# Турандот. Король-олень.

Ричард Грант

Две классические комедии Карло Гоцци в подробном пересказе на английском языке с параллельным переводом на русский.«Турандот» – история принцессы, чьи загадки скрывают сердце, и «Король-олень» – волшебная сказка о любви, предательстве и магии превращений.Текст адаптирован для уровня B2, сохраняя дух оригинальных пьес XVIII века.Идеально для чтения, изучения языка и театральных постановок.

Редактор Ричард Грант


ISBN 978-5-0068-5968-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Турандот

In the vast and glittering empire of China, where the Great Wall snaked like a dragon across crimson hills and the Forbidden City rose in layers of gold-tiled roofs and vermilion pillars, Emperor Altoum held court in Peking.

В обширной и сверкающей империи Китая, где Великая стена извивалась, словно дракон, через багровые холмы, а Запретный город поднимался слоями крыш с золотой черепицей и багровыми колоннами, император Альтум проводил суд в Пекине.


He was old, his beard white as winter frost, his eyes weary from decades of rule.

Он был стар, его борода бела, как зимний иней, а глаза уставшие от десятилетий правления.


Yet his heart still burned with pride for his only child, Princess Turandot, whose beauty was spoken of in whispers from the Silk Road to the shores of the Yellow Sea.

Тем не менее его сердце все еще пылало гордостью за единственную дочь, принцессу Турандот, о красоте которой шепотом говорили от Шелкового пути до берегов Желтого моря.


Her skin was pale as lotus petals, her hair black as midnight ink, and her eyes sharp as the edge of a jade dagger.

Ее кожа была бледна, как лепестки лотоса, волосы черны, как полночные чернила, а глаза остры, как лезвие нефритового кинжала.


Suitors came from every kingdom – princes on white horses, khans with chests of rubies, scholars with scrolls of poetry – but none ever left the palace alive.

Претенденты приходили из каждого королевства – принцы на белых конях, ханы с сундуками рубинов, ученые с свитками поэзии – но никто никогда не покидал дворец живым.


Turandot had sworn an oath before the gods and her ancestors.

Турандот поклялась перед богами и своими предками.


Any man who wished to claim her hand must answer three riddles.

Любой мужчина, желающий завоевать ее руку, должен был ответить на три загадки.


If he succeeded, she would be his wife.

Если он преуспевал, она становилась его женой.


If he failed, his head would roll beneath the executioner’s blade in the courtyard of the porcelain tower.

Если он терпел неудачу, его голова каталась бы под лезвием палача во дворе фарфоровой башни.


The princess hated men.

Принцесса ненавидела мужчин.


Years ago, her grandmother, Princess Lou-Ling, had been captured by a foreign invader, dragged through the streets, and slain.

Много лет назад ее бабушка, принцесса Лу-Линг, была захвачена иностранным захватчиком, пронесена по улицам и убита.


Turandot’s blood boiled with vengeance.

Кровь Турандот кипела от жажды мести.


«No man will own me,» she declared, «unless he proves his mind greater than my own.»

«Ни один мужчина не станет моим», – заявила она, – «если не докажет, что его ум превосходит мой».


The emperor begged her to marry, to secure the throne, but she refused.

Император умолял ее выйти замуж, чтобы закрепить трон, но она отказалась.


Heads piled like autumn leaves.

Головы сыпались, как осенние листья.


One spring morning, as peach blossoms drifted through the palace gardens, a stranger arrived at the gates.

Одним весенним утром, когда персиковые цветы кружились по дворцовым садам, у ворот появился незнакомец.


He was young, tall, with shoulders broad from travel and eyes dark as onyx.

Он был молод, высок, с плечами, закаленными в путешествиях, и глазами темными, как оникс.


His cloak was dusty, his boots worn, but he carried himself like a prince.

Плащ его был пыльным, сапоги изношены, но он держался как принц.


He gave his name as Calaf, son of Timur, the exiled king of Tartary.

Он назвал себя Калаф, сын Тимура, изгнанного короля Татарии.


With him walked an old woman, veiled in gray, leaning on a staff – his mother, though none knew it.

С ним шла старая женщина в серой вуали, опираясь на посох – его мать, хотя никто этого не знал.


And a young slave girl, Liu, whose gentle face hid a heart fierce with loyalty.

И юная раба, Лю, чье мягкое лицо скрывало сердце, полное верной преданности.


They had fled war, crossed deserts, and now sought refuge in Peking.

Они бежали от войны, пересекли пустыни и теперь искали убежище в Пекине.


Calaf had heard of Turandot’s riddles.

Калаф слышал о загадках Турандот.


He had seen her once, from afar, during a festival, her silhouette against lantern light.

Он видел ее однажды издалека, на фестивале, ее силуэт на фоне светящихся фонарей.


Love struck him like an arrow.

Любовь поразила его, словно стрела.


At the city gates, a crowd gathered for an execution.

У городских ворот собралась толпа на казнь.


Prince of Persia, the latest suitor, had failed.

Принц Персии, последний претендент, потерпел неудачу.


His face was pale, his hands bound.

Его лицо было бледным, руки связаны.


As the drum rolled and the blade rose, Calaf pushed forward.

Когда ударил барабан и поднялось лезвие, Калаф двинулся вперед.


«Stop!» he cried, but it was too late.

«Стойте!» – закричал он, но было слишком поздно.


Blood stained the stones.

Кровь окрасила камни.


The princess appeared on the balcony, cold and regal, watching without flinching.

Принцесса появилась на балконе, холодная и царственная, наблюдая безмятежно.


Their eyes met.

Их взгляды встретились.


Calaf’s heart raced.

Сердце Калафа забилось быстрее.


He turned to the executioner.

Он повернулся к палачу.


«I will try the riddles.»

«Я попробую разгадать загадки».


The crowd gasped.

Толпа ахнула.


Liu wept.

Лю заплакала.


The old woman – Timur’s queen – clutched his arm.

Старая женщина – королева Тимура – схватила его за руку.


«My son, no!»

«Сын мой, нет!»


But Calaf was deaf to pleas.

Но Калаф был глух к мольбам.


That night, in a humble inn, he sharpened his mind like a sword.

В ту ночь, в скромной гостинице, он точил свой ум, словно меч.


The next day, the palace drums thundered.

На следующий день дворцовые барабаны загремели.


Ministers in silk robes, eunuchs with fans of peacock feathers, and guards in lacquered armor filled the Hall of the Phoenix.

Министры в шелковых одеждах, евнухи с веерами из павлиньих перьев и стражники в лакированной броне заполнили Зал Феникса.


Emperor Altoum sat on the Dragon Throne, his crown heavy with pearls.

Император Альтум сидел на Драконом троне, его корона была тяжелой от жемчуга.


Turandot entered, veiled in gold, her voice clear as temple bells.

Турандот вошла, в золотой вуали, ее голос был ясен, как колокола храма.


«Stranger, you seek death?»

«Незнакомец, ты ищешь смерти?»


Calaf bowed.

Калаф поклонился.


«I seek life, Princess, through your wisdom.»

«Я ищу жизни, принцесса, через твою мудрость».


The riddles began.

Загадки начались.


First riddle: «What is born each night and dies each dawn?»

Первая загадка: «Что рождается каждую ночь и умирает на рассвете?»


Calaf thought of the stars, of hope, of breath.

Калаф подумал о звездах, о надежде, о дыхании.


«Hope,» he said.

«Надежда», – сказал он.


Turandot’s eyes narrowed, but she nodded.

Глаза Турандот сузились, но она кивнула.


The court murmured.

Двор загудел.


Second riddle: «What flickers red and gold, warms the heart, but consumes itself?»

Вторая загадка: «Что мерцает красным и золотым, согревает сердце, но сгорает само?»


Calaf remembered campfires in the desert, the passion that drove him here.

Калаф вспомнил костры в пустыне, страсть, которая привела его сюда.


«Flame,» he answered.

«Пламя», – ответил он.


Turandot clenched her fan.

Турандот сжала свой веер.


The emperor leaned forward, astonished.

Император наклонился вперед, пораженный.


Third riddle: «What is ice that burns, a treasure all desire, yet freezes the soul that holds it too long?»

Третья загадка: «Что такое лед, который жжет, сокровище, которое все желают, но замораживает душу того, кто держит его слишком долго?»


Calaf saw her eyes, cold and fierce.

Калаф увидел ее глаза, холодные и свирепые.


He saw his own heart, trapped.

Он увидел свое собственное сердце, в ловушке.


«Love,» he whispered.

«Любовь», – прошептал он.


Silence fell.

Настала тишина.


Turandot tore her veil.

Турандот сорвала свою вуаль.


«No!» she cried. «It cannot be!»

«Нет!» – закричала она. «Этого не может быть!»


The emperor rose.

Император встал.


«He has won! The wedding tomorrow!»

«Он победил! Свадьба завтра!»


But Turandot knelt before her father.

Но Турандот встала на колени перед отцом.


«Give me one night. Let me pose a riddle to him. If he answers, I am his. If not, his life.»

«Дайте мне одну ночь. Позвольте мне задать ему загадку. Если он ответит, я его. Если нет, его жизнь».


The emperor, bound by law, agreed.

Император, связанный законом, согласился.


Calaf was led to a pavilion of jade and silk, guarded but free.

Калафа отвели в павильон из нефрита и шелка, охраняемый, но свободный.


Liu brought him tea, her hands trembling.

Лю принесла ему чай, ее руки дрожали.


«Master, why risk all?»

«Мастер, зачем рисковать всем?»


Calaf smiled sadly.

Калаф печально улыбнулся.


«Because I see her heart beneath the ice. She is afraid.»

«Потому что я вижу ее сердце под льдом. Она боится».


Liu’s eyes filled with tears.

Глаза Лю наполнились слезами.


She loved Calaf in silence, had followed him through exile, but said nothing.

Она любила Калафа молча, следовала за ним через изгнание, но ничего не говорила.


That night, Turandot walked the moonlit corridors.

В ту ночь Турандот ходила по коридорам, освещенным лунным светом.


She summoned her three ministers – Ping, Pang, and Pong – wise but comical men who served with sighs and jests.

Она вызвала своих трех министров – Пина, Панга и Понга – мудрых, но комичных людей, которые служили со вздохами и шутками.


«Find his name,» she commanded. «Bribe, threaten, trick – anything.»

«Узнайте его имя», – приказала она. «Подкупайте, угрожайте, обманывайте – все что угодно».


The ministers bowed, though their hearts were heavy.

Министры поклонились, хотя их сердца были тяжёлыми.


They loved the princess like a daughter but feared her cruelty.