Даниил Иванов
Доктор

Глава

﻿Ранним утром врач общей практики Константин Черненко ехал на работу. За окном машины мелькали сонные улицы, а в голове уже выстраивался расписанный по минутам график приема. Еще пару часов – и начнется этот привычный, вечный круговорот из жалоб, диагнозов и рецептов. Его машина – старенький Рено Логан зеленого цвета послушно – поддавалась движениям водителя. Руки уверенно держали руль, а ноги плавно нажимали педали.

﻿Добравшись до работы, Константин надел халат и устремился к своему кабинету. Там уже сидела медсестра.

﻿– Привет, Зоя! – произнес Константин, усаживаясь за стол.

﻿– Доброе утро, Константин Иванович! – Зоя приветливо кивнула, – Вас уже ждут.

﻿– Проходите, – громко произнес Константин.

﻿Вошел первый пациент – мужчина лет пятидесяти, он шел медленно, чуть сгорбившись. Его лицо выражало недуг.

﻿Константин мгновенно переключился в режим концентрации. Его собственная усталость и утренние мысли куда-то испариллись. Взгляд стал цепким, аналитическим. Он проводил пациента до стула легким кивком, отмечая про себя неестественную скованность в движениях, легкую одышку после нескольких шагов.

﻿– Здравствуйте, – мужчина опустился на стул с тихим стоном облегчения, будто сам путь от двери отнял у него последние силы. Его пальцы нервно перебирали край куртки.

﻿– Доброе утро, Савелий Петрович! – Константин бросил взгляд на открытую на мониторе карту, стараясь говорить мягче, но оставаясь собранным. – Что вас ко мне привело? Расскажите подробнее.

﻿– Доктор, я… – пациент кашлянул в кулак, и этот звук был глухим, влажным и болезненным. – Я больше не могу. Слабость жуткая, ничего делать не могу. И кашель этот… – Он замолчал, глотнув воздух, и в его глазах читался немой вопрос, смешанный со страхом. – И вес. Я за месяц почти десять килограмм потерял. Сам не знаю почему.

﻿– Ясно, – он отодвинул клавиатуру и взял в руки фоендосскоп. Его движения были точными и выверенными. – Давайте я вас послушаю. Сделаем глубокий вдох. И не волнуйтесь. Мы во всем разберемся.

﻿Савелий Петрович послушно кивнул, пытаясь расправить плечи. Константин приложил мембрану у его спине, и в тишине кабинета, нарушаемой лишь прерывистым дыханием пациента, Зоя тихо поставила на стол чашку с только что налитым кофе. Парок поднимался над ней, как прозрачная недостижимая роскошь. Сейчас было не до него.

﻿Врач ловил каждый звук в легких, и его собственное сердце на мгновение замерло, уловив нехорошее, приглушенное дыханние в нижних отделах. Оно было едва слышным, но для опытного уха – таким же ясным, как крик.

﻿Он опустил фонендоскоп, встретился взглядом с Зоей. Одного мгновения хватило, чтобы понять – она тоже услышала. В ее глазах мелькнула та же настороженность.

﻿– Савелий Петрович, – Константин сел напротив, складывая руки на столе. – Для уточнения картины нам потребуется несколько исследований. Я выпишу вам направления. Самое важное – нужно сделать компьютерную тоиографию грудной клетки. Чем скорее, тем лучше.

﻿Он произнес это максимально мягко, но слово "томография" повисло в воздухе тяжелым, металлическим колоколом. Савелий Петрович побледнел еще больше и без того бледного лица. Он все понял. Или ему показалось, что понял.

﻿– Это… это очень серьезно? – прошептал он, и его глаза по-детски расстерянно обводили кабинет.

﻿Константин Черненко сделал то, чему его не учили в медицинском институте, но что он постиг за годы практики. Он не стал уходить в дежурные обещания и не стал пугать раньше времени. Он посмотрел человеку прямо в глаза и сказал тихо, на очень четко:

﻿– Это необходимо, чтобы поставить точный диагноз и понять, как вам правильно помочь. Давайте действовать по порядку. Шаг за шагом.

﻿Доктор потянулся за бланками, чувствуя тяжелый взгляд Савелия Петровича на себе.

﻿Доктор выдал направление на КТ, взглянув на пациента твердым, но спокойным взглядом.

﻿– Как сделаете томографию, снова придите ко мне, -уверенно произнес Константин, вкладывая в голос все обнадеживающие ноты, на которые был способен. – Записывайтесь через Зою в конце коридора. Она поможет.

﻿Савелий Петрович молча взял хрустящий бланк. Его пальцы слегка дрожали, и этот листок казался ему не направлением, а приговором. Он что-то беззвучно пробормотал вроде "спасибо" и, сгорбившись еше сильнее, медленно поплелся к выходу, словно неся на плечах невидимую тяжесть. Дверь за ним тихо закрылась.

﻿В кабинете на несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным гулом компьютера. Константин откинулся на спинку кресла и выдохнул, сжав переносицу пальцами. Он чувствовал себя так, будто только что пробежал марафон, хотя с начала приема прошло не больше пятнадцати минут.

﻿– Похоже? – тихо, без необходимости называть вслух пугающее слово, спросила Зоя. Она подошла к столу и наконец пододвинула к нему остывающий кофе.

﻿Константин взял чашку, почувствовав тепло через керамику, но не сделал ни глотка. Он смотрел в ту точку, где только что сидел Савелий Петрович.

﻿– Очень похоже, – так же тихо ответил он. – То, что я услышал… Все сходится. Черт.

﻿Он резко поднялся, отошел к окну и уперся лбом в прохладное стекло. За окном кипела жизнь: спешили люди, сигналили машины. А в его кабинете мир только что перевернулся для одного человека.

﻿– Ладно, – Константин обернулся, его лицо вновь стало профессионально-собранным. Он сделал глоток горького, почти холодного кофе. – Вызывай следующего. Работа ждет.

﻿Дверь открылась, и в кабинет уверенной походкой вошел мужчина в мятом костюме. Его красное лицо контрастировало с бледностью предыдущего посетителя.

﻿– Доктор, мне срочно нужно, – пробормотал пациент и опустился на стул перед Константином, – У меня через час совещание, сроки горят. Голова раскалывается. Выпишите мне что-нибудь от этой мигрени. Чтоб быстрее отпустило.

﻿Доктор медленно перевел взгляд на нового пациента.

﻿– Здравствуйте, – голос Константина прозвучал размеренно и нейтрально. Он не стал торопиться, – Прежде чем что-то выписывать, мне нужно понять причину. Когда началась боль? Где именно локализуется? Давление измеряли?

﻿– Да какая разница? – нетерпеливо отрезал бизнесмен, постукивая пальцами по столешнице. – У меня так всегда перед важными переговорами. Классическая мигрень! У меня нет времени на расспросы.

﻿Константин взял в руки тонометр. Его движения были такими же точными, как и с Савелием Петровичем, но теперь в них сквозила не сосредоточенность, а сдержанное раздражение.

﻿– Разница, уважаемый, в том, что под маской "классической мигрени" может скрываться гипертоническкий криз. И таблетка "от головы" может вам серьезно навредить. Давайте сначала измерим давление. Это займет минуту.

﻿Он обернулся к Зое, которая замерла с телефонной трубкой в руке, и тихо, так, чтобы не слышал пациент, бросил:

﻿– Зоя, принесите, пожалуйста, историю Савелия Петровича. Я хочу кое-что перепроверить.

﻿Эти два мира – отчаяние одного и наплевательское тщеславие другого – столкнулись в его кабинете, и Константин чувствовал, как между ними рвется его собмтвенное профессиональное спокойствие.

﻿– Сто шестьдесят на сто. Ну конечно! – проговорил Константин, снимая манжету с руки бизнесмена. Его голос звучал устало, почти без удивления, лишь с горьким предсказанием. – У вас не мигрень, у вас гипертонический криз. Совещание вам сейчас противопоказано. Как, впрочем, и кофе, который вы, судя по всему, литрами влили в себя сегодня утром.

Мужчина откинулся на спинку стула, его высокомерная маска на мгновение сползла, обнажив испуг. Он молча смотрел на цифры, застывшие на экране тонометра, будто видел их впервые.

﻿– Но я не могу… Миллионные контракты на кону… – он попытался протестовать, но в его голосе уже не было прежней уверенности. Лишь растерянность.

﻿– Контракты не принесут радости вашим близким, если вас увезут на скорой прямо из-за переговорного стола с инсультом, – жестко, но без злобы парировал Константин. Он уже доставал шприц с магнезией. – Сейчас сделаем укол, чтобы мягко снизить давление. А потом будете приимать таблетки. Или я вызываю "неотложу", и они делают это быстрее и менее делиатно. Выбор за вами.

﻿Взгляд бизнесмена метнулся от решительного лица врача к шприцу в его руках. Он обреченно кивнул, внезапно сникнув.

﻿В этот момент Зоя бесшумно вошла и положила на край стола тонкую карту Савелия Петровича. Всего одна папка, а ощущение было, будто она поставила на стол гирю.

﻿Константин бросил на нее взгляд, потом на своего пациента, который закрыл глаза, подставив руку для укола. Два разных мира, две разные боли. Один от того, что жизнь может оборваться, другой – от того, что она оказалась не такой прочной, как ему казалось.

﻿Он уверенным движением сделал укол. Пациент, придерживая вату и находясь в растерянности, вышел.

﻿Следующей вошла низенькая бабушка. В руках она бережно, двумя ладонями, несла огромную, потрепанную временем медицинскую карту, толщина которой красноречиво говорила о долгом знакомстве с поликлинникой.

﻿– Проходите, бабушка, садитесь, – голос Константина сам собой смягчился, стал тише и теплее. Он инстинктивно выпрямился, отложив в сторону свою усталость.

﻿-Здравствуйте, доктор, – ее голосок был тонким, словно колокольчик, но в нем не было и тени жалобы. Она устроилась на краешке стула, положила карту на колени и сложила руки поверх нее, смотря на Константина внимательными, ясными глазами. – Извините, что отвлекаю. У меня вот тут, – она аккуратно ткнула пальчиком в область ключицы, – косточка эта самая… ну, которая плечо… ноет с прошлой осени. Особенно когда к окошку на цветы присяду, они у меня, герань-то, всякие…

﻿Она говорила, и кабинет, только что наполненный адреналином и давлением, вдруг наполнился тихим, домашним уютом.Пахнет пирогами и геранью. Константин слушал, ккивая, и чувствовал, как железная хватка напряжения пемемногу разжимается. Это был не крик отчаяния и не требовательный ультиматум.

﻿– Давайте я посмотрю, бабушка, – он пододвинулся, и его руки, только что делавшие укол от гипертонического криза, стали мягкими и осторожными. – Где именно болит? Покажите.

﻿Впервые за сегодняшнее утро он по-настоящему улыбнулся.

﻿Константин провел осмотр, акккууратно пальпируя плечо. Оазалось, что старушкка просто застудила мышцу, работая у открытого окна.

﻿– Ничего страшного, – успокоил он ее, выписывая рецепт на согревающую мазь. – Три раза в день втирайте, и через недельку как новенькая будете. И с геранью пока поосторожнее.

﻿Бабушка внимательно выслушала, бережно сложила рецепт в сумочку и достала оттуда маленький, завернутый в салфетку кулек.

﻿– Это вам, родной, – прошептала она, кладя на стол сверток. – Спасибо, что выслушали старуху.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.