# Нечто в квартире

Ольга Брюс

Я и мои родители были рады, что смогли купить квартиру дешево. Но потом, переехав в новое жилище, пожалели о своём решении…

Квартира оказалась с жуткой историей, которую нам предстояло разгадать…

## Глава 1

Каждый из вас, наверное, слышал о квартирах с приведениями. Ну, знаете, такие истории, когда из пустоты слышатся шаги, вещи сами перемещаются, а по ночам кто-то шепчет твоё имя. Мне же «повезло» не просто слышать о таком, но и самой всё это пережить. И поверьте, это совсем не так романтично, как в фильмах.

Всё началось с хорошей новости.

– Мама, папа, я женюсь! – эта новость, вылетевшая из уст моего брата Игоря, вызвала в нашей семье не только всеобщий праздник, но и самый настоящий переполох. Игорю было двадцать восемь, он наконец-то встретил свою судьбу – очаровательную Алёнку, и теперь хотел создать свою семью.

– Молодым надо где-то жить! Не скитаться же по съёмным квартирам, – тут же подхватила мама, всегда радевшая за семейные ценности.

Надо отдать должное моим родителям и родителям Алёнки – все с радостью помогли Игорю и его молодой семье в решении жилищного вопроса. У сватов, видимо, были сбережения – не знаю, может, откладывали дочери на свадьбу, она у них единственная. У моих родителей в закромах ничего не нашлось, но они молодцы – решили вопрос в ущерб себе, как всегда.

Всё наше с братом детство прошло в просторной трёшке в одном из спальных районов нашего города. Это была замечательная квартира в отличном месте – мы очень любили это родительское гнёздышко. Но…

– Продадим нашу трёшку, себе возьмём двушку, – так решили родители. – Нам на троих хватит. А остаток отдадим молодым. Пусть добавят и купят себе квартиру, чтобы без всяких там ипотек.

Под «третьим» подразумевалась я. Мне было тридцать, но я так и не вышла замуж, и, если честно, даже не планировала этого делать. Не то, чтобы я против всего этого – мужа, детей. Нет! Я просто ещё не встретила того, с кем реально захотела бы связать свою жизнь.

Меня всё устраивало в этой жизни. У меня была прекрасная работа – я была отличным специалистом в своей области, меня ценили и уважали. Была машина, позволявшая мне свободно перемещаться по городу и области. А ещё у меня было интересное хобби: меня жутко интересовало всё необъяснимое, непонятное, мистическое. Мало того, я была абсолютно уверена, что обладаю некими талантами, такими как вещие сны, например. Я слышала голоса, видела то, чего не могли видеть другие. Чтобы мои способности не пропадали даром, я даже освоила гадание на картах Таро. Это было моё тайное увлечение, которое приносило мне какое-то особое удовлетворение.

Не зря говорят, что неприятности притягивают тех, кто их ищет. Со мной было то же самое, только всё это было основательно заправлено мистическим соусом. Мои способности как никогда проявились при поиске нашей новой квартиры – для меня, папы и мамы. Хотелось бы вам сказать, что моё провидение уберегло нас от нечистого… но нет! Я наступила на эти грабли – видно, этому суждено было случиться.

***

– Квартира неплохая, я бы даже сказал, хорошая, – рекламировал квартиру папа. Ему удалось первым побывать по адресу, который мы присмотрели в объявлениях. – А главное, совсем недорого. Все квартиры в этом районе стоят на порядок дороже.

– А в чём подвох? – подозрительно щурилась мама. Она была женщиной осторожной, и её всегда настораживали слишком выгодные предложения. – Если продают дешевле, значит там долги, или беда какая-то с трубами. Я не знаю. Подозрительно всё это.

– А давайте поедем туда ещё раз и всё внимательно посмотрим. Ну, раз папе всё понравилось, и цена низкая… – предложила я.

Все согласились. И вот, мы всей троицей уже мчим по городу.

Мы ещё не доехали до нужного дома, а мне уже всё нравилось: чистый, ухоженный райончик, магазинчики, парки – всё, что нужно для нормальной жизни. Тем более, недалеко от моей работы, а для меня это было существенным плюсом.

Доехав до нужного дома, мы поднялись на маленьком тесном лифте до седьмого этажа. Дверь квартиры была уже открыта, приглашая нас войти внутрь.

– Милости просим! – услышали мы голос из полуосвещённого коридорчика.

Там, в коридоре, мы увидели хозяйку квартиры. Это была женщина средних лет, невысокого роста, волосы с неприкрытой сединой, лицо было добродушным, но в нём чувствовалась какая-то не то усталость, не то испуг.

Мы поздоровались и огляделись по сторонам.

Такой планировки я не видела никогда. Зайдя в квартиру, попадаешь в огромный холл с балконом и гардеробной, справа – вход в большую комнату, а дальше по холлу налево ещё один небольшой коридорчик, ведущий во вторую комнату, кухню, туалет и ванную.

Едва я сделала шаг по этому мрачному коридору, как в груди у меня появилось какое-то жуткое предчувствие. Я будто услышала крик, а потом голос, предупреждающий меня. Он вполне внятно говорил мне: «Подними глаза». Я подняла свой взгляд, и он остановился на вбитой между двумя стенами коридора металлической перекладине. Она была вся ржавая с облезлой коричневой краской по краям.

Я смотрела некоторое время на эту перекладину, потом мне показалось, что что-то защипало у меня в глазах. Я заморгала и вдруг как будто я увидела фигуру человека, висящего на этой трубе. По телу моему пробежала дрожь. Мама заметила мою странную реакцию на этот, ничем не примечательный аксессуар.

– Это что? – спросила она у хозяйки квартиры, кивая в сторону перекладины.

– А, это? – невозмутимо отвечала хозяйка. – Это турник. У хозяев этой квартиры был мальчик, спортивный такой юноша. Вот он занимался на нём, подтягивался.

– А почему он решил на нём повеситься? – я задала хозяйке вопрос в лоб.

– А… Вы значит, всё знаете… – опустила глаза хозяйка, видно было, что она расстроена.

– Мы-то знаем, – слукавила я. Но хотелось бы услышать эту историю от первоисточника. Сами понимаете: там, поди, каждый ещё от себя добавил.

– Когда-то давно, – неохотно рассказывала хозяйка, – здесь жила семья: женщина с престарелой матерью, да ребёнок её. Вот он-то и занимался на этом турнике. А потом… будучи юношей, на нём же и вздёрнулся.

– П-почему? – спросила мама, неожиданно начав заикаться. Она до жути боялась покойников и все истории, с ними связанные, вызывали у неё самый настоящий ступор.

– А кто его знает? Дело-то молодое. Может, девка бросила, может ещё что-то.

Я чувствовала, что женщина что-то недоговаривает. Но уже этой информации было достаточно, чтобы моя мама захотела уйти отсюда и больше не возвращаться.

– Спасибо вам огромное! – поблагодарила я хозяйку квартиры. – Нам нужно обсудить всё, сравнить с остальными вариантами. И если… В общем, мы вам позвоним.

– Учтите, торг уместен! – цеплялась за последнюю соломинку хозяйка, но мы были уже на площадке, вызывали лифт.

– Я вам позвоню! – кричала хозяйка, когда лифт уже закрывался.

Мы поехали вниз молча, каждый был погружён в свои мысли.

***

Тем временем мой брат Игорь и его молодая избранница Алёнка уже стали обладателями просторной однушки в только что построенном доме нового микрорайона. Впереди их ждал ремонт, но они ничего не боялись, потому что были хорошо заряжены деньгами с обеих сторон – им хватало на всё, тем более Игорь у нас рукастый, и всё, что нужно было доделать в квартире после застройщика – для него это пустяки.

А мы сидели втроём – я, мама и папа – и решали, какую квартиру мы будем брать. До финального голосования дошли две квартиры. Первая – та самая, в которой повесился мальчик. Если откинуть все суеверия, то этот вариант для нас был идеальным, тем более – самым недорогим. Вторая квартира нам тоже очень понравилась, но мне этот вариант не особо подходил – очень уж далеко она находилась от моей работы. Перспектива вставать в пол шестого утра меня совершенно не радовала.

– А может, кинем карты? – предложила я, увидев то же замешательство в глазах своих родителей.

– Да давай уже! – вздохнула мама.

Папа не любил все эти «расклады бабкины», но подчинился, так как у него не было других вариантов решения.

Карты Таро полностью подтвердили мои догадки: квартира с висельником сулила нам большую материальную выгоду, но не была чиста ментально. Вторая же квартира была чистой с точки зрения энергетики, но вот район, в котором она находилась мне совсем не нравился. Маме с папой ещё не нравилась планировка в этой квартире. Мы взяли время на раздумье.

***

Через несколько дней был звонок, который заставил нас думать быстрее.

– Доброго дня, молодые люди! – мама не сразу поняла по голосу, кто звонит. Вызов был с неизвестного номера. – Ну что вы там? Не решили с квартирой?

Тут мама догадалась, что звонила хозяйка той самой квартиры, с печально известным турником в коридоре.

– Ещё думаем пока, – мама не стала подавать женщине напрасных надежд.

– Ну вот и славно, – обрадовалась та. – Потому что именно вам я готова сделать хорошую скидку.

Мама спросила, о какой скидке идёт речь. Женщина назвала цену. У мамы округлились глаза. У меня тоже – я слышала весь разговор. Такой скидки мы, откровенно, не ожидали.

– Мы должны поговорить с главой семейства, – ответила мама хозяйке квартиры. Папа был на работе, а принимать решение без него мама не хотела.

– Я вас ни в коем случае не тороплю, – сказала женщина. – Я ведь уже сказала, что скидка – только для вас.

– И чем же мы заслужили такую привилегию?

– Не знаю. Вижу, что хорошие люди. Захотелось помочь.

Мне хотелось верить, что всё так и было. Но верилось с трудом.

Мы дождались папу и рассказали ему о предложенной скидке. Он сначала отнёсся к этому недоверчиво. Но потом я убедила его, что всё вполне обоснованно: хозяйка знает, как тяжело продать квартиру с такой историей, и поэтому пошла на такой шаг.

Папа дал своё согласие. Оставалось убедить маму. Она упиралась до последнего, как будто что-то чувствовала, но мы с папой привели ей столько аргументов в пользу покупки этой квартиры, что она в конце концов согласилась.

И вот мы звоним женщине и сообщаем, что согласны. Она очень обрадовалась и уже на следующий день мы начали процедуру покупки квартиры.

Всё самое интересное ожидало нас впереди.

## Глава 2

– Тут работы непочатый край! – сказал папа, осматривая квартиру.

Мы с ним вдвоём приехали в своё новое гнёздышко, чтобы оценить объем работы, который нужно выполнить, прежде чем переехать туда. На семейном собрании было принято решение: сначала ремонт, потом переезд. Благо, на время ремонта нам было где жить – двоюродная сестра мамы пустила нас к себе на дачу. Не самое уютное местечко, скажу я вам, но лучше, чем на улице.

– Здесь всё вскрывать, убирать, менять, – размахивал руками папа, обводя взглядом комнату. Стены были оклеены какими-то жуткими, выцветшими обоями со странным рисунком, похожим на водяные разводы. На полу лежал старый, протёртый до дыр линолеум. В углу комнаты виднелся странный выступ, похожий на кусок гипсокартона, прибитый к стене. – Старую мебель выкинуть, или к тётке твоей на дачу отвезём, если ей надо – напомни спросить!

Я молча кивала в ответ, разглядывая этот «выступ». Он казался каким-то чужеродным, прилепленным к стене, словно кто-то попытался его замаскировать. Его неровные края и облупившаяся краска вызывали неприятное ощущение. Всё в этой квартире было каким-то… неправильным.

Папа, тем временем, продолжал вслух оценивать объём работы. Все эти ремонты – это вообще не моя тема. Но, как оказалось, папа тоже не собирался во всём этом участвовать.

– Надо позвонить Денису, – сказал он, доставая свой телефон и пытаясь найти номер знакомого прораба. – Пусть выделит бригаду на все эти работы.

– То есть, ты сам ничего делать не будешь? – удивлённо спросила я.

– А зачем? – папа пожал плечами. – Делать, так делать. Я-то по-колхозному. А они – профессионалы!

Папа убедительно поднял палец вверх. Я ухмыльнулась. Раньше за ним такого не замечала. Вот что делают с людьми деньги, которых осталось достаточно много после выгодной сделки. Папа всегда был у нас работящим, любил всё делать своими руками, и тут вдруг – нанимать бригаду. Но, наверное, это и есть признак успеха.

– Алло, Дениска, привет, дорогой! – папа, наконец-то дозвонился до своего прораба. – Есть у тебя парочка ребят свободных? Ремонт хочу сделать. В квартире. Своей. Купил. Спасибо! Работы? Работы много. Приезжай, оценишь. Сегодня не сможешь? Завтра? Завтра я не смогу, работа у меня. Хорошо, давай вечером, после работы. Ну ладно, бывай!

Папа походил ещё немного, оценивая квартиру. Он снова подошёл к тому странному выступу в стене и постучал по нему костяшками пальцев.

– Тут, конечно, делать и делать! – повторил папа, почёсывая затылок.

– Пап, ну чего ты вздыхаешь? За такие деньги, и ты ещё не доволен?

– Доволен я. Натура моя человеческая недовольна. Лень-матушка.

– Да ладно тебе! Сам же сказал – не тебе делать. Пусть вздыхают те, кому всё это вскрывать, убирать.

– Молодец, доча, умеешь успокоить. Ладно, пошли отсюда. А то запах здесь какой-то… Не чувствуешь?

Я принюхалась. Действительно, был какой-то запашок, прежде я такого не чувствовала. Никогда в жизни. Это был не запах плесени, не запах сырости, не запах старого, затхлого помещения. Это было что-то другое, что-то такое… химическое, резкое, с какой-то ноткой чего-то гниющего, но очень приглушенного. Он словно проникал в самые лёгкие, вызывая головокружение.

– Пошли уже, – улыбнулась я, стараясь скрыть своё неприятное ощущение. – Будем надеяться, уйдет после ремонта. Выветрится!

Мы вышли из квартиры, и я, обернувшись, бросила взгляд на стены, оклеенные психоделическими обоями. Мне показалось, что в полумраке этой комнаты, в странном выступе, что-то притаилось, наблюдая за нами. Что-то, что не хотело, чтобы мы здесь поселились. Но я постаралась отогнать эти мысли. Это всего лишь старая квартира, ей просто нужен ремонт. И больше ничего. Наверное.

Мы с папой спустили вниз, встали возле подъезда. Папа достал сигарету – вредная привычка, которую он бросает уже лет двадцать, но, видимо, вид квартиры окончательно его подкосил. Он закурил. Запах дыма разнёсся по улице, смешиваясь с ароматами лета.

– Только окурки, пожалуйста, не бросайте, – раздался скрипучий голос, и мы обернулись. Возле подъезда, на старенькой деревянной лавочке, сидела пожилая женщина. Её лицо было изрезано морщинами, а глаза, несмотря на возраст, были удивительно проницательными. Она внимательно смотрела на папу. – У нас дворника нет, сами убираем, по возможности.

– Конечно-конечно! – закивал папа, не желая ссориться с соседями ещё перед заселением. – Сейчас докурю, и в карман уберу.

Папа улыбнулся, но наша собеседница, похоже, не шутила. Её губы были сжаты в тонкую линию.

– И вообще, курить вредно. И для вас, и для окружающих! – изрекла она.

– Да как тут не закуришь? Видели бы вы, сколько там работы! – пробормотал папа, снова кивнув в сторону подъезда. – Там, наверное, лет сто ничего не делали.

– Вы что, квартиру купили в нашем доме? – догадалась женщина, её взгляд стал ещё более пристальным. – Не на седьмом этаже, случаем?

– А как вы догадались? – удивилась я. Сердце забилось тревожно. Это совпадение казалось слишком уж странным.

– А как тут не догадаешься? Её у нас только и продают, квартиру эту про́клятую. Никто там надолго не задерживается.

– Почему про́клятую? – возмутился папа. – Очень даже неплохая квартира, нужно только подшаманить чуть… Стены ровные, потолки высокие…

– А про́клятую, потому что прокляли её! – продолжала сеять панику старушка, её глаза загорелись каким-то недобрым огоньком. – Все, кто в ней жили долго… того!

– Чего того? – папа нахмурил брови, пытаясь уловить смысл её слов.

– То и значит, того – чего не понятно? – старушка загадочно покачала головой. – Уж сколько лет прошло, а всё как вчера помню.

– Вы про мальчика? – подключилась я, видя, как папа и старушка обмениваются недомолвками. – Да, жуткая история. Бедный парень!

– Не только про мальчика, – помотала головой женщина. – Там и бабушка, и мама…

– А с ними-то что стряслось? – спросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

– Бабка его с балкона выбросилась. Или помог кто… Странная бабуся была. Ходила, бормотала что-то, отмахивалась, как будто за ней рой мух летал. А потом… вот это. Выходим с Лёней моим, Царствие ему небесное, цветы в палисаднике полить, а там она лежит. На лице гримаса, как будто испугалась кого-то, так и померла с испугом. Врачи потом сказали, сердце не выдержало. А отчего, не знает никто – может увидела кого? А мож, привиделось чего. Говорю, странная она была.

– А с мамой мальчика что? – испуганно спросила я.

– Болела она. Рак желудка, кажется. Есть ничего не могла, ходила здесь, как смерть. Внуки один раз её ночью увидели, еле спать уложили. Так и высохла совсем, одни кожа да кости остались.

– И что мальчик один жил потом в квартире?

– Ага, щас! После всего этого мальчик даже заходить в квартиру отказывался. У соседей ночевал. А те что? Ну приютили на ночь… на две… Не к себе же его брать? У них своих детей орава была. Нашли где-то дядьку его, аж в Саратовской области. Написали ему, созвонились. Хорошим мужиком оказался. Примчал за своим племяшом прямо на собственной машине.

– И что, забрал?

– Забрал. Опекунство над ним оформил, чтобы в детдом не забрали. Добрый человек.

– И что квартира?

– Закрыли квартиру. Никто в ней не жил многие годы. А потом пацан вернулся. Подрос, возмужал. На работу здесь устроился, грузчиком в супермаркет. Так вот только не долго он проработал.

Она замолчала, сделав паузу, будто набирая воздуха. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и на улице стало темнеть. Тени удлинялись, придавая всему вокруг какой-то зловещий вид.

– Выхожу однажды утром, – старушка наклонилась ко мне, словно делясь секретом, – а тут милиция, машинами всё заставлено. Ходят тут руки в брюки. Я спрашиваю, случилось что? А они мне: «Диму с такой-то квартиры давно знаете?». Я говорю: «Ну да, с пелёнок почти. А что случилось-то?».

Её глаза снова загорелись тем недобрым огоньком.

– Вот тут они мне и рассказали, – прошептала она, и я почувствовала, как мурашки пробежали по спине. – Вздёрнулся Димка на трубе в прихожей. Да, говорят, вздёрнулся так, что сам бы не смог. Ни табуретки, ничего. Как будто кто-то его… ну, того… А кто? Парень тихий такой был, мухи не обидит. Да и люди у нас не изверги. Все в округе хорошие. Если только чужих в дом привёл? Но он же не пил, не гулял…

– Да, жуткая история, – почесал затылок мой папа. Его скептицизм, казалось, окончательно испарился. Он выглядел растерянным и немного испуганным.

– Жуткая! Не то слово! – продолжала соседка, словно только этого и ждала. – Оттого и говорю, что квартира про́клятая, а вы меня поправляете. Мы, если хотите знать, соседи, туда ни ногой, у любого спросите! Даже дети обходят стороной.

– А как же пацана нашли, если туда ни ногой? – спросила я.

– А так и нашли – по запаху, – старушка скривила нос, словно снова почувствовала тот ужасный запах. – Мальчишка, оказывается, месяц там провисел. Потом соседи тревогу забили. Из вентиляции, говорят, мертвечиной понесло и тухлятиной. Конечно! Месяц провисел! Целый месяц! Представляете?

– Да, вот так история, – сказала я, вздыхая.

Я тоже не из робкого десятка, но этот разговор заставил моё тело покрыться мурашками с головы до пят. Хотелось поскорее уйти отсюда, но ноги словно приросли к земле.

– Какая такая история? – возмутилась соседка, словно мои слова её задели. – Прежде, чем в квартиру эту заселяться, батюшку зовите, пусть очищает. Не поможет, конечно, но хоть что-то.

– Хорошо, добрая женщина! – кивнул папа, видимо, желая поскорее закончить этот разговор. – Вот ремонт сделаем, и позовём.

– Да кто же вам согласится ремонт там делать? – старушка недоверчиво посмотрела на нас.

– Уже согласились! – ответил папа, пытаясь придать своему голосу уверенность.

– Ох, не завидую я им. Ненадолго это.

Папа свёл брови к переносице.

– Если никто им ничего не скажет, то всё будет нормально, – сказал он, но сам, кажется, уже не верил в свои слова.

– Ну-ну, – ухмыльнулась женщина. Она медленно поднялась со скамейки, опираясь на палочку, и поплелась в сторону подъезда. Потом обернулась и сказала напоследок: – Они сами всё увидят.

Силуэт старушки исчез в тёмном помещении подъезда. Мы с папой переглянулись. В его глазах читались те же страх и смятение, что и в моих.

– Не говори маме! – сказал он, будто прочитав мои мысли.

Я кивнула. Маме нельзя такое знать. Ей хватило одного мальчика. А тут, оказывается, целая семья – бабушка, мама, сын… Сколько всего произошло в этой квартире?

Что поделаешь? Назад дороги нет. Мы купили квартиру, и теперь нам придётся с этим жить. Ну а пока мы договорились с отцом, что ничего не скажем маме. Так было спокойней нам обоим.

## Глава 3

Старая добрая традиция – впускать сначала кошку в новый дом, а потом уже самим заселяться. Впереди нас ожидала целая эпопея с ремонтом, поэтому с «запуском кошки» мы решили не тянуть. Наша Анфиска, персидская красавица с огромными голубыми глазами, то и дело показывала свою испуганную мордочку из кошачьей переноски. Куда её везли на папиной машине. Зачем? Она понятия не имела, и это её явно тревожило. Её пушистый хвост нервно подергивался, выдавая недовольство.

Папа вдруг собрался ехать в квартиру. Я напросилась с ним, чтобы наконец-то выгулять наше домашнее животное. И вот, мы с Анфисой уже на заднем сиденье авто. Я любуюсь городскими видами из окна, стараясь отвлечься от её тревожного мяуканья. Анфиса сжалась в переноске, пытаясь побороть свои животные страхи перед поездкой на машине. Папа же, сосредоточенно глядя на дорогу, размышлял о предстоящем ремонте, о рабочих, о стройматериалах – о делах насущных.

– Если хочешь успеть со своим кошачьим ритуалом, заходи сразу, – сказал он, повернув руль. – Рабочие уже на месте, готовы к демонтажу – сейчас там столько пыли будет! Сама не захочешь заходить.

– Да, папочка, – ответила я, улыбнувшись. – Тем более Анфисе не терпится познакомиться с её новым домом.

– А что, зайчонок, нельзя было подождать? – смеялся надо мной папа, обращаясь ко мне, как к маленькой девочке. – И впустить кошку в уже отремонтированную квартиру?

– А ты знаешь, для чего вообще кошка в этом обряде? – спросила я, с интересом глядя на него.

– Я? Нет. Упаси Боже! – ответил он, явно не желая вдаваться в мои «мистические» рассуждения.

– Кошка заводит дружбу с духами, – пояснила я, немного понизив голос. – А в этой квартире, судя по рассказам, что-то есть. Если бы прошлые хозяева, те самые, злополучные, любили домашних животных, с ними, может, ничего и не случилось бы.

– Вы посмотрите, как всё просто! – подшучивал надо мной папа. Мне было тридцать, но папа до сих пор относился к моим серьёзным рассуждениям, как к детскому лепету. Его юмор всегда был немного снисходительным, но я к этому привыкла.

Тем временем мы уже подъехали к дому. Там, у подъезда, нас с отцом ждали ребята: мы сразу поняли, что это бригада Дениса. Крепкие коренастые ребята восточной наружности, одеты в рабочую одежду, в руках одного – ящик с инструментами. Кисти, валики, строительные мешки – всё это было разложено у самого входа, будто они уже готовились к началу работ.

Увидев моего отца, все подошли здороваться с ним за руку – восточное воспитание, демонстрация уважения к старшим. Хорошо бы, чтобы они и к своей предстоящей работе относились так же серьёзно. Но, вообще, бригады Дениса хвалят – он не держит у себя халтурщиков и тунеядцев. Отец решил с ребятами несколько организационных вопросов, потом добавил:

– Вы пока покурите на улице, нам нужно подняться, кое-что забрать из квартиры.

Отец не стал объяснять ребятам, что есть у нас такой обычай, с кошкой. Тем более не стал рассказывать про страшные байки, что про эту квартиру ходят. Хотя, они бы, наверное, только посмеялись над всеми этими суевериями.

Мы поднялись. Дверь квартиры, как и раньше, смотрела на нас неприветливо. Папа открыл замок, приоткрыл дверь, и мне даже показалось, что повеяло чем-то зловещим, холодным. Было ощущение, что из квартиры на нас кто-то смотрит.

– Ну, чего стоишь? Заводи зверя! – поторопил меня отец.

Я протиснулась в дверь, стараясь не зацепить дверной косяк. Присела на корточки у порога. Поставила переноску и выпустила из неё Анфиску. Тут такое началось! Кошка, которая до этого момента сидела в переноске, как приклеенная, вдруг ощетинилась, выгнула спину и медленно, словно хищник, прошлась к тому самому турнику. Она смотрела на него выпученными глазами, и на секунду мне показалось, что она увидела то же самое, что видела я в наш первый приезд. Потом, будто по щелчку, поведение Анфиски резко изменилось – так бывает у пугливых кошек, когда им притопнешь ногой. Она подскочила на месте, приподнявшись над полом на сантиметров тридцать, не меньше, да как давай носиться по коридору, словно её окатили крутым кипятком.

В какой-то момент она, кажется, вспомнила, что из коридора есть выход, повернулась ко мне. Я протянула ей руки, но она меня как будто не видела. У неё была одна цель – убежать из этого коридора как можно скорее. Она рванула в мою сторону, наткнулась на меня, чуть не расцарапала мне лицо острыми коготками и выскочила наружу. Папа вместо того, чтобы поймать её, испуганно отскочил в сторону.

Мы только и видели, как тень кошки мелькнула на лестничной площадке этажом ниже.

– За ней! – закричала я отцу, и мы вместе с ним устремились в погоню за беглянкой. Сами не заметили, как преодолели семь этажей по лестнице вниз. Кошки нигде не было – как сквозь землю провалилась.

Мы выбежали на улицу, с одышкой, с испуганными глазами. Работники, терпеливо ожидающие нас внизу, посмотрели на нас с опаской.

– Кошку не видели? – спросил у них отец, едва справляясь со своим дыханием. Со стороны это выглядело комично – как будто мы с отцом бегаем по подъездам, гоняем кошек. Но нам было не до смеха.

Работники молча пожали плечами. Анфису они не видели.

– Что за дела?! – негодовал папа.

– Ладно, пап, сама кашу заварила, сама и расхлёбывать буду. Иди, показывай ребятам фронт работы. А я Анфиску поищу, – сказала я, пытаясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня всё дрожало от страха.

Папа увёл работников в подъезд, а я принялась ходить по двору, заглядывать в каждый уголок, в каждое отверстие, которое могло стать для нашей Анфисочки пристанищем. Я звала её, но в ответ – лишь тишина.

Наконец, я её нашла. Она сидела высоко на деревце, вся тряслась от страха. Бедная! Но как она так пробежала, что рабочие даже не заметили? Видать, были увлечены разговором.

– Кис-кис-кис! – я позвала Анфису, но она как будто не видела меня. Глаза её бешено сканировали по сторонам, как будто она боялась нападения с любой стороны.

Делать нечего, пришлось вспомнить детство, ту его часть, в которой я учила братика Игорька лазать по деревьям. Благо, на мне были кроссовки, лёгкие штаны и кофточка. В юбке и туфлях я бы на дерево не полезла.

С трудом отодрав Анфиску от ветки, в которую она вцепилась всеми когтями, я прижала её к себе одной рукой, второй помогала себе спускаться обратно на землю. Почувствовав под своими ногами твёрдую поверхность, я пошла к лавочке, на которой папа оставил переноску для Анфисы. С каждым шагом я приближалась к дому, а Анфиса шипела на него всё агрессивнее и агрессивнее. Я чувствовала, как её худое гибкое тело извивается, но я держала её крепко.

Дошла до переноски, буквально забросила туда Анфиску и тут же застегнула молнию. Всё! Птичка в клетке! Ритуал провалился, зато теперь я точно знала, что мои видения – это не чушь собачья. Анфиска тоже что-то видела, жаль, не могла рассказать, что. Я смотрела в её глаза и понимала – животное не на шутку испугалось.

В этот момент из подъезда вышел папа.

– О! Нашла! – ударил он в ладоши. – Анфиска, ты – сумасшедшая кошка! Так и знал, что не понравится ей в новом месте.

– Я думаю, дело вовсе не в этом, – помотала я головой.

– А в чём тогда? – спросил папа.

– Понимаешь, папа, кошки видят то, что большинству людей увидеть не под силу, – ответила я, глядя на него серьёзно.

– Ну вот, ты опять туда же, – вздохнул папа, но в его голосе не было раздражения, скорее усталость. – Да, квартирка не очень, да, жуткие истории рассказывают про её прошлых жильцов. Но дай мне время, дочка! Вот ремонт сделаем, и заживём здесь…

Договорить ему не дал скрип резко открывшейся двери подъезда. Мы увидели, как на улицу буквально вывалились папины работнички. Они громко кашляли, отхаркивались, что-то там ругались на своём.

– А вы чего сбежали-то? Профессионалы? – возмутился папа, поставив руки на пояс.

– Шайтан! – выругался старший бригады, поднимая руку и указывая на дверь подъезда. – Там что за запах? Что делали люди в этой квартире?

– Что за запах? Нормальный там запах! – стоял на своём папа, явно не понимая, что происходит.

– Мы начали сдирать пол в коридоре, и тут пошло. Мы чуть не задохнулись! – потрясал рукой работник, словно пытаясь стряхнуть с неё невидимую пыль.

– Успокойтесь! – разводил руками папа с лицом невозмутимым, как у дипломата. – Сейчас всё выветрится, и продолжите.

– Вот когда выветрится, тогда и звони, – старший подошел к папе, похлопал его по плечу. – Туда сейчас никто не пойдёт. Там Шайтан!

Они, развернувшись, зашагали за соседний дом.

– Эй, а инструменты? – напомнил им папа, как будто он мог их этим остановить.

– Потом заберём, – ответил старший за всех, не оборачиваясь.

Папа выругался ещё несколько раз, потом прикрыл рот рукой, будто пытаясь удержать поток брани. Затем, повернувшись, вошел в подъезд. Я осторожно пошла за ним, прижимая к себе переноску с рычащей и ощетинившейся Анфиской.

Мы шли туда снова…

## Глава 4

– Что это??? Меня сейчас стошнит!

Когда мы с папой поднялись на наш этаж и вошли в квартиру, меня чуть не вырвало по-настоящему. Запах… Это было нечто невообразимое. Смесь затхлости, гнили, какой-то химической вони и чего-то животного, разлагающегося. Папа вовремя ткнул мне в нос чистый носовой платок. Я прикрыла нос, но жуткий запах всё равно проникал сквозь ткань, казалось, обжигал лёгкие и оседал где-то глубоко в носоглотке. Казалось, он проник даже в глаза, вызывая лёгкое жжение. Я заморгала, пытаясь избавиться от ощущения, что нахожусь посреди какой-то химической атаки.