# Мы все из одной сети.

Родионова Маргарита

Отца отравили. Соня берёт управление компанией Пилот в свои руки. Жених старается убедить Соню продать компанию. Анонимный звонок предупреждает об измене жениха. Соня оказывается невольной свидетельницей убийства. Она видит только оторванный рукав, тату и сережку у убийцы. Серёжка и тату есть у двух людей у жениха и у человека, которого Соня старалась забыть. Они оба хотят забрать компанию. С чего начать Соне, кому верить, у кого просить помощи?

## Пролог.

Я пойду, как Диоген,

с фонарём

Среди дня – искать порядочных

людей,

И мосты сожгу с твоим

кораблём,

Буду я вне зоны всех

сетей.

Я по шёлку трав пройду

босиком,

Звёздным пеплом засыплю

путь.

В дождь каким-нибудь

четвергом

Вдруг пойму в чём жизнь

суть. (Стихи автора)


Соня брела по жизни, как тот Диоген и никак не могла разобраться: кто же в её теперешней жизни друг, а кто враг. Соня зажигает свой фонарь и вглядывается в лица. Знакомые, близкие люди. Или маски? А есть ли за масками люди? И знает ли она их? Или ей только кажется, что она их знает?

Очень точно сказал французский писатель Андре Моруа: «На своём пути ты встретишь три категории людей: тех, кто поменяет твою жизнь; тех, кто попытается ее сломать и тех, кто станет твоей жизнью…»

Соня не готова к этому, но в её жизни одновременно появились все три категории таких людей. Её жизнь сломали – погиб отец. Его отравили. Соня потеряла отца, который был смыслом её жизни. Он любил, берёг, решал проблемы. Беззаботная, уютная жизнь внезапно закончилась. На Соню свалилось руководство огромной компанией. Девушку стараются убедить, что компания убыточна и её надо продать. Отец говорил, что это хороший, стабильный бизнес. Но жених убеждает в обратном.

Столяров, к которому Соня хотела обратиться за помощью, оказался в стане врага. Он приехал покупать компанию отца. А ведь когда-то у них была общая Вселенная. Но Соня гонит от себя эти воспоминания и старается их забыть.

Сонина жизнь поменялась. Резко и сразу. В один день. Соня не умеет принимать решения, их всегда принимал папа. Надеяться теперь не на кого. Только на себя. Выбор надо делать самой. Соня строит планы, меняет направление, встречается и расстаётся. Она живёт не так как хочет – она соблюдает придуманные кем-то правила. Она ждёт перемен и боится. Соня боится не соответствовать. Она боится дружить, боится любить и теряет себя в бесконечной круговерти жизни. Соня боится обидеть и терпит, терпит. Во имя чего? Боится выбирать и поэтому не выбирает. Копит обиды, складывает их штабелями, как кирпичи. Строит из них стену. Отгораживается от всех и остаётся наедине с собой. Гораздо лучше быть несчастной в одиночестве, чем несчастной с кем-то. Но и наедине с собой Соня не умеет быть. Она пытается переделать не переделываемое и менять не меняющееся. Стучит в закрытые, забетонированные двери и не замечает открытых дверей, протянутых рук. Я сама. Вокруг враги.

Борьба – наше всё. Стена останется стоять, а лоб покроется ссадинами и синяками. Но ты же герой! Ты сражался. Поаплодируем такой бесподобной, упёртой целеустремлённости. Браво! Может быть попробовать и допустить мысль: а вдруг? А вдруг мир гораздо шире, а вдруг есть варианты решения проблемы, которые мы не видим из-за своей категоричности? А вдруг есть путь легче, интереснее, без страданий, и мы имеем право выбрать его? Мы думаем, что у нас есть выбор. У нас есть выбор. Только кто его делает? Мы или Вселенная? Откуда появляются в нашей жизни люди, события, меняющие направление нашего пути? Откуда появляется это – «вдруг откуда не возьмись»?

Вдруг враг становится другом, любимый предаёт, а вокруг такое нагромождение лжи и фальши, что земля уходит из-под ног. Почему надо делать так, как советуют, когда совсем не хочется этого делать? Почему нельзя отказать? Ну почему же, можно. Если у тебя хватит смелости. А где эту смелость взять Соне?

Все изменения в нашей жизни приходят внезапно, незапланированно нами. Кто составляет этот план? Кто режиссёр нашей жизни? И никто, никто вам не ответит на этот вопрос. События, люди, далёкие друг от друга, как нити переплетаются и складываются в узор жизни. Гладкий и красивый. С разрывами и узлами. Узор распадается на частицы и снова собирается. Сталкивает между собой людей и разводит. Как бы там ни было, узор всегда есть. Так случилось…

Так случилось, что восемнадцать лет назад из небольшого провинциального городка N в Московский технический университет связи и информатики поступили три парня и девушка.

## Глава 1. Восемнадцать лет назад. Москва.

Восемнадцать лет назад, когда Соня пошла в первый класс, из небольшого провинциального городка N в Московский технический университет связи и информатики приехали поступать Егор Столяров, Илья Журавлёв, Виктор Малахов и Алиса Скворцова. Они не знали друг друга. Но на факультет «Информационной безопасности телекоммуникационных сетей» они всё-таки поступили. Это было самое что ни на есть перспективное и развивающееся направление. Конкурс зашкаливал за пятнадцать человек на место. Отбор был жёстким. Ни золотые медали, ни взятки тут не имели значения. В приоритете было нестандартное мышление, умение читать программы и создавать что-то своё. Но ребята, хоть и из провинции, прошли все испытания и были зачислены. Они оказались в одной группе и жили в одном общежитии. После того как выяснилось, что они из одного города ребята сдружились. Сначала трудно было адаптироваться среди чопорных москвичей, маминых и папиных сынков, приезжающих в институт на своих машинах. Но если есть желание и мозги, провинциалы умеют вписываться в любую среду. Когда надежда только на себя, есть упорство и цели – всегда можно достичь желаемых вершин. Мозгами ребят бог не обидел. И спустя время, после первой сессии, уже москвичи старались завести с ними дружбу. Держались земляки вместе и всегда вчетвером. Вместе выживать веселее и сытнее. Алиса готовила, а ребята приносили продукты.

– Ты готовишь, а мы мамонта добываем, – смеялись они, принося объёмные пакеты из магазина.

Но, имея в компании одну девушку на троих, возникали небольшие конфликты. Молодость брала своё и мальчишкам требовалась женская ласка. Ухаживать за москвичками ребята откровенно боялись. С местными девушками даже разговаривать было страшно. Да и мало девушек было в этом институте. К провинциалам относились свысока. Ухаживали друзья за Алисой, стараясь превзойти друг друга. Алиса благосклонно относилась ко всем ребятам, но имея свободные взгляды на жизнь и к отношениям, жила она легко и непринуждённо. Девушкам в этом плане всё даётся легче. Алиса легко заводила нужные знакомства и легко расставалась. Москвичи сами заглядывались на красивую Алису, стоило ей улыбнуться или прийти в мини, едва прикрывающее попу или открывающее длинные стройные ноги. А ноги были стройными, длинными. Иногда казалось, что Алиса состоит из ног и красивой головы. Где-то между ногами и головой была ещё аппетитная грудь. Некоторую пышность форм: большую грудь и крутые бёдра, уравновешивал высокий рост, и девушка казалась стройной. Короткие каштановые волосы, словно растрёпанные ветром и пронзительные зелёные в крапинку глаза сводили парней с ума. Всех парней, включая и москвичей. Вокруг Алисы всегда крутились воздыхатели. Земляки нервничали, переживали, старались завоевать сердце Алисы. Она хохотала над их предложениями. Сердце Алисы было из стали. Или его не было у неё?

– Прекрасное чувство – любовь, но дружба лучше. От любви заполняются тюрьмы и психиатрические больницы. А у вас слишком ценные мозги, чтобы сгноить их в этих местах, – останавливала Алиса слишком настойчивые ухаживания друзей.

Алиса построила отношения так, что каждый из парней считал её своей девушкой, а Скворцова считала себя свободной. Эмоциональная, непредсказуемая Алиса, жизнерадостная и страстная казалась неуправляемой. Она красива, умна, хитра и умела всем этим пользоваться в свои девятнадцать лет. Училась Алиса легко, хотя девушке познавать азы программирования совсем не просто, но у Алисы математический склад ума и ей удавалось хорошо учиться и получать стипендию. На всё остальное мама присылала деньги. Алисе вообще всё давалось легко, играючи. Только мама давила на неё и с этим Алиса не могла смириться. От матери-то Алиса и сбежала. Ещё в школе, задавшись целью поступить в Москву, Алиса упорно к этому шла.

Ребята ещё на первом курсе устроились подрабатывать, но студенческая жизнь вдали от родителей обычно безденежная. А полученные деньги спускались чуть ли не через пару недель. Так что полмесяца ребята жили в роскоши, а остальное время перебивались как могли.

Виктору Малахову тоже присылали деньги. Он не просил, но мать, словно заглаживая свою вину, ежемесячно присылала небольшую сумму. Отец у Виктора умер, когда парень учился ещё в школе. Мама меняла мужей как перчатки. Виктор не успевал привыкнуть к одному, как появлялся новый. Малахов очень стеснялся этого. Соседи обсуждали мамино поведение, до него доходили сплетни. Виктор и сбежал в Москву, чтобы окончательно не поссориться с матерью. Виктор чётко знал, что надо сохранять равновесие. Распределять собственный вес на опоры справа и слева так, чтобы ничто не перекашивалось, вот и все. Виктор всегда всё просчитывал до мелочей. У него была цель, и он упорно к ней шёл. Никакие преграды и препятствия его не пугали. Он знал, где надо проскользнуть ужом, где склониться, а где идти напролом.

Илья Журавлёв – поздний долгожданный ребёнок, избалованный родителями и опекаемый на триста процентов, тоже сбежал из дома. Хотелось свободы. Родители обеспечивали своё чадо, чтобы Илюша жил хорошо. Они хотели снять ему квартиру, но Илья отказался. Ему хотелось испить студенческой жизни, а не жить под опекой какой-нибудь кумушки в Москве. Ему хотелось свободы от родительской любви, опеки, беспокойства за него. Он задыхался от этого. Он хотел жить! Но с родителями этого не получалось. Илья был настолько залюблен, что хотелось вырваться из этого.

Егора Столярова ждала должность в родном городе. Его отец работал в компании «Пилот», предоставляющей интернет и телевидение. Но тяжёлая болезнь заставила отца сменить климат. Родители уехали жить к морю. Друг отца, Вадим Борисович Агеев, сказал:

– Получишь диплом и сразу ко мне. Возьму тебя на место отца.

Егора по результатам поступления сразу же приметила крупная телекоммуникационная компания и пригласила подработать у них. Так что Егор помогал родителям. У Егора была нормальная семья, где были свои обязанности и общие праздники, где собирались друзья родителей и друзья Егора. Он видел отношения между родителями и хотел строить свою жизнь по их меркам и рекомендациям. Ему легко и счастливо жилось. В московский институт он поехал поступать по рекомендации отца и его друга, Агеева Вадима Борисовича, которые тоже учились в этом институте.

На первом курсе при посвящении в студенты друзья вставили себе серёжки в виде значка «@». Это символ всемирной паутины, с которой они связали свои жизни, символ связи и взаимодействия в глобальной сети, символ надёжности. Это они слизали со старшекурсника, умницы и гения программирования. Он щеголял с такой серёжкой. Ребята отчаянно ему завидовали. Им казалось, что он может всё. А он и мог, и относился к этому легко. Всегда приходил на помощь, помогал продираться сквозь дебри сети, научил многому. Он подрабатывал в институте и собирался остаться в науке. У него были часы, где он собирал особо одарённых и делился своими наработками. Конечно же ребята ходили к нему на занятия. А серьги мальчишки заказали у ювелира, потратив всю стипендию. Ювелир сказал, что делает изделия из золота заказчика. Они купили какие-то колечки на тот вес, что им сказал мастер и пришли к нему. Он долго ворчал, но серьги в виде значка «@» всё-таки сделал.

Уши им прокалывала Алиса. В общежитии, прокалённой и проспиртованной портновской иглой. На мастера у ребят просто не хватило денег. После прокола у Ильи Журавлёва ухо воспалилось, раздулось, Алиса ухаживала за раной друга. У него поднялась температура, он уже хотел вытащить серьгу, но мужчины не плачут и стойко переносят боль. Поэтому серьга осталась на месте, а Алиса изображала из себя медсестру. В процессе лечения между ними вспыхнула страсть. Как в романе: она влюбилась за страдания, а он за состраданье к ним. Так Алиса стала девушкой Ильи, хотя и двух других друзей от себя не отпускала.

В институте Малахов заинтересовался Алисой как бы за компанию. Они всегда были вместе, вчетвером. Виктор чётко знал, что девушку надо выбирать из семьи, которая поможет встать на ноги. Он был карьеристом, и любовь его интересовала меньше, чем деньги. Он педант и соблюдал строго намеченный план, просчитывал и строго выполнял даже мелочные и формальные правила. В общем, зануда в третьей степени. Но это помогало Виктору в учёбе, и дальше в жизни. Все было разложено, разжёвано и воплощено строго по его плану. Надеяться ему было не на кого, только на себя. Вот он и соблюдал свои правила и планы.

– В выборе спутницы жизни – главное не то, нравится ли она тебе, и даже не то, хорошо ли тебе вместе с ней. Главное – это размер её счета. Постель – это только ступенька в карьерной лестнице, – часто повторял Виктор.

Жениться Виктор Малахов собирался никак не раньше тридцати. А пока Малахову девушки нужны были доступные и необременительные. Постель ведь не повод для знакомства. И выбор Алисы его ничуть не огорчил. Они были чем-то похожи. В первую очередь оба искали выгоду. Для себя.

Столяров Егор влюбился в землячку. Красивая провинциальная девушка, по сравнению с надменными москвичками, ему нравилась. Но Егор только вздыхал. Алиса была девушкой друга. А у друзей девушек не уводят. Его воспитание не позволяло отбить девушку у друга. Егор пользовался популярностью у девчонок, но ему тогда была нужна только Алиса. Столярову оставалось только вздыхать и томиться.

Ближе к старшему курсу Алиса Скворцова стала встречаться и жить с аспирантом института, ребята приняли это по-разному. Не так обидно, когда бросили всех сразу, а не выбрали кого-то из троих. Однако это событие неприятно задело. Ребята отстранились от Алисы, но та словно и не замечала этого.

– Ты влюбилась что ли? – не выдержал первым Малахов.

Илья и Егор молчали. Хуже всех переживал Илья. Егор старался поддержать его, не общаясь со Скворцовой. Ему тоже было больно. И одновременно обидно за друга. Он не понимал как себя вести и выбрал Илью, поддерживал его.

– Мальчики, какая любовь? – объяснила свой уход к аспиранту Алиса. – Если только к комфорту. Лучше жить в квартире с ванной и туалетом, чем в общаге, где очередь в эти места.

Объяснение было так себе. Непонятным. Как можно жить с человеком, которого не любишь? Юношеский максимализм, неприятие толутонов, полуправды, получувств, когда всё воспринимается остро: либо взлёт, либо падение. Уход Алисы к аспиранту Егора разочаровал. Он тогда ещё верил в любовь. И заявление Алисы, что лучше жить в квартире, чем в общаге и неважно с кем, разбило хрустальные мечты о любви вдребезги. За кого больше переживал Егор, за себя или за друга – не понятно. Илья тогда чуть не вылетел из института. Егор понял, что его чувства и чувства Ильи совершенно разные. Илья жил Алисой, дышал, а Егору она просто нравилась. Илья умирал без неё, а Егор согласился: да в квартире жить лучше. Столяров умел анализировать и вскоре понял, что женщины в своём роде потребительницы. Почему же он не может отвечать им тем же? Егор с головой ушёл в учёбу и работу. И учиться, и работать Егору было интересно, а любовь… Когда-нибудь придёт и любовь. Потом, сейчас не до любви. А тут ещё и разочарование. Может быть, ну её, эту любовь?

Журавлёв Илья после ухода Алисы к аспиранту взбесился, ушёл в разнос: запил, на занятия не ходил. В пьяном состоянии кричал:

– Я набью этому козлу морду! Мозги вышибу.

Алису он не ругал. Он ждал, когда она вернётся. Друзья мужественно поддерживали Илью, хотя и не понимали Алису.

– А Лиса ещё будет моей! Только моей! Вот увидите.

Ребята соглашались, не выпускали буяна из комнаты. Пили с ним водку и ругали женщин. Им тоже хотелось побить Алису, но она же девочка… От разговоров Алиса уходила. Илью чуть не отчислили из института. Виктор и Егор привели его в чувство, помогли закрыть хвосты и даже купили больничный.

– Дружба превыше всего, особенно мужская, –решили парни.

Поэтому Алису оставили в разряде друзей. Она же девочка, что с неё взять. Да ещё и землячка, а земляков не бросают.

В знак примирения с действительностью – все бабы дуры – и незыблемости мужской дружбы ребята сделали тату в виде бесконечного треугольника Пенроуза. Это оптическая иллюзия, возникающая при взгляде на невозможный монолитный объект, состоящий из трёх прямолинейных брусков квадратного сечения, которые встречаются попарно под прямым углом в вершинах образуемого ими треугольника. Это символ разума, тела и духа, бесконечность мужской дружбы.

Не имеющая принципов, Алиса – а что тут говорить, вся в мать, яблоко от яблони – живя у аспиранта, снова стала встречаться с Ильёй. Как она убедила Журавлёва не ревновать её никто не знал и не понял. Но факт оставался фактом. Ребята уже не жили в общежитии, они вместе снимали квартиру и нередко им приходилось ночевать у сокурсников в общаге, предоставляя квартиру Илье для свиданий с Алисой. Ну а что делать? Мужская дружба. На что только не пойдёшь ради неё.

Перед самым выпуском, лёжа на кровати Ильи Алиса промурлыкала, проводя пальцем по его животу.

– Я выхожу замуж.

Илья блаженно жмурился и принимал ласки подруги. Он чувствовал себя выпотрошенным, уставшим и не способным дышать. Секс с Алисой всегда выматывал Илью почти до бессознательного состояния. Ему казалось, что он не может даже что-то чувствовать. Опустошение, нирвана, кайф. Его тело растворялось в Алисином. Он не чувствовал себя. Его душа переплеталась с Алисиной. Хотя какая душа у возлюбленной Илья не знал. И есть ли у неё душа. Может быть там чёрный сгусток, пустой, как дыра в космосе. До Алисиной души ещё никто не достучался. Может там и стучать-то некуда? Илья старался так глубоко не заглядывать, он думал:

«Вот она тут, здесь, с ним. И теперь уже никуда не денется. Они уедут в родной город и начнут новую самостоятельную, взрослую жизнь».

Из-под Алисиных пальцев мурашки приятной волной разбежались по телу. Сознание медленно возвращало его из глубин космоса. Илья воскрес на грешной земле, словно упал с небес. Он всегда так реагировал на Алису. Он даже не слышал её, наслаждаясь прикосновениями нежных пальцев, её запахом.

Они окончили институт. Осталось получить дипломы и вернуться в родной город. Илью там ждала руководящая должность в компании «Новый интернет». Алисина мама постаралась пристроить парня своей дочери. Само собой подразумевалось, что и Алиса вернётся в свой город и они будут работать вместе.

«Вместе! Какое блаженное, многообещающее слово. Наконец-то Алиса будет только моей», – расслабленно думал Илья.

Ни о какой семье, детях, ответственности Илья в свои двадцать три года не думал. Впереди ожидалась полная свобода, деньги и Алиса. И это было главным в жизни Ильи на данный момент. Он считал, что и Алиса думает так же. Он же любит её. Она тоже. Значит впереди их ждёт долгая и счастливая жизнь. Илья строил планы. Они уедут, а этот чёртов аспирант останется. Илья Журавлёв обещал себе никогда не вспоминать об этом. Вспомнилась мама, которая говорила:

– Ты всегда хочешь получить всё и в одном флаконе, здесь и немедленно. Но жизнь подбрасывает несовместимые варианты: либо запретная любовь и звёздный секс, либо просто секс, как механические движения и никакой любви и всегда выбор неадекватный – немного хорошего, но за большое плохое.

– Да минует меня чаша сия, – смеялся ей в ответ Илья. – Мы другие, особенные и любовь у нас особенная.

– Конечно, – говорила мама. – Особенность эта осознается гораздо позже, если, конечно осознается. Некоторые так и остаются особенными до конца жизни. Просто жизнь несправедливо с ними обошлась. Не нашёлся добрый волшебник, попадались лишь плохие. Но вот там за поворотом обязательно ждёт счастье. Дождётся и осчастливит по полной программе. Ждите. Ваши ожидания не оправданы.

Илья обнимал маму, он понимал, что она беспокоится за него. Этот разговор произошёл в последние каникулы, когда Илья сказал, что они приедут после института с Алисой и будут вместе работать и жить. Журавлёв строил планы, а мама усмехалась.

– Вселенная ещё та шутница. Не озвучивай планов своих, они могут не осуществиться.

– А ещё говорят – бойся желаний своих, они могут сбыться, – парировал Журавлёв.

Всё верно: не бойся желаний и не озвучивай. Чтобы ты не предпринимал, где-то там за тебя уже всё решили.

Разомлев от воспоминаний и ласк, Илья перекатился на Алису, русые волосы шторкой закрыли лицо, Илья носит длинное каре. Алисе нравятся его длинные волосы. Она любит перебирать их пальцами, Илья жмурится и вот-вот замурлычет как кот. Он пощекотал волосами Алису и, еле касаясь, воздушно целовал лоб, щёки, нос.

– Птица, ты меня услышал? – спросила девушка.

Журавлёва Илью прозвали в институте «Птицей» за фамилию. А Алису звали Лисой. Девушка умела расположить к себе любого. Парни влюблялись в неё с первого взгляда. Алисе нравилось нравиться.

– Что? – отрешённо спросил Илья.

– Я выхожу замуж, – повторила девушка.

– Вроде я не делал тебе предложение, – промурлыкал Илья, лаская её.

– А я и не за тебя выхожу замуж, – ласково пропела Алиса.

– А за кого выходит замуж Лиса? – произнёс между поцелуями Журавлёв.

– За Столярова. Мы завтра расписываемся.

Илья резко отстранился, поднялся на руках и сверху посмотрел на Алису. Он сначала даже не понял слов. Девушка лежала обнажённая, красивая, тёмные, коротко остриженные волосы разметались по подушке, как перья всклокоченной птицы, зелёные глаза смотрели в серые глаза Ильи чуть насмешливо. Алиса соблазнительно облизнула губы.

Илья резко сел, взял с тумбочки очки в тонкой чёрной оправе, нацепил на нос и посмотрел на Алису.

– Не понял, – тихо сказал Журавлёв.

Он моментально покрылся мурашками, словно в комнате резко упала температура. Руки дрожали, в животе трясся противный кисель.

– А что тут непонятного? – округлила глаза Алиса. – Я выхожу замуж за Столярова. Какое из слов тебе не понятно. Скажи – я объясню.

Илью словно сразил высоковольтный удар. Только что всё было хорошо. Он мечтал, как они вместе уедут… Мир рухнул. Налетел ураган и смёл все мечты, развеял и ничего не оставил. Илья даже понять не мог Алисиных слов. Он тяжело дышал, усваивая информацию и не веря услышанному. Илья вскочил с кровати и шагал по комнате: до окна и обратно к постели, как лев в клетке. Льва он Алисе не напоминал, скорее дворняжка. Испуганная, обманутая дворняжка.

«Что у тебя есть кроме диплома? – думала девушка, глядя на мечущегося Илью – Ну да, хорошие мозги, работал и что-то получал. Сейчас вернёшься домой. Мама, конечно, нашла тебе должность, пристроит. С мамой я объяснюсь чуть позже. Я уже выросла из того возраста, в котором всем должна. Мама всегда учила любить деньги больше отношений. Она всегда лицемерила. В результате я говорю то, о чём даже не думаю, а чувствовать меня не научили. Мне нравятся мужчины постарше, потому что они привыкли к жизненным разочарованиям. А это значит, что они готовы ко мне. С Ильёй я бы могла провести вечность. Но не жизнь. Прости, Илья, жить вместе мы не будем. И в город я не вернусь. Придётся тебе ехать одному».

Алисе нужен мужчина богатый и в Москве. И со Столяровым всё так удачненько сложилось. Алиса закрепится в Москве, а тут выбор получше, чем в их провинции. Жизнь протекает здесь, а не там, где она родилась. Алиса следила глазами за Ильёй. Он шагал из угла в угол. Тяжело дышал. Он остановился напротив девушки. Алиса залюбовалась спортивной фигурой парня, широкие плечи, узкий таз, сильные ноги… всё остальное тоже соответствовало. Илья красив, хорошо сложен и любовник хороший. Уж в этом двадцатитрёхлетняя Алиса научилась разбираться, так же хорошо, как в операционных системах, платформах, сетевых протоколах. Алиса умная девушка.

«Аполлон, – подумалось Алисе. – Сейчас начнётся».

Она прекрасно знала, что Илья сейчас закатит скандал. Будет обвинять её во всех смертных, даже не совершённых грехах. Потом обмякнет, простит. Примирения всегда были фееричными. Иногда Алисе хотелось перед сексом разозлить Илью, чтобы потом получить то, что никому из её мужчин не удавалось.

– Опять! – прорычал Илья. – Ты же говорила, что уйдёшь от этого своего аспиранта!

Грозный рык отразился у Алисы в позвоночнике неприятным ознобом. Девушка села в постели, натянув простыню. Она любила приступы гнева у Ильи. Но сейчас парень стал страшным, опасным. Серые глаза потемнели, губы поджались в ниточку, ноздри раздувались. Алисе показалось, что он сразу стал похожим на дракона. Не хватало только пламени из ноздрей. Илья кипел, бурлил, и брызги горячего праведного гнева ранили Алису колкими словами. Он ругался грязно, матом, чего никогда не позволял себе при ней. Не то чтобы ранили, но было неприятно слышать о себе столь нелестное мнение. Она-то считала по-другому. Это у Ильи узость мышления, неумение подстраиваться под обстоятельства. Это у него от дремучести: завоевал девушку, и теперь она его собственность. Как бы не так. У девушки есть свои планы на жизнь.

– Ты… ты… с…ка, – дальше пошли нецензурные вариации Алисиного поведения.

Алиса, изобразив на лице невинность, отстранённо ждала, когда Илья выкипит и успокоится. Илья бурлил и ругался в этот раз долго. Алисе надоело, и она прервала его:

– Я уйду от аспиранта завтра. Прямо в ЗАГС к Егору. Кстати, аспирант уже кандидат математических наук, старший преподаватель.

– Да какая мне на х… разница!

– Я уйду от него. Завтра. Егору предоставят жильё. Он, кстати в «Авангарде» остаётся. Ему предложили хорошую должность. Руководству понравился его диплом, разработки, да он там уже давно работает. Ты же знаешь, – Алиса говорила ровным тоном, словно не видела как взбешён Илья.

– А при чём здесь ты?!

– А у него условие. Он должен быть женат.

– А при чём здесь ты? – повторил Журавлёв металлическим голосом.

– А где он найдёт жену за пару дней? – парировала Алиса.

– И ты решила ему помочь? Что ты с этого имеешь?

– Прописку в Москве и работу в «Авангарде».

– Тоже директором?

– Нет. Попроще. В отделе биллинга.

– Тебе только деньги нужны, – зло прошипел Илья.

– Бедной быть неприлично. А ещё хотелось бы мужа богатого.

– Разве у аспиранта были деньги?

– Ну, я же объясняла. Лучше жить в квартире с ванной и туалетом, чем в общаге, где очередь в эти места. На тот момент это был лучший вариант без денег.

– А Столярову обещали большие деньги? – выплюнул Илья.

– Я не знаю. Главное – я останусь в Москве.

– А я?

– А ты вернёшься домой. Я буду приезжать к тебе.

Илья задохнулся, жгучая боль разлилась по телу, глаза зажгло, словно в них швырнули раскалённый песок. Мечты осыпались карточным домиком, разлетаясь в разные стороны, и сгорали в огне ненависти и злости. Илье не хватало воздуха.

Журавлёв Илья – натура страстная, романтичная. Он не жил, горел. И если в его голову приходила какая-то идея, он шагал по головам, добиваясь цели. И не важно – учёба, работа или любовь. Алиса его палач, крест, чёрный ангел. Алиса стала единственной женщиной для него. Даже её загулы и лёгкое отношение к жизни не снимали её с пьедестала. Илья одержим Алисой. И это, неверное, не лечится. Правильного выбора в реальности не существует – есть только сделанный выбор и его последствия.

– Любовь к тебе – это клетка с колючими прутьями из счастья, – сквозь зубы проговорил Илья.

– Сама по себе любовь – довольно неопределённое чувство, поэтому истории любви так разнообразны. Жить я с тобой не могу. Я не хочу возвращаться под мамино крыло. А тут такой шанс, – оправдывалась Алиса.

Она выбрала не тот тон. Если бы она сказала, что любит, что это временно, наврала бы с три короба и убедила… Она бы обязательно убедила Илью, потому что он всегда готов поверить ей. Но Алиса не сказала главных для Ильи слов:

– Я всё равно останусь с тобой. Я люблю тебя.

Алиса этого не сказала. Она и не могла этого сказать. Алиса не любила никого. А могла бы и соврать. Алиса говорила снисходительно. Она снова легла, представ перед Ильёй во всей своей обнажённой красе. Илья смотрел на её тело, которое теперь будет принадлежать другому, слышал слова, в которых нет даже намёка на любовь. Он напрягся, слегка наклонился вперёд, словно хотел получше рассмотреть девушку или услышать.

«Она рядом и в то же время далеко. Она сама по себе. Кошка! Гуляющая сама по себе кошка. Она красивая, но уже не для меня. Она для всех красивая. Я потерял её, хотя она ещё здесь. Не пущу! Она всё равно уйдёт. Её нельзя удержать. И это худшее, что можно пережить рядом с Алисой. Ненавижу!» – метались в голове Ильи мысли.

Внутри его образовался ураган, цунами разрушительной силы. Руки сжались в кулаки, в голову ударила кипящая кровь, сердце застучало в горле и в висках. Злость, ненависть, боль кипели варварским зельем внутри, готовым выплеснуться наружу и разнести весь мир в клочья. Он со всей силы ударил кулаком в стену рядом с Алисиной головой. Девушка вздрогнула. Илья даже не почувствовал боли. Содранная на костяшках пальцев кожа и кровь, сочившаяся из раны, испугала Алису. Ей показалось, что в стене осталась вмятина или пролом. Алисе стало жаль Илью, но что он мог дать кроме своей безграничной и всепрощающей любви. Чувства Журавлёва грели Алису, он принимал и прощал всё. Алиса знала, что как только она появится рядом с ним, Илья всё забудет, простит, и его любовь будет греть её дальше. Девушка протянула к парню руки. Журавлёв отшатнулся.

– Уходи, – зло прошипел он. – Я за себя не отвечаю, – и выкрикнул с надрывом и болью: – Уходи, я сказал!

Он сделал шаг назад, лицо перекосила кривая усмешка, ноздри раздувались, кулаки сжаты. На костяшках выступили капли крови. Сердце Алисы остановилось от страха. Его слова, словно острые копья, вонзались в тело. Алиса испугалась, отпрянула. Таким Илью она не видела. Это был другой Илья. И что от него можно ожидать, Алиса не знала. Она схватила платье, натянула его на ходу, бельё искать не стала, выскочила на лестничную площадку, обулась уже на ступеньках, перепрыгивая их через одну.

«Я потом ему всё объясню, – оправдывалась девушка. – Он поймёт. Я же не бросаю его. Я просто выхожу замуж. Это выгодный вариант. Он поймёт. Остынет и поймёт».

Алиса бегом спустилась по лестнице и выскочила из подъезда.

– Чёрт, я забыла сумочку с телефоном, – расстроилась девушка.

Алиса остановилась и услышала чужой гневный окрик:

– Лиса!

Она подняла голову вверх. С балкона летела её сумочка. Так Алиса ещё никогда не уходила от парней. Её всегда останавливали, обещали златые горы, меха, и все блага. А она гордо уходила, покачивая бёдрами. Тут сбежала она. Испугалась. Алисе показалось, что Илья может её ударить. А удар у Журавлёва был такой, что вряд ли она отделалась бы только синяками. Он в юности занимался боксом, а в институте ходил в зал.

Алиса поймала сумочку и ушла. Она жалела и ругала Журавлёва. Всё-таки какая-никакая, но душа у неё была. Пусть чёрная, пустая, расчётливая, но Илья жил в этом скопище противоречий и согревал. Любого другого Алиса не вспомнила бы уже на следующий день. А Журавлёв ей был зачем-то нужен. Вот такая любовь?

– Он ненавидит меня, и в то же время любит. Почему я всё время к нему возвращаюсь? А может быть, просто мы оба любим потрахаться и не хотим это терять? – рассуждала Алиса и ругала себя. – Ну зачем, зачем я ему сказала? Ну, просто не поехала бы и соврала бы, что нашла работу тут.

Нет, Алиса не могла соврать. Ей нравилась реакция Ильи на неё. Ей нравилось как он ревнует. Он единственный, кто любит Алису такой, как есть. С её выкрутасами, причудами, изменами. Ей нравились их примирения. Самыми сладкими были примирения. Такого космоса, таких эмоций Алиса не испытывала ни с кем. Скворцова кожей чувствовала любовь Журавлёва. Ни с кем другим так не было. Малахов и Столяров просто слились, когда она переехала к аспиранту. А Илья страдал. Сама она так не умела. Но рядом с Журавлёвым Алисе было тепло. Она питалась его любовью. Другим было надо только тело. Душа, хоть и холодная, тоже хочет тепла. Алиса Скворцова умела получать, давать не умела.

– Мужчины, что мыльные пузыри: первый всегда неудачен, второй уже лучше, только третий по-настоящему красив и радужен. А остальные похожи друг на друга – красивые мыльные пузыри. Пшик – и лопнули, – вот так думала Алиса про мужчин.

Столяров Егор Алисе нравился своей целеустремлённостью, умением работать и зарабатывать. У него были мозги и перспективы. Нет не так. У него были МОЗГИ. Именно всё с большой буквы. Как это всё помещалось в черепной коробке, непонятно. Он просчитывал сразу на несколько ходов вперёд. Егор мог сесть за шахматную партию, подумать и рассказать, как в три хода одержит победу. Он красив, хорошо сложён. Но у него был большой недостаток – он видел Алису насквозь, он умел её просчитать. А кому приятно быть открытой книгой? Но замужество с Егором давало большие преимущества: работа, квартира, правда, одна на двоих, но это можно пережить. Неперспективному ухажёру всегда можно сказать:

– Я замужем. И человека не обидишь и от ненужного сора избавишься.

Цели должны быть великими. Иначе это не цели, а повседневные мелочи. Вроде бы недавно ребята поступили в институт, а уже закончили. Пять лет учёбы пролетели быстро. Adieu, alma mater.

## Глава 2. Алиса и Егор. Москва.

Adieu, alma mater. После выпускного в институте, неожиданно для всех Алиса стала женой Столярова. Сказать, что у Малахова и Журавлёва был шок, это ничего не сказать. Илья до последнего не верил, что Алиса сказала правду. Егор отмалчивался. Он надеялся, что Алиса всё объяснила Илье. Виктор принял ситуацию:

– Наша девочка вышла замуж за нашего друга. Бывает.

А Илья еле сдерживал себя, чтобы не набить Егору морду. Ему требовалась сатисфакция, или хотя бы объяснения. Веские и понятные. Виктор поддерживал Илью. Старался быть рядом, чтобы друг чего-нибудь такого не выкинул. Скорей бы уже получить дипломы и уехать. Вдали от Алисы Илья придёт в себя. Столяров молчал. Приняв предложение Алисы расписаться, Егор радовался возможности остаться в «Авангарде». Когда всё произошло, и эйфория отпустила, Егору стало до боли стыдно перед Ильёй. Он не находил слов, чтобы объяснить свое предательство. Да Егор так считал. Столяров ничего не стал объяснять. Брак был формальным, обоюдовыгодным. Илья всё равно не понял бы. Егор обидел друга ради получения шикарнейшей должности. Это было предательство. Выбор между работой в Москве и предательством друга терзал Столярова. Он малодушно думал, что Алиса сама всё объяснила Журавлёву. Но у Алисы не получилось. Об этом она не сказала Егору.

– Ты рассказала Илье? – спросил Столяров Алису.

– Да, – коротко ответила она.

Она же сказала. А то, что не успела объяснить причину из-за взбесившегося Журавлёва, Алиса промолчала.

Швейцарские часы друзьям Алиса подарила на окончание института, перед отъездом Журавлёва и Малахова. Откуда она взяла деньги ребята не спрашивали. Покупка была настолько дорогой, что даже было страшно задумываться.

– Это память обо мне. Всё течёт, всё меняется. Кто знает, как сложится завтра. Утекает одно время, за ним идёт другое. Мы все в одной глобальной сети.

Илья долго не принимал подарок, пока Виктор не сказал:

– Подарок от души, надо брать.

Про душу – это он для красного словца сказал. Самому часы понравились. Если Илья не возьмёт, то и он должен отказаться. Дружба же. А отказываться не хотелось. На этом и расстались. Надолго. На одиннадцать лет. Илья и Виктор вернулись в родной город, а Егор и Алиса остались в Москве. Живя в разных городах друзья перестали поддерживать отношения.

Ни Столяров, ни Скворцова не ездили в родной город. То ли им было некогда, то ли совесть мучила. История об этом умалчивает и разговоры на эту тему не велись. Егор старался не думать об этом. Он строил карьеру, а Алиса наслаждалась жизнью столицы. Планов найти богатого мужа никто не отменял. Жили они вместе, но каждый своей жизнью. Они сразу договорились не мешать друг другу. Этот брак – просто сделка. Столяров позвонил Агееву и объяснил, что остаётся в Москве. Агеев порадовался за сына друга. Егор предложил вместо себя Малахова, дал его координаты. Вадим Борисович обещал подумать и не пригласил Виктора, ожидая, что Егор всё же вернётся в родной город.

Алиса нырнула в новую жизнь с грандиозными планами – найти богатого, необязательно красивого мужа-москвича. Перебрав пару-тройку бизнесменов, поняла, что она девочка на уикенд. Это разозлило, но трудности Алису не останавливали. Девушка проанализировала ситуацию и переписала программу по завоеванию миллионера. Её новая программа сработала. После одного из совещаний к Алисе подошёл мужчина. Скворцова уже не первый раз встречала его на таких мероприятиях и, немного расспросив о нём, знала, что это представитель крупной компании. Взрослый, с проседью и слегка полный, ростом с Алису, с холодными глазами. Ей не нравились такие мужчины. Но у него был большой плюс: он богат. А это имело большое значение для Алисы. Скворцова слышала, что он почти холостой. Женат он был один раз и в семье случился кризис. Жена укатила за границу развеять тоску и подумать, а он остался. Работа. Вариант подвернулся шикарный. Отбиваться от жены не надо, прятаться не надо. Почти холостой богатый любовник – это шанс выйти замуж и получить сразу всё.

– Кулагин Андрей Константинович, – представился мужчина.

– Алиса Игоревна.

– Я заметил, что вас заинтересовало наше программное обеспечение.

– Да, оно может облегчить работу нашей компании.

Они поговорили об оборудовании. Алиса умела вести разговоры, без откровенного заигрывания и соблазнения. Умные девушки быстрее завоёвывают доверие и симпатию, чем откровенный флирт. И с этого дня у Алисы закрутился роман. Алиса жила в доме Кулагина, он возил её на работу и забирал. Столяров пожимал плечами:

– Очередной потенциальный муж.

Однако планам Алисы не удалось осуществиться. Холодным снежно-дождливым ноябрём, когда от ветров и слякоти так приятно и уютно сидеть перед камином, завернувшись в плед с бокалом вина, раздался телефонный звонок. Андрей Константинович посмотрел на экран, поджал губы, резко поднялся и вышел из зала. Алиса осталась.

– Опять работа. Вечная работа. Интересно, все мужчины помешаны на ней? Столяров работает по двадцать часов, а Андрей все двадцать четыре часа в сутки. Но это и неплохо. Чем меньше видишь мужчину, тем…

Что «тем лучше» Алиса додумать не успела.

– Собирайся, я отвезу тебя домой, – приказал Кулагин.

– Почему? Выходные только начались. Что-то по работе? – удивилась Алиса.

– Нет. Вернулась моя жена. Я еду её встречать. Быстрее. У меня нет времени, – поторопил мужчина.

– Ты меня выгоняешь? Её же не было почти год. Ты простишь её.

– Мне не за что её прощать. Мы не ссорились. Мы отдыхали друг от друга.

– Ты не разведёшься?

– Я и не собирался разводиться. Такую, как моя жена, не бросают, – спокойно произнёс Андрей Константинович.

– Какую? – полюбопытствовала Алиса.

Её хотелось кричать, выплеснуть Андрею в лицо вино, расцарапать лицо. Но она крутила двумя пальцами за ножку бокал, другую руку сжала в кулак и впилась ногтями в ладонь. В глазах защипало и девушка посмотрела в камин, чтобы Кулагин не заметил слёз.

– Тебе такой не стать. Кстати. Мы расстаёмся. Не звони.

Алиса опешила, ещё сильнее впилась ногтями в ладонь. Она была уверена, что поймала журавля и приручила. Теперь её жизнь будет сказочной. Ей казалось, что Андрей любит её. Она была уверена, что Андрей никуда не денется. Это был удар. Дыхание перехватило.

– А я?

– А ты замужем. И я женат. Поразвлеклись и хватит. Я предпочитаю женщин с прошлым. С ними, чёрт побери, хоть разговаривать интересно. А ты строишь воздушные планы на пустом месте. Неужели ты думала, что я на тебе женюсь? Тогда ты не так уж умна, как мне казалось.

Андрей Константинович говорил спокойно, почти равнодушно. Он наводил порядок в зале, одевался. А Алисы словно и не было. Девушка медленно допивала вино и приходила в себя. Всё планы рассыпались от одного звонка. Руки слегка подрагивали, кровь прилила к лицу. Хотелось швырнуть бокал в Кулагина, и закатить скандал.

– Не забудь тут ничего своего. Это уловки глупых и дешёвых девок. Ты же не такая? – услышала она равнодушный голос любовника.

Алиса как-то вмиг замёрзла, поёжилась. Слова неприятно царапали. В одну минуту из белого и пушистого ласкового котика он превратился в равнодушного и холодного чужого льва.

«Может «белый и пушистый» – это старый и седой? – подумалось Алисе, и она нервно рассмеялась. –Королевы никогда не расстраиваются. Когда им грустно, они просто кого-нибудь казнят», – всплыла где-то прочитанная фраза.

Алиса незаметно глубоко вдохнула, тихо медленно выдохнула.

– Вот и хорошо, что ты всё понимаешь, – удовлетворённо произнёс Кулагин. – Ты скрасила мою тоску по жене. Спасибо, всё было прекрасно. Надеюсь, что ты больше меня не побеспокоишь.

– По-моему, это ты чаще беспокоил меня, чем я, – надменно произнесла Алиса.

Нельзя потерять то, чего не было. Значит и переживать не о чем. Просто эпизод. Просто неудачный эпизод. Просто чертовский неудачный конец! Скворцова поднялась в спальню, со злостью покидала в сумку свои вещи, словно они были в чём-то виноваты. Платья и бельё летели в чемодан и оседали в нём изломанными линиями. Собрала с полочек баночки и флаконы. Швырнула их сверху на одежду. Хотелось оставить что-нибудь, чтобы жена Кулагина нашла и поняла, что он тут не так уж и тосковал. Но не стала этого делать. Проигрывать тоже надо уметь. Спустилась в гостиную.

– Поехали. Я готова.

Девушка подошла к креслу, где до этого сидела. Взяла недопитый бокал. Допила вино и бросила бокал на пушистый ковёр. Ну не могла она себе отказать в этом. Внутри клокотала злость, досада. Опять надо начинать всё сначала.

Бокал не разбился, как хотелось бы Алисе. Он покатился по мягкому ковру. Кулагин тут же подобрал его и отнёс в кухню.

«Точка поставлена. Он же говорит моими словами, что я всегда говорила Илье», – подумалось Алисе.

Лицо надо уметь держать. Просить о любви, заламывать руки и не отпускать любовника – всё это не было в правилах Алисы. Уходя – уходи. Сжигай мосты, порты, корабли. Сжигай прошлое дотла, а пепел развей. Алиса умела заканчивать и начинать сначала. Со всеми. Только не с Ильёй. И она вспомнила Журавлёва. Красивого, подтянутого и любящего. Посмотрела на Андрея. Мужчина отличался только кошельком, всё остальное не возбуждало. Илью Алиса не вспоминала почти год. Она решила, что новые раны надо лечить старыми отношениями. Пока Кулагин отвозил Алису домой она смотрела на его затылок. Затылок был идеально пострижен и напряжён. Руки уверенно лежали на руле. Андрей Константинович был уже не с ней. Алиса перешла в его жизни в прошлый эпизод. Девушка задумалась:

«Где же я так гениально ошиблась? Жизнь как игра в шахматы. Чтобы выиграть, нужно понимать правила и предвидеть ходы. Где я просчиталась?»

В красивой Алисиной голове начали зарождаться новые планы. Девушка позвонила Столярову:

– Егор, я возвращаюсь. Я не нарушу твои планы?

– Насовсем? – удивился Егор.

– Да. Всё расскажу при встрече. Так я могу вернуться домой?

– Конечно, – бросил Егор.

Кроме работы у него не было никаких планов. Вернувшаяся Алиса вызвала у Столярова удивление:

– Любовь закончилась?

– Да. Прощай Кулагин. Здравствуйте новые отношения, – легко произнесла Алиса.

– А уже есть кандидат? – саркастически спросил Егор.

– Есть.

– Быстро. Или он уже был у тебя параллельно с Кулагиным?

– Никого не было, но это не проблема, – ответила Скворцова.

Егор поморщился. Умение Алисы моментально менять мужчин слегка коробило.

– И кто у нас следующий? – полюбопытствовал Столяров.

– Посмотрим, – небрежно бросила Алиса.

Она быстро оправилась от такого скоропалительного расставания. Тёмный, холодный и мёртвый ноябрь толкал к теплу любящего сердца.

– Я купила билеты. Уезжаю к маме, – поставила она Столярова в известность.

– Что-то случилось?

– Соскучилась.

Егор усмехнулся.

– И это все причины?

– Столяр, мне надо уехать.

У Егора в институте была кличка «Столяр».

– Что-то с мамой или с тобой?

– С обеими, – буркнула Алиса.

Егор не стал настаивать на объяснениях. Надо, так надо. И Алиса поехала в свой город. После окончания института и замужества Алиса не была у матери год. Вместо запланированных трёх дней Скворцовой не было две недели. Когда Алиса вернулась, Егор поинтересовался, не собирается ли она вернуться в родной город.

– Нет, – сказала Алиса. – Но надо чаще маму навещать.

Егора удивила такая внезапно вспыхнувшая любовь к матери. Алиса никогда тепло не отзывалась о родительнице. Слишком властная мать, внушившая дочери, что замуж надо выходить за богатого, а не по любви и установка, что мужчин надо использовать исключительно для каких-то материальных целей, сделали из Алисы то, что Егор видел уже в готовом виде. Егору не хотелось знать об Алисиных планах, интрижках. О вообще перестал её слушать. Ему было неинтересно. Но Алиса рассказала, что встретилась с Ильёй и объяснила Журавлёву причину своего замужества. Егор удивился, что Илья не знал о фиктивном браке.

– Ты же говорила, что рассказала.

– Я не успела объяснить причину. Илья тогда распсиховался и выгнал меня.

Как отреагировал Журавлёв Егор не стал спрашивать. Он до сих пор чувствовал перед Ильёй вину. Время шло, студенческая дружба закончилась. Жизнь ставила другие задачи, Егор обрастал связями, быстро поднимался по служебной лестнице. Алиса порхала по жизни легко. Скворцова искала выгоду во всём. Выйти замуж за Столярова, продолжая любить Илью – а умела ли она любить? – для неё было нормально. Замужество дало ей должность и проживание в Москве. Да и мужем Столяров не был. Только штамп в паспорте.

После своего визита якобы к матери Алиса стала чаще и чаще ездить в свой город. Вот тут-то Ева Маратовна и узнала, что брак фиктивный и дочь приезжает для встреч с Ильёй, но, как говорит Агеев, это кастинг, а не измена. Илья неплохо зарабатывал, его компания развивалась. А морально-этические нормы и правила ни Еву, ни Алису не волновали.

А Илья? Он опять простил Алису. Скворцова приехала в свой город и пришла к Илье. Она рассчитала, что на работе Журавлёв не будет устраивать истерик и они смогут нормально поговорить. А из разговора Алиса поймёт, любит ли он её до сих пор или уже вылечился от зависимости. Вот от первая встреча и определит дальнейшие действия Скворцовой. Алиса вошла в приёмную.

– Илья Сергеевич у себя?

– У себя. Как доложить? – спросила секретарь.

– Я без доклада, – ответила Алиса и открыла дверь в кабинет директора.

Илья поднял глаза от монитора и застыл. Протёр рукой лицо. Он не верил своим глазам. Алиса! Как она тут оказалась? Девушка ничуть не изменилась. Она зашла, прикрыла за собой дверь. Дошла до середины кабинета. Алиса смотрела на Илью. Журавлёв не мог пошевелиться.

– Птица, это я, – проворковала Алиса. – Я так соскучилась.

– Что, Столяр уже надоел? – спросил Илья, криво улыбнувшись.

Он нервничал. Схватил какие-то бумаги со стола и стал перекладывать. На Алису старался не смотреть.

– А он никогда не был мне нужен. Ты же не дослушал меня… тогда. Я приехала рассказать.

– О вашем семейном счастье, – Илья старался язвить.

– Илюша, нет семьи. Ты дослушаешь? Ты лишил меня возможности видеть тебя и… чувствовать. Выгнал. А я…

Алиса играла. Играла хорошо, верно, проникновенно и сама верила себе. Она смотрела мягко, нежно, робко улыбалась, теребила ремешок сумочки, и медленно, шаг за шагом продвигалась к столу Журавлёва. Илья не предложил ей присесть. Забыл. Растерялся. Каждое слово Алисы падало на сердце Журавлёва бальзамом и топило обиды. С каждым словом Алисы Илья расслаблялся, напряжённые плечи опустились, руки перестали перекладывать на столе бумажки. Конечно же он ничего не забыл, любил и любит. Алиса мелкими шагами уже дошла до стола, руки теребили пуговицу пальто. Илья вскочил со своего места, быстро подошёл к Алисе и сжал в объятиях. Девушка пискнула, закинула на его шею руки и потянулась к губам Ильи.

– Ты знаешь, прохрипел Илья. – Я ведь сохранил твоё бельё.

– Какое бельё? – опешила Алиса.

Она слегка отодвинулась и посмотрела Журавлёву в глаза.

– Что ты не успела надеть в нашу последнюю встречу. Оно до сих пор пахнет тобой.

Внутри Алисы что-то оборвалось. Она вспомнила, как набегу натягивала платье и обувалась уже на лестнице. На глаза набежали слёзы, дыхание перехватило, сердце заколотилось.

Журавлёв впился в губы Алисы. Он целовал её так, словно её губы были кислородом, которого ему не хватает. Алиса почувствовала, что всё осталось так, как прежде. Где-то в чёрной яме её души зажгли свет и бабочки защекотали в животе своими нежными крыльями. И начался новый виток их безрассудного романа-страсти, романа-безумия. Будучи женой Столярова, Алиса продолжала встречаться с Ильёй. Хотя Егор и мужем-то не был. Так, разве что в паспорте.

А Егор из романтичного парня постепенно превратился в циника. Он с прищуром и лёгкой улыбкой смотрел на девушек, сканируя их. Безупречно одетый и причёсанный, высокий, Егор нравился девушкам и прекрасно об этом знал. Но Столяров отвергал любовь, чувства. Не верил. Никому. Предают все. И мужчины и женщины. Столяров стал считать, что всё в мире держится на расчёте. А остальное выдумка поэтов и писателей. Нет, он уже не был влюблён в Алису. Так сложились обстоятельства, да и поведение девушки поменяло его восприятие мира. Циничная Алиса, рассказывала о своих похождениях, подводила по них смысл. Да и не только Алиса приложила к этому руку. Он видел, как девушки пытаются пристроить своё тело к обеспеченному мужчине, как мужчины пользуются этим и никаких обязательств, никаких чувств. Он и сам стал таким. Статус женатого мужчины его устраивал, был повод не заводить долгосрочные отношения. Лёгкие интрижки – это всё, что допускал Егор. В таких случаях выяснение отношений сводится к минимуму:

– Я же говорил тебе, что женат и разводиться не собираюсь.

Были случаи, когда разъярённые любовницы доставали Алису, но та быстро гасила конфликты:

– Я не ревную своего мужа. Хороший левак укрепляет брак. Муж спустил негатив и снова мой. Так что ищите в другом месте.

От такого заявления любовницы терялись. А Егора это устраивало. Он изображал сожаление и возвращался к жене. Любовницы ещё и жалели его. Сначала Егор спорил с Алисой. Его бесил цинизм и потребительское отношение подруги, он горячо доказывал:

– Есть любовь! Только ты её не испытала ещё.

– Любовь – это болезнь, – устало говорила Алиса. – И лекарства от неё нет.

– Нет, – согласился Столяров. – Птица, интересно, вылечился?

– Нет, – ответила Алиса. – Всё ещё болен.

– Ты с ним встречаешься?

– Встречаюсь, – кивнула девушка.

– Так вот почему ты к маме зачастила, – догадался Столяров.

Егор пожалел друга, в душе шевельнулась неприязнь к Алисе. Такой любви, как у Журавлёва, Егор тоже не хотел. Он панически боялся влюбиться.

«Красивая же была бы пара. Нет, Илье нужна нормальная девушка, а не…б…, прости господи», – со злостью подумал Столяров.

Алиса моталась между Москвой и родным городом N. Егор стремительно поднимался по карьерной лестнице. Илья ждал Алису. Виктор разрабатывал новые программы в банке. Жизнь неумолимо бежала вперёд.

Глава 3. Агеев и «Пилот». Город

N

.

Жизнь неумолимо бежала вперёд. Московский оператор связи «Авангард» добрался и до города N. В городе было две интернет-компании «Пилот» и «Новый интернет». Первая предоставляла телевидение и интернет по городу. Вторая компания – в районах и области, заключив договоры с оператором мобильной связи на аренду частоты. Обе компании мирно сосуществовали друг с другом. Всё шло прекрасно, пока пару лет назад на лакомый кусок – компании «Пилот» и «Новый интернет» – не разинула рот Москва. Ну куда же без неё.

Когда в «Авангарде» зашёл разговор прибрать к рукам обе компании, Столяров отправился в родной город. Перед ним стояла задача узнать рентабельность компаний и на месте принять решение: объединить обе компании, оставить как есть или купить одну из них. Региональные компании мало интересовали Москву. Такое присоединение грозило разорением для местных компаний. Деньги будут собирать, а вот выделять на модернизацию – это ещё вопрос. «Пилот» разрастался, внедрял новые технологии, выходил на новый современный уровень. Компания «Новый интернет» была послабее.

У Егора был свой интерес в «Пилоте». Когда-то, пятнадцать лет назад его отец – Столяров Леонид, и Агеев Вадим создали из маленьких разрозненных компаний свою.

Агеев Вадим Борисович задумал объединить вместе маленькие компании, предоставляющие кабельное телевидение в одно большое предприятие и помимо телевидения он хотел пустить в дома интернет. Всё шло к тому, что интернет будет в каждом доме. Агеев это понимал и ему удалось создать свою компанию. Подмяв под себя мелких операторов, компания «Пилот» развернулась и стала монополистом на рынке города. Компания благополучно предоставляет небольшому городу интернет и телевидение. Все маленькие компании-участники прекратили самостоятельное существование и создали новое юридическое лицо – «Пилот», которое стало полноценным наследником прав, обязанностей и капитала. Всеволод Чернов в своё время помог Агееву, когда надо было убедить несогласных. С тех пор они дружили семьями.

– Если вам что-то не нравится в вашей жизни, измените её, – сказал пятнадцать лет назад Вадим Агеев своему другу Леониду Столярову.

И тот согласился с ним:

– Если не сейчас – то когда?

Не обошлось и без обиженных, но Вадим Агеев шёл напролом и своего добился. На обиженных воду возят или что там ещё? Не до таких мелочей. Время требовало развиваться, внедрять новые технологии и оборудование, спрос рос вместе с растущим городом. До обиженных ли тут?

А обиженные были. Муравьёва Ева Маратовна, одноклассница Агеева, в то время лишилась своей малюсенькой компании, что предоставляла в одном из микрорайонов города кабельное телевидение.

– Евка, не обижайся! – добродушно басил Вадим на одной из встреч одноклассников, где он хвастался своими успехами. – Давай я тебя коммерческим директором возьму. Будем вместе руководить. Ты ж понимаешь, маленьким компаниям не выжить. А у меня мощь и сила, город мой. Соглашайся. Мне нужны свои люди. Я тщательно подбираю коллектив и воспитываю в своём духе.

Ева это понимала. Она прекрасно видела и перспективы «Пилота», и невозможность убрать Агеева с рынка. Она согласилась, но обиду затаила. Ева не прощала обид. Муравьёва всегда добивалась своего. В школе она выпрашивала «пятёрки» у учителей и невинно проговаривалась о проделках одноклассников. Делала она это виртуозно, и никто из ребят никогда не мог подумать на неё. Ведь Ева сама всегда участвовала в невинных шалостях. Отбивала у подруг парней, хотя особой красотой не отличалась. Добившись своего тут же давала парню отставку. Ева действовала ради действия, чтобы доказать – она может всё. Став постарше, она уже применяла свои способности для личной выгоды. Неразборчивой в связях Еву нельзя было назвать. Она очень разборчива. Муравьёва говорила:

– Люди делятся на две категории: этот может помочь достичь высот, а этот, хоть и хороший человек, но совершенно бесполезный.

Друзей у Евы не было, зато была куча полезных знакомств. А больше всего Ева любила деньги. Она считала, что, имея капитал, можно всего добиться или купить. Тут пословица «не имей сто рублей, а имей сто друзей» перефразировалась Евой так: не имей сто друзей, а имей сто рублей.

Поскольку в компании «Пилот» Еве был полезен только директор, Агеев Вадим Борисович, то к остальным сотрудникам она относилась свысока, позволяя себе напоминать им их положение:

– Вы наёмные работники, поэтому выполняйте распоряжения и не рассуждайте.

Еву Маратовну в компании не любили. С улыбкой Ева Маратовна отчитывала и доводила до увольнения, объясняя:

– Вы очень хороший человек, но нам нужны хорошие специалисты, – ударение делалось на «специалистов».

Качества самого человека Еву не интересует, главное – знания, опыт, умение работать в команде и, конечно же, умение подстраиваться под саму Еву Маратовну. Муравьёва не любила сотрудников, умеющих отстаивать свою точку зрения. Правильное мнение может быть только одно – её. Совесть Еву не мучает, она в доле и с каждой пакости и получает свой процент. Совесть усложняет жизнь. А сложности Еве Маратовне ни к чему. Ева не любила перспективно развивающихся сотрудников. Страх иметь в компании человека, разбирающегося лучше неё в технологиях и умеющего быстро применять новые методы, толкали Еву Маратовну, в ущерб компании, избавляться от таких людей. Муравьёва должна быть первой и незаменимой.

Компания «Пилот» развивалась, разрасталась. После окончания института Егора ждала должность директора. Отец по болезни вынужден сменить климат и Агеев ждал Егора на место своего друга. Когда по болезни уволился друг Агеева из директорского кресла, Ева развернулась во всю. Вадим ей доверял. Уж она умела втереться в доверие. Ева Маратовна уговаривала Столярова Леонида продать ей акции:

– Ну к чему они тебе? Ты уедешь, заниматься компанией издалека не получится. Наслаждайся жизнью, поправляй здоровье.

– Я передам их сыну.

– Да они не нужны Егору. Он в Москве и наш «Пилот» для него капля в море. Где Москва и где мы. Да и не вернётся он.

Ева надеялась получить пакет акций, чтобы контролировать компанию. Как жизнь повернётся – неизвестно, акции не помешают.

– Вернётся. Мы с Вадимом поднимали «Пилот». Акции не отдам. Егор закончит учиться и вернётся сюда, на моё место.

Эта перспектива Муравьёву не устраивала. Столяров ни старший, ни младший ей не нравились. Ева злилась. Муравьёва знала, что на место Столярова Леонида должен прийти его сын. С Егором Ева не договорится. Он просчитывает все ходы вперёд не то что на три шага, на тридцать три. А Еве это не надо.

Как работала Ева Агееву нравилось. Он полностью ей доверял и особо в бумажные дела не вникал. Время шло, директора в компании «Пилот» не было. Столяров Егор не приехал в родной город. Он остался в Москве. И то, что дочь Евы, Алиса, вышла замуж за него обрадовало Еву Маратовну. Значит место директора в «Пилоте» свободно, и она одна может управлять.

Илью Муравьёва рекомендовала на место Алисы в «Новый интернет». Ева Маратовна знала, что Илья переживает замужество Алисы, но считала, что дочь сделала правильный выбор. Сравнивать провинциальный город и столицу не имело смысла.

– Свои люди везде нужны, – произнесла Ева Илье. – Алиска ещё вернётся. Я тебе это обещаю. Только слушай меня и у тебя всё будет.

Илья согласился. А что ему ещё оставалось? Должность хорошая и мать Алисы говорит, что она вернётся. Может быть и вернётся? Вернётся ли Алиса, Ева не была уверена, но Илья нужен, поэтому почему бы не вселить в парня надежду. Надежда ведь ничего не стоит. О любви Ильи к Алисе Ева знала.

Виктор, друг и бывший однокурсник Ильи и Егора, устроился в банк, обеспечивал безопасность данных. Малахов Виктор тоже мог пригодиться. Ева умела держать руку на пульсе жизни и не разбрасывалась нужными людьми.

Приехав в город, Егор встретился с Журавлёвым, проверка показала нестыковки: непонятно откуда взявшуюся прибыль, городские абоненты, когда лицензия на продажу интернета только в районах. Объяснений Илья предоставить не смог. Столяров решил пока оставить компанию, чтобы досконально провести проверку после посещения «Пилота». «Новый интернет» подводили под банкротство и поглощение «Авангардом», и Егора назначили конкурсным управляющим компании.

Узнав о поездке Егора в город N, Алиса позвонила матери:

– «Авангард» хочет прибрать к рукам интернет-компании нашего города. Егор сказал, что договор о продаже «Нового интернета» уже считай подписан. Я приеду завтра с представителем «Авангарда» и будем вести разговоры с Агеевым.

Мозг у Евы заработал с утроенной силой. Агеева сломить трудно, почти невозможно. Ева уже давно, задним числом дробила абонентов на несколько маленьких фирм. Подпись Вадима Ева подделывала виртуозно.

– Тут даже никто ничего не узнает, – говорила Ева Маратовна. – Все договоры подлинные. Абоненты же не смотрят какая фирма стоит в договоре. А счет мне Виктор открыл. Туда абонентская плата пойдёт. Счет вообще на «Новый город». Начнут разбираться, такой фирмы нет. Есть только «Новый интернет». Никто и не разберётся.

Журавлёв немного посопротивлялся, но, просчитав выгоду, согласился участвовать в махинациях. У «Пилота» возник большой отток абонентов, но прошлым годом. Ева Маратовна постаралась. Отчёты сданы и перепроверять их никто не будет.

– Агеев мне доверяет и проверок устраивать не будет, – рассуждала Ева Маратовна. – «Авангард» купит «Новый интернет», Алиса будет там директором. Договоримся с представителем и можно будет всех абонентов перетянуть туда. – Журавлёв мне в помощь. Я свои активы выведу абонентами, оборудованием и территорией.

Про участь Ильи Журавлёва Ева не думала. Начнут разбираться откуда в «Новом интернете» городские абоненты, спросят с Журавлёва. Говорить о Еве Маратовне он не станет. Как она может абонентов из своей фирмы передавать в другую? Абсурд. А коль снимут Журавлёва, тут и Муравьёва подсуетится, и Алиса поможет. Женщина с удовольствием потёрла руки и даже выпила коньяка. Жизнь налаживалась. Только не озвучивайте свои планы. У Вселенной есть чувство юмора, и оно может вам не понравиться.

Столяров встретился с Агеевым. Они знали друг друга и встречались, когда отец Егора передавал ему свои акции, потом Агеев несколько раз приезжал в Москву и встречался с Егором. Они поддерживали отношения и за спиной Агеева Егор не хотел действовать. Столяров прямо сказал, зачем приехал и предложил найти удобный для всех вариант.

Вадим Борисович и Егор встретились в доме Агеева, поговорили про отца Егора, вспомнили давние встречи. Затем Вадим увёл Егора в сад для серьёзного разговора. Он не хотел, чтобы жена переживала. Столяров знал, как Агеев с его отцом поднимали и развивали компанию, сколько сил и денег они потратили на развитие. Он и сам помогал деньгами, учась в институте Егор неплохо зарабатывал. Уйдя в отставку по болезни, отец переписал на него акции компании. Так что и сам Егор был заинтересован в процветании «Пилота». Столяров рекомендовал Агееву провести проверку и обещал приехать на юбилей, чтобы разобраться в ситуации. В процессе переговоров было заключено соглашение и вполне удобный и выгодный для «Пилота» контракт. Дружить с Москвой не всегда выгодно, но ссориться – смерти подобно.

Сделку обмывали на веранде, где жена Вадима, Анна, накрыла стол. В распахнувшиеся ворота въехала голубая «Хонда». Из неё выскочила лёгкая, темноволосая девушка в сарафане. Высокая, стройная, каштановые волосы уложены в современную стрижку.

– Папа, мама, я защитилась на «отлично»! У меня будет красный диплом! – звонко прокричала Соня и подбежала к столу.

Схватила одной рукой огурец, другой веточку укропа и сунула в рот.

– Так проголодалась, пока Лизу ждала.

– А Лиза как? – спросила Анна Кирилловна.

Соня повернулась к маме и с набитым ртом ответила:

– Тоже!

– Соня, – покачала головой мама.

Девушка схватила стакан и запила соком.

– Тоже «отлично»! – весело пропела Соня и тут же осеклась.

Она заметила Столярова. Он смотрел на неё и улыбался. Соня покраснела, улыбнулась. От улыбки на щеках девушки появлялись милые ямочки.

– Здравствуйте, я вас не заметила.

– Здравствуйте, – ответил Столяров и удивлённо обратился к Анне: – Это Соня?

– Это Соня, – улыбнулась Анна, жена Вадима.

– Ей же лет тринадцать… было, – растерялся Столяров.

Соня переминалась с ноги на ногу и незаметно таскала с тарелки овощи.

– Так тебя не было одиннадцать лет. Выросла, – хохотнул Вадим. – Смотри какая невеста. Красавица! Вся в мать. А ты уже не мальчик, тридцать семь, когда нормальной семьёй обзаведёшься?

Вадим знал о фиктивном браке Егора. Он не осуждал, жалел его. Столяров пожал плечами:

– Надобности не было, – буркнул Егор.

Он разозлился. Откуда взялась злость, Егор и сам не понял. Вадим наклонился и поцеловал жену. Егор рассматривал дочь Агеева. Пронзительные зелёные с коричневыми крапинками глаза, окружённые густыми ресницами, как лесное озеро в камышах, рассматривали Егора с интересом. Девушка пыталась вспомнить его. Лёгкая, воздушная весёлая Соня словно окатила Столярова светом, теплом и грустью. Он помнил её тоненькую нескладную с конским хвостом, прижимающуюся к папе Вадиму. Егор тогда сказал:

– Красивая у тебя дочка будет. Береги её.

Агеев засмеялся, а Егор с грустью подумал, что Соню уведёт какой-нибудь молодой парень и она ему не достанется. Столяров тогда сразу же одёрнул себя:

«Тебе двадцать шесть! Она же девочка! О чём ты думаешь?»

Сейчас Соне двадцать три, ему тридцать семь. Их разделяла целая жизнь. Соня пританцовывала от нетерпения перед столом, таская овощи с тарелки. Она оторвалась от овощей и посмотрела на Столярова.

– Я вас не помню, – ответила Соня и улыбнулась.

– Конечно не помнишь. Ты тогда на взрослых дядек не смотрела. У тебя там Сашка в воздыхателях был.

– Ну папа, – протянула Соня.

А у Егора вдруг сжалось сердце, замерло и снова застучало, только чуть чаще. Девушка-весна, лёгкая, воздушная совсем не походила на нескладного подростка, дочь Вадима. Соня ещё раз посмотрела на Егора, и он засмущался, как прыщавый студент, на которого впервые обратила внимание девушка. В её глазах солнечными зайчиками вспыхивали крапинки.

– Ты… вы стали такой красивой, – пробормотал он банальный комплимент.

Нет, это был не комплимент, это были выскочившие мысли, не поддавшиеся контролю. Вадим довольно засмеялся.

– Да, красавица у нас дочь! Скоро будет у меня работать. В рекламе.

– А приезжайте ко мне. Я вам Москву покажу, – неожиданно для себя предложил Егор.

– Папочка, поедем? – спросила Соня. – И Лизу возьмём.

«И весь табор», – недовольно подумал Егор и разозлился на себя.

Он хотел одной Соне показать Москву. Его Москву. Старые дворы, набережные, парк, ночные улицы, посидеть в его любимом кафе и выпить кофе. Там готовят такие вкусные пирожные. Девушки же любят сладкое. Он хотел видеть в её глазах восторг, отблески фонарей и… Столяров нервно схватил пачку с сигаретами. Что это было? О чём это он?

– Можно? – спросил он Вадима.

Вадим прищурился, посмотрел на жену, хмыкнул. Егор сидел с независимым лицом и мял пачку, но Вадим видел, что он нервничает. Соня продолжала таскать со стола овощи. Отец и Егор рассматривали её. Анна смотрела на мужа и на Егора. Вадим подмигнул жене и поднял брови. Анна кивнула. Они понимали друг друга без слов.

– Сонюшка, отведи Егора в сад. Пусть там покурит, заодно и сад посмотрит, – сказал Вадим.

– Папа, ты же сам куришь тут, – удивилась Соня.

– Покажи сад Егору, – мягко сказала мама. – Нам с папой посекретничать надо.

– Так бы и сказали, – Соня оторвалась от стола, вытерла руки. – Пошли.

Соня сбежала со ступенек. Егор встал на ватных ногах и поплёлся за Соней. Девушка словно летела по дорожке, едва касаясь земли. Короткая широкая юбка разлеталась возле стройных ножек. Волосы ерошил лёгкий ветерок. Егор тяжело шагал за нею тяжело. Словно к каждой ноге привязали по гире. Он мял в руках сигарету. Соня рассказывала про сад, показывала деревья, размахивала руками и заставляла Егора смотреть то на одно дерево, то на другое. Егор не слышал ни слова. Он слушал голос Сони, смотрел на её губы, заглядывал в бездонные глаза, чувствовал запах её нежных цветочных духов. Девушка щебетала, а в сердце Егора разливалась такая нежность, что хотелось плакать. Плакать! Ему! Мужчине! Мужчины не плачут. Егор опять разозлился. Соня казалась Егору лёгкой, яркой бабочкой, случайно залетевшей в его скучную серую, пыльную жизнь. На обратном пути они уселись на качели и болтали обо всём. Столяров наконец-то расслабился и окунулся в беззаботный Сонин мир. Он расспрашивал Соню об учёбе, планах, мечтах. Рассказывал о своей студенческой жизни. Дальше у него не было жизни, была работа. Интересная, трудная работа. Соня щебетала, смеялась, раскачивала качели, и Столярову хотелось остаться тут навсегда. Соня в прекрасном настроении пропела:

– Прощай экзамены, курсовые, зачёты. Впереди взрослая жизнь.

Егор позавидовал девушке. Он помнил своё состояние после окончания института. Он так же чувствовал прилив сил от предстоящей новой жизни. Прикурить он так и забыл, держа в руках сигарету и зажигалку. И вдруг Столяров понял, что он хочет эту девушку для себя, для жизни. Желание было таким острым, что заломило зубы.

«Бежать! Немедленно бежать, пока я не сорвался. Четырнадцать лет разницы – это целая жизнь. Вот, чёрт, а я женат», – подумал Егор, внезапно вспомнив о своём положении.

Егор погрустнел, настроение испортилось. Соня заметила это и решила, что она надоела ему со своими рассказами. Она соскочила с качели.

– Идёмте.

Они вернулись на веранду. Соня упорхнула в дом. Егор отвечал невпопад, крутил в руках браслет с часами. Агеев смотрел на него и ухмылялся.

– Ты вечером куда-то собирался? – невзначай спросил он.

– Да. С друзьями встреча.

Егор облегчённо вздохнул, что нашлась причина покинуть этот дом и не встретиться с Соней. Столяров разозлился на себя. Он не мог понять, почему настроение упало, закатилось под плинтус и ничто уже не радует. Только злит. Откуда злость, её причины Егор не видел. Он поспешно распрощался. Последний раз он был в своём городе и виделся с друзьями одиннадцать лет назад.

Глава 4. Встреча через одиннадцать лет. Город

N

.

Последний раз он был в своём городе и виделся с друзьями одиннадцать лет назад. Сейчас Егор Столяров приехал на помощь Агееву, решить проблемы с «Пилотом», уберечь компанию от поглощения «Авангардом». Из дома Вадима Егор сбежал. Сонины ямочки на щеках, глаза, голос застряли в голове грустной болью. Бросало в жар и немного тряслись руки, сердце учащённо билось. Егор сначала даже не понял с чего и на что у него такая реакция. Затем до него дошло, и он испугался. Сильно испугался. И что с этим делать он пока не знал.

«Эта девочка не для меня!» – решил или убеждал себя Егор всю дорогу до кафе.

На вечер Алиса заказала столик в том кафе, где они с друзьями проводили вечера, приезжая на каникулы. Столяров подъехал к дому Алисиной матери и позвонил.

– Выходи.

Алиса села в машину и посмотрела на него такими же, как у Сони, глазами. Егор помрачнел. Видел он совсем другие глаза. Столяров и Скворцова подъехали к старому кафе, на этом настояла Алиса, которая приехала вместе с мужем в родной город. Илья и Виктор уже сидели за столиком.

– Хочешь подвести компанию под банкротство, Столяр? – спросил Илья, когда Столяров и Алиса присоединились к ним.

– Есть такое. Пока просто проверка. Ты подготовь документы, чтобы не так, как сегодня – всё не понятно и половины нет. Бардак у тебя в компании.

– Зато у тебя всё в ажуре, – скривился Журавлёв. – Одиннадцать лет пропадал и прилетел с проверками. Высоко летаешь?

– Высоко, – просто ответил Егор, настроения не было. – Даю тебе времени до конца месяца, чтобы привести в порядок документы. Если бы не я, загремел бы в кутузку. Незаконные транзакции, куда уходят деньги. Откуда приток? Птица, как разгребёшь, звони. Хорошо, что я приехал, а не кто-то другой. В следующем году приеду на юбилей «Пилота» тогда и посмотрим, что у тебя твориться. Подготовь всё к этому времени.

– Премного благодарен, – шутливо поклонился Илья.

– Не паясничай, – вставила Алиса.

В начале встречи все чувствовали неловкость и отчуждение. Столяров не стал оправдываться, он заказал коньяк, молча выпили. Вспоминать никто ничего не хотел. Дружба раскололась и рассыпалась на мелкие осколки. Илья считал Егора предателем из-за Алисы. Он не винил Алису, он обвинял Столярова. Обида осталась. Старая. Закоренелая. И ничего Илья с ней сделать не мог. Обида жила у него внутри, свернувшись ядовитой змеёй.

Малахов тоже считал женитьбу Егора предательством. Все знают, что Илья любит Алису и тут такой поворот. Столяров женился на ней! Виктору было всё равно, но Илья рядом, в одном городе, они часто встречаются, а Егор в своей столичной жизни отошёл, забылся. Общее недоумение от замужества Алисы объединяло Виктора и Илью. И вроде бы все уже знали о фиктивном браке, но осадок остался. Илья злился и то снимал, то надевал очки. Егор испытывал чувство вины и перебирал браслет часов. А у Малахова была своя маленькая тайна, о которой не знал никто. Виктор перебегал глазами с одного друга на другого и надеялся, что никто так и не узнает. Потому что его поступок тоже не укладывался в рамки дружбы ни с тем, ни с другим. Но отказать себе в этом он не мог. Это как глоток воздуха в запылённом, регламентированном плане его жизни. Но Виктору душевные терзания не были присущи. Он просто получал то, что хотел. Это были внеплановые отступления от его программы жизни. Здесь, сегодня, сейчас. Без долгосрочных перспектив.

«А кто безгрешен? – думал Виктор. – У каждого за пазухой либо камень, либо скелет прошлого. Если ничего не рассказывать, то никто ничего и не узнает. Это не отступление от плана, это передышка, пикник на обочине».

Столяров мучился угрызениями совести, что не сказал Илье сразу всю правду. Смалодушничал. Он хотел делами загладить свою вину, и дал Илье возможность навести порядок в компании. Он придумает отсрочку банкротства «Нового интернета». Сегодня, при встрече у Агеева, Егор порекомендовал Малахова в «Пилот», и Вадим Борисович обещал созвониться с Виктором.

– В прошлый раз я всё тебя ждал, – пояснил Агеев. – А теперь возьму. Я навёл справки. Хороший специалист.

Друзья пили молча, разглядывая друг друга. В голове вертелось невысказанное, недосказанное. У каждого своё. Егор нарушил молчание:

– Молох, у тебя в банке как дела? Нравится?

Виктор пожал плечами:

– Без перспектив.

– Я Агееву порекомендовал тебя на должность директора. Он обещал позвонить. Как тебе такая перспектива?

– Спасибо, – удивился Виктор. – С чего вдруг такая щедрость?

– А почему бы и не да?

Опять замолчали. Илья пожирал глазами Алису. Виктор обдумывал предложение, теребя серёжку. В голове сразу складывалась картинка перспектив и роста. Егор крутил бокал с коньяком и хмурился. Он отгонял улыбку и ямочки Сони, которые навязчиво вились перед глазами.

Наконец молчаливое принятие горячительных напитков надоело Алисе, и она сказала:

– Тоска с вами! Столяр, давай, кайся. Давайте уж разъясним ситуацию. А то сидим как на похоронах. Весёлые же ребята были.

Виктор и Илья с интересом посмотрели на Егора. Он вздохнул, выдохнул, покрутил в руках бокал с коньяком и нырнул с обрыва:

– Птица, я виноват перед тобой. Прости.

Илья скривился и допил коньяк. Молча. Залпом. Виктор хмыкнул и потеребил серёжку, потягивая из бокала напиток.

– Я не сказал…, побоялся, что ли… У нас ничего нет…с Алисой. Фиктивный брак. Так надо было, чтобы остаться в Москве.

– С каких это пор ты, Егор, стал таким косноязычным? – съязвила Алиса.

Егору не хотелось ворошить прошлое. Настоящее не налаживалось. Столяров и так сделал, что мог. Дал отсрочку Илье, Виктора пристроил. Что слова? Делами надо доказывать. Алиса одна чувствовала себя прекрасно и с интересом наблюдала за встречей друзей. Алиса не отличалась деликатностью. Ей хотелось, чтобы дружба восстановилась, и поэтому она собрала всех в их кафе. Эскорт из парней Алисе всегда нравился. Егор собрался с мыслями и чётко, словно доклад, начал говорить:

– Птица, у нас с Алисой фиктивный брак. После защиты диплома мне предложили должность директора департамента в «Авангарде», но были условия. Я должен быть женат. Тогда и должность, и служебное жильё. И прописка. Жене тоже предложат работу. Где найти жену за пару дней, я не знал. Работу получить хотелось. Ой как хотелось! Я так глубоко задумался, а тут Алиса заметила мою озабоченность и спросила:

– Что печален?

Я всё и выложил. Она ухватилась за эту возможность. Ты же знаешь, она хотела остаться в Москве. Вот мы и расписались. Можно сказать, это она сделала мне предложение, – усмехнулся Егор. – Алиса сказала, что объяснит тебе.

– Я тогда не знал об этом, – глухо ответил Илья.

– Я сказала, только ты рассвирепел и недослушал. Выгнал меня. Я обиделась, – пояснила Алиса. – Поэтому ты узнал всё намного позже.

– А я думал, что ты знаешь, – вставил Егор. – Только реакции твоей понять не мог. Так что официально мы муж и жена, а на самом деле соседи. Я и пальцем твою Алису не тронул. Мы живём вместе, но каждый своей жизнью.

Журавлёв поморщился, прищурился, повертел в руках очки, Малахов ухмыльнулся. То, что Алиса искала выгодного мужа, меняла мужчин, а потом нашла кого-то, но там что-то не заладилось, и после этого Алиса поехала к маме и там возобновила с Ильёй отношения – Столяров говорить не стал. Алиса часто рассказывала ему о своих интрижках. Столяров считал, что это уже не его дело, закладывать Алису он не хотел. Зачем другу эти подробности? Это дело только Алисы и Ильи.

Интересные складывались отношения между друзьями. Не зная причин свадьбы, Илья продолжал встречаться с Алисой, а другу ничего не говорил. Это было как-то не по-мужски. Егору в общем-то было всё равно, но как же мужская дружба? Тату в знак вечной нерушимости? За спиной друга спать с его женой? Он считал, что Илья знает о фиктивном браке, но вины с себя не снимал: жениться на девушке друга – это ещё тот Иудин поцелуй.

– Что ж ты сразу-то не сказал? – упрекнул Илья Егора, узнав об обстоятельствах свадьбы.

– Да хотел зацепиться в Москве, а потом как-то не до этого было. А что ж ты, друг мой, не сказал, что встречаешься с Алисой? Что она к тебе ездит, а? – хитро улыбнулся Егор.

– Так ты знал? – удивился Журавлёв.

– Птица, мы с Алисой были и остались друзьями. Я знал и ждал, когда же ты сознаешься. А ты молчал. Нехорошо. Не мог же я спросить тебя в лоб: ты спишь с моей женой?

– Я не мог, – ответил Илья.

– А трахать мою жену мог?

– Так ты ж сказал…

– А ты об этом не знал, – парировал Столяров.

Журавлёв поморщился:

– Алиса рассказала… когда приехала через год. Всё же нормально?

– Конечно, Птица, без обид. Но сказать мог бы…

Сказать мог бы, но слишком много недоговорили, недосказали, недообъяснили. Журавлёв в отместку за женитьбу спал с Алисой и получал от этого моральное удовлетворение. Ты женился, а я тебе рога наставил. Мальчишество? Да. Но и соперничество тоже.

– Око за око, зуб за зуб. Принцип возмездия, идущий от Ветхого Завета, где наказание должно соответствовать преступлению, – произнёс Виктор.

– А было ли преступление? Ложь – преступление. А недосказанность, полуправда – что это? – весело спросил Илья.

– Полуправда – это форма лжи, часть правды и умалчивание важных деталей. Отсюда заблуждения и выводы не те, – ответил Малахов.

Виктор умел красиво говорить. Только и он жил полуправдой. Никогда не знаешь, что пригодится в той или иной ситуации. Поэтому – меньше знают, он лучше спит.

После объяснения друзья снова начали общаться. Только осадок всё равно остался. Время разводит людей в разные стороны. И той искренней юношеской дружбы не осталось в настоящем. Остались только воспоминания и слабая надежда: а вдруг всё можно возобновить. Разговор получался пустой.

– Конфликты мы создаём сами. Мы сами строим ловушки и сами в них попадаем. А это самый простой способ завести себе нового врага. А хуже лучшего друга, перешедшего в статус врага, и быть не может. Надо постараться хотя бы остаться в нейтральных отношениях, – произнёс Егор.

– Никогда не поздно начать все сначала. Но для того, чтобы начать меняться, необходимо отпустить от себя прошлое. Отпустить прошлые потери и неудачи. Это всё уже ушло. Давайте жить сегодня, – предложил Виктор.

– Помните, изменить свою жизнь нельзя только в одном случаем – если вы умерли. А мы пока живы, и никто умирать не собирается. Дружба? – весело закончил Илья.

– Дружба! – хором ответили Виктор и Егор.

Но прежней уверенности в их голосах не было. Малахов теребил серёжку, Илья кривил губы в ухмылке, а Егор перебирал браслет. Алиса нервно стучала носком туфельки по ножке стола.

– В шахматах белые и черные фигуры – враги. Но те, кто их передвигает – друзья, – произнесла Алиса. Так и в жизни. Вы играете жизнями друг друга.

– А не ты ли играешь нашими жизнями? – вдруг зло спросил Илья и взлохматил волосы.

– Если тебе во мне что-то не нравится – не обязательно ставить меня об этом в известность, постарайся пережить этот шок самостоятельно, – съязвила Алиса.

Она так жила. Легко и беззаботно. И чужое мнение её не интересовало. Алиса жила жизнью той стрекозы из басни Крылова. Ей нравилась такая жизнь.

«Есть Илья, который согреет любовью и всепрощением, окутает, поймёт, простит. Есть другие, более состоятельные. Я молода, красива и могу ещё найти и любовь, и деньги. Хотя это не точно», – подумала девушка, глядя на Журавлёва.

Малахов задумался о семье, но подходящих кандидатур на роль жены из состоятельной семьи у него не было. А ни к чему не обязывающие отношения его не тяготили. Виктор как-то услышал, что успех в карьере и общественное признание сделает его счастливым в отношениях. И он стремился к карьерному успеху с упорством танка. Только ему не сказали, что бесконечно самосовершенствоваться, строить карьеру – это начисто забыть о простых человеческих отношениях.

Журавлёв довольствовался тем, что имеет. Карьерный рост его не так волновал, его волновала Алиса. Он скачет на волнах своей зависимости от неё. От эйфории, до безумия, от чувства ревности до безграничной любви, от обиды до страха потери. Илья любит Алису. И это безнадёжно, навсегда и не лечится. О какой карьере тут можно говорить, если голова забита предметом любви. Никогда не угадаешь, чего можно ждать от Алисы.

Столяров, этот циник, разочаровавшийся романтик, знающий всему цену, но не знающий ценности, готов кого-то полюбить и собственную жизнь положить к чьим-то ногам. Только где эта особенная женщина, если вокруг не те. Гулять с ними – да, делить постель – пожалуйста, но вот о любви лучше не надо. Сломить лёд неверия Егора хоть кто-то способен? Он и сам не может ответить на этот вопрос. Он не ищет ответы, он работает. Только во сне к нему стала приходить светлая, солнечная нимфа, летящая над землёй, не касаясь её ногами. Она звонко хохочет и сверкает зелёными в крапинку глазами, как у Алисы. Только у нимфы глаза светлые, тёплые как вода в озере, окружённом камышами. У Алисы они холодные, как воды северного моря. Нимфа светится и всё вокруг становится светлее и почему-то грустно. Егор бежит, только не к нимфе, он бежит от неё. Столяров боится нимфы. Или боится себя? Он бежит от неё, но так медленно, на одном месте. Как на беговой дорожке. Можно бежать быстро, но всё равно никуда и не прибежишь. А нимфа приближается. Каждое утро Егор просыпался на этом месте, в поту. Он гнал приснившуюся нимфу прочь, из головы. Загружал себя работой.

– Это наваждение. Это просто сон. Плохой, повторяющийся сон, – убеждал себя Егор.

Столяров боялся разочароваться, он боялся разочаровать. Чтобы не разочаровываться надо изначально не очаровываться. Только вот Егор уже очаровался. И что дальше? Столяров старался даже не думать об этом. Пока выбьешь место под солнцем, уже наступает вечер. Дни летели за днями и образ нимфы расплывался и тускнел. Прошёл ещё один год. Соня не знала, что тревожит сны Егора. Её жизнь только начиналась.

Глава 5. Соня. За год до смерти отца. Город

N

.

Соня не знала, что тревожит сны Егора. Её жизнь только начиналась. Студенческие годы остались позади. Соня и её подружка Лиза окончили институт и работали. Соня конечно же пошла работать к отцу в «Пилот». А Лиза устроилась в «Новый интернет», тоже в рекламу. Сонин папа помог подруге дочери, как в своё время Лизин папа – полковник полиции, Чернов Всеволод Павлович, помог Агееву в объединении разрозненных компаний и в устранении некоторых неприятностей.

Замуж девушки не спешили. Папа Сони сказал:

– Нагуляйтесь, натанцуйтесь и только потом замуж. За одного, единственного и навсегда. Вам спешить некуда.

– Ты зачем девочек на бл..во толкаешь, – возмущался полковник Чернов, отец Лизы.

– Это не бл…во. Как только у тебя язык повернулся такое сказать! Это кастинг! – возмутился папа Сони. – Измена может быть только в официальном браке. А без брака – кастинг.

Полковник загоготал, мама Сони опять согласилась с папой, а подруги похихикали. Точка зрения Вадима Борисовича их во всём устраивала. Девушки жили легко и беззаботно. С удовольствием работали, с удовольствием ходили по клубам и кафе, а летом ездили к папиному другу на море.

В эти выходные гостей принимали Агеевы. Приехали Лиза с папой. Мама Лизы, как это часто случалось, была на конференции. Она у них очень учёная дама и всегда разъезжала по конференциям, симпозиумам и другим учёным мероприятиям. Обсуждали новое приобретение Агеева – директора Малахова. Год назад Егор Столяров приезжал с проверкой в «Новый интернет» и порекомендовал своего друга Агееву. Егор давно рекомендовал Малахова вместо себя. Еще после окончания института, когда остался в Москве, но Вадим Борисович надеялся, что Егор сам вернётся и будет работать у него. Столяров не вернулся. Хорошего руководителя найти сложно, вот Вадим Борисович и согласился с Егором.

Полковник Чернов знал Столярова, плотно с ним общался во времена объединения компаний. А вот его друга, Малахова, рекомендованного им, не знал совсем. Всеволоду Павловичу было очень интересен этот человек. Он привык знать окружение своих близких от и до. Конечно же он собрал сведения о Викторе и поделился ими с Вадимом:

– Не замечен, не замешан, не привлекался, – констатировал он другу.

Сидели на веранде, ели шашлыки, выпивали. Воздух наполнен запахом жареного мяса, цветущих яблонь из сада, лёгкий ветерок приятно освежал. Солнце катилось на запад. Вечерело.

– Как там новый директор, – поинтересовался полковник Чернов.

– Нормально. Работает. Девки мои в компании недавно ему огромный букет подарили, – хохотнул Вадим Агеев.

– За что это? – пробасил папа Лизы.

– Давай у Сонюшки спросим, может она и знает.

– Соня! – зычно крикнул Всеволод Павлович.

Голос у него такой, что услышат на другом краю Вселенной и мёртвого разбудят. Сильный, командный голос. Соня поначалу пугалась, а потом привыкла. Девушки сидели в саду на качелях и болтали о своём, о девичьем. Соня как раз рассказывала Лизе об игре «Завоюй Малахова». Ослушаться Лизиного папу даже не могло быть и речи. Подруги подошли к родителям.

– Сонюшка, как тебе новый директор? – спросил отец.

– Малахов? Да никак.

– Что так? – грозно спросил полковник.

Девушки уселись в шезлонги, папа подал им пиво, мама поставила вазочку с сухариками. Соня пожала плечами.

– Очень правильный, всё по полочкам, по планам.

– А что в этом плохого? – удивился папа.

– Скучно, – сказала мама Сони.

Отец засмеялся и поцеловал жену. Сонин папа не давал своей жене скучать.

Месяц назад в компанию «Пилот» пришёл новый директор. Прежнему врачи рекомендовали сменить климат и он, продав всё в городе, уехал к морю. Коллектив строил предположения и живо обсуждал новое руководство. Уже объявили, что это будет мужчина. Соня вяло участвовала в обсуждении, она знала кого принял папа. Она слышала его разговоры по телефону со Столяровым и это живо обсуждалось за семейными ужинами.

– Было бы лучше, если бы вернулся Егор на место своего отца, – проговорила мама.

– Лучше, – согласился Вадим Борисович. – Да только вот не судьба. Будет его друг, однокурсник. Кто ж будет менять Москву на провинцию?

– Ну, он же тут родился, – возразила мама.

– А там пригодился, – хохотнул папа.

Соня вспомнила красивого темноволосого мужчину, с которым гуляла по саду и качалась на качели. Рядом с ним было тепло и весело, легко. Егор понравился Соне, только вот исчез как-то быстро, оставив у девушки лёгкое разочарование. Словно что-то надо было сделать и не сделали. Ей хотелось спросить у папы про Егора, но о чём спрашивать Соня так и не придумала.

На место своего друга, Леонида, отец привёл тридцатишестилетнего Малахова Виктора Артёмовича. Этого молодого человека знала и Муравьёва Ева Маратовна, коммерческий директор компании. Столяров Егор дал неплохие рекомендации. Решение было принято и в «Пилоте» появился новый директор. Вадим Борисович провёл его по кабинетам, представил сотрудникам.

Среднего роста, со смуглой кожей и тёмным как южная ночь глазами Виктор понравился всем. Подтянутый, темноволосый, с хорошим чувством юмора и к тому же холостой. Не разведённый, обременённый бывшими жёнами и детьми, а холостой. Девочки в «Пилоте» сразу побежали менять гардероб, записались к массажистам, визажистам, парикмахерам и косметологам. Молодой и симпатичный коллектив дружно усовершенствовал себя в физическом плане. В плане профессиональном тоже началось соревнование, что было для компании неплохо. Девочки хотели быть не только красивыми, но и умными. Малахов прискакал как принц на белом коне, то есть на белой «Тойоте» с кожаным белым салоном в элегантном бежевом костюме с безупречной стрижкой и серёжкой в левом ухе. Серёжка была золотой, в виде значка «@».

Весь женский коллектив «Пилота» включился в игру: «Кто завоюет Виктора Артёмовича». Новый директор, Малахов Виктор Артёмович, педантичный, собранный, отглаженный и прилизанный, словно с картинки модного журнала, Соне не нравился. Малахов совсем не походил на папу. А Соне нравились мужчины, похожие на отца. Весёлые, шумные, занимающие внимание окружающих. А как папа относится к маме! Это же роман. Сказка. И если отец любим и горячо любим, то девочки ищут себе в спутники мужчин, похожих на папу. Соня хотела любить своего мужчину так же, как мама любит отца. Но Купидон ещё не попал в Соню своей стрелой. То ли Соня уклонялась, то ли Купидон подслеповат. Поэтому Малахов интереса для Сони не представлял.

Девушки уселись за стол к родителям, и Соня начала рассказывать:

– Он умён, красив, элегантен, голос не повышает – мечта всех сотрудниц «Пилота». Девушки, все поголовно, влюбились и включились в игру «Завоюй Малахова».

– Это как? – удивился Чернов.

– Все сменили гардероб, причёски и шастают мимо кабинета супермоделями.

– И ты? – грозно спросил папа.

– Я-то как раз и нет. Так вот. Он заметил этот повышенный интерес к своей особе и, наверное, тоже включился в игру.

– Как интересно у тебя на работе! – загоготал Чернов.

– Дядя Сева, мне рассказывать дальше? – Соня повысила голос.

– Конечно!

– Началось с того, что по утрам у одной из девушек на рабочем столе стоял букет. На следующее утро букет стоял у другой девушки. В отделе возникали споры: «Кто это может быть?» Строились предположения, выдвигались версии, проводилось расследование. Но даже если сотрудницы приходили на работу раньше, букет уже неизменно стоял у кого-то на столе. Мы догадывались, что это дело рук Малахова, но не пойман – не вор. Делали предположение, кто же следующий получит букет, но не всегда угадывали. Поймать дарителя букетов так и не удалось. Букеты перестали появляться, когда цветы были подарены последней девушке. Последняя была я.

– Почему это он тебе последней подарил букет? – вдруг обиделся папа.

– Да меня это ничуть не огорчило. Мы ждали развития событий и тормошили девушку, получившую букет первой – пригласили на свидание? Написали что-нибудь. Есть какие-нибудь намёки? Ничего не было, никаких действий. Это разочаровало нас, и мы скинулись и купили большой общий букет и поставили в кабинете Малахова. Реакции не последовало. Всё успокоилось и вошло в привычное русло. Букеты закончились, а на свидание никого не пригласили. Малахов общается со всеми ровно, никого не выделяет.

– Соне не нужен этот новый красавчик директор, скучный и правильный, – пояснила Лиза, но тут же добавила: – Не выбивайся из коллектива. Конкуренция всегда подстёгивает и вырабатывает адреналин.

– Сонюшка, а ведь Лиза права. Даже интересно понаблюдать, что будет делать этот красавчик, – хихикнул папа.

– А тебе лишь бы кого развести, – захохотал полковник.

– Нет, ну а что? – оправдывался Вадим Борисович. – Пусть покажет, как выкрутится из ситуации. Это тоже показатель.

– Показатель чего? – спросила мама.

Папа хмыкнул. Мама улыбнулась, полковник хохотал:

– Давай, Сонька победи всех!

– И что я потом буду с этим делать?

– А ты сначала победи, там разберёмся, – веселился Чернов.

С одобрения папы Соня согласилась. Что будет потом, когда закончится игра, никто не задумывался. Это же надо ещё выиграть, а шанс делился на всю женскую половину компании. Соня особо и не старалась. Шло время, никого из девушек Виктор Артёмович так и не пригласил на свидание. Страсти потихоньку утихли, но девушки всё же старались понравиться Малахову. Молодой, перспективный директор компании, ну разве не мечта? Конечно же мечта всех незамужних девушек и дам. Виктор видел их старания, но выбирать кого-то там, где работаешь, не в его правилах. Ему нравилась девушка из бухгалтерии.

– Весёлая, в откровенных нарядах, но жениться на ней… нет. А для лёгких отношения на работе можно было бы завести роман, но положение…– рассуждал Малахов.

Как-то раз на выходные Лиза позвала Соню в клуб со своими девушками с работы. Соня отказалась. Она не знала Лизиных знакомых с работы и очень устала за эту неделю. Навалилось много работы, надо было обновить сайт. Девушка поехала к родителям. Где, как не у мамы, можно валяться в гамаке и ничего не делать, где и мама, и папа будут ухаживать, приносить чай или кофе, наливать вино и не приставать с вопросами.

У Сони есть своя квартира в городе. Её подарили родители на окончание института. Девушка жила в ней на неделе, отсюда ближе добираться до работы. А на выходные Соня ездила к родителям, она любила бывать в доме, где выросла. Тут было уютно, весело и здесь она ощущала себя маленькой девочкой, дочкой. Её кормили вкусностями, папа приносил то фрукты, то ягоды из своего сада. Девушка часто приезжала к родителям на выходные. Она очень любила такие дни. Соня щёлкнула брелоком, ворота открылись, и она припарковалась во дворе.

Мама вышла на крыльцо. Она всегда встречала папу и Соню на крыльце.

– Мама! Я приехала на выходные.

Мама обняла её. Соня зашла в дом.

– Сейчас ужинать будем. Папа освободится и за стол, – сказала мама.

– А кто у него?

– По работе, – ответила мама.

Соня понималась по лестнице в свою комнату переодеться. Дверь кабинета открылась и на лестницу вышел отец и Виктор Артёмович. Отец улыбнулся Соне. Малахов нахмурился, увидев девушку. Он удивился.

– София Вадимовна? Что вы тут делаете?

Виктор Артёмович запомнил сразу, как пришёл, все имена и даже отчества сотрудников. Папа хохотнул и ударил Малахова по плечу:

– Ну вот у неё и спроси.

– Здравствуйте, – поздоровалась вежливая Соня.

Она знала, что к папе приезжают по работе, но немного растерялась, увидев замдиректора в выходной.

Малахов приехал к Агееву, чтобы проговорить ситуацию. Ему понравилась девушка из компании, но этично ли это: заводить отношения с сотрудницей, имея должность директора. Виктор не хотел попасть в неловкое положение. Девушка ему просто нравилась, но терять из-за неё должность и работу он не готов. Девушки приходят и уходят, а работа, хорошая работа, просто так не появляется. А Агеев подумал, что Малахов приехал из-за Сони.

– Сонюшка, вот Виктор Артёмович спрашивает, этично ли заводить служебный роман.

– На работе должны быть только рабочие отношения, папа. Ты сам всегда так говорил, – ответила Соня.

– Ну, что, Виктор Артёмович, не светит вам ничего, – захохотал папа.

Малахов застыл на ступеньках, смотря сверху на Соню. Девушка топталась возле своей комнаты.

– Папа? София Вадимовна… Вадимовна, – вдруг осенило замдиректора. – Вы дочь Вадима Борисовича?

Соня пожала плечами:

– Видимо, да.

– А в компании все об этом знают, кроме меня? – удивился Малахов.

– А в компании об этом не знает никто. Не знал до сегодняшнего дня, – объявил Агеев.

– И, надеюсь, не узнают, – вставила Соня.

– Какой я болван, – с досадой воскликнул Малахов.

Он и чувствовал себя болваном. Конспирация Агеевым и Соней соблюдалась по всем правилам. Никто в «Пилоте» не знал, что она дочь хозяина компании. К слову сказать, Малахову понравилась совсем другая девушка, но внезапная встреча и осознание, что Соня дочь Вадима Борисовича, меняло всё. Соня не старалась привлечь внимание нового директора, не заигрывала с ним, говорила только по существу и обещающих улыбок не дарила. Красивая, холодная и рассудительная девушка не подходила под лёгкие отношения.

«Времени на ухаживания потратишь достаточно, а результат может быть и нулевой», – думал Малахов, которому и нужна-то девушка для секса.

Жену из сотрудниц «Пилота» он не планировал выбирать. Девушку для досуга – да, лёгкую и доступную. Как Алиса. Алиса приезжала редко, а природа требовала своего. Жену Виктор Артёмович хотел из состоятельной семьи. Карьера построена, теперь можно подумать и о семье. Вся жизнь Малахова разложена по пунктам. А тут такое везение. И ездить за моря за принцессой не надо. Вот она, стоит перед ним.

Малахов изобразил замешательство. Вадим Борисович смеялся, Соня смущённо улыбалась, она не понимала ситуации. Мама поднималась вслед за Соней. Она посмотрела на отца и хмыкнула:

– Ты же сам его нашёл.

– Нашёл. Мне его Егор порекомендовал. Но я нашёл его не для Сонюшки.

Папа пристально посмотрел на Малахова: как он будет выкручиваться. Мама молчала и улыбалась еле заметно: она знала привычку мужа провоцировать. Соня недоумевала: что тут происходит?

Виктор Артёмович стоял уже пунцовый, растерянный и злой и теребил серёжку в ухе. Пауза. Как в театре. Немая сцена. «К нам едет ревизор». Надо отдать должное, Малахов быстро взял себя в руки, согнал с лица растерянность, досаду и злость. Он умел быстро переобуваться в прыжке, менять мнение и подстраиваться под ситуацию.

«Надо проявить внимание к Соне, – быстро пронеслось у Виктора. – Агеев подумал, что я приехал из-за неё. Вот пусть так все и думают».

– София Вадимовна, составьте мне компанию для прогулки по вашему прекрасному саду. Покажите мне его, – предложил Малахов первое, что пришло на ум.

– Да там вам папа всё лучше покажет. Он у нас садом занимается, – растерялась Соня.

Ей очень не хотелось идти с Малаховым в сад. Она вспомнила другую прогулку по саду. Со Столяровым. Вот если бы вместо Малахова был Столяров… Соня вздрогнула от папиного голоса.

– Сонюшка, – пробасил папа. – Уж отличить вишню от сливы ты сможешь. Покажи Виктору Артёмовичу сад, а я маме помогу. А потом возвращайтесь, чай пить будем, с вареньем. У нас такое знатное варенье Анюта Кирилловна варит, съедите вместе с розеткой, – хохотнул папа.

Соня неохотно вышла в сад вместе с Малаховым. Вот там она и узнала, что букеты от него, что он давно и безнадёжно влюблён. Он не предполагал, что Соня не догадается. И никто не догадался, не только Соня. Малахов говорил многословно и красиво. Девушка выпала в осадок. Соня недоумевала. Соня не знала, что ей делать. Она и в игру-то «Завоюй Малахова» втянулась только за компанию.

«Ну вот и что теперь с этим делать? – злилась Соня. – Что там сказал дядя Сева? Сначала выиграй, потом разберёмся? Вот пусть и разбирается», – уже с досадой пронеслось в голове.

Опять вспомнилась прогулка по саду с Егором. Они весело болтали и тягостного ощущения неловкости не возникало. Рядом с Виктором Артёмовичем Соня чувствовала себя как на экзамене. Она машинально рассказывала про сад, задумчиво сидела, и пила чай. Разговаривал отец, мама и Малахов. Соня украдкой поглядывала на него и думала:

«Заварила ты кашу, Соня. Как теперь расхлёбывать будешь? Зачем он приходил? Надо у папы спросить».

Девушка маялась, ёрзала. Чай показался невкусным, варенье сладким, разговоры нудными. Хотелось встать и уйти к себе в комнату или в сад на качели. Но как-то неудобно вставать среди беседы и чаепития. Время тянулось мучительно медленно. Стрелки на часах, висящих на стене, застыли и не могли сдвинуться с места. Мама подливала и подливала Малахову чай. Папа что-то весело рассказывал. Соня болтала в чашке с остывшим чаем ложкой. Красно-коричневая жидкость закручивалась в бесконечную спираль. Неопределённость терзала. А главное, Соня не знала, как себя вести. Малахов для неё директор. Всё. Точка. Как теперь из этого выкрутиться? Соне хотелось вернуть всё назад и пусть ничего не было, ни букетов, ни сегодняшнего вечера.

«Вот зачем я сегодня поехала к родителям? Сходила бы в клуб и ничего не узнала бы. Почему я? Что у нас в компании девочек красивых мало? Да у нас все, даже не через одну, красотки. Вот зачем он ко мне привязался? И что мне теперь делать?»

Соня страдала, Соня вздыхала, Соня терзалась, Соня не могла ответить ни на один вопрос. Когда уехал Малахов, Соня тут же, как только закрылись ворота, набросилась на отца:

– Папа, что это было? – гневно спросила она. – Ты решил меня выдать замуж?!