Эхо космических сфер
Яна Куприта

© Яна Куприта, 2025

ISBN 978-5-0068-5698-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Эхо планеты

Глава 1 Душа среди руин

«И зачем, ну, в самом деле, зачем надо было так сегодня затариваться. Нельзя что ли было разделить покупки на два дня? Теперь вот приходится переть тяжелые сумки с продуктами, как лошадь ломовая… Нет, лошадь столько не упрет», – ругала я сама себя. Впрочем, это была постоянная ситуация, стоило лишь выйти из своей квартиры в магазин.

Вообще-то я домосед, всегда была такой. А выйдя на пенсию, совсем уж мой дом стал моей крепостью. Какие там посиделки с соседками у подъезда на скамеечке? Мне и дома одной было комфортно. И общения хватало за глаза, когда по пятницам на выходные приезжал мой внук. Вот к его приходу я и закупалась всякими полезными продуктами и вкусняшками. Да в таком количестве, что мне потом на всю неделю за глаза хватало.

«Ну, давай, дорогая, еще немножко осталось», – уговаривала я себя, чувствуя, как все больше слабеют от тяжести руки и все чаще боль стреляет в поясницу. Дойти осталось совсем чуть-чуть, лишь войти в подъезд, подняться на третий этаж, и все… я дома.

Но… зайти в дом не получилось! Асфальт под ногами дернулся, опрокидывая меня навзничь. Стена развалилась на бетонные блоки, как-то медленно, словно неуверенно, рассыпалась, в падении расплющила скамейку и свалилась плашмя всей своей массой прямо на меня.

«Обошлось!» – спокойно подумала я, вставая на каменную россыпь, бывшую еще минуту назад домом, и оглянулась. Улицы не было. Лишь груды камней на месте многоэтажных домов… И огонь… Горело все… мебель, деревья, кусты, люди, камни, железо… Сама земля… Все! Кроме меня. Даже жара я не чувствовала. И боль в спине пропала. И крики горящих людей, что беспорядочно метались средь огня и дыма по обломкам жилищ, не вызывали паники. И волны тугого воздуха, лавиной бьющие по пожарищу с разных сторон, не мешали мне прочно стоять на одном месте.

«Ой, Ваня, Ванечка! – заполошно метнулась мысль, – Где же ты?» Где мой единственный внук, я знала точно – в школе. Где же еще? Два урока ему оставалось… Но сейчас, когда на окраине городка рос огромный ядерный гриб, надо было срочно его найти. Он единственный близкий мне человек во всем мире и потерять его, значит потерять и себя. И я побежала. За двадцать минут я обычном неспешным шагом раньше доходила до школы. Сколько сейчас мне потребовалось? Не знаю. Как-то пропало чувство времени.

Я бежала по горящим руинам. Перепрыгивала в беге глубокие трещины, что словно морщины на щеках древнего старца, избороздили землю. В тугом черном мареве жара и копоти яркими всполохами появлялись окна яркого света и исчезали, как только в них забегал человек, но оставляли после себя на короткое время нежное благоухание. Еще и темные кляксы, незнамо откуда, появлялись на пути беспорядочно мечущихся людей, и силком вытаскивали кого-то из этой массы. Выбранный кляксой индивидуум вопил во всю мощь, брыкался, упирался пятками в землю, но все равно исчезал во тьме. Меня темные пятна обходили стороной, а светлые я обходила сама, хотя они постоянно манили меня, обещая покой и благодать.

Не знаю как, но до школы я успела добежать раньше взрывной волны. Над школой уже витали клубы дыма. Сквозь мутную завесу по поверхности вокруг здания и дальше в пространстве еще по большей части целого города метались световые столбы. Людей, попавших в него, словно мусор в пылесос засасывало, уносило вверх, в брюхо летающей тарелки. Я даже не удивилась, увидев НЛО. Одна мысль – найти внука, заполонила меня, все остальное не оставляло никаких эмоций. Мне пришельцы были не страшны. Я уже несколько раз попала в их излучение, но осталась на месте, меня захватить им не удалось.

Я металась у школы, но внука там не нашла. Где он? Жив? Да! Это я чувствовала всей своей обострившейся интуицией. Даже когда весь город обратился в руины. И когда летающие тарелки перестали заглатывать выживших людей, и исчезли в черноте космоса. Я продолжала искать.

Было ли это безумием? Возможно. Я не задумывалась над этим вопросом. Хотя уже поняла, что от меня осталась только та часть, что люди называли душой. В какой-то момент псевдожизни я обнаружила, что могу, не сходя с места, видеть каждый уголок планеты и даже всю ее целиком. Я видела, как одна за другой ввысь поднимались ракеты с ядерными боеголовками и беспорядочно взрывались на поверхности планеты. Не осталось ни единого места на карте, где не упала смертоносная сила.

Я видела, как в подземных бункерах спасшиеся от смерти люди сходили с ума, убивали себя и себе подобных, не в силах выдержать безмолвия планеты. Жизни в бункерах не осталось. Вся энергетическая структура убежищ, как бы хорошо ее не спроектировали создатели, потерпела крах. Казалось, что все физические законы разом изменились. Последние осколки цивилизации теряли электроэнергию, а вместе с ней свет, тепло, разум и жизнь. Со смертью последнего человека перестали появляться светлые переходы в мир иной, да и темные сгустки нечисти тоже. Кто знает, может и весь легион свергнутого зла, тоже сгорел в апокалипсисе? В конце концов, на Земле я осталась одна.

Я наблюдала, как небесный свод заволокло дымом. Выкипевшие реки и моря спрессовали сажу и пыль в небесах до толстого жесткого щита, так что ни единый луч солнца не смог коснуться поверхности планеты. Тьма поглотила истерзанную Землю. Лишь кровавыми потоками извергалась лава из вскрывшихся по всему миру ран.

Кто начал этот Армагеддон? Я не задумывалась об этом. В последнее время жизни правительства многих стран будто сошли с ума. Воевали все, кто молчаливо, кто-то, как шавка, поджав хвост, тявкал из-за спины бьющего себя в грудь идиота. Соединенные Штаты Америки укрепляли свое пошатнувшееся положение на вершине мирового господства, науськивали Европу на поднимающуюся с колен Россию. Китай медленно вытеснял Америку с пьедестала. Корея брыкалась, пытаясь освободиться из клетки, куда заточили ее межгосударственные лидеры, а Японии очень не нравились телодвижения Кореи. Да что там, все против всех. Вот и результат – безжизненная планета!

Впрочем, сама планета была жива. Она избавлялась от обломков цивилизации, круша оставшиеся здания, уничтожая мосты, бункеры, дома, храмы, взрывая чудом сохранившееся вооружение и сжигая схроны тайных лабораторий.

Постепенно земля начала возрождаться. После того, как замерзли океаны, воздушная мантия планеты километровым одеялом копоти, космического мусора и льда накрыла планету. Долго, очень долго, даже для меня, не чувствующей движение времени, солнце и живые вулканы размораживали ледяной покров. И вот уже планета вновь окуталась атмосферой, оттаивали океаны. Земля напиталась влагой, в зыбкую почву, словно в болотную жижу проваливались останки былых строений, массой мерзлой атмосферы размолотых в камень и щебень.

Планета переродилась полностью. Уже не было знакомых очертаний материков, теперь они образовали один новый континент, множество островов и горных массивов. Разве что Антарктида сохранила свои берега, но и она теперь потеряла свою ледяную шубу. Планета была готова к взращиванию новой биологической жизни.

Сколько времени занял весь этот процесс меня не интересовало. Я все так же искала внука. Время? Да ну его. Я чувствовала, что мой Ванюшка жив. И я должна его найти. А потому я берегла свой костяк. Не сразу, но я научилась использовать энергию своей души. Камни ворочать этих сил не хватало, но удерживать свой скелет на поверхности получалось. Зачем? А не знаю. Просто чувствовала себя рядом с костями более целой. Впрочем, я об этом никогда не задумывалась, просто так хотела и все. Да и ничего другого мне ждать не приходилось, путь в загробные миры мне теперь уже не открыть. Как долго предстоит взирать на возрождающуюся планету неизвестно. Потому и сберечь частичку своего тела очень хотелось. Мой скелет стал для меня якорем и напоминанием, что я еще не совсем померла.

Все, что происходило, меня не касалось. Гибель, возрождение, сама жизнь имела для меня имя Ванечка!

Глава 2 В тени угрозы

Даяна по привычке оглядела большой кабинет Президента Совета Республики Самсар, коим три последних цикла по Общегалактическому исчислению и являлась. Серо-голубые стены, длинный прямоугольный стол с чисто белой столешницей для заседаний Малого Совета, мягкие удобные кресла под цвет стен. К торцу стола впритык установлен небольшой письменный стол. За ним у стены под округлым изображением незнакомой двуглавой птицы над двумя дугами перевитых лентами злаковых золотистых снопов стоял шест с бело-сине-красным полотнищем. Единственное яркое пятно рабочего кабинета.

Ни в одном другом космическом пространстве такого священного для самсарцев атрибута государственности не было. Данный раритет представлял собой дань историческому наследию, являлся символом героизма, целостности народа, получившего название люды по месту распространения или руссы по расовой принадлежности. Так уж сложилось за тысячеоборотный период.

Даяна с детства любила просматривать исторические кристаллы. Немного их осталось. Но впечатление производили колоссальное. Тогда Содружество далеко от последнего поселения Задворок, малонаселенных планетных систем на окраине Галактики, обнаружило удивительную систему. Очень богатую. Там было все от металлов, газов до прочих химических и биологических элементов. Хватай, что надо, хоть попой ешь. Всем хватит. Тормозило только одно – у системы был хозяин, быстро развивающийся разумный вид, внешне не отличающийся от хуманов, основного населения Империи. А потому, застолбить эту систему ни одному галактическому образованию не было возможности. Свято блюли предки Содружества закон о невмешательстве в развитие новых форм разумной жизни. Десять циклов готовился проект о внесении новой системы в реестр Содружества. Пока контрабандисты, втихаря грабившие новую обитаемую планету, не сообщили о катастрофических действиях аборигенов. Срочно отправленные специалисты рассчитали итог событий на единственной планете системы имеющей атмосферу и потому пригодной для комфортабельной жизни. И этот итог был удручающим. Гибель неизбежна.

А значит, и вся система переставала быть экономически выгодной. Добывать ресурсы государственные структуры собирались с привлечением местных жителей. Привозить рабочих со своих территорий и создавать им условия проживания, было слишком затратно. После таких мер, расходы на добычу и доставку ресурсов не окупились бы. Убытки никому были не нужны.

Но в ходе исследования выяснилось, что некоторые особи, захваченные работорговцами с этой планеты, и освобожденные из рабства силами Содружества, имели стратегически важные особенности. Они были псионами. Потому Содружество решило спасти людов, так называли себя бывшие рабы. К системе отправили спасательные платформы.

Для удобства операции меж государств-союзников распределили территории гибнущей планеты, чтобы не путаться друг у друга под ногами. Имперцы, гурды и фриксы, как самые мощные в экономической и военной сфере деятельности выбрали себе площади с богато развитой инфраструктурой и более инертным населением. Системы Задворок, тоже изъявили желание участвовать в спасении людов. Ни разу, за все существование до этих событий государства Задворок такого объединения своих сил не предпринимали. Всегда действовали только в личных интересах, в одиночку. А в тот период объединились. Этому случайному союзу досталась территория, которую люды называли Россия. Считалась, что на этой территории живут небогатые, но очень свободолюбивые личности, кого сложно причесать под свою гребенку. Потому, на всякий случай, чтобы не нажить на свою голову неприятностей, власть имущие государства и спихнули на Задворки спасение людов России. Впрочем, пообещали хорошо заплатить спасателям и обеспечить жильем спасеных.

Небывалый случай для таких разрозненных, а зачастую противоборствующих меж собой групп, но команды Задворок не только помогали друг другу, но и очень упорядоченно подошли к этому вопросу. Не имея новейшей продвинутой техники, они укладывали спасенных в криокапсулы, что позволило разместить аж два миллиона людов. При этом на каждом корабле были составлены полные списки россиян, где указано имя, возраст и даже профессиональный опыт людов.

Не их вина, что две платформы с половиной всех криокапсул при эвакуации были потеряны в космическом пространстве. К тому же Содружество отказалось заплатить, как ранее обещало. Да и доставленных принимать к себе не соизволило. Потому, этот разовый союз освободил переселенцев из криокамер и сгрузил их в малочисленной бедной системе на самом краю Задворок, где уже обитали около миллиона почти нищих стихийных колонистов. Впрочем, это было к лучшему. Постепенно переселенцы освоились, и построили жизнь планеты, как сами задумали, да и колонистов приняли в свои ряды. За долгие обороты население ассимилировалось, и давно уже нет деления по чистоте крови.

Даяна подошла к окну и взглянула на город. Красиво, чисто, уютно. Она любила смотреть на треугольные крыши разноцветных домиков средь гущи плодовых садов и буйно цветущих палисадников, и на церку с покрытым чистым золотом куполом, которую построили те самые переселенцы в первую очередь. Глупо, но там они обращались к несуществующему богу. А может, не глупо? Может их Бог остался там, на погибшей планете? Здесь его не нашли, а местных богов отродясь не бывало. А потому постепенно церка стала обителью для немощных одиноких стариков и детей сирот. Впрочем, таких было не много.

Чистокровных людов уже не осталось, перемешались с колонистами. Новоселы изначально отличались от местного населения лишь более высоким ростом, разнообразием цвета глаз и волос, да и то не все. Исконно местных жителей с голубыми глазами и волосами цвета свежей соломы ранее не встречалось. Отличие ДНК людов, хуманов и фриксов минимально, почти один в один, словно братья. А вот психометрический индекс и физические возможности новоселов превышали среднестатистические показатели по Содружеству на десятки единиц, даже показатели напыщенных фриксов.

Даяна улыбнулась. На площади между Домом Совета и церкой дружная ватага ребятни бестолково носилась на маленьких пневмокарах, специально созданных для детей. Мельтешение играющих только казалось беспорядочным, для них игра в войнушку космических защитников против работорговцев имела упорядоченный смысл. Крики, смех и визг не проникали в окно, но увлеченность детворы оказывала благотворное влияние. Издалека было видно, как мальчишки и девчонки эмоционально отказываются от роли работорговцев, и всем скопом рвутся в защитники. «Хорошие у нас детки растут», – полюбовавшись на ребят, Даяна резко отошла от окна. Члены Малого Совета Республики уже входили в зал на экстренное совещание.

Первым свое место занял старейший из руссов Вальд Роса. «Сколько уже ему? Двести тридцать семь, вроде?» – пыталась вспомнить Даяна. Несмотря на возраст, а средний срок жизни людов определялся в двести пятьдесят циклов, но были случаи, когда доживали и до трехсот тридцати, Вальд Роса имел по-молодецки ладную натренированную фигуру, слыл очень мудрым и уже восемьдесят с лишним циклов являлся бессменным первым Советником Самсара. К тому же он был в числе сильнейших псионов не только в своей системе, но и на заселенных просторах галактики. Полем деятельности Советника, главного в среде правителей Республики после Президента, значилась бытовая сфера всех планет системы, отсюда вытекала и связь с обществом, благоустройство, строительство и автоматизация жилья, обеспечение правопорядка в поселениях, в том числе в туристических и курортных зонах, а также судебные вопросы и надзор за каторжными местами.

Среди людов встречались особи, плюющие на миропорядок и Закон, но обходились с ними не столь жестко, как в Содружестве, где преступников выдворяли в Задворки без возможности вернуться или уничтожали за особо опасные противоправные действия на самой жестокой каторжной планете Альтерер. В Самсаре же таких личностей отправляли на прииски, чтобы дать им возможность на переосмысление своей никчемной жизни.

Даяна мысленно усмехнулась, уже после спасения выходцев гибнущей планеты, власти Содружества гневно кусали свои локти. Еще бы, собирая людов из хорошо обеспеченных земель, и отказавшись от вольнолюбивых руссов, они очень и очень просчитались. Руссы оказались благонадежными и трудолюбивыми, в то время как многие, принятые на жительство в миры Империи проявились по большей части как потребители. А некоторые всеми правдами и неправдами лезли в управление государствами, зачастую устраивая массовые беспорядки. Кроме того, среди новых поселенцев Империи насчитывалось на порядок меньше псионов, и дар их намного слабее, чем у руссов. Империя предпринимала несколько попыток забрать людов Росики, но, спасибо Задворкам, помогли Самсару отстоять своих жителей. Никто из переселенцев не покинул приютившую их планету.

– Чувствую, что-то серьезное и крайне неприятное ожидается, – предположил Вальд Роса, занимая свое место за столом переговоров, – О! Восемь мест приготовлено. Кого-то ожидаем? – поинтересовался он, моментально, беглым взглядом подсчитав количество кресел вокруг стола. Для Малого Совета было достаточно пяти.

– Ты прав, учитель, – согласилась Даяна, – Творится на просторах Галактики что-то очень нехорошее, слухи тревожные ходят. А к нам прибыли посланники из миров Задворок Рузены, Ялогрависа и Плустонии. Сам знаешь, хоть это и наиболее дружественные нам системы, но просто так они у нас не появляются. Вот чувствую своей пятой точкой большие неприятности!

– Я получил разведданные от наших агентов из Империи и от торговцев, – вклинился в разговор, вошедший в зал Андор Ник, высокий сухопарый шатен с зелёными глазами и любимец женского общества. Бывший военный пилот, ныне адмирал, отличный стратег и тактик, вот уже второй десяток циклов являлся Главнокомандующим космического военного флота Самсара, силовых планетных служб и Управления внешней разведки.

– Вот все и обсудим, когда послов выслушаем, они придут через пять минов, – сказала Даяна, глянув на изящный серебристый браслет с монитором в виде крупного бриллианта, и искином замаскированным под вкрапления рубинов. Такой вот миниатюрный планшет, невероятно мощный и очень редкий ей подарил учитель Вальд Роса, когда Большой Совет выбрал ее на пост Президента Республики после почившего всеми уважаемого Мишака Тигра, память ему светлая.

Пять минов это не так много, но достаточно, чтобы обсудить пару вопросов. Росике повезло, ее временной цикл идеально совпадал с общегалактическим исчислением. Один мин делился на сто секов, сто минов составляли один чес, в сутках, или как их чаще именовали, оборотах было тридцать чесов, цикл делился на десять несцев по сорок оборотов. По давно разработанной системе заседаний Малого Совета опаздывающих членов можно было и не ждать. Задержавшиеся тихо заходили и незаметно вливались в разговор. Вот только Даяна всегда смущалась, не зная как начать совещание, но через пару вымученных слов в дальнейшем вела диалог четко и деловито. Зная об этой особенности Президента, обычно Вальд Роса кидал собравшимся пару слов, помогая Даяне начать совещание. Вот и сейчас, глядя на усаживающихся в кресла Главного инженера Шура Егра, курирующего всю промышленность и торговлю системы, и Май Валенту, под началом которой была система здравоохранения с разработкой и обслуживанием медтехники, медперсоналом и контактами с корпорацией «Нейросети», он спросил:

– Что там, в Империи произошло?

– Можно я начну? – спросил Андор Ник, и без ожидания согласия присутствующих продолжил, – По данным наших агентов, Империя в срочном порядке наращивает военную мощь. Все заказы на постройку космических кораблей были аннулированы. В ускоренном темпе производится строительство ракетоносцев и прочей техники военного назначения. Все это скрытно от обывателей, но данные все же просачиваются, население взволновано. В системе Гурдат шевеление военных сил тоже принимает тревожный вид. Как и в Империи, там увеличены резервы для военных целей, в десятки раз больше производятся закупки ударного спецоборудования, обмундирования и продуктовых пайков. Ведется принудительный набор воинов, куда массово отправляют перехваченных контрабандистов и пиратов, всем экипажем и вместе с кораблями. Также имеются данные и об увеличении выпуска военных судов и боеприпасов, по большей части глушителей гиперпространственных двигателей, мощных корабельных щитов и боеприпасов, особенно ракет дальнего боя, торпед и излучателей. Точных данных нет, все производится тайно. И в Империи и в Гурдате с частными строительными и инженерными корпорациями заключены договора на строительство не менее десяти боевых станций. Система Фрискульза закрыла свои границы для всех судов, лица других систем выдворены с территорий фриксов. Что там творится не понятно, однако по редким рассказам торговцев, можно предположить, что фриксы готовятся к переселению, предварительно за территорию Задворок на расстояние трех оборотов гиперпрыжка. Эти данные проверить возможности нет, даже с агентами местного происхождения возможность общения отсутствует. Связь, в том числе инет в системе Фрискульза блокирована.

– Дела-а! – мрачно констатировала Даяна, – Вот что значит отказ от межгалактического инета. Слухи доходят медленно. Надо что-то с этим делать.

– Бесполезен он для нормальной жизни. Мусора много, лишь реклама, да восхваления его императорского величества. Да и дорого он нам обойдется, штук пять мощных станций, причем не в нашей системе, потребуется, – возразил Андор Ник. – Все новости мы помимо межгалактического инета, через галонет Задворок узнаем.

– Ладно, об этом мы еще позже поговорим. Сейчас послов послушаем, – прервала, начавшийся было спор министров Даяна.

Деловито, но несколько напыщенно зашел в зал Клайс, представитель Плустонии, признанный Главой Братства Честных Пиратов. Так сами пираты назвали свой альянс. Вся честность заключалась лишь в том, что на разграбленных ими судах жертв не убивали поголовно, в живых оставляли безоружных субъектов, не препятствующих грабежу. Даже оставляли им немного пищевых пайков, ровно столько, чтобы не сдохли с голода, пока ждут спасателей. Пираты не считали своей виной, если помощь ограбленным приходила поздновато. К счастью, свои дела пираты проворачивали вдали от Задворок и Самсара.

Клайс давно уже не ходил в рейды, он был держателем казны Плустонии, защитником пиратов и населения системы. Местные аграрии выращивали плуст, эндемик столичной планеты. По наименованию растения планета, столица и система в целом получили свое имя. Жители собирали пыльцу и цвет кустарника и продавали сырье по баснословным ценам для изготовления дефицитного в Содружестве средства омоложения. Из плодов растения, мелких лиловых ягод делали изумительно ароматный и крепкий алкогольный напиток.

Рядом с Клайсом, высоким, худым хуманом, голубоватая кожа и синеватые кудрявые волосы которого выдавали наличие гурдов среди его предков, посланник Рузена Зануда Вред был явным выходцем планеты с повышенной гравитацией. Он был вдвое ниже и втрое шире спутника. Свое имя Зануда получил еще будучи активным контрабандистом, а последние пару десятков циклов являлся Большим Братом Рузены, так жители называли правителя системы из девяти планет, пять из которых имели атмосферу, что позволяло вести хорошо окупаемые аграрные хозяйства. Продукция местных производителей на ура расходилась не только в мирах Задворок, но и охотно покупалась в Империи и Гурдате.

А вот Свободный Мир Ялогравис специализировался на добыче и выплавке металлов, особым спросом в Галактике обладал изготовленный ими митриль. Созданное ими оборудование для сельскохозяйственных работ использовалось практически в каждом поселении Ялогрависа, Рузены и Плустонии. Самсар тоже охотно приобретал эту технику. Жители планет также как и мусорщики Самсара, разбирали космические свалки поврежденных космических кораблей, некоторые годились лишь на переплавку, а наиболее целые ремонтировали, кои потом и составляли космический флот систем Задворок. Смотритель мира Лис Бешеный, хуман с частицей кровей фриксов, что просматривалось в раскосом разрезе глаз, коже медного оттенка и гриве черных волос, забранных в хвост, бывший пират, ныне держал систему в строгом порядке, слыл справедливым правителем и создал удобные условия для торговли как пиратам, так и контрабандистам. Свободных торговцев со всех просторов Галактики там привечали, а вот работорговцев гнали восвояси, первоначально вызволив живой товар из трюмов их кораблей.

Даяна невольно улыбнулась. Очень уж комично выглядели послы. Такие разные по габаритам, но в одинаковых, серых повседневных комбезах, они ненароком встали в ряд по росту и ширине комплекций.

– Сеури, наши миры никогда не враждовали между собой, поэтому мы и пришли к вам, чтобы заключить союз, – неуклюже начал разговор Лис, чувствовалось, что речь не его конек, в отличие от деловой хватки.

– Вы, уважаемые, садитесь за стол, разговор, думаю, будет долгим. Вы правы, мы всегда с вами были добрыми соседями. В свете тревожных событий Галактики нам есть, что обсудить, – предложила Даяна. – Мы слушаем вас, – добавила она, когда посланцы сели на свободные кресла.

– Наверное, вы уже знаете о событиях в Содружестве? – то ли спросил, то ли подтвердил Зануда Вред.

– Лишь в общих чертах, – кивнул Андор Ник.

– Только непроверенные слухи, – дополнила Даяна.

– Хорошо. Тогда мы начнем с начала, – Клайс задумчиво помолчал, собираясь с мыслями, провел короткопалой рукой по лицу и уверено, со знанием дела продолжил: – Кратко расклад такой: в Галактику вторгаются агрессоры.

– Арахниды? – спросил Клайса Вальд Роса.

– Нет. Другие. Их корабли огромны, примерно как Росика. По форме напоминают птичье гнездо. Сами особи похожи на насекомое. Вытянутое тело, шесть конечностей, коленный или локтевой сустав вывернут за спину. Три пары прозрачных крыльев, типа как у мухи. Голова большая, занимает треть тела, глаза фасеточные, жвалы на полголовы.

– На наших кузенетов похожи, – предположила Май Валента.

– Скорее саранчи, переселенцы похоже описывали, я просматривала недавно исторические хроники, – предположила Даяна.

– Саранчи, так саранчи, – согласился Клайс, – Все равно как их называть, мерзость еще та, кроп их проглоти. Ракет у них нет. Они сами, как ракеты. Мусорщика атаковали целым роем. Тело до головы в броню завернуто, словно трубу на себя натянули, голова, крылья и ноги наружу. И вакуум им нипочем. Как мухи на говно налетели на звездолет мусорщиков. Оружия при них не заметили, но обстреляли наших словно из лазера. Ребята едва живы остались. Хорошо, что они на пару работали, другой звездолет выживших подобрал. Еще эти гады пришлые обладают псионикой. Выжившие рассказывают, что весь экипаж накрыла жуткая паника. У половины из них нейросети выжжены. Пока тварей еще единицы, но гнезда продолжают прибывать. На данный момент у межгалактических границ их насчитывается не меньше половины десятка.

– Империя и Гурдат собирают флот для уничтожения агрессоров, проводят массовую мобилизацию, – глядя на озадаченно застывшие лица руссов, продолжил Вред Зануда доклад Клайса, – Фрикульза молчит. По нашим данным фриксы готовятся к эвакуации в другую систему. Они снаряжают флот только для охраны караванов, в битве принимать участие не собираются.

– Это им не поможет, – перебил, словно споря с оппонентом Лис, – Пираты проследили направление полета эвакуационных барж фриксов, – Они хоть и бегут от места вторжения, движение в систему их передислокации все равно может оказаться на пути саранч. Волей неволей от военных действий им не отвертеться. Куда только смотрели их правители? От паники совсем с катушек съехали. Бегут из огня, да в полымя.

– Содружество к войне готовится, явно противостояние саранчам будет мощное. Но Задворки не входят в их план защиты, сто процентов, что нами они пожертвуют, ради спасения собственной шкуры, – горько выпалил Клайс.

– Мы тоже на одной линии с вами, – вздохнул Вальд Роса.

– Да, это так, – кивнул Клайс, – Мы четверо, Рузена, Ялогравис, Плустония и Самсар находимся на первой линии нападения гнезд.

– Мы, все три системы, уже создали непрерываемый Союз на время защиты от нападения, и предлагаем вам стать частью этого Союза, – торжественно заявил Вред Зануда сразу, как только Клайс высказался.

– Подумайте сами, – продолжил убеждать примолкших в тяжких думах руссов Лис Бешеный, – Ваш военный флот невелик, даже если все ваши корабли переоборудовать для военных действий, его окажется недостаточно для защиты системы. И военизированная станция у вас всего лишь одна, вторую, недавно приобретенную, достроить вы уже не успеете. Флот наших систем вкупе с транспортом пиратов, контрабандистов и свободных наемников и плюс ваш небольшой, но в придачу с вашими псионами уже станет большим препятствием для врага. Можно будет надеяться хотя бы, что уничтожение наших земель будет не полным. Только вместе, только в Союзе есть пусть маленький, но шанс на выживание наших народов.

– Помните? Такая ситуация была семьсот циклов назад? Тогда наши предки объединились, в том же составе. И выстояли против арахнидов, – напомнил Клайс всем известные события общей истории.

– Да, было такое, – кивнул Андор Ник, – До сей поры с тех времен наши с вами системы живут в дружбе, согласии и невмешательстве в дела друг друга. Но тогда нами всеми была безвозвратно утеряна треть, а то и половина населения, и огромная масса материальных ресурсов. После войны предкам пришлось практически заново строить свою жизнь.

– Но ведь жизнь сохранилась, – тихо шепнула Май Валента.

– Сейчас нам сложнее будет. Арахниды градусов на пять по вектору правее вышли, это если вектор от центра Галактики проложить. Ульи тогда большей частью на Империю вышли, нас лишь краешком задели, а то урон бы еще больше оказался. А сейчас гнезда саранч прямо перед нами, – с грустью в голосе произнес Лис.

– Арахниды – напасть знакомая, а с этими, еще неизвестно, как воевать придется. Ладно, разберемся по ходу дела. Мы вас услышали, но нам нужно все обсудить, – промолвила Даяна, подводя послов к мысли, дать руссам время осмыслить все сказанное и принять решение самостоятельно без чужого давления.

– Да, конечно, – согласился рузенец, – Но учтите, что время и для нас дорого. Больше десяти чесов мы ждать не можем. Сами понимаете, у нас тоже… – закончить он не успел, на столе Даяны матово вспыхнул экран межгалактического порта связи.

Собравшийся было покинуть зал совещания, Зануда Вред от неожиданности плюхнулся в кресло. Оно тяжко скрипнуло под массивной фигурой рузенца, но выдержало, не сломалось. Стих шепоток, тихо обсуждающих между собой последние события, Май Валенты и Вальда Роса.

– Опаньки! – удивленно вскрикнул Шур Егра. – Фигасе! Империя вдруг вспомнила, что мы есть.

– Тихо! Все замолчали! – приказала Даяна, напряженно уставившись в визор связи, откуда на нее взирал молодой офицер, судя по цвету и виду легкого военного скафа с множеством специфических нашлепок, адъютант штаба тылового военного корпуса:

– Даяна Умна? Президент Республики Самсар? – Даяна поморщилась, неприятный напыщенный и несколько даже брезгливый тон мелкого штабиста вызвал резкое неприятие к этому хуману. Но не ей выбирать собеседника, потому добавив голосу немного стервозности и безразличия громко ответила:

– Да! Я вас слушаю!

– Сеури, примите извещение! – безразлично, командным голосом штабист начал зачитывать текст, уткнувшись в планшет: – В связи с военным положением в Галактике Президенту Республики Самсар в течении пяти чесов направить в военные подразделения Содружества, координаты будут высланы на Искин боевой станции системы, пятьсот тысяч псионов. В течении одного оборота четыре миллиона пятьсот тысяч мобилизованных, а также все космические суда, в том числе частные, торговые и пассажирские с полным оборудованием для ведения боевых действий и ремонта в полевых условиях, не менее трех госпитальных барж с пятью тысячами медицинских капсул каждая. Все мобилизованные должны быть обеспечены оружием, одеждой, в том числе скафандрами для выхода в космос и продовольственными пайками, сроком на тридцать оборотов.

– Это все? – грубо спросила Даяна, не обращая внимания на нервные смешки членов Малого Совета и гостей. – А ты, любезный, ничего не попутал? Пять миллионов мобилизованных? Ты не обсчитался чесом?

– Вопрос не по существу, – оборвал ее тираду штабист, – Подсчеты верные, две трети от количества населения системы, где ожидается первая ударная волна захватчиков. Кроме того для защиты Галактики от вторжения с Самсара изымается действующая космическая станция, а новоприобретенная в течении трех оборотов будет достроена инженерными частями Империи и также отправлена в зону боевых действий.

– Даже так? – усмехнулась Даяна. – Конечно, зачем защищать оставшихся на планете голодных младенцев, все равно взрослого населения не будет, в любом случае детишкам не выжить. Если от голода не вымрут, то пусть враг их добьет. Так что-ли?

– Не мне решать. Военное положение обязывает, – хмыкнул офицер, – Подтвердите прием извещения.

– С чего бы это? На каком основании Самсар должен выполнять эти кабальные установки? Идиотизм! Мы отказываемся.

– Слушай, пигалица, это приказ Императора. Его невыполнение грозит тебе лично строгим наказанием, вплоть до расстрела или публичного повешения, – взбеленился штабист.

– Да плевать мне на этот приказ, – импульсивно и грубо вскрикнула Даяна. – Республика Самсар не является территорией Содружества, и не имеет статуса вассалитета Империи. Приказ Императора для Самсара пустой звук, – глубоко вздохнув Даяна, откинулась на спинку кресла, потерла ладонью глаза и ехидно проворчала: – Отправь это извещение в ж.., в гальюн, в общем. Кроме того, по правилам Содружества официальные встречи и беседы с правителями государственных структур должны вестись равными по рангу представителями. В данном случае самим Императором или его ближайшими советниками. Не тебе, сосунку этим заниматься, – чуть вздохнув, Даяна хмыкнула, увидев, как гневно набычился имперский штабист, и, чуть ослабив приказной тон, добавила: – Впрочем, дальнейших переговоров со мной планировать не стоит. Самсар заключил непрерываемый военный союз с системами Задворок. Все вопросы о взаимодействии в военных операциях обсуждайте с командором союзного войска… – Даяна вопросительно взглянула на послов. Правильно ее поняв, Лис Бешеный кивнул на посла Рузена, – Занудой Вредом, – моментально озвучила Даяна имя Главнокомандующего создаваемого войска Задворок.

У нее и в мыслях не возникло сомневаться в кандидатуре на этот пост. Всем, от мала до велика, было известно, что Зануда, до того как стать контрабандистом, служил в армии Империи. Дослужился до звания полевого генерала, но был уволен и разжалован после какого-то мутного скандала с вышестоящим штабным деятелем. О его успехе на военном поприще бойцы слагали хвалебные баллады. Впрочем, сам Зануда об этих временах вспоминать не любил, потому и никогда не рассказывал.

– Но, военное положение… – робко попробовал возразить штабист, однако Даяна резко пресекла попытку:

– Я все сказала. Сеанс закончен, – и резко стукнула по тумблеру, отключая связь.

– Ну, что ж, – задумчиво произнес Вальд Роса, – Вопрос решился, осталось только его официально оформить.

– Тогда беремся за дело, – согласно кивнул Зануда, – Продумаем все до мелочей сразу, не откладывая на потом.

Даяна устало нежилась под струями ионного душа. Десять чесов с короткими перерывами на еду длился совет с послами. Кажется, все, что возможно обсудили, но предусмотреть все сложно. Решать придется некоторые вопросы в авральном режиме. Пять чесов еще планировали с Малым Советом, проблем набиралась уйма. Как все решить? Не пропустить бы чего. После Совета Даяна уже в одиночку обдумывала ситуацию. На дворе ночь, поспать бы хоть чуть-чуть. Сил набраться на завтра. Уже через три чеса соберется Большой Совет. До дома добраться не реально, времени нет.

«Хоть в рабочий кабинет жить перебирайся, чтоб время на езду не терять», – мелькнула мимоходом мысль. Девушка вышла из душевой кабины: «А почему бы и нет? Бывало, и раньше здесь ночевала. Когда дела задерживали. Диванчик уютный, санузел оборудован, сменка имеется. Вот даже сухпайки залежались». Даяна повертела в руках брикет: «Срок изготовления четыре цикла назад». Не беда, продовольственные брикеты могут храниться стациклетиями, не протухнут, не высохнут, не испортятся.

Она нехотя пожевала сухую пищу. В кабинете отсутствовал кухонный комбайн, ни пищу приготовить, ни пакет разварить, ни кокаф вскипятить… «Придумаю что-нибудь, потом. Если не забуду». Даяна прилегла на диван в комнате отдыха, что примыкала к залу Совета, коим и являлся ее рабочий кабинет. Сон не приходил. Мысли одолели. Так и перебирала в памяти события прошедшего полуоборота. Проблемы, проблемы, проблемы, цели, задачи…

Псионы… Да, в Самсаре псионов на порядок больше, чем во всех системах Галактики вместе взятых. Но в разы меньше, чем тысячу циклов назад, когда предки только еще заселили систему после гибели родного мира. И слабее намного. Из семи миллионов населения около семисот тысяч руссов имеют этот дар, из них двести пятьдесят с половиной тысяч – дети. Из оставшихся лишь два процента псионов имеют дар с военной предрасположенностью, а сильных людов всего двенадцать-пятнадцать. Не густо, для космической битвы с саранчами. У предков на каждом судне было не меньше десятка.

«Что-то мне сегодня постоянно история вспоминается. К чему бы это?» – Даяна попыталась отбросить эту мысль, а потому стала перебирать детали обсуждений некоторых моментов на Малом Совете. Вспомнила! Уран. Запасы урана крайне малы. Для мирного времени его бы с избытком хватило на десяток лет. Использовался он мало, лишь для изготовления топлива для высокоэффективных реакторов космического флота. А теперь для ядерных боеголовок его требуется большое количество. Купить этот металл можно в том же Ялогрависе или у фриксов. Только это все время, пока заявку подашь, пока стоимость посчитают, пока рудокопы добудут, а бюрократы и торгаши все согласуют между собой, военными и правительством, уран-то стратегически важный компонент… На Совете подумали, просчитали все варианты и решили, что самым оптимальным итогом будет добыча урана в родной для предков погибшей системе, там его, в отличии от обжитых миров, намного больше. Даяна хлопнула себя по лбу: «Забыла. Ну я и дура! Кроп меня проглоти!» – резво вскочила и поспешила связаться с Ледой Овна.

Ночь? Леда Овна спит? Не важно. Леда частенько ночи напролет засиживалась, решая научные задачи. Днем она, сильный псион, известный ученый и один из редких людов с ПИ – психометрическим индексом после внедрения нейросети в двести пятьдесят с лишним единиц, занималась обучением псионов. Молодых дароносцев надо было обучать обычным дедовским способом, базы знаний для этого не годились. Нейросети знания псионики принять и передать были не в состоянии, да и дар каждого псиона индивидуален и развивался постепенно. Вот Леда Овна этим и занималась. А ночами разрабатывала новые схемы использования пси-техники. А еще она искала проблему, вызвавшую сокращение количества пси-одаренных и снижение силы действия энергии у них. Потому, однажды потребовала создать космическую лабораторию, на которой периодически посещала разные планеты Галактики ради изучения зверей и птиц, обладающих пси-энергией или гипнотическими особенностями.

Да и ничего, если ее разбудить. С завтрашнего оборота большинство руссов будут работать от зари до зари, иногда и ночами в придачу. Война! И этим все сказано.

А Леда Овна должна подготовиться. Завтра ее космическая лаборатория, как самый быстрый звездолет, отправится за ураном. Леда Овна, академик, исследователь, заведующая лабораторией и ближайшая подруга Даяны, назначена Советом руководителем экспедиции, но сама Леда об этом еще не знает.

Главнокомандующий Империи адмирал Крепсий Лайсукан тоже не спал. В бешеном темпе он метался по каюте флагманского крейсера. Злость и негодование полностью завладели его сознанием. А все Император хренов. Плохо говорить о великом и могучем властителе запрещено законом, но думать-то никто запретить не в силах. А мысли убойные.

Еще бы. Этот напыщенный пижон, идиот, возомнивший себя великим и непобедимым стратегом, сует свой нос, куда ни попадя и срывает все планы штаба и Главнокомандующего, то бишь его Крепсия Лайсукана. И ладно бы запрет на найм в армию контрабандистов, пиратов и мусорщиков, что мало повлияет на события. Предупреждение о готовящемся нашествии саранчей все же успели отправить в Ялогравис до дурацкого императорского указа. И обратный ответ получили, что и определило название агрессора. Есть надежда, что Задворки успеют подготовиться к вторжению. Да и негласные правила Задворок притянут со всех окраинных систем сотоварищей по ремеслу к месту прорыва, в пределы Рузена, Ялогрависа и Плустонии. Соберут не хилое войско. Пожалуй, даже не меньше императорского.

Самсар тоже на пути неприятеля. А вот тут… Крепсий, не в силах сдержать злости, грязно выругался, запустил пятерню в беспорядочно торчащие вихры и снова забегал по периметру каюты, размахивая руками и костеря Императора. Молча. Даже в гневе адмирал не забывал, что у стен есть уши, которые донесут до властителя все невежливые эпитеты в адрес Его Величества и иже с ним. И не важно, что все сказанное правда, наказание будет жестким.

Это ж надо додуматься, отдать приказ независимой системе. Да еще с такими мерами, что приведут к ее уничтожению еще до боевых действий. Идиот, дебил, кроп ползучий… Из-за этого маразматика теперь псионов Самсара не привлечь в армию. Да еще и переговоры вел этот молокосос недоделанный, Пруст, чтоб ему пусто было. Пруст – пуст, точнее ему имечка и не придумаешь. Пустой, недалекий, напыщенный бездельник, все переговоры с Даяной просрал. И ведь не накажешь. Племяннику фаворита Его Императорского Величества армейский Устав не писан.

На псионов в грядущей схватке большие виды имелись. Во всем известном историческом прошлом именно псионы Самсара обеспечили победу над ульями. А ныне… Надежда на их помощь все-же есть. Пусть с армией Задворок, но они примут участие в битве.

Но Император… Пьяница, прощелыга и наркоман в купе со своим ближним окружением, такими же пьяницами, бездельниками и безбашенными глупцами… Эх, не было еще отродясь в Империи столь никчемного правителя… Вот если б Теона, старшая сестра Императора занимала бы державный трон… Умница, красавица, всеобщая любимица… Империя бы процветала. А с этим придурком не дворец, а публичный дом разврата.

Глава 3 Зов погибшей планеты

Первый оборот полета в гиперпространстве был очень тревожным. Еще бы! Обычный перелет в Солнечную систему вполне знаком и безопасен, несмотря на то, что использовался редко из-за дальности окраинного положения планетарной системы и отсутствия разумного соседства в округе. Да и былая гибель ее единственной пригодной к жизни планеты тоже остерегала от посещения. Эманациями боли гибнущей планеты была пропитана вся система. Даже обычные люды не в состоянии долго выносить этот поток, что уж говорить о псионах с их повышенной чувствительностью. Были даже случаи, когда эти эманации сводили людов с ума.

Максимально безопасный, тщательно выверенный маршрут из четырех последовательных гиперпереходов занимал в зависимости от типа судна от девяти до двенадцати оборотов. Был еще один путь, прямолинейный, на два гиперпрыжка. Вот им-то и воспользовался экипаж эксплорационного звездолета. Этот маршрут, прямой, как стрела, занимал всего лишь два оборота. Вот только первый выход из гиперпрыжка был крайне опасен. Даже погрешность в одну тысячную градуса выхода в Зэрим системы Кропова Ловушка, как уже давно обозвали ее космические бродяги, то есть ничтожное отклонение от Предела сулило захват корабля неизвестным излучением, и как следствие падение на вторую планету и гибель экипажа. Что это за луч, кто и зачем его задействовал не известно. Но сколько звездолетов там уже погибло! Даже из гиперпрыжка убийственное излучение выдергивало космолеты.

Леда вздохнула: «Пронесло! Еще возвращаться тем же путем, авось опять повезет. Хорошо бы по пути замеры сделать, да просканировать планету, кроп ее задери. Такой шанс! Но… сроки. Война хренова… Успеть бы побыстрее вернуться», – Леда встряхнула головой, освобождаясь от мыслей, поправила выбившуюся из длинной косы прядь волос и пригладила отсутствующие складки зеленого комбеза. Не время думать о несбыточном, искин просигналил выход из гиперпространства в пределы Солнечной системы.

– Экипаж, приготовится к выполнению задач. Искин доложи об общем состоянии системы, срок выполнения пятнадцать минов. Все время нахождения в системе по возможности производить сбор данных о состоянии светила, планет и межпланетного пространства, – распорядилась Леда, и, неподобающе для руководителя экспедиции, но простительно для молодого ученого – исследователя, просительно добавила: – Пожалуйста, миленький, собери побольше данных, очень прошу!

– Приказ принят, – безразличным мужским басом сообщил центральный бортовой искин.

Леда даже немного опешила. Нет, ну понятно, что ему, болвану искусственному, до эмоций дела нет, но, ведь мог бы и не так сухо ответить. Программы-то в его искусственный мозг на разные формы общения с людами закачаны. Ну-да кроп с ним. Приказ он выполнит по-полной, этого у него не отнять.

– Леда, расслабься, – первый пилот лабораторного корвета Сандр Степ, нежно тронул кисть девушки, – Все уже давно готовы, не парься.

– Да я и сама знаю. Просто, как-то… волнительно, что ли. Это же наша прародина.

Леда Овна твердо уверена, что все члены команды без напоминаний и ее приказов сейчас занимаются каждый своим делом, коллектив слаженный. Все имеют на звездолете по-нескольку специализаций. Пять людов занимают более десятка должностей. И не потому, что военное положение Самсара вынудило сократить численность экипажа, а просто так получилось уже давно. На лабораторном судне укоренились ярые изыскатели, трудоголики, что ради научных исследований вывернут весь космос наизнанку. Не столь мотивированные на научные поиски спецы в лаборатории не приживаются.

Мерс Шарм микробиолог и медик являлся на корабле еще и инженером-техником, на его попечении было обслуживание систем корабля, включая энергоустановки и оружейные комплексы. При обследовании вне корабельных пространств он управлял разведывательными дронами.

Второй техник, самоназначенный корабельный повар, геолог и химик Пашт Реун, имел в своем подчинении крупных андроидов – ремонтников, в купе с которыми осуществлял высадку на поверхность планет и сбор там материалов для исследования. Именно Пашту предстоит добывать уран.

Сандр Степ, заместитель руководителя лаборатории Леды Овны кроме пилотирования звездолета занимался обслуживанием и программированием искинов, а на научном поприще физикой малых частиц и планетарных систем.

Второй пилот Кая Софара тридцатипятилетняя девица среди остальных семидесятилетних членов экипажа выглядела подростком-сорванцом. Юркая, словно ртуть, с вечно растрепанными волосами и в неряшливо накинутом на плечи поверх комбинезона лабораторном халате, она, тем не менее, слыла опытным биохимиком, вирусологом и эпидемиологом. Явный фанат изучения бактерий, на корабле Кая следила за чистотой и порядком, заставляя бытовых дроидов драить каюты по нескольку раз в сутки.

– Любуешься планетой? – Сандр с нежностью посмотрел на девушку, встав рядом с ней перед панорамой планеты на огромном, во всю ширину корабельной рубки мониторе. Вот так бы и обнял ее, такую хрупкую недотрогу. Но, нельзя, так можно лишиться навсегда ее доверия. Ледышка, но такая желанная. Сандр горестно вздохнул.

– Да. Странно все как-то. Сердцем чувствую, что вот оно мое, родное, бери не глядя. А разум протестует. Воспоминания людов о планете недавно просматривала. Там описывается голубая планета с морями, океанами, густой растительностью. А сейчас смотрю и горько как-то. Океаны есть, моря есть, воздух тоже. И голубая. А жизни нет, – Леда резко повернулась и доверчиво посмотрела в глаза Сандра, – Знаешь? Пси-энергетики там нет, но у меня такое чувство, что сама планета меня зовет к себе.

– Тебе тоже так кажется? – заинтересованно переспросил Сандр, – Я думал, что внушил себе этот зов. Давай слетаем на поверхность. Воочию посмотрим, что к чему. Ребята сообщили, что не меньше двух чесов будут добывать уран на спутниках четвертой планеты.

– Фобос и Деймос спутники Марса. Так их предки называли, – улыбнулась Леда.

– Да? Не знал, – удивился Сандр, – Ну так как? Летим?

– Даже не знаю. Оба руководителя покинут звездолет? – усмехнулась Леда.

– А что тут такого? Нам не впервой. Кая на связи останется. Да и мы вернемся через чес – полтора. Образцы соберем, – продолжал убеждать Сандр. – Свой след на планете оставим. Сколько циклов на планете не ступала нога люда?

Мрачновато – серая безжизненная почва однообразно застилала всю поверхность до горизонта. Изредка появлялись черные проплешины и груды битого камня, явно искусственного происхождения, по всей видимости, на местах бывших поселений. Пустоту периодически разрывали речные ленты, заплаты озер и горные массивы в белых снеговых шапках.

В очередной раз Леда и Сандр опустили шлюпку на поверхность, чтобы собрать образцы почвы, воздуха и воды.

– Глянь-ка, земля влажная. Видимо, дождь прошел, – восхитился Сандр. – Дожди – это хорошо. Дожди землю омоют, влагой напитают, к жизни приготовят, – радостно провозгласил он, но тут же улыбка пропала, – Ты чего такая сосредоточенная? Что-то не так?

– Ты ничего не слышишь?

– Шелест ветерка, иногда стук камней…

– А голос слышишь? Женский… Зовет… Как эхо…

– Голос? Нет, – удивился Сандр, – Ледочка, милая! Ну, какой тут может быть голос? Нет на планете биологической жизни, сканирование показало, – Сандр вздохнул и напряженно прислушался, – Хотя, кто его знает? Может, здесь камни живые выросли… Зов я тоже все еще слышу…

– Полетели, посмотрим. Я чувствую направление.

Все так же скучно стелилась серость под днищем управляемой Ледой разведывательной шлюпки.

– Здесь источник, – девушка опустила судно на поверхность и торопливо выскочила наружу. Сандр чуть замешкался, опуская забрало шлемофона, но в три прыжка настиг подругу и почти одновременно с ней вывалился из судна на каменистую поверхность планеты.

– Кто ты? – спросила в пустоту Леда и, повернувшись к другу, посоветовала: – Настройся на телепатию, – она знала, что Сандр слабый псион и мыслеречь дается ему при большом энергетическом напряжении. Но сейчас это было необходимо. Передавать мысли ему было сложно, но услышать диалог вполне получится.

Перед космическими разведчиками появился призрачный силуэт женщины, уже не молодой, но еще и не старой.

– Житель, – словно шорох пожухлой листвы, прошелестел ответ, и после секового замешательства поправил: – Нет, не так. Уже давно нежить…

– Как ты здесь оказалась, на мертвой планете? – спросила Леда у призрака, а Сандру пояснила: – Это не живой объект, только энергетическая часть, аура…

– Душой называется, – перебил ее силуэт. – Я всегда здесь жила!

– Ты хочешь сказать, что за тысячу оборотов ты так и не развоплотилась, не ушла в эфир? Как такое возможно?

– Я не могу уйти на тот свет. Мне надо найти Ванечку. Помогите мне его найти.

– Кто такой Ванечка?

– Внучонок мой.

– Но все люды погибли.

– Не все. Ванечка жив.

– Тысяча циклов прошло после гибели планеты. Кого удалось спасти, уже давно умерли.

– Ванечка жив. Я чувствую, я знаю, – напористо повторил призрак.

– Сандр, что делать? – растерянно спросила Леда, – Бросать ее здесь не хочется. Она, бедненькая, столько пережила, не оставлять же ее в одиночестве.

– Так, давай заберем. Тело ей новое сотворим. Мерс сможет, я уверен. В прошлом цикле он Пашту обе ноги заново вырастил, а Вальду Росу печень и почки сменил на новые.

– Да я не сомневаюсь, что он сможет вырастить новое тело. Давно уж этот процесс используется. Но выращенные тела, без энергетической составляющей останутся не живыми. Труп мы вырастим, а не люда.

– Леда, но ведь душа есть. Вот она перед нами.

– Ты не понимаешь! – огорчено выдохнула Леда.

– Так объясни, доступно, в чем проблема?

– Хорошо. Когда ребенок рождается, он уже имеет и тело и энергетический каркас, душу, как назвала наша новая знакомая. Потеряв душу, тело умирает. Но и душа без тела не может существовать. Этот вот случай исключение. Почему так произошло, непонятно, это нонсенс. Энергетика после смерти тела уходит из материального мира в эфирные слои мироздания. Душа может находится только в своем, родном теле. Параметры души с рождения заложены в ДНК. Чуждое тело душу не примет. Если бы у нас было ДНК этой женщины, то вырастить ей тело вполне реально, хотя такого еще ни разу за всю историю цивилизации не случалось. Но где мы возьмем образец? Собрать самостоятельно цепочку невозможно, слишком много составляющих и связей меж ними, и донора найти не получится, ДНК у каждого люда специфична. А у нас нет образца тканей этого тела. Хоть бы маленький кусочек…

– Кости подойдут? – небрежно перебил повествование призрачный силуэт.

– Подойдут… – на автопилоте подтвердила Леда, – Что-о-о? – ошеломленно встрепенулась она и с недоумением посмотрела на призрака, – Кости? У тебя сохранились кости?

– Да, скелет. Я его берегла. Он живой, теплый. И я к нему привязана.

Глава 4 Второе дыхание

Я лежала в каком-то ящике в тягучей, словно кисель, жидкости. «Что это? Меня все же похоронили? Кто?» – запаниковала, было, я, но сразу же успокоила сама себя. Ну и что, если похоронили? Я ведь давненько уже померла. Почему-то стало себя, немного жаль. И я вздохнула. Стоп, я же не могу дышать. Я вздохнула еще раз, и еще, ощущая запах лекарственных препаратов, легкое цветочное благоухание и аромат кедровых орешков. Мне и вонь канализации сейчас бы показалась приятной. Ведь я дышала. Но как?

Воспоминания, как кадры фильма при ускоренной прокрутке замелькали перед глазами. Ядерный взрыв. Земля погребенная под замерзшей атмосферой. Серый мир оттаявшей планеты… Нет, не то. А, вот оно: высокий парень в серебристом скафандре аккуратно грузит на платформу мой костяк, исподтишка влюбленным взглядом оглаживая миниатюрную девушку в таком же серебристом скафандре.

Все. Я вспомнила. Я нахожусь в медицинской капсуле, где мне вырастили новое тело. Я открыла глаза. Сквозь прозрачный купол на меня взирало голубоглазое радостное лицо девочки. Она задорно подмигнула. Жидкость с легким журчанием куда-то стекала, пока в капсуле не осталось ни капли. Крышка откинулась, а я медленно провела ладонью по своему лицу. Как же приятно ощущать тепло своей кожи. Живу-у! Я села, спустила ноги вниз и заплакала.

– Получилось! Ура! – взбудоражено визжала девчонка, высоко подпрыгивая и махая хаотично руками.

– Что случилось? – обеспокоилась забежавшая в помещение девушка с длинными русыми волосами, заплетенными в толстую косу.

– Леда, получилось! – заполошное создание обхватило вошедшую девицу за талию и закружило ее меж четырех медицинских капсул, парами стоящих посреди комнаты.

– Что такое? – громко топая, в комнату спешно вбежали три парня.

– А вы чего сюда приперлись? – мелкая фурия моментально остановилась, напустила на себя суровый менторский тон: – А ну вон отсюда, не хватало мне здесь еще вашей микрофлоры. Ну, что пялитесь? Голых девчонок что-ли не видели. Идите, идите! В кают-компанию. Скоро и мы туда придем.

– Во дела, – проворчал один из парней, – Из собственного рабочего кабинета выгоняют!

– Пашт, приготовь что-нибудь вкусненькое на обед. Праздничное, – крикнула Леда вслед уходящим парням.

– Уже! – донесся хмурый ответ.

Кают-компания встретила меня оценивающими взглядами трех молодых людов в синих комбинезонах и умопомрачительными запахами свежеприготовленных блюд. Мой желудок требовательно заворчал. Еще бы, тысячу лет я не вкушала еды, а если разобраться, то заново взращенное тело вообще ни разу еще не получало пищи. Немного смутившись под пристальными взглядами, я опустила голову и невольно оглядела себя. Невысокая, как и в прежней жизни, но ладная девичья фигурка в таком же комбезе, как у всех присутствующих, только серебристого цвета мне понравилась. Еще бы, не каждому дано сбросить с себя четыре десятка лет, циклов, как здесь их принято называть.

Сразу после душа, где я смывала с себя остатки медицинской субстанции, комбинезон меня жутко разочаровал. Одежку необъятных размеров, в которой две меня запросто бы затерялись, мне подала Кая. Других вещей у меня не было, пришлось довольствоваться тем, что есть, не ходить же голышом. Но, как только я влезла в бесформенное широкое чудо, комбинезон сузился и аккуратно обхватил мою фигуру. Я погладила мягкую шелковистую ткань. Мне нравится. Удобно, словно по мне сшито.

– Суп-пюре из люстена, ресна с мясом плуатока, консерва конечно, свежего нет в наличии, кокаф, пейте сколько влезет, я много сварил, – несколько театрально указывал Пашт на выставляемые верткими, многоногими, как паучки, дроидами, блюда. – Что стоишь? Садись, после медкапсулы всегда кушать хочется, по себе знаю.

– Ты и без капсулы на аппетит не жалуешься, – со смешком поддел товарища Мерс Шарм.

– Тихо, – остановила Леда техников, которые перед новым пассажиром звездолета пытались показать себя в лучшем свете, и словно самцы перед самкой хвост распушили, – Самсар на связи.

– Вижу уже, что вам удалось вернуть к жизни «эхо планеты». Доложите результат, – заявила с плоского монитора на стене серьезная молодая особа, с такой же толстой, как у Леды, косой.

– Кто это? – тихо спросила я у, рядом сидящей, Каи.

– Даяна Умна, Президент Совета системы Самсар, – почтительно шепнула Кая.

– У-у, какие люды! – уважительно сказала я и, немного поерзав под пристальным взглядом изображения на мониторе, прислушалась к речи Мерса Шарпа, корабельного медика, как мне его представили чуть раньше, при знакомстве с экипажем звездолета. В конце концов, мне тоже хотелось узнать о себе, обновленной.

– Воссоздание тела прошло успешно. Индивидуум… – Мерс запнулся, взглянул на меня и виновато улыбнулся. Я пожала плечами, индивидуум, так индивидуум, ничего оскорбительного в этом слове нет: – Итак, индивидуум жизнеспособен, полностью здоров, мыслительные процессы в порядке. В ходе восстановления тела, сухожилия и мышечную ткань пришлось усилить наночастицами, ввиду увеличенной плотности скелета.

– Постой, – удивилась Даяна, – Использование наночастиц не прошло лабораторных испытаний. Где вы их вообще взяли?

– В целях исследования лаборатория уже несколько циклов ведет разработку наночастиц. Результат использования их в тканях живых существ положительный, отрицательного воздействия на биологические объекты не оказывает. Через непродолжительное время частицы внедряются в ткани и ассимилируются, переставая определяться, как инородные элементы. При этом материя свойств, усиленных нанотехнологией, не теряет, – сухо отчиталась Леда, вздохнула и виновато продолжила: – Даяна, это необходимо было сделать, иначе сухожилия и мышцы бы не выдержали тяжести костей. А новый скелет не стали выращивать. Очень уж родной уникален, всем бы такой иметь.

– То есть, вы получили человека с увеличенными физическими возможностями? – переспросила Даяна, – Ладно, головой отвечаете за плохие последствия эксперимента. И вот еще что, над женщиной лабораторные исследования не проводить, а то знаю я вас, с живой не слезете ради науки. Ей и так много пришлось выдержать. Все полученные данные о ней засекретить, иначе, если в Содружестве узнают, ей придется о нормальной жизни забыть. Охоту на нее объявят.

– Хорошо. Только не женщина она, а девушка. В ходе восстановления тела мы определили ей возраст в двадцать один цикл, точку взрослости. Хотели вначале период взросления выбрать, а потом передумали, – пояснил медик, – она же уже до старости почти дожила, люд опытный, зачем ей детский возраст заново проживать. К тому же ее психометрический индекс зашкаливает, аж двести с лишним единиц, это без нейросети, а с ней под триста наберется. Не хотел бы я оказаться на месте ученых Содружества, если вздумают над ней опыты проводить. С таким-то потенциалом. Нейросеть не установили потому, как в лаборатории таковой не оказалось.

Вот это поворот! Я что, теперь имею супер – пупер… какие-то офигенные способности? Да ну, право, ничего запредельного не ощущаю…

– Эхо планеты, – Даяна пытливо посмотрела на меня, – Я хочу с тобой пообщаться, ты меня понимаешь?

– Да, мне через гипнопрограммы внесли знание общего галактического языка, письменности, исторические знания и этикет. Но почему ты меня назвала «Эхо планеты»?

– Это не я, – засмеялась Даяна, – Это Леда и Сандр дали тебе такое прозвище, когда нашли. Вот, кстати про имя я и хотела спросить. Как мне тебя записать в реестр жителей Самсара?

– Имя? Раньше меня звали Светлана Черная. Папа иногда шутил, что в моем имени совместились день и ночь, свет и тьма… А какие имена дают в вашем сообществе?

– Разные, кто как придумает, обязательного списка нет. Все имеют двойное имя, первое дают родители при рождении ребенка, а вторым является имя отца для мальчиков или матери для девочек. В Империи элита использует еще и третье, имя бабушки по материнской линии или дедушки по отцовской. У Императора четыре, это династические имена до прадеда. Так уж повелось, что руссы выбирают короткие имена. Я вот Даяна дочь Умны. У тебя исключительный случай, выбрать самой себе оба имени, – пояснила Даяна, – Или оставить прежнее.

– Оставить? – задумалась я, – Знаете, я столько циклов витала во тьме, что не хочу о ней больше слышать. Прежнее имя Светлана нравится, меня коротко звали Лана или Света. Пусть оно и остается. Лана – так звала меня мама, а для меня она была как свет в окошке. Пусть теперь мое имя будет Лана Свет, можно?

– Конечно, – кивнула Даяна, – Красиво звучит. Лана Свет.

– Только, прошу не указывайте в реестре, что мне больше тысячи циклов, хорошо? Не хочу быть древним ископаемым.

– Возраст укажу по физическому состоянию организма, двадцать один цикл. А место рождения – Солнечная система, планета Земля, дата рождения – цикл минус ноль. До встречи на Самсаре, Лана Свет.

– Ну что, теперь можно уж и пообедать? – спросил Пашт Реун, когда экран монитора погас, – А то уж жрачка подостыла малость.

– А у меня для такого случая бутылочка припасена, – добавил Сандр, хитро поглядывая на Леду.

– Нет, нет, нет! Никакого алкоголя! – возмущенно вскрикнула командир звездолета, – Нам еще в гипер уходить, а там Кропова Ловушка.

– Докладываю, сеури руководитель экспедиции, экипаж к полету готов, координаты выхода из гиперпрыжка просчитаны и перепроверены, искин приведен в готовность к перелету, – четко отрапортовал Сандр, после чего жалобно добавил: – Леда, прыжок почти на целый оборот затянется.

– Можно по чуть-чуть? Всего одна бутылка на шестерых, – поддакнул Пашт, подмигнув при этом Лане.

– Я – за! Эпохальное событие отметить надо. Это ж такой прорыв в науке – воскресить человека из мертвых. Да и нейросети быстро выведут алкоголь из организма, как врач, я это авторитетно гарантирую, – вставил веское слово Мерс.

– Ну, ладно, ладно. Уговорили, братцы – алконавты. Что это вас вдруг на выпивку потянуло? Гостья решит, что вы пьяницы беспробудные, – согласилась, наконец, Леда, заметив еще и просящий взгляд Каи, – Давай уже свою бутылочку, алкаш несчастный, только приказ искину пошли на прыжок. И голову свою береги, если что не так, то я ее тебе оторву.

– Если что-то пойдет не так, – хихикнула Кая, радостно похлопывая ладонями по столу, – То головы нам уже всем не понадобятся. Кропова Ловушка их и без тебя оторвет.

– Та-дам, – пропел Сандр, из кармана комбинезона вынимая бутылку, – Вот она, родимая. С выдержкой! Четыре года в моем шкафу по космическим просторам путешествует.

– «Самтрес»! – обрадовано воскликнул Мерс

– Самтрест? Это самогонка что-ли? – я удивилась, через тысячу лет услышав знакомое простонародное название самодельного напитка.

– «Самтрес» – это историческое наследие от наших предков. По всей Галактике на вес золота! У нас завод его выпускает, рецептура проверенная, на кедровых орешках настоянная, в деревянных емкостях пять циклов выдержанная. Чудо, а не напиток! – гордо ответил Пашт.

– У вас кедры растут?

– Растут. У кого-то из переселенцев несколько орешков оказалось, – ответила Леда, – Вот из них и вырастили деревья, потом культивировали, селекционировали, все как полагается. Теперь у нас целые леса кедров. Кстати, сами орешки тоже в Содружестве с руками рвут.

– Леда, я и не знала, что ты так увлекаешься историей, – удивленно хмыкнула Кая, с обожанием глядя на подругу.

– Это не я. Это Даяна увлекается. Она иногда такие факты рассказывает, закачаешься, – засмеялась Леда, – Ну что сидим, кого ждем? Наливай уже.

Все разошлись по своим каютам и мирно почивали, лишь Сандр Степ дежурил в корабельной рубке. Мне не спалось. Чтобы скоротать время я открыла планшет, выданный мне Ледой, потому что из-за отсутствия нейросети я оказалась без связи с искином, и потому беспомощной в этом мире, где даже дверь открыть в свою каюту приходится через связь с ним. Я знакомилась с историей этого мира, его мироустройством, техническими возможностями. Бегло прочитала законы Самсара, а затем и Содружества. Но даже скучные статьи некоего Менелока Кулидрана, министра экономики Империи, с его призывами хранить честно заработанные деньги, называемые кредами, в Государственном Банке Империи, не сподвигли меня на сон.

Тогда я открыла приложение с кратким описанием планет. Это оказалось намного интереснее. И полезнее для моей дальнейшей жизни.

Итак, Самсар, место, где меня уже вписали в реестр жителей. Звезда Люмин, планетарная система, относится к первому типу уровня цивилизации, то есть – планетарный уровень с использованием всех ресурсов планет. Находится в окраинном поясе Галактики, известном как Задворки.

Имеет пять планет, из них ближайшая к светилу Теска атмосферой не обладает, богата железными рудами. Следующая планета Фижма и пятая по счету Харезия – аграрные, считаются относительно пригодными для жизни из-за климатических условий, используются для выращивания люстена, растения по вкусу напоминающего смесь известной мне картошки, морковки и помидоры, пробовала сегодня супчик из этого овоща. Ничего так, вкусненько. Еще там выращивают прамук и рес, что сродни нашей пшенице, и фрукты – фистон, калмуд, пултук, не пробовала их еще. Плантации бобов кокаф тоже там растут, напиток из них мне понравился, напоминает наше какао и кофе вместе взятые, плюс легкий фисташковый аромат.

Третья планета от Люмина Зурада производит сельскохозяйственное, промышленное и бытовое оборудование для своей системы и на экспорт. Оборудование для космических аппаратов, сами космолеты, медкапсулы и оружейные комплексы, снаряды, а также оружие личного пользования изготавливают только для нужд своей системы.

Четвертая – правящая планета Росика, столица Росика. Вторая по величине, после Харезии планета имеет курортный и туристический статус, однако и там имеются фермерские хозяйства, в основном животноводческие комплексы и кедровые плантации. Они же снабжают систему скоропортящимися овощами, фруктами и зеленью. Завод по производству Самтреса тоже находится на Росике. Нормальный напиток, мне понравился: специфического вкуса самогона там нет и в помине, крепкий, но мягче водки, скорее, ближе к коньяку. Легко пьется. А последствия, как от известного в мою бытность спотыкача, когда голова остается ясной, а ноги подкашиваются.

На спутниках Харезии и Зурады построены порты для космического транспорта. Там же открыты некие посольства и таможенные пункты, салон корпорации «Нейросеть» и торговые межпланетные представительства с многочисленными площадками.

Так что еще? Временной цикл Росики удачно совпал с общегалактическим исчислением. Из-за краткости наименований временных отрезков Росики, эти обозначения стали применять и в Империи, а затем и во всем Содружестве. Один мин делился на сто секов, сто минов составляли один чес, в обороте тридцать чесов, цикл делится на десять несцев по сорок оборотов. «Немного длинее год, чем на Земле, – хмыкнула я про себя, – Это если по дням, а по часам… у-у даже считать не буду, а если еще и по секундам, то намного больше. Это ж, насколько секов больше в офисе работать приходится?» Ну и ладно, я все равно в офисе работать не собираюсь. А где тогда? На ферме? Вот еще, не мое это дело в земле копаться, сорняки дергать и жуков собирать, у меня раньше даже дачного участка не было. На завод? Что-то тоже не хочется. Ладно, не дрейфь, подруга. Нейросеть поставлю, осмотрюсь, тогда и решу, как креды зарабатывать на жизнь праведную.

Население системы семь тысяч четыреста девяносто два люда. Я хмыкнула: теперь уже на одного больше. Три миллиона восемьдесят шесть тысяч семьдесят восемь людов проживают на Зураде, семьсот сорок четыре – на Харезии и Фижме, остальные – жители Росики. Расовая принадлежность – руссы, по месту проживания люды.

Я оторвалась от чтения, огляделась – каюта удобная: стол, пара кресел, встроенный шкаф и дверь в санузел. Не шикарно, но достойно для космических путешествий. Постель мягкая, уютная… Так чего ж мне не спится-то? Сандра на посту уже сменила Кая. Пашт обещал за чес до выхода из гиперпрыжка завтрак приготовить, уже через двадцать минов на камбуз пойдет. А я все еще не сплю. Можно было у Леды снотворного попросить, но что-то поздновато дельная мысль пришла, куда уж теперь, скоро к Кроповой Ловушке выйдем. Кстати, а чего ее так все бояться? Почитаем:

«Планетарная система на краю Галактики, обжитые системы рядом отсутствуют. Уровень цивилизации пятый – то есть, выходящий за пределы известных законов физики. Установлен ориентировочно из-за невозможности детального изучения системы.

Планета Кропова Ловушка имеет невыясненный источник излучения, приводящий к захвату кораблей с просторов системы, лишь у самых границ зоны Зарима возможна вероятность избежать его воздействия. Кропова Ловушка оборачивается вокруг светила за 370 оборотов, а вокруг своей оси за семьдесят циклов», – интересный факт, это сколько же раз за один оборот новый цикл бывает? Семьдесят пять раз! Обалдеть! Семьдесят пять раз за день Новогодние праздники без боя курантов! Не слабо! Ладно, пусть празднуют. Что там еще интересного? – «Наличие атмосферы и воды способствует развитию флоры и фауны, виды и формы коих неизвестны. Планета имеет спутник. Есть предположение, что этот космический симбиоз правильнее определить, как двойная планета, ввиду параллельности орбит и синхронного движения обоих объектов. По снимкам планеты и спутника, сделанным в разные временные периоды, выдвинута версия, что спутник имеет искусственное происхождение. Исследование системы не возможно, ввиду агрессивного излучения, приводящего к гибели транспорта и экипажа».

И это все? Не густо.

Глава 5 Интриги военного совета

В большом коронном зале имперского дворца полсотни подданных Его Императорского Величества затерялись в полумраке среди множества скульптур и колонн. Светильники освещали лишь императорский трон, остальное огромное пространство под высоким потолком с изящной лепниной сплошь покрытой золотом, по прихоти Императора оставалось в тени. Не место для Высшего Сбора Императорских Министров, где должны определить стратегию действий всех структур империи в предстоящей военной операции, для этого есть специальный кабинет. Но Его Величество так распорядился, и ничего тут не попишешь. Придется несколько чесов, пока идет заседание, стоять, стулья в зале не предусмотрены, в его стенах сидеть имеет право только сам Император. Даже Принцесса Теона Кариста Лейна, единственная женщина, имеющая право голоса на Высшем Сборе, и Менелок Кулидран, престарелый министр экономики Империи, вынуждены стоять перед вальяжно развалившемся на троне венценосцем.

– Кому потребовалось отрывать меня от дел праведных? – недовольно взвизгнул Император.

«Как же от дел праведных! Опять попойку с лизоблюдами, поди, затеял», – Главнокомандующий Империи адмирал Крепсий Лайсукан мрачно исподлобья взглянул на гневно нахмурившуюся Теону.

– Я, Ваше Величество, – подобострастно преклонил голову Первый Советник Императора Палерон Зукрапиш, – В виду предстоящих событий необходимо решить ряд насущных проблем.

– Ладно, – Император Вельциматус Куруюн Алеферт Савдар Изящный плотоядно улыбнулся своему наперснику и фавориту, – Ты, как всегда печешься обо мне и благе Империи, мой друг. Учитесь, оглоеды, как работать надо на благо Императора! – Император откинулся на спинку трона, заерзал, уютнее располагая необъятные телеса и сложил руки на складках большого живота, – Кто хочет высказаться?

– Позвольте мне, – Крепсий Лайсукан шагнул вперед, – Докладываю, Космический Военный Флот готов к выполнению поставленной задачи. По данным разведки к границам Содружества вышли шесть гнезд саранчей. В каждом гнезде находится от одного до пяти миллионов особей.

– Ну, и в чем проблема? Подумаешь, тридцать миллионов насекомых, – засмеялся Император, – Ты, адмирал считать умеешь? Это ж всего по одному на нашего бойца приходится. Разве не так? Не морочь мне голову этими мелочами.

– В Императорской армии всего десять миллионов профессиональных бойцов, – возразил Крепсий спокойным голосом, но при этом скрипнул зубами от негодования, так что желваки судорожно дернулись.

– Извини, уважаемый, – встрял в разговор Палерон, – Десять миллионов было до всеобщей мобилизации. Теперь со всех систем Империи во Флот привлечено еще пятнадцать миллионов добровольцев и семнадцать тысяч космических кораблей с полным составом экипажей. И не забывай, что есть еще военный флот союзников.

– Из пятнадцати миллионов мобилизованных всего лишь четверть добровольцев, да и из них только пятьсот хуманов годятся на военную службу. Остальные привлечены принудительно, в состав действующей армии не годятся по возрасту, здоровью или идеологии, потому являются лишь помехой, мусором. Из семнадцати тысяч кораблей пять тысяч принадлежат пиратам и контрабандистам, и все они уже заключили договор с армией Задворок, задерживать их у себя мы не имеем права. С Задворками у нас на время военных действий против саранчей заключен непрерываемый союз. Одиннадцать тысяч кораблей – транспорт торговцев, пассажирский или внутрисистемный, также не пригодны для военных действий. Из оставшихся не более полусотни можно использовать, остальные либо в хлам убитые, либо требуют дополнительных вложений для укрепления защиты брони и переоборудования под оружейные установки, на что у нас нет ни времени, ни средств. Кстати, о средствах. Требуется провиант. В армию доставили низкокачественные пайки, пораженные плесенью, и те в недостаточном количестве.

– Нашему адмиралу все не так, да не этак, – засмеялся Палерон Зукрапиш, его смех подхватили остальные, вслед за Императором. Серьезными остались лишь сам Крепсий, Теона и Менелок Кулидран.

– И чего же ты хочешь, недовольный ты наш? – язвительно спросил Император,

– Я предлагаю, выделить средства для переоборудования полусотни транспортных средств, с привлечением профессионалов и оплатой им в двукратном размере за ускоренную работу. Обеспечить военные части продовольственными пайками из неприкосновенного запаса с императорских складов. Отправить мобилизованных по месту обитания с оплатой им вынужденного времяпрепровождения в мобилизационных лагерях и вернуть непригодные корабли хозяевам, также с оплатой аренды за дни вынужденного простоя, – четко отрапортовал Крепсий, не обращая внимания на ехидный тон Вельциматуса.

– Ох, и достал ты своими требованиями. С мобилизованными делай, что хочешь, выплаты им не полагаются. Они же не пойдут на войну, за что платить? Средства уже выделены тебе, хочешь пайки покупай, хочешь корабли строй, больше ни креда не дам. Умерь свои аппетиты. У нас посерьезнее дела имеются, – со злобой сказал Император и махнул рукой на адмирала, будто вредную муху отгонял от своего лица.

– Сеури Император, это против… – начала было говорить Теона, но властитель грубо оборвал речь сестры:

– Помолчи, не смей мне указывать, что мне делать. Слишком много себе позволять стала. Занимайся рюшечками да оборочками, в делах государства я хозяин, и в твоих советах не нуждаюсь, – он грязно выругался, неединожды упомянув кропа ползучего, и повернувшись лицом к Первому Советнику сказал: – Да, вот еще что. По поводу Самсара, такое неповиновение моему приказу должно быть строго наказано. Отправь своего племянника в систему, пусть там сожжет все дотла.

– Но, сеури Император, весь флот отправляется на войну, – неуверенно возразил Палерон Зукрапиш.

– Ничего не хочу знать, – заставил его замолчать Вальциматус, – Ты говорил, что работорговцев задержали. Вот и отправь их туда. Разрешаю им захватить столько руссов, сколько в их кораблях поместится, тогда и платить им за работу не придется, – Император чуть подумал, причмокивая слюнявыми губами, – Пусть только не забудут налог заплатить. А то слишком жирно им будет.

– Брат, – воскликнула Теона, – Это незаконно, ты не можешь так поступить.

– Молчать, – взбеленился Император, – Моя власть, что хочу, то и делаю.

– Но люды Самсара не является подданными Империи. Они не обязаны выполнять наши приказы. К тому же воины и псионы Самсара отправились на войну с саранчами, на планете остались в основном старики и дети, – попыталась Теона защитить людов неподчинившейся системы.

– Вот и славно, сопротивляться не будут. А тебе, сестренка, предупреждение, еще раз вякнешь невпопад, пеняй на себя, – Вельциматус нервно стер струйки пота с толстых покрасневших в гневе щек, и, успокоившись слегка, заявил: – Давай, Советник, о добрых делах поговорим. Что там по подготовке к моему юбилею?

– Все готово, мой Император, – подобострастно кланяясь, ответил тощий Палерон Зукрапиш.

– Я вот тут на досуге подумал, надо вокруг городской площади, где будет чествование меня, установить деревца с золотыми листьями и серебряными стволами. И у каждого выставить по дюжине охранников, дабы городская голытьба листву не поотрывала.

– Простите, Ваше Величество, – старческим дребезжащим голосом возразил Менелок Кулидран, министр экономики Империи, – В казне Империи уже не осталось средств. На подготовку юбилея затрачено в четыре раза больше средств, чем на военные нужды.

– Найди, где хочешь, но чтоб на праздновании моего юбилея было все, как я хочу. Вон у Крепсия забери, пусть своим подчиненным плату уменьшит. Или оплату за аренду земель колонистам прибавь. Всем налог на что-нибудь, на воздух, например, введи. На землю, на воду уже платят, пусть и за воздух платят, дармоеды, – возмутился Император.

– Но, брат, народ будет голодать, и восстанет, особенно на фоне шикарного юбилея. А колонисты добьются выхода из состава Империи, им обещана налоговая амнистия и материальная помощь до вывода их экономики на среднеимперский уровень. Кроме того, тебе, как властителю следует быть рядом с военным флотом, чтобы вдохновить солдат и офицеров на битву с врагом, – воскликнула принцесса. – Празднование юбилея неуместно во время военного положения Империи.

– Во-о-он отсюда! – вскочил с трона Император, кровь прилила к его и без того красным щекам, белесые глаза вылезли из орбит, от гнева перехватило горло, и он свалился назад в кресло, тяжело дыша из-за чрезмерного негодования.

– Успокойтесь, Ваше Величество! Все устроим, обезвредим, ублюдков на кол, колонистов ракетами закидаем, – ворковал Первый Советник обмахивая самодержца носовым платком, и злобно зыркая по сторонам, заорал в сторону Малого Собрания: – Все вон отсюда! Не видите, что Императору плохо! Все вон пошли…

Полсотни государственных деятелей торопливо выскочили из большого тронного зала и поспешно убегали по гулким пустым коридорам дворца. Принцесса Теона Кариста Лейна, адмирал Крепсий Лайсукан и Министр экономики Менелок Кулидран неспешно покидали Императора последними.

– Крепсий, – озабочено спросила Теона, – На твоем флагманском крейсере место для меня найдется?

– Прости, Принцесса, место-то найдется, но зачем? Барышне не место на поле боя.

– Если император отказывается быть там с бойцами, то я пойду. Это дело чести императорской семьи, – пояснила она, – И вот еще что. У меня свои накопления имеются, забери их на пайки для солдат и офицеров, – увидев, что Крепсий собирается отказаться от кредов, Теона решительно добавила: – И не спорь, я так решила еще вчера. Не братцу же их отдавать на прихоти, а он точно мои накопления заберет, не побрезгует.

– И у меня есть вклады, тоже возьми, – заявил Менелок Кулидран, и пояснил, увидев удивленно вытянувшиеся лица собеседников: – Мне жить недолго осталось, родственников нет, богатство оставить некому, не этому же… – он кивнул в сторону закрытой двери тронного зала, – Пусть хоть мои креды послужат правому делу, сил-то воевать, уже нет.

Глава 6 Планета секретов

Мерс Шарм пулей вылетел из рубки, за ним, словно оглашенный, выскочил Пашт. Сандр и Кая Софара скрючились в креслах пилотов возле пульта управления звездолета и тихо стонали, обхватив головы руками.

– Не дави! Лана, не дави! – требовательно взывала ко мне Леда, пытаясь усадить в кресло. А мне в нем не сиделось, я металась по рубке, не в силах успокоиться: – Смотри на меня! Сделай глубокий вдох и резко выдохни. Полегчало немного? Так, теперь закрой глаза и посмотри внутрь себя. Видишь там светящийся шарик? – я кивнула, – Ты псион, Лана, а этот шарик твой источник пси-энергии. Оберни его чем-нибудь, одеялом, стеклом, чем угодно. Умница! – я открыла глаза, пилоты выпрямились и удивленно, с некоторой опаской смотрели на меня, – Теперь рассказывай, что случилось.

– Мне надо на планету, – чуть не плача произнесла я, – Там Ванечка.

Внука я почувствовала сразу же, едва звездолет вышел из гиперпрыжка. Тонкая связующая ниточка между мной и Ванечкой натянулась до предела, щелкнула по моим нервам, заставив забыть все нормы приличия. Я металась по кораблю, как ошпаренная, с одним лишь желанием бежать к моей кровиночке. И не важно, как, главное поскорее.

– Лана, это невозможно, – увещевала меня Леда снова и снова.

– Мне надо! – упорствовала я.

– Леда, – взмолился пилот, – Надо срочно решать эту проблему. Под пси-натиском я даже к искину подсоедениться не могу. Срочно уходить надо отсюда. Нас ловушка притягивает, еще пара-тройка чесов бездействия, и из ее пут мы уже не вырвемся.

– Сандр, ну что я могу сделать? – вздохнула Леда, – Она ж уперлась и ни в какую…

– Да вижу я. Но пойми, что силком заставить псиона ее уровня мы тоже не сможем. Сил не хватит, Лана подчинит нас всех разом без особого напряжения. Решай уже. С Даяной свяжись, в конце концов, – посоветовал Сандр.

– Даяна, у нас проблемы с Ланой, – сказала Леда, когда на экране монитора появилась комната с сидящими за столом совещаний двумя людами, Даяной и первым советником Вальдом Роса, знакомым мне по ночному просмотру роликов в планшете.

– Что случилось? – забеспокоилась Даяна.

– Она рвется на Кропову Ловушку выручать внука. Никаких доводов не слушает. И стихийно псионит, сладу нет, – пожаловалась Леда.

– Понятно! Лана, послушай меня, – обратилась ко мне глава Самсара, – На планете люды не выживают. Там нет никого.

– Есть. Ванечка там. Я чувствую. Ему холодно, но он жив, – возмущенно выкрикнула я.

– Не дави. Успокойся и прикрой свой пси-источник, – приказала Даяна, – Смотри, что непроизвольные выбросы твоей энергии с экипажем делают. Ты же им мозги выжжешь. Даже Леда уже бледная, как бумага.

– Я прикрыла, как Леда учила. Ватой его обложила, – мне стало стыдно, что причинила полюбившемуся экипажу столь тяжкие неприятности.

– Чем? Что такое вата?

– Ну-у… Пухом.

– Слабовато. Спрячь силу в тяжелый боевой скафандр. Дар твоей силы надо за семью замками держать, – посоветовала Даяна. А я послушная, хорошим советам всегда следую.

– Хорошо, теперь даже мне полегчало, – улыбнулась собеседница, – Продолжим. Если даже ты найдешь на планете внука, то обратно уже вернуться не сможешь, планета не отпустит. Два дня жизни тебе останется всего лишь. Стоит идти на такие риски? Еще никто не возвращался оттуда, – увещевала Даяна.

– Вообще-то, был один вернувшийся, – вступил в разговор Вальд Роса, – Я. Больше двухсот циклов назад я с отцом и командой мусорщиков там оказался. Случайно попали. Выбрался вот, один живой из семи. Пятнадцать оборотов вырывался из ловушки. Псионику свою чуть полностью не потерял, от излучения ею прикрывался, но зато прокачал ее, вдвое увеличил ресурс. У Ланы есть шанс выбраться оттуда. И люды там есть, в криокапсулах… Две платформы там оказались, когда переселенцев из Солнечной системы эвакуировали.

– Как ты смог выбраться? – ошеломленно спросил Сандр, – Это же невозможно.

– Всегда и всюду есть шанс, – нехотя ответил Вальд, – Я тогда интерес к разного вида излучениям проявлял. Вот там и выяснил, что луч-захватчик действует импульсно. Двадцать секов работает, двадцать секов пауза. На паузе я врубал гипердвигатели на полную мощь, а через двадцать секов выключал. Обездвиженные объекты ловушка вдвое медленнее на себя тянет. Так и выбрался, два шага вперед, один назад. Не спал совсем. Все время в напряжении. На стимуляторах держался. Сейчас-то движки в три раза мощнее, за пять оборотов справятся.

– А почему об этом нигде нет информации? Ты никому не рассказывал? – поинтересовалась Даяна.

– Рассказывал. Да кто ж ребенку поверит, – усмехнулся советник.

Излучение-захватчик жестко притянуло мою шлюпку и мягко приземлило на поверхность планеты. Пять оборотов в моем распоряжении, до того момента, пока Леда с экипажем вернутся, чтобы забрать меня с Ванечкой из системы, после доставки своего груза на Самсар. Если я выживу, конечно. В чем я и не сомневаюсь, своей интуиции я доверяла на все сто, она меня и на Земле не подводила. Внутренним взором я видела луч. По-моему, ничего особенного – мощная пси-энергетика плюс еще что-то непонятное, но мой собственный шарик-источник уверенно прикрывал меня от давления и нейтрализовывал губительные для организма последствия.

Все же Даяна распорядилась об отправке меня на планету. Искин на борту шлюпки Сандр настроил на посадку и обратное возвращение, сама я ничего не понимала в искусстве пилотирования космическими судами, потому и управлять выделенной шлюпкой не имела возможности, все должен сделать искин. Он умный, он сможет, стоит лишь подать ему команду. Пашт выделил мне в сопровождение андроида-универсала, а Мерс снабдил десятком мелких ползающих, прыгающих и летающих дронов-разведчиков, которые по своему виду больше походили на насекомых и предназначались для сбора различных проб для дальнейшего изучения. Заботливая Леда загрузила на борт шлюпки питательные сухпайки и кучу лабораторных емкостей под образцы флоры, фауны, воды и так далее. Что напихала Кая в многочисленные складки и кармашки моего серебристого скафандра, я не спрашивала, но довольная девушка уведомила меня, что никакая микрофлора мне теперь не грозит, умный скафандр сам знает, что, когда и зачем предпринять. Пашт в очередной раз попытался навязаться ко мне в компанию, а я опять отказалась, потому что в случае не возврата с планеты лучше один, чем двое. И вот я здесь.

Дрон-разведчик просканировал планету и по монитору скользили кадры ее поверхности. Красиво, ничего не скажешь. Невероятно высокие деревья, на что сказалась низкая гравитация, ветки у самой верхушки, словно пляжные зонтики, укрывали буйное цветущее разнотравье. Цвета были настолько яркими, что казалось, будто художник выплеснул все краски со своей палитры, не заморачиваясь о излишней пестроте пейзажа.

Шлюпка стояла на огромном плато у подножия высокой скалы. Впереди блестело озерцо. Кристально чистый широкий поток падал с горы, и, как из водопроводного крана наполнял озеро. Светило едва касалось горизонта, заливая всё вокруг мягким золотистым светом. Небо буквально полыхало сиреневой насыщенностью света и энергии. Я наблюдала, как трепетали тени в снисходящем свете, словно танцевали в неслышном ритме. Косые капли лучей искрилась в брызгах падающей воды, как яркие всполохи солнечных зайчиков, и украшали поток яркой радугой.

Идеально ровное, будто отутюженное, плато из-за твердого гладкого покрытия и отсутствия растительности, опавшей листвы и хвороста, характерной для дикой природы, навевало мысль о своем рукотворном происхождении. И ровные ряды космических кораблей, расставленных по-хозяйски аккуратно, словно экспонаты музея, вызывали уверенность в искусственности оного.

Космического транспорта было много. Сто? Двести? Или больше? Взгляд терялся в тянущихся до горизонта рядах. Разные по величине и виду, от огромной грузовой платформы и респектабельного лайнера до небольшой торговой шаланды или круизной яхты. Почти все место на плато было уже занято. И куда в дальнейшем собирается устанавливать Кропова Ловушка захваченные звездолеты? Мест уже нет. Я последнее заняла.

Прежде, чем выйти на поверхность я выслушала отчет искина, что воздух пригоден для дыхания, не представляет для меня угрозы, и потому не стала натягивать на голову шлемофон, но от скафандра отказываться не сочла нужным. И так сойдет.

В прошлой жизни я любила читать космическую фантастику и представлять, как ступаю на поверхность неведомой планеты. А сейчас? Как-то обыденно все. Даже сердечко не екнуло, словно из автобуса на знакомой остановке вышла. Что-то было не так. Я напряглась, озираясь вокруг. Возле моей шлюпки стоял большой пиратский фрегат размерами с пятиэтажный дом. Моя шлюпка на его фоне выглядела маленьким чайным блюдцем. С чего я решила, что пиратский? Просто насколько мне стало известно, пираты и контрабандисты лепили свои корабли из того, что было, отчего и выглядели транспортные суда как потертый кубик Рубика. Романтики большой космической дороги не заботились о внешнем виде своего средства передвижения, но тщательно следили за его прочностью и работоспособностью. Жизнь в данном звездолете давно угасла, даже искин не ощущался, похоже всю энергию корабль израсходовал полностью.

Так что же беспокоит? А вот в чем дело, вдруг поняла я. Оказывается, я несколько преувеличила возможность своего пси-поля. Не так уж оно и сильно, как показалось сначала. И уже просело, под натиском излучения. Совсем немного, почти незаметно. В космос излучение уходило лучом, а здесь веером, словно сканировало из скалы территорию порта. Я уже под этим охранным наблюдением не с той точностью, что раньше, чувствую направление к точке, где находится мой внук. А что дальше будет? И что делать? Идти за Ванечкой? Но хватит ли мне сил, чтобы оградить от излучения еще и его? И я решила вырубить этот убийственный источник. Даже если придется опустошить свой собственный или сровнять с землей эту чертову скалу.

Прямому пути к горе мешал лежащей на боку объект в форме капли с усеченным хвостиком. Сверху у него по всей длине имелась надстройка. Вот она-то меня и смутила. Что такой формы космические аппараты не значились в каталоге искина, мало о чем говорит. Пришла такая идея продвинутому строителю, вот и смастерил экземпляр отличный от принятых. Но надстройка! Она явно не металлическая. Кажется, что сделана из тонированного стекла. А стекло и космос – вещи несовместимые.

Я взглянула на планшет. Надо же, уже вечер, я и не заметила, как быстро пролетело время. Впрочем, какая разница. Спать не хотелось, а здесь ночи ждать не приходится. Еще долгие циклы светило будет выглядывать одним бочком из-за горизонта. Мне не дано увидеть его закат.

Обходить с хвоста – долго, пожалуй, больше четверти километра топать придется, перед округлым носом ближе, но опаснее, очень близко к водопаду, не хочется попасть под струи или тем паче свалиться в воду, случайно поскользнувшись на влажной поверхности. Выход я видела один – проползти под брюхом этого красавчика. Это было приемлемо потому, что он стоял на опорах, возвышаясь на полметра над землей. И мы пошли вперед, я впереди, андроид за мной.

По-пластунски, на локтях я-то ползла, а мой охранник габаритами не вышел, пришлось пустить его в обход. Ничего, легким шагом человек преодолеет такую дистанцию минов за семь. Судя по темпу бега андроида, то до точки встречи он доберется сека за четыре. И быстрее меня там окажется. Ширина транспорта оказалась на две трети короче его длины. Я уже пожалела, что выбрала этот способ передвижения, он намного длиннее по затрате времени.

Как говорится – любопытство не порок? Вот и меня оно накрыло. Прямо засвербило, когда я выползла из-под громадины и обнаружила щель приоткрытого люка. Я просунула в нее пальцы, чуть двинула толстую плиту, и люк незнакомого звездолета мягко отъехал в сторону. Ну как тут было не зайти? Странный объект заполонил все мое внимание. Его стенки были мягкие на ощупь, и теплые, словно кошку по спинке гладишь. А стеклянное навершие? У-у, как интересно! И я сунулась в чрево космического судна. Андроид, до чего же умные эти создания, мимоходом задвинул меня себе за спину и с бластером в руках двинулся внутрь корабля.

Нельзя без спроса входить в чужое помещение? А некого спрашивать, а еще в Содружестве есть такой закон, что утерянное судно принадлежит нашедшему его. На этой планете кроме меня никого нет, потому здесь все мое. Куда хочу – туда иду, на что глаз положила, могу присвоить без зазрения совести. Вот так-то. Я достала из кобуры скафандра бластер, на всякий случай. Людов здесь нет, но кто знает, может, дроиды на охоту вышли. Сандр показал мне, как управляться с этой штукой, но практически я его еще не испытала. Постреляю по дроидам. У меня получится, в юности в тире я выбивала девять из десяти мишеней. А умение, как говорится, не пропьешь.

По мере движения загорались незримые световые панели, ярко освещая длинный коридор, закрытые двери, многочисленные ниши и жалюзи на ажурных арках. Я в них не заглядывала, интересовала меня рубка, где я спокойно смогла бы пообщаться с искином и узнать все, что меня заинтересовало. На борту было пусто, даже охранники не встретились, и я, в конце концов, спрятала бластер на его законное место в кармашке скафандра. Андроид защитит, в случае чего.

Напряженная тишина исчезала от легкого шелеста наших шагов. Светящаяся голубизна стен длинного коридора сменилась на приятный цвет весенней зелени, как только мы вышли в большой круглый зал. По четыре двери с каждой стороны, позволяли предположить, что это не зал, а фойе. Квадратные контейнеры с землей, стоящие вдоль стен, предполагали, что некогда фойе украшал живой сад из комнатных растений. А изящные кресла обтянутые бордовой ворсистой тканью и золотистой окантовкой, стоящие между былыми насаждениями, позволяли предположить, что здесь любили посидеть хозяева. Белоснежный настил пола казался каменным, но специфичные линии и пятна выдавали структуру дерева. Неужели настоящее дерево? Нет, не может быть, пластик, скорее всего. Но обалденно уютный, даже через толстую подошву скафандровой обувки чувствовалась мягкость материала, босиком, наверное, приятно по нему пробежаться.

Внезапно от стены по центру вестибюля отъехала в сторону панель, и девичий голос что-то властно произнес не незнакомом языке. От неожиданности гулко забилось мое сердечко, я испуганно шарахнулась в сторону, заполошно зашарила по скафандру в поисках бластера и вертела головой в ожидании врага.

– Фу-у, кроп тебя побери, – выдохнула я не обнаружив опасности, – По-русски сказать слабо? Или на имперском хотя бы, – голос снова повторил непонятную абракадабру.

– Ну не понимаю, что ты говоришь, – расстроилась я, и мысленно проворчала – Хоть бы телепатически сказала.

И, как ни странно, была услышана невидимым собеседником. Моментально в моей голове появились мыслеобразы, которые мой мозг облекал в понятные слова:

– Добро пожаловать на борт межгалактического исследовательского био-нейро-крейсера галактики Н25648/и36-АЖд87, системы Эльма, планеты Лесное Королевство. Для определения вашего статуса пройдите в рубку.

Я прошла, куда позвали. Три кресла, такие же, как в зале, стояли возле пульта управления. На управляющей панели было всего три клавиши, но множество прямоугольных экранчиков, словно весь пульт склеили из планшетов. Одни были темны, а на других отображались помещения, судя по изображению коридора, где я только что проходила, это кадры пространств самого корабля. Стены рубки, вместо наличия ожидаемых мониторов, оказались выстроены из стекла. Опять стекло в космосе? Парадокс, но через них прекрасно видны лесные пейзажи, гора, озеро и моя шлюпка с левой стороны. А справа от панели на отдельно стоящей консоли светились контуры ладоней в натуральную величину. Не ожидая приказа голоса, я на контур возложила руки. И ничего не произошло. Ни укола для взятия крови, вопреки ожиданиям, ни нагрева поверхности, даже свечение фигуры не усилилось, но я продолжала держать на нем ладони, пока голос не сообщил на чисто русском языке:

– Статус определен. Приветствую тебя, хозяйка крейсера, – и я впала в ступор:

– Какая, нафиг, хозяйка? Я тебя впервые вижу.

– Экипаж био-нейро-крейсера погиб тридцать тысяч семьсот двадцать семь циклов назад по общему времяисчислению, принятому в вашем социуме. По законам системы Эльма космический аппарат после гибели прежнего хозяина становится собственностью первого объекта, ДНК которого соответствует ДНК эльфаров не менее чем на девяносто пять процентов. Твой показатель девяносто восемь процентов, что дает основание считать тебя потомком народа, вырастившего меня, и хозяйкой крейсера.

Ничего себе, поворот. Я потомок королей? Не было ни гроша, да вдруг алтын? Меня так и родная Земля не баловала прежде. Вот уже собственностью обрастаю. Я растерялась и чтобы привести мысли в порядок решила уйти с крейсера и в своей, ставшей уже привычной шлюпке, обдумать, за что мне все это и что с этим делать.

– Советую не покидать корабль. На планете бушует ураган, – сообщил голос, и совсем уж неожиданно для искусственного интеллекта изрек: – Климатические причуды.

– И долго будет бушевать ураган?

– Три чеса тридцать девять минов и пятьдесят один сек, по вашему исчислению, – монотонно ответил голос.

– Ну вот, час от часу не легче. А я даже сухпайки с собой не взяла, – расстроилась я, и удрученно проворчала себе под нос, – Кушать хочется, аж переночевать негде.

– Пройди в кают-компанию, обед будет готов через семь минов. Ночевать можно в каюте. При планировании схемы судна каюту владельца или командира экспедиционного отряда разместили с правой стороны, первой от рубки. По праву хозяина ты можешь выбрать каюту по своему вкусу.

– Обед? – удивилась я, – А за тридцать тысяч циклов продукты не протухли?

– Сохранность продуктов обеспечивает стазис-поле, установленное в складском помещении, в шкафах камбуза и специальных тумбах кают. Срок сохранности не ограничен.

Порывы ветра яростно хлестали в окна рубки, размазывая по нему капли воды, подхваченной с поверхности озера. Повезло мне, что переждать ураган предстоит под защитой незнакомого звездолета, а то забилась бы сейчас в какую-нибудь трещину или лежала, вжавшись в каменистое покрытие плацдарма под порывами ветра со струями воды. Не было оснований не доверять голосу, за тридцать тысяч циклов грешно не знать о цикличности погодных катаклизмов планеты. Вопросов к голосу появилась масса, но в голове кипела каша, и для начала стоило ее расхлебать. Только вот как к нему обращаться, не звать же: «Эй, голос…»

– Скажи мне свое имя, – попросила я, направляясь в кают-компанию, кушать и впрямь хотелось, и поспать бы не помешало. Сказывалась предыдущая бессонная ночь, да чего там, в новой жизни я еще ни одного сека не спала.

– Био-технологический искусственный интеллект. Краткое наименование био-искин.

– Не интересно, – брезгливо сморщилась я, – Занудно и избито. Я тебя буду звать Маша. Подойдет?

– Принято. Мое имя Маша, – показалось мне или нет, что в голосе прозвучали нотки удовольствия?

«Все страньше и страньше», – как любила приговаривать моя подруга из прошлой жизни. Казалось бы разные миры, разные цивилизации на Земле, Самсаре и Эльме, а все почти одинаково. Похожая мебель, обустройство жилища. Тарелки и ложки тоже почти одинаковы. Даже пища готовится по одному принципу, хоть и из разных продуктов. Друг с другом рецептами, что ли, обменивались? Тот же суп-пюре из овощей, куски мяса с какими-то злаками. Даже кровать в каюте из двух комнат такая же – мягкая и с подушкой, правда, в форме валика, а не квадрата. И побольше будет, что вширь, что поперек – одного размера. Я прилегла, но поворочавшись немного, встала. Сна опять не было.

Что делали герои фантастических произведений из моей прошлой жизни, попав на брошенный звездолет? Точно, шарили по каютам в поисках нужных вещиц. А я чем хуже? Я открыла створку шкафа и достала комбинезон. Тоже одинаковый. Ну, почти. Прежний на торсе стягивался словно резиновый, а новый – будто воздух сдувается. И по виду отличался от скинутого. Был он ослепительно белым. Витиеватая пряжка красного пояса сама по себе защелкнулась на моей талии. Словно лацканы, от плеч до пояса спускались широкие красные полосы, еще и манжеты были, такого же цвета, что и ремешок.

– Это парадный комбинезон командира корабля. Для активации защиты от воздействия окружающей среды и врачующие элементы комбинезона нажми на пряжку, – от неожиданного сообщения Маши я подпрыгнула, барабанной дробью застучало испуганное сердечко:

– Ты следишь за мной?

– В каюте нет следящих элементов. Но ты так громко думала…

– Слушай, меня только что озарило… Ты можешь визуализироваться? Принять какой-нибудь образ, чтобы тебя видно было? А то разговаривать незнамо с кем как-то… Шизофренией попахивает…

– Да, хозяйка. Я могу создать фантом.

– Хорошо! Создай!

– Какой вид придать фантому?

– Хм, задумалась я и решила, – Девушка народа создавшего тебя.

Перед моими глазами возникло мерцающее поле, постепенно оно сгущалось, появился абрис и наконец, красивая стройная девушка с распущенными длинными волосами, едва прикрывающими заостренные ушки, с любопытством смотрела на меня:

– Эльфийка! – восторженно воскликнула я, глядя на слегка просвечивающуюся фигуру фантома.

– Эльфар! – поправила меня Маша.

– В моем мире вас называли эльфами, откуда только фантасты узнали о вас? Ладно, это дело десятое, все равно истину не узнаем, очевидцы сгинули, – решила я не вдаваться в историческое прошлое. Не все ли равно, откуда узнали?: – А ты красивая, – сказала я, пристально разглядывая эльфарку.

– Спасибо, хозяйка, – Маша смущенно опустила голову на грудь.

– Маша, мне кажется, что ты испытываешь эмоции, или нет? – задумчиво спросила я, не в первый раз уже наблюдая несвойственное для искусственного интеллекта проявление чувств.

– Да, хозяйка, – ответила Маша с оттенком горечи, – В этом полете я проходила испытание. Эмоциональная восприимчивость была обнаружена после трех оборотов экспедиции. В дальнейшем этот брак в работе усугублялся. Командиром было принято решение о ликвидации искина по возвращении к месту приписки, в связи с выявленным в ходе испытания браке. Для био-искина неприемлемо испытывать чувства.

– А мне нравится, – успокоила я Машу, – Хорошая подружка получилась. И умная, и красивая, и поговорить по душам можно, поплакать и посмеяться вместе. Не печалься. На твои профессиональные качества эмоции же не влияют? И перестань звать меня «хозяйка», у меня есть имя. Зови меня Лана.

– Принято, хо… Лана. Все системы работают в штатном режиме, отклонений от программирования не имеют.

– Вот и хорошо. Забудь о прежнем решении командира. Лучше скажи, какие особенные предметы есть на борту? И скоро ли прекратится буря снаружи?

– Буря закончится через один чес двадцать три мина. В экспедицию экипажу разрешено брать только один личный предмет. Четыре члена экспедиции взяли нанофоты, что висят на стенах кают. Все особо ценные предметы хранятся в сейфе капитана. Открыть?

– Конечно, – обрадовалась я.

Пластинки желтого и белого металла, кучка драгоценных сверкающих всеми цветами радуги камешков меня не заинтересовали. Как-то не прельщали меня богатства, что в прошлой жизни, что в нынешней. А вообще-то интересно, какой курс золота в Содружестве? Может, я теперь миллионер? Разберемся, по ходу. Жить уже есть на что.

– Маша, а зачем столько золота в экспедиции надо? – мимоходом спросила я у Маши.

– Эльфары имели счета в банках и использовали в повседневности считывающие искины для оплаты покупок. Но в экспедиции они могли оказаться на неизвестной обитаемой планете. Золото, платина или драгоценные камни практически везде являются платежным средством, поэтому в космических перелетах экипаж обязан иметь их в достаточном количестве.

– А это что? Диадема для любимой женщины или венец королей? – спросила я, с удивлением вертя в руках узкий обруч из белого искрящегося, словно хрусталь, металла с тремя синими камнями посередине, что лежал в сейфе на отдельной полке.

– Это древний раритет, сделали его ангали, предтечи эльфаров. Секрет изготовления не разгадан. Свойство раритета – усиливать псионику носителя.

– Он безопасен?

– Вполне.

Я водрузила ободок на голову, и… ничего не произошло.

– Лана, активируй его. Нажми на камень, слева – активация на передачу пси-импульса, справа – на прием, по центру для приема и передачи одновременно, – посоветовала Маша.

Ух-ты, столько мыслеформ сразу я получила, нажав на камешек приема. Оказывается, на планете живут существа – псионы, не люды, конечно. Я видела картинки из жизни животных. Интересно, познавательно, но плоско, без чувств. А еще ярче этих мыслеобразов проступала ниточка связующая меня с Ванечкой. Настроение сразу упало, сердце защемило, я разревелась и выложила Маше всю свою историю от апокалипсиса до спуска на Кропову Ловушку.

– Так почему же ты ревешь, раз нашла Ванечку? – спросила Маша.

– Еще нет, – шмыгнула я носом, и снова всхлипнула, – Он где-то там, а я здесь.

– Давай, я сейчас платформу отправлю и привезу его сюда. Место я знаю. Мне здесь делать было нечего, и от скуки я сканировала информацию искинов кораблей. Есть две грузовых баржи, где люды в криокапсулах лежат. Капсулы надежные, еще на полтысячи циклов энергии хватит, списки людов есть, – предложила Маша. – А вот подходящий вариант: капсула Р8-м (2) С14ст28у5/11-Иван Черный.

– Ванечка, да это его фамилия. А цифры что означают? – радостно вскрикнула я, словно внук уже бежит мне навстречу.

– Ребенок, 8 лет, двое спасенных из одной семьи, место расположения – секция четырнадцать, стеллаж двадцать восемь, уровень пятый, одиннадцатый от края.

– Есть родственник Вани? А кто? Можешь сказать? – я удивилась, как-то не приходило мне раньше в голову, что из трех сродных братьев и двух сестер Вани, кто-то оказался вместе с ним. Предположить такое развитие событий было реально, все они, кроме самой младшей, учились в одной школе. И кто из них в момент катастрофы оказался рядом с Ванечкой?

– Р12-д (2) С14ст28у5/10 – Ира Кутумова, криокапсулы рядом стоят, – ответила Маша и поинтересовалась, – Отправить платформу за Ваней?

– Забирать надо обоих, не оставлять же сестренку моего внука здесь. Из всей семьи матери-вертихвостки Ира с Ваней особенно дружны были. Братья и сестры лишь по материнской линии родные. Мать то у них, хоть и выходила замуж периодически, но за детьми худо-бедно ухаживала, питанием их обеспечивала, а одежку купить или на развлечения, это уж отцы да бабушки раскошеливались. Пусть и дальше Ванечка и Ира вместе живут, – задумчиво ответила я, – Но пока не время их из криокапсулы вынимать, излучение их убьет. Я и пошла сначала к скале, чтобы вырубить этот проклятый луч.

– Криокапсулы автономны, пока не запустишь разморозку, будут сохранять рабочее состояние, куда бы их не переместили. Вывод люда из криокапсулы и оздоровление в медицинском блоке продлится больше одного оборота. За это время ты успеешь отключить излучение.

– Отключить? А если это природное явление? Природные особенности планеты?

– Нет. Это искусственное излучение. Я не исследовала его, никто не давал мне такого распоряжения, но вижу, что структура излучения не естественного характера, – виновато произнесла Маша.

– А корабли сканировать тебе приказывали? – усмехнулась я, – Однако их ты исследовала.

– Брак био-искина, – удрученно прошептала эльфийка.

– Чтоб больше про брак я не слышала, – рассердилось я, и, глядя в глаза фантома, успокаивающе добавила: – Ты не брак. И не био-искин. Ты разумное развивающееся существо, хоть и создано рукотворно. – Лучше расскажи-ка ты мне, куда отправлялась твоя экспедиция и куда делись останки исследователей.

– Останки? – задумчиво переспросила Маша, похоже, что мои слова о ее живой развивающейся сущности, дошли до искусственного интеллекта и сняли блокировку на эмоции, даже голос ее стал мягче, оживленнее: – По закону Эльмы, погибший в космосе эльфар должен быть кремирован на первой же планете по курсу экспедиции, имеющей атмосферу и растительность. Тогда душа погибшего возвращается на свою планету или избирает своим домом дерево, создавая тем самым, по верованиям эльфаров, благоприятные условия для взращивания нового дома, если придется покинуть родную планету.

– Ты сожгла трупы?

– Да. А цель экспедиции мне мало известна, эльфары пользовались не связанными со мной гаджетами. То, что я выяснила – результат их бесед между собой или мои предположения, исходя из курса полета. Без подробностей.

– Ну, хоть вкратце. Чтобы почтить память по погибшим.

– Хорошо. Однажды астрономы обнаружили, что в соседней системе ранее безжизненные планеты приобрели атмосферу и развитую биологическую жизнь. А через десять циклов в другой системе произошло то же самое уже с тремя планетами. Но когда в третьей системе еще ожила одна планета, призадумались. Тогда и обнаружили, что все эти системы находятся на прямой линии и в одной плоскости, и даже более того, начало этого луча уходило далеко за пределы слежения, и все системы на его пути имели ожившие планеты, и ученые приняли решение исследовать феномен, что называется, по горячим следам. Вот меня с экипажем исследователей и отправили по этому вектору. К сожалению, мы попали в ловушку. Враги эльфаров орты, очень воинственный и злобный народ, напали на нас внезапно. Пришлось срочно уходить в гиперпространство. Мне не доверились из-за обнаруженного брака, а пилот ошибся в координатах на одну сотую градуса. В результате мы оказались возле края черной дыры. Вырваться из притяжения мы смогли, двадцать оборотов на полной тяге уходили от дыры по касательной. Прыжок в гиперпространство пришлось совершать вслепую, в неизвестность, мне опять не доверили, хотя я и рассчитала путь, а пилот снова ошибся, не учел воздействия притяжения дыры на начальную скорость прыжка. Так мы и попали в эту систему. Слишком близко оказались от луча-захватчика и, вырваться уже не смогли. Эльфары поздно распознали убийственные свойства излучения… И я осталась одна.

– А на тебя… на биологическую составляющую часть твоего организма излучение не подействовало?

– Сначала действовало. Может поэтому мой брак… мое развитие усилилось… А потом я обнаружила, что излучение прерывисто, а мое пси-поле его хорошо экранирует. И теперь я мигаю. На двадцать секов включаю защиту, на двадцать выключаю.

– Не устала мигать? – озаботилась я

– Нет, привыкла уже. Все на автомате.

– Значит, крейсер полностью защищен от излучения?

– Да.

– Тогда отправляй платформы за Ванечкой и Ирой. А я в скалу…

– Я активировала тебе в помощь двух дроидов, – кивнул фантом.

– Так у меня же есть уже один андроид, – удивилась я, но забота Маши была мне приятна.

– Никто не знает, на что там суждено наткнуться. Дополнительная защита не помешает. Активируешь венец, тогда и я буду с тобой на связи.

Глава 7 Под маской камня

Скала, как скала. Ничего особенного. Я такие на Земле видела в Саянах. Разве что намного выше, а так обычный булыжник. Причем совершенно голый, без растительности. Да, карабкаться высоковато придется. И что же я не додумалась спросить у Маши платформу, можно было в два счета долететь до вершины. Ладно, произведу разведку, а потом за платформой вернусь или свяжусь с Машей.

В монолите скалы, как только я к ней приблизилась, обнаружилась призрачная завеса. Издали она создавала иллюзию целостности камня, а на самом деле скрывала широкий вход, даже моя шлюпка в него бы проскочила, не получив ни единой царапины. Похожие ширмы я наблюдала в супермаркетах на входе, чтобы не допускать ледяной или горячий воздух с улицы в помещение.

Андроид, держа бластер в руке, шел впереди меня, а два дроида, которым я дала имена Чук и Гук, прикрывали меня с двух сторон. Увидев подарок Маши, я сначала впала в замешательство. Это были человекоподобные конструкции на голову выше уже знакомого мне андроида, такое же мощное туловище, и голова, но на этом сходство закончилось. Чук и Гек имели восемь шестипалых рук по всей окружности торса. Вместо фасеточных глаз вокруг головы блестела пластина, как оказалось, дроиды сканировали местность на все триста шестьдесят градусов одновременно. Четыре их прямоугольные ноги сливались попарно в две конечности, что позволяло им мгновенно менять направление движения без разворота корпуса, соединяя конечности в другом порядке. А еще они могли мимикрировать, и так сливались с местностью, оставляя видимым лишь зыбкое воздушное марево, что я даже забывала об их присутствии.

Мои защитники первыми вошли в пещеру, я за ними. Громкий дребезжащий свист заставил меня схватиться за голову. От этого звука казалось, что каждый сосуд моего тела вибрирует, того и гляди лопнет, как воздушный пузырь. Со стороны туннеля, что словно червяк-исполин двухметровой окружности прогрыз в каменной стене, наперерез нам выскочили, как юркие мячики, воинственные дроиды на воздушной платформе. Ни рук, ни ног, а стрелять они в нас начали сразу же. Что мы им плохого сделали? Ни здрасте тебе, ни до свидания… Мои защитники тоже не подкачали, мигом отстреливаться начали, андроид из бластера, а у Чука и Гека из каждой конечности вытягивался тонкой лентой голубой луч. Красивый, но он неизбежно пробивал дыру в броне нападающих, после чего очередной шарик падал и, согласно своей форме, катился по каменному полу.

Я от неожиданности и страха плюхнулась на колени и, закрыв голову руками, выла во всю мощь, перекрывая даже свист сирены. Но когда по рукаву моего комбеза чиркнул луч бластера противника, я вскочила и краем глаза увидела еще три десятка черных дроидов, что, как мухи на мед, высыпались из противоположного угла и сверху. И тут уж я не выдержала:

– Уходим! – завизжала я, как можно громче, но мой голос потонул в свисте сирены, стуке катящихся шариков и шипении бластерных выстрелов. К счастью, как оказалось, вопила я еще и мысленно. Моя охранная команда последовала за мной к выходу, прикрывая мою тушку от врага.

– Кропы поганые, козлы вонючие, – разорялась я у пелены входа в логово противника, – Испортили гады мой новенький комбинезончик!

Голубенький с белой отделкой комбез, он же легкий скафандр, мне выдала Маша перед самым выходом. Как оказалось, у нее на складе сохранились четыре повседневных и один парадно-выходной женский комплект верхней одежды. В экспедиции эльфаров должна была принять участие девушка, но в последний момент в полет ее почему-то не взяли. Вот мне ее одежка и пригодилась. Был комбинезон изумительно красив и удобен. Отличие от мужских экземпляров было в том, что он имел возможность отсоединять нижнюю часть от верхней, это позволяло назвать его костюмом – двойкой, и рукава можно было убрать, для летнего варианта самое то. И вот эти кропы дебильные по нему из бластера… Я с сожалением посмотрела на прореху, но ее не было, ткань сама по себе зарастила дыру, даже следа не осталось.

Уже хорошо. Отличный костюмчик, спас меня от ранения и сам цел остался. А если бы в голову твари шарообразные мне попали? То все, отгуляло мое новенькое тело? Опять бы пришлось тысячу лет оживления ждать? Ну, уж нет, больше без шлема я в эту дыру не сунусь.

Постепенно сердечко успокоилось, дрожь в коленках исчезла, но адреналин все еще бурлил в моем теле. Как ни странно охранники нас не преследовали, судя по всему, их обязанности ограничивались лишь защитой помещения. Но как зайти туда без атаки, тот еще вопрос. А зайти надо. Там в глубине скального зала я заметила предмет, похожий на тумбу. Единственный, среди металлических, пластиковых и, кажется, деревянных обломков грудой наваленных у стен, он разноцветно мигал светодиодами. И я так понимаю, именно он мне и нужен.

Я подошла к призрачной завесе и неуверенно погрузила в нее руку. Воздушная пелена сопротивлялась, я надавила сильнее, и она хрустнула, словно порвался лист бумаги. А когда я заходила в рукотворную пещеру, то этого не заметила. Хотя, я же после андроида шла. А он немного затормозил, словно преграду преодолевал, что меня тогда удивило, но значения я этому не придала. Значит, завеса еще и сигнализацию для искина обеспечивает. А как ее отключить?

– Лана, – раздался в моей голове голос Маши, я и забыла, что у нас с ней стойкая ментальная связь через ободок настроена, – Я проанализировала ваш вход, выход и пространство пещеры. Это сооружение ангалей, предтечей эльфаров. В исторических справках есть предположение, что ангали использовали порталы для движения между некоторыми системами. Большинство ученых Эльмы считали эту гипотезу бредовой, но, похоже, что мы нашли портал. Ему не меньше ста тысяч циклов. Само собой, что данных о приемах его активации, управления и способах настроек нет. Но судя по исследованным ранее найденным объектам, у портала должна быть настроена система допуска. По аналогии с изученными системами допуска ангалей эльфары создали свои. Ты ознакомилась с такой функцией, когда я провела опознание твоего генома. Ищи на входе геометрические фигуры. Или на худой конец попытайся достучаться до управляющего искина ментально.

– Легко сказать «ищи». Завеса воздушная, вокруг гладкая поверхность, а стена скалы бесформенная, взгляду задержаться негде. Ты сама можешь увидеть геометрические фигуры?

– Я вижу только то, что видишь ты. Это же ментальная связь.

– А-а, ну да! Давай вместе искать, – сказала я и поинтересовалась: – Ваню и Иру еще не доставили?

– Криокапсулы уже погружены на платформу, скоро будут здесь. Там еще проблема обнаружилась. Дроны облетели оба транспортника, проверили состояние всех капсул. Три из них уже отключились, а восемь скоро тоже могут прекратить работу. У меня нет программ для ремонта капсул подобного типа. Что делать? Оставить все, как есть?

– Оставлять нельзя, люди же погибнут. Дай подумать, – забеспокоилась я, – А на моей шлюпке можешь память скачать, может там есть эти программы?

– Там нет. Я просканировала искин шлюпки. Кстати, шлюпку я уже спрятала в своем подпространственном хранилище.

– Молодец. Я что-то об этом и не подумала, – я потерла лоб рукой, будто от этого действия умные мысли наружу сразу сами по себе вылезут. Привычка, однако. Всегда так делаю, если сильно о чем-то задумаюсь. – Постой, – вдруг озарило меня, – Андроид же ремонтник, должны быть у него эти базы. Разберемся с этим кроповым излучением и отправим его капсулы ремонтировать. Где же эти долбанные фигуры? – я напряженно нахмурилась, пристально вглядываясь в марь завесы.

Ну, где здесь эти кроповы квадраты, треугольники или какие-нибудь другие аэдры? Завеса дрожала, клубилась туманными сгустками, и кружилась, словно легкий ветерок взбивал снежную поземку. И вдруг, вот они! В воздушных клубках я внезапно увидела круг. С краю. У самой скалы на уровне моих глаз. Он появлялся и снова исчезал. Я неспешно подошла и слегка прикоснулась к туманному кругу, как только он проявился. Паника сразу же захватила мою несчастную голову, сердце от страха сжалось и застучало с силою шаманского бубна, рука словно прилипла к завесе, и оторвать ее никак не получалось.

– Спокойно! – отрезвил меня голос Маши, – Не дергайся.

Я подчинилась. Глубоким вдохом и медленным выдохом привела в порядок свои чувства. Через несколько секов, которые выросли в моем сознание до пары чесов, сухой голос автомата что-то произнес, и, наконец, моя рука оказалась свободна.

– Маша, что он сказал, я ничего не поняла?

– Язык ангалей. Он сказал: «Идентификация по геному: три процента – неизвестные виды, демы – два процента, ангали – девяносто пять процентов. Допуск разрешен».

– Это он определил мой генотип? Получается, что я потомок не только эльфаров, но еще и ангалей? А демы кто такие? Ну, три процента – это вероятно геном обезьян или неандертальцев каких-нибудь. На Земле считалось, что люди произошли от обезьян.

– Чушь! Людов изначально создавали людами. Ангали, предположительно, имели геном своих предшественников богунов, а те – от своих предтечей. По мнению эльфаров, первые разумные созданы были по образу и подобию демиургов. Все остальные виды разумных существ произошли путем мутации или скрещивания генотипов. Демы, враги ангалей, но у обоих видов предки были одни и те же. Незначительное отличие в последовательности нуклеотидов в их ДНК вызвало разницу видов во внешности и характере. Демы – крайне агрессивны, хитры и вероломны, но в отличие от ангалей действуют всегда решительно и самоотверженно.

– Понятно. Теперь я могу войти в пещеру?

– Да. Искин дал тебе доступ. Пообщайся с ним, он примет тебя за хозяина.

– Я… э-э-э… языка не знаю, – сокрушенно вздохнула я.

– Как и всякий искусственный интеллект, он должен иметь способность к быстрому освоению языков. Этот аспект изначально прописывается в программе искинов.

Исподтишка я сунула голову в завесу. Тихо мигала тумба, в наваленной куче обломков прибавились неподвижные шары атакующих дроидов. И никакого присутствия воинственных охранников. Уже смелее я протиснулась в пещеру, и теперь спокойно смогла рассмотреть ее. Ну, что сказать? Когда-то она была красива и величественна. А сейчас панели цвета спелой пшеницы лишь кое-где болтались на серой тусклости камня, красный с позолотой потолок покрылся трещинами и пылью, даже цвет определялся после напряжения глаз, мраморные плиты пола были местами покорежены и оплавлены, как и округлый туннель, который в глубину уходил лишь на полтора – два метра.

– За мной! – скомандовала я своим телохранителям и двинулась к искину.

Достучаться до него было несложно. Если бы он, как Маша обладал эмоциональным восприятием, я бы сказала, что искин даже обрадовался общению, так охотно пошел он на контакт. Грустно то, что он сообщил мне. Свыше ста тысяч циклов назад телепортационный комплекс пользовался большой популярностью у ангалей. Через него можно было попасть на полторы сотни планет как своей галактики, так и соседних. Сейчас связь сохранилась только с одним, ближайшим по расположению в цепи.

Деактивация портала случилась после неожиданного вторжения демов. Бой был нешуточный, в живых осталось только двое ангалей из двух десятков обслуживающего персонала, а налетчиков ликвидировали полностью. Серьезно раненные ангали покинули место битвы через портал. Это были последние из хозяев, что посещали его за последнюю сотню тысяч циклов. Охранных дроидов сохранилось меньше четверти, бытовых дроидов – трое, а ремонтники все были уничтожены.

Досталось и искину. Шальной выстрел раздробил псевдонейроны, что стало причиной невозможности использовать программу в полной мере. В результате луч – проводник космических судов в порт отключить не возможно. И излучение, применяемое для обеззараживания местной флоры и фауны от неизвестных бактерий и вирусов после приземления космического транспорта, закоротило на полную мощь без возможности отключения.

Охранные дроиды действуют по программе защиты от военизированного вторжения и на территории портала также остались без связи с искином. Единственно, что смог сделать искин, это дать команду бытовикам собрать разбитую мебель и оборудование, но починкой заниматься было некому. Оттого и высится куча мусора у стены, что убрать ее не хватает роботизированного оборудования.

– Маша, – обратилась я к аватару корабля, – Нужны ремонтники, чтобы восстановить искин и по возможности дроидов обслуживания комплекса. Андроид не справится, на взгляд искина портала, у него слишком устаревшие программы.

– Не вопрос, – услышав ее отклик, я улыбнулась, кажется, Маша все больше и больше принимает земную форму общения, что ж, с кем поведешься, от того и наберешься, – Сейчас пришлю.

Когда пять ремонтников Маши прибыли, оставаться здесь мне не имело смысла. Себя, как хозяина, в память искина я внесла, заодно переименовав его в Макси, не кликать же его «эй, искин». Меня немножко не устраивало, что в этом мире искинам не дают собственных имен, а используют лишь нумерацию. Загрузила ему и порядок работы в мое отсутствие. После ремонта, а там, слава творцам, Макс сам подсказал, что и где надо исправить, там ничего сложного не оказалось, излучение на поверхности будет действовать в штатном режиме, то есть разово облучать прибывшие космические аппараты для уничтожения всякой микро-нечисти.

Портал я закрыла напрочь, нечего через него кому ни попадя шляться в мое отсутствие, да и в присутствии тоже. Это теперь моя планета, и мне решать в чьи руки ее передать вместе со всем космическим флотом, что оказался на ее причале. Проводящий луч теперь не будет выуживать суда на планету, но и приблизиться к планете без пароля космолетам не позволит. Пароль я придумала на ходу, не очень-то напрягаясь. Кто еще кроме землян может озвучить забытые названия городов: Самара, Саратов, Волгоград, Астрахань. Те, кто сможет, еще находятся в криокапсулах, а потомки землян с Самсара давно их забыли, а если и вспомнят названия, то очередность расположения по руслу Волги уж явно не смогут.

Я возвращалась теперь уже на свой корабль. Что это у меня корабль тоже что-ли Маша? Нет, право дело, так не пойдет. Машу мне уже и искином-то обзывать не хочется, не то, что кораблем. Как-то незаметно я начала ее считать подругой, и даже больше. А назову-ка я звездолет Волгой, раз уж в пароль волжские города включила, то почему бы свой дом так не назвать. Судно мое такое же величественное, красивое и спокойное, как река моей потерянной родины. Все, решено, Волга так Волга. Андроид пусть отправляется капсулы чинить, а я на Волгу Ванюшку ждать. Может и андроиду имя придумать? А зачем? Он мне не принадлежит, верну хозяевам, пусть сами решают.

Глава 8 Воссоединение семьи

Медицинский отсек Волги сиял белизной. Четыре врачующие капсулы и два реаниматора выстроились в ряд вдоль стены. У четырех аппаратов прозрачный колпак приподнят, а две закрытые занимали Ваня и Ира. Я сидела возле них с упоением вглядываясь в лицо моего любимки. Еще два чеса, и я, наконец-то, смогу прижать его к груди.

– Лана, андроид сообщил, что все ремонтные работы криокапсул проведены, у семи установлены новые энергопитающие стержни, один ремонту не подлежит, – голос Маши вывел меня из прострации, – Последний выйдет из строя примерно через полтора несца. Что с ним будем делать?

– Наверное, можно оставить его до прихода самсарцев. Не думаю, что руссы не захотят разморозить людов, и скорее всего звездолеты им тоже пригодятся. А с другой стороны, вдруг спасательная операция затянется и прибудет сюда, когда капсула уже сдохнет, – задумчиво размышляла я. – Жалко будет, если человек погибнет там, – я вздохнула и, приняв решение, распорядилась, – Вези его сюда. Разморозим, и перевезем на Росику, навряд ли там откажут в гостеприимстве спасенному предку.

– Хорошо, платформу для перевозки криокапсулы отправляю.

– Маша, а что это за агрегат, на медоборудование не похоже, что это? – в самом углу медицинского отсека притаился прямоугольный объект, по виду напоминающий садовый измельчитель, коим пользовался мой сосед на своей даче и при каждой встрече нахваливал его мне. Воронкообразный раструб для веток, как у увиденного однажды мной агрегата и натолкнул меня на эту мысль, разве что габаритами неизвестное устройство вдвое побольше будет. Но выходная щель для вывода опилок у этого сооружения находилась не в днище, а сбоку и размерами отличалась, сквозь нее не то что груда измельченной массы а и спичечный коробок не пролезет. А еще десяток различных шкал и кнопок украшали зеленые полимерные бока устройства, а дополнительная коробка, притулившаяся к воронке, напоминала гнездо искина.

– Это единственный артефакт эпохи ангалей, что эльфары нашли полностью работоспособным. Они назвали его биоником. Этот агрегат производит биологические нейросети с наночастицами. По своим характеристикам эти нейросети в несколько раз превосходят сети эльфаров и в десятки, если не в сотню раз нейросети вашего Содружества. На выходе биосети имеют три типа – обычный, усредненный и увеличенный, для использования эльфарами или людами с разным психометрическим уровнем. Командор лично контролировал работу артефакта и, отправляясь в экспедицию, забрал его с собой. Никому на Эльме не доверил.

– Им сложно управлять? – спросила я.

– Нет, не сложно. Все, что требуется, аппарат сообщает сам, он полностью автоматизирован. Обычно требует загрузить какие-нибудь компоненты. Чаще всего это биологические материалы, можно использовать пищевые отходы, траву или ветки деревьев, реже минералы или металл. Расход компонентов мал, на моей памяти загрузка проводилась только биологическими компонентами и водой. Когда в аппарате закончились биоматериалы, я его отключила.

– А запустить его работу можно? Мне эти сети подойдут? Не повлияют ли они на мой пси-канал? – шквал вопросов вскружил мою голову, задавать их Маше я еще могла долго, но она остановила меня:

– Не тараторь. Сейчас я тебе расскажу подробно. Подойди к аппарату. Видишь эту нишу, – Маша показала на воронку, – В ней три отдела. Самый большой слева – для биологических отходов. Справа – чуть меньше, для жидкостей, обычно для воды, а в серединке – для металла, кристаллов, солей и так далее. Из этой емкости ингредиенты попадают в нижнюю часть аппарата, – фантом указал на днище, – где они дробятся до молекулярного состояния. Пропорции артефакт определяет автоматически. Затем молекулы подаются в верхнюю часть аппарата и там молекулы собираются в биосеть, а программируются уже на выходе. За две декады аппарат выдает сорок готовых сетей, из них обычные для людов с ПИ до ста тридцати единиц – двадцать пять штук, усредненных для людов с психометрическим индексом от ста тридцати одной до ста восьмидесяти единиц – десять штук, остальные для особо одаренных. Твой индекс позволяет использовать увеличенную биосеть. Индекс Ивана сто тридцать единиц, опираясь на его растущий организм со временем он достигнет отметки около двухсот единиц, ему тоже можно установить увеличенную биосеть. У Иры ПИ с возрастом достигнет ста шестидесяти единиц, ей подойдет усредненная биосеть.

– Постой, останови лекцию, – сдержала я Машин деловой рассказ, чтобы уточнить заинтересовавшие меня детали, – Чем эти сети отличаются от местных? Стоит ли детям ставить их сейчас, может подождать, пока вырастут?

– Нейронные биосети ангалей, в отличии от сетей Содружества, обладают на порядок большей памятью, ускоряют изучение баз в двадцать раз, позволяют управлять роботизированными системами на расстоянии до пяти километров. Наночастицы биосетей укрепляют тело в семь раз сильнее, чем местные нейросети не применяющие наночастицы. Кроме того использование биосетей в работе с техникой не предполагает присутствие выхода элементов связи в виде разъемов на руках или в затылочной части людов. И самое главное отличие, это то, что биосети не блокируют псионику носителя, и даже увеличивают ее потенциал вдвое. Детям установка биосети предпочтительна уже сейчас, по мере их взросления сети будут разворачиваться в организме постепенно.

– Тебе рекламой заниматься надо, – хихикнула я, – Мотивация сильнейшая, я уже хочу такую сеточку.

– За чем же дело стало? Открой приемный отсек агрегата и бери пластинку, желтая – обычная, зеленая – усредненная, а синяя – увеличенная, и прижми ее к виску, – усмехнувшись, предложила Маша.

Больше не раздумывая, я подчинилась и достала две синие и одну зеленую пластинку величиной с рублевую российскую монету:

– Ух ты, а они и пахнут по-разному, – удивилась я, – Зеленая, как лимон, а синяя напоминает запах клубники.

– Жаль, – вздохнула Маша, – Запахов я не чувствую. Ты защитную оболочку-то убери, – добавила она, когда я приложила монетку к виску, – Обертку бросай в приемный отсек артефакта.

– Артефакт, агрегат, автомат… – проворчала я, – Название-то у него есть? Хоть номер какой-нибудь, чтобы выделить из ряда…

– Да, – ответила Маша, – Командор называл его «бионик» или «моя курочка».

– Мне не нравится. Бионик не отражает его сути, а курочка звучит пошло. Давай назовем его… Комбинатор.

– Принято. Лана, сети для детей отдай дроиду-медику, он их сразу ребятишкам установит.

– Лучше потом, когда проснутся, – отказалась я, – Понюхают сначала, воодушевятся, обрадуются, что в школу ходить не надо, учить уроки и делать домашнее задание тоже.

– Хорошо, – согласилась Маша.

– Эти сети можно установить людам, кто уже имеет нейросети? – поинтересовалась я, – И сколько биосетей есть в наличии?

– Биосетей на данный момент имеется около двух тысяч экземпляров, – ответила подруга, – Согласно имеющимся данным, у эльфаров новые сети поглощали старые, что не отражалось на уже приобретенных навыках, не ущемляло, а наоборот увеличивало умственное, физическое и псионическое развитие индивидуума, ранее выученные базы знаний не исчезали.

– Значит, можно их устанавливать без опаски за здоровье руссов, – призадумалась я. – Маша, а возобновить работу Комбинатора можно?

– Не вопрос, стоит лишь био-мусор загрузить. Запустить Комбинатор?

– Конечно!

– Бабулечка! – прошептал еле слышно Ваня, как только поднялась крышка медицинской капсулы, он резко подскочил с места, обняв меня за шею, прижался к моей груди, и заплакал, – Миленькая, хорошенькая… Мне так страшно было, – рыдал внук, – Я упал, меня пинали… Ира меня подняла и мы вместе бежали… А потом нас похитили инопланетяне… в ящик затолкали… Бабулечка, не бросай нас… Мне страшно…

– Молодец Ирочка, что спасла тебя. Успокойся, родной мой, уже все прошло. Ирочка, иди к нам, – позвала я девочку, и, обняв ее тоже, тихо шептала, продолжая целовать им щечки и нежно поглаживать спинки, – Теперь вы со мной, все хорошо, мы вместе.

– Я домой хочу, – всхлипнула Ира.

– Ты моя хорошая, – я крепче прижала вздрагивающее тельце девочки к себе, – Здесь теперь наш дом. Прости, на Земле его больше нет. Мы теперь с вами одна семья.

– И мамы нет? А братики, сестричка где? – я промолчала, будет потом еще время рассказать детям про гибель планеты вместе с населением и про тысячелетний сон в криокапсуле. Потом, когда они немного успокоятся.

– А вы меня не бросите? – Ира пристально посмотрела на меня, в ее глазах застыл напряженный страх и ожидание успокоения.

– Ни за что! Мы всегда будем вместе.

– Вы теперь и моя бабушка тоже? – все так же напряженно спросила Ира. Формально с ней у меня не было родственных связей, отцы-то у детей разные, но теперь кому какое дело до этого.

– А ну-ка посмотрите на меня, – весело заявила я ребятишкам, – Как, по-вашему, похожа я на бабушку?

– Похожа. Только красивее стала, – пробурчал внук, оторвав на короткое мгновение голову от моей груди.

– Нет, – заявила Ира и пояснила, – Вы молодая для бабушки.

– Точно, – чмокнула я девочку в щечку, – Я теперь молодая и в бабушки не гожусь, – Ваня сердито нахмурился, а я пояснила притихшим детям: – Я теперь буду вашей сестрой. Зовите меня просто Лана, идет?

– Ага! – согласно кивнула Ира.

– Класс! У меня теперь опять есть две сестренки, – кажется, Ваня уже немного успокоился, в его глазах еще сверкали слезки, но на губах появилась слабая улыбка.

– Лана Свет, Иван Свет и Ира Свет – теперь две сестры и брат! Ну, идемте, смоем под душем медицинский гель, оденемся и пойдем кушать. Голодные, поди? По секрету вам скажу, что вы уже целую тысячу лет ничего не ели.

Больше на Кроповой Ловушке нам делать нечего. Моя шлюпка вместе со всеми выпущенными ранее поисковыми дронами и их уловом, тщательно упакованными в пробирки, колбы, коробки с пробоотборами и образцами местной фауны, заняла место рядом с тремя личными челноками Волги, то бишь, моими, в подпространственном хранилище корабля.

Размороженный из криокапсулы Виктор Чайка оздоравливался и омолаживался в капсуле медицинского отсека. Знатный представитель российской науки оказался на моем корабле. Пятидесяти четырех лет отроду, без учета тысячелетнего нахождения в заморозке, он на поприще науки занимался генной инженерией, но насколько продвинулся в этой деятельности, разбираться будут уже на Самсаре, думаю, что он там найдет свое место. Я приготовила ему тот комбинезон, что изначально достался мне в лабораторном звездолете Леды Овны, потому что на Викторе из одежды красовалось лишь банное полотенце вокруг бедер, видимо апокалипсис застиг его в момент приема душа.

Ваня и Ира заняли себе каюты рядом с моей, и теперь бегали по всему кораблю, знакомились с каждым уголком нового дома под приглядом фантомов – наставников, приставленных к каждому из них Машей. Шустрые у меня ребята, я сама еще кроме каюты и рубки ничего не видела, а они уже знают, где находится тренажерный зал. И что на верхнем этаже в части корабля, стенки которого сделаны из материала, похожего на стекло, Маша уже удалила стазиз—поле, и теперь там буйно расцветал парк с качелями, беговой дорожкой и огромным бассейном.

В путь. В Самсар, на Росику. К нашей новой Родине. Что нас там ждет?

Глава 9 Вторжение в Самсар

– Вы незаконно вторглись в пределы планетарной системы Самсар, покиньте ее немедленно, – голос Даяны звучал уверенно и властно, но холодный пот струился по ее вискам, руки сотрясала дрожь, а сердце билось так, что того и гляди пробьет грудную клетку. Страшно, но нельзя врагу показать ужас, сковавший все ее тело. Противопоставить пяти десяткам вооруженных по самое не могу боевым крейсерам нечего. Весь флот убыл на битву с саранчами, в системе остались только десяток устаревших звездолетов и дюжина межпланетных грузовых платформ. Никто не ожидал удара в спину от союзников перед большой битвой с иноземцами.

– Сеури Президент? – глумливо ответил с монитора уже известный ей Пруст, – Ну, что, лапочка, попалась? Что ты можешь мне сделать, – заржал он, – Кораблей у тебя раз-два и обчелся. Станцию натравишь? Так она уже у нас на прицеле. Дура безмозглая! – грубо заорал он, – Надо было сразу Императору подчиняться. А теперь уже поздно. Император передал эту систему работорговцам. А тебя я в Альтерер сдам, повеселишься напоследок, там мужики лютые, на баб падкие, – Пруст брезгливо хихикнул, – И не пытайся псионить, у нас свои псионы имеются. Сколько у вас их там осталось? Парочка?

– Да, пошел ты… кропова задница! Хрен тебе с маслом, а не Альтерер, сам туда смотри не угоди, – Даяна стукнула кулаком по таймеру и наглая рожа Пруста пропала с монитора.

Что бы не думала Даяна, но ситуация складывалась не в пользу Самсара. Псионов осталось у них всего трое, она сама, Вальд Рос и Леда Овна, которую ее же собственный экипаж вместе с Каей втихаря оставил в Росике, отправившись вместе с военным флотом. Впрочем, лаборатория должна вернуться через оборот, чтобы отправиться на Кропову Ловушку.

Нет, ну каков нахал! Грозить ей, Президенту Совета независимой планетарной системы, Альтерером! А кукиш ему в рыло. При самом неблагоприятном исходе Даяна ему живой не достанется. Альтерер самое гиблое место во всем Содружестве. Планета с крайне неприятными климатическими условиями, где нет воды, а температура воздуха, даже в зимнее время, не падает ниже сорока градусов, была богата алмазами, и добывали их самые опасные преступники Содружества. Мужики там погибали не позднее, чем за три цикла, а женщины выдерживали в таком скоплении жеребцов несколько чесов.

Что ни говори, но все складывается очень и очень плохо. Три псиона смогут контролировать с десяток кораблей противника, оружейные комплексы спутника еще столько же возьмут на прицел, а с остальными самсарцам не справиться, тут этот кропов отросток прав.

– Сеури Президент, – по внутрисистемной связи на мониторе высветилась озабоченное лицо дежурного диспетчера военизированного спутника, – В системе наблюдается незнакомое судно, на запросы не отвечает, агрессии не проявляет.

– Следи за ним, но пока никаких действий против него не предпринимай, нам бы с Прустом разобраться, – приказала Даяна, – Что еще?

– Противники производят перестроение рядов для нападения на Росику. Транспортная платформа с грузом не успела уйти в гиперпрыжок, ей отстрелили двигатели.

– Вот гады, – Даяна взорвалась такой бранью, какую еще никогда в жизни от нее не слышали ни друзья, ни враги, даже сама удивилась, откуда знает столько ругательств. А как не материться, если на этом транспортнике для армии были загружены урановые боеголовки. Без них военному флоту туго придется, а сейчас даже отправить их не на чем будет, все остальные звездолеты уже на линии фронта: – Диспетчер, отправляй заградительные корабли в бой, приведи оборонительную станцию в боевое состояние. Делать нам ничего не остается, будем биться до конца. Вальд Роса, объявляй экстренную эвакуацию руссов в подземные убежища, пусть все готовятся к отражению атаки на случай прорыва работорговцев на поверхность планет. Леда Овна, назначаю тебя ответственной за медицинские комплексы, обеспечь работу персонала в авральном режиме. Все пилотов внутрисистемных ботов я забираю в свое распоряжение, будем воевать с противником всеми силами, что сумеем собрать. Готовность номер один. Красный уровень опасности.

Не успели все названные руссы отчитаться о приеме приказа, как на руке Даяны завибрировал мини-планшет, и на бриллиантовом экранчике появилось смутно знакомое лицо:

– Даяна, Лана Свет на связи.

– Лана? Как..? Откуда..?

– Все вопросы потом… Сейчас отмени свои приказы, все космические аппараты верни к станции, а мне скинь координаты линии фронта. Не спрашивай, потом поговорим, – попросила Лана и мило улыбнувшись, добавила: – Доверься мне. И поспеши, я не так долго смогу удерживать врагов под пси-контролем.

Почему-то Даяна сразу интуитивно поверила Лане. Как только обнаружила на мониторе изображение единожды увиденной девушки, то сразу же почувствовала облегчение, словно все беды уже прошли стороной. Потому, не рассуждая, Даяна распорядилась так, как сказала Лана.

– Даяна, ты видишь это? Скажи, что мне это не снится, – восторженно щебетала Леда Овна на одном из десятка экранов командного штаба спутника, где сейчас и находилась Президент Самсара. На другом экране изображение Вальда Роса сияло широкой улыбкой, а с центрального пульта дежурный диспетчер удивленно докладывал, и все громче в его голосе слышалось восхищение и ликование:

– Корабли неприятеля выстроилась клином, набирают скорость в направлении Задворок. На их пути появилось окно… Нет, это не гиперпереход… Это портал… Да-да, портал! Через него я вижу армаду космических линкоров Империи… О! Смотрите, там гнездо саранчей… Что это, как такое возможно? – Даяне не надо было вслушиваться в слова диспетчера, она и сама с восхищением и недоумением смотрела на панорамном экране визора, как ненавистные корабли противника терялись среди многочисленных армейских космолетов по ту сторону возникшего в космическом пространстве окна.

– Ну, вот и вся проблема, – заявила Лана, когда от нападавших в системе не осталось и следа, – Теперь и поговорить можно спокойно, давайте на мой корабль перебирайтесь.

– Лана, ты… Как такое возможно? Что бы мы без тебя делали? Поговорить с тобой очень хочется, но, прости, чуть позже. Вот только еще одну проблему решим…

– Что за проблема? Может я смогу помочь?

– Только, если ты умеешь моментально починить разбитые в хлам гипердвигатели, – вздохнула Даяна.

– Сеури Президент, – мрачно встрял в разговор Вальд Роса, – К сожалению, мы не сможем починить двигатели и заменить их нечем, нет их на складах и запасные детали все отправлены в армейский флот.

– Мы должны найти выход. Думайте, сеури советники, как это сделать. Снаряды для армии должны быть отправлены в кратчайший срок, без них наши воины бессильны против саранчей. Хоть на собственном горбу, но снаряды надо доставить.

– А что думать-то? – веско произнесла Лана, – Погрузим на мой корабль и отвезем.

– Так он же у тебя маленький, – удивилась Леда Овна, – Я сейчас наблюдаю его, странный такой, красивый, но в него и десятой части груза с транспортника не поместится.

– О-о-о, Леда, ты просто не знаешь возможностей моей Волги. Там два таких транспортника поместятся вместе с грузом, еще и место останется. Давай Даяна, распорядись о погрузке, я сейчас ближе подлечу. А сами ко мне. Выпьем кокаф за встречу. У меня, правда, его нет, но другое что-нибудь организую. С Ванечкой и его сестренкой Ирой вас познакомлю. Посидим, поболтаем.

– Лана, ты уверена, что груз поместится в трюме твоего звездолета? – переспросила Даяна.

– На все сто.

– А еще трех пассажирок возьмешь?

– Не вопрос. Хоть десять, места хватит.

– Хорошо. Подводи корабль к транспортнику и принимай груз. Я с девочками скоро прибуду, только свободную шлюпку найду. А кокаф мы захватим. Может, еще что надо? Сухпайки?

– Даяна, все есть. А шлюпку, которую мне Леда выделила у Кроповой Ловушки, я вам сейчас отправлю. Возвращаю, стало быть, инвентарь.

Даяна, Леда и Кая восхищались каждой мелочью на моем корабле. Я тоже, но вида не показывала. Не объяснять же подругам, что впервые вижу убранство кают, комплекты оборудования лабораторного кабинета или компактные стеллажи складского помещения. Это еще мы до парковой зоны не дошли. В реакторный и оружейный отсеки Маша водить гостей не разрешила. А вот, что скрывается за тремя из четырех дверей в фойе напротив наших с детьми кают, меня приятно удивило.

Там за одной расположилась уютная баня или сауна, а за другой небольшой бассейн с маленькими столиками. Респектабельно! Причем между этими двумя отсеками стены не было, можно было выйти из бани и сразу же нырнуть в бассейн. Чисто русское удовольствие! А третья дверь вела в зал с множеством спортивных комплексов, что мне и не снились даже, это я выяснила благодаря детям раньше. Взять хотя бы интерактивную установку для обучения навыкам пилотирования звездолетов, это что-то с чем-то. Вдобавок еще и разгонная обучающая камера имеется. А капсула для накачивания мышц? Бодибилдеры бы слюной подавились. Четвертое помещение, как раз напротив кают-компании, занимала уже освоенная мной медицинская секция.

Когда мои пассажирки выбрали себе по каюте из двенадцати вариантов, двери которых выходили в коридор возле фойе или зала, как я стала его называть из-за краткости и лучшего звучания, мы все дружно устроились в кают-компании. Мне название этого помещения тоже не понравилось, я его переименовала в кухню. И смакуя кокаф, я поведала подругам о своих приключениях на Кроповой Ловушке. Ваня и Ира с любопытством поглядывали на девушек, но скоро им это надоело и они убежали в парк. Это место они застолбили для своих игр. По идее-то, нужно бы им игровую комнату устроить, но это так, заметки на будущее.

– Погрузка завершена, – как всегда Маша появилась неожиданно, я к этому уже привыкла, а мои пассажирки насторожились:

– Девочки, знакомьтесь, это Маша.

– Голограмма искина? – поинтересовалась Кая и восхищенно добавила, – Ух ты, какая классная!

– Маша больше, чем искин. Она разумный развивающийся организм. Она душа звездолета, – пояснила я, – Маша большая умница и моя подруга. Прошу любить и жаловать, – добавила я, глядя, как в изумлении вытягиваются лица моих гостей, а фантом эльфарки с улыбкой кивнул им, демонстрируя симпатию.

– Лана, там Виктор… – неуверенно сказала Маша.

– Уже все? Готов? – переспросила я и, повернувшись к девушкам, добавила: – Извините, я ненадолго отлучусь.

Появление Виктора вызвало фурор среди моих пассажирок и домочадцев. Неугомонные, шустрые, словно шарики ртути, Ваня и Ира возникали в нашем обществе, как только им самим угодно, по собственному желанию и жадному любопытству. Словно кто им нашептал (скорее всего Маша), они первыми встретили нас с Виктором в дверях медицинского отсека.

Рост чуть выше среднего, светлые волосы, собранные в хвост на затылке, аккуратная бородка в классическом стиле и омоложение в медицинской капсуле делали Виктора очень привлекательным парнем, а мудрый, задумчивый взгляд голубых глаз из-под широкого лба свидетельствовал о высоком интеллекте. Он внимательно разглядывал собравшихся за столом камбуза девушек и доброжелательно улыбался.

– Ура! – голосил мой внук, весело прыгая перед нами, – Виктор проснулся.

– Не вопи, – одернула я Ваню, – Это Виктор Чайка с планеты Земля, он только что вышел из медицинской капсулы после разморозки, – представила я нового члена нашей компании. – Оставлять его на Кроповой Ловушке мы не стали, потому что его криокапсула не подлежала ремонту. Он ученый, занимался генной инженерией. Ему пятьдесят четыре цикла, но после омоложения физический возраст двадцать пять, ПИ – сто пятьдесят единиц, нейросети не установлены ввиду их отсутствия, но возможно внедрение биосети, о которой я вам еще не поведала, но расскажу чуть позже. Ну, вот, это все, что я могу сказать об этом молодом человеке. Остальное, при желании обеих сторон он может рассказать сам. Виктор, проходи, не стесняйся, девушки не кусаются. Сейчас обедать будем, голодный поди?

– Дамы, дети! Приятно с вами познакомиться. Зовите меня просто Вик, или Чайка, кому как нравится, – несколько театрально, но при этом вполне благодушно представился Вик.

– Ир, смотри, как здорово, у нас теперь чайка есть! Возьмем его с собой в парк, и тогда на озере чайка появится! – засмеялся Ваня.

– Ваня, – с укором одернула я мальчишку, – Это не вежливо, недопустимо и не смешно, – но Вика не обидели его слова, он улыбнулся, погладил Ваню по голове и весело произнес:

– Чайка на озере? Заметано! Уже хочу…

– Э-э, дорогой, не так сразу! – возмутилась Кая, – Поведай нам сначала, чем ты занимался в генной инженерии?

– Кая, – прервала девушку Леда, – Дай люду сначала в себя придти, ты ж ему теперь даже поесть толком не дашь. Простите мою подругу, – извинилась она перед Виком, – Кая без остановки целый оборот может обсуждать генную инженерию, а если еще и в области ее применения к микроорганизмам, то с живого не слезет.