Ольга Морозова
Ворожея. По ту сторону леса

Пролог

Ветхая тряпица прикрывала обезображенное ожогами лицо. Погибший лежал на спине, раскинув руки. Рядом с ним была жена. Она пострадала меньше – во сне укрывалась с головой. Зато руки и левое плечо ее были испещрены язвами от лопнувших ожогов. Оба супруга перед смертью так и не проснулись, будто и не почувствовав боли.

– Туман и сюда добрался, – вздохнул замерший у стола мужчина и неосознанно потер метку на плече.

Одетого в черный форменный костюм и широкий плащ, с плотной маской, закрывающей нижнюю часть лица, Ловчего выдавала лишь тонкая вязь рун на висках и широком лбу.

– Не трогай здесь ничего, – предупредил он подошедшего ближе деревенского мужика.

– Как же это… – едва слышно прошептал тот, облизывая пересохшие губы. – Что же это делается-то в нашем княжестве? Куда Великий князь смотрит? Совсем Иная кровь распоясалась, – распалялся он.

– Умолкни, – цыкнул на него Ловчий. – Не тревожь ушедших.

– Но как же… – мужик развел руками и случайно задел кончиками пальцев стоящий на столе кувшин.

Сосуд покачнулся и упал, с глухим стуком разбился о дощатый пол. Мужик испуганно замер, переводя взгляд с осколков на умерших, а после втянул носом воздух и заорал. На его глазах кончики пальцев, которыми он ненароком коснулся посудины, начали покрываться пузырями ожогов. Ловчий выругался и вывел скулящего от боли мужика наружу.

Возле избы столпились люди. Они сгрудились у добротного забора – видно, хозяин за домом следил, – и со страхом смотрели на вход, не решаясь войти во двор. Когда Ловчий вывел мужика наружу, толпа слаженно отступила.

– Разошлись все, – крикнул Ловчий, подводя его к калитке.

Рукой, затянутой в перчатку, он приподнял задвижку.

– Лекаря сюда!

Кто-то из мальчишек убежал, другие остались стоять. Ловчий неодобрительно на них посмотрел и повел несчастного в ту сторону, куда побежал мальчишка. Остановился на мгновение, обернулся, обвел немигающим взглядом толпу и, чеканя слова, процедил:

– К дому не приближаться. К забору не прикасаться. Под ногами не мешаться.

Он продолжил идти, уже ощутимо поддерживая теряющего сознание мужика.

– Постойте! – крикнул кто-то, догоняя Ловчего. – Это Туман, да? Он убил Маришку и мужа ее? А детки их? Что с ними?

Ловчий остановился, будто в стену врезался.

– У пары были дети? – спросил он. – Отведите его к лекарю, да поскорее, – передал мужика односельчанам и быстро пошел обратно. Как мог не заметить?

Туман, что приходил от Черного леса, доставлял все больше проблем. Когда он появился в первый раз, никто не придал этому явлению значения. Ну туман и туман, что в этом такого? Лишь со временем люди стали замечать, что с ним что-то не так. Слишком плотный, густой, словно кисель, он окутывал землю, на которой после этого больше ничего не могло расти. Незадачливые путники, попавшие в него, жаловались на головные и желудочные боли, некоторые отказывались от пищи, реже и вовсе сходили с ума. Киран помнил один такой случай: несчастный не мог спать и есть, постоянно кричал, что видит на стенах злобные лица. В лечебнице Ордена пытались помочь ему, но истощенный организм не выдержал очередного срыва – мужчина умер через две недели после встречи с Туманом.

Позднее тот будто набрался сил. Он простирался все дальше, оседая на траве и деревьях, отравляя все вокруг. В последнее время и вовсе подходил вплотную к поселениям, чего раньше никогда не было. В местах, где были слишком слабые обереги, Туман пробирался внутрь и начинал искать себе жертву. Участились случаи гибели людей. То тут, то там до Ловчих доходили слухи о полностью вымершей деревне, где в живых после нашествия Тумана не оставалось никого. Киран знал, что туда уже были отправлены отряды Ловчих, но пока новостей не поступало. Он лишь надеялся, что ничего не произошло. В Ордене говорили: Туман – дело рук Иной крови. Киран был согласен – без них здесь не обошлось, больно странным было это явление.

Возле калитки снова стояли люди. Двое мужчин о чем-то тихо переговаривались, то и дело поглядывая на дом. Ловчий нахмурился, подходя ближе.

– Вам лучше уйти, – сказал он.

– Кто имущество брата сбережет от воров? – напряженно спросил парень с рябым лицом.

– Туман, – усмехнулся под маской Киран.

– Это из-за него Броги едва жив?

– Из-за него.

– Но что… что произошло?

– Это вам пусть Броги сам расскажет. Если сможет, – Ловчий хмыкнул и оттеснил их от калитки.

Он подошел к крыльцу, когда услышал оклик от забора:

– Эй! Что значит «если сможет»?

Ловчий остановился, посмотрел вполоборота.

– Туман убивает, – ответил коротко и негромко, но его, кажется, все же услышали.

Молодые люди отшатнулись от забора, с ужасом смотря на дом. Киран хмыкнул и открыл дверь. На мгновение ему показалось, что ладонь в перчатке обожгло. Но ощущение вскоре пропало, и он прошел в сени.

Вероятность того, что дети могли остаться в живых, была нулевой, но Ловчему хотелось верить, что Туман, убив родителей, до них не добрался. Он обошел дом вдоль и поперек, нашел маленькую комнатку, где жили дети, но их самих нигде не было. Постель разобрана, а вещи лежали на сундуке, казалось, будто они просто встали и ушли.

– Иная кровь забрала их.

Тихий женский голос застал Кирана врасплох. Он медленно обернулся, не желая подавать виду, что не заметил ее появления.

Женщина была низенькой, с круглым лицом и волосами, убранными под плат. Кирану в глаза бросились крупные рубиновые бусы с серебряной привеской-амулетом.

– Знахарка я, – пояснила женщина, поправляя передник.

Она посмотрела на ларь, возле которого лежали незамеченные Ловчим обереги:

– Увели их. Вряд ли живы уже, – и вздохнула устало. – Ты не смотри так, – попросила знахарка, – спрятаны обереги были, если не знать, где искать, и не увидишь вовсе.

– А ты, стало быть, знала, где они лежат? – усмехнулся Киран.

– Да, – грустно кивнула она. – Это не первый раз, когда детей у нас уводит Иная кровь. И всегда обереги оставляют возле ларя, в темном углу. Где меньше заметно.

– Почему не докладывали? – нахмурился Ловчий.

– Думали, сами убегают. Дети же они какие – если решат, что родителям не нужны, что не любят их, так и сбежать готовы. – Знахарка вышла из комнаты и прошла к двери на задний двор. Киран проследовал за ней. – Мы их искали. Долго-долго по лесам да по деревням соседним ходили. Пока Прошка, дурачок наш деревенский, не начал говорить, что детей высокий мужчина уводит в страшный лес.

Знахарка толкнула ногой дверь, выходя наружу, Ловчий проследовал за ней. Встав рядом, он повернулся, ожидая продолжения. Та подставила лицо под теплые солнечные лучи и вздохнула.

– Мы осмотрели места возле Черного леса и нашли следы детских ног на земле. А с того дня, как мы там были, Туман в деревню заходить начал…

Знахарка замолчала, думая о чем-то своем. Ловчий не стал ей мешать и вернулся в дом.

То, что она рассказала, сулило большие неприятности. Новость очень тревожная. Зачем Иной крови уводить детей? Кирану было непонятно, зачем они это делают, но почти сразу он вспомнил историю от одного из Старейшин. Тот рассказывал, что когда-то в рядах Иной крови был лидер – небывалой силы Лорд, который собирал вокруг себя более слабых и взращивал армию, способную уничтожить людей. Говорили, что сила его – результат одного страшного ритуала во славу Первых богов Иной крови. Киран не знал подробностей, но будто бы в жертву Лорды приносили детей.

– Вы не сможете найти их? Хотя бы судьбу их узнать? – тихо спросила знахарка, вырывая Ловчего из нерадостных мыслей.

– Я сделаю все возможное, – вздохнул он, покачав головой, – но времени прошло слишком много. Они могли уйти вглубь леса, а туда даже Ловчим дороги нет.

Знахарка приглушенно всхлипнула и отвернулась, пряча лицо.

– Мне нужно возвращаться, – сдавленно сказала она, – Броги совсем плохо: ожог пополз от пальцев выше. Боюсь, без руки останется.

– Сохраните ему жизнь, – сказал Ловчий и подошел к калитке.

– Я сделаю все возможное, – кивнула знахарка, повторив его слова.

Она прошла в открытую Кираном створку и ушла, а он остался стоять, смотря на высокие деревья Черного леса, который, как оказалось, был очень близко к деревне. На мгновение ему показалось, что из-за могучих стволов на него кто-то смотрит. Но ощущение тут же пропало, и Ловчий покачал головой: он здесь явно не справится один, нужно вызвать подмогу.

Глава 1

– Ух ты!

– Такие искорки красивые!

– А можно мне тоже попробовать?

Девушки столпились вокруг княжны, с восхищением глядя на ворожбу. Белояра держала руки над заготовкой оберега – серебряной бляшкой с замысловатыми узорами – и мысленно вырисовывала на ней тонкую вязь рун. Работа была кропотливой, сложной, и эта суета рядом то и дело отвлекала княжну, сбивала с мысли. Тонкие пальцы подрагивали, упуская нить, и ворожба рассыпалась сиреневыми искрами.

Девушкам искры нравились. Они восхищенно ахали каждый раз, когда видели их, и просили показать еще. Белояра злилась, но старалась сохранять благоразумие, чтобы не выгнать княжиц прочь. Но когда терпение ее иссякло, она опустила руки, показывая девушкам, что закончила.

– Он теперь будет защищать, да? – спросила одна из княжиц, наивно хлопая ресницами.

Белояра снисходительно посмотрела на нее и мягко улыбнулась.

– В нем еще нужно сделать несколько штрихов, и тогда да, он будет защищать, – ответила княжна.

– Научишь меня? – спросила другая.

– И меня!

– И меня!

– И меня тоже, княжна!

Звонкие голоса окружили Белояру, рождая в висках пульсирующую боль. Она едва заметно поморщилась, что не укрылось от взгляда нянюшки, которая сидела в углу и всего минуту назад что-то вязала.

– Тише вы, сороки, – шикнула та на княжиц. – Пойдите лучше в сад, погуляйте. Княжне после ворожбы отдых надобен.

Девушки посмотрели на Белояру, и она кивком разрешила. Княжицы дружно поклонились и вышли из покоев.

Та устало опустилась на ларь и прикрыла глаза.

– Совсем ты себя вымотала, девочка, – ласково сказала нянюшка.

Она отложила работу и подошла к ней, мягко коснулась теплыми пахнущими медом и корицей пальцами до ее висков. Белояра вымученно улыбнулась, принимая заботу.

– Зря княже пташек своих в терем привел. Необученные они, дел натворят, – проворчала нянюшка, отходя от княжны.

Та устало потерла глаза, чувствуя себя немного лучше, протянула руку и взяла незаконченный оберег.

– Им нельзя оставаться за его пределами, ты же знаешь, – улыбнулась она.

Пальцами Белояра поглаживала потеплевший металл и вспоминала. Княжицами раньше называли малых княжон, младших дочерей Великого князя, однако последние несколько поколений в княжеской семье по какой-то причине стало рождаться все меньше детей. У Белояры, например, была только младшая сестра, Беляна, которая жила в соседнем княжестве, в местах, где Иной крови почти нет. Теперь княжицами называли всех, в ком есть хоть сколь-нибудь княжеской силы. Родовой знак – раскрывший крылья ворон – на теле княжицы появлялся в возрасте двенадцати-тринадцати лет. По яркости этого родимого пятна судили о силе девочки. Белояра знала, что у отца ворон полностью черный, но не имела ни малейшего понятия, было ли так у всех мужчин, или это потому, что ее отец являлся Великим князем и главой рода. По какой-то причине мальчики почти не рождались или умирали до того, как на теле появлялся знак. У самой Белояры родимое пятно было насыщенного бордового оттенка, что выдавало в ней сильную ворожею.

Когда знак начал темнеть, князь приказал найти для дочери наставницу. Только сделать это оказалось не так просто: ворожей почти не осталось. Они исчезли незаметно, и как-то разом выяснилось, что ни в одном из малых княжеств, прилегающих к Черному лесу, их больше нет. Поговаривали, ворожеи уходили в этот самый лес и уже не возвращались, но что происходило доподлинно, не знал никто.

Людям князя повезло. На третий месяц поисков в одной из опустевших деревень они встретили старуху, которая оказалась ворожеей. Аглая ходила с трудом, да и видела плохо, но смогла сохранить поразительную ясность ума. А родимое пятно на ключице – в виде черной ласточки – выдавало в ней представительницу другого древнего княжеского рода, который по силе был равен самому Великому князю.

Ее-то и представили правителю и дочери его как нянюшку и наставницу. И удивительное дело: рядом с молодой, необученной еще ворожеей Аглая вдруг начала меняться. Выпрямилась согбенная спина, походка стала легкой, а зрение почти полностью восстановилось. Она помолодела на несколько десятков лет. И старую ворожею стали подозревать в том, что она крадет силу у маленькой княжны. Слухи дошли до Великого князя, и тот вызвал Аглаю к себе.

В его покои та входила с опаской. Пусть и имеет силу Великий князь, да всей природы не понимает. Кто знает, что эти змеи придворные ему нашептать успели? Как бы не вышло так, что уехать ей придется. Но так не хотелось – полюбила она маленькую княжну, как дочь родную.

– Проходи, ворожея, – мрачно сказал князь и отложил бумаги в сторону.

Он смотрел на Аглаю сурово, буквально силой давил, но и старая ворожея была не так проста. Встала она пред очами княжескими да взгляд ответный вперила. Смотрели они друг на друга, не мигая, и никто не хотел уступать. Но все же первой глаза опустила Аглая, признавая за ним право: не ей, представительнице вымирающего рода, с Великим князем силой мериться. Тот удовлетворенно кивнул и откинулся на спинку кресла.

– Люди говорят, что силу ты у моей дочери крадешь, – сказал он и внимательно посмотрел на ворожею.

– Врут. – Аглая качнула головой. От ее движения отросшие за несколько месяцев седые кудри упали на лицо. Старая ворожея мрачно улыбнулась. – Врут они, княже, и ты это знаешь, – сказала она тихо, вкрадчиво. – Иначе не позвал бы меня на разговор и вопрос по-другому решил. По-княжески.

– Следи за словами, – предупредил князь.

– А на правду не обижаются, – хмыкнула старая ворожея. – Не по твоему ли приказу весь мой род изничтожен был?

– Твой род представлял опасность, – князь ощутимо скрипнул зубами. Он выпрямился, положил сжатые в кулаки руки на стол. – Это была необходимость.

– Для кого? Могучий ворон боится маленьких ласточек?

– Вас было слишком много!

– А теперь слишком мало. И сейчас, князь, твоей дочери нужна наставница, а найти ты ее не можешь. Как же так?

Старая ворожея криво ухмыльнулась и отошла к окну. Они некоторое время молчали, думая каждый о своем.

– Беда грядет, княже, – тихим хриплым голосом произнесла Аглая. И от тона ее по спине князя пробежала дрожь. – Ворожеи ушли, а Иная кровь подбирается все ближе.

– И что ты предлагаешь?

– Надобно нам силы объединить с детьми Рудо.

– Не бывать этому! – воскликнул князь и кулаком по столу ударил. – Если эти порождения Иной крови вступят на мои земли, то будут уничтожены.

Старая ворожея резко обернулась, вскинула брови удивленно и спросила:

– А хватит ли сил у княжества твоего, чтобы бороться и с Лордами, и с детьми Рудо? Ты, князь, не серчай, а подумай лучше хорошенько. И маленьких ворожей под крыло свое возьми, пока не ушли они вслед за музыкой флейты.

– Ты… ты хочешь сказать, что все ворожеи ушли в Черный лес? – выдохнул князь.

Она молча кивнула и обняла себя за плечи. Перед глазами встала картина: ее младшая дочь подхватывает на руки внучку и уходит на зов. Как хватает ее Аглая, пытается удержать. Как дочь вырывается из объятий матери, кричит, почти бежит к проклятому лесу, а оттуда, из тени деревьев, на них выжидающе смотрит Лорд. И взгляд его, пронизывающий, яростный, до сих пор вызывает в Аглае чувство безотчетного страха.

Не поднимая головы, старая ворожея хриплым голосом сказала:

– Все, в ком силы не так много, слышат их песню и не могут сопротивляться. Они идут за Лордами, бросают все, чем жили. Забывают родных, самих себя. И нет для них больше ничего вокруг, кроме этих выродков Иной крови. – Она тихо всхлипнула. – Я не смогла спасти ни свою дочь, ни внучку, лишь меня не проняло. Слышала мелодию, думала, на площадь ярмарка приехала, а как вышла из дома…

Аглая умолкла, покачав головой. Князь смотрел на нее и думал о своей дочери. Сможет ли она противостоять Зову?

– Твоя дочь сильна, князь, – тихо произнесла старая ворожея, поняв, о чем он думает. – А с возрастом еще сильнее станет. Я научу. А всех тех, в ком течет кровь княжеская, спрячь. Подальше от Черного леса, подальше от Иной крови. Иначе быть беде.

Глава 2

Белояра открыла небольшой ларь, где держала заготовки для оберегов. В нем в резных шкатулках хранилось все, что могло понадобиться.

Здесь лежали разноцветные перья и певчих птиц с далекого юга, и местных пташек, чьи трели будили поутру. Перья хищников Белояра не хранила, хотя иногда и на такие обереги находился спрос. Как правило, от Ловчих, которые предпочитали, чтобы амулет не только защищал, но и отражал нападение порождений Иной крови.

Были в ларце и маленькие речные жемчужинки. Их княжна использовала при изготовлении оберегов для молодых княжиц. А вот редкие драгоценные камни, которые приносил ей сам отец, Белоярой использовались только в оберегах для почтенных матрон. Как объясняла княжне старая Аглая, чем сложнее материал, тем легче организму взрослого человека усваивать потоки силы вокруг себя.

Жемчуг и перья – легкие и воздушные, они нужны только для поддержания защитных нитей на обереге. А вот полудрагоценные, драгоценные камни и металлы помогают удерживать и подпитывать их, не давая ворожбе рассыпаться. Чем старше человек, тем больше сила его направлена внутрь себя, а значит, и оберег держать не сможет тот, что был заточен под молодого. В них-то она бурлит потоком, ее сдерживать надо да в нужное русло направлять.

Белояра покачала головой, вспоминая неугомонных княжиц. Все-то им за развлечение, все за праздник. Порой княжне хотелось, чтобы и ее жизнь была такой, без бед да проблем. Но потом она вспоминала о той ответственности, что лежит на ее плечах: за род, за княжество, за защиту людей от порождений Иной крови, и сразу лишние мысли исчезали как по волшебству.

– Смурная ты сегодня. – Белояра обернулась, услышав голос подошедшей Аглаи. – Никак князь работы подкинул?

– Нет, – улыбнулась она, аккуратно закрывая ларь со своими сокровищами. – Просто задумалась.

– О княжицах? – понятливо кивнула старая ворожея. – Ты не переживай за них. Придет время, и вырастут девочки.

– Опасно им здесь находиться, – тихо сказала княжна и отошла к окну, – лучше бы отец увез их к Беляне. Там все одно безопаснее, подальше от Черного леса.

– Ты ведь не хуже меня понимаешь, почему князь не может этого сделать.

– Твоя правда, нянюшка. Но неспокойно мне на душе. Происходит будто что-то вокруг, крутится, вертится. Кажется, что тучи сгущаются и беда от леса проклятого идет.

– Ну, полно тебе, детка, полно. Не нужно себя накручивать. – Аглая подошла к Белояре и успокаивающе погладила ее по плечу. – Уверена, князь сделает все, чтобы защитить вас.

Княжна покачала головой и отошла от нянюшки. Ей не нравились такие разговоры. В них она чувствовала себя маленьким ребенком, которому взрослые безостановочно лгут, чтобы успокоить, хотя к таковым Белояра давно не относилась. Более того, чутье ворожеи с каждым днем все больше убеждало в том, что она права. Что беспокойство ее вовсе не беспричинное. А недавно совсем она слышала от прислуги, что обереги, сделанные ею, перестают помогать.

– Вы что-то скрываете от меня, – обронила Белояра, и от звука ее безэмоционального голоса Аглая вздрогнула всем телом.

– С чего ты это взяла, дорогая?

– Я чувствую, – ответила княжна, посмотрев в глаза своей нянюшке. – И если отец не расскажет мне, то я выясню все сама.

– Белояра, – прошептала Аглая, желая что-то сказать, но дверь в покои княжны открылась, явив взору женщин стражника.

– Княжна Белояра, Великий князь зовет вас к себе.

– Спасибо, Кнут, – улыбнулась она, – можешь идти.

Стражник по-военному прицокнул каблуками сапог и вышел за дверь. Белояра вздохнула и с грустной улыбкой посмотрела на нянюшку.

– Вот ведь как все складывается, – тихо сказала и ушла к отцу.

***

Великий князь ждал ее в кабинете и нервно мерил шагами комнату.

– Отец? Ты звал меня? – спросила Белояра, коротко постучавшись.

Князь остановился, замер, выныривая из своих мыслей, и посмотрел на нее.

– Присаживайся, – предложил он, кивнув на кресло напротив стола, – разговор у нас будет.

– Что-то случилось? – обеспокоенно спросила Белояра.

Отчего-то она занервничала, что не укрылось от князя. Тонкими дрожащими пальцами княжна разгладила складки на платье и подняла глаза на отца. Заметив его взгляд, криво улыбнулась.

– Так зачем ты позвал меня? Я хотела доделать оберег, и…

– Вот как раз об оберегах речь и пойдет.

Сердце Белояры пропустило удар. Она догадывалась об этом. Хотела и страшилась узнать одновременно.

– Скажи мне, дочь, не отдавала ли ты кому-нибудь из младших ворожей одно из заданий, что я тебе поручал?

Княжна с удивлением посмотрела на отца.

– Ты же знаешь, что я никогда никому не передаю то, что поручаешь мне. Все делаю сама. Для тренировки младшим ворожеям идут только обычные бытовые обереги.

– И ты их проверяешь? Все до единого?

– Конечно. Иначе как я могу? На них моя метка стоит, мне за них и отвечать.

– В том-то и дело, Белояра. В том-то и дело.

Князь надолго замолчал, о чем-то думая, а княжна принялась судорожно перебирать в памяти последние свои работы – которые изготавливала сама и которые отдавала младшим. Все было четко, от начального этапа и до конца. Она приняла чертежи, подобрала материал, сделала заготовку и напитала силой руны. Одним из последних был оберег из темного дерева и серебра, с тонкой вязью рун по металлу и полудрагоценным камнем светло-зеленого оттенка в центре.

Младшим ворожеям Белояра отдала крупный заказ от заезжего купца: он не поскупился, попросил сделать пяток защитно-отражающих и десяток защитных оберегов. Княжна предпочитала сама выполнять подобную работу, но в тот момент была занята другим, тем, с зеленым камнем. Но сделанные младшими ворожеями обереги она проверила на правильность рун и соотношение элементов, после чего упаковала в шкатулку и отправила купцу. И если имела место подмена ее и младших ворожей работы, то искать виновных надо за пределами княжеского терема. Тот же, что делала Белояра сама, она отдала лично в руки отцу.

– Скажи мне, – тихо обратилась к нему Белояра, – что случилось? Я вижу, что-то тяготит тебя.

Тот тяжело вздохнул, посмотрел внимательно на дочь.

– Сегодня прибыл гонец со срочным посланием от князя Агрона. По его просьбе я поручил тебе сделать оберег для его дочери. Две ночи назад Линн ушла на Зов.

– А мой оберег? – удивленно выдохнула Белояра. – Она его сняла? И поэтому зов Лорда пробился сквозь защиту?

– Нет, Белояра, – покачал головой князь, – ее оберег нашли расколотым на две половины. Сила Лорда уничтожила его.

– Но как же… – княжна ахнула, прижимая руки к груди. – Ох, о чем это я? Жива ли дочь князя Агрона? Успели ли ее вернуть?

– Успеть-то успели, – вздохнул он и взгляд отвел, – да только не в себе она. В лес до сих пор рвется. И Агрон за взятую под опеку княжицу переживает. Пишет, что дружны они с его Линн. Что эта девчонка куда больше знает о порождениях Иной крови, чем говорит.

– Но откуда ей о них известно может быть? Ведь даже ты всего не знаешь!

– Скрывает она что-то… Отправлю-ка я людей своих к Агрону на подмогу. Заодно и Кайю эту пусть проверят.

Белояра встрепенулась, услышав знакомое имя.

– Кайю? О ней мои младшие только и говорят.

– И что же, дочь? – князь вопросительно приподнял брови, удивившись осведомленности княжны.

– Хорошее. Мол, обереги зачаровывать может и сущности, что Иная кровь вызывает, видит. В ведире, учебном доме, где жила до того, как ее взял на попечение князь Агрон, всегда княжиц других об опасности предупреждала. Еще и спрашивали меня, отчего ты на службу ее не берешь?

Князь еще больше удивился. Он и не слышал никогда об этой девушке, лишь помнит имя в документе о переводе, что подписывал несколько лет назад.

– Как мои люди ее проверят, привезут к тебе. Поговоришь с ней и мне расскажешь. А там решим.

– Решим что, отец?

– Оставлять ее здесь, при княжеском тереме, если она действительно так способна, как говорят твои младшие ворожеи, либо отправить на юг, подальше от Черного леса.

– Хорошо, отец, – кивнула Белояра. – У меня просьба к тебе есть.

– Говори.

– Может ли князь Агрон прислать сюда тот оберег, что дочери его принадлежал? Хочу я посмотреть, что с ним стало. Глядишь, и понять смогу, в чем причина была…

– Сделаем, дочь, пришлет тебе Агрон твой оберег. А теперь ступай, меня государственные дела ждут.

Княжна коротко кивнула и поднялась из кресла. Разговор был окончен, но ей все же необходимо было узнать, что произошло с дочкой того князя. Белояра приостановилась у двери, бросив взгляд на отца, но он уже углубился в бумаги и на дочь внимания не обращал. Тихо вздохнув, Белояра вышла из кабинета.

Глава 3

Дорога тянулась и тянулась, грозя не закончиться до самой темноты. Каждый раз Кирану казалось, что уже вот-вот город появится на горизонте, но его все не было. Перспектива остаться снаружи, не под защитой городской стены, в ночь, когда Черный лес так близко, Ловчего совершенно не радовала. Он знал с десяток защитных рун, мог начертить обережный круг и укрыться в нем, однако зов Лордов настигал и там. Ловчие не слышали их колдовской музыки и тихих песен, что ввинчивались в сознание, заставляя идти за собой, а Киран слышал и никак не мог от этого избавиться.

Он не прошел инициацию и Ловчим в полном смысле не являлся. «Меченный» – так говорили за его спиной, думая, что не слышит. Но Киран знал, что они правы. Ловчими становятся с детства, он же пришел гораздо позже и при не самых простых обстоятельствах.

Обучение давалось ему с трудом: если теорию Киран запоминал быстро, то на практике… И друг, и отец его – один из Старейшин, говорили, что все дело в силе, слишком уж она у него неподходящая для Ловчих. Теплая, живая. Ему бы созидать, а не тварей инокровных рубить. Но ничего не поделаешь, и руны Ловчих, что Старейшина Эрик вопреки правилам нанес на лицо Кирана, немного защищали его от зова Лордов и давали хоть какую-то возможность применять знания Ловчих. Он был благодарен Эрику за это. Сам же Старейшина так отблагодарил его за спасение жизни своего сына.

Киран не единожды вспоминал Лесъяра, с которым их пути разошлись: после памятной ночи в Остроге Ловчих, где они с отцом втайне провели над Кираном ритуал, друзья больше не виделись. Киран пытался связаться с Лесъяром, но тщетно – тот будто исчез, и ему оставалось лишь надеяться, что друг жив.

За размышлениями Киран не заметил, как впереди показался город. Издали крошечный, будто игрушечный, он пестрел разноцветной черепицей крыш. Чем ближе Ловчий подъезжал к нему, тем больше вокруг становилось людей. Они спешили укрыться под защитой стен до наступления темноты, до которой оставалась пара часов. По сообщению из Острога, к Прилесью Туман подошел особенно близко, и Кирану поручили проверить работу защитных оберегов и при необходимости обновить на них руны. Когда он был уже в пути, пришло еще одно послание: в Прилесье пробралась тварь Иной крови, и до прибытия других Ловчих Кирану надлежало найти место, где она прячется в дневное время, и ни в коем случае не рисковать, вступая в схватку.

Город был совсем близко, и Киран со вздохом натянул кожаные перчатки и поднял маску, скрыв под ней нижнюю часть лица. Шум Прилесья после относительной тишины дороги – не считая скрипучей почтовой кареты, в которой он ехал, – давил и грозил зарождающейся мигренью.

– Эй, там! За проезд в город платить надобно, – услышал Киран у дверей кареты.

Дверца открылась, явив недовольного стражника. Он разглядел того, кто сидел внутри, и заметно побледнел. Ловчий хмыкнул, но промолчал.

– Простите, господин. Проезжайте, господин.

Стражник попятился, махнул рукой другим, давая знак, чтобы пропустили. Киран въехал в город.

Ловчих в народе побаивались. Виданное ли дело, чтобы человек с порождениями Иной крови бороться умел? Да и взгляд их жуткий будто в душу смотрел да наизнанку выворачивал, а руны на лице и вовсе выглядели как-то противоестественно. Киран покачал головой: всякое суеверие он не одобрял.

Ловчий вышел из почтовой кареты еще у ворот – людей на улицах было так много, что двигаться можно было только пешком. Город показался ему совсем небольшим, не чета столице или селению рядом с Острогом, зато собрались здесь будто бы все жители окрестных деревень! И немудрено: Черный лес с его Туманом совсем близко.

Киран с трудом смог найти свободную комнату в таверне – маленькую каморку под самым чердаком: не помогли ни знак Ловчего, ни руны на лице, ни сурово сведенные к переносице брови. Трактирщик смог только передать дрожащей рукой ключи от последней не занятой никем комнаты, не взяв с него плату, да промямлить, дескать, извините, мест больше нет. Сами понимаете – Туман. Киран понимал, но спать в удобстве ему нравилось куда сильнее, поэтому решил он по городку пройтись: вдруг повезет, найдет комнату у какой-нибудь вдовушки да там и переночует, а после, с утреца, отправится на поиски нечисти, о которой предупреждали в письме.

Но планам этим не суждено было сбыться – волколак встретился ему гораздо раньше намеченного срока. Едва Киран перешел по узкому мостику на другой берег реки, как кожу под оберегом обожгло: рядом была Иная кровь. Он успел лишь обернуться, как тот накинулся на него, опрокидывая на спину. Волколак хрипел от ярости, в горящих злобой глазах отражался свет заходящего солнца, с острых зубов капала пена. Порождение Иной крови прижало Кирана к брусчатке, но нападать не спешило, будто ждало команды. Кто был в этом городе, кто смог пробить брешь в защите и подчинить своей воле волколака? Чьего приказа могла ждать тварь вместо того, чтобы сразу вцепиться в горло? Только Лорд – в его силах.

Ловчий это прекрасно понимал и ждать новых гостей не хотел. Он выхватил кинжал и воткнул твари в бок. Волколак завизжал, затряс оглушенно головой, теряя связь с Лордом. Киран воспользовался этим, спихнул его с себя, вскакивая на ноги, и развел руки в стороны, формируя серебристый кокон. Сердце привычно обожгло холодом – сила Ловчих выворачивала его дар. Потом это обязательно обернется для Кирана сутками сна, но пока… Пока он должен схватить волколака, раз уж не удалось застать тварь врасплох. И плевать, что приказано было не рисковать: сбежит ведь, скроется, затаится – ищи потом неделями!

Киран на выдохе отпустил кокон, резко сведя руки. Светящаяся сеть полетела в оглушенного волколака. Но тварь, вновь оказавшаяся во власти Лорда, вдруг дернулась вбок, избегая ловушки, и с рычанием прыгнула на Ловчего. Киран зло выругался, отскакивая в сторону. Левое плечо обожгло острой болью, рука повисла плетью. Волколак с визгом врезался в стену и неловко, будто марионетка, развернулся. Ловчий щелкнул пальцами правой руки, создавая небольшой рой из маленьких светящихся шариков. С низким гулом они полетели в волколака, оставляя на его бурой шерсти глубокие округлые раны. Тварь снова завизжала, отчаянно мотая головой, и бросилась на Кирана. Тот неловко дернулся в сторону, но волколак откинул его со своего пути, как тряпичную куклу, и скрылся в темноте улиц.

Киран впечатался в стену и с тихим стоном сполз вниз. Волколак ушел, а его волнами накрывал откат. Сила бурлила, требуя выхода. Кончики пальцев холодил дар Ловчего, в груди жгло, а сердце колотилось где-то в горле. Киран тяжело сглотнул, напрягая мышцы. Он оперся здоровой рукой о стену дома, медленно встал на ноги, а когда поднял взгляд, успел заметить, как в окне напротив мелькнуло испуганное лицо невольного свидетеля схватки. Киран хмыкнул и посмотрел в сторону, откуда предположительно появился волколак. Из-под опоры моста торчали ноги.

Он сделал несколько шагов по направлению к ним: нужно было проверить, жив ли еще их владелец. И если ему не повезло – добить, иначе станет волколаком к следующему полнолунию. А ежели умер, так оберег на шею надеть, чтобы Лорд поднять не смог.

Дойти до тела Киран не успел. Чуткий слух Ловчего уловил едва слышную мелодию где-то рядом. Сердце пропустило удар, и ноги помимо воли понесли Кирана прочь от моста. Он шел, чувствуя боль в боку и левой руке – лишь бы не сломал ничего, – и не мог остановиться. Будто тянуло его что-то на ниточке к себе. Еще услышав музыку, Ловчий понял, что попал. И что играют для него. Лорд, чью тварь он спугнул, решил приманить жертву. Или дело вовсе не в нем?

Киран поднялся на крепостную стену и замер возле бойницы. Как Ловчий он довольно неплохо видел в темноте, однако и света, что лился вниз с жаровен на стенах, было достаточно, чтобы разглядеть стелющийся Туман. Он накатывал, словно волны, на минуту отступал к лесу и снова подходил, будто касаясь белесыми щупальцами каменной кладки. Это было похоже на осаду, где враг искал слабое место, брешь в защите. И судя по прячущемуся в городе волколаку, она существовала, и Кирану предстояло ее найти.

Однако сейчас проблема зализывающей раны где-то в городе твари волновала меньше всего. Ему было необходимо сбросить с себя зов Лорда, и у него это почти получилось. Тонко тренькнула невидимая нить, что связывала Кирана и порождение Иной крови. Он успел напоследок почувствовать отголосок чужой досады и ярости, подняв глаза, посмотрел на Черный лес, заметил у его края высокую фигуру и вздрогнул, поняв, что это Лорд.

Тот был выше Ловчего на две головы – при его-то росте, – имел слишком большой череп, выпуклые, как у рыбы, глаза и широкий безгубый рот. Носа у него не было. Лорд скалился в улыбке, и острые, как иглы, зубы его слегка поблескивали в отсветах огня жаровен. Он протянул вперед свою непропорционально длинную руку и пальцем показал на ворота. Киран моргнул и медленно повернул голову.

К ним шел стражник. По неловкой походке Ловчий понял, что тот во власти Зова и вот-вот откроет их, чтобы впустить Лорда в город.

– Стой! – закричал Киран и побежал вниз по лестнице, но оступился. Нога пропустила ступеньку, и он едва не упал, в последний момент прижавшись поврежденным плечом к каменной кладке башни. Взвыл от боли и бросил взгляд на ворота.

Его оклик ненадолго привел стражника в чувство. Он замешкался, посмотрел растерянно по сторонам, явно не понимая, как оказался здесь, а после Киран вновь услышал мелодию, и стражник, дернув головой, пошел вперед.

– Остановись! – снова закричал Ловчий, тщетно пытаясь перебить Зов. Тот будто не слышал.

Где-то рядом хлопнули ставни, громыхнула дверь, по брусчатке застучали торопливые шаги. Из таверны выбежали двое здоровых мужиков. Они быстро оценили ситуацию, повалили отчаянно сопротивляющегося и кричащего стражника, скрутили руки за спиной. На шум из ближайших домов выбежали люди.

Ловчий на мгновение представил, что будет, если вся эта толпа окажется во власти колдовского зова Лорда, и содрогнулся. Но, к его счастью, мелодия под людским гомоном затихла, и Лорд если не ушел, то на время затаился. Кирану оставалось надеяться, что этой ночью тот уже не вернется и что Туман также отступил под сень проклятого леса.

Чувствуя изнеможение, он медленно сполз по стене на землю, привалился спиной к холодному камню, прикрыл на мгновение глаза и встрепенулся, почувствовав вдруг, как кожу под рубашкой обожгло проснувшимся оберегом. Стихшее было чутье Ловчего буквально закричало о приближающейся опасности. Киран нахмурился, пытаясь найти глазами его источник. Чуть в стороне от мельтешащих людей стояли двое: те, что первыми пришли и удержали стражника. Они настороженно смотрели по сторонам, избегая слишком яркого света, и когда один из них бросил быстрый взгляд на Кирана, кивком указав на него другу, Ловчий похолодел. Нечеловеческим отблеском сверкнули глаза того в свете факелов в руках стражи. Кто-то еще из Иной крови сумел пробраться в город.

Киран смог лишь поднять здоровую руку и выпустить в воздух сноп синеватых искр, подавая знак тревоги. После этого силы его окончательно покинули, и он погрузился в темноту.

Глава 4

В небе над лесом кружило воронье. С хриплым карканьем птицы то поднимались выше, то снижались, почти паря над самыми верхушками елей.

– Деда, что это там? – спросил мальчик, показав пальцем на грай.

Их телега со скрипом катилась по широкому тракту, старая каурая лошадь едва переставляла ноги. На соломе лежал нехитрый скарб: пара мешков да бочка меда, которые деду Агапу было жаль бросать в оставленной деревне.

– Не смотри туда, внучок, не смотри, – беспокойно ответил старик, бережно отворачивая внука за плечи. Даст Рудо, сберегутся они от беды.

– Но там птицы!..

Мальчик то и дело пытался оглянуться, но дед, не сказав больше ни слова, не давал ему сделать это. Устав бороться с вертлявым внуком, он обнял его, прижав к своему боку.

– Ты помнишь Маришку, лисенок? – с легкой улыбкой спросил, отвлекая его внимание. – Она очень ждет твоего приезда.

– Правда? – ахнул мальчик, распахнув от удивления светло-карие глаза. – А у них есть цыплята? А утята? – Внук едва не подпрыгивал от нетерпения, вмиг позабыв о воронах. Наморщил лоб и задумчиво, по-взрослому, потер подбородок. – Я совсем не помню, куда нам ехать. Это ведь далеко, да? За самой рекой?

– За рекой, лисенок, за рекой, – кивнул старик.

Он хотел было что-то добавить, но умолк, с беспокойством вглядываясь вдаль. Подслеповатые глаза видели плохо, и Агап смог различить всадников только тогда, когда те поднялись на горку, приблизившись к ним.

– Деда, это воины князя? – с интересом спросил мальчик, и старик вздрогнул.

– Да, лисенок. Из его дружины это. Видишь, черный медведь на багровом фоне? Княжеские цвета.

Старый вояка узнал всадника, что скакал впереди всех, подгоняя уставшего, покрытого пылью коня, с которого хлопьями падала пена. Что-то случилось, раз Бояр, старший княжеский сын, так его загнал. И хорошо, чтобы не грай вороний над лесом был тому причиной.

***

Сумерки медленно опускались на деревню. Время будто застыло: печной дым не поднимался из труб, в окнах не мерцали огоньки лучин, а собаки молчали, будто не чужаки вошли через ворота. Было неестественно тихо.

У домов то тут, то там лежали оставленные в спешке вещи. Под сапогами мужчин похрустывали осколки разбитого кувшина, в котором, судя по всему, несли воду из колодца рядом.

– Ты чувствуешь кого-нибудь здесь? – Бояр подошел к другу, который остановился как раз у колодца и напряженно смотрел куда-то в черноту. – Рих? Все в порядке?

Тот медленно повернулся к Бояру, и княжич невольно вздрогнул. Он знал его с самого детства, видел многое, но к этому взгляду Видящего привыкнуть никак не мог. Рих смотрел на друга совершенно черными, лишенными белков и радужки узкими миндалевидными глазами. Тьма в них будто была живой – дымкой расходилась к вискам, путалась в волосах, собранных в низкий хвост. Из-за частого использования силы Видящего и самой тьмы некоторые пряди давно поседели, и Рих прятал их, как мог.

– Мы опоздали, – обронил Видящий, окинув взглядом дома. – Здесь нет живых.

Бояр и двое из свиты князя невольно подобрались. Княжич вдруг явственно ощутил на себе чей-то взгляд. Он резко обернулся. В конце улицы, прямо напротив колодца, стоял сарай. Двустворчатые двери его были открыты нараспашку, рядом располагался стог сена, из которого торчали вилы. В мертвенном свете луны Бояр различил какое-то мельтешение внутри.

– Нет живых? – переспросил Маркос.

Княжич бросил на него косой взгляд. Некоторые приближенные отца с большим сомнением относились к Видящим, считая их обычными колдунами, но это было в корне неверно. Он знал, что их возможности намного больше.

– Бояр, – окликнул его Рих, – они идут сюда.

Княжич напрягся, чувствуя, как сердце застучало быстрее в предвкушении боя. На грани слышимости будто тренькнула струна, обрываясь, и поблизости прозвучал протяжный вой. Маркос вынул из ножен кинжал, бросил его перед собой, пригнулся, касаясь земли кончиками длинных пальцев, и вот уже на месте человека стоит зверь. Темно-серый со светлыми подпалинами на боках волк оскалился и зарычал. Рядом с ним встал второй, поменьше и посветлее. Марин. Бояр бросил быстрый взгляд на Риха, который отошел в сторону, прячась за колодцем. Сущность Видящего была иной, и в зверя обращаться он не мог.

Рих поднял руку, растопырил пальцы, показывая количество врагов. Бояр быстро кивнул и перевел взгляд на приближающихся существ. Возможно, когда-то они были людьми. Тела их были бледными, истощенными. Они быстро, по-звериному передвигались на ногах и руках и издавали неприятный скрежет.

Бояр вытащил свой кинжал, воткнул в землю и кувыркнулся через него, обращаясь в большого медведя. Зверь взревел, взмахнул лапой, откидывая в сторону приблизившуюся тварь. Повернув голову, он увидел, как темно-серый волк сцепился со вторым существом. Острые зубы Маркоса впились ему куда-то в ключицу, и оно зашипело от боли, заскрежетало, издав короткий визг. Бояр подумал, что это похоже на команду, и оказался прав: три твари, что сразу не стали нападать, тут же начали окружать его. Он попятился назад, стараясь не упускать их из виду.

– Осторожнее! – закричал Рих.

Бояр успел отскочить в сторону за мгновение до того, как на него обрушился удар со спины. Опоздай он хоть на секунду, и новая тварь переломила бы ему хребет. Существо, что до этого пряталось за одним из домов, было размером не меньше Бояра. Тело, отдаленно напоминающее человеческое, имело непропорционально широкие плечи, на которых сидела небольшая голова. Мощными длинными руками, на которых поблескивали черные крепкие когти, существо опиралось о землю. Сквозь бледную тонкую кожу этой твари были видны синие вены и узловатые мышцы, грудь защищала костяная пластина. Ее покрывали мелкие знаки, смысл которых ускользал от Бояра. Тварь оскалилась, показав полный рот острых, словно иглы, зубов. Княжич почувствовал, как в душе липкой волной поднимается ужас. Что за мерзость создали Лорды?

Быстрым смазанным движением большая тварь мгновенно приблизилась к Бояру. Он дернулся в сторону, уходя от удара, и почувствовал, как на спину запрыгнула одна из мелких тварей. Она вцепилась ему в загривок, и Бояр взвыл. Закрутил головой, пытаясь сбросить. И пропустил новый удар. Болью обожгло бок и правую лапу. Перед глазами поднялась красная пелена.

Бояр перекатился влево, подминая под себя не успевшую спрыгнуть мелкую тварь, пригвоздил шипящую и скрежещущую гадость к земле, а потом с размаху опустил на оскаленную морду тяжелую лапу. Влажно лопнул череп. Существо обмякло, перестав цепляться за него.

Бояр поднял голову, заметив краем глаза, как большая тварь поддевает когтем тело Марина – серого волка, что лежал у колодца. Маркос, увидев это, издал протяжный вой и бросился на нее. Она небрежным движением руки откинула темно-серого волка. Тот отлетел к стене дома, с грохотом ударился о сруб и затих. Большая тварь подняла Марина повыше, открыла пасть. Бояр взревел, отбрасывая лапой подбежавшее сбоку существо, и бросился в атаку.

– Бояр, сзади!

Услышав крик Риха, княжич ушел немного в сторону. Большая тварь отвлеклась на мгновение и не заметила, как в нее летит черный сгусток пламени, внутри которого поблескивают молнии. Шар с гулом врезался ей в грудь. Она взвизгнула, отшатнулась, выронив свою жертву.

В следующее мгновение Бояр нанес удар большой твари в голову. Она покачнулась, но удержалась на ногах, ошалело мотая лобастой башкой. Бояр замахнулся для нового удара, но тут за спиной раздался крик: одна из выживших мелких тварей нашла укрытие Риха. Видящий, создав теневой шар, без сил опустился на землю возле колодца и едва успел поднять руку, защищая горло, когда та напала на него.

Секундное замешательство чуть не стоило Бояру жизни. Отойдя от удара, большая тварь резко махнула рукой, в ярком лунном свете блеснули длинные черные когти. Он пригнулся к земле, почти лег на нее брюхом и вцепился зубами в ее бедро. Она завизжала. Так громко, что Бояр почувствовал, как закладывает уши, но только сильнее стискивал челюсти.

Большая тварь вцепилась в его загривок – загривок медведя – когтями, пытаясь оторвать его от себя. Бояр дернул головой, вырывая кусок плоти из тела врага, и она вновь завизжала. Он резко поднялся на задние лапы, скидывая с себя ее руки, и полоснул когтями по открытому горлу. Визг резко оборвался, сменившись бульканьем. Большая тварь взмахнула руками, пытаясь достать Бояра, но тот отшатнулся, уходя от удара. Она сделала несколько шагов, раненая нога, из которой фонтаном била черная вонючая кровь, подкосилась, и мерзость повалилась на землю. Бояр отвернулся от нее, бросился на помощь Риху.

Видящий смог достать кинжал и воткнуть мелкой твари в бок, но это только еще больше разозлило ее. Бояр подскочил к ним, мощным ударом лапы отбросил тварь от друга. Та отлетела, в воздухе перевернулась и приземлилась на все четыре конечности. Злобно оскалилась и прыгнула на Бояра. Он рыкнул, махнул лапой, но пропустил удар, и мелкая тварь вцепилась в его плечо. Бояр повернул голову, впиваясь зубами в ее тело. Она взвизгнула от боли. Он сбросил с себя мелкую тварь, лапой тяжелой пригвоздил к земле и сомкнул зубы на ее горле.

– Бояр…

Что-то в голосе Видящего насторожило его, и он медленно поднял голову, ощущая горечь во рту. Там, где всего минуту назад лежала большая тварь, захлебывающаяся кровью, было пусто. Лишь влажная почерневшая земля, вспаханная схваткой. Существо исчезло.

Бояр медленно подошел ближе и посмотрел по сторонам. Следы вели к лесу.

– Это может быть ловушкой, – сказал подошедший к Бояру Рих. – Ночь – время Лордов, лучше дождаться утра. И тебе не помешало бы раны перевязать.

Бояр рыкнул, качнул головой, не соглашаясь.

– Бояр, не дури. Это опасно! Оно потеряло столько крови и все равно ушло на своих двоих. Как такое вообще возможно?

Бояр принюхался и чихнул, ощущая, как в носу свербит от мерзкого запаха крови тварей.

– Где Маркос и Марин?

Рих огляделся по сторонам и сдавленно охнул, заметив бездыханное тело светлого волка. Видящий подбежал к нему, упал рядом с ним на колени. Дрожащими руками пытался нащупать пульс, но безрезультатно. Марин был мертв.

– Что они сделали с ним? – выдохнул Рих и закрутил головой, пытаясь найти кинжал погибшего оборотня. – Почему он не обратился в человека после смерти?

– Марин не участвовал в схватке с первыми тварями, – хриплый голос подошедшего Бояра раздался за спиной Видящего.

Княжич вернул себе человеческий облик и держал в руке простой кинжал Марина – светлая сталь и костяная искусно вырезанная ручка. Видящий с благодарностью принял зачарованную вещь и бережно положил ее на грудь погибшего.

– Мне очень интересно узнать причину, – тихо заметил княжич, буравя тяжелым взглядом спину друга.

Бояр чувствовал, что Видящий не хочет отвечать, но давить не собирался. Не сейчас, когда княжич ощущал себя на грани: ноги едва держат от усталости, а тело ноет от ран. Спина оборотня была липкой от подсыхающей крови, длинная глубокая царапина на плече еще кровоточила. Если сейчас из леса выйдет Лорд с еще одной зверюшкой, им несдобровать.

– А Маркос?

Видящий поднялся на ноги, избегая взгляда Бояра. Княжич нахмурился, ответил коротко:

– Возле дома. Существо его хорошо приложило.

Все чувства и эмоции Бояра будто притупились – так всегда бывает после обращения, но его это пугало. В подобные моменты княжич ощущал себя живым только наполовину. Видящий это знал и лишь покачал головой на кажущуюся бесчувственность друга. Потом осознание гибели соратника, который был с ним рядом на протяжении многих лет, ударит его с большей силой, чем могло быть сейчас, но такова природа оборотней.

Маркос лежал у избы, потеряв облик волка, и Рих уже предполагал худшее. Бояр опустился рядом с Маркосом и приложил пальцы к слабо бьющейся жилке на шее.

– Он жив.

– Хвала Рудо, – выдохнул Рих. – Нужно занести его в дом.

Видящий закрутил головой, осматривая улицу. Взгляд его постоянно цеплялся за колодец и темные пятна на земле.

– В этот?

Голос Бояра звучал до того безжизненно и безразлично, что Видящему стало не по себе.

– Можно и в этот, – быстро ответил Бояр, – не думаю, что он чем-то хуже остальных.

Прежде чем Рих успел ему помешать, княжич поднял Маркоса на руки и внес в открытую дверь.

– Ты же ранен!.. – Видящий схватился за голову и вбежал следом.

Бояр осторожно опустил бессознательное тело оборотня на кровать и почувствовал, как силы покидают его. Он сел на дощатый пол, прислонился затылком к изголовью, прикрыл на мгновение глаза. И провалился в темноту.

Глава 5

Крупные капли дождя гулко барабанили по крыше, били в окно. Непогода, начавшаяся еще ночью, грозила не закончиться до самого вечера.

– Дождь смыл все следы. Как удачно для Лордов.

Бояр медленно повернул голову, посмотрев на Риха. Виски тут же пронзила боль, и он скривился.

– Я все думаю о природе их силы. И не могу понять, – продолжал говорить Видящий, не замечая гримасы друга. – Они считают себя потомками Первых богов, единственных из Истинных, и это подтверждается их способностями. Но ведь в прошлом они не доставляли стольких проблем. Что изменилось?

– Возможно… – охрипшим голосом заговорил Бояр. Он тяжело сглотнул вставший в горле ком, облизал пересохшие губы. – Возможно, им кто-то помогает.

– Боги сошли с небес? – мрачно хохотнул Видящий, теребя в руках крохотный, прозрачный обычно и мутный сейчас камушек погоды. – Или откуда у них там боги вылезают…

Бояр хмыкнул. Ему этого знать не хотелось. Он медленно обернулся, посмотрев на спящего Маркоса. Сердце сдавило от боли – они потеряли Марина. Оборотень был другом отца и много лет защищал самого Бояра. Он был для него еще одним членом семьи, и новость о его гибели может изменить многое.

Тело Марина Рих занес в избу и оставил в сенях. Того нужно было похоронить согласно традициям, но облик его так и остался волчьим. Это очень беспокоило Бояра. Рих рассказал ему о возможной причине, которая совсем не понравилась княжичу. Видящий предположил, что это произошло потому, что оборотень угодил в ловушку, устроенную Лордом, и лишился человеческой половины души, в то время как сущность волка осталась. Только они не могут существовать отдельно, и Марин хоть и погиб быстро, но испытал при этом страшную боль.

Бояру не давала покоя мысль, что Лорды могли научиться красть души. Это в корне все меняло, и значит, им нужны обереги, которые могли делать только люди.

С людьми у оборотней была давняя вражда. Будучи существами суеверными и слабыми, люди считали, что все, что не похоже на человека, является порождением Иной крови. И оборотень с его сущностью зверя вставал в один ряд с Лордами.

Это крайне оскорбляло, и Бояр не раз сталкивался с таким лично, когда присутствовал на переговорах с отцом-князем. Каждый уважающий себя людской посол сперва надевал на голову обережный венец, с помощью которого все скрытое становилось явным, и только потом приступал к переговорам с оборотнями. А еще по требованию людей в каждой делегации присутствовало не больше трех представителей его народа. Официально это объяснялось соображениями безопасности, дескать, и трое могут наворотить дел, но по факту в этом сквозил безотчетный страх ко всему необъяснимому.

В прошлом люди и вовсе не слишком церемонились с перевертышами. Ловили их, мучили, чтобы затем убить. Они изгнали оборотней с их исконных земель, загнав за проклятый Черный лес, в котором обитали Лорды и другие порождения Иной крови. Многие из тех, кто отважился на переход, погибли в пути, не справившись с ужасами, что таил в себе лес. Лишь со временем оборотни смогли найти тропу, относительно безопасную, которой и пользовались по сей день, отправляясь небольшими группами хорошо обученных воинов. Торговые караваны же и вовсе не рисковали соваться туда, предпочитая долгий, но безопасный путь в обход Черного леса.

Бояр знал, где находится эта тропа, прозванная в народе Одинокой. На самом деле она была не единственной, на всем протяжении леса были еще две-три такие, менее популярные у оборотней. По ним перемещались личности, творящие дела не совсем законные, кому и терять, в общем-то, было нечего. У этих троп всегда дежурила охрана: оборотни не желали привечать у себя людских преступников. Всех, кто, так или иначе, смог пересечь лес, ловили и отвозили к князю. Он, а иногда и сам Бояр, допрашивал их и потом выносил вердикт: оставить на своей территории, дав убежище, или отправить обратно.

Иногда из леса приходили ворожеи. В последние годы это случалось все реже: Великий князь людской изменил свое отношение к этим женщинам, прекратив гонения на младшие княжеские роды. Бояр был совсем мал, когда ворожеи бежали сквозь лес, боясь за свою жизнь и жизни своих детей. Тогда оборотни спрятали их у себя, а на требования людского князя выдать местоположение отвечали жестким отказом.

В благодарность за защиту ворожеи сделали для оборотней обереги, облегчающие оборот – те самые кинжалы, одним из которых пользовался сам Бояр. Потеря такого означала утрату защиты во время превращения – кости перевертышей в этот момент становились тонкими, как у младенца, – и делала уязвимыми перед возможным нападением. Раньше они всегда обращались под защитой стен или в окружении верных соратников, с помощью ворожей стало возможно делать это буквально на ходу. Один минус: кинжал оставался в земле, скрытый силой, и оборотню нужно было вернуться за ним или нести его в зубах.

Существовал у них и еще один минус: если слишком долго находиться в облике зверя, сущность его могла взять верх над человеческой половиной, и обратного пути зачастую было уже не найти. Бояр боялся этого и немного завидовал Видящему, для которого такой угрозы не существовало. Но почти сразу же княжич вспоминал о том, как тяжело приходится другу.

– Все-таки этот дождь очень удачно пошел почти сразу после боя, – задумчиво пробормотал Рих, привлекая внимание Бояра. – Мы когда в деревню вошли, на небе ни облачка не было… Впору подумать, что Лорды и погоду себе подчинить сумели. – Он хохотнул, но осекся, поймав мрачный взгляд Бояра. – Что?

– Беду не накликай, – проскрежетал очнувшийся Маркос, который услышал последние слова Видящего.

– О! Ты очнулся! – воскликнул Рих, и оборотни поморщились от его громкого голоса. – С возвращением в мир живых, – уже тише добавил Видящий, смутившись.

– Воды, – прохрипел Маркос, облизывая пересохшие губы.

– Ее-то здесь как раз много, – пробормотал Видящий, зачерпнув ковшиком воду из деревянного ведерка.

Бояр покачал головой. Когда Рих нервничал, то начинал слишком много болтать, и иногда это раздражало. Особенно когда так болела голова и не зажившие до конца раны от когтей тварей. Отчего-то хваленая способность оборотней к быстрому исцелению сейчас почти не работала. Возможно, дело было в необычных когтях существ. Могли ли они содержать какой-то яд? Бояр хмыкнул. Нет, его бы он наверняка почувствовал. Вот кровь у тварей на редкость мерзкая: горечь от нее до сих пор ощущалась во рту, а нюх так до конца и не восстановился после вони. Пострадал и слух – от оглушающего визга большой твари. Во время боя, признаться, княжич даже решил, что перепонки не выдержат, но вроде все обошлось.

– Где Марин? – спросил Маркос, когда Рих отодвинул от него пустой ковшик. Видящий отвел глаза. – Бояр? Что с ним?

Княжич отвернулся, не в силах вынести взгляд Маркоса.

– Он погиб, – выдавил Рих сквозь с трудом.

– Лорд забрал его душу, – едва слышно добавил Рих.

– Что?! – воскликнул Маркос и рывком сел. – Как?!

– Тише ты, – рыкнул на него Видящий. Он толкнул оборотня в грудь, вынуждая лечь. – Не хватало еще, чтобы швы разошлись. Откуда вы оба такие беспокойные на мою голову взялись?

– Рих, на вопрос ответь, – напряженно произнес Маркос, буравя нервничающего Видящего взглядом. – Как такое возможно?

Рих вскочил, уронив посудину, и заметался по небольшому помещению избы.

– Я не знаю! Не знаю, слышите? – Он остановился у двери в сени, взлохматил волосы. – Нигде не было упоминания о ловцах душ среди Лордов. Мастер рассказывал, что такие иногда встречались у кочевых племен на западе, у Тернового моря. Но это слишком далеко отсюда!

– И какие шансы, что Лорды могли получить знания кочевников? – голос Бояра был предельно серьезен. Он пытался вспомнить все, что известно об Иной крови, и выходило, что никто из Лордов не может надолго покидать Черный лес. Княжич встретился взглядом с Видящим. – Как далеко простирается Туман на людских землях?

Рих устало опустился на колченогую табуретку у печи. Он мрачно смотрел в пол, не торопясь отвечать. В тяжелом молчании они провели несколько томительных минут. Каждый из них с легкостью мог представить последствия того, что произойдет, если не остановить Лордов.

– Я пойду проверю, что там с погодой, – вздохнул Бояр, поднимаясь со скамьи. Маркос и Рих проводили его взглядом.

Княжич прикрыл за собой дверь во внутреннюю часть избы и замер возле тела Марина. Волк лежал на соломе, поджав длинные лапы. Рядом с ним Видящий оставил обережный кинжал. У оборотней было не принято чужим касаться тела умершего, но для Бояра погибший был частью семьи, равно как и сам княжич, для Марина был как сын, и он со вздохом взял кинжал, чувствуя дрожь в руках. В воздухе Бояр начертил знаки, отпуская душу погибшего в чертоги Рудо. Княжич хотел верить, что похищенная душа Марина несмотря ни на что найдет туда путь. После этого он положил кинжал на место и вышел наружу.

Дождь почти закончился, лишь мелкая морось падала на темные волосы Бояра. Он запрокинул голову, полной грудью вдохнул запах дождя. Однажды это все закончится, и проклятые Лорды уберутся вновь в ту нору, откуда вылезли. Только нужно во всем разобраться. Подкопить силы. Возможно, объединиться с людьми…

Смерть Марина на его совести. Не послушал отца, не стал собирать отряд. Решил, что малыми силами будет лучше и безопаснее, меньше внимания простого народа привлекут, меньше паники поднимут, а все оказалось гораздо серьезнее, сложнее.

Никто так до конца и не осознавал, какую опасность теперь представляют Лорды, и при княжеском дворе не раз отмахивались от предупреждений Видящих и от вестей с границы. Этому было объяснение. Многие годы Иная кровь опасалась приближаться к землям оборотней, довольствуясь лишь набегами на людей. Бояр не понимал, в какой момент все изменилось и что послужило тому причиной. Могли ли Лорды накопить силу? Что движет ими теперь, ведь раньше все их усилия были направлены исключительно на людей, которые считали себя потомками Первых богов?

Бояр усмехнулся. Людей он тоже не любил. Их заносчивость и лживость сбивали с толку и раздражали. Большинство из них ничего из себя не представляло, но они кичились своим родством с Первым богом, или Триединым, будто других рядом с ним не было. Люди пытались написать свою историю, вычеркнув из нее другие разумные расы, и платили за это. Обособленностью, бессилием перед порождениями Иной крови и враждой с ближайшими соседями.

Оборотни сознательно не помогали людям бороться с Лордами, хотя до изгнания со своих земель не единожды помощь предлагали. Гордые люди же и вовсе ни о чем не просили, считая, что справятся сами. Ворожей было много – несколько родов, они зачаровывали не только обереги, защищавшие от Иной крови, но и оружие, и броню. Все закончилось, когда один из князей решил объединить земли в единое Великое княжество. Многие в этой войне погибли, включая самый многочисленный род – Ласточки. И на великокняжеский престол взошел Ворон. Поговаривали – слух этот дошел и до оборотней, – что одна из ворожей прокляла первого Великого князя, и после этого в роду Воронов перестали появляться на свет сыновья с даром, либо рождались, но умирали до проявления знака и обретения силы.

Бояр слабо верил в проклятия, однако некое зерно правды в этом точно имелось: нынешнему Великому князю не везло с наследниками. Первая жена смогла подарить ему двух дочерей и сына, который не прожил и года – кикимора выкрала ребенка из колыбели, заменив младенца на свое дитя. Молодая мать поздно заметила: лишь приложив ребенка к груди и ощутив, как острые зубы существа впиваются в плоть, она закричала. Когда на крики в комнату вбежала служанка, все уже было кончено – тварь выпила жизненную силу княгини и ушла через открытое настежь окно. Новая же жена и вовсе померла родами.

Все эти истории княжич услышал в людском караване от одного словоохотливого торговца, решившегося пройти по Одинокой тропе. Тот очень боялся нападения Лордов, но истово верил, что шум отпугнет их тварей, оттого говорил много и громко, время от времени стуча поварешкой по крышке котла. От этого звона оборотни в охранном отряде болезненно морщились. Но лучше такое, чем паникующие люди, норовящие от любого шороха спрыгнуть с повозки и бежать прятаться в ближайших кустах.

Дверь за спиной оборотня тихо скрипнула, привлекая внимание. На крыльцо вышел Видящий. Он крутил в руках посветлевший камень погоды и молчал.

– Как Маркос? – спросил Бояр, которого вдруг эта тишина стала тяготить.

– Идти сможет, – задумчиво ответил Рих. Он смотрел на деревенский колодец и вспоминал события минувшей ночи. Не верилось, что это случилось несколько часов назад: из-за прошедшего ливня ничего не напоминало о схватке с неизвестным до этого дня существом. – Нужно похоронить Марина и возвращаться в столицу.

Бояр покачал головой, не соглашаясь. Княжич считал, что им нужно понять, куда делась раненая тварь. С такой кровопотерей она не сумела бы уйти далеко даже по воле Лорда, создавшего ее. Кто знает, может, на ближайшей опушке им удастся найти тушу издохшего существа.

– Идти сейчас в лес – плохая идея, – нахмурился Рих, поняв, о чем думает друг. – Вы оба ранены. От меня толку никакого, я еще ночью выложился. Мы не можем быть уверены, что тварь или сам Лорд не поджидают нас там.

– Но и оставить все так, будто ничего не случилось, мы тоже не можем, – заметил Бояр. И тут же подумал: конечно, они не смогут. Не после того, как погиб Марин. – Я могу пойти один, – хмыкнул он, – а вы вернетесь в столицу и доложите обо всем отцу.

– Совсем сбрендил?

Бояр пожал плечами и отвернулся. Ему надоело сидеть на одном месте, казалось, что они теряют время. Что разгадка, какая бы она ни была, с каждым часом отдаляется от них. Вот-вот и вовсе исчезнет. И придется им вновь впотьмах, как слепым кутятам, рыскать в поисках правды.

– Тогда нам нужно торопиться, – сказал он, бросив быстрый взгляд на тучи, за которыми скрывалось солнце. Время почти подходило к полудню. Совсем скоро день пойдет на убыль и опустится ночь. Снова пережидать ее в этой деревне у Бояра не было никакого желания, хотелось убраться отсюда, и поскорее.

Глава 6

Марина похоронили возле невысокой разлапистой ели. Корни дерева будто разошлись в стороны, позволяя оборотням выкопать могилу. Они молча простились с сородичем, и каждый из них думал о своем. Мысли Риха были полны вопросов: как это случилось, по какой причине и как не позволить этому повториться? Голову Маркоса занимала одна-единственная мысль: как доложить обо всем князю, ведь Марин был его близким другом? Бояр же думал о мести. Он хотел найти эту тварь, что похитила душу оборотня, и того Лорда, который ее создал. Найти и убить. И делать это он будет долго, мучительно, чтобы проклятая Иная кровь сполна могла прочувствовать всю боль, которую испытывал Марин перед смертью.

– Нам нужно возвращаться, – глухо произнес Маркос, отходя от могилы. – Больше нечего здесь делать. И князю доложить о случившемся надо.

– Рано, – обрубил Бояр. Он подобрался и хищным взглядом посмотрел на лес. – Мы за другим сюда приехали. По иной причине.

– Вернемся позже, княжич. С отрядом.

– Нет, – покачал головой Бояр, – будет уже поздно. И так потеряли много времени.

– Но…

– Нет времени, Маркос, – повторил Бояр. – Послание из деревни пришло три дня назад. Два дня назад жители ушли, на их место пришли твари. Что-то есть в этом лесу, и оно может исчезнуть в любой момент. Мы должны пойти туда. Впрочем, – он ухмыльнулся, бросив косой взгляд на Маркоса, – вы с Рихом можете вернуться.

Бояра бесила эта ситуация – несогласие Маркоса с его решением. Они пришли сюда по приказу его отца и как теперь могут уехать, не выполнив поручения? Не выяснив причины произошедшего? Что же тогда, получается, Марин зря погиб?

– И чтобы князь нам голову оторвал за то, что бросили тебя одного здесь? – вскинулся Рих. Он сердито сжал кулаки. – Ты извини, конечно, Бояр, но я согласен с Маркосом, и в таком составе нам делать в лесу нечего. Это может быть слишком опасно.

Бояр скрипнул зубами от злости. На лице заходили желваки.

– Мы теряем время, – процедил он. Княжич не хотел больше разговоров. Развернувшись, пошел к видневшимся впереди деревьям, чувствуя спиной их взгляды.

Лес встретил Бояра неестественной тишиной. Молчали птицы, не слышно было шелеста листвы. Время вокруг замерло, застыло, словно в янтаре. Сердце княжича тревожно забилось – появилось ощущение, что за ним наблюдают. Он подобрался, настороженно огляделся по сторонам. Где-то там, за широкими стволами высоких елей, кто-то был.

Бояр услышал за своей спиной быстрые легкие шаги, обернулся рывком, но сзади никого не было. Из самой чащи раздался звонкий детский смех. Княжич дрогнул и сделал шаг назад. Подумалось, что идти в одиночку в этот лес и правда было плохой идеей. Бояр не считал себя трусом, но и излишней, граничащей с глупостью отвагой все же, как он думал, не страдал.

Княжич медленно пятился прочь из леса, напряженно всматриваясь в темную чащу. Ветви деревьев столь плотно переплелись между собой, что почти не пропускали дневной свет, и из-за этого ему всюду виделись тени. Чутье завопило, предупреждая об опасности. Что-то просвистело рядом, и Бояр дернулся влево. В дерево воткнулась стрела. Он прижался спиной к стволу и принялся напряженно вслушиваться в тишину, но слышал только свое дыхание.

Сначала Бояр увидел стрелу, лежащую в тетиве лука, потом – тонкие руки, которые до локтя были покрыты знаками. Синяя краска кое-где поистерлась, но в очертаниях букв угадывался смысл: похожие руны княжич уже видел у шаманов из западных степей.

Лучник заметил оборотня слишком поздно и лишь сдавленно вскрикнул, когда рука Бояра сомкнулась на его горле.

– Попался, – прошипел княжич, прижимая лучника к дереву, возле которого тот стоял.

Пальцы его впились в руку Бояра, пытаясь разжать ладонь, княжич же рассматривал свою добычу. Серебристые волосы, жесткие на вид, оказались заплетены у висков в косички, чтобы затем быть собранными в низкий хвост на затылке. Белесые глаза, настолько светлые, что почти не видно радужки, сейчас покрасневшей от лопнувших сосудов, Бояр последний раз встречал, когда служил на границе несколько лет назад. Откуда в их краях кочевник с западных степей?

– Великий Рудо! Да ты же убьешь его, Бояр!

Крик Риха застал его врасплох. Он вздрогнул всем телом, сжав пальцы сильнее, и кочевник захрипел, задергался, лицо его посинело, глаза закатились.

– Твою мать! – прошипел появившийся рядом Маркос, оттаскивая княжича от беловолосого.

Тот упал на колени, надсадно кашляя и хрипя. Бояр дернулся, скидывая с себя руки Маркоса, и посмотрел на него сверху вниз.

– Это кочевник, – выплюнул он, – шаман. Может быть, даже ловец душ.

Рих сдавленно охнул, моргнул, переключая зрение. Из глаз Видящего полилась тьма. Вглядевшись в потоки силы, окружающие кочевника, Рих с облегчением выдохнул.

– Это не он, – сказал, протирая слезящиеся глаза. Щеки Риха прочертили чернильные линии тьмы.

– Не он? – ядовито переспросил Бояр, качнувшись вперед. – А не он – что? Марина убил или Лордов обучил? Эй, – Бояр поддел носком сапога сидящего беловолосого, который все никак не мог отдышаться, – это ты Иную кровь науке своей обучил, да?

Кочевник сжал руками землю. Плечи напряглись. Выбившиеся из хвоста волосы упали на лицо, пряча его выражение от оборотней.

– Это не я, – проскрипел он, с трудом проталкивая слова через поврежденное горло.

– Не ты? – с видимым удивлением спросил Бояр. – А скажи нам тогда, как оказался здесь? И почему в меня стрелял?

Рих и Маркос вскинулись, совсем по-другому посмотрев на кочевника. Маркос заметил лежащий неподалеку лук. Он подошел к оружию, наклонился, чтобы взять, но был остановлен Бояром.

– Не трогай, – предупредил княжич, не спуская взгляда с беловолосого. – Лук кочевника может взять только хозяин и тот, кому он позволит это сделать. Ведь так?

– Так, – выплюнул кочевник, садясь на пятки. Запрокинув голову, он посмотрел на Бояра. Спутанные белые пряди налипли на влажный лоб. – И что ты сделаешь со мной теперь, сын князя?

Бояр молча разглядывал его, вдруг поняв, что они уже встречались.

Это произошло года четыре назад, когда Бояр только-только прибыл на границу с западными кочевниками. На заставе ему сказали, что это племя называет себя Бану, и предупредили, что они очень опасны и ни в коем случае нельзя выходить с ними на контакт, а при любом столкновении стараться взять в плен живьем. Княжич несколько раз видел, как вели конвой с одним-двумя воинами Бану: беловолосые, белоглазые, они непостижимым образом не загорали под палящим солнцем степей, оставаясь неестественно бледными, в то время как сам Бояр загорел до черноты всего за пару недель. Они шли, гордо глядя перед собой, будто не в плен их ведут, а на аудиенцию к князю. И молчали. Даже друг с другом общались только взглядами, изредка подавая какие-то знаки связанными перед собой руками.

Первым делом Бояру бросились в глаза рисунки на их теле. Нарисованные синей краской, они резко контрастировали со светлой кожей, выделяясь и приковывая взгляд. Долго на них смотреть было нельзя. Княжич слышал, будто люди сходили с ума, едва вглядевшись в эти знаки, а оборотни начинали ощущать разлад с сущностью зверя, что также было сродни безумию. Разведчики говорили, что знаки изображали краской перед каждым выходом за пределы лагеря. Оборотни пытались убрать с тел Бану рисунки. Поливали водой, терли жесткой мочалкой знак на руке одного из них, пока не покраснела кожа. Те смотрели на них с издевкой и молчали, не желали открывать свои тайны.

Этот воин попался Бояру случайно и по глупости. Возле заставы находилась роща, в которой росли деревья Арлу-Ши. Их плоды считались целебными, и сами оборотни не раз собирали маленькие грозди в сезон дождей – время, когда их созревало больше всего. Готовили из них снадобья и мази, запасали впрок. Если Арлу-Ши высушить, то в холодный сезон можно было добавить в травяной отвар, придающий силы, или в лепешки, что позволяли несколько часов не испытывать чувство голода. Рощу заприметили не только оборотни: время от времени к деревьям приходили Бану, что вынудило их выставить дозорных по ее периметру. Однако и это не остановило кочевников. Они пробирались небольшими группами по ночам, срывали несколько гроздей и неслышно уходили, а наутро, когда кто-то из оборотней приходил за плодами Арлу-Ши, обнаруживалось, что ветки некоторых деревьев пусты.

Сбор Арлу-Ши осложнялся и тем, что дерево не выживало в неволе. Много раз местные жители у Западной заставы пытались вырастить его из косточек, но тщетно. Привередливое, оно гибло на корню, будто сама мысль о том, чтобы находиться вдали от родных земель, угнетало росток. Не вышло и оградить рощу от Бану: едва по периметру ее появился забор, как деревья Арлу-Ши начали терять листья и засыхать. Тогда ограду немедленно убрали, ограничившись дозором.

Разведчики рассказывали, что беловолосые используют плоды не для лечения, из них они изготавливали свою необычную краску, которой рисовали знаки на телах. Однако полный рецепт так никому и не удалось узнать. Бояр слышал, как старики говорили, что для придания таких свойств краске Бану добавляют в растертую ягоду Арлу-Ши кровь оборотней, лишенных души, но все это было слишком похоже на сказку. Княжич не верил, что кочевники настолько кровожадный народ, и отчасти был прав.

В тот день Бояра отправили в дозор к роще. Он забрался на дерево, соседнее с Арлу-Ши, устроился на площадке, скрывшись в густой листве, и зорко осматривал степь, стараясь не упустить ни малейшего движения высокой травы. В голове его не укладывалось одно: как при такой необычной внешности и преобладании белого цвета Бану были совершенно незаметны в траве. По идее, их должно было быть видно издалека, но поди ж ты – пока нос к носу не столкнешься, ни за что не заметишь. Княжич предполагал, что все дело в знаках, но точно никто сказать не мог.

Обычно Бану появлялись, когда начинало темнеть, поэтому что сподвигло молодого воина прийти раньше, Бояр не знал. Он услышал тихий шелест, который шел от Арлу-Ши, и резко повернул голову, встретившись взглядом с кочевником. Белесые глаза того распахнулись от удивления, блеснули испугом. Он прижал к груди сорванную гроздь и принялся быстро спускаться. Княжич вскочил и сбросил вниз толстый канат, привязанный к ветке.

На земле они оказались одновременно. Бану побежал, но скрыться в траве не успел. Бояр догнал его, повалил на землю. Они сцепились и несколько минут боролись: княжич пытался прижать Бану к влажной после дождя земле, а быстрый и ловкий, как уж, кочевник изворачивался и не давал взять себя в захват. Наконец, Бояру это надоело.

Еще отцом – при княжеском тереме – ему было строго-настрого запрещено выдавать свое происхождение, и о том, что он – княжеский сын, знали единицы. И в тот момент Бояру бы тоже не следовало силу свою показывать, но ему больно хотелось поймать неуловимого Бану и привести на заставу. Он призвал сущность зверя и, услышав рев медведя, навалился всем весом на беловолосого. В отражении его расширившихся зрачков княжич увидел себя: светло-карие глаза горели желтоватым отблеском звериной сущности, черты и без того угловатого лица утяжелились, а коротко остриженные волосы будто бы стали длиннее.

Зверь посмотрел на Бану глазами Бояра, и тот сдавленно вскрикнул. Поднял руки перед собой, показывая, что сдается, и тяжело сглотнул. Бояр встал и достал из-за пояса веревку. Ловкими движениями он связал кочевнику руки, мысленно отметив, что Бану глаз не спускает с его удлинившихся когтей: отпустить звериную сущность до того, как надежно свяжет пленника, Бояр не рискнул, хоть и стоило ему это сил.

Когда руки кочевника оказались связаны, а на шее замкнулся тонкий ошейник с вязью рун, Бояр с облегчением отпустил медведя, чувствуя, как усталость начинает давить на плечи. Он посмотрел на Бану, тоскливый взгляд которого был прикован к лежащей рядом и слегка помятой грозди ягод Арлу-Ши.

– Отпусти меня, – хрипло с сильным акцентом произнес тот, не поворачивая головы.

Бояр поднял удивленно брови, не ожидая, что кочевник вдруг заговорит. Он нахмурился, присел напротив него на корточки. Что заставило его прервать извечное молчание Бану?

– Мне нужно обратно, – сказал кочевник, посмотрев на Бояра. – Нужны эти ягоды. Сестре.

Княжич молчал. Он раздумывал, насколько правдивы слова Бану. Как Бояр уже успел понять, просто так кочевники при чужаках, которыми считали оборотней, и рта не откроют, но может ли это быть уловкой, чтобы отвлечь внимание? До полноценной войны их народы никогда не доходили, предпочитая обходиться мелкими стычками на границе, только вот мало ли что могло измениться в рядах самих Бану? Где гарантия того, что он сейчас не отпустит разведчика, который приведет за собой войско?

– Ее укусила багран-змея, – в отчаянии добавил Бану, видя сомнения оборотня. – Ягода поможет.

Бояр вспомнил змею – грозу западных степей. Багран-змея была небольшой змейкой, не длиннее локтя, и имела мелкие багровые чешуйки, за которые ее и прозвали так. Голову с острой мордой венчал шипастый гребень. Несмотря на размер, змея была очень ядовита. Обычный человек умирал в течение двух часов в ужасных муках, оборотень – в шести-восьми, сходя с ума от боли и воя звериной сущности внутри. Считалось, что противоядия от укуса багран-змеи не существует. Выходит, что это было не так.

– Я тебя отпущу, – задумчиво произнес Бояр, и Бану вскинул голову, – но мы заключим с тобой сделку. Свобода и ягоды для твоей сестры в обмен на знание. Идет?

Бану прищурился, будто искал какой-то подвох. Бояр пожал плечами.

– Либо я просто отведу тебя на заставу, а с воеводой сам договаривайся. Так понимаю, говорить ты вполне сносно можешь, как-нибудь справишься. – Тут княжич не сдержался и ухмыльнулся. – Только вот не ручаюсь, что он не затребует что-то другое.

Кочевник нахмурился, опустил голову, прикусив губу. Когда вновь посмотрел на Бояра, собираясь сказать что-то, тот вдруг прижал палец к губам, призывая Бану к молчанию, и прислушался. К укрытию княжича медленно приближался отряд. Они о чем-то переговаривались вполголоса, и именно это привлекло его внимание. Он подхватил под руки пленника и затащил в кусты. Туда же положил сорванную кочевником гроздь Арлу-Ши. Бросив последний взгляд на беловолосого, Бояр одними губами прошептал:

– Ни звука! – и забрался на дерево, где быстро смотал канат, после чего сел на доски и уставился в степь.

Уже слыша, как по веткам, пыхтя, поднимаются двое, он вдруг хлопнул себя по лбу: забыл стереть следы драки на земле! Можно же было хотя бы травы накидать. Но что уж теперь.

– Привет дозорным! – воскликнул один из двойки – оборотней, что были поставлены парой для обхода по границе рощи.

Голос его прозвучал до того громко для привыкшего к тишине Бояра, что он невольно вздрогнул. Второй из двойки заметил это и дал напарнику звучную затрещину.

– Тише ты! – зашипел он на него. Первый обиженно посмотрел на второго, потирая затылок.

– Мы с обходом. Велено узнать, все ли в порядке. Нарушители были?

Бояр усмехнулся, вспомнив о пленнике внизу, в ближайших кустах. Он искренне надеялся, что эти двое не заметили ни следов у деревьев, ни кочевника в тени листвы.

– Все тихо. Нарушителей нет, – отчитался Бояр, мысленно решив, что, даже если Бану откажется от сотрудничества, он всегда сможет отвести его на заставу сам, вечером, когда прибудет его смена. И воеводе скажет, что кочевника поймал уже после обхода. А пока нужно показать тому, что настроен на сотрудничество.

– Хорошо у тебя здесь, Бояр, – тем временем вздыхал первый из двойки, – тихо так, спокойно. Умиротворенно как-то. Лежишь себе, в степь глядишь…

– Дурак ты, Рут, – хмыкнул второй. – Это граница. Кочевники не дремлют, в любую минуту нагрянуть могут.

– Так хоть раз пришли бы. Нет, все в степях отсиживаются, а сюда плоды Арлу-Ши воровать ходят. Разве это дело?

Второй из двойки покачал головой и тяжело вздохнул. Он бросил извиняющийся взгляд на откровенно веселящегося Бояра и потащил первого вниз.

– Пошли, нужно успеть до заката все посты обойти. Бывай, Бояр. Спокойной охоты, – попрощался он.

Княжич дождался, пока их голоса стихнут, и быстро спустился.

Бану сидел, прислонившись спиной к Арлу-Ши и прикрыв глаза. Когда Бояр раздвинул ветви кустарника, то увидел, как тот тоненькой зазубренной палочкой пытается перерезать веревки, спутывающие руки.

– И как успехи? – ехидно спросил он, встретившись с ним взглядом.

Кочевник поджал тонкие губы и прекратил свои попытки.

– Что решил? – спросил его Бояр. – Со мной договоришься или на заставу пойдем?

– Ты сказал другим, что никого не было. Почему?

Княжич хмыкнул. Он наклонился к кочевнику, хватая его за локоть и поднимая на ноги. Зазубренную палочку Бояр у него забрал, поднес к глазам, чтобы рассмотреть. Она оказалась похожа на узкую кость с острыми зубцами, на обеих концах которой был нарисован синий знак, а ровно посередине шла тонкая линия.

– Кость пустынного тигра, – неожиданно сказал Бану.

Бояр удивленно поднял на него глаза, мысленно отметив, что вещица очень нравится кочевнику. Пустынный тигр был крупным хищником с мощными лапами и длинными, выступающими из пасти клыками. В их краях они появлялись редко, в основном это был молодняк, который искал свободную территорию, чтобы создать свой прайд. Но вот южнее, где степь переходила в пустыню Амиран, тигры встречались достаточно часто. Бояр слышал, что змеиные жрицы Шиссахэс ездят на них верхом и что пустынные тигры держатся ближе к их поселениям. Встретиться с кем-то из них было опасно даже для оборотня.

– Что ты хочешь узнать, Арис-Ка? В обмен на мою свободу, – спросил Бану, вырвав Бояра из мыслей.

Княжич удивленно моргнул и посмотрел на кочевника. Арисами Бану называли чужаков, а приставка «Ка» на их языке означала не иначе как «правитель», что значило, что кочевник понял, кем является Бояр. И это было очень-очень плохо. Бану криво улыбнулся, будто догадавшись, о чем он думает, и напряженно посмотрел на заходящее солнце. Бояр проследил за его взглядом и нахмурился.

– Сколько времени прошло? – спросил он кочевника, без слов поняв причину его беспокойства.

– Часа три уже, – выдохнул Бану и тяжело сглотнул, в его глазах блеснул страх.

Бояр покачал головой и тихо заметил:

– Люди не выдерживают больше двух часов.

– Бану не люди! – с неожиданной злостью ответил кочевник, топнув ногой. – Мы крепче! – и потом тише добавил: – Но сестре все равно нужна помощь как можно быстрее.

Бояр кивнул, достал из ножен на поясе кинжал и внимательно посмотрел на Бану, чей взгляд, напротив, задержался на обережных рунах на лезвии кинжала.

– Я отпускаю тебя, а взамен ты рассказываешь мне о противоядии от укуса багран-змеи, – хмыкнул Бояр.

Он разрезал веревку на запястьях Бану, но ошейник пока снимать не стал, ожидая ответа.

– Идет, – выдохнул кочевник, растирая затекшие руки. – Что вы с косточками ягод делаете?

– Выкидываем, – пожал плечами оборотень. – Они же ядовитые.

Кочевник скривился и коснулся тонкими пальцами ошейника.

– Непригодны к пище, но как лекарство – можно. Растолочь косточки, молоком залить. На огне подогреть и порошок из сухих ягод всыпать. Размешать, напоить, повязку из растертых косточек на место укуса положить. Все. Отпускай! – последнее слово Бану почти прокричал.

Бояр и сам чувствовал, как время, отпущенное сестре этого кочевника, стремительно уходит. Он коснулся трех рун в нужном порядке на ошейнике, и кольцо с тихим звоном разомкнулось. Бану нетерпеливо дернул его, сорвав с шеи, и впихнул в руки Бояра, чтобы затем подхватить с земли гроздь ягод Арлу-Ши и броситься бежать. Когда трава сомкнулась за спиной кочевника, княжич удивленно посмотрел на забытую им зубчатую палочку, которую так и держал в руках. Как вернуть вещицу, княжич не представлял. Больше он того Бану не встречал. До этого дня.

Глава 7

Этот лес пугал безмолвием. Еще не проклятый, но уже непролазно-дремучий, будто Лорды успели пустить свои длинные узловатые пальцы в его землю, отравляя и сводя с ума, а может и вовсе убивая все живое, что обитало в нем.

– Не нравится мне здесь, – озвучил общую мысль Рих. – Будто смотрит кто-то из чащи.

Бояр покачал головой, не спуская взгляда с сидящего на земле кочевника.

– Что ты здесь делаешь? – повторил он свой вопрос.

– Погулять вышел, – огрызнулся Бану.

Бояр хмыкнул, криво усмехнулся и участливо спросил:

– Как сестра поживает?

Беловолосый вздрогнул, опустил голову, скрывая выражение лица.

– Жива, – ответил глухо, – но я опоздал. Яд выжег ее изнутри.

– Как это – выжег? – озадаченно спросил Рих.

Так уж получилось, что Бояр рассказал другу о встрече с представителем этого скрытного народа. Больше о ней никто не знал, даже стоявший рядом Маркос.

– Сестра спит. Уже четвертый год.

– Это все очень печально, – заговорил молчавший Маркос, – но никак не объясняет твоего появления здесь, кочевник, и причину, по которой ты напал на одного из нас. Значит ли это, что Бану объявили войну оборотням?

– Нет! – воскликнул беловолосый, вскидывая голову. – Я…

– Предлагаю выяснить это чуть позже, – хрипло произнес Видящий. А следом за этим оборотни услышали со стороны деревни громкий рев.

Кочевник побледнел, глаза его округлились от ужаса. Бояр переглянулся с Рихом и Маркосом, наклонился к Бану, хватая его за предплечье и поднимая на ноги.

– Уходим! – скомандовал он, и оборотни с кочевником побежали по краю леса прочь от деревни.

Бежали они недолго, стараясь не углубляться в темную чащу леса, но и не выходя на опушку. У глубокого оврага им пришлось остановиться. Рих оперся руками о бедра, пытаясь отдышаться. Маркос встал рядом с кочевником, не спуская с него глаз, а Бояр напряженно смотрел в овраг. Там на дне что-то копошилось.

– Придется обойти, – вполголоса сказал он, бросив быстрый взгляд через плечо. Где-то вдалеке громко трещали ветки.

– Вглубь леса идти нельзя, – выдохнул Рих. Глаза Видящего почернели, он посмотрел в овраг и содрогнулся. – Туда тоже лучше не лезть.

– Значит, в обход, – решил Бояр и направился вперед. – Будьте начеку, – предупредил он всех, хотя в этом не было необходимости.

Они шли и шли, а края оврага все не было видно. Лес вокруг потемнел, узловатые ветви деревьев спускались к самой земле, а стволы, изогнутые под странными углами, скрученные и вывернутые, мешали идти.

– Черный лес близко, – прошептал Рих, догоняя Бояра.

Княжич шел тихо, опуская ногу с носка на пятку. Маркос и кочевник тоже не издавали ни звука, и только Видящий, не привыкший к таким вылазкам, создавал слишком много шума. Бояр остановился, тихо вздохнул, посмотрел на друга.

– Черный лес на той стороне оврага, – едва слышно прошептал он. – Это – граница. Отец говорил мне о ней когда-то, но я совсем забыл.

– Но деревья…

– Лорды становятся слишком сильны, раз смогли пересечь границу, – покачал головой Бояр. – И до края оврага, если верить той карте, которую показывал когда-то отец, еще не скоро…

– Чуждые идут за нами, – подал голос кочевник, и Бояр обернулся к нему.

Бану сжимал в руке свой лук так, что побелели костяшки, и вглядывался в чащу, оставшуюся позади.

– Нужно перейти на ту сторону, – сказал Бояр, чувствуя, как от принятого решения сердце в груди застучало быстрее, разгоняя по жилам кровь.

– Там опасно, – заметил Маркос.

– Здесь не лучше. Рих, держись рядом со мной. Маркос, на тебе наш беловолосый друг. Что бы ни увидели внизу, не расходимся и держимся рядом. Все все поняли? Идем.

Они медленно спустились вниз, чувствуя, как их окружает завеса силы. Она ощущалась легкими покалываниями по оголенным участкам тела и плотным, сжатым воздухом, сквозь который было сложно идти. Бояр схватил Риха за предплечье, когда тот, сдавленно вскрикнув, дернулся в сторону, пытаясь избежать встречи со сгустком силы, летящим прямо на него. Видящий ошарашено посмотрел на Бояра, но княжич молча покачал головой. Внимание стражей привлекать было нельзя.

Большой, гудящий от переполнявшей его энергии шар подлетел к оборотням, выпустил молнии-жгутики, осматривая, ощупывая нежданных гостей, и тут же отлетел прочь, пропуская. Лишь у кочевника он замер на секунду дольше, будто задумавшись, достоин ли Бану пройти сквозь завесу. Беловолосый остановился, зажмурил глаза, сжался весь и выдохнул облегченно, когда страж отлетел к Бояру.

Шар завис над правым плечом княжича, и тот прислушался к тому, что он говорит. А послушать было что: Бану оказался не так прост, и разговор с ним пойдет куда серьезнее, когда они из передряги этой выберутся. Еще Страж границы поведал Бояру о том, что рядом с деревней, у самого леса, случилась беда. К месту тому им идти надо, чтоб самим увидеть и до правителя земель донести. Княжич кивнул, благодаря Стража, и светящийся шар вернулся на дно оврага, а оборотни с Бану поднялись наверх.

Здесь заканчивались земли оборотней и начиналась вотчина Иной крови. Черный лес восхищал величием деревьев: огромные вековые исполины вздымались, макушками царапая вечно пасмурное небо. Кроны елей тихо шелестели от ветра, покачиваясь в бесконечном танце. Тонкая извилистая тропинка вела меж могучих стволов куда-то вдаль, но идти по ней не следовало.

Черный лес пугал своей чернотой. Над ним никогда не светило солнце, лишь мрак еще больше густел под переплетающимися ветвями с наступлением ночи. В лесу, считавшемся проклятым, отравленным Мертвыми богами и самой Иной кровью, не водились животные и птицы, по крайней мере, никто никогда их не видел и не слышал. И на опушке Черного леса в душу закрадывалась все та же тьма, что царила вокруг, убивая все светлое, что есть внутри у любого живого существа. Черный лес давил, Черный лес пугал. И мало кто выходил из него живым.

– Вы ведь знаете, в какую сторону нам надо идти? – едва слышно выдохнул кочевник, глаза которого от ужаса были похожи на две плошки, а и без того бледное лицо превратилось в бескровную маску.

Его шепот будто всколыхнул все вокруг, и лес наполнился звуками, шорохами, тихим шелестом. За могучими деревьями послышались быстрые шаги, шепот и смех. Мужчины сомкнулись кругом, встали спина к спине. Бану наложил стрелу на тетиву. Вдруг поднявшийся сильный ветер унес с собой все звуки, оставив лишь давящую тишину, нарушаемую тяжелым дыханием. Бояр поднес палец ко рту, приказывая всем молчать, и первым двинулся в сторону, указанную Стражем.

Тропинка стелилась под ноги, будто сам лес хотел, чтобы оборотни дошли до нужного места. Деревья редели, становились все ниже, тоньше. Стволы их изгибались в причудливые формы, а ветви росли столь низко, что Бояру приходилось пригибаться, чтобы не врезаться в них. Тишина и безмолвие, что окружали, давили на всех, но больше всего, казалось, на Бану. Он шел следом за Бояром, оглядываясь по сторонам и боясь даже случайно сойти с узкой тропы. Рих был позади него и наблюдал, как кочевник идет след в след за княжичем. Не выдержав, Видящий усмехнулся: что бы ни привело его на их земли, Бану явно успел не раз об этом пожалеть. Маркос замыкал их колонну и держал наготове вынутый из ножен короткий меч.

Бояр не заметил этого сразу, но в какой-то момент Маркос отстал от них и сошел с тропы. Что он увидел за деревьями, за кем погнался, не знал никто, но услышав полный боли и ужаса крик, они замерли, обернулись и поняли, что его уже нет рядом. Бояр дернулся было ему на помощь, но был остановлен кочевником.

– Ему уже не поможешь, – выдохнул Рих, глаза которого почернели от силы Видящего.

– Мы не можем оставить его здесь! – в отчаянии воскликнул княжич. – Не после того, как потеряли Марина!

– Черноглазый прав, – хрипло сказал Бану, продолжая удерживать Бояра. – И нам лучше бы продолжить идти.

Бояр перестал вырываться, стоял и смотрел туда, откуда уже не было слышно криков – лишь жалобный, полный отчаяния и страха скулеж. Деревья надежно скрыли то, что произошло в их тени. Он винил в случившемся себя. Все это произошло по его вине. Из-за его самонадеянности погибли Марин и Маркос. Один лишился души, второй навсегда остался в проклятом лесу Лордов, и Рудо знает, что с ним стало там, за плотно переплетшимися ветвями изломанных черной силой деревьев. Его, Бояра, вина – ему и отвечать за все. Перед князем-отцом, перед богом Рудо в его чертогах.

– Мы почти пришли, – выдохнул Рих, продолжая смотреть на мир глазами тьмы.

– Пришли куда? – так же тихо спросил Бояр. Он знал, что в Черном лесу нельзя говорить, но молчать было выше его сил, хотелось хоть как-то заглушить звенящий в ушах крик Маркоса.

– Не знаю, – покачал головой Рих, забыв, что друг его не видит, – но впереди что-то черное.

– Лес? – съязвил молчавший до этого Бану.

– Хуже.

От хриплого голоса Видящего у мужчин мурашки побежали по спине. С каждым шагом они чувствовали, как вокруг сгущается воздух. Не так, как было на границе с Черным лесом, здесь явственно ощущалось давление и присутствие темной, злой силы. Бояр видел ее, будто это была огромная вечно голодная тварь, покрытая склизкой тьмой, отравляющей сознание. Ее тело тугими кольцами окружало незваных гостей, подталкивая вперед и заманивая в самое сердце открывшегося круга, свободного от деревьев.

На поляне стоял большой черный камень. Он возвышался над обугленной землей, на которой были видны какие-то знаки.

Бояр замер, протянул руку в сторону спутников, останавливая их. Сердце колотилось где-то в горле. Он уже видел это однажды. Тогда камень алтаря остыл, холодом веяло от него, но сейчас княжич даже с такого расстояния ощущал исходящий от него жар, а это значит… Жертва еще жива!

– Бояр, стой! – крикнул Рих, но Бояр уже ступил за защитный круг алтаря.

Вмиг поднялся сильный ветер. Старые деревья заскрипели, пригибаясь к земле, а сама черная земля поднялась в воздух, скрывая от Видящего и Бану фигуру Бояра. Вокруг алтарного камня образовался купол. Это была ловушка.

Бояр чувствовал, как стучит в висках, как тяжело переставлять ноги в ставшем вязким воздухе. А еще – кровь. Тяжелый, отдающий железом запах ввинчивался в сознание, заставляя человеческий разум содрогнуться от ужаса, а звериную сущность – зарычать от восторга. Чувства раздирали, мышцы под кожей будто ходуном ходили. Княжич застыл на грани оборота: челюсть удлинилась, ногти почернели и заострились. Бояру стало тесно в своем слабом человеческом теле, захотелось сбросить эти оковы, взреветь медведем и уйти в глухую чащу, где не будет ни проблем, ни чувства вины, ни лишних мыслей и хлопот.

Титаническим усилием он сбросил с себя наваждение и затряс ошалело головой, только сейчас заметив, что вокруг него от земли до неба появилась завеса. Бояр посмотрел назад, где остались друг и беловолосый, но не видел их, как не слышал ни звука ветра, ни криков, только свое шумное дыхание да стук крови в висках. На негнущихся ногах княжич подошел к алтарю, влажному от подсыхающей крови. С неровного края сорвалась багровая капля и упала у его ног. Он буквально услышал этот звук, что набатом отдался в ушах, но все не решался перевести взгляд, чтобы посмотреть на жертву, которую, как Бояр надеялся, еще можно было спасти.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.