептав: – Покажешь?

– Нет, – победно улыбнулся Атрай, – людям туда нельзя, он вас считает за еду. Так что считай это проявлением заботы.

– Лгун, – фыркнула я, потеряв к нему всякий интерес. – Хорошего вечера, ваше высочество. Простите за бестактность.

Приподняв полы юбки, которые и так не мешались, я обошла его, но тут же ощутила сжавшиеся на предплечье пальцы. Слегка склонившись ко мне, вкрадчивым доверительным голосом он произнёс:

– Могу показать ночью. После заката дракон всегда крепко спит. Если не боишься.

Поджав губы, я задумалась. Поглазеть на целого дракона! За такое и жизни не жалко! Но, что, если принц мне врал, и на деле заведёт в какой-нибудь чулан и там запрёт? Выглядел он вполне искренним, а в глазах горел знакомый мне плутовской огонёк. А сам-то он когда-нибудь того дракона видел?

– Ладно, – снизошла я, оценив все риски. – Где встретимся?

– Под четвёртой лестницей, – заговорщически ответил Атрай, – в полночь.

Глава 5

Вдоволь отоспавшись, Мия села на кровати и свесила ноги вниз, безвольно бросив руки себе на колени. Она не помнила, когда последний раз у неё был отпуск. После каникул в академии никогда, пожалуй? Что делать со всем этим свободным временем?

Тревожность стучала в виске: чем дольше продлиться это прозябание, тем больше шансов, что её станут подозревать в сговоре, или меньше шансов, что вернут на службу, или вообще закроют обратно на всякий случай…

– А ну ш-ш-ш, – шикнула Мия на закрутившиеся вихрем мысли в голове. – Тихо все. У нас есть важное дело. Надо его выполнить.

Поднявшись, она поплелась на кухню ставить чайник. Раньше Мия никогда не разговаривала сама с собой, считая это нездоровым поведением, но подозрение, что за ней приглядывали или, как минимум, подслушивали, росло и множилось. Её спектакль вышел на новый уровень, и зрителя нельзя было потерять из-за того, что тот где-то не поверил в искренность её самоотверженного желания вернуться на службу. И как только… Тень со всем этим жил почти всю свою жизнь?

– Свихнувшись, как и ты, – ответила она на свой же вопрос, наблюдая, как из носика чайника в стылом утреннем воздухе клубиться пар.

Голова кружилась и неприятно гудела, напоминая, что было необходимо принять лекарства. Мия вытащила из столешницы застрявший на полпути ящик, где они хранились, и уставилась в блистеры невидящим взглядом. Кажется, она и сама стала своей собственной тенью: пустой, безжизненной и серой.

Огонь ярого стремления отомстить, изменить, побороться за невинные жизни и не предать его веру в неё, на деле только слабо тлел внутри, распадаясь на мириады угасающих искр. По сути, Мии не хотелось вообще ничего, и это не пугало, как раньше.

Вытащив нужную светло-зелёную таблетку из блистера, она закинула её в рот и принялась меланхолично жевать, не запивая. Противная горечь от лекарства заполнила рот, сводя скулы, но Мия этого не заметила, уставившись в широкое окно перед собой.

В этом городе всегда было промозгло и сыро. Монохромно серо, дождливо и… пусто, несмотря на многомиллионное население. По слегка мутному от уличной копоти стеклу стекала морось, собирающаяся в тонкие витиеватые струйки, расчерчивающие его в одном направлении.

Здесь было непринято говорить его название, просто «город», «столица» и никогда – Ларстон. Даже указателей на въезде и выезде не было, если Мии не изменяла память.

Склонив голову в бок, она стала водить пальцами по стеклу, словно могла дотянуться до дождинок по ту сторону прозрачной преграды. Интересно, почему так? Все привыкли. Никто не задаёт ненужных вопросов. Но… ведь у каждой традиции есть свои истоки?

– На которые всем плевать, если их это не касается, – хмыкнула Мия, позабыв про закипевший и отключившийся чайник, и порывисто распахнула окно.

В лицо ударило упругим ветром и пахнуло свежестью после дождя. Как и всегда – влажно и промозгло, но… как-то иначе. Глядя в исступлении в перспективу города, Мия так и осталась стоять, пока до слуха не донёсся звук тяжело падающих на карниз капель. Дождь набирал обороты, усиливаясь и разлетаясь брызгами на подоконник, но Мия и не думала закрывать окно, наблюдая за ними и вслушиваясь в шелестящий звук.

Срывающиеся с небес сплошной стеной капли – единственное, что казалось в этом мире живым. Преображающим одинаковые дома, в этом районе Ларстона – серые панельки, похожие друг на друга, как близнецы. Синтетический мир из стекла и бетона, своеобразный человейник, где каждый живёт своей жизнью так, словно у него может быть другая или есть вся вечность впереди.

– А может не быть и дня, – задумчиво протянула Мия, вытягивая ладони под капли дождя и чувствуя, какие они холодные, но от этого казалось, что и пробуждающие ото сна.

И сон этот был долгим, застрявшим в дне сурка и не выпускающим из него ни на секунду. А всего-то стоило остановиться, обернуться, потерять…

Тонкан неодобрительно пискнул, и Мия потёрла кожу на виске вокруг него. Вроде бы клей, на который «посадили» противный датчик, безопасен и не должен вызывать раздражение на коже, но след от злополучной штуковины наверняка останется надолго.

Меланхолично потянувшись за чайником, Мия чуть не облила себя кипятком от раздавшегося звонка в дверь. Настолько резкого и неожиданного, что она так и замерла в нерешительности, ожидая его повторения и не веря, что к ней вообще мог кто-то прийти.

Хороших друзей, для которых дружба не была бы поиском выгоды, завести по жизни так и не удалось. Мия всегда винила в этом себя, но последнее время задумывалась, что дело может быть в ней только по той причине, что она слишком отдавала себя любым отношениям. Неважно, партнёрским или дружеским, но каждый раз – без остатка, от того и боль от предательства и брошенности всегда была невыносимой и напрочь разрушающей хрупкое доверие ко всем людям на годы вперёд.

– Тебя просто было слишком много, Мия. Достала ты стараться для всех и не жить для себя, – заключила она себе под нос, но всё-таки поплелась в прихожую, где кто-то настоятельно продолжал звонить в дверной звонок.

Экран, демонстрирующий то, что видела камера по ту сторону двери, безбожно сбоил, трясся и размывал картинку, по которой было понятно только то, что фигура у двери одна и явно мужская.

Нахмурившись, Мия призадумалась, какому мужчине, кроме отца, может быть до неё дело. То, что к ней пришёл не папа, она поняла сразу – он был низкорослым и полнотелым, в отличие от кого-то высокого и стройного, отображаемого на троящем экране.

Да и вряд ли папенька был в курсе, что происходило с его дочерью, ведь он с ней не виделся уже пару лет. Если что-то и узнавал, то от матери, с которой Мия тоже общалась крайне редко. Маме о случившемся она ничего не сказала, понадеявшись, что та будет уверена – дочь опять погрязла в своей бесконечной работе.

Не найдя никаких адекватных вариантов ответов на вопрос о пожаловавшем госте, Мия беззвучно сделала шаг назад и сосредоточилась. Магия откликалась и на положительные эмоции, несмотря на то что их было не так уж и много в её жизни, они точно не должны были как-то отразиться на тонкане, а такими потоками ещё и управлять было гораздо легче.

Мало ли кого принесло по её душу. Если это какой-то злоумышленник, минимального проявления магических способностей было достаточно, чтобы здравомыслящий человек предпочёл убраться куда подальше.

Щекоча осязаемыми лучами ладонь, на ней появился миниатюрный белый огонёк. Выглядел он не угрожающе, но на деле был опаснее, чем пистолет в руке при должном желании творящего. Осторожно приоткрыв дверь, Мия выглянула за порог и удивлённо уставилась на своего незваного гостя.

Переминаясь с ноги на ногу в нерешительности, за порогом стоял Харт. Завидев в руке своей бывшей девушки магический огонь, оставляющий в полумраке прихожей зловещие отблески на радужке её недобрых глаз, он в страхе поднял свои руки перед собой в защитной позе и осторожно произнёс:

– Знаю, я не тот, кого ты бы хотела сейчас видеть, но… пожалуйста, давай поговорим?

– Ты не тот, кому следовало бы приближаться ко мне в таком состоянии, – безучастно согласилась Мия, но сжала пальцы и огонь исчез в её ладони, пробежавшись росчерками белых молний на коже к запястью.

Отступив вглубь квартиры, она позволила Харту войти, логически решив, что скандалы и выговор накопившихся в его сторону эмоций точно призовут сюда всё Министерство. А если он не выговорится сам, наверняка придёт ещё не раз.

Не дожидаясь, пока Харт снимет обувь в прихожей, Мия отправилась на кухню и тяжело опустилась на стул, опершись спиной о стену позади. Спустя минуту Харт зашёл следом, поставив на стол пакет с любимыми сладостями Мии и обернувшись к чайнику.

– Только что закипел, – ответила она на незаданный вопрос, не прикасаясь к принесённому подарку. – А раньше ты меня чихвостил по чём зря, говорил, что сладкое вредно для здоровья…

– Вредно, – согласился он, доставая из шкафчика чашки, – но, я тут почитал одну статью… теперь же их только текстом пишут, как в старые добрые времена, – Харт нахмурился, подошёл к распахнутому окну и по-хозяйски его захлопнул. Поискал заварочный чайник, но не найдя его, выудил из пачки на столешнице пару пакетиков чая. – В общем, там было сказано, что людям, употребляющим много сахара, просто не хватает быстрого дофамина. Не хватает… любви, – он смутился, разливая кипяток по чашкам и принося одну Мии.

– Да ну? Не может быть. Какой только чуши не понапишут, – иронично хмыкнула она, забирая у него чашку и насыпая из сахарницы на столе шесть ложек сахара. – Какого хрена тебя принесло, Харт? Думаешь, пришёл меня навестить, принёс то, что я люблю, и всё будет, как раньше?

– Думаю, что я был идиотом, – признался он, опускаясь на стул рядом с ней. – Обвинял тебя в том, чего на самом деле и близко не было. Я видел отчёты по… испытаниям. Ты его… ненавидела, а я…

– А ты загнал меня в депрессию своим уходом. Бросил меня, когда был нужнее и важнее всего, – договорила Мия за него. – Я вернула тебе кольцо, что тебе ещё от меня нужно?

– Прощения… – еле слышно выдохнул Харт, проводя руками по лицу и ероша пальцами непослушные светлые волосы. В карих глазах промелькнуло искреннее раскаяние, слишком уж запоздалое, как показалось хмыкнувшей Мии.

– Ты прощён. Дверь там, – она указала пальцем направление и сосредоточилась на чашке, делая вид, что её интересует только горячий чай в ней.

– Мия… перестань, мы же столько прошли вместе, – силился достучаться до неё Харт. – Все ошибаются. Я ведь… боялся потерять тебя. Откуда мне было знать, что твой горящий взгляд при каждом упоминании этого подонка – это не влюблённость, а рабочий фанатизм? На меня ты никогда так не смотрела, и я…

– Приревновал меня к работе, – Мия снова завершила фразу за него, и Харт сокрушённо кивнул. – Это случилось бы однажды, ты же понимаешь? Не к нему, так к кому-то другому. Начинать отношения, построенные на взаимной психотравме, изначально было большой ошибкой, не находишь?

– Ты не права. Тогда мы были нужны друг другу, потому что никто другой не смог бы нас понять. Они не видели… всего этого, – он запнулся, но всё же продолжил: – Тот день навсегда отпечатался в моей памяти. Рассыпающиеся пеплом тела… И осознание, что моя жизнь могла оборваться вот так, – он щёлкнул пальцами, – в один миг. И твоя… Я не верю в судьбу, но… мне кажется, она не просто так выбрала именно нас, давая второй шанс. Мы ведь воочию смогли узреть, на что способны наши враги. Это абсолютное зло. И самое могущественное ты смогла убедить сдаться, никому при этом не навредив. Милая, ты настоящий герой! Как я только мог сомневаться в тебе…

Скрипнув зубами, Мия закрыла глаза, всеми силами не давая идти слезам и слыша тихий треск тонкана. Сжав кулаки и всеми силами пытаясь сдержать себя, она процедила:

– Уходи. Я не хочу из-за тебя опять оказаться в… палате.

– Прости, я навещу тебя позже, – сквозь полуприкрытые глаза Мия увидела, что он вновь примиряюще поднял руки.

Провожать Харта или говорить ещё хоть что-то она не стала, а вот к сладостям пришлось притронуться, чтобы сфокусироваться хоть на чём-то другом. Попутно Мия достала коммуникатор и позвонила Андору:

– Здравствуйте, доктор. Спешу сообщить вам, что мне не стало хуже. Реакция датчика вызвана моим идиотом бывшим, который решил прийти выяснять отношения в самое неподходящее время. Предположу, что он ещё придёт ко мне, прошу учесть эмоциональные всплески на этом фоне и не заносить их в личное дело.

– Понял тебя. Спасибо, Мия, – ответил спокойный голос Андора. – Если хочешь, я могу добиться для него запрета на твоё посещение.

Призадумавшись над его предложением, она ответила:

– Не стоит. Я справлюсь. Просто хотела вас предупредить.

Доктор вновь поблагодарил её и попрощался. Видеть Харта лишний раз Мии не хотелось, но он оказывал ей весьма хорошую услугу, сам того не понимая: теперь любой всплеск, даже довольно значительный, можно было повесить на личные переживая об отношениях, на самом деле вызывающих лишь раздражение.

Глава 6

Как и ожидала Мия, Харт приходил каждый день, каким-то чудом выкраивая время и отлынивая от службы. Он быстро смекнул, что его извинительные стенания её не трогали вообще никак, и старался найти темы для разговора, на которые она реагировала хотя бы односложными ответами.

Оказалось, что единственной такой темой, как и раньше, была работа. Мия вполуха слушала о сослуживцах, изменениях в инструкциях и чуть внимательней о слухах о себе. Официально, признанную героиню принудительно отправили в отпуск, на что Мия не сдержалась и прыснула в кулак. Да уж, первые полтора месяца «отпуска» точно удались на славу.

Неофициально – коллеги шушукались о разном, но сходились в одном: лейтенанта Геланц не просто так приставили к полковнику Айвендеру. Тут уже она подобралась и, впервые одарив Харта не замутнённым от скуки, а вполне осмысленным взглядом, спросила:

– Ты что-то знаешь про него? У меня хорошая память, но эта фамилия не кажется мне знакомой.

– Ну… – он стушевался и покосился на тонкан на виске Мии, но всё-таки ответил: – Ты никогда не задавалась вопросом, почему МОПМА – именно Министерство ограничения проявления магической активности, а не, скажем, Министерство подавления угрозы тёмной магии, например? Светлые тоже… могут быть угрозой для общества. И вот… полковник Айвендер как раз один из тех, кто занимается именно светлыми, потерявшими контроль, – Харт посмотрел на Мию обеспокоенно, ожидая её реакции.

Изумлённо уставившись на него, она ощутила, как конечности похолодели. Неужели ей всё-таки не поверили? Или это просто была мера предосторожности и не более?

– Считаешь меня таким же чудовищем, как и тёмные? – глухо отозвалась Мия и прищурилась.

– Считаю, что поступил подло и по-мальчишески, оставив тебя во всём этом одну, – тихо ответил Харт и протянул руку к запястью Мии, но она демонстративно убрала свою руку, не давая к себе прикоснуться.

– Во всём есть плюсы, – холодно отрезала она, поднимаясь и давая понять, что на сегодня аудиенция закончена. – Возможно, в своих следующих отношениях ты такой ошибки не совершишь.

Больше ничего слышать Мия не хотела, поэтому отправилась в прихожую и принципиально распахнула входную дверь. Наполненные сожалением взгляды бывшего парня её тоже совершенно не трогали, а вот его присутствие порой могло быть чревато для них обоих. С учётом последней полученной ей информации, Мия опасалась вновь загреметь в застенки МОПМА, а то и вовсе там бесследно сгинуть.

Как только она закрыла за понурым Хартом дверь, на коммуникатор пришло сообщение от доктора Андора. Ей нужно было явиться в Министерство, и Мия ощутила, как по коже пробежал холодок. Неужели прослушка не была её паранойей? Треклятый наивный Харт… Есть же темы, которые не стоило обсуждать вслух, но… вроде бы она ничего такого ему не сказала, как и он ей?

Вопросы мучили всю дорогу до МОПМА. Внутренний голос бил тревогу и уговаривал не заходить в стены Министерства в принципе, а бежать, куда глаза глядят, пока была такая возможность. Остановившись на мгновение перед белоснежными двустворчатыми дверьми, Мия шикнула на водоворот мыслей в голове и вошла внутрь.

«На четвёртом этаже нет подавителей, – остался лишь один голос, сводящий с ума. – Если добрый доктор решит упечь тебя навсегда, вариант побега будет только один. Чего остановилась? Ты до сих пор не задумывалась, как я добрался до Юниса? Непростительно наивно для боевого светлого мага, госпожа лейтенант. Только представь, на что мы способны, без всех этих ограничений…»

– Прости, Мия, я отлучался ненадолго, – вывел её их ступора раздавшийся прямо над головой голос Андора.

Захлопав ресницами, Мия поняла, что незаметно для себя прошла весь лабиринт коридоров и остановилась прямо у кабинета доктора – он находился чуть дальше четыреста четвёртого.

– Проходи, – Андор открыл перед ней дверь и сделал пригласительный жест.

«…на четвёртом этаже нет подавителей,» – эхом напомнил голос Тени и глухо рассмеялся. Стиснув зубы, Мия вошла в кабинет, натянуто улыбаясь доктору. Он указал на стул по эту сторону широкого светлого стола и разместился на своём, тут же принявшись деловито перекладывать бумаги. Мия сразу поняла, что делал это Андор не из надобности, а следя за её поведением и реакцией.

Вот только есть ли смысл паниковать перед тем, что так или иначе произойдёт? Неизбежное на то и неизбежное, что его можно было только принять, осознать и подчиниться. «Смотри, справа окно, ага, – подсказал треклятый голос. – На эмоциях и ты сможешь. Я в тебе не сомневаюсь.»

– По последнему заключению комиссии, – медленно, словно издеваясь, произнёс доктор, – было принято решение о снятии тонкана.

«Потому что у нас есть возможность следить за тобой и без него,» – хмыкнуло в голове, а Андор продолжал, слегка улыбаясь на то, как Мия изумлённо нахмурилась:

– Да-да, как бы ты не злилась на Харта, он тебе помог, сам того не зная. После твоего сообщения о ваших встречах, я внимательно изучал показания датчика, и твой эмоциональный фон менялся только от упоминания рабочих вопросов. Такая самоотверженность весьма похвальна. Думаю, когда ты вернёшься к службе, полковник Айвендер её оценит.

– Я смогу вернуться к службе? – голос Мии дрогнул, а тонкан предупредительно щёлкнул, но доктор только поднялся и улыбнулся шире:

– Конечно, но, – он сделал внушительную паузу и достал из стоящего у стены шкафа флакон с какой-то жидкостью, перчатки и ватную палочку, – только после месяца реабилитации, – заметив, что Мия вздрогнула, доктор поспешил добавить: – Разумеется, в комфортной тебе обстановке дома или где-то ещё, где сама захочешь.

Склонившись к своей пациентке, он обмакнул вату на конце палочки во флакон, а затем стал аккуратно водить ей вокруг тонкана, успокаивающим мерным голосом поясняя:

– Все эти месяцы тебе платили зарплату, она на твоём банковском счёте. Так как проблема в системах до сих пор полностью не решена, придётся идти за деньгами в отделение банка и снимать наличные. Очень жаль, что тебе не дали выпытать из мерзавца, как отключить ту гадость, которую он запустил. Так неудобно это всё, как будто на сотни лет назад вернулись, – последнюю фразу он пробормотал уже тише, а затем Мия ощутила, как тонкан отклеился от виска и резко соскользнул вниз, но Андор умело его подхватил и звучно положил на стол.

Проводив взглядом простое движение его рук, Мия выдохнула, не веря, что это наконец произошло. В неосознанной привычке она потянулась к виску, но доктор перехватил её за запястье и, принявшись мазать кожу вновь, наставительно добавил:

– Не трогай, даже если чешется. И ничем не вздумай обрабатывать. Лучше не закрывай волосами и почаще бывай на солнце, так след быстрее пройдёт.

– Спасибо, доктор, – тихо отозвалась Мия, послушно не шевелясь.

– Вот и всё, – кивнул он, – хорошего тебе отпуска и выздоровления. Очень надеюсь, что мы больше не увидимся, разумеется, по самой лучшей причине.

«Угу, ни по какой, – прощаясь, подумала Мия, по-прежнему не ощущая осознания произошедшего. – Что же делать целый месяц? Нытьё Харта я не вынесу, а не открывать ему совсем не получится, поднимет ещё тревогу, что со мной что-то случилось…»

«Тебе не кажется, что пора бы уже стать посильнее?» – усмехнулся знакомый голос, и на душе потеплело от того, что его можно было больше не бояться.

Взгляд заволокло белёсой пеленой, намекающей на подступающий всплеск, и Мия тихо выругалась себе под нос, опустив глаза в пол и быстрым шагом направляясь к выходу из стен Министерства.

«Вот, контроля тебе не хватает, госпожа лейтенант, – насмехался тем временем Тень в её голове, – а ты такие амбициозные цели себе ставишь. Потрать этот месяц с умом.»

«Молчи, – фыркнула она про себя, – и без тебя разберусь.»

«Без меня, без меня… – передразнил ироничный голос, – Что-то ты совсем сломалась без меня.»

Глава 7

Утром Мия проснулась от пробивающегося сквозь тучи солнца, щекочущего своими лучами лицо. Небесное светило было настолько редким гостем в Ларстоне, что в большинстве квартир на окнах не было штор – зачем? Такой частый в последнее время вопрос…

Потянувшись, Мия поднялась и отправилась на кухню, в задумчивости остановившись перед стоящей в углу синтетической фигурой андроида Сайнэ. Она не включала электронного помощника уже несколько месяцев. На такую дорогую покупку они копили с Хартом вместе, и радость от её свершения продлилась недолго – забавная вещь, которая быстро надоела, а затем и вовсе была отправлена пылиться в угол, ибо напоминала Мии о предательстве близкого человека.

Вещь… можно ли так было называть нечто, имеющее вполне человеческие формы и способное мыслить? Разрозненные солнечные лучи пробились и через кухонное окно, красиво играя на переливающемся перламутром нейлоне обшивки Сайнэ.

Нахмурившись, Мия взяла тряпку и смахнула с андроида пыль, тут же затанцевавшую в солнечных лучах в замысловатом танце. Следя за пылинками задумчивым взглядом, Мия нахмурилась. Что стало с её восприятием? Неужели так подействовали лекарства, или изменилось что-то ещё?

Совсем недавно мир был исключительно серым, картонным, замкнутым клеткой бетонных коробок, без живых деталей и ощущений. Смазанный, словно мазок на холсте, однотонный и непременно одинаковый каждый день.

Что-то было не так. Дома Мия всё-таки отказалась от прописанных доктором лекарств, но восприятие окружения осталось расширенным, как будто она долгое время спала, а сейчас проснулась в совершенно другом мире.

Задумчиво почесав пальцем недавнее место прикрепления тонкана и следя за вихрем оседающих на пол пылинок, Мия хулигански улыбнулась самой себе. Её голову посетила интересная мысль, и рука потянулась к андроиду, включая давно неиспользуемый механизм.

– Доброе утро, Мия, – открыв светящиеся голубым светом глаза, поздоровалась Сайнэ.

– Привет, – кивнула девушка, беря в руки чайник и направляясь с ним к раковине. – Сайнэ, у меня для тебя сегодня будет ответственное задание.

– Слушаю, – её голос был почти неразличим за шуршанием воды из крана, поэтому андроид подошла к хозяйке ближе, ожидая распоряжения.

– Не нависай, – укорила её Мия, захлопывая крышку и ставя чайник на подставку, – людям такое не нравится. Я хочу сегодня уехать из города, вернусь вечером. Днём, скорее всего, придёт Харт, и мне нужно, чтобы ты ему сказала о моём отъезде. Если это будет повторяться несколько дней, то каждый день. Принято?

– Принято, – ответила Сайнэ, – что-то ещё?

– Нет, в остальном ты свободна, – пожала плечами Мия, засыпая сахар в чашку и наливая в неё кипяток.

– Команда не понятна, – отозвалась Сайнэ. – Что значит «свободна»?

Помешивающая сахар в чашке рука остановилась, и Мия уставилась перед собой невидящим взглядом. А она сама-то знала, что это значит? Вроде как все люди свободны. Вольны делать то, что хотят. Всю свою жизнь Мия была уверена: она хочет нести обществу пользу и благо, защищать его от тёмных. На её лице отразилась кривая усмешка.

– Приберись дома, пожалуйста, – повернувшись к Сайнэ, сказала Мия. – Основная задача – передача информации Харту. Принято?

– Принято, – Сайнэ отправилась в сторону спальни, на грани слышимости шелестя шарнирами.

Проводив андроида взглядом, Мия сжала ладонями горячую чашку, и идущее от неё тепло приятно потекло по телу. Выполнять приказы всегда проще: конкретная поставленная задача без принятия самостоятельных решений – что может быть удобнее? И ответственность – только за её выполнение. И чем она всю свою жизнь отличалась от андроида?

Роящиеся в голове вопросы стали портить настроение, и Мия прогнала их, отправившись собираться в дорогу. Спонтанные решения часто оказывались самыми верными и приносящими больше эмоциональной отдачи: когда что-то случается внезапно и нет выстроенных ожиданий, меньше разочарований.

В спальне Сайнэ изучала внимательным взглядом полупустой шкаф, видимо, сопоставляя данные и принимая новые вводные. Она по-прежнему считала Харта своим хозяином, но определённые алгоритмы поведения людей для неё были расписаны и должны быть понятны, о чём свидетельствовала длинная инструкция по эксплуатации, которую ответственная Мия прочла от и до.

Одевшись, она подошла к Сайнэ и на всякий случай пояснила:

– Харту тут жить больше нельзя. Посещение не запрещено, но в моё отсутствие – не больше часа.

– Принято.

– Чудесно, – мстительно улыбнулась Мия и направилась в прихожую.

Спустившись, она остановилась у подъезда, глубоко вдохнув влажный воздух. Нет, что-то в этом мире остаётся неизменным – Ларстон был привычным: промозглым, усеянным мириадами коричнево-чёрных луж и пахнущим машинным маслом, бензином и ещё чем-то химическим. Хотелось сбежать отсюда подальше, и именно этим Мия и собиралась заняться.

Разместившись на сидении своего автомобиля, она проверила в коммуникаторе, не заблокировали ли ей водительские права. Никаких ограничений не обнаружилось, и на душе немного потеплело. Не задавая никаких маршрутов, Мия отправилась просто к окраине города, за чертой которой находилось самое крупное в стране шоссе.

Пока она петляла по улицам, уже почти опустевшим после утреннего часа пик, в голову закралась странная мысль. За всю свою жизнь Мия бывала за пределами Ларстона всего пару раз, ведь зачем куда-то выезжать? Это было не так-то просто, даже для сотрудников госслужб.

На выезде из города повсюду размещались пропускные пункты. Это воспринималось как должное и объяснялось с позиции безопасности, но сейчас Мия не смогла бы построить логического обоснования всем этим мерам.

Никаких опасных существ в мире не существовало: маги, пожалуй, были самыми непредсказуемыми и устрашающими созданиями, но будучи при этом людьми, вполне могли пересекать блокпосты с разрешения определённых Министерств.

«Не задавай вопросов, на которые не хочешь знать ответы, – усмехнулся проснувшийся голос Тени. – Или те, ответы на которые ты уже знаешь, но не хочешь этого признавать.»

«А могли бы быть тут вместе, – постукивая пальцами о руль в ожидании небольшой очереди на выезд, с горечью подумала Мия, – если бы кто-то всё не испортил.»

«Меня бы не выпустили, – раздражённо проворчало в голове, – а тебя засадили в тюрьму навсегда. В лучшем случае. Так что, кто из нас ещё всё испортил своей наивностью.»

Фыркнув себе под нос, Мия увидела, как по коже побежали белые росчерки. Как же невовремя…

«Я тебе говорил, что надо тренироваться,» – посетовал голос.

– За этим и еду, – вслух пробормотала Мия, на удачу протягивая свой значок массивному мужчине в форме Министерства контроля и безопасности.

«Контроля… ограничения… – медленно текли мысли, пока проверяющий что-то тыкал в своём коммуникаторе, поглядывая на значок Мии. – Кажется, у того, кто придумывал названия Министерствам была не очень богатая фантазия. Или, наоборот, чересчур. Зачем такие длинные наименования, если могло быть что-то вроде Министерство добра? Министерство истины? Министерство тюрем… Ой, нет, тоже как-то плохо звучит. Ещё и непонятно.»

«Суть от названия не меняется,» – усмехнулся голос, но его перебил мужчина, вернувший Мии значок и пожелавший хорошего пути.

Глава 8

Министерство ограничений почему-то ограничивать не стало, и было довольно интересно, с чего вдруг? Мия не сказать, что верила в удачу или в то, что МОПМА могли ей полностью доверять. Если только иллюзорно, для каких-то своих целей, понятных только самим незримым наблюдателям.

Вдавив в пол педаль газа, Мия мчалась по трассе навстречу маячившим на горизонте серо-чёрным горам, на вершинах которых виднелись белые шапки снегов. По сторонам дороги мелькали одинаковые, протирающиеся до самого горизонта поля, которые ещё не успела засеять спецтехника.

Деревень было довольно мало, в них обитали только романтики, стремящиеся отдалиться от городской суеты, или фермеры, следящие за работой механизмов. Вся система сельского хозяйства была автоматизирована вот уже сотню лет, и почти всё население концентрировалось в городах, подобных Ларстону.

Из школьного курса географии Мия знала, что континент, рассечённый пополам высокой стеной, огромен. Когда-то большинство ресурсов, разведанных на нём, люди исчерпали, но вокруг него находились архипелаги островов, по площади несильно уступающие территории континента и поровну присвоенные себе каждой стороной. На пограничье за них не раз вспыхивали войны, но это было так далеко для Мии, что она никогда этим не интересовалась.

Всегда хватало и своей личной битвы, здесь и сейчас. До тех самых пор, пока… «Ну давай, скажи, что пришёл я и всё испортил в твоём идеальном мире,» – пробурчал знакомый голос в голове, но Мия ему только улыбнулась, внимательно следя за убегающей вдаль чёрной лентой дороги.

Мелькающие весенней зеленью поля сменились массивными холмами, то тут, то там покрытыми порослью деревьев и кустарников. Сбавив скорость, через пару километров Мия остановилась на обочине и выбралась из машины, разглядывая представшую её взору панораму, залитую ярким солнцем.

Дорога вилась змеёй дальше, но Мия стояла рядом с машиной, дыша полной грудью, и понимала, что приехала. Какой бы ни была гонка её жизни, по-настоящему она ощущалась лишь здесь, на этой остановке. Не только физической…

Прохладный весенний ветер туго ударил в лицо, заблудился в волосах, разбрасывая их по плечам. Он забрался под тонкую кожаную куртку, и по спине побежали щекотливые мурашки.

Щурясь от солнечных лучей, на одном из холмов Мия различила какое-то яркое синее пятно и направилась к нему, сквозь порывы ветра слыша, как шелестит под ногами прошлогодняя трава. Новая, ещё совсем тонкая, но уже упрямая, пробивалась через пожухлую серо-коричневую массу и тянулась к солнцу.

На мгновение Мия остановилась, разглядывая молодую поросль под ногами и то, что её окружало. Столько в жизни шелухи… ненужной, обременяющей, утягивающей на дно, не позволяющей расправить крылья и лететь, куда глаза глядят. Сухая трава вновь зашелестела под ботинками, а руки начали мёрзнуть, и Мия сунула их в карманы, направляясь к поставленной странной синей цели.

На протяжении всей своей жизни она всегда шла к каким-то целям. Так проще. Так правильней. Так все делают, с чего же быть исключением? За достигнутой целью всегда появится новая, а за ней – ещё одна, и ещё. У этого пути не было конца, не было остановок и передышек. Только чувство долга. Вот только… долга кому?

Подняв голову, Мия увидела, что почти добралась до своей очередной цели. На покатом холме росли странные деревья с плакучими ветвями, ниспадающими до самой земли и усыпанными перистыми ярко-синими листьями. Они тёрлись друг о друга от ветра, и от этого вокруг стоял еле слышимый перезвон, словно листья были металлическими.

Изумившись, Мия подошла ближе и взяла одну из ветвей, разглаживая пальцами листья. На вид самые обычные, если не считать цвета, только мелкие прожилки на них, тонкие, словно нити, переливались в солнечных лучах, собираясь у основания листа. Ветви и стволы странных деревьев были белыми, что навело Мию на подозрение, что все они – какие-то мутанты, или следствие загрязнения почвы радиоактивными или химическими отходами.

Казалось бы, стоило немедленно отсюда убраться, но Мия только застыла под сенью шелестящих на ветру листьев и прикрыла глаза, погружаясь в этот звук. Самое подходящее место для такой, как она. Для таких, как все они, обладающие силой, по-прежнему необъяснимой наукой и законами физики. Чужие для всех, странные и опасные.

– Мы ведь могли бы быть здесь вместе, – прошептала Мия вслух, – я бы увезла тебя подальше от всего на свете. Нет, не говори, что это было невозможно. Если бы нас не пропустили через кордон, я вжала бы педаль в пол, и никто не смог бы нас остановить. Ты знал, что наш мир настолько огромен? Мы как будто обитали в лабиринте из одинаковых тоннелей, ограниченных, всегда ведущих в одном направлении, до боли знакомом нам. Не говори, что нас бы нашли. Не нашли. Всё бы получилось!

«И ты бы бросила всё ради меня?» – в голосе звучала привычная хрипотца с грустной иронией.

– Да, – не раздумывая, уверенно ответила Мия.

Разговоры с самой собой её ничуть не смущали, наоборот, ей нужен был мир, пусть даже выдуманный, но тот, в котором он был жив. В котором не было всепоглощающего одиночества и терзающего душу чувства вины, а только маленькая комната с постоянно опущенными жалюзи на окнах, ворохом кружек на столе и покачивающимся в своём компьютерном кресле силуэте.

«Какая глупость, – отметил Тень на её категоричное заключение. – Кому нужна твоя жертва? Мне – нет.»

– А твоя?! – голос дрогнул, и Мия сжала кулаки до бела. – Почему ты не спросил моего мнения? Всё могло сложиться иначе!

«Да? И как же, позволь узнать? – грустно рассмеялся голос в голове. – Ты не смогла бы скитаться всю жизнь, как неприкаянная, госпожа лейтенант. Однажды к тебе пришло бы осознание, что ты потеряла всё. Но, ради чего?»

– Ради спасения твоей жизни, – упрямилась Мия. – Оно того стоило. Быть может, мы и не жили вовсе! А тогда… уехали бы, начали всё заново, и я отыскала способ, чтобы никто не знал о том, кто мы… Я же не слепая! Я видела, как окружающие всегда смотрели на меня и на тебя! Для них… мы одинаковые…

«Иронично, что так есть, а, Геланц? – усмехнулся Тень. – Вот только об этом немногие знают. Поэтому взгляды были разными. Тебя жалели и пытались поддержать, а меня ненавидели и презирали. Ты – чистая светлая душа, а я – монстр, злодей, корень всех в мире бед. Так что не сравнивай.»

Чувствуя, как тело обжигало внутренним жаром, Мия стянула с себя куртку и бросила её на землю, опустившись рядом с ней на колени и запустив пальцы в волосы. Магия внутри негодовала, сливаясь с шумным потоком накопленных эмоций. Воздух вокруг настолько загустел, что казался леденящим, как в самую морозную зиму. Он обжигал горло и лёгкие, отчего дышать стало невыносимо тяжело.

Оставшись в тонкой футболке, Мия видела, что кожу на руках рассекали росчерки пульсирующих белых молний. Сердце сжалось, пропуская удар, а мышцы напряглись от разрывающей тело боли. Она должна была признаться себе самой. Должна была осознать, как бы это не было страшно.

– Ты умер, Арч. Ты оставил меня здесь одну, и я ненавижу тебя за это! – прохрипела Мия, и слёзы покатились по щекам, выпуская наружу всё, что приходилось держать в себе всё это время.

Вокруг закрутился безумный белый вихрь, касаясь её кожи, словно мириадами мелких иголок. Мия вскрикнула и выгнулась, разведя руки в стороны. Она видела, как вращающаяся в безумном танце магия устремилась вверх бушующим потоком. Белым пламенем, выжигающим не тело, а душу без остатка.

Красная пелена резко застила взгляд, и Мия повалилась на землю, болезненно вскрикнув. «Ограничения. Боль. Откаты. Всё это – только в твоей голове,» – напомнил ей Тень, и она резко раскрыла глаза, понимая, что ничего не чувствует.

Совсем ничего, даже привычного чувства жажды после использования магии нет. Перевернувшись на спину и не ощущая холода земли под ней, Мия посмотрела в раскинувшееся над головой бескрайнее небо. Выжженные её всплеском листья диковинного дерева медленно кружились в воздухе, осыпаясь на землю тёмно-серым пеплом.

Солнце скрылось за тучу, и небо в момент стало свинцовым, но больше не выглядело тяжёлым, как прежде. Оно манило своей родной пустотой, той же самой, что сейчас растекалась внутри. Вытесняя всё, что там когда-то было, как метлой вычищая каждый уголок, где хранилось то, что тяготило.

«Тренируйся, и ты многого добьёшься, госпожа лейтенант,» – Мии показалось, что голос удалялся, словно Тень уходил от неё.

Глава 9

Взяв для себя за правило каждый день отправляться за город на тренировки, весь следующий месяц Мия упрямо ездила на одно и то же место, учась по-новому управлять своей магией. То, что привычных ограничений не было, как и предела умениям, её одновременно и страшило, и приносило какое-то дикое упоение.

Иногда в голову закрадывалась мысль: если не получится изменить мир по-хорошему, всегда можно попытаться это сделать по-плохому, через применение силы. Ради благой цели и будущих поколений – почему нет?

Голос Тени на этот счёт упрямо молчал, как и на все остальные. Он как будто действительно ушёл от Мии в тот день, и этим своим поступком ужасно её раздражал. О каких бы провокационных для него моментах она ни размышляла, в голове звучал только один голос – её собственный.

Не застав Мию дома несколько раз, Харт стал заявляться к ней вечером, после своей работы, когда она уже точно возвращалась из поездки. Поначалу казалось, что это тоже непременно будет раздражать, но вскоре Мия осознала – ничего, кроме безразличия, к бывшему молодому человеку она не испытывала.

Меланхоличные «я тебя простила, только отстань» никак не помогали. Харт явно чувствовал за собой вину, всеми силами пытаясь вновь выстроить хоть какой-то контакт, но Мии казалось, что он ведёт себя как нашкодивший пёс. Приносит подарки, ластится, но стоит протянуть руку и погладить – решит, что дело сделано, и опять начнёт относиться, как к собственной игрушке.

В связи с этим, она решила просто подождать, когда Харту это всё надоест. В большинстве своём, оперативники не были обделены женским вниманием из-за спортивного телосложения, неудивительно, если через какое-то время Харт встретит кого-то ещё.

Заикаясь об этом, Мия по-дружески рекомендовала ему не встречаться больше с кем-то из МОПМА, а то выйдет тоже самое. Ну, или на крайний случай, точно не с куратором или оперативником, как она сама. Харт на это демонстративно молчал, стиснув зубы и отворачиваясь, и Мия перестала лезть к нему со своими советами – сам разберётся, немаленький.

Коммуникатор настырно молчал – никто не спешил вызывать её на службу, и это только подогревало внутренний раздрай. Тут как раз и пригодился Харт, рассказавший, что в Министерстве какие-то очередные кадровые перестановки, а при отсутствии работающей электронной системы они сильно затягивались.

Проблему с червём так и не удалось решить, и Мия грустно злорадствовала про себя, что так им и надо. От того, что творца казнили, его творение не перестало жить и ответственно выполнять свою функцию, а способов борьбы с ним так и не смогли отыскать. Порой, Мия задумывалась, что червя не могли победить потому, что он сам по себе был отчасти живым, насколько это возможно для искусственного интеллекта.

А на сколько такое могло быть возможно? Наблюдая за своим андроидом, которого она включала теперь каждый день, чтобы не спятить от одиночества, Мия часто задавалась вопросами, которые прежде ей в голову не пришли бы. Можно ли считать вредоносный ИИ частью души его создателя? Способен ли он мыслить, подобно ему самому?

Понемногу Мия начала делиться такими размышлениями с Хартом, помимо прочего проверяя, не был ли он специально приставлен к ней и не выполнял ли какое-то секретное поручение, на деле являясь для неё теневым куратором. Удивительно, что, живя с ним рядом, она не замечала, что Харт на деле не такой уж глупый и топорный, как это казалось раньше.

С подозрением следя за своим единственным гостем, Мия отмечала про себя, что слишком уж он старался. Не только в попытках наладить отношения, а в том числе и в более полезных для неё вещах – узнавал всё, что только было нужно в Министерстве, изучал вопросы, которые она ему задавала касаемо любых других тем.

Каждый раз, когда Харт видел, что вызвал у ледяной королевы хоть какой-то интерес, искал тактильного контакта, но Мия старательно его избегала. Ей было не столько противно, скорее, она на деле принципиально Харта не простила. Не за себя, не за то, что бросил в самый тяжёлый момент и стал первым толчком к болезненному сумасшествию. Мия не простила ему то, что он ударил Арча.

В очередной раз представив себе тот момент, когда заметила окровавленное рассечение у него на виске, ярким пятном живущий в воспоминаниях, Мия ощутила укол злости. Хитрые светло-голубые глаза, ничуть не злящиеся на обидчика, грустная усмешка на губах… и запёкшаяся у виска кровь.

– Остановись! Сейчас же загорится! – вырвал её из воспоминаний голос Харта.

Синтетическая поверхность кухонного стола под её ладонью стала плавиться, словно воск, заполняя всё пространство вокруг резким химическим запахом чего-то палёного. Мия подняла руку выше, безучастно смотря на слегка дымящуюся испорченную поверхность стола.

– Знаешь, ты прав, – тихо сказала она, уставившись на свою ладонь и не желая смотреть на собеседника. – Я не могу простить тебя. Только не за то, что ты меня бросил и обвинил… даже язык не поворачивается сказать, в чём, ты и сам знаешь. Я не могу простить тебя за то, что ты применил к человеку насилие на этой почве. Неважно, кем он был, важно, что ты себе это позволил. С тех пор у меня как отрезало. Судьба не зря послала мне… его. Через эту призму я поняла, что от физического насилия к другому человеку до физического насилия надо мной тебя отделял лишь шаг. И я никогда не позволю тебе этого сделать.

– Мия, я бы никогда… – Харт изумлённо выпучил на неё глаза.

– Не перебивай! – оборвала она его. – Каждый поступок имеет отклик в этом мире. Ты показал мне своё истинное лицо. Не знаю, на что ты ещё рассчитываешь после такого поведения.

– Я был зол и не понимал, что творю! – в сердцах всплеснул руками Харт в попытке оправдаться. – Ты думаешь, я ушёл тогда и всё забыл? Думаешь, только тебе было больно? Мне ревность выжигала душу и сводила с ума! Я всё никак не мог понять, что ты в нём нашла?

Облокотившись о край стола, по-прежнему благоухающего на всю округу, Мия подпёрла щёку ладонью и не сдержалась от безумной улыбки. Так вот как Тень видел других людей. Как кот, сидящий на подоконнике и наблюдающий за суетящимися на улице прохожими. Даже в своей стеклянной клетке будучи более свободным, чем те, кто закован в незримые, но оттого и самые страшные оковы – невидимые путы общественного мнения.

– Честность, – спокойно ответила Мия, с интересом наблюдая за реакцией Харта, в отчаянии запустившего пальцы себе в волосы и непонимающе уставившегося на неё. – В нашем лицемерном мире это выглядит так… неестественно? Невероятно? Честность, Харт, с окружающими и с самим собой.

Нахмурившись, он не сводил с неё взгляда, в котором читалось целый ворох эмоций – непонимание, осуждение, непринятие и… Харт резко выпрямился, и его глаза сверкнули осознанием. Заприметив это, Мия улыбнулась одними губами, ожидая апофеоза единственного по истине интересного ей разговора за последний месяц.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.