# Еще глубже

Елена ГАЙ

Вся правда! Книга о девушках, которые выбирают легкую жизнь. Вы узнаете весь путь, а главное, к чему это приводит и как выбраться из этой бездны, если вы в нее угодили.

## Часть 3. Еще глубже. Книга 1. «Нарды»

### Глава 1. Группа.

Оля сидела днем в питерской квартире, на кухне, курила, смотрела в окно на наступившую весну, которая в Санкт-Петербурге проявляла себя тем, что стало светить солнце, которого не было видно полгода. Везде капала, стояла и текла вода. Но Ольга думала не о весне, а о своей жизни. О том, что она тридцати двух летняя шлюха, "а что может быть печальнее на свете, чем старая проститутка?" К тому же Ольга отлично осознавала, что она спивается. Достаточно вспомнить только два случая из жизни. Первый, когда она просила свою подругу забрать ее днем из сауны, так как она пила там целые сутки и уже сама не могла выйти, просто падала. А второй, когда она ходила в аптеку за Анаприлином, чтобы с похмелья сердце не остановилось. Ольга сидела и думала о том, что ее жизнь "в полной жопе". Еще она очень боялась, что ее дочь узнает кем она работает и возненавидит ее, и так уже отношения стали портиться. Дочь старалась все спрятаться в своей комнате, чтобы никто ее не беспокоил, хотя родители беспокоили ее редко, каждый жил своей жизнью.

Так как Ольга сидела перед компьютером мужа, который всегда стоял на кухне, кухня была его игровым кабинетом, то она стала набирать в поисковой строке: "Помощь, помощь алкоголикам", потихоньку читать и изучать все, что появлялось на эту тему. Оля, вроде как, стала понимать, что она сама не справляется со своими проблемами, становится с каждым годом все хуже и хуже. Никто не может, а главное не хочет, ей помочь, ни муж, ни мать, ни брат, а брату самому уже давно нужна помощь.

В интернете много чего было сомнительного. Оля читала и понимала, что это мошенники, колдуньи и колдуньи-мошенницы, которые не стоят, даже внимания, к их сайтам, но тут она наткнулась на православную помощь алкоголикам. Понятие «православная» внушило ей доверие, им она верила, только оставалось разобраться, не мошенники ли выступают под этим прикрытием. Стала читать, да, встречи проходят прямо в Александро-Невской лавре, в митрополичем корпусе. Из чего следовало, что это действительно православная помощь. Ольга позвонила по указанному номеру, ей ответили, что как раз сегодня собирается новая группа, которая начинается с беседы с психологом. Начало в 19.00, чтобы люди могли успеть после работы.

Ольга очень обрадовалась, что уже сегодня ей начнут помогать, она была даже счастлива, что она так быстро нашла тех, кто ей поможет. Только Ольга немного боялась идти туда одна. Галицина позвонила Насте, все подробно объяснила, как она пришла к выводу, что ей нужна помощь, что нашла… и что хотела бы, чтобы Настя пошла с ней. Подруга категорически отказалась, объясняя это тем, что она еще не собирается бросать пить и вообще не верит в Бога так, как верит Оля.

Ольга сидела дальше на кухне, но теперь уже раздумывая над тем, кто же мог с ней пойти. Вспомнила про водителя Родиона, который жил неподалеку и вполне мог бы пригодиться для такой поездки.

Родя был очень странный, скорей всего у него было какое-то психическое расстройство. Ему исполнилось тридцать шесть лет, отличался он от всех людей не только именем и внешностью кучерявой обезьянки, но и странным поведением. Например, он привозил свои вещи стирать в контору. Думали, что у него нет дома стиральной машинки, но оказалось она была. Ольга заходила к нему как-то домой попить водки и выяснилось, что он не может со своей матерью и сестрой поделить оплату за электроэнергию. Они считали кто, сколько включает стиральную машину, чайник…Вообще здоровому человеку этого не понять. Но для сопровождения в группу алкоголиков он вполне подходил, тем более, что он тоже частенько выпивал и ему самому это не помешало бы.

Родион согласился, ему вообще нравилась Оля и он мечтал, что когда-нибудь она будет с ним. Он серьезно в это верил. «А что? – рассуждал он. – С мужем у нее нет никаких отношений, они живут как соседи в коммуналке. Времени она со мной проводит больше чем с мужем, рассказывает мне все откровенно. Вот и теперь мне позвонила, чтобы я с ней вечером в центр поехал, а мужу даже не сказала куда она собирается. Так что у меня есть все шансы». Родион не понимал, что за эту женину мужчины платят не маленькие деньги, чтобы провести с ней время, и далеко не всегда за секс, а просто, чтобы она составила компанию. И если Ольга и расстанется со своим мужем, то она будет выбирать не только из тех, с кем она иногда пьет водку, а выбор у нее гораздо шире. Родион не понимал, что ему светит быть с женщиной, только с той, которая ждет хоть кого то, а не с той, которая отказывается от заказа потому, что клиент ей, видите ли, не нравится.

Они вошли в кабинет. Пришедших оказалось двенадцать человек вместе с Олей и Родионом. Мужчина-психолог рассадил всех по кругу и начал свой сеанс со знакомства с каждым по очереди (по кругу). Когда дело дошло до Родиона, то на вырос: «Верующий ли он?» – он ответил:

– Я, вообще то не верующий, но все-таки хочу покреститься, только в католической церкви.

– А зачем вы тогда пришли сюда? Вы понимаете, что здесь излечение от своих пристрастий, а в нашем языке от страстей, будет происходить не с помощью психологии, которой, конечно, тоже будет немного, а с помощью Господа нашего Иисуса Христа. А если вы не верите, как же вы будите просить его о помощи? – спросил психолог.

– Ну, во-первых, я сюда пришел, потому, что моя подруга попросила меня с ней сходить. А во-вторых, я же хочу покреститься.

– А, вот как. А зачем вы хотите креститься, если не верите?

– Мне это интересно. Я планирую уехать в Польшу, а там почти все католики.

– Понятно. Родион, сейчас вы посидите с нами, я вас отправлять не буду, но в будущем, вам не стоит тратить свое время на походы сюда, они вам ничего не дадут, вы будите здесь только место занимать.

– Да я уже понял, что это не для меня. Оля, ты остаешься? – обратился он к Галициной.

– Я, да, – твердо ответила Ольга.

Ей в этот момент стало стыдно перед всеми, что она вообще знакома с этим человеком.

Родион ушел, а психолог начал свою лекцию.

Оля жадно слушала учителя, впитывая каждое слово. Она так давно ничему не училась, что ее мозг и все ее существо страстно тянулось к знаниям. Она тут же запоминала все сказанное. В ее мозгу было еще много свободных "файликов", поэтому они с легкостью заполнялись.

Психолог рисовал на доске "круг зависимости", а точнее, как работает эта страсть с момента, когда человек сказал себе, что он больше не будет пить, до момента, когда он снова выпьет. Объяснял какие психологические этапы он проходит в это время, как страсть управляет человеком и берет над ним верх. О том, как трезвое время становится все короче, а запой все длиннее.

Ольга все отлично понимала и со всем была согласна. Ее особенно поразил тот факт, что в каком состоянии ты остановишься, то с такого и начнешь. Имелось ввиду, что если ты бросил пить, когда в этот день уже не мог ходить от алкоголя, а только ползал, например, то даже, если ты потом не будешь пить несколько лет, а затем снова начнешь, то твой первый день пьянки не будет таким, каким был в то время, как ты только начинал пить, то есть в молодости, когда утром голова даже не болела. Твой первый же день этой пьянки даже после нескольких трезвых лет, будет таким же, как последний день твоего запоя, после чего ты бросил пить. То есть, ты после нескольких трезвых лет жизни сразу, в первый же день, как ты решил выпить и выпил – нажрешься то того состояния, когда ты ползал! Вот так работает зависимость. Психика помнит, уже то, последнее состояние и стремиться сразу к нему. И как бы ты не говорил себе, что ты выпьешь только бокал вина, а твоя поломанная психика, как только почует спиртное, сразу запустит в действие все механизмы к достижению той цели – "нажраться до ползанья".

Ольга была поражена этим фактом. Все другое тоже произвело на нее сильное впечатление, но этот просто перевернул ее видение на проблему спиртного.

Она пришла домой и всë рассказала мужу, она была очень рада, что узнала такую ценную информацию. Комаров отнесся, как всегда, равнодушно к Олиным похождениям.

В "школу трезвения" нужно было ходить два раза в неделю: в среду и субботу. Ольга с нетерпением ждала следующего похода в место, где ей помогут. Оле там очень понравилось: все люди пришли с такой же проблемой за помощью, отличный психолог. Правда из женщин была только она, но Ольгу это точно не отпугнуло, ей вообще среди мужчин лучше, чем среди женщин. Вообще то в группе у психолога находилось еще две женщины, но они привели, одна своего сына, а вторая своего мужа, а сами они не были алкоголичками.

После лекции психолога, они перешли в другой класс. Там уже сидела большая группа людей, среди которых было несколько девушек, так что Оля не осталась одинокой алкоголичкой.

Как выяснилось, эта большая группа состояла уже из наркозависимых, которые ходили в Александро-Невскую лавру в, так называемый, "дневной стационар". Они приходили как в школу с продленкой: с утра до позднего вечера и только на ночь уезжали домой. На "дневной стационар" ходили, в большинстве своем, уже те, кто провел от полу года до года в реабилитационном центре и так, через "дневной стационар" они потихоньку возвращаются в город, в социум, только уже трезвыми. В дневной стационар могли ходить, и алкоголики и даже те, которые не были в реабилитационном центре, но только те, которые смогут не пить и ежедневно посещать «школу трезвения».

А в том режиме, на который попала Ольга можно было и пить между лекциями, которые проходили всего два раза в неделю, и даже пропускать лекцию, а потом все равно являться.

Второе занятие сразу после психолога вел священник, прямо в рясе. Ольге хоть и досталось место в самом конце класса, но она умудрилась сесть так, что можно было отлично видеть учителя. Он тоже все интересно рассказывал и очень понятно, хотя Ольга первый раз в жизни слушала о жизни Иисуса Христа, о Боге и как все это тесно соприкасается с алкоголем и наркотиками. О бесах, о ангелах. И как-то священник рассказывал все так естественно, будто это было так очевидно, что среди нас бесы и Ангелы, будто они могут сейчас сидеть среди нас.

Ольга жадно вбирала в себя каждое слова и пожирала глазами отца Игоря, словно, когда она его видит, информация лучше проникает в ее мозг. Священник, заметил в толпе очень заинтересованные и разумные глаза Оли и очень часто смотрел именно на нее, как будто бы рассказывал конкретно ей.

Ольга заметила это, сначала засмущалась, стала уводить глаза, когда их взгляды встречались, но вскоре так была захвачена лекцией, что уже не отводила их, а все впитывала с помощью ушей и глаз.

### Глава 2. "Нарды".

Ольга опять устроилась администратором и в очень крутой салон. В бардель, который входил в состав сети салонов под названием "Нарды". Это была очень знаменитая сеть, наверное, самая крупная. Ее хозяин точно был акулой этого бизнеса. В эти салоны никогда не могла прийти милицейская облава, никакая и никогда! Помимо этого, преимущество работы в " Нардах" еще то, что работы у них было полно! Все восемь телефонов звонили постоянно, только и успевай отсылать девушек по заказам, принимать гостей, вовремя отследить, чтобы девушек забрали, своевременно проводить гостей и все в этом роде.

Ольге очень понравилось в этом режиме. У тебя нет ни одной свободной минуты, особенно в выходные дни. По выходным за выручкой приезжали дважды, и не потому, что боялись за деньги, а только лишь по просьбе самих администраторов: очень неудобно еще пол ночи таскать за собой такую кипу денег, ведь все понимают, что расчет происходил только наличными?

"Нарды" печатали даже свой глянцевый журнал, со своими реальными девушками. И эти красочные и правдивые журналы раздавались по машинам в пробках абсолютно бесплатно. В то время не было машины, в которой бы где-нибудь не завалялся бы журнал «Нардов».

Ольга работала в салоне на своей любимой Петроградке, который располагался на Большой Монетной, дом 10.

Галициной очень понравился налаженный подход к делу. А именно то, что не надо сюсюкаться с девушками, добиваться расположения этих "звезд", чтобы они захотели работать. Более того, это было первое место, где вышестоящее руководство, не желало слышать жалоб на администратора. Приезжала управляющая и читала девушкам лекцию: "Мы все здесь собрались для того, чтобы зарабатывать деньги, много денег. Поэтому мне плевать на ваши личные отношения, кто кому понравился, а кто кому нет. Вы должны прийти на свою смену, отработать и уйти. Вам должно быть плевать, что за человек администратор. Не думайте о ней вообще. Нам главное, чтобы она не спала, всегда успевала отвечать на звонки. Если администратор разговаривает с клиентом по одному телефону, она второй, звонящий, может отдать девочке поговорить. И администратор сама даст телефон тому, кому посчитает нужным. Сами телефоны мы не берем ни в коем случае. Я не желаю слышать жалоб на администратора, что она разбудила, не поставила выходной и все в этом роде. Меня это не интересует. Если хотите здесь работать – работайте, если не хотите – свободны. Здесь никто никого не держит. Администраторов я рассматриваю только по выручке и все. Если она приносит нам деньги – она хорошая, если нет, то мы с ней прощаемся, на ее место приходит другая". Некоторые девушки на эту речь высказывали свое мнение:" Это не администратор зарабатывает деньги, а мы". На что управляющая Венера им отвечала: "Деньги каждая из вас сама может идти и зарабатывать на улице. Индивидуально. Идите и зарабатывайте. Там даже делиться деньгами ни с кем не надо будет. А то вы ноете, что администратор с ваших денег зарплату получает. Некоторые из вас возомнили, что они администратора содержат и поэтому она под вас подстраиваться должна. Еще раз для особо тупых повторю, что вы сами деньги будите зарабатывать на улице. И посмотрите сколько вы без администратора заработаете. Если кто-то из вас считает, что работа администратора легче чем ваша, а некоторые от своей тупости думают, что администратор получает свои деньги только за то, что отвечает на телефоны, то каждая из вас может пойти работать администратором, только не у нас, нам нужны профессионалы. А идите поработайте, для начала, в мелкие салоны, где мало заказов, где администраторы могут даже поспать пол ночи. Пойдите – попробуйте."

Ольге очень нравился такой подход к делу: что все пришли зарабатывать, а не выяснять межличностные отношения. Здесь, где начальство ее защищает от этой своры девушек с алкогольной психикой, как минимум – работать можно.

И Ольга работала! Она за сутки в среднем зарабатывала пять тысяч рублей – своих администраторских, за смену, то есть за двое суток получается десять тысяч рублей, не всегда, конечно же, но в "Нардах", как правило. А средняя зарплата россиянина составляла на те дни тринадцать тысяч пятьсот пятьдесят рублей в месяц. Кажется, что можно было бы копить на квартиру или на комнату в коммуналке. Но по факту все эти деньги уходили так же легко, как и приходили. Эти деньги таяли. Они исчезали неизвестно куда: на походы в кафе, на шмотки, на такси, на спиртное, на поездки на родину, вот и все, денег как ни бывало.

Глава 3. Дебет и кредит.

Ольга сидела днем в "конторе" и пыталась из последних сил свести дебет с кредитом. Она не спала двое суток, выходные дни, работы было очень много. Поесть некогда. Оля сидела над тетрадкой совсем без сил. За эти двое суток кофе было выпито немерено, сигарет выкурено, тем более.

Уже пришла сменщица, а Ольга, грубо говоря, не могла сложить два плюс два. Сменщица была новенькая, в "Нардах" еще не работала. О ее приходе Олю предупредила управляющая Вероника вчера ночью: "Ольга, завтра вас будет менять новый администратор уже с опытом, но в наших салонах она не работала. Я понимаю, что у вас сейчас бурные ночи, но я вас прошу, задержитесь чуть, расскажите ей самое основное именно по нашим салонам, как мы работаем."

Ольга помнила о просьбе управляющей, и поэтому оценивала свою новую сменщицу иногда отрывая глаза от цифр и поглядывая на нее. Она знала, что Вероника будет еще потом спрашивать, как Оля ее оценила, как администратора.

Галицина сделала себе еще чашку кофе и склонилась над тетрадкой, подбивая баланс и осознавая, как она тормозит. Все эти графы: изначальные суммы за часы, зарплата водителя, администратора, зарплаты девочек, сколько сдали инкассации, сколько осталось, все это надо было свести в один отчет.

Новая сменщица, которой исполнилось уже пятьдесят лет, с недоумением и явным превосходством смотрела на Олю, видя, что та не может сложить цифры, которые написаны в столбик. Ольга плохо считала после двух бессонных и голодных, но полных кофе и сигарет суток, но надменное выражение и крайнее удивление сменщицы Оля заметила.

– Давайте я посчитаю, – предложила новая администратор Наталья.

– Нет, спасибо. Я не могу такие деньги кому-то доверить. Ведь, это же не просто цифры, это же живые деньги.

Администратор Наталья явно нервничала от тупости своей сменщицы.

Наконец-то Ольга все доделала: посчитала, расписала, поделила кипу денег, свои забрала себе, хозяйские запечатала в конверт, а зарплаты девочек передала Наталье. Наступило время беседы.

– Вы не сможете здесь работать, – сразу выдала Ольга, закурив и теперь спокойно, очень медленно попивая кофе, наслаждаясь каждым глотком, а не в попехах, как во время работы.

– Это с чего вы сделали такой вывод? – с раздражением спросила Наталья.

– Я пока считала, за вами наблюдала. Какую вы самую большую выручку сдавали за ночь, чистую хозяевам?

– Не знаю, я никогда об этом не думала, – недоумевая, о чем, собственно речь, ответила Наташа.

– Хорошо, а сколько заказов в тетрадке обычно, вы помните?

– Ну, да, семнадцать, одиннадцать.

– Вы уставали после семнадцати заказов?

– Я не совсем понимаю, к чему все эти вопросы? – раздраженно ответила администратор.

– Я к тому, что здесь заказов в три раза больше. И в этих салонах вы не поспите, даже, если будете терять сознание. Это не так, как в других: администратор устала, девочки тоже, в четыре утра все ложатся спать и спит админ до восьми, например. То есть пусть четыре часа, но поспал. Здесь так не получится. А вы, я смотрю, лет на двадцать старше меня, значит жизненных сил у вас меньше, чем у меня. Здесь еще нужно быстро соображать и быстро все делать. Это я сейчас уже торможу, так как все силы растрачены, а ночью здесь надо всеми жонглировать. Вы не сможете. Вам нужно найти салон, где семнадцать заказов в день. Не гонитесь за деньгами, здесь вы сгорите за одну смену.

– Ну, посмотрим, – все с тем же раздражением ответила Наталья.

Когда Ольга уже подходила к своему дому, ей позвонила Вероника:

– Ольга, вы еще не спите? Скажите мне, что вы думаете о новом администраторе?

– Добрый день, Вероника. Я ей сказала, что она не сможет работать в "Нардах", что ей нужно найти салон попроще, где после четырех ложатся спать.

– Оля, а почему вы так решили?

– Да, я просто наблюдала за ней, пока отчет писала. Она медлительная. А на такой работе нужно быть холериком, а не меланхоликом. А она, скорей всего, даже не флегматик, уж очень рожа у нее недовольная.

– А, понятно, Олечка. Не буду вас больше беспокоить, отдыхайте. Спасибо за работу.

Когда Ольга через двое суток пришла на работу, ей смену сдавала абсолютно другая женщина.

– О, а где Наталья? – удивленно спросила Галицина.

– А эта красавица позвонила Веронике еще в первую ночь и сказала, чтобы утром пришел ее кто-нибудь сменил потому, что у нее температура, что она заболела. Вот так. Я админ с Итальянской, пришла ее менять после своей смены. Меня, кстати Лена зовут. Веро не стала тебя беспокоить, чтобы ты нормально отдохнула.

– Ой, а как же вы после своей смены и сюда? Я бы уже не смогла никуда пойти.

– Ну а че ты мне выкаешь? Я не на много старше тебя. После нашей Итальянской можно поработать, что-то там работы мало, не можем понять в чем дело. А у вас то тут… После вашей смены, конечно, лишь бы домой доползти.

– Приятно иметь дело с понимающим человеком, а то та Наталья сидела и смеялась надо мной, что я утром долго не могу посчитать.

Девушки дружно посмеялись.

– Ольга, на следующую свою смену вы выходите работать на Итальянскую. Мы Вам премию дадим, если вы, еще, и тот салон поднимите – сказала Вероника. -Мы же этот салон отдали вам в упадническом состоянии, а вы сразу стали выручки делать. А мы все гадали в чем дело? Теперь как на Итальянской будите понимать, что именно не так – сразу мне говорите. Договорились?

Ольга согласилась с удовольствием. Ее вовремя перевели иначе бы она сама куда-нибудь ушла. Сам темп работы ее не пугал, но капризные девицы, очень мешали работать и много трепали нервов. Оля не показывала вида и держалась молодцом, но она постоянно ощущала ненависть некоторых девушек, которые до прихода Галициной, работали тогда, когда хотели, а так, просто на халяву жили в центре города. Они считались такими прям звездами, что диктовали условия предыдущим администраторам, а те боялись что-либо сказать, потому, что не хотели сориться с девочками, тем более с самыми красивыми, можно сказать с жемчужинами салона. А Ольга смотрела на эти «жемчужины» совсем по-другому – все должны работать, если они здесь или не занимать место. Пусть снимают жилье, где будут отдыхать, она ведь всегда снимала, а не занимала место в салоне. Поэтому конфликт существовал и от него было тяжело.

«А здесь, – думала Ольга, – во-первых, я иду в салон, где мало работы, и я с удовольствием отдохну, а во-вторых, я туда иду уже на совсем других условиях – как опытный хороший администратор, поднимать салон. А сюда я пришла с улицы и долго пришлось доказывать свою состоятельность».

### Глава 4. Лëша.

Салон располагался прямо между двумя знаменитыми театрами на Итальянской улице. Место для салона было шикарное, осталось выяснить, почему он плохо работает.

Ольге не пришлось долго разбираться. Пришлось уволить двух узбечек и все наладилось. Ситуация с маленькими выручками была такой же, как и на Петроградке. Молодые, красивые девицы хорошо устроились: жили в центре города в шикарных апартаментах, спали, когда хотели, ходили в город на свидания или на «леваки», там уже не разберешь, запугивали администраторов, что вообще не будут в их смену работать, будут брать выходные. Администраторы боялись сориться с девушками, тем более, что одна из них вела себя как психопатка, когда ей что-то не нравилось. И кто? – Узбечка. Да, молодые, красивые, но салоны забиты молодыми и красивыми. И этих просто попросили покинуть апартаменты.

Остальные стали работать без капризов. Ведь девушки сами себе составляют график на месяц, сами себе выбирают рабочие и выходные дни, все просто – в рабочие дни надо работать. И Итальянская заработала!

Как-то днем, когда Ольга находилась на смене, позвонил сам хозяин. Оля уже слышала его пару раз по телефону, но никогда не видела. Про него ходили легенды. Леша, как он просил его называть, а язык не поворачивался такого человека так называть, был настоящим крупным бандитом "на покое". Мусора его боялись и уважали.

Леша попросил Олю спуститься к нему в машину. Она так распереживалась, что у нее даже пальцы начали немного дрожать, ведь нервы с такой жизнью были уже ни к черту. Она подбежала к зеркалу, расчесалась, подкрасила слегка губы блеском и схватив все восемь рабочих телефонов в сумку, сбежала по красивой парадной лестнице.

В таких старинных домах 1830-х годов постройки, у которых фасады спроектированы самим архитектором Карлом Росси, парадные были отлично отреставрированы, поэтому, когда обычная девушка спускалась по таким лестницам, она немного чувствовала себя принцессой или Золушкой из сказки

Ольга вышла на улицу. Прямо у парадной стоял большой черный джип. Дверь открылась. Машина была такой высокой, что Ольга почти вскарабкалась по ступенькам.

Наконец-то она видит легенду "этого" мира. Леша, обычный, не высокий, с приличным пузиком, мужичек. Гладко выбрит, уже со вторым подбородком, хотя ему было всего сорок два года. Русский, русый с голубыми глазами, в обычном тонком темном свитере и джинсах. Встретив его на улице, запросто можно было бы подумать, что это учитель в школе или какой-нибудь менеджер, но никак не бандит. Его даже можно назвать милым, глядя на его беленькое, кругленькое личико, но Ольга почуяла в нем скрытую силу, она еë почуяла бы, даже если бы не знала кто он.

– Привет, я Леша, как ты уже поняла. Вот, заехал посмотреть на моего нового лучшего администратора. Можешь курить, если хочешь.

– Спасибо, – ответила Оля и закурила.

– Может какие проблемы есть, которые надо решить? – спросил Леша.

– Да, я говорила Веронике Владимировне, что нужно девушек набрать. Не хватает девушек. В таком салоне перед гостями на выбор должно выходить восемь девушек, а не четыре.

– Веронике Владимировне?! Так она простит себя называть? – Леша усмехнулся. – И давно ты ей говорила, что девок не хватает?

– Да я не хочу, чтобы был конфликт, но вообще-то я уже даже рассказывала ей в подробностях, где можно взять новых девушек.

– Вот п… а. Да какая она Вероника Владимировна? Ее вообще Галя зовут, моя бывшая шлюха. Вот и давай шлюхам власть.

Оля опешила от резкой внезапной грубости.

– У тебя же есть мой номер? – проложил Леша.

– Да, вы же звоните на рабочий телефон.

– Вот, не стесняйся, звони сразу мне. Не бойся, звони в любое время. У меня график сбит, я не известно, как сплю, по несколько часов. Поэтому звони мне и ночью. Звони обязательно. Я не буду ругаться за то, что ты мне позвонила, буду только рад. Я буду ругаться, если ты мне не позвонишь. Ясно? Если что-то Веро' не решает, не хочет решать или вдруг она тебя поругает, а ты будешь знать, что поругали тебя незаслуженно – звони. Если девки совсем о....ют – звони. Слышишь? Как только появилась мысль мне позвонить, не сомневайся – звони. Хорошо?

– Хорошо, – тихо ответила Оля.

Зазвонили рабочие телефоны. Ольга полезла в сумку и стала отвечать. Через пару минут она жестом показала Алексею, что она пойдет, он так же ей показал, что она может идти.

Ольга практически спрыгнула с высокой машины и поторопилась в парадную. Она с облегчением покинула общество этого человека. Рядом с ним находиться было страшно. Хотя потом, мысли об этом сильном человеке манили ее.

### Глава 5. Ревизия.

Ольга жила эти дни походом в "школу трезвения". Она ее посещала, как только позволяла работа, а получалось только раз в неделю и Олю это удручало. Но даже этот один день в неделю давал ей многое. Она стала пить гораздо реже и не потому, что она была администратором. Раньше, когда она работала "сутинершей" она умудрялась выпивать прямо на работе и тем более после работы. Теперь же после работы она ехала сразу домой кушать и спать.

Раз в месяц они должны были делать ревизию спиртного в салоне. В "Нардах" спиртное продавалось тоже от хозяина, а не как, во многих мелких салонах это оставалось на администраторе. В смысле, если администратор хотела, то она сама тащила бутылки со спиртным и продавала, естественно вся выручка от продажи выпивки доставалась ей самой. Здесь же, сотрудник продавала спиртное хозяина и от его продажи имела пять процентов. Ольге такая схема нравилась больше. Во-первых, не надо было таскать на своем горбу тяжеленые бутылки по этажам без лифта, так как во всех этих старых питерских пятиэтажных домах не было лифта. Во-вторых, здесь спиртное было очень дорогое, какое обычный администратор не закупал бы и с дорогого спиртного 5% получалось нормально, по сто пятьдесят рублей с бутылки, грубо говоря. То есть за смену еще тысяча прибавлялась за продажу спиртного, а это очень хорошо.

Ревизия проходила в граммах, как во всех барах мира. Запечатанные бутылки – это понятно, а если бутылка была уже вскрыта, так как спиртное в "Нардах" продавалось, как в барах по граммам, не считая только шампанского, то надо было из бутылки все перелить в пластиковый мерный кувшинчик, записать сколько грамм осталось, потом перелить обратно в бутылку и так далее.

Ольга сидела на полу в гостиной, возле большого стеклянного холодильника и занималась переливанием.

Запахи дорогого спиртного кружили ей голову. Она, получается сидела, склонившись над кувшином и пары спирта вырывались, как джин из лампы, прямиком к Ольге в нос, даже не в нос, а прямиком в мозг. Если бы она вдыхала в себя запахи дешёвого "пойла", то, возможно, они вызвали бы в ней только отвращение, но тут, все такое вкусное, ароматное. Дорогие коньяки, которые Галицина так любила, ром, текила: серебряная, золотая… Ольга не выдержала, ее буквально накрыла волна: " Хочу выпить! ". Она уже второпях закрывала смену, а сама думала о том где и с кем она будет пить. Ее сейчас не заботило качество "выпивания", то есть в хорошем баре, с приятным человеком. Нет, ее сейчас интересовала только скорость исполнения этого желания.

Галицина позвонила Родиону, которого, фактически, призирала, но ее мозг выдал того, кто быстрей всего из всех знакомых может появится для компании. Одна Ольга не пила, ей нужен был хоть кто-нибудь, с кем она могла разговаривать, кто бы ее мог выслушать. Ольга ведь была одиноким человеком, несмотря на то, что вроде бы, и муж имелся, и дочь, и работала она в большом коллективе, а поговорить ей было не с кем. Муж с ней почти не разговаривал, он уже совсем был погружен в свои компьютерные игры, его интересовали только они. Дочери было двенадцать, но дело не в ее возрасте, а в том, что Оля вообще не могла ей рассказать о своей истинной жизни. Она даже, как бы, боялась разговаривать с дочкой, понимая, что она уже большая и сможет догадаться, кто ее мама, поэтому Оля старалась держаться от дочери подальше, из-за страха, что она все поймет.

А о общении на работе и речи не могло быть. Ольгин опыт по канторам, позволял ей сделать единственный правильный вывод – не обсуждать свою личную жизнь с проститутками, ничего хорошего с этого не выйдет. Если рассказать им свою жизнь с положительной стороны – они начнут завидовать и еще больше тебя ненавидеть. Если с отрицательной, то никто не пожалеет тебя, а начнут смеяться и злорадствовать. Оля сама работала много лет проституткой и отлично знала с обеих сторон, как девицы относятся к администратору. Эта свора будет относиться нормально только к тому, кого боится. Как бы ты к ним хорошо не относился, какие бы поблажки им не делал, если ты один раз оступишься, ошибешься, а потом не сделаешь то, что они от тебя хотят – все, нападут и "загрызут". А точнее настучат, пожалуются, приврут, налгут осознанно на тебя, чтобы тебя уволили. Они не понимают своим скудным умишком, что тут же появиться другой администратор, который может оказаться гораздо худе для них. Но эта толпа всегда была чем-то недовольна, они жили тем, чтобы найти в администраторе какой-нибудь недостаток, промашку, уцепиться за нее и утопить его. И так с каждым. Щадили только тех, кто выполнял все их прихоти, но тогда хозяева увольняли такого администратора, так как выручки резко падали, потому что всем девушкам не хочется работать круглосуточно, им хватало заработать на сегодня, а о завтра там никто не думал. Завтра было все тоже самое. Там никто не планирует свою жизнь наперед. Никто не ставит перед собой никаких целей. Все просто плывут по течению, как в канализации. И это, конечно же, совсем не история про исполнение заповеди: «Итак, не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний сам будет заботиться о своем: довольно для каждого дня своей заботы.» (*47) Это совсем другая история не Божественная, а дьявольская. Все эти люди не служат Богу, они как раз наоборот служат «маммоне (богатству)» и как раз заботятся только о том, «что есть и что пить… и во что одеваться». Больше их ничего не интересует. Так сатана делает из мыслящих людей, безмыслящих, практически овощей, хоть они физически не находятся в коме, но по факту, они как зомби мертвы. Они ходят, едят, пьют, трахаются, но ничего уже не соображают. Годы в таком режиме алкогольной комы пролетают и не успеваешь опомниться, как жизнь прошла, молодость, красота. Дети где-то и как-то выросли без мам, а мамы пробухали свою жизнь и все. Так сатана вводит в заблуждение миллионы мужчин и женщин, обещая им в начале красивую, богатую жизнь.

Ольга понимала, что она гибнет и всем плевать на нее, поэтому была очень рада ходить в "школу трезвения", она чувствовала, что через неë она выплывет из этой канализации.

А сейчас она хотела просто пить и все-равно, что с ней рядом будет сидеть придурашный Родион, во всяком случае человек и ему можно было говорить все, все подряд, ничего не скрывая, не стараясь ему понравиться и выставить себя в более выгодном свете, все, потому, что плевать на то, что он думает о тебе, да и вообще плевать на то, что он думает.

В свою очередь, Галицина всегда была милосердна к "обиженным и оскорблённым". Она старалась объяснить Родиону, что он живет в иллюзиях, что девушка, которая уехала жить в Польшу десять лет назад не ждет его, так как ни разу она ему этого не сказала, не написала и тому подобное. Она старалась объяснить ему элементарные вещи, но, он жил своими выдумками, Оля ничем не могла ему помочь. Да и психотерапевты, наверное, не смогут помочь такому человеку.

Глава 6. Страшная сказка.

Когда Леша сказал Оле, что Вероника бывшая шлюха, Ольга не усомнилась ни на секунду, а наоборот, он только подтвердил то, что и так было очевидно.

Вероника, она же Галина в свои сорок пять лет, являясь управляющей самой крупной сети салонов, одевалась даже не как проститутка, а именно, как шлюха. В таком стиле одежды можно было встретить девушек, стоящих на проспекте Просвещения. Говорили, что там стоят наркоманки, зарабатывают на дозу, поэтому в салоны они не идут работать. Наркоманок, которые, именно колятся, не брали в салоны, потому, что их считали все отбросами общества. Даже если такая девушка устроится в салон, то потом, как только клиент уже на заказе обнаруживал на ней следы уколов, то закатывал скандал, что вот, ему наркоманку подсунули, тогда получалось, что девушку выгоняли обратно на улицу без зарплаты, а клиенту с извинениями возвращали деньги. Девушек после таких случаев, сразу, при приеме на работу, стали досматривать на предмет уколов на теле. Вот эти наркоманки и стояли отдельно от всех на краю города.

Так вот, Вероника-Галина в свои годы, до сих пор, одевалась так, причем и днем, и ночью, будто она выходит на работу на проспект Просвещения: очень большие приклеенные ресницы, очень длинные и яркие ногти, очень перепаленные волосы в блондинку, вечно обтягивающие лосины различных леопардовых окрасов, к ним футболки с большими яркими картинами на груди, толстые золотые цепи по три сразу и все в этом духе. Почему эта взрослая женщина все никак не могла выйти с этого образа не понятно. Что-то замкнуло, видимо, у нее в голове. Может ей казалось, что если она наденет однотонное платье, то будет выглядеть старше? Но все ее подчиненные проститутки выглядели гораздо приличнее чем она, они ходили в черных вечерних платьях, как правило, пусть и очень коротких, но все-равно смотрелись гораздо скромнее, чем Веро' в своих леопардовых лосинах.

Вот эта женщина и управляла салонами, причем, нужно отдать ей должное, у нее хорошо получалось. А это не так просто, у нее в подчинении было сто сорок человек, не считая рекламщиков. А из этих сто, пусть, тридцать человек точно алкоголички и наркоманки, включая администраторов. В общем сеть салонов – это один большой дурдом с филиалами. Нормальных здоровых людей там нет, в чем Ольга убедилась при следующих событиях.

Вероника попросила выйти Ольгу в свои выходные поработать в ретро салон.

– Нет, Вероника, я не смогу. Не надо вешать на меня больше, чем я смогу вывезти, я просто сдохну.

– Ну, там нужно просто находиться. Девочки там все взрослые, они сами там все делают, к тому же там клиентов в три раза меньше, чем в классических салонах, а ценник в три раза больше. За счет чего за маленькую работу ты получаешь денег, как за большую.

– Зато здесь много работы. Вероника, вы же прекрасно знаете, что мы от сюда уползаем домой! – стала повышать голос Ольга.

– Ну ладно, – с раздражением продолжила Веро', – тогда ты в свою смену выйдешь в ретро салон, а на Итальянскую выйдет кто-то другой.

– Я не понимаю почему? Я в чем-то провинилась, это как наказание?

– Оленька, ну что ты такое говоришь? Наоборот. Я же тебя не перевожу в ретро, хотя многие администраторы рвутся на эту халявную работу, там же на самом деле ничего делать не надо, только в тетрадку записывать, они же даже на телефоны сами отвечают. Я хочу, чтобы ты вышла туда только на одну смену и провела там ревизию бара. Там работала администратор, которая в итоге выпила пол бара и ушла ночью домой, благо деньги побоялась взять, позвонила, сказала, что вот деньги оставляет там, типа главной "девочке", та подтвердила передачу денег, а админ. пьяная ночью ушла. А на следующий день пришла новая админ. с другого нашего салона и сказала, что в баре дохрена чего не хватает, но у той ума не хватает досконально разобраться, вот хочу, чтобы ты разобралась. Там, вроде как в барной тетрадке написано, что много сами "девочки" в долг брали, значит они должны отдать или деньгами по нашим ценам, или хотя бы купили сами точно такое же как взяли, а не дешевую херню и поставили срочно назад в бар.

– А сам бар там, надеюсь, закрывается на ключ? – спросила Оля.

– Да, там есть маленький замочек с маленьким ключиком на старом шкафу, но его можно открыть, честно говоря, и шпилькой.

– Ну тогда надо с этого и начать. А то, то что я там посчитаю, когда я приду, не будет соответствовать тому, когда я уйду, раз там все так бар любят

– Я не совсем поняла. С чего нужно начать? – спросила Вероника.

– Нужно сейчас туда ремонтника прислать, чтобы он на этот шкаф повесил маленький красивый навесной замок, такой, размером со спичечный коробок. Пусть будет там и тот замочек, и навесной замок, иначе бесполезно считать, они тот, явно, умеют открывать. Возможно у них даже запасной ключик имеется.

– Ну да, ты права. Сейчас же дам задание ремонтнику, – ответила Веро'

Ольга вышла на смену в ретро.салон. Менять было некого. Салон работал без администратора вообще, что уже не понравилось Оле, ведь Вероника говорила, что сюда администраторы рвутся на халяву, а по факту никого нет.

Ее встретили бабушки, в буквальном смысле этого слова. Прямо бабки: седые, с расплывчатыми от старости формами, с обвившей грудью. Олю их вид испугал.

«Что за херня, куда я попала? – нервно думала Оля. – Какой ретро? – Это склеп. Как можно их продать? Кто их покупает?!»

Но внешне Ольга оставалась спокойной и милой.

– Ничего, что у вас администратор будет моложе? – с милой улыбкой спросила Галицина у бабушек.

– Ничего, у нас почти все администраторы моложе, – ответила одна из них.

– А как мне вас называть? Там, в салонах всех девочками называют, – с такой же милой улыбкой продолжила Ольга.

– Да, нам все равно, девочки, так девочки, не мальчики же все-таки мы, – сострила бабушка, подкуривая вторую подряд сигарету.

Олю все это напрягало. Она, словно, находилась в какой-то страшной сказке, где окружали ее злые ведьмы, которые сейчас притворялись милыми старушками.

Ее ощущение пребывания в сказке подтвердилось, когда эти седые бабульки, с которыми Оля уже успела познакомиться и даже запомнила кого как зовут, выпив свой кофе с сигаретой, кто-то даже поел, пошли одеваться для работы. Но когда они из своих будуаров вышли снова на кухню – Ольга обалдела! Все эти бабки превратились в злых ведьм, типа Малефисенты (*48) и теперь каждая из них выглядела на двадцать лет моложе.

Ольга сидела в шоке, широко раскрыв на них глаза, только что челюсть не отвисла. Та бабка, которая час назад сидела перед ней и выглядела явно лет на шестьдесят, с седыми волосами и обвисшей грудью, сейчас сидела перед Олей с длинными черными волосами, в обтягивающем латексном корсете, в котором ее обвисшая грудь стояла! Ниже на ней были кружевные атласные трусы, черные чулки в мелкую сеточку и длинные черные ботфорты тоже латексные. Получается, все ее тело было утянуто в латекс, кроме кусочка бедра, которое, кстати, выглядело не плохо. Казалось бы, такая опасная зона, у многих покрытая целлюлитом или дряблая обвисшая кожа бывает на внутренней стороне бедра, но у этой бабульки – это место было в абсолютной норме. «Наверное, она следит за этим местом, – подумала Ольга. – Качает скорей всего».

Свои открытые и все-таки старые, дряблые плечи бабулька прятала под длинными черными волосами. Ее лицо за счет правильно наложенного макияжа стало выглядеть на двадцать лет моложе, то есть перед Ольгой теперь сидела красивая сорокалетняя женщина. Ее губы были накрашены, видно, что очень тщательно, без единой помарки, кроваво-красной помадой. Остальные были под стать ей, все одеты в одном стиле – фетиш, а точнее БДСМ. Все они были госпожами, одна из них уже взяла в руки плетку, вторая курила через очень длинный черный мундштук.

– Ну вы даете, – не выдержала Ольга. – Я же теперь вас не узнаю, нам придётся заново знакомиться.

– Да, девочка моя, смотри и учись, – сказала та, что с мундштуком, слегка подмигнув Оле.

Это все, на самом деле, было похоже на страшную сказку, но это было только начало сказки, можно сказать эпиграф.

Тут явился ремонтник приделывать замок к бару. Пронеслись недовольные шипенья. Женщины приставали к ремонтнику будучи уверенными, что эта беленькая молоденькая, по сравнению с ними, девочка, вообще попала к ним случайно и сама ничего про замок не знает. Ольга не стала их разочаровывать, она привыкла, что ее милая внешность всех вводит в заблуждение.

После ухода ремонтника, бабушки, в костюмах вамп-женщин стали просить нового администратора дать им в долг с бара.

Ольга объяснила им всю ситуацию, что прежде чем взять, надо сначала вернуть, то что взяли до этого. Бабульки из милых превратились в вампирш, на которых побрызгали святой водой. Они шипели, корчились, но вскоре мысли о баре оставили в покое и стали договариваться о том, что они сходят в магазин, купят, но только будут потихоньку выпивать, потому что работа у них очень нервная и надо нервишки успокоить.

Ольга не стала закручивать гайки, так как бабульки и так уже испытали стресс от нового замка на баре, и она решила разрешить им выпивать свои напитки, так как понимала, что эти старые алкоголички по-другому работать не будут, они скорее все куда-нибудь разъедутся, нежели останутся в салоне, где нельзя пить. Ольга это знала по себе.

Бабульки обрадовались и сразу у кого-то оказалась целая бутылка коньяка, даже в магазин не пришлось идти.

Теперь в подготовленном к работе и расслабленном состоянии от возможности выпивать, они принялись рассказывать новому администратору о специфике своей работы. О том, что ей лучше самой не отвечать на телефоны, а еще лучше их вообще не брать, так как звонят сюда одни извращенцы и с ними нужно уметь разговаривать.

– Так, девушки, сейчас вы мне расскажите кого из вас могут спросить под каким именем по телефону. Например, ты Люба кто, Анжелина и Бриджит? Я сейчас запишу и буду вас звать, если вы будите свободны. Но трубки брать сначала буду я, а вы без меня их брать не будите.

Начались опять недовольные возгласы:

– А как вы будите отвечать, если клиент спросит про копру?

– Вы сейчас мне расскажите какие услуги каждая из вас оказывает и сколько они стоят, а я запишу.

– Здесь столько всяких нюансов, мы всего и не сможем рассказать. Клиент будет спрашивать про ролевые игры, что вы ему скажите?

– Я еще раз повторяю для тех, кто, может еще не проснулся. Вы сейчас расскажите мне каждая, кого как зовут по рекламе, какие услуги она оказывает и какие ролевые игры она играет, хотя бы на тот случай, что пока она занята с одним клиентом я смогла подвести сюда второго. И телефоны беру сначала я, а потом я решаю, кому их передать, чтобы вы дальше более подробно объясняли клиенту. Я сама решу с каким клиентом стоит разговаривать, а с каким нет. Я думаю, что все вы знаете, что дохрена звонят сюда просто подрочить, пока вы рассусоливаете про свои услуги. Так вот, нам этого не надо. Пока вы общаетесь с дрочуном, нам в это время не может дозвониться человек, который готов сейчас нам принести свои деньги. Вы понимаете это? Поэтому не будем сейчас тратить свое драгоценное время на обсуждение того, что уже давно решено и начнем, Люба, с тебя. Я тебя внимательно слушаю.

Ольга взяла новую тонкую тетрадку и написала сверху первой страницы: «Люба». Люба, дуясь на то, что эта "соплячка" оказалась непослушной, стала медленно, с чувством собственного достоинства, рассказывать о том, что она делает с клиентами.

Ольга почти через каждые пять минут спрашивала: "А что это? ". Люба на это сначала корчила рожу, которая говорила: "Вот, мы же тебе говорили, что здесь много нюансов, в которых ты ничего не поймешь", а потом томно начинала пояснять весь этот ужас!

– Например Копра – это когда клиент хочет, чтобы на него срали. Многие любят есть гавно. Многие любят, чтобы на них смотрели в то время, когда они едят гавно, некоторые любят обмазываться гавном, а потом прямо на гавно одевают свои дорогие костюмы и едут домой в своих дорогих машинах. Я представляю, как гавном из машины воняет, когда их гаишники останавливают.

Все посмеялись. Ольгу продолжали просвещать, но вскоре стало понятно, что им хотелось выговориться, Ольга оказалась у них типа психолога, который вынужден выслушивать все их дерьмо, как оказывается, не только в переносном, но и в прямом смысле.

– Один клиент, – продолжала Люба, – приглашает к себе в шикарную квартиру. Выдает девушке хрустальную вазу, та идет срет в нее. Затем эта ваза ставится на стол в гостиной, на этом же столе стоят всякие угощения для девушки: спиртные напитки и фрукты с шоколадом. Вот они одетые усаживаются за этот стол. Он берет свою серебряную ложку и начинает жрать это гавно, которое девушка ему только что насрала.

– Фу, б..ть, меня сейчас вырвет! – почти закричала Оля. – Хватит мне рассказывать эту херню.

– Почему хватит? Почему херня? – Это наша работа. А вы должны знать.

Не было понятно, толи женщина уже, начав выговариваться, не хотела останавливаться, толи она таким образом решила наказать молодого и непокорного администратора, то ли захотела свести ее с ума, чтобы та сбежала, а может они эти истории рассказывали друг другу каждый день, получая удовольствие в разговорах о своей работе, о своей жизни. Они давно жили этим и не о чем другом, в принципе, разговаривать не могли, да уже и не хотели.

– Так вот, – продолжила Люба, – а девушка в это время должна выпивать и закусывать за этим же столом и смотреть как он жрет ее гавно и при этом поддерживать с ним светскую беседу, как за обычным обедом.

– За заткнись ты уже! – закричала Оля. – Мне это все не нужно. Мне достаточно информации. Я вообще здесь только на одну смену, я с Итальянской, пока вам администратора ищут.

– А, это вы так сейчас думаете. Не вы первая, не вы последняя. Веро' вас обманом сюда заманила и тут вас и оставит, так что учитесь. – сказала вторая госпожа.

– Нет, девочки, я точно на одну смену, можете не сомневаться, – ответила уже раздраженная Ольга.

– Ну а что вы нам рот закрываете? – вдруг сказала третья, самая молодая и худая из них. – Вдруг вам это в жизни пригодиться? Тем более вы же администратором в салонах работаете. Знаете, при такой работе, стыдно не знать таких вещей.

– Хорошо, давайте только не о гавне, об этом мне уже все ясно, теперь сутки вообще есть не смогу, а шоколад так вообще, даже не знаю, – ответила Оля.

– Да, давайте перейдем к "зашиванию мошонки", – сказала вторая госпожа.

– Да, только я вспомнила, что этот то гавноед, который в кашемировом пальто приезжал, просил еще для его мамы в баночку насрать. Прикиньте, и маме! – добавила неугомонная Люба.

Все снова рассмеялись.

– А вы вообще нашу комнату БДСМ видели? – спросила худая.

– Нет, – уже настороженно ответила Оля.

– Так, а квартиру вам кто-нибудь показал?

– Нет.

– Так пойдемте, я вам покажу. А можно уже на "ты", а то надоело выкать?

– Да, конечно можно, – ответила Оля.

Ольгу больше добила не сама комната БДСМ с дыбой, гинекологическим креслом и клеткой для крупного животного, а ванная комната самих девушек, где на крючках для полотенец, вместо самих полотенец, в рядочек висело пять клизм подряд. Это были большие медицинские клизмы со шлангом. В самой ванной комнате сильно воняло гавном. Это был ужасный запах старых фекалий, как в лаборатории, где все время делают анализы из кала. Ольга ужаснулась. Она поняла, что этот запах давно впитался в стены и если даже эти дамы перестанут здесь возиться со своим дерьмом, то этот запах останется в этой квартире еще на месяцы. Это было жутко.

Когда Ольга вернулась на кухню, ее преследовал этот запах "лаборатории", ей казалось, что за те пять секунд, проведенных в ванной комнате, ее одежа успела впитать в себя эту вонь. Ольга поторопилась закурить.

– Так вот, – продолжила вторая госпожа, – мы о зашивании мошонки.

– Да, что тут интересного? – перебила ее Люба. – Берешь да зашиваешь, что тут рассказывать.

– А зачем им это? – заинтересовалась Оля – Это же, наверное, очень больно? Да и вообще, а вдруг заразу занесете?

– Да им не больно. Это же мошонка – мешочек, там почти нет нервных окончаний, – наконец то стала рассказывать вторая госпожа. – Заразу мы им не занесем, у нас все стерильно.

– А если и занесем, это их проблемы, – ввернула худая.

– Так, а зачем это? Я вообще не понимаю и не представляю, что там можно зашить? – сказала Оля.

– Ну вот смотрите, – и Ирен, которая вторая, стала показывать на пальцах. – Берем член, прижимаем его к яичкам и обворачиваем его кожей яичек. Понимаете, там ведь кожи много, и она тянется. Вот так обхватываем кожей член, придавливаем его к яичкам и мошонку зашиваем. Внешне выглядит как женская писька. Им очень нравится. Они так и уходят домой.

– Это процедура для тех, кто хочет стать женщиной, но всякие операции делать бояться, – добавила худая.

– Да и вообще, – продолжила Люба, – как правило это взрослые, уже состоявшиеся в жизни мужики, директора всякие. Они не будут уже менять свою жизнь. А так на время посмотреть на себя в зеркало, как бы с женской писькой, им приятно. Они же не хотят видеть свой член, вот и зашивают его.

– А как они писают? – в недоумении спросила Оля.

– Как мы – сидя. И тащатся от этого. Мы же головку им не зашили, она висит там снизу, и он может писать, – пояснила Люба.

Тут, к счастью, начали звонить телефоны, чуть ли не одновременно. На часах было 15.20. На звонки отвечали все. Из наплыва этих звонков выяснилось, что к Любе уже через пол часа приедет клиент. А худая поедет на вызов, на анальный секс, поэтому она публично объявила, что пойдет в ванную "клезмиться". Ольгу от этого заявления снова чуть не вырвало. Третья решила пойти в магазин, якобы за едой, но Оля понимала, что она принесет выпивку, хотя ей уже было все равно. Ольга хотела только одного, чтобы быть как можно дальше от всего этого или чтобы они держались от нее подальше.

Галицина наконец-то осталась одна на кухне. Ей казалось, а может и нет, что вся квартира пропитана запахом гавна. Ольге показалось, что в ее мозгу от этого запаха и этих безумных рассказов что-то происходит. Она поняла, что так сходят с ума.

«Так, моя миссия здесь, вообще, разобраться с баром, чем я сейчас же и займусь. Больше меня здесь ничего не держит», – сказала Ольга сама себе, взяла барную тетрадь, открыла навесной замок, маленький замочек оказался не запертым, а его ключика в администраторской корзинке вообще не было. «Да, очень вовремя мы навесной замок повесили. Этот ключ надо на шнурок повесить и передавать с шеи на шею админа, а девкам этот ключ оставлять нельзя ни в коем случае. Так что, даже я от сюда уйду, а нового админа еще не будет, то ключ я с собой унесу. Пусть лучше они вообще без бара останутся, нежели ключ к ним в лапы попадет», – думала Оля.

Клиент к Любе пришел. Ольга его любезно встретила и проводила в нужную комнату. В таких специфических салонах, должна царить полная тишина. Клиент должен быть уверен, что нет чужих. Они очень пугливы, что и понятно, если ты занимаешь высокий пост и тебя вдруг кто увидит пожирающим гавно или с зашитой мошонкой…

Ольге нравилось, что должна царить тишина. "Наконец то эти курицы не будут лить мне в уши свое дерьмо, и я смогу в тишине разобраться с баром. Хорошо, что одна сейчас уедет, другая будет при деле, осталась только худая, которая сейчас припрется с пойлом, надо ее срочно кому-нибудь продать, желательно на выезд", – подумала Оля.

Глава 7. Лошадка.

Уже наступил поздний вечер. Ольга, полностью разобравшись с баром и даже уже, отчитавшись обо всем Веронике, наконец-то курила медленно, не спеша, отдыхая. Баба Люба работала в комнате, Ирен была на выезде, а худая, напилась до того, что Ольга ее просто прогнала с салона домой отсыпаться или идти пить дальше, куда хочет. Молодая госпожа совсем не ожидала такого. Она привыкла нажираться в салоне, отсыпаться и снова нажираться, иногда работая и зарабатывая себе только на спиртное. Вот такой образ жизни она выбрала. Администраторы, почему-то позволяли это и все было хорошо – из салона сделали притон, как было у Пушистой, но туда не приходили клиенты. В общем Ольга ее выгнала. И теперь наслаждалась тишиной и спокойствием.

И тут в кухню вплыла госпожа Анжелина, она же Люба, с плеткой в одной руке и с поводком в другой. А на поводке из-за угла коридора на кухню выполз на четвереньках голый большой мужик.

Ольга открывала ему входную дверь, когда он пришел, видела его такого всего солидного, красивого в дорогом костюме, не мужчина, а мечта. А сейчас он голый, с ошейником, на поводке, с провисшим к полу пузиком, похожий на кабанчика, которого некоторые американцы любят держать в доме, как собачку.

Ольга оторопела от этой картины. Она сидела с широко раскрытыми глазами, не двигаясь и совсем не знала, что делать в такой ситуации.

Оля старалась не смотреть на голого мужчину.

Госпожа довольно сильно ударила дядьку плеткой по голой попе и приказала:

– Ползи к госпоже Ольге!

И этот мужик пополз к Галициной. Оля испугалась. Она совсем не хотела участвовать в этом спектакле, но и послать их нахер тоже боялась, чтобы не испортить им игру. Ольга знала, что своей грубой реакцией она может испугать клиента, он выйдет из образа, застесняется, убежит из салона и никогда больше не придет. Так они потеряют постоянного денежного клиента. Поэтому Ольга сидела как статуя, не шевелясь. Она была в бриджах и икры ее ног оставались голые.

– Целуй ноги госпоже Ольге! – приказала Люба.

И это существо, похожее на хряка стало целовать ее ноги. Ольге это было так неприятно, так брезгливо и противоестественно всему мировому созданию. Ольга чувствовала в этот момент, что все перевернулось с ног на голову, что мир сошел с ума. Она вспомнила фрагмент из романа Булгакова "Мастер и Маргарита", когда домработница Маргариты, Наташа, прилетела к ней на борове – Николае Ивановиче.

Госпожа увела своего хряка обратно в комнату. Вскоре приехала с заказа Ирен и напросилась к Любе в пару, клиент согласился оплатить вторую госпожу. Оля обрадовалась этому факту, так как была уверена в том, что теперь втроем им точно будет весело, и они оставят ее в покое. Но эти пьяные старые бабы разошлись, они видимо привыкли к тому, что вся квартира в их распоряжении, о том, что у администратора есть свои границы и что на кухню выходить с клиентами нельзя, они не знали. Поэтому вскоре ввалились в кухню уже втроем.

Боров так же ползал на поводке. Ольгу прямо затрясло от страха неизведанного, так как она понятия не имела, как могут сейчас развиваться события, и от ненависти к этим "тупым бабам", как думала теперь о них Оля.

«Надо будет с Веро решить этот вопрос. Надо, чтобы она им хорошую лекцию прочитала о том, что с клиентами на кухню нельзя! И пусть хороший штраф за это введет», рассуждала Галицина

Пьяные женщины действительно не на шутку разошлись. Было понятно, что сейчас это для них не работа, а развлечение. Они смеялись и радостно издевались над мужиком, которому, естественно это тоже нравилось, ведь он именно за этим сюда и пришел. В конце концов они сделали то, из -за чего Ольга схватилась за голову в буквальном смысле этого слова.

Они сделали из него лошадку. Бабы решили покататься на «борове», и чтобы он больше был похож на лошадку, засунули ему в жопу, прямо на кухне, прямо на Олиных глазах, рукоятку кожаной плетки. Всю рукоятку, пятнадцать сантиметров в длину и три сантиметра в диаметре! Плетка состояла из множества кожаных длинных полосок и действительно смотрелась, как хвост коня. Бабы смеялись и очень радовались тому, что так здорово придумали.

Когда они на своей лошадке уехали в комнату, Ольге снова показалось, что в ее мозгу происходят какие-то процессы, она схватилась за голову. "Я схожу здесь с ума! "– с ужасом подумала Оля.

Она позвонила Веронике:

– Вероника, здесь черт знает что твориться, я на вторые сутки не останусь, это совершенно точно. Здесь сам сатана живет. А если по работе, то эти бабы здесь распущены в конец. Вы должны что-то с этим сделать. Надо в кухонную дверь врезать замок, чтобы администратор могла замыкаться в кухне.

– Оля, да успокойся. Что случилось?

– Вероника, не надо меня успокаивать. Знаете, вы сами заступите сюда на смену, тогда все поймете. Так вам все не рассказать. Я вам говорю, я завтра, ровно в двенадцать дня выйду с этой квартиры, не в зависимости от того, придет какой-то администратор или не придет. Мне бы до утра в этом вертепе дожить.

– Ольга, вы мне тут ультиматумы не ставьте. Это я буду решать, когда вам уходить!

– Нет, дорогая моя Вероника, когда и куда я пойду, буду решать только я! Я на извращениях не работаю! Еще раз вам повторяю, если вы считаете, что здесь "халява", как вы мне сказали, то сами тут и сидите.

– Ладно Оля, не буду я сейчас с вами спорить, у вас там нервный срыв, потом расскажите, что произошло. Может вас тогда сейчас поменять? Не знаю правда, сейчас три ночи, ну получается, что только я смогу приехать, но это будет часа через два, то есть утром, – демонстративно обиженным голосом проговорила Веро, чем напомнила Ольге ее свекровь.

– Нет, я эти сутки доработаю, смену закрою, зарплату утром раздам, выручку и все такое. И у меня не истерика. Здесь беспредел творится и не я должна за него отвечать!

Вероника отлично поняла в чей "огород кинула камень" Оля, но она почуяла, как животное, что открыто ругаться с Галициной не стоит.

А Галицина подумала, что если Вероника сделает какой-то плохой выпад в ее сторону, то она позвонит Леше и все, все ему расскажет.

На следующий день Ольгу пришла менять другая администратор с соседнего салона. Ольга ограничилась стандартной передачей смены, без перетирания ночных событий. "Она скоро сама все поймет, так и не расскажешь", – подумала Оля и вышла с чувством свободы на шумную историческую улицу Петербурга.

## Книга 2. Грехи.

Глава 1. В кино.

Ольга часто думала о том, что ее семья мало похожа на семью. Все жили своей жизнью, мало общались, каждый находился в своей комнате. На кухне всегда сидел за ноутбуком Александр, даже кушал каждый сам в своей комнате. Саша ел на кухне, так как он сделал еë своим игровым кабинетом. Питались все, в основном, с кулинарии, часто прямо с пластиковых корексов. Ольга, конечно, готовила, но уже редко, все можно было купить в кулинарии, кроме супов.

Олю удручал тот факт, что семьи, как таковой нет, она остро чувствовала свою вину, считала, что это из-за нее, из-за ее работы. Галицина хотела что-то изменить, исправить и тут, она увидела рекламу нового фильма "Алиса в стране чудес" с Джони Депом.

Премьера проходила, естественно, в кинотеатрах города и, почему-то, весь Питер решил сходить на этот фильм, во всяком случае, складывалось такое впечатление, судя по очередям в кассы.

Билеты разлетались как горячие пирожки. На этот фильм шли семьями. Ольга тоже успела купить три билета на выходные, чтобы пойти всей семьей. Оля радовалась, что они сходят все вместе, как нормальные и сделают дочери приятно.

Галицина купила билеты за неделю, сообщила об этом Александру, он согласился, но, когда наступил день похода, он отказался. Просто сказал: "Не хочу" и все. Ольга ужаснулась:

– Как так?! Я же говорила тебе, и ты был согласен! Лена ждет. Она ждала этого похода целую неделю, тем более приуроченого к ее дню рождения. Ты не можешь не пойти!

– Я не пойду. Идите вдвоем, – невозмутимо ответил Саша.

– Ты что, не понимаешь?! Это будет совсем не то. Дочь хочет пойти семьей и с папой, и с мамой. Почему мы должны идти одни, будто у нас нет тебя?!

– Я же сказал, что не хочу! Ты хочешь, чтобы я пошел – я пойду, но ты об этом пожалеешь.

– Ах так! Так не надо с нами идти. А зачем тогда ты нам нужен, если ты даже такой мелочи не можешь для нас сделать?

– Я квартиру вам оплачиваю, что ты еще от меня хочешь?

– Тогда, когда я купила билеты в театр, чтобы мы с тобой, как люди пошли, нарядные отдохнули – ты отказался. Хотя театр находился в пешей доступности и не просто кабы какой спектакль, а на Стоянова, да еще и первые ряды – тебе было плевать, даже на то, что за эти билеты я заплатила большие деньги. Ты что мне тогда сказал? – "Иди с кем хочешь". Я тогда все это схавала. А сейчас ты даже ради дочери не можешь оторвать свою жопу от своей игры. Не понимаю, почему я до сих пор с тобой живу?

Ольга с дочкой пошли в кинотеатр вдвоем. Лена, конечно, расстроилась, что папа не захотел с ними идти, но уже в самом кинотеатре, в таком новом, большом, красивом, где было очень много людей, сам кинотеатр уже был украшен к новому году, что создавало особенно праздничную атмосферу, Лена стала улыбаться и радоваться, что они пришли с мамой, пусть даже без папы.

Ольга тут же, очень быстро продала третий билет, и они с дочкой направились в бар, который располагался тут же, на большом открытом пространстве кинотеатра " Мираж Синема в Озерках". Ольга сказала Леночке, чтобы она заказывала себе все что хочет, а сама заказала себе только большой алкогольный коктейль.

Галицина специально пришла в кинотеатр за час до сеанса, чтобы посидеть в баре. Она всегда так делала, когда они раньше ходили с мужем, и с мужем и дочкой в кино. Ведь смысл был не только в просмотре фильма, а в культурном походе.

Леночка с удовольствием ела свои вкуснятки, а Ольга пила и курила. Ей, на самом деле, было очень плохо. Она болезненно приняла отказ мужа. Она понимала, что, в принципе, это конец. Галицина с трудом улыбалась дочке, отвечала на ее вопросы, поддерживала беседу, потому, что ей самой хотелось где-нибудь спрятаться от всех на свете и рыдать, громко, долго, чтобы, наконец выплакаться за все горе, которое она хранила в себе, за всю боль, которую он причинил ей.

Ольга заказала второй коктейль, дочке разрешила заказать пепси-колу, которую обычно дни они не покупали, а сама все думала: «Он совсем меня не любит. Какая я дура. Почему я живу с ним? Мне уже тридцать три года, я скоро никому не буду нужна. Ему я не нужна. Мне нужно что-то делать. Что же делать?!» Ольга почувствовала, что она пьяная. «Почему я так быстро опьянела? Это из-за коктейлей или потому, что я ничего не ела?» – подумала Оля, но, к счастью надо было идти уже на сеанс. Галицина обрадовалась, что она пойдет сейчас в темноту, где, возможно, удастся потихоньку поплакать и не надо будет улыбаться дочке натянутой улыбкой.

Глава 2. Любовь.

В темном зале кинотеатра Ольге было не до фильма. Она вдруг вспомнила свое детство, свой город детства, в который все мечтала поехать. Она вспоминала время, когда они жили еще с папой, с особой теплотой, хоть ее отец и был страшным алкоголиком, но воспоминания были всегда светлыми и ее душа всегда стремилась туда, в детство, к папе.

Вспомнила Оля, как забыли ее в садике:

Уже было поздно, всех деток забрали домой, а Олю нет, она осталась одна в пустой группе. Ей тогда исполнилось пять лет. Воспитательница стала одеваться, чтобы уйти. У Оли появилась мысль, что воспитательница отведет ее домой и поэтому охотно пошла с ней, но ее отвели только лишь в соседнюю группу, которая называлась "ночной", там было много детишек, которых не забрали родители. Воспитательница "ночной группы" стала готовить деток ко сну. И в этот момент Оле стало страшно, когда она поняла, что ее никто не собирается забирать, что она на всю ночь должна будет остаться в садике.

Оля еще не успела сильно осознать весь ужас происходящего, как в садике погас свет. "Бежать! Срочно бежать! " – стукнула мысль в ее детской голове. Оля, не теряя ни секунды по стеночки направилась к выходу из группы. Открыла тихонько дверь, вышла, закрыла за собой дверь. Понимая, что она оказалась на лестничной клетке и что сейчас сразу же начнутся ступеньки, идущие вниз, Оля приземлилась на четвереньки, чтобы не упасть и, так поползла вниз с лестницы.

Девочка понятия не имела, как идти домой. В этот новый садик ее недавно перевели и единственное, что она знала, то, что этот садик находился гораздо дальше от дома, чем тот в который она ходила раньше. Да и о том садике она знала только то, что он находится на горе.

В горном городе детям не так просто запомнить дорогу, так как путь постоянно виляет не только вправо-влево, но и вверх-вниз. Где ее дом она не знала, но знала наизусть адрес, так что можно было смело убегать. Оля о об всем этом не думала, она просто знала, что надо бежать домой и все.

Оля Галицина с рождения была смелой девочкой и активной. Ее брат, который был на семь лет старше, по сравнению с ней был девочкой, а она пацаном. Оля такой родилась. От рождения бойкая, веселая, активная, жизнерадостная, в общем холерик. Она все свое детство устраивала концерты в буквальном смысле этого слова, парадируя знаменитых певиц и певцов не только дома, в кругу семьи, но и на улице, собирая целую труппу актеров из своих друзей. Но театр она устраивала, конечно, не в пять лет, а с восьми, а в пять выступала только перед своей семьей. Но когда Ольге исполнилось девять лет, она готовили настоящие концерты на целый час, писала афиши, развешивала со своими друзьями на подъезды своего и соседних домов. Деньги за концерты они не брали, хотя, в последствии, им, как уличным музыкантам, давали монетки, кто сколько захочет. Когда им было лет по двенадцать, Олину труппу даже приглашали выступать перед обществом слепых и ветеранов.

Вспомнив все это Оле стало еще грустнее. "Что со мной сделала жизнь? Что он со мной сделал? Что я натворила?! " – всплывали вопросы в ее голове.

Потом мысли снова вернулись на ступеньки в садик, по которым она сползала на свободу в полной темноте:

Тут она уткнулась в чьи-то ноги и в это же мгновение зажегся свет. Она подняла голову, перед ней стоял ее папа. Оля очень обрадовалась, что папа пришел за ней. Она не боялась папу и в мыслях у нее не было, что папа будет ругать ее, потому, что он никогда не ругал свою бойкую девочку, он восторгался ей.

Дверь группы открылась, из нее высунулась воспитательница. Та только открыла свой рот типа: "Непослушная девочка… ", как услышала ругательную речь в свой адрес на тему того, что она за воспитатель, если ребенок, без пяти минут, как на темной улице?

Мысль о том, что папа всегда был на ее стороне, грела Олю. Она точно знала, что близкий человек должен быть всегда на твоей стороне, даже если ты не прав, как минимум публично. Вот этого она ждала от своего мужа, даже часто объясняла ему это, но он был всегда на стороне своей мамы. Для Ольги именно это качество было самым ценным, она искала его и не могла найти. Если в отношениях нет этого качества, то это даже не дружба. Отсутствие в отношениях этого: "всегда стоять на стороне друга, брата, любимого, любимой" – есть предательство. Ольга сама это поняла и всю жизнь так считала. А главное, она знала, что так может быть, потому, что папа всегда был на ее стороне, чтобы она не вытворяла – это и есть любовь.

Глава 3. Аборт.

– Мне нужно с тобой поговорить, – сказала Оля своему мужу.

– Давай, тебе сделать кофе? – спросил Александр.

Он был в хорошем расположении духа, в своей компьютерной игре он занимал ведущие позиции, да и вообще они с Ольгой уже очень давно не ругались. Он считал, что у них все хорошо, раз нет скандалов, он привык, что его жена молчать не будет, если ей хоть что-то не нравится. Но он не понимал, что его жена стала совсем другим человеком, пока он вел свои компьютерные бои. Ольгу мало что устраивало в их отношениях, просто она перестала высказывать мужу, давно поняв, что все ее речи не имеют никакого эффекта, она просто тратит свои нервы и силы, а человек ее все-равно не слышит и не понимает. Поэтому они просто жили, даже занимались регулярно сексом. Правда Ольга давно заметила, что муж трахает ее с закрытыми глазами, чего мужчины обычно не делают.

Как-то она попросила открыть его глаза и столкнулась с таким сильным раздражением на ее просьбу, чем и получила подтверждение того, что он представляет другую женщину. Сначала Оле было очень обидно и больно, а потом, через какое-то время, она поняла, что сама его не хочет. Вообще не хочет. Более того, он стал ей неприятен. Когда она осознала это, то первое чувство, которое она испытала было не жалость, не разочарование, а легкость, чувство свободы! Она поняла, что теперь свободна от него, что больше не любит его! И эта мысль ее порадовала, это означало, что она больше не будет страдать, что он больше не сможет сделать ей больно! Что теперь ей все равно кого он трахает, лишь бы не трахал ее. Но он все еще трахал ее с закрытыми глазами, а она стала вести себя как проститутка, то есть прикладывать все технические усилия, чтобы он побыстрей кончил, и чтобы это все поскорей закончилось.

Сексом они занимались без презерватива всю жизнь, поэтому у Ольги было уже три аборта.

Александр, понимая, где и кем работает его жена, тем не менее был в ней уверен, в ее уме. Он знал, что там, где-то, она всегда все будет делать с презервативом и не за какие деньги не согласится его снять. В принципе, он был в этом прав, поэтому ему ничего не угрожало, а то, что делает жена аборты, так это нормально. Вот поэтому состоялся этот разговор:

– Я беременна. Я понимаю, что ты пошлешь меня на аборт, как обычно и даже понимаю, что отношения у нас в принципе соседские, но мне уже тридцать три года. Если я сейчас не рожу, то я уже не рожу. Я много раз просила второго ребенка, но ты всегда был против. Вот хочу тебя еще раз попросить, – не громко сказала Оля, понимая, что не даст он ей рожать, да и теперь куда, если у них нет отношений. Но Оля хотела еще ребенка.

– Лапка, ну ты чë? Какой ребенок? Мы же обсуждали это сто раз. Куда ребенка? Жилья у нас своего нет, нас в любую минуту могут выгнать на улицу. Помнишь, уже так было? И куда мы с младенцем? Опять моей маме?

– Нет, уж точно не твоей маме, – грустно ответила Оля и вышла из кухни.

Немного поплакав, она стала искать объявления об абортах или рекламу клиник с гинекологией, или что-то в этом роде. Так как Ольга находилась в Питере без регистрации, то ей светили только подобные клиники, во всяком случае, она так думала.

Найдя одну, как ей показалось, подходящую, Ольга поехала. Клиника находилась на 2-ой Советской улице. Оля решила: "раз в центре – значит хорошая".

Когда Галицина туда приехала, она столкнулась с тем, что в клинику не так просто войти. Впускали туда только по звонку в домофон и только по фамилии, если ты записан. У Ольги еще промелькнула мысль:" Как в контору", но она не придала этому значения. Затем она долго подписывала кучу документов с множеством отпечатанного текста, конечно, не читая. Если все это читать, то уйдет точно час. И потом, если не подписать, то не примут.

Ольге сделали УЗИ и сказали, что у нее внематочная беременность и обычный аборт не сделать, но у них есть таблетка, которая вызовет отторжение плода, если ее выпить. Стоит она восемь тысяч рублей, это вместе с УЗИ и приемом, даже и с повторным. А средняя зарплата россиянина в то время составляла тринадцать тысяч шестьсот рублей.

Ольга согласилась. А что ей было делать? – Другой альтернативы ей никто не предлагал.

Галицина выпила, ждала, готовилась, все по инструкции, но таблетка не подействовала. Ольга снова приехала в клинику. Они сказали, что у нее очень сильный организм, поэтому не получилось, что бывает крайне редко и дали ей бесплатно вторую таблетку. Ольга тогда думала о том, что не судьба, что ребенок не хочет умирать, что надо его оставить. Но тут же в голову лезли и другие мысли: «ты же уже выпила страшную таблетку, неизвестно как уже она подействовала на ребенка. А вдруг он теперь родиться уродом? Или все-равно произойдет выкидыш? Но ребенок все-таки не хочет умирать, а мы его усердно убиваем.» Эти мысли сводили ее с ума.

Вторая таблетка тоже не подействовала. Тогда они сделали еще раз УЗИ и сказали, что плод, к счастью, подвинулся и из трубы, почти вышел в матку, что теперь можно сделать вакуумный аборт, который делают на ранних сроках. Назначили дату. Галицина заплатила еще три тысячи рублей. Ольга попросила общий наркоз. Она вообще не могла при этом присутствовать, она хотела при этом отсутствовать.

На аборт ее привез Александр, так как сразу после этого, Ольгу нужно было забрать, а она после общего наркоза будет никакая, сама поехать домой не сможет. Комаров подождал, Ольга наконец вышла, пошатываясь, перед глазами у нее все плыло. Они уехали.

Через пару недель Галициной приснился сон, будто она с восьмилетней девочкой, которая очень сильно похожа на ее дочь, но это не Лена и эта девочка прям такая вся расхорошая: отличница, на фортепиано играет, картины рисует. Потом во сне появляется взрослая Лена, ей уже за двадцать лет, они идут все вместе с этой расхорошей восьмилетней девочкой, которая внешне точная копия Лены, и тут Ольга понимает, что это ее дочь. Галицина просыпается еще вся во сне и осознает, что ей сейчас открылось, кого именно она убила на этот раз. Это была хорошенькая девочка, копия Лены, да еще и очень умная, и развитая. Не то, чтобы Лена была глупая, нет, это не об этом. Просто во сне было показано, что девочка действительно была бы очень умная, умнее обычных детей.

Ольга стала рыдать по этой девочке. Этот сон ей запомнился на всю жизнь. Он периодически всплывал в ее памяти, и она оплакивала свою убитую дочку, которую отчетливо видела. Галицина всю жизнь была уверенна, что во сне ей было показано, кого она убила.

Потом, как-то, примерно через полгода, у нее заболело по-женски в том месте, где те врачи, со 2-ой Советской, указывали на внематочную беременность. Ольга пошла в поликлинику №83 на Большом проспекте Петроградки, к гинекологу. Врач посмотрела Олю, обычным путем на гинекологическом кресле и спросила:

– Кто же вас так изуродовал?!

– Вы об аборте? Они говорили, что сделают вакуумный аборт, правда я попросила общий наркоз, так что я не знаю.

– Вакуумный?! – удивилась гинеколог. – Да они всю вас выскребли, не понятно зачем так. Если вы захотите подать на них в суд, то я напишу вам свое заключение. Вам теперь придётся долго восстанавливаться и не известно, все ли восстановится.

– А зачем они меня так почистили, если они вообще говорили, что у меня внематочная беременность на очень маленьком сроке.

– Детка, я не знаю. Все, что вы мне сейчас говорите похоже на полный бред. При внематочной беременности не выскабливают, а делают операцию, ведь при этом плод в трубе.

– Они сказали, что он почти вышел из трубы в матку. Я пила таблетки, которые они мне давали.

– Детка, вы попали к каким-то страшным мошенникам, которые вас изуродовали, да еще, наверное, на приличную сумму вас развели.

– Я им заплатила одиннадцать тысяч.

– Ужас. Зачем же вы к ним пошли. Почему сразу к нам не пришли?

– Так мне нужно было аборт сделать, – потихоньку заплакала Оля.

– Детка, так мы и аборты делаем, – сказала доктор. – Ну, если вы, все-таки решитесь на них в суд подать, то я вам помогу.

Конечно Ольга не собиралась подавать в суд. Она скорее сожгла бы эту клинику или избила бы вечером этих врачей, которые спрятались за несколькими замками. Не воспитана она была подавать в суд. " Что теперь изменишь? – думала Оля. – Ребенка все равно уже не вернешь. Здоровье через суд тоже. Только деньги, так это столько ходить по судам… Бог им судья, да и мне тоже ".

### Глава 4. Девочки.

Ольга смотрела в окно двора-колодца на Итальянской улице сквозь наклеенные ею же полоски белого строительного скотча. Полоски она наклеила на стекло, чтобы соседи из окон, которые выходили друг на друга, не могли видеть, что здесь творится, и чтобы им виделось, будто это жалюзи, а у Ольги, все-таки оставались щелки, чтобы видеть Божий свет из этой прокуренной кухоньки в "салоне на Итальянской". Она смотрела в щëлки окна на прекрасный солнечный свет, на этот теплый летний день и ей так сильно хотелось вырваться на свободу! Но на работе нужно было находиться еще целые сутки.

Ольгу пока радовало то, что все девушки еще спали и ей хотелось, чтобы они все спали как можно дольше, чтобы она смогла побыть одна, а не в гуле глупых проституток, особенно узбечек. Узбечки как-то особенно быстро тупели, ведя такой образ жизни. Русские как-то долго деградировали, круглосуточно бухая и трахаясь, а узбечки прям моментально, видимо потому, что у русских все-таки мозг до этой работы был более развит, обучаясь в школе, общаясь с относительно умными людьми. А узбечки ведь приехали с аулов. Какое у них было развитие? А тут, когда они попадали еще и во вседозволенность, так у них вообще крышу сносило, их было уже не остановить, и они очень быстро спивались, и становились круглыми дурами, не в состоянии ничего понять. Они понимали только деньги и штраф. Ради денег они были готовы на многое. Русские нет. А негритянки, так те, круче чем русские, вот они то оказались совсем не алчными существами. Негритянок клиентам приходилось уговаривать на обычный классический секс, а уж о анальном и речи быть не могло. Вот негритянки оказались самыми самолюбивыми, и они почти все не пили или пили совсем не много.

Ольга наслаждалась тишиной. Тут зазвонил телефон, и Вероника сообщила, что сейчас прейдут две новенькие девушки и что их надо достойно принять на работу.

– Они живут в какой-то деревне за городом в Ленинградской области, так что, фактически к нам с проживанием, – сказала Веро. – Устрой их в хорошую комнату, чтобы им было хорошо. Они молоденькие, хорошенькие, еще правда зачуханные, ну с деревни, так мы их быстро в порядок приведем. По комнате – можешь узбечек подвинуть, если им что-то не понравится, в смысле этим алкоголичкам – пусть убираются.

Вскоре пришли те самые девушки с деревни. Ольга еще раз порадовалась, что все девки спят и она может спокойно пообщаться с девочками. Они все втроем сидели, пили кофе, а Оля их в это время разглядывала, задавая обычные вопросы:

– Вы от куда? Управляющая Вероника сказала, что вы с Лен. области.

– Да, мы с Колпино.

– С самого Колпино?

– Да.

– А что, там нет работы?

– Какой работы? – удивленно спросила одна из девушек.

А Ольга с удивлением и грустью смотрела на них.

Это были совсем молоденькие девушки. Выглядели они лет на пятнадцать. Девушки были похожи между собой. Если бы сказали, что они сестры, то легко можно было в это поверить. У обоих длинные русые волосы, заплетенные в косу, только у одной из них очень много веснушек, от чего она казалась еще милее, чем вторая, просто с белой кожей.

– Девочки, а сколько вам лет? У вас паспорта с собой? – спросила Ольга, не ответив на вопрос про работу.

– Да, у нас Вероника уже смотрела паспорта, – недоуменно ответила девушка с белым лицом и обе полезли в сумки за паспортами.

"Они же совсем дети", – подумала Галицина.

– А вы когда-нибудь работали в подобной сфере? – продолжала спрашивать Оля, даже не открыв паспорта.

Галицину не интересовали паспорта и ей было плевать сколько им лет, в смысле, даже если им есть уже восемнадцать, то это не значит, что нужно становиться проституткой. А бывает такое, что девушке еще нет восемнадцати, но лучше бы она уже была в нормальном салоне, нежели ее трахали бы под забором толпой за просто так, за сигареты, за водку.

– Нет, мы не работали, – отвечала все белокожая.

– Так, а как вам в голову пришла такая мысль? Или кто подсказал? Расскажите, почему вы решили стать проститутками? – серьезно спросила Галицина.

Девушки в удивлении смотрели, друг на друга не зная, что ответить. Ольга молчала, ожидала ответа. Тут белолицая все-таки ответила, поняв, что женщина администратор действительно ждет ответа на этот странный вопрос, который, кстати, управляющая не задавала.

– Из-за денег, – выдавила девушка.

– То есть за деньги вы готовы на все? – продолжала Ольга задавать очень странные для девочек вопросы.

– В смысле все? – девушки изумленно смотрели то друг на друга, то на администратора.

– Вы готовы ложиться пол жирных, старых, пьяных мужиков, которые будут в вас совать свои грязные пальцы, грубо, царапая своими грязными не стриженными ногтями. Засовывая пальцы вам в попу, а потом снова в письку, тем самым перенося кал во влагалище, от чего с первого же заказа у вас начнутся воспалительные заболевания. Потом рано или поздно вас будут трахать в попу за деньги или просто насиловать. Еще нужно будет пить с клиентами каждый день. Они любят, когда с ними пьют, да и вы сами будите хотеть пить как можно больше, чтобы вытерпеть все вышеперечисленное.

Ольга закурила. Девушки смотрели на нее "как бараны на новые ворота". Наступила тишина. Девочки тоже закурили.

– Мы не трахаемся в жопу, – вдруг сказала конопатая.

– Это понятно, – ответила Ольга. -Только трудно остановить большого пьяного мужика, да пьяного еще ничего, а то что половина клиентов наркоманы и они очень не любят, когда им кайф ломают отказом… Вы готовы будите каждый день отстаивать свою попу?

Опять наступила тишина.

– Что у вас с семьями? У вас голодные дети? В вашем городе нет работы? Почему в проститутки? – снова спросила Оля. – Вас могут на заказе избить, заставить делать все что угодно, трахать вас толпой, вы на все это готовы ради денег? Ради трех тысяч?

– А почему трех? – спросила одна.

– А нам сказали, что здесь охрана защищает, – сказала вторая.

– Три тысячи, в среднем, зарабатывает девушка за ночь, – ответила Оля. – А по поводу охраны… Девочки включайте мозги. Каждая из вас одна, без подружки находится черт знает где, у богатого мужика в квартире, а то и в съёмной на сутки, где он может делать вообще все что хочет. Он начинает, предположим, насиловать тебя в жопу. Вопрос: как ты в этот момент вызовешь охрану, когда она приедет и чем она тебе поможет, если твою маленькую попку уже порвали толстым хером? Ответьте себе на все эти вопросы, а потом, на остальные мои вопросы типа: "в городе другой работы нет? " или "вы готовы идти на разрыв своей попы ради трех тысяч? "

Все опять замолчали.

– Нам ничего этого не рассказывали, нам рассказывали, что все так хорошо, что деньги будем зарабатывать за просто отдых, – промямлила тихим голосом конопатая.

– Девочки, запомните, деньги просто так никто никому не дает. За все в этой жизни нужно будет заплатить или отработать. Даже те депутаты, которые воруют, вы думаете они припеваючи живут? Они же потом и спиваются с проститутками. За все нужно будет заплатить. Воздастся человеку только за честный труд. Только честно работающий человек, будет счастлив. Все проститутки плохо кончают, они рано спиваются, становятся наркоманками, сходят с ума. Подумайте еще раз чего вы хотите. Если вы согласны на все это, то welcome. А вообще в проституцию нанимают в любом возрасте, он у нас целый салон пятидесятилетних проституток, у которых внуки. Так может вы для начала выйдите замуж, родите детей, а потом уж к нам?

Тут обе девочки поменялись в лице, будто просияли. Словно до них что-то дошло, чего они раньше не понимали.

– Спасибо вам большое, – сказала конопатая.

– А зачем вы нас отговорили, ведь это, наверное, не в ваших интересах? – спросила белая.

– Шлюх всегда хватит, – ответила Ольга, – для этого не надо портить хороших девочек. В жизни много сил, которые из хороших делают плохих, но может вам удастся стать хорошими женами и матерями. Ну а если не удастся, то шлюхой можно стать всегд.

– А можно ваш личный телефон, – спросила конопатая, улыбаясь теперь широкой детской улыбкой, – мы вас на свои свадьбы пригласим.

– Да, конечно, девочки, только Веро не говорите, что я вам всю правду рассказала, а то она меня выгонит, хотя мне все равно скоро на сессию, а на месяц она меня не отпустит, так что придется увольняться.

– Нет, мы не скажем, не переживайте. Еще раз огромное вам спасибо. Мы вам обязательно еще позвоним!

Глава 5. Ангел.

Девочки ушли, а Ольга осталась думать о том, а зачем она живет? Тут она вспомнила одну ситуацию в жизни, когда она еще молодая, до всего этого ада, с друзьями каталась на машинах, тусила. И вот одним солнечным, летним, южным утром, когда они с друзьями собрались ехать на море, Ольга завыпендривалась и не захотела садиться в машину с парнем, с которым обычно ездила. Он не был ее парнем, в той компании вообще не было у нее парня, но этому Диме, с которым она всегда ездила, Ольга нравилась и все это понимали, и Оля в том числе. Галицина просто немного флиртовала, но не более. В то время, она флиртовала, в принципе, со всеми, осознавая потихоньку свою власть над мужским населением.

Так вот, в то утро она заявила, что не хочет ехать с Димой и все! Все решили, что это каприз девушки, поуговаривав дружно Олю не долгое время, все сдались, и Ольга села в другую машину. А обиженный Дима не захотел к себе больше никого сажать. Все подумали, что это каприз, входящий во флирт, но только Ольга знала, что это был не каприз, а страх. Самый настоящий страх, который Галицина преподнесла, как каприз.

Ольге внезапно стало страшно, как дошло дело до того, что пора садиться в машину. Это трудно описать словами, но будто кто-то остановил ее, кто-то невидимый. Кто-то словно сказал, но не в слух, а в голове: "Не садись". Оля поверила своему чувству и отказалась.

Через сорок минут после этого, машина Димы врезалась в КамАЗ.

Машины друзей двигались на рассвет. Им в лобовое стекло из-за холма больно били яркие лучи проснувшегося солнца.

Дима в этой ситуации на большой скорости пошел на обгон и врезался во встречный КамАЗ.

Его старенький Жигули подлетел в воздух уже разбитый на кусочки. Осколки автомобиля перемешались с лучами ослепительного солнца.

Когда все остановились и вышли из машин, то ребята, которые пошустрее побежали к обломкам автомобиля, тут же повернули обратно и стали удерживать девушек, чтобы те не подошли ближе. Особенно они заботились о Оле, так как все не гласно, почему-то, считали ее Диминой девушкой.

Но Ольгин взгляд как раз упал на голову ее друга. Она не успела увидеть ни обломки автомобиля, ни тело, она сразу увидела Димину голову, откатившуюся, достаточно далеко от тела, так как тела она поблизости не видела.

Потом Оля ничего не помнила, она запомнила только то, как она смотрела на Димину голову.

Теперь же, сидя в салоне, она, вспомнив эту историю, думала о том, что кто-то же ее предупредил. Кто-то же ей сказал не садиться в машину. "А кто? И зачем? – думала Галицина. – Это был мой Ангел-хранитель, теперь я это знаю. Но неужели они сохранили мне жизнь, причем уже дважды с реанимацией, чтобы я торговала проститутками или была сама проституткой?! Да, это все правда. Есть Ангелы и черти, а значит есть Бог и сатана. Я должна повернуться к Богу иначе меня они затянут на дно. Да я и так фактически на дне. Надо выбираться! Так, что там отец Игорь и отец Евфимий говорили в "школе трезвения"? – По средам они читают акафест иконе "Неупиваемая Чаша". Надо начать молиться. Я поняла, что только Бог с моим Ангелом хранителем помогут мне вылезти с этой жопы, так же, как тогда помогли мне не сесть в ту машину".

Глава 6. Крыша.

Ольга проснулась в своей квартире, вернее в их съемной квартире на Луначарском проспекте. В окно пробивались мягкие лучи утреннего солнца. Как же хорошо летом в Петербурге! Первая мысль, которая пришла Ольге в голову, была та, что она уволилась с "Нард" и теперь абсолютно свободна. Эта мысль ее осчастливила.

Уволилась Ольга по ряду причин: во-первых, начиналась сессия и надо было учиться. Ольга хотела учиться, она хотела получить хоть какой-нибудь диплом об образовании и именно своей учебой.

Галицина пол гола усиленно готовилась к сессии, честно и ответственно печатала рефераты. Ей очень легко давалась заочная учеба в колледже, и Ольга даже решила получить красный диплом, так как пока у нее были только одни пятерки. Она наверстывала упущенное, годы, когда она не училась, а надо было бы.

Во-вторых, она решила больше посвятить своего времени "школе трезвения". Галицина поняла, что походы в Александро-Невскую лавру для нее должны стать на первое место, а уж зарабатывание денег на второе, а не наоборот, посещая лекции священников в свободное от продажи людей время.

А потом Оля решила, что торговать девушками еще больший грех, нежели торговать собой. Вот по этим причинам Галицина ушла с администраторов обратно в проститутки. Как ни ужасающе это звучит, но этот путь был ближе к Богу, а соответственно к вылезанию из всей этой бездны, нежели сидеть администратором двое суток, через двое, хотя бы потому, что он давал возможность ходить на все занятия и на все молебны, без пропусков.

Пока Ольга завтракала и рассуждала о жизни, за окном пошел дождь, довольно сильный, но солнышко по-прежнему светило, что Олю очень радовало.

Через какое-то время позвонила Настя Нестерова, она же Фогель. Ольга удивилась ее звонку, так как они уже почти не общались. При последнем их разговоре, Настя сообщила Оле, что не хочет говорить ей где она живет. Ольга тогда была в удивлении, не понимая, что могло сподвигнуть подругу к такому решению. Но списав это все на наркотики, не стала даже ругаться с ней и выяснять "что это за херня?", просто перестала ей вообще звонить и вот теперь, спустя несколько месяцев подруга позвонила:

– Привет! У меня тут такая жопа! Вообще не знаю, что делать.

– Что случилось? – спокойно спросила Оля.

– Это надо видеть. Я не смогу тебе это описать. К тому же мне нужна помощь.

– Ну и где ты?

– Я у себя дома. Мы с Мишей переехали неделю назад сюда, я сняла новую комнату.

– А с предыдущей почему съехала, ведь тебя там все устраивало?

– Ой, там бабка меня совсем достала, потом расскажу. Ты можешь сейчас приехать?

– Куда?

– Бородинская улица двенадцать, дробь тридцать один. Здесь метро новое открыли – Звенигородская.

Квартира Нестеровой располагалась на последнем пятом этаже. Когда Ольга зашла в комнату Насти, то она обалдела. С потолка вода лилась водопадом! Если бы у нее вообще не было крыши, наверное, было бы лучше – просто шел бы дождь. А здесь, дождь был во много раз больше, чем на улице. По всей комнате, естественно стояли миски и кастрюли, которые вообще не помогали, разве что соседям с нижнего этажа и то не на много так как вода лилась, скользя по стенам, а так миски не подставишь. Обои уже на половину свисали с четырехметровых потолков, стоял запах клейстера.

– Охренеть! – сказала Оля, глядя на «водопад».

Ольга кинулась выносить, быстро наполняющиеся тазы, выливать в туалет. Настя курила.

– Я уже устала, я уже пять часов вот так ношу эти тазы, а толку никакого. Вот я подумала, пусть дальше вниз к соседям льется, может тогда они начнут суетиться и сделают крышу.

– Как ты такую комнату сняла? Ты не видела потеков по стене, мокрых пятен на потолке?

– Да, в том то и дело, что эта сука меня обманула. Комната была только после ремонта. Она подгадала как-то, что в июле мало дождей и, сделав ремонт, сдала комнату. Сука! – выразительно выругалась Нестерова.

– Я бутылочку коньяка захватила, – сказала Оля.

– Отлично! Это то, что нужно! – радостно возгласила Настя. – Я вот еще манник начала делать, Миша скоро со школы придёт, он любит манник.

Ольга иногда поражалась и восторгалась Настей вот именно в такие моменты. Все-таки воспитание давало о себе знать и наркотики не могли его перебить. Нестерова еще девочкой научилась вести хозяйство, готовить кушать и теперь Ольга с удовольствием наблюдала, как подруга, куря, выпивая и бурно ругаясь на свою хозяйку комнаты, которая отказалась отдавать деньги, готовила манник, практически не глядя. И манник у Нестеровой всегда получался самый лучший!

Ольга была человеком, который сразу всегда думает не о проблеме, а о том, как ее решить. Галицина никогда не сталкивалась с такой бедой и решила позвонить своему старому знакомому главе администрации Сергею Валерьевичу, чтобы он помог, хотя бы советом.

Сергей ответил, даже обрадовался Олиному звонку, но, когда выслушал зачем она позвонила, сказал, что он к этому району не имеет никакого отношения, что нужно звонить в ЖКХ и почти бросил трубку.

– Да, звонила я уже, они сказали, что ремонты крыши проходят планово, а эту крышу по документам ремонтировали только в том году…, в общем послали меня, – ответила Настя, когда Оля пересказала ей разговор с Сергеем.

Девушки еще выпили, закурили.

– Тигру надо звонить! – осенило Ольгу. – Он же тебя любит! Все у меня спрашивал где ты, да как, он будет рад прилететь к тебе на крыльях любви.

– Нет, я не хочу его видеть. Он, почему то, мне так неприятен.

– А в мокрой комнате сидеть тебе приятно?! – удивленно спросила Ольга.

– Ну, может быть можно как-нибудь без него?

– Ты звонила своим кабелям: Витьке, Олегу?

– Да, – грустно ответила Настя, – никто не может приехать. Все заняты.

– Тогда звони Тигру, он наша последняя надежда.

– Нет, это совсем по-свински. Столько лет не хотела общаться, а теперь, когда жаренный петух в жопу клюнул… Нет.

– Ладно, я сама позвоню.

Олег внимательно выслушал и сказал, что через час будет.

– Вот видишь, все будет хорошо. Дядя Тигр нам поможет, он ведь физик. – сказала Оля.

– Да, но он же, наверное, ни одного ремонта сам в своей жизни не сделал, как он крышу починит?

– Настя, он согласился помочь! Он молодец! Он единственный, который без разговоров едет. Если сам не сможет, то позвонит тем, кто смогут, наймет значит людей.

Девушки успокоившись и вылив очередную воду с мисок уселись попивать коньяк, закусывая ароматным, уже готовым манником.

Дядя Тигр прибыл почти одновременно с Мишей, который пришел со школы и в доме оказалось уже сразу двое мужчин, с которыми не пропадешь.

Миша тоже, как и его мама, хозяином в доме стал, будучи еще маленьким мальчиком и до сих пор оставался отличным маминым помощником, выросшим в настоящего мужчину. Хоть ему и было только пятнадцать, но он был хорошо воспитан, не разбалован и уже многое умел делать сам. Миша активно стал помогать Олегу Игоревичу.

Сначала все залезли на чердак, на который вела очень удобная лестница, не такие как сейчас, а, как будто, лестница на следующий этаж. На чердаке Олег внимательно рассмотрел место над Настиной комнатой и пришел к выводу, что над ее комнатой ямка, впадина, в которую стекает вся остальная вода. Он решил сделать над ее комнатой горку, естественно укрыв это место различными непромокаемыми строительными полотнами, но и плюс к этому, вода будет не собираться над Настиной комнатой, а растекаться на другие, тогда может все начнут заботиться о неисправной крыше.

Так и сделали. Сначала Олег Игоревич с Мишей отправились в строительный магазин за всем необходимым, благо он находился в двух домах, а затем приступили к исполнению задуманного. Мужчины сами работали на чердаке, а женщины убирали комнату, по стенам которой уже вода не текла. Все получилось! Не известно, как Настя, она была сдержана на эмоции, как всегда, а Ольга с Мишей очень радовались и благодарили дядю Тигра, за то, что он так быстро сообразил, что делать и сделал. Олегу Игоревичу было очень приятно, он чувствовал себя героем, собственно каковым и являлся, во всяком случае на фоне тех, кто рвались жить с Настей и быть папой для Миши, а в трудную минуту никто не приехал.

### Глава 7. Тремор.

Ольга только что проснулась, хотя время было уже обеденное. Зазвонил телефон:

– Мама, мне стало плохо, они вызвали скорую и хотят увезти меня в больницу. Приходи скорей, меня забери.

Трубку взяла учительница:

– Ольга Андреевна, мы вам уже звонили. С Леной твориться что-то странное…

– Я сейчас приду, – перебила учительницу Ольга. Ее стало немного потрясывать. Дрожали пальцы, да и по всему телу шел легкий тремор.

Галицина молниеносно оделась, затолкала в рот побольше мятных жвачек и вылетела из дома за своей девочкой.

Скорая ждала маму. Лена вся тряслась от страха, что ее увезут в больницу:

– Мама, скажи им чтобы они уезжали. Не отдавай меня им, – заговорчески шептала Лена.

Ольга подписала отказ от госпитализации, не понимая, что происходит. Никто не понимал, что происходит, но врач скорой помощи сказал Ольге, отведя ее в соседний кабинет, что дочь надо показать психиатру, что это по их части. Ольга вошла в состояние шока.

Лену прямо на уроке вдруг стало трясти, она стала задыхаться, ее учительница отвела в кабинет секретаря, открыли там окно и вызвали скорую. Вскоре Лена успокоилась, но с тех пор у нее стали потихоньку дрожать пальчики руки и ноги с одной стороны тела. Пальчики дрожали потом всегда. Никто не понимал, что это было. Эпилепсия? – Скорая сказала нет. Галицина спрашивала у дочки: может она сильно перенервничала? Лена отвечала, что ничего особенного, вроде все, как всегда.

К детскому психиатру они все-таки пошли, так как этот вопрос надо было решать. Психиатр сказала, что Лена должна к ней походить сама, без мамы: "Так как девочка уже взрослая, то она вполне может ходить без мамы к доктору". И Лена ходила.

Доктор ей выписала какие-то таблетки, Ольга их купила и попросила, чтобы дочка сама исправно их пила.

Лена была хорошей, послушной девочкой и старалась делать все правильно, чтобы нравиться маме, но она ей многого не говорила. Лена не говорила маме, что ее обижают одноклассницы в школе и сильно обижают. Лена пыталась быть сильной, как мама и сама хотела справиться со своими проблемами. Она знала, что как только расскажет маме, мама пойдет в школу со скандалом. Одноклассницы тоже уже были наслышаны про Ленину маму после случая с Васьком и поэтому запугивали девочку, что, если она расскажет маме… – будет еще хуже. Лена верила им и боялась рассказывать. Она не понимала, что мать победила бы их всех, а свою девочку не дала бы в обиду, вплоть до того, что Ольга могла бы перевести дочь в другую школу, но Лену уже запугали и она молчала, веря больше в силу стаи, нежели в силу одной мамы.

Как-то пришла Лена с очередного сеанса психиатра и сказала, что та сообщила ей, о том, что Лена лесбиянка. Ольга была крайне возмущена этому факту и разрешила дочке не ходить больше к этой «дуре». А сама Оля долго думала о том, что произошло с ее девочкой и ей пришла в голову мысль, что дочь расплачивается за ее грехи. Она подумала: "Я пропитываюсь на этой б…..ой работе всяким дерьмом, а потом тащу в дом. Это энергетическое гавно как-то передается моей дочери. Надо было давно завязать с этим гавном, но как? … Надо молиться. Все, с этого дня начинаю читать, как положено утренние и вечерние молитвы по тому, молитвослову, который здесь нашла. Бог услышит меня и поможет вылезти из этого гавна и дочь мою спасет".

Решив так, Ольга в этот же вечер, встала по середине комнаты, так как угла с иконами у нее не было и взяв в руки нашедший в этой же квартире молитвослов начала читать вечерние молитвы.

Дочь, как обычно находилась в своей комнате, а муж играл в свои «танчики». Галицина стала букать, как первоклашка, будто она видела буквы второй раз в жизни. Она удивлялась сама себе, как тяжело ей дается читать текст, который написан обычными русскими буквами. И она, букая, почти совсем не понимала смысла. Ей был закрыт этот текст. Но, прочитав: «Но, Господ, или хощу, или не хощу, спаси мя», до нее дошел смысл этой фразы, только одной фразы и Ольга разрыдалась. Она стояла по середине комнаты и слезы текли ручьями с ее глаз. Она чувствовала, что стоит перед Господом, не так прямо отчетливо, или что-то типа просветления, нет. Скорее мозгом понимая, что есть только она и Бог. И только он выслушает ее и поймет, и примет ее вот такой – грязной. Она стояла и плакала. Понимание всего одной фразы из молитв дало ей так много осознания того, кто она, и Кто с ней.

Ольга стала каждый вечер, когда ложилась спать дома, читать вечерние молитвы. Она все еще букала, ничего не понимая, но почти каждый вечер открывалось ей по одной фразе, на которой Ольга останавливалась и начинала горько плакать, не понимая весь остальной текст. Но одной фразы за вечер ей было вполне достаточно, чтобы понять многое.

Следующая фраза, которая до нее дошла была: «… и соблюди нас от всякого мечтания, и темныя сласти кроме; устави стремление страстей, угаси разжжения востания телеснаго....» Ольга точно поняла, что это о мастурбации сказано в древних молитвах, а этим она грешила еще как, да еще и с десяти лет.

Галицина вдруг вспомнила, что ее развратили в десять лет. Иногда Ольга в последние годы думала о том, когда же она перешагнула ту грань, когда она была еще хорошей девушкой, а потом стала шлюхой, то грешила на мужа, который завел себе любовницу, потом на сутенёра Бориса, который увез ее в Питер и только после этой молитвы она подумала о том, что на этот греховный путь она шагнула задолго до мужа и сутенёра, что виноваты не они, а тот дед…

Глава 8. Грех.

В соседнем доме жил милый дядя Степа с тетей Таней. Они были уже седые, а детей так у них и не было. Из-за этого эту милую пару соседи жалели. Дядя Степа больше тянулся к детям, у него всегда для них были конфеты в кармане. Жили эти супруги не бедно, так как у них всегда были шоколадные конфеты, которые у всех остальных обычных людей появлялись только на Новый год. Стоял1985 год

Не известно, как так получилось, но дворовые девчонки стали прибегать к дяде Степе днем, когда его жена была на работе, так как тетя Таня была строгая женщина и даже грозная, и детей она явно не любила, во всяком случае девочек. Девчонки решили, что она злится, что у нее самой нет детей. А дядя Степа всем был рад.

Девочки прямо приходили к нему в гости. У него было всегда много вкусного. Они наедались у него всего до отвала, при этом смотрели большой цветной телевизор с несколькими программами. Такие телевизоры, тоже были мало у кого, во всяком случае в их станице. У Ольги и ее подруг, которые бегали за конфетами к дяде Степе, точно не было, хотя семьи ее подруг были богаче, чем Олина. У одной девочке папа был моряком дальнего плавания и каким-то в чинах. Он плавал по заграницам и всегда привозил дочке самые красивые платья, но их семья тоже не богатела так как пока отец находился дома, он пил. К большому сожалению пил со своей женой, так что родители этой подруги просто спивались. У второй подруги тоже был папа и он работал в военкомате, это тоже в станице считалось круто, но что-то особого богатства пока у них не наблюдалось. А вот третья подруга зачем с ними бегала за халявными конфетами, вообще было не понятно, так как ее родители работали в администрации и у нее у самой дома была полная чаша и к тому же она была даже не с их городка, а просто Олина одноклассница, так же, как и дочь моряка. Девочкам тогда было по десять и одиннадцать лет, Оле десять.

Как-то дядя Степа показал девочкам картинки, которые подружки даже не поняли, пока добрый дядя им все не показал и не рассказал. Там, на этих картинках трахались все со всеми, такая групповая оргия. Трахали все всех и даже животных. Девочки были поражены, они с большим интересом рассматривали эти нарисованные картинки, хихикали, но почувствовали возбуждение, самое настоящее, первый раз в жизни. Они еще не понимали, что это, но это чувство моментально завладело ими. Вот именно тогда все началось.

Потом дядя Степа, сказал, что это все картинки, нарисованные, тем более мелкие и что он может показать им настоящий мужской член. Девочки все хихикали как дурочки, опьяненные новыми ощущениями, не понимая, что происходит.

Тут дядя Степа снял перед ними штаны, стоя по середине гостиной комнаты. Девочки, увидели его большой, как им показалось, член только мельком, потому что все испугались и с визгом выбежали из квартиры, которая располагалась на первом этаже, прямиком на улицу. Все были ужасно возбуждены, но не сексуально, а психологически. Девочки испытали потрясение, но при этом хохотали – это был истерический смех.

Потом подружки несколько дней только и думали об этом члене, вспоминая в мельчайших подробностях, кто что успел рассмотреть. Получался какой-то монстр, когда каждая рассказала то, что успела мельком увидеть и девочки пытались составить «фоторобот». Но этот монстр манил их. Девочки, стали играть в гинеколога, собираясь после школы в квартире дочки служащих администрации района. Они внимательно рассматривали половые органы друг друга, замечая, что они вроде и одинаковые, но на самом деле разные.

Наконец, встретив дядю Степу, а они специально крутились возле его дома, они снова пришли к нему в гости. Девочки уже хотели не только конфет, они хотели посмотреть те картинки и картинки они хотели посмотреть гораздо больше, нежели поесть конфет.

Добрый дядя с удовольствием показывал карточки девочкам, те и еще другие, уже не нарисованные, а фото. Но девочкам больше нравились нарисованные, так как там было откровенное порно, а фото – просто красивая эротика, а точнее бабы, которые девочек не интересовали.

Через какое-то время дядя Степа стал играть с девочками в прятки… В общем не известно до чего это все бы дошло, но только какая-то бдительная соседка подняла других соседей, уверяя, что не просто так девочки ходят к Степану, пока его жена на работе. От куда она это взяла, но в дверь стали ломиться, девочки повыскакивали в окно, выходящее, на другую сторону дома и после этого уже не ходили. Боялись соседей и огласки. Девочек дома родители опрашивали, чем именно они занимались у дяди Степы. Подружки все, как одна, рассказывали о конфетах и цветном телевизоре и очень удивлялись на вопросы типа: "И все? " Девочки остались, конечно девочками, но развратить он успел их достаточно. Своим членом он водил по их промежностям и даже кончал на них. Так что одиннадцатилетние девочки трогали мужскую сперму.

С тех пор они все мастурбировали каждый день. Им это очень нравилось, им было уже не до уроков, они все вспоминали те картинки, где все со всеми занимались сексом.

Только теперь Ольга поняла, что такое совращение малолетних и почему это так опасно. Этот дядя не лишил их девственности в физиологическом смысле, не сделал им больно, не унизил никого из них морально. Более того, получилось так, что они сами этого захотели и сами приходили к нему. Но дело все в том, что до него это были чистые безгрешные души, а после него они стали рабами греха похоти и разврата, будучи в одиннадцатилетнем возрасте! Вот в чем ужас совращения малолетних – они полюбили грех гораздо раньше, чем узнали о Боге.

Глава 9. Изумруд.

Ольга сидела в китайском ресторане на Московском проспекте в компании мужчин. Мужчин было четверо, а их: Ольга и ее подружка – двое. Мужчинам было всем плюс, минус, сорок пять лет, Ольге тридцать три, а Кате тридцать.

Компания расположилась на втором этаже ресторана. Стол был низким, как журнальный, но большой, за ним одним разместилась вся компания. Возле этих странных низких, но длинных столах располагались не стулья и даже не кресла, а прямо диваны, кожаные диваны. Они не были очень широкими и глубокими, скорее узкими, но все же диваны. К ним прилагалось несколько маленьких подушечек из разноцветной ткани. Все удобно развалились.

Ольгу на эту встречу позвала ее подружка-однодневка, так, их называла Галицина. Живя такой "конторской" жизнью каждый день появляются новые подружки, а потом исчезают, потому, что, как и сегодня, их связывает, обычно, какое-то разовое событие, а потом жизнь разводит, потому, что ничего общего, кроме одной встречи с кем-то, их не связывает. Ольга даже научилась забывать этих подружек так же, как и клиентов. С памятью у Галициной все было очень хорошо. Ее психика специально забывала всех этих людей, потому, что они не нужны, ими не стоит заполнять свою память, а то потом не останется места для нужных вещей, которые надо будет запомнить, а файликов свободных уже не останется.

Вот такая подружка пригласила Олю на встречу с мужчинами:

– Слушай, я с такими мужиками познакомилась в клубе "Росси". Ну, сама же знаешь, туда только крутые мужчины ходят. Так мой мне сразу кольцо с изумрудом подарил. Глянь, – Катя выставила руку. На пальце было красивенькое колечко с маленьким зеленым камешком, похожим на изумруд.

– Красивое, – сказала Оля.

– Так вот, мы с ним встречаемся завтра, он сказал подружку взять, так как они там что-то праздновать будут, "чтобы их скромную компанию скрашивали девушки", – процитировала Катя своего нового мужчину.

За ними он заехал к Кате домой на большом черном Jeepе Cherokee и привез их в этот ресторан. Когда они подъехали, то вышли покурить в ожидании его друзей, которые через несколько минут прикатили на точно таких же машинах, только приехало две машины, один из них приехал не на своей, а вместе с другом. И того стояло три подряд абсолютно одинаковых черных Jeepа Cherokee.

За столом в ресторане мужчины стали делать (цензура), никого, не боясь и не стесняясь. Да, соседних столиков не было видно. Их стол с диванами располагался так, что с одной стороны находилось окно, со второй стена, с третьей тоже стена с выходом со второго этажа, а только с четвертой находился стол, но его не было видно за довольно высокой спинкой дивана. Но все-равно, они сидели у выхода со второго этажа, кто угодно мог зайти, а мужчин это не беспокоило. В итоге пришла официантка, когда на черном лаковом столе красовались три (цензура). Мужики даже не вздрогнули, а она старалась поставить на стол выпивку со стаканами так, чтобы не задеть ЗВ, при этом мило улыбалась своей рабочей улыбкой. "Что, нахрен, здесь происходит? – подумала Оля. – Кто они такие? " Ольга стала прислушиваться к мужскому разговору, чего никогда не делала. Ей всегда было плевать на мужиков и тем более на то, о чем они говорят. Она всегда пыталась провести такое время, когда она вынуждена была находиться в компании чужих людей, с пользой для себя, а именно вкусно покушать, выпить дорогих напитков, покурить, послушать хорошую музыку, которая всегда где-то шла фоном. В подобных местах помимо наслаждения кухней можно созерцать красивый интерьер, необычные картины на стенах, которые могли быть, очень даже не дурны, даже аквариумы с рыбками часто находились в различных дорогих местах, любование которыми, тоже, доставляло удовольствие. Но Ольга никогда не видела таких наглых людей. В саунах часто ставили даже глубокую тарелку (цензура), но сауну трудно назвать общественным местом, а тут…

Начав слушать разговор мужчин, Ольга поняла, что они празднуют то, что их друг и поставленник снова уже в какой-то раз стал председателем думы. Оля немного испугалась, «Той самой думы?», – подумала она.

И тут она услышала его имя, а потом еще и еще. Ольга хорошо знала это имя, ведь его часто показывают по телевизору и говорят о нем. Галицина понимала, что этот человек где-то в эшелонах государственной власти, но кто он именно? Вроде всегда представлял какую-то партию. А тут эти … называют его своим поставленником. Ольге снова стало страшно, но не за то, с какими большими людьми она сидит, а за свою страну.

– ЗВ будешь? – обратился к Оле тот, с которым она сидела рядом, протягивая перед ней маленькую пластиковую бутылочку "Spritе". Сам Спрайт так же, как и вода был бесцветным, так же, как и ЗВ. «Ну хоть здесь хватило ума налить ЗВ в бутылку из-под бесцветного напитка, а не из-под Пепси-Колы, хоть здесь какие-то рамки конспирации ради приличия соблюдены. Хотя может просто такая бутылка попалась. Была бы из-под Пепси-Колы – налили бы туда. Уверены в своей безнаказанности. Девяностые прошли, бандитов теперь нет, теперь, кто выжил уважаемые люди, в думе сидят. П…ец" – думала Оля.

– Нет, спасибо. Мне виски более чем достаточно.

К счастью, мужчина не стал настаивать и тут же включился в интереснейший разговор с друзьями о том, как они теперь законы в конституции под себя писать будут и даже главного прокурора своего поставят. Оле было страшно и гадко их слушать, и поэтому она решила перестать следить за ходом их мыслей и продолжить наслаждаться моментом, а именно кушать множество видов суши: с тунцом, креветками, угрем. Было очень вкусно.

Вдруг все тот же мужчина, который сидел рядом, наклонился к Оле и показал ей фигурку машины. – Смотри, каким-то заговорческим голосом начал он, – это копия моего джипа из чистого золота, у моих друзей тоже такие же брелоки к таким же машинам, правда здорово?

Ольга внимательней взглянула на желтую машинку. Да, это был джип и похоже из золота. Олю поразила эта вещь, но не самой идеей, что было бесспорно оригинально, а размером этого "брелока". Если бы эта машинка была размером 3*2 сантиметра, то ее можно было бы назвать брелоком к ключам, но это была машинка примерно 12*5 сантиметров! Возможно, такой кусок золота назвать брелоком? Потом Ольга подумала: «А ведь золото тяжелый металл, сколько же этот "брелок" весит?»

Галицина взяла машинку в руки и попробовала на вес. Она была немного тяжелая, но… Ольга, конечно, никогда не держала в руках такой кусок золота, но по ее представлениям, он должен быть гораздо тяжелее. И так она думала совсем не из-за завести, она вообще не восторгалась такими вещами, а считала их, скорее, глупыми. Просто подумала о весе, как о факте, но ничего говорить не стала. «Наверное, позолоченный, так как выглядит, как золотой. А золото я, вроде, вижу, не ошибаюсь», – продолжила рассуждать Оля.

– А вот в фары вставлены бриллианты, они у нас у всех вставлены, только я люблю больше изумруды. Вот мне тут достали немного камней… – продолжал мужчина заговорческим голосом.

Он полез в карман и достал беленький платочек, развязал несколько узелков и показал красивые зеленые камушки. Эти камушки произвели впечатление на Олю, они действительно были прекрасны. Камни немного блестели, но их прелесть была не в этом, а в том, что на камень, казалось, можно было смотреть бесконечно, вернее в него. В каждом из них находился, словно, целый мир или вселенная. Один из них, такой вытянутый, был похож на кусочек, отколотый от замерзшего океана, там не хватало замершей маленькой рыбки, как паучка в янтаре.

– Я хочу вместо бриллиантов вставить изумруды, как ты думаешь, какие тут камни лучше смотреться будут? Меня смущает, что все говорят, что с золотом больше смотрятся бриллианты, а изумруды хороши на белом металле: серебре или белом золоте, – мужчина замолчал, дожидаясь ответа.

– Мне очень нравятся изумруды. Если этот "брелок" так важен для вас, то… Хотя, а почему бы вам этот не оставить так как есть, а с изумрудами сделать другой из серебра и тогда их можно будет менять по настроению.

– Точно! – радостно воскликнул мужчина. – Ты гений. А я все мучаюсь. Хорошо, что я тебя встретил. Кокаина хочешь? – выдал любитель изумрудов.

– Нет, спасибо. Мне виски вполне хватает.

– А чего ты хочешь?!

Ольга задумалась. Первая мысль была – домой, вторая – денег, но не то, не другое в данной ситуации говорить нельзя было, ведь имелось ввиду поесть или попить.

– Фруктов хочу, – ответила Оля

– Окей, будут тебе сейчас фрукты. Пашка-балван, ребенка какого-то притащил. Фрукты?! – стал сам с собой разговаривать вслух мужчина. – Ты хоть с нами в сауну потом поедешь? – обратился он снова к Оле.

– Нет, спасибо. У меня, что-то голова разболелась. Я домой хочу, – наконец сказала Ольга свое настоящее желание.

– Ну я так и знал, – ответил мужчина.

Глава 10. Каскад.

Ольга нашла новую работу «девицей» недалеко от дома, она уже устала ездить далеко. "Какой смысл, если контора в каждом доме? "

Раньше Галицина рассуждала, что работать нужно совсем в другом районе города, тем более, когда дочка стала жить с ними. Потому, что она боялась на родительском собрании встретить отца – ее клиента. Но теперь, с высоты своего опыта, Ольга не видела смысла кататься в другой район города так как, если даже и случится эта мизерная вероятность подобной встречи, то мужик испугается не меньше и будет молчать как партизан.

Галицина подошла к указанному дому. Это был новый дом, очень длинный и буквой "П". Ольга зашла во внутрь «буквы» и не понимала куда ей идти дальше. Она позвонила администратору:

– Здравствуйте, я вчера звонила по поводу работы «девочкой». Вот я пришла, стою во дворе…

– Оля, кошечка моя, это ты? – услышала Галицина знакомый голос.

– А это кто?

– Ты не узнаешь меня? Это Таня!

Оля узнала свою старинную подругу. Татьяна была администратором всегда, «девочкой» она не работала. В этот бизнес она попала, будучи уже сорокалетней тетенькой, да и внешние данные ей не позволи ли бы работать проституткой, хотя по сути она могла бы. Не известно какая она была в двадцатилетнем возрасте, может быть даже очень хорошенькая, но в сорок она выглядела довольно полной, плюс у нее была какая-то беда с волосами, а точнее с головой.

Она носила накрученные из каких-то искусственных волос и ниток, так называемые, африканские косички – множество мелких косичек, но очень длинных, неприлично длинных, которые заканчивались в конце ее полной попы. Проблема с этими косами была не только в том, что сорокалетние женщины не носят таких причесок, а еще и в том, что этим косам не на чем было держаться. У самой Танечки волосики очень тоненькие и реденькие, а к ним были прикручены, огромные, по сравнению с тоненькими волосиками, тяжелые косы. Танины собственные волосики еле держались из последних сил, выдерживая на себе вес этих искусственных жгутов. Танечке казалось, что это красиво, что так она заимела волосы, о которых всегда мечтала. На деле же, это смотрелось смешно, по крайней мере, а то и можно было задуматься о психическом здоровье этой женщины.

Ольга работала с Татьяной у Нади Белоконовой. Танечка была ее постоянным администратором и тут Оля слышит ее в трубку той новой конторы, где собирается работать. Ольга обрадовалась. С Таней ей хорошо бы работалось, ведь они были как подружки, очень много времени проводили вместе, а главное за распитием шампанского и естественно разговорами, в основном на Танины темы. А у Татьяны была в основном одна тема – ее Женечка.

Жили они с Женечкой в комнате, в коммуналке, которую снимали. Это было немного странно, так как оба они петербуржцы, а значит у обоих имелись родители где-то в Питере с жильем. Странно в этой паре было абсолютно все. Женечка был младше Тани на пять лет, внешне стройный, даже, по-своему, красивый. Тем не менее, он уже четыре года жил с женщиной, которая расплывалась в жире с каждым годом все больше и больше, к тому же плела на своей бедной голове эти несуразные косы. А жил Женечка с ней потому, что никому он нахрен был не нужен даже со своей красотой, так как не работал. Не работал и все. Не любил он работать. Зато любил играть в покер и считал себя профессиональным игроком, хоть и жил за счет Танечки.

Ольга, тем не менее, по-своему, даже любила Таню за то, что та была доброй, не злобливой, не алчной женщиной. Порой она вела себя как наивный ребенок – верила во все хорошее и в хороших людей. Ольга по сравнению с ней была расчетливым прагматиком, во всем видя плохое и совершенно не веря людям. Оля считала Татьяну типичной представительницей "петербуржинок в седьмом поколении" – такая глупенькая, наивная, добрая дурочка, которую любой мог бы обмануть, а она бы и не заметила, поэтому Ольга и Надя Белоконова, которая была еще той акулой, называли Татьяну – Танечкой, хоть той и было уже за сорок лет.

– А почему ты здесь, ты же всегда на Надежду работала? – поинтересовалась Ольга, когда они уже пили кофе и курили на лоджии в салоне.

– Так это и есть Надин салон, вернее Сергея Ивановича, – издевательским голосом поправилась Танечка. – Ты же ничего не знаешь, я тебе сейчас все расскажу.

Танечка рассказала, что муж Надежды, а вернее водитель в салоне, за которого Надежда вышла замуж, со временем стал трахать одну за другой глупеньких девочек из Надиного салона, продолжая работать водителем.

– Но это же бабский коллектив. – продолжала Таня. – Одна обиделась, рассказала… Другая разозлилась – рассказала и так далее. В итоге Надежа знала, когда, кого и где Сергей Иванович трахал. Надя долго терпела, проводила с ним беседы, не хотела, как она говорила, терять отца дочерей, а на самом деле красивого мужа. Но в конце концов над ней смеялись уже все проститутки и она подала на развод. А Сергей Иванович, побоялся остаться на улице без штанов и стал ныть, что это все из-за того, что она хозяйка всего, а он ее муж, всего лишь водитель, что это очень обидно и унизительно… В итоге дура – Надежда отдала ему половину салонов, а точнее три, чтобы он стал там хозяином. Пообещала в его салоны совсем не лезть, а только помогать с рекламой если он захочет. В обмен он ей пообещал не трахать девочек с их, во всяком случае, салонов, чтобы над Надей не смеялись и вообще, он же теперь хозяин – не солидно.

– Хреново, что это Надин салон, я не хочу у нее работать, хоть и понимаю, что у нее всегда много работы, – сказала грустно Оля.

– Да нет, я же тебе это все для чего рассказываю? – Это салон Сергея Ивановича, Надя сюда не придет. Я тоже уже не хотела с ней работать, а тут Сережа позвал – я пошла, а Надя меня, с легкостью, отдала.

Стали звонить рабочие телефоны и подружки начали отвечать на звонки.

Поступил большой хороший заказ в загородный дом в Свердловское городское поселение Всеволожского района. Туда нужно было двоих девушек на всю ночь, а вернее на десять часов. Посадили в машину четверых на выбор, как обычно, Ольга тоже поехала. Ехали очень далеко, оказались в какой-то далекой деревне, в которой, правда, бедненьких домиков почти не осталось, повсюду стояли богатые особняки.

Взяли Ольгу и еще девушку, с которой Галицина не успела даже познакомиться. Второй девушке было двадцать восемь лет, но вела она себя как малолетняя дурочка. К счастью, мужчины оказались взрослыми, лет по сорок, адекватные, все было как обычно, долго сидели, пили, хозяин дома показывал свой дом – хвастался. А его друг хвастался командирскими наградными часами, в пухлом, брутальном корпусе:

– Они имеют водозащиту 200 метров. Вот здесь безель – подвижная кольцевая шкала вокруг циферблата для контроля по времени оставшегося кислородного запаса в акваланге. А вот «Стоп-секунда». При вытягивании заводной головки ход секундной стрелки прекращается, при обратном нажатии на неё – возобновляется, превращая часы в секундомер, который всегда под рукой. А вот красная звёздочка и надпись: «Чистополь» …

Утром, когда уже расцвело, хозяин вывел всех во двор, чтобы похвастаться тем, что он задумал сотворить. Это действительно впечатляло, тем более работы на половину уже были произведены. Так как его дом стоял прямо у Невы, то есть, можно сказать, что Нева протекала у него во дворе. И так удачно протекала, что его дом находился не в уровень с рекой, а на пригорке, то есть, примерно метров десять над уровнем реки.

– К тому же, – хвастался хозяин, – это самое широкое место Невы.

Как раз, к его презентации, очень удачно, поплыли кораблики по реке.

То, что этот человек устраивал в своем дворе, было грандиозно.

Он провел систему фонтанного водовода. Создал фонтанную систему для устройства «водных феерий». Попросту сказать, он сооружал мини копию петергофских каскадных фонтанов. Этот каскадный водопад начинается по середине его двора и уходит прямо в Неву. Сама система фонтанов уже работала, он включил ее, чтобы продемонстрировать друзьям. Водичка вырвалась струйками из отверстий и неспешна, накапливаясь в ванных каскада стекала вниз, в реку.

– Здесь тоже все будет в золотых статуях, как в Петергофе? – спросила Оля.

– Да, думаю, что да, – ответил хозяин.

Затем он показал отдельно стоящий домик во дворе и сказал, что в нем живут два узбека, которые у него работают, типа садовниками, в общем разнорабочими.

Ольга оценила масштабность затеи, но ей не было понятно, зачем городить такое огромное сооружение, в довольно небольшом дворе. Галицина была настоящим прагматиком, любящим уют, а не огромные золотые вещи.

«Да что они все…, – думала Ольга, – у одних большие джипы, а к ним еще и большие брелоки, у второго огромные часы, как будильник на руках, у третьего вообще огромные статуи будут стоять в маленьком дворе, да еще и копии фонтанов. Что же по этому поводу рассказал бы им дядюшка Фрейд?»

Ольгина напарница вела себя как индийская макака, которая попрошайничает у туристов – периодически просила чаевые, причем и у своего клиента, и у второго, а те упорно не давали, уходя опять на свои темы, а точнее хвастовство (меренее членами) друг перед другом.

Наконец-то приехал водитель и девушки отправились в город. Минут через тридцать пути, когда уже въезжали в город, вторая девушка, которая сидела на заднем сидении стала что-то возбужденно рассказывать. Ольга, которая, буквально уже засыпала на переднем, так как было уже пол седьмого утра, а они, естественно, всю ночь не спали, не сразу поняла, что там лепечет ее напарница. Но та так громко говорила, что Ольга была вынуждена повернуться к ней, хотя бы затем, чтобы та заткнулась.

Когда Галицина повернулась она сразу увидела те самые капитанские часы, которыми так долго хвастался друг. Девица размахивала ими что-то быстро говоря.

– Ты что наделала?! – сразу закричала Оля. – Ты совсем дура?!

– А что? Они чаевые отказались давать, я за это часы забрала.

– Ну, какая же ты дура! Они именные, вон смотри на крышке гравировка, он же рассказывал! Ты понимаешь у кого ты украла?! Человек Петергоф у себя во дворе строит, они тебя за это убьют!

– А как они меня найдут? – уже не так бодро спросила девица.

– Ну ты и дура! Позвонят в контору, с которой тебя вызвали, а там дальше сам хозяин тебя им отдаст на блюдечке, чтобы самому не пострадать за такой вороватый товар! Разворачивайся назад! – заорала Ольга теперь на водителя. – Х.ли ты до сих пор продолжаешь в город ехать?!

– Да, надо тогда администратору звонить, что мы возвращаемся, – как-то заторможено ответил водитель.

– Ты давай сначала разворачивайся, не трать время, а то они сейчас уснут, и мы их не дозовёмся! А сама сейчас администратору позвоню.

Водитель стал разворачиваться.

– Мы меня что, хотите им сдать? – с испугом спросила девица.

– Нет, не тебя, а часы, – уже поспокойнее ответила Оля.

– А как мы им их отдадим, вдруг они разозлятся и прямо там нас и прибьют? Может, наоборот поедем от сюда как можно дальше? – со страхом спросила девушка.

– Нет. Мы их отдадим сейчас. А то завтра нам всем п…ец настанет.

– А кто будет отдавать? – Я тоже боюсь, – сказал водитель.

– Я отдам, набирай их, надо им сказать, чтобы они не ложились, – ответила Ольга водителю.

– Алë, это вот мы, только что от вас уехали, – сказала Ольга в трубку.

– Что случилось? Что-то забыли?

– Да, типа того. Мы сейчас подъедем через десять минут, выйдите, пожалуйста.

– Вам что-то вынести, какую-то сумку или кофту? Или бюзгалтер? – пошутил мужчина.

– Да не, просто пока выйдите.

– Ладно, но вы меня уже пугаете.

Водитель побоялся подъезжать прямо к калитке, а остановился в метрах пяти, развернувшись мордой в сторону города, если что, давать сразу по газам.

Ольга сама подошла и отдала часы.

– Наша подруга не далекого ума, как вы могли заметить, вот случайно положила себе в сумку, перепутала, – сказала Ольга.

– А что ж она сама не выходит с извинениями? – спросил хозяин дома.

– Боится.

– А ты значит не боишься?

– А я не боюсь. Чего мне бояться? – Моя совесть чиста.

### Глава 11. Телевизоры.

Ольга проводила выходной день с семьей. Она приготовила вкусный плов и уже отнесла тарелку с пловом дочери в комнату, муж собирался есть на кухне перед своим компьютером, а Оля в комнате перед телевизором.

Тут зазвонил у Оли телефон, она очень удивилась потому, что звонок был от мамы. У Ольги сразу страх волной разлился по всему телу. Мать никогда сама не звонила дочери, это объяснялось тем, что у нее нет денег для звонков. У нее денег хватало только чтобы прокормить своего сорокалетнего сыночка. Конечно, этот звонок не предвещал ничего хорошего. Ольга ответила.

– Там брат мне сейчас позвонил, – быстро начала Валентина Георгиевна, – говорит: "Мама, меня убивают", – позвони ему, разберись, у него голос был будто он умирает, а я в городе, сама в больнице лежу, вот его оставила одного… Реши там все!

У Ольги сердце бешено забилось. -Мама, что я решу? – Я нахожусь за две тысячи километров, ты помнишь об этом?

– Я знаю! Но у тебя же там куча друзей осталось – позвони им.

– Понятно, – Ольга закончила разговор.

Паника жаром горела в ее голове. Ей было очень жалко брата, она ужасно за него боялась и хотела ему помочь, но как? Она позвонила Алексею, он ответил.

– Что с тобой случилось, ты где?

– Это ты, моя сестра? Я умираю. Меня приходили убивать.

– В смысле убивать, в смысле убивают? Ты где?

– Я дома умираю. Меня порезали ножом.

У Ольги хлынули слезы, в груди горел жар.

– Ты сейчас дома один?! Почему не вызвал милицию?! Звони в милицию и скорую! Ты позвонил?!

– Я не буду им звонить.

– Почему?!

– Я боюсь, если я позвоню в милицию, они вернутся и точно меня зарежут.

– У тебя дверь открыта?

– Нет, я закрылся.

– Сейчас я позвоню в милицию, приедут, свои приедут, открой им дверь. Слышишь меня, обязательно открой им дверь. Сейчас Александр позвонит своим знакомым ментам, приедут его друзья, понятно? – Ничего не бойся!

– Ладно, хорошо, – ответил брат.

– Слышал? – Звони Диме, пусть он тоже съездит, расскажет, что там на самом деле, – обратилась Ольга к мужу.

Тот тоже, поняв всю серьезность ситуации, быстро позвонил своему другу уже капитану Дмитрию Смирнову и быстро рассказал, что требуется, тот ответил, что сейчас все сделают.

Через час Ольга знала уже все:

Брат пьяненький сидел на улице, на лавочке возле своего подъезда, к нему подошла компания из двух парней и одной девушки. Разговорились, те дали понять, что у них много денег, которые они готовы потратить на выпивку и закуску, только вот выпить негде, на что Алексей Галицин сообщил, что вот он здесь живет один в трехкомнатной квартире.

Подпоив Лешу, компания с помощью ножа стала требовать у него документы на телевизоры.

Ольга к тому времени привезла им уже два маленьких телевизора, чтобы мама с братом смотрели каждый свой, каждый в своей комнате и не сорились за выбор передачи.

Бандиты не сомневались в том, что они у этого пьяненького дяденьки, который шикарно живет в трехкомнатной квартире, да еще с двумя телевизорами, вынесут спокойно эти самые телевизоры. Только один из них сказал, что если на телевизоры будут документы, то заплатят в ломбарде за них в три раза дороже. Вот они и стали пытать Алексея, в полном смысле этого слова, с применением ножа.

Галицина действительно хорошо порезали, кровью была залита вся квартира, а диван, на котором он лежал полностью пропитался кровью. Ножевых глубоких ранений не было. Все порезы оказались поверхностными, но они порезали ему лицо. Хотели вырезать глаз, но Алексей собрал все свои силы и выбил нож далеко под кровать.

Бандиты ушли, с телевизорами, поняв, что мужичек и правда не знает где документы, оставив Алексея истекать кровью.

Показания с горем пополам Галицин дал милиционерам, но категорически отказался уезжать в больницу. Но и дома он боялся оставаться. Полечив сам свои раны как мог, Алексей пошел к своему собутыльнику в соседний подъезд и там выпив, уснул у него на кухне, на полу, возле батареи как собака.

Ольга же не остановилась на одних милиционерах, она позвонила своему другу, чтобы он нашел брата, помог ему чем-нибудь и все ей рассказал.

– Он сейчас боится. Если ты будешь звонить ему в дверь, он вряд ли откроет. Попробуй дозвониться ему сначала по телефону, тебя он пустит. Если же никак его будет не достать, залезь, пожалуйста, через лоджию в квартиру, там всегда окно открыто, – рассказывала Оля своему другу.

Затем она попросила свою подругу, чтобы та пришла и по возможности убрала в квартире так, что когда мама вернется с больницы, то сразу не упала бы замертво, увидя лужи крови ее любимого сыночка.

– Оля, я все убрала, только здесь надо вынести на мусор ковер и диван, они все пропитаны кровью, отмыть их будет невозможно, – отчиталась подружка.

– Наташа, родненькая, спасибо тебе огромное, только надо еще этот вынос организовать с алкашами с соседнего подъезда, но я им позвоню.

Через какое-то время звонила следователь под громкой фамилией – Булгакова, опросила Ольгу по телефону.

Ольга же через какое-то время, понимая, что все затихло, попросила знакомую адвоката, бывшую следователя узнать об этом деле. Выяснилось, что, несмотря на то, что даже нож, которым резали Алексея лежит в милиции как вещ.док. дело остановили

Ольга сама позвонила Булгаковой, чтобы узнать, почему дело остановлено.

– Ольга Андреевна, дело в том, что обвиняемых уже посадили в тюрьму за другие преступления. Нам некого судить.

– Странно как-то. И девушку посадили?

– Нет, девушку не посадили, но она же проходит как свидетель.

– Да вы что говорите? Во-первых, она соучастник, во-вторых, чуть ли не организатор преступления, как минимум подстрекатель. Ведь именно она говорила парням что делать. И это она настояла на том, чтобы резали ему лицо! А те, даже если сидят? А как же совокупность? Пусть им добавят пару лет. Не мне вас учить. Но я слышала родственники этих парней вам порог оббивали? После чего дело вы и закрыли.

– На что вы намекаете?! Я же вам объясняю – они уже сидят.

– Все с вами ясно, – сказала Ольга и нажала на красную кнопку телефона.

Глава 12. Шкаф.

Ольга сидела в свой выходной одна дома на кухне, пила, по обыкновению кофе, курила и лазила в интернете.

Вдруг ее посетила мысль найти в интернете что-то о Дмитрии Кучине. Во-первых, ее забавляло, что сейчас очень много людей можно было найти в соц.сетях, а во-вторых любое упоминание о человеке остается и его можно легко найти. Только она набрала в поисковике «Дмитрий Анатольевич Кучин 1978 г. р.", как сразу же появилась статья о том, что бизнесмена Дмитрия Анатольевича Кучина, 1978 года рождения, генерального директора речного порта, зарезали в восемь утра у своего подъезда, на ул. Авиационной 44, когда тот, вышел, чтобы отправиться на работу. Точную причину убийства не выяснили».

Ольга сидела в легком шоке. «Ну вот, надеяться на то, что посадят того, кто чуть не убил моего брата, но изуродовал его и внешне, и внутренне, если даже убийцу Кучина не нашли. Какой беспредел! Ведь ясно же, что это Егор его заказал. Это всегда было понятно. Он завидовал ему и ненавидел его за то, что тот умный. Не могут они найти убийц. Суки.» – думала Ольга.

Но уже нужно было собираться. Оля записалась к офтальмологу в Бехтерева, что-то у нее, вроде как, зрение стало падать, да и вообще какой-то дискомфорт в глазах. Человек не думает о своих здоровых частях тела, думать о них он начинает, когда части этого самого тела, начинают напоминать о себе.

Доктор поставила Ольге астигматизм.

– Вас били по голове? – спросила доктор.

– Нет, – быстро ответила Оля, а потом сразу вспомнила. – Хотя…

Но говорить она не стала, ведь доктору это не нужно, ведь этот вопрос был больше для нее. Ольга вспомнила как сильно ее бил по голове Борис. «Это он, сука, мне что-то в глазах повредил, – подумала Оля, – будь он проклят».

Поздно вечером они приехали на заказ. Старый опытный водитель поднялся в квартиру, осмотрел ее, все нормально. В том, что он ее осмотрел, девушки не сомневались, это был один из самых ответственных водителей. Девицы поднялись на лестничную клетку, клиент выбрал Олю.

Когда она зашла в квартиру, то сразу обратила внимание на то, что в коридоре стоит несколько мужских туфлей и висит несколько мужских курток. Она многозначительно кивнула водителю, который стоял еще вместе с ними, указывая глазами на туфли. Тот показал, что мол, «ну и что? – Я все проверил». Но Ольга верила себе. Эта обшарпанная хрущевка…и этот мужчина не был похож на того, кто каждый день меняет туфли. «Скорей всего в этой квартире живет вся бригада строителей, – подумала Оля. – Надеюсь они все далеко и на долго ушли, оставив друга для "любви"».

– У вас найдется что-нибудь выпить? – начала сразу девушка, пока водитель был еще здесь.

– Ну, у меня немного водки осталось, мы тут с друзьями немного выпили, – промычал работяга.

– А чем же вы меня будите угощать? Может мой водитель сбегает в ближайший магазин за бутылочкой шампанского, раз он еще здесь? – ласково промурлыкала Ольга.

Она не так хотела выпить, хотя это тоже, но она могла бы и водки выпить, как то, чтобы водитель был неподалеку, а еще лучше, чтобы через какое-то время снова зашел в квартиру, на случай, если его друзья стоят за углом дома или на верхних этажах и ждут, когда тот уйдет.

Клиент совсем растерялся, вроде и такой замечательной девушке нельзя было отказать, тем более бежать в магазин не ему, а вроде и ситуация затягивается. Но водитель соображал быстрее, он дал сдачи на пятьсот рублей меньше и сказал, что побежал за шампанским. Мужик так и не успел принять решение.

Ольга прошла на кухню и закурила, мужчина тоже присел рядом и закурил. Начал общение с того, что спросил, будет ли считаться время пока водитель ходит за шампанским и потом, если они будут пить. Ольга решила ответить, что пока будет ходить, то не будет, а когда будут пить, то будет. Мужику этот ответ не очень понравился. А Ольге совсем не понравилось, что он начал с подсчета минут.

Они продолжали сидеть. Каждая минута для Ольги тянулась как вечность, ей очень не хотелось все два часа провести с ним в постели, а его подсчет времени говорил именно об этом, что ей придется отработать каждый рубль. И тут она увидела в зеркало, которое висело в коридоре, как в комнате открывается платяной шкаф и оттуда высовывается голова мужика, а потом и еще одного.

У Галициной забурлили чувства, сразу несколько: с одной стороны, стало страшно, а с другой радостно, что она сейчас покинет эту плохую квартиру с ее плохим хозяином, абсолютно официально, а не потому, что она не захотела отрабатывать каждую минуту.

Ольга не стала сразу кричать, что она видит мужиков в шкафу, она не подала никакого вида. Девушка ждала прихода водителя, который должен был появиться с минуты на минуту, хотя страшно стало и даже очень, ведь они могли начать сразу, а водителя просто не пустить.

И вот долгожданный водитель пришел! Ольга спокойно встала, в коридоре переобулась в свои туфли из каких-то старых тапок, предоставленных клиентом. Оба мужчины в первые секунды опешили, куда это собралась девица?

– Юра отдай клиенту половину его денег, и мы уезжаем. У него в шкафу мужики сидят.

– А вы, – Ольга обратилась теперь к клиенту, – скажите мне большое спасибо за то, что к вам в квартиру сейчас наша служба безопасности не нагрянет, чтобы проучить вас. Чтобы неповадно было вам за две тысячи девушку толпой е..ть.

– Да мы не хотели за две тысячи, мы хотели на месте девушке доплачивать, чтобы агентству не переплачивать. Насиловать без согласия никто не собирался, – стал оправдываться клиент.

Ольга даже поверила ему, но не стала объяснять, что если это и так, то как девушке страшно, когда из шкафа вылезают мужики. О чем там можно договориться?

Пока клиент оправдывался, до водителя, наконец-то, дошел весь расклад происходящих событий. Он отдал клиенту половину суммы, и они ушли.

– Ну ты молодец, ну ты красавица! – восторгался водитель. – Как ты четко все сделала. Ну что, будем сообщать администратору или прогуляем эти два часа и проедим эти деньги?

– Шампанское же у нас осталось? – спросила Оля.

–Да.

– Очень хорошо, – ответила девушка.

На самом деле, только теперь Ольгу стал отпускать адреналин и ее стало немного потряхивать. Такие героические поступки для девушки не проходили бесследно, для ее нервной системы и психики в целом.

Глава 13. Ключи.

Наступило долгожданное лето. Галицина, как всегда собралась домой на море. Ее муж заявил, что на море он не поедет, что ему надо работать, что его никто не отпустит и что кота не с кем будет оставить. В общем, перечислил сразу все отмазки. Ольге было на этот раз плевать, более того, она даже немного обрадовалась, что наконец-то проведет отпуск так, как она хочет и ей не надо будет таскаться к его родителям. Двухкомнатная квартира мужа все-равно их ждала и была в ее распоряжении.

С Ольгой ехала Лена, а с Леной ехала ее полрожка Юля. Ее одноклассница, которая в свои тринадцать лет еще никогда не была на море, не считая Балтийского. Поэтому к ним пришла Юлина мама, они все обговорили, Светлана Сергеевна дала Ольге двадцать тысяч и все спрашивала: "Точно хватит этих денег?". Ольга, наличию подружки дочери тоже порадовалась, ведь тогда дочка точно не будет скучать и на море им вдвоем будет весело, пока сама Оля спит на пляже под кустами, а потом, когда она спокойно пойдет в море, то будет знать, что девочки охраняют их вещи…

Вечером Ольга детей таскала за собой, так же, как и всегда, ходила вместе с дочкой к своим друзьям. Она была уверена в том, что тринадцатилетним девочкам еще рано гулять одним и в этом была уверена всю жизнь. Галицина пришла в шок, когда узнала, что у знакомых, которые считаются довольно приличной семьей, четырнадцатилетняя дочь гуляет с толпой пацанов до полуночи, курит электронные сигареты, родители все знают, разрешают, да еще и, получается, сами ей покупают это электронное дерьмо! Ольга находилась в возмущении от этой новости. Ведь она знала, как никто другой, к чему приводит такое халатное отношение родителей.

Лена была хорошей, скромной, домашней девочкой и с удовольствием ходила с мамой по ее друзьям. Не то, чтобы они прям нравились ей, но она к ним привыкла с детства, они ей были как родные дяди. А лучший мамин и папин друг – дядя Витя вообще был ее крестным, а значит настоящим родственником.

Лене вообще, в душе, всегда хотелось большую, дружную семью, много родственников, так же, как и ее маме. Ольга тоже всегда хотела нормальных родственников, которые бы ее любили, но она их не имела.

Девушки отлично проводили отпуск: каждый день на море. Девочки резвились, прыгали с не большого пирса в теплое море, почти не выходили из воды, Ольге приходилось их загонять. Они ели прямо на пляже копченного толстолобика с вареной картошкой и с, почти сладкими, кубанскими помидорами, запивая все это местным квасом из бочки. Кваса из бочки они пили в эти дни очень много. Они только его и пили, вместо воды, так как, такого великолепного кваса в Питере нигде не сыщешь ни за какие деньги.

Вечерами все девочки ходили или в гости к какому-нибудь маминому другу, который жил в своем доме, например, к крестному. Жарили у него в огороде шашлык или ходили в ночной бар под открытым небом, где все долго и много танцевали.

Девочки, ради приличия, пожили у Комаровых в доме пару суток, уж очень просила бабушка Надежда и ушли оттуда в ужасе. Надежда Германовна постирала Юлино платье со стразами и наклеенным рисунком на режиме 60' хлопок, что привело в негодность любимое платье девочки. А также Надежда Германовна успела наговорить гадостей про них самих и про Ольгу:

– Вот ты, я вижу, – говорила она Юле, – хорошая девочка, мама твоя учительница. Не понимаю, как ты можешь дружить с Леной, ведь она исчадие ада. А ее мать – шлюха самого сатаны.

– Вы что такое говорите? – закричала Лена, внезапно появившись и услышав эту пламенную речь. – Ты совсем уже с ума сошла, старая дура?!

Когда девочки все это рассказали Оле, она похвалила дочку, за то, что та, наконец-то наехала на злобную бабку.

Но злобная бабка не заставила себя ждать.

Через три дня она заявилась в девять утра, девочки в этот день остались дома, так как устали уже от моря и решили отдохнуть, и сказала Оле:

– Нужно будет освободить квартиру совсем. Вы же через несколько дней уже уезжаете? Так вот, нужно будет собрать все свои вещи, в смысле вообще все и увезти их, куда ты хочешь, к своей маме или…не важно. Мы будем сдавать эту квартиру, так что за сохранность оставленных вещей мы ответственность не несем. И следующим летом, если вы планируете приехать, понимайте, что здесь вам остановиться не удастся, здесь будут жить другие люди. И когда будите уже уезжать, ключ от квартиры оставь здесь, на трюмо, он все-равно тебе больше не понадобится.

Сказав свою очередную незабываемую речь, Надежда Германовна удалилась.

Хоть она и говорила это Ольге, но девочки все слышали. «Вот сука!» – подумали все втроем, но вслух никто ничего не сказал. Говорить было нечего. Не было таких слов, чтобы передать эту сучасть.

Ольга, по обыкновению, пошла курить на лоджию, кстати, не знав, что девочки все слышали в соседней комнате с приоткрытой дверью.

Оля думала, как всегда не о проблеме, а о том, как ее решить. Куда деть ее диван, относительно новую стиральную машинку, которую она купила только за свои деньги, сервизы, которые она привозила с Харькова?

Поезд, на котором она ездила с Питера домой, проходил через Харьков, а там всегда на вокзале продавали хорошие сервизы, очень дешево с харьковского какого-то сервизного завода. Говорили, что им зарплату сервизами выдают, а может и воровали.

Ольга думала: «Маме все это отвозить? – Так там брат совсем спился, все сервизы, все-равно пропьет или побьет. В Питер я все это не потащу. Жалко, конечно. Бабушкины серебряные ложечки только надо с собой забрать. А все остальное… А, пусть тут остается. А Сашины танчики, его модельки, которые он клеил, куда их? Человек столько труда вложил. Ведь переломают все. И к маме нельзя, там брат переломает или, опять же пропьет, но скорей сломает, на зло, ведь он ненавидит Сашу. А я дура, здесь ремонт сама делала, людей за свой счет нанимала… Дура. Вот, надо вывод сделать – никогда ничего не делать в квартире, которая тебе не принадлежит!».

Ольга решила позвонить мужу и рассказать, что его мать опять учудила:

–… Вот, теперь, если ты захочешь приехать, то будешь вынужден останавливаться в их доме, а мы с Леной теперь вынуждены будем домик у моря снимать, как все туристы.

– Ты так сильно не расстраивайся, она не сдавать ее будет, там отец будет жить, они с матерью разводятся. Просто она не захотела об этом тебе говорить. В квартире отец будет жить, так что за вещи не переживай, он не тронет. Просто собери их как-то в одно место из большой комнаты, на антресоль в маленькую и все.

– Она мне сказала ключи от квартиры оставить. Это значит, что я уже никогда не смогу зайти сюда и забрать свои вещи.

– Ничего. Не расстраивайся. Я всегда смогу зайти и забрать, – утишал жену Саша.

Но его утешения мало помогали. В этом чувствовался большой крах.

Глава 14. Нечистый.

– О, дорогая моя, наконец то, – возгласила Танюша. – Я так по тебе соскучилась. А какая ты красивая?! Тебе так идет твой южный загар! И вообще ты помолодела лет на десять. Как же тебе на пользу твоя родина.

– Вот, я тебе кубанской рыбки привезла к пиву, но можно и без пива. Это тарань. Ты такую рыбу здесь ни за какие деньги не купишь.

– Спасибо, дорогая. Сейчас же начнем ее есть. А с шампанским сушенную рыбу можно? – пошутила Таня. – Хорошо, что ты именно сегодня пришла. Сегодня, возможно, вообще никого не будет, так что мы с тобой отлично отпразднуем твой приезд.

Девушки стали накрывать на стол, но все-таки на лоджии, а не в зале, на случай, если кто придёт.

– А я тебе рассказывала про мужика с собакой? – начала Таня.

– Нет.

– Мужик, каждое утро приходит с собакой, я тебе расскажу. Так смешно на днях получилось. Этот мужик уже давно к нам ходит, месяца два. Я почему и подумала, что ты про него знаешь. Он в шесть утра выходит из соседнего подъезда гулять с собакой и сразу к нам. Берет на час девочку, а я в это время с собакой час гуляю, он мне за это триста рублей дает, как раз на бутылку Российского шампанского. – Таня похихикала и выпила пару глотков Российского шампанского. – Вот, так продолжалось пару месяцев. А тут, на днях иду домой днем, что-то засиделись с напарницей, и тут эта собака, с которой я по утрам-то гуляю, рвется с поводка ко мне, не удержать. Хвостом виляет, на меня прыгает вся в радости. Я стою как дура, не знаю, что делать, ведь с ней женщина, по ходу жена клиента. Я и собаку не хочу обидеть своим "морозом" и при жене хозяина особую радость выразить не могу. А она у него не дура, в смысле жена. Подходит, такая, и спрашивает: «Откуда моя собака вас знает?» А я ведь тоже не дура и сразу ей: «Мы вместе в шесть утра гуляем. Наши с вами собаки дружат. Меня Татьяна зовут. А вы только днем с собакой гуляете?» Ну она и отстала. Выкрутилась я.

Женщины весело смеялись над нестандартной ситуацией.

– Ну мужики… Чего только не придумают, чтобы по…..ся?! – прокомментировала Оля.

Подружки продолжали отдыхать.

– А ты что из админов обратно в девицы пошла? – поинтересовалась Таня.

– Да, тут события всякие происходили. Устроилась была в салон, кстати, салон подружки Надиной. И там, уже на месте, в течении первых суток, узнаю, что грабежи салонов участились. Позвонила админ с соседнего салона и сказала, что трое, типа дагов, а один с ними русский, аж белый, а это, в принципе, противоестественная компания, согласись. Типа, русский по телефону говорит и своей белой рожей под камерой светит.

И вот, пришли клиенты. Я смотрю в камеру – это они, белый и трое дагов, я соответственно не открываю. Сама вся на измене, так как салон на первом этаже, без решеток, с отдельным входом, нас оттуда выцарапать – нефиг делать. Да тут девки еще стали рассказывать, что хозяйка ментам перестала платить и к ним теперь менты могут нагрянуть. После этого пришел клиент, у моего страха уже глаза велики, я решила, что он на мента похож. Я его пятитысячную бумажку не стала в сейф убирать или к себе, а взяла и положила между простынями на кухне. Я, как раз, там стопочку простыней нагладила. Подумала, что, если мент окажется, то ведь в таких ситуациях главное найти у меня меченные деньги, а я их даже в руки не стала брать – девушка вынесла деньги, и я сразу ей сказала на простыни положить, подняв половину простыней, а потом этой половиной накрыла. Это были мои вторые сутки в конторе. Кроме той девушки, которая работала с этим клиентом, на кухне постоянно ошивалась со мной, прям не отходила от меня, одна девка. Так мне была надоела, "Стукачка" – думала я. Что следит за каждым моим словом и действием, чтобы Ирке потом доложить. Так я мечтала ее куда-нибудь сдать, но время уже было под утро, заказов уже не было, а она все трется и трется. А потом вдруг говорит: "Ну ладно, уже утро, работы нет, я так и не поработала, пойду домой, завтра вечером приду" и на выход. Я так обрадовалась, что она съ…ла. Потом клиент ушел, все нормально, не мент. Я за пятитысячной бумажкой, а ее нет. Нет и все. Конечно, я каждую простынь несколько раз перебрала пока до меня не дошло, что бумажку эта противная девка забрала. Я стала ей звонить, она трубку не берет, а потом вообще отключила. Девочка потом, которая с клиентом работала, сказала, что эта девка наркоманка, ей на наркотики надо, что ей бесполезно звонить, что она уже на все эти деньги наркоты купила и ей уже все равно, даже если ее найдут. В общем, когда я сдавала смену, то радовалась, что еще должна не осталась. Моя зарплата за двое суток составила как раз пять тысяч рублей, копейка в копейку. Так я бесплатно потратила двое суток своей жизни в конторе. В которой, кстати, меня Ира не оставила работать. А знаешь почему? Видите ли, ей девочки сказали, что я слишком всего боюсь и поэтому клиентов в салон не пускаю. Прикинь? Я думаю, что эта тварь, которая деньги украла и наговорила на меня всякие гадости, чтобы не было меня. Ведь нет меня, значит и никто не спросит с нее. Я даже говорить Ирке не стала, что бесплатно проработала из-за ее твари.

– Почему? Надо было бы потом, когда та отработает, забрать ее зарплату и отдать тебе. Надя, во всяком случае, так бы и сделала.

– И Надя бы не сделала, если она человека, после одной смены уволила. Да еще и посмеялись бы, вот, мол, какая дура… А потом устроилась на Загородный 24, я там раньше у Карины работала. А там же отдельный вход – свой личный подъезд. И вот, сплю я как-то на кухне, там кожаный диван легким движение руки превращался в такую нормальную кровать полуторку, так что админ мог поспать как человек, где-то с четырех до восьми. Вот я уже засыпала, как чувствую, что-то пушистое у меня на груди улеглось, типа кошка. Ой, прям, как в этих сказках, которые все-время слышишь, но не веришь. А тут, вот, со мной это произошло. Так вот, кошек я люблю и думаю: «От куда кошка, соседняя что ли как-то проникла?» А вставать уже вообще не охота, даже шевелиться, так спать хочется. Я рукой к груди, где кошка, чтобы сдвинуть ее с груди, не удобно, а рука не нащупывает кошку, то есть грудь ощущает кошкину тяжесть и мягкость, а рука кошку не нащупывает!

– Ой, пипец, какой ужас, – сказала Таня. – Я бы вылетела оттуда нахрен.

– Нет, мне так спать хотелось, пусть даже с домовым. Я только прошептала ему: «Ты только меня не души, что ты хочешь, чтобы в этой квартире шлюх не было? -Так это не я решаю». И я уснула.

– Ну ты даешь?! Ну у тебя и нервы. А он так и продолжал лежать на твоей груди?

– Не знаю, я уснула. Но когда разговаривала – лежал, только легче стал, дабы дать мне понять, что душить не собирается.

– А от куда ты так домового понимаешь? – спросила удивленная Таня.

– Да, у нас в станице, в детстве часто истории про домовых рассказывали. И часто рассказывали, что если им новый хозяин не нравится, то душат его вот так: на грудь лягут и все тяжелее и тяжелее становятся, даже раздавить могут, а человек от тяжести вздохнуть не может – легкие развернуть.

– Нихрена себе! А тебе не приснилось?

– Нет, не приснилось, и еще потому, что во вторую ночь все повторилось. Он опять пришел так же на грудь, но я уже была посмелее и сбросила его. Ну, как сбросила ты его, почти не ощущаешь, это не материальное существо, не кошка. Я больше жестом его смахнула, но он, вроде понял и переместился ко мне между ног. Меня его нахождение между ног что-то еще больше испугало. Не знаю, может я в первую ночь сама не очень верила, а во вторую это стало более достоверным, еще его перемещения по мне. Стало страшно потому, что я еще не спала, как в первую ночь. То есть меня так сильно не рубило и свет падал с коридора сквозь мутное стекло, и я все видела. А того, кто на мне лежал видно не было, только ощущаешь его вес, размер, лохматость.

– Он лохматый? – спросила Таня, суетливо закуривая очередную сигарету.

– Да, по ощущениям, но его не видно.

– Так может это и хорошо, что его не видно? Вдруг он такой страшный, что, если бы он показался тебе, то у тебя сердце бы разорвалось.

– Ну если страшный, то да. Но, я слышала, что он может принимать образ настоящей кошки, лучше бы он так явился, как настоящая кошка… Ну вот, я дальше прогонять его побоялась и стала с ним разговаривать: «Ну что ты ко мне пристал? Я не то, чтобы против, может тебе со мной теплее или ты ласки хочешь? Но почему я? – Полный же дом женщин. Или ты хозяин на кухне и спишь только здесь. Ты всегда на кухне будешь спать, это твое место?"» И когда я с ним разговаривала, я будто сама и отвечала себе, что да, на кухне он будет спать всегда, это его место. Я подумала о том, что когда я при Карине работала, то на кухне никогда не спала и вообще редко заходила. Тогда на кухне Наташка спала, но та всегда в "гавно" была, так что на ней могли черти плясать – ей все-равно. В общем, я решила больше не испытывать судьбу и не спать с нечистым в одной кровати. А то как-то это уже чересчур: мало того, что нечистыми делами занимаюсь, так еще и с нечистым осознанно вместе спать. Вот, я больше туда на смену не вышла. Сейчас решила проституткой опять поработать в свободном графике, подумать, чего я хочу. А то ведь, когда админом работаешь – никогда думать. Тут одни заказы, да девки в голове двое суток, а потом двое суток только отсыпаешься и отходишь от всего этого, все крутится в голове. Только, казалось бы, отошел и снова в этот вертеп, ну, сама знаешь. А проституткой, как ни странно, гораздо легче, ты никому ничего не должен, думаешь только о себе. Только вот, что-то думаешь, думаешь, а ничего придумать не можешь.

Подружки грустно похихикали.

Глава 15. Волосы.

– Мама, у меня сюрприз, – сказала Леночка Ольге, присев на стульчик возле ее кровати. Галицина лежала и смотрела телевизор. Леночка улыбалась.

– Я не люблю сюрпризы, – уже настороженно ответила Ольга, но было уже поздно. Девочка стащила с волос резинку и перед взором матери волосы дочки раскрылись в неровно подстриженное каре. Ольга обомлела. У ее девочки были длинные, густые волосы, как говорится, цвета спелой пшеницы. Такие волосы большая редкость. Ольга гордилась дочкиными волосами. А теперь…

– Ты что наделала? – начала Галицина приподнимаясь с кровати. – Кто это сделал?

– Это Юля меня подстригла, – улыбалась Леночка, еще не понимая, какую реакцию она вызвала у матери этим заявлением.

– Юля?! А свои длинные волосы она, надеюсь, тоже остригла?

– Нет, – еще ничего не понимая спокойно ответила дочка.

– Ну и зря. Потому, что тогда я ее остригу!

– Мама, ты что? Причем здесь Юля, это я ее попросила, – ответила дочь, начиная нервничать.

– Ты попросила?! А можно поинтересоваться зачем?! – начинала повышать голос Ольга.

– Просто захотелось, – уже запинаясь отвечала Лена.

– Захотелось?! Ты что, дура?! Да ты понимаешь, что волосы, это единственное, что в тебе было. Они были шикарные. Я тебя не стригла с рождения и не брила, как многих новорожденных специально, чтобы у тебя были шикарные волосы, вот они у тебя и были! Да еще и натуральная блондинка, что в сегодняшние дни большая редкость. Они тебя выделяли из общей серой массы. А теперь ты стала одной из тысячи лохушек с каре! Теперь в тебе ничего не осталось!

Леночка заплакала. Ужасно слышать от матери, что все, что в тебе есть хорошего – это только волосы, а во всем остальном ты ничтожество. Лене и так очень тяжело жилось: в классе ее не приняли и каждый день обижали, тоже давая ей понять, что она ничтожество, приехавшее с деревни. В доме Комаровых ей тоже каждый день говорили, что она плохая. Девочка и так уже начинала верить в то, что она и есть ничтожество, а тут еще и мать, казалось бы, единственное существо, которое должно любить ее такой какая она есть, подтвердила, что она и есть настоящее ничтожество.

На крики прибежал Саша, оторвавшись от своих компьютерных игр:

– Что случилось?

– Вот, посмотри, она отрезала волосы!

– Это мои волосы, что хочу то и делаю! – попыталась противостоять властной матери дочь, чувствуя защиту за своей спиной в виде отца. Но этим только еще больше взбесила разъяренную мать.

– Твои?! Да ты вся принадлежишь мне! Я тебя родила, я тебя сделала, ты из меня вылезла и во мне образовалась! Я могла бы сделать аборт, но я дала тебе жизнь, и ты моя! И твои волосы мои! И ты не можешь портить мое имущество без моего разрешения! Понятно тебе?!

Леночка плакала, выслушивая обидные крики матери, которые раскатывали ее как личность. Она совсем не ожидала такой бешенной реакции от матери и мать никогда в жизни так не орала на нее. Да, она была властной и это было понятно. Даже было понятно, что она сильней и главней папы. Папа был добрее и флегматичней. Но, чтобы она превратилась в такого зверя из-за стрижки? …

– Ну, все, успокойтесь, они снова отрастут, – сказал Александр, потихоньку выводя заплаканную дочь за плечи из комнаты.

– Еще раз обрежешь волосы без моего разрешения – побрею тебя налысо и твою подружку, передай ей! – крикнула Ольга на последок.

Ольга еще долго была уверенна, что она права. То, что нельзя так орать на своего ребенка даже за настоящий плохой проступок, не говоря уже из-за такой мелочи, Галицина осознала в полной мере только спустя пятнадцать лет, но уже было поздно. Личность дочери была безвозвратно сломана.

Глава 16. Конверт.

Ольга проводила клиента в комнату. Мужчина сразу заплатил за шесть часов. «Что я буду делать столько времени, если мы не будем пить?» – подумала Оля. Она переживала потому, что мужчина не был похож на того, который будет шесть часов пить в "вонючей" комнате салона. К тому же, сама комната не подходила для долгих встреч.

Комнатка была маленькой и состояла, в принципе, из одной двуспальной кровати. То есть комната именно для секса, а не для долгих бесед за бокалом шампанского. Галицина ненавидела такие комнаты, так как они сами располагали только к сексуальным утехам, которые Ольга ненавидела. Она все заказы любыми ухищрениями сводила к беседам по душам. Если мужчина был не разговорчив и хотел только "кувыркаться", Оля начинала задавать ему наводящие вопросы, пока не натыкалась на интересующую его тему, а еще, лучше было бы наткнуться на его больную тему и тогда… Он начинал говорить… Главное теперь было поддакивать и выслушивать. Так могло пролететь часа два. А главное, что все они, которые выговаривались Ольге, оставались довольны. Никто из них не пожаловался на то, что он, получается, заплатил за разговор. У Галициной была способность выводить человека на излияние своей души и был талант его выслушивать. В ней был дар, которого нет в тысячи психологов.

Этот клиент выглядел слишком богато для этого "салона". Ему нужно было бы куда-нибудь на Невский, возможно даже не в салон, а в стриптиз-клуб. Ольга вообще не поняла, как его сюда занесло. Такие мужчины были у нее, когда она сама была на десять лет моложе и танцевала в кабаре. К тому же внешне, на лицо этот мужчина был красив – похож на Рики Мартина, только Сергей Михалков, как его звали, имя тоже не последнее, был толстым. Не то, чтобы прям совсем беда, но это его сильно портило. Если бы он не был толстым, то не одна женщина не могла бы перед ним устоять.

Но Ольге не было рядом с ним хорошо, он, как бы, напрягал ее. Она не могла объяснить почему, он очень мило себя с ней вел, делал все, как она хочет, а именно не приставал к ней, а разговаривал по-дружески и пил вино. Но Ольга, все-таки чувствовала себя с ним в напряжении. Она чувствовала фальшь, что этот человек не такой, каким себя пытается показать. А Сергей Михалков продолжал быть милым.

В итоге они обменялись номерами телефона. Увидев эго номер, Ольга лишний раз убедилась, что это необычный мужичек – номер, естественно, мегафоновский состоял из одних пятерок.

Сергей пригласил Ольгу уже на следующий день вместе пообедать на Большой Морской улице:

– У меня там офис, я, все-равно там каждый день обедаю. На этой улице несколько заведений подряд, где можно хорошо поесть, очень удобно. Заодно я покажу тебе свою работу.

Ольга не понимала, чего от нее хочет этот богатый, красивый человек. «Влюбился, что ли?» – подумала Оля.

Для нее это было нормальным объяснением, она знала, что относится к женщинам, в которых мужчины влюбляются и хотят жениться. Она относилась к тем, на которых женятся, даже если знают кто она. Галицина не была девушкой с обложек журналов, она обычная, молодая женщина, с тонкими белыми волосиками, обычным русским личиком с маленьким кругленьким носиком. Лицо ее скорее всегда выглядело детским и наивным, но совсем не соблазнительным, как у женщин "вамп". Да, фигура у нее была идеальная, хоть ее рост не доходил до модельного, всего метр шестьдесят пять, но фигурка была точеная. А к "женщинам на которых женятся" Ольга относилась, не из-за внешности, которая, конечно, очень помогает понравиться мужчине, а из-за своей женственности. Под женственностью здесь нужно понимать не грациозные движения, как у пантеры и не искусство нанесения макияжа, а доброту, заботливость, участие, уметь вызвать у мужчины желание пожалеть, защитить, позаботиться. Мужчины видели эти качества в Ольге, и Михалков разглядел их. В это время все меньше и меньше оставалось нежных и красивых женщин. Все больше появлялось женщин-сук, женщин-стерв. Они сами хотели быть такими, они становились ими, они гордились тем, что они суки! А бедные мужчины не понимали, что им делать в мире размножения сук и гибели нежных, заботливых женщин. Поэтому таких как Ольга, умные мужчины, каким, конечно же, являлся Михалков, сразу же старались прибрать к рукам, пока другой не нашел брильянт в куче гавна и не заграбастал его себе.

Сама же Галицина не знала, что она брильянт, она все отчётливее, с каждым годом, находясь в конторах, понимала, что она гавно, шлюха, алкоголичка, старая шлюха – «что может быть хуже?» Она уже почти перестала ждать принца, который спасет ее с этой ямы. Ольга стала супер-реалисткой, но «ее маленький ребенок, ее маленькая девочка» в ней, где-то глубоко внутри, еще жила и ждала принца, который спасет ее.

А такие умные и хитрые мужчины как Кучин, Вудин и Михалков пользовались тем, что «брильянт» не знает о том, кто он и более того, думает, что он кусок гавна, а значит можно приобрести брильянт за цену гавна, а вернее за бесценок. Только они все ошибались, не понимая, что ведь если она «брильянт», то не может быть дурой. Да, она может быть милой глупышкой, но не дурой, и она не останется в руках плохого человека, ведь брильянту нужна достойная оправа из драгоценного металла, а не из меди, даже если сам камень не знает, как он называется и стоит, то он чувствует в какой оправе ему хорошо, а в какой плохо. Ольга ждала своего золотого мужчину, даже если он сам, так же, как и она, не будет понимать из какого он металла и сколько стоит. Даже скорей всего ее мужчина таким и должен быть. Но Ольга всего этого не знала и не могла бы объяснить, но она это чувствовала.

Галицина съездила пару раз к Михалкову пообедать, уже на втором обеде, нечаянно, появился его друг, которому тоже нужно было пообедать с Сергеем и поговорить о делах. Вроде бы все понятно и ясно, ведь Михалков оказался владельцем юридической конторы и судя по тому, что она располагалась в таком дорогом месте, то это была дорогая фирма с дорогими адвокатами. Но Ольга поняла, что Сергей показывает ее тому, перед кем хочет похвастаться не только дорогими часами, но и редкой женщиной, в которой сочеталось много ценных качеств. Естественно и оценка этого человека важна для Михалкова. Оля понимала такие вещи, когда мужчины хвастаются друг перед другом всем и женщинами в том числе. Она вела себя профессионально: не в смысле, стала строить ему глазки, нет, ни в коем случае! Она сделала так, чтобы этот мужчина позавидовал Михалкову. Ольга вела себя достойно, достойно своей фамилии, не известно откуда доставшейся, но Галицина понимала, на каком-то генном уровне, как должна себя вести достойная женщина. Все прошло хорошо. Друг Сергея был очарован Олей. После чего Михалков перешел на следующий уровень своего плана, который тоже не совсем отчетливо видел и действовал по ситуации.

Он пригласил на следующий обед Ольгу вместе с дочерью. Все это время Сергей не спал с Олей, они только обедали, и он давал ей понемногу денег, из-за чего, собственно, она и являлась на обеды, в противном случае, она бы не приезжала. Вкусно покушать – это конечно хорошо, но для этого нужно было привести себя в безупречный порядок, а это труд.

Ольга не отказалась приехать с дочерью. «А что, – думала она, – мы с Леной на халяву поедим в красивом ресторане-клубе в самом центре города. Дочь будет довольна, она любит ходить со мной по кафе. К разным моим друзьям мужского пола она привыкла с самого детства, у нее даже вопросов не возникнет. А Михалков посмотрит на мою дочь, если хочет оценить ее. Она тоже достойна высокой оценки. Ведь красивая девочка получилась и хорошая как человек. Только не совсем понятно, он что, действительно собрался на мне жениться? Только вот странный какой-то подход, выбирает, оценивает, как в магазине, а мое мнение ему вообще не интересно? Или он думает, что пипец как осчастливит меня и мою дочь? – Так такие герои у нас уже были. Ладно Олень – херня, а Кучин был богаче Михалкова, хоть у этого и пантов больше, да и красивый и стройный юноша был, не чета этому бегемоту».

Смотрины дочери прошли тоже успешно, в чем Ольга даже не сомневалась. На этих смотринах присутствовал молодой адвокат с конторы Сергея, который дал, в конце обеда, свою визитку Оле и попросил не стесняться и звонить по любому вопросу. "Надеюсь юридическому?" – пошутила про себя Ольга.

Михалков попросил Галицину тоже на следующий день приехать к нему. Она приехала.

Сергей сидел в своем кабинете за своим большим столом из красного дерева, напротив стояло одинокое кожаное небольшое кресло, красивого коричнево-медового цвета, на которое должны присаживаться посетители, естественно по одному. Ольга с удовольствием опустилась в него, она любила большие кожаные кресла.

– Сейчас я доделаю кое-что, посиди пять минут, – и Сергей уставился в очень большой монитор.

Галицина стала рассматривать кабинет. Сам Михалков сидел тоже на кожаном, но офисном высоком кресле, такого же жëнно-медового цвета. Шкафы с стеклянными дверцами в которых находились одни папки, по всей видимости с делами. Стеллажи, деревянные панели и даже карниз над "золотой" шторой, все было из красного дерева. Дорогущий паркет тоже под красное дерево покрывал бежево-желтый ковер. Обои были желто-золотые. Дальше какие-то статуэтки на стеллажах, рамки картин, люстра с металлическими фрагментами – все это было "золотым". Ольга оценила дорогой стиль кабинета. «Но я бы сделала себе черно-белый кабинет. Да, были бы кожаные кресла, но черные. Мебель из дерева потемнее, паркет серого цвета, без всяких ковров. Даже шторы у меня были бы черно-белые. А все, что у него золотое, у меня было бы серебряное. Я думаю, что черно-белый кабинет с серебром смотрится гораздо серьезнее и солиднее, чем красное дерево с золотом. Это пафосно, но не серьезно», – рассуждала Оля.

– Все, дорогая, извини. Если хочешь – кури, вот пепельница стоит.

И он указал на огромную хрустальную пепельницу, стоящую на его столе. Галицина с радостью закурила, Михалков тоже закурил.