# В поисках утраченной памяти. Рассказ

Исмаил Шомурадов

Когда в отдел милиции приводят молодого мужчину, уверяющего, что не знает ни своего имени, ни прошлого, опытный оперативник Зиёд ака сразу чувствует неладное. В то же время неподалёку находят труп неизвестного – и два дела начинают складываться в единую мрачную картину. Напарники шаг за шагом вскрывают цепь событий, скрытую за притворной амнезией, разбитой машиной и жестокой местью. Правда оказывается куда страшнее и сложнее, чем простая потеря памяти.

© Исмаил Шомурадов, 2025


ISBN 978-5-0068-5643-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

– Зиёд ака, сколько вы на бюллетене пробыли? – спросил Олим, усаживая наставника в кресло.

Вопрос, кажется, не пришёлся по душе: Зиёд ака тяжело выдохнул.

– Если вместе с отпуском считать – больше трёх месяцев, – ответил наконец. – А тебе-то что?

– Да скучно стало без вас. Уже подумал, что вы на пенсию ушли…

Зиёд ака хмыкнул, с усмешкой:

– Знаешь, что сказал твой начальник? «После такого длинного бюллетеня человек либо рожает, либо умирает».

– И что вы выбрали? – ухмыльнулся Олим. – Судя по виду второе пока отложили…

– А я, между прочим, могу выбрать третий вариант – набить тебе нос! – проворчал Зиёд ака.

В этот момент дверь распахнулась, вошёл милиционер. За ним – молодой парень лет тридцати, с помятым видом, грязный, волосы торчат во все стороны.

– Вот этого к вам направили, – сказал милиционер, кивая на спутника. – Приказ начальства.

– На работу, что ли? – удивился Олим и с тревогой посмотрел на Зиёда ака: в его взгляде читалось – «Неужели вам уже замену нашли?»

Зиёд ака развёл руками:

– Говорят, разобраться надо… В чём именно – не уточнили.

Милиционер ушёл. Зиёд ака немного пришёл в себя, Олим едва заметно улыбнулся. Гостя усадили напротив.

– Так что случилось? – спросил Зиёд ака.

– Ничего, – парень вытаращил глаза.

Лицо ничего не выражало – ни страха, ни растерянности. Только глаза красные, нос будто распухший.

– Представьтесь, – вмешался Олим. – Кто вы?

– Не знаю, – пожал плечами парень.

Следователи переглянулись.

– Имя хоть есть? – удивился Зиёд ака.

– Если бы я знал своё имя, пришёл бы сюда? – спокойно ответил тот.

– Значит, имени нет, – протянул Зиёд ака, переходя на «ты». – Интересно… Родители тебя как звали? «Безымянный»? Был ведь когда-то хорезмшах с таким прозвищем.

– Ни родителей, ни адреса, ничего не помню, – сказал парень. – Короче, я потерялся. Совсем. Помогите – найдите либо моё имя, либо хоть угол, куда можно приткнуться.

Наставник и ученик снова переглянулись.

– Честно скажи, сколько ты накурился? – подозрительно прищурился Зиёд ака.

– Я не курю, – ответил парень. – Табак не переношу.

– Я не про табак спрашиваю, – вспылил Зиёд ака. – Может, чего посерьёзнее дымил?

– Ерунда, – вмешался Олим. – У тех, кто курит травку, пропадает только кратковременная память. Основная остаётся. Нам на лекциях говорили: когда человек под кайфом, у него искажается восприятие мира, мозг получает слишком много информации. А оперативная память на такое не рассчитана – вот и вытесняет старое. Но у этого, похоже, стерлось всё подряд. И постоянная, и временная.

– Так, – протянул Зиёд ака, вставая, – ты сейчас о ком рассуждаешь? О компьютере или о человеке?

– Разницы немного, принцип один, – спокойно ответил Олим и повернулся к парню. – А покрасневшие глаза и распухший нос – это у вас случайно не от памяти?

Парень пожал плечами:

– Не знаю. Какими они были раньше – тоже не помню. Может, у меня они всегда такие… от природы.

– А нос болит, если тронуть? – уточнил Олим.

Парень коснулся носа пальцем:

– Нет, не болит. Только если сильно сдавить.

– У меня тоже болит, если сильно сдавить, – буркнул Зиёд ака.

– А эти синяки на запястьях что значат? – спросил Олим.

На руках парня, прямо по линии браслетов, виднелись следы от верёвок или наручников. Тот промолчал.

– И одежда почему мокрая? Вас водой обливали? – уточнил Олим.

Парень оглянулся, провёл рукой по волосам, будто расчёсываясь.

– Не знаю, – тихо сказал он.

Зиёд ака махнул рукой – с этим говорить бесполезно – и вышел. Через минуту у Олимa зазвонил телефон.

– Ну что, сидишь там, как дурак, с психом, да ещё лекции ему читаешь? – раздался в трубке голос Зиёд ака. – Не понял, что кто-то решил подшутить над нами? Подсунули беглого из дурдома!

– А что мне делать? – спросил Олим, бросив взгляд на парня.

– Делай как хочешь. Я сейчас пойду к дежурному и покажу, что за «шутка» у них. Два месяца без меня – и уже бардак!

Олим отключился и снова посмотрел на гостя.

– Так из какой психушки вы сбежали?

– Я сбежал? Из психушки? Не знаю… Из какой? Кто я вообще?

Парень уставился на него ясными, абсолютно детскими глазами. Олим невольно поёжился – слишком уж чистый, открытый взгляд. У нормальных людей так не бывает: в глазах всегда есть хоть капля тревоги, хитрости, настороженности. А здесь – пустота и наивность.

– Не знаю, – ответил Олим. – Лучше скажи прямо: кто-то велел? Послал Восит ака? Пўстак… мы его так называем, между прочим.

Парень молча смотрел на Олима, словно впитывая каждое слово.

– Вы думаете, сегодня первое апреля? – вдруг прохрипел Олим. – Слишком поздно шутить. Идите скажите им, что мы на месте, и что чужим фокусам не поведёмся…

– Кому? – растерянно переспросил парен.

– Тем, кто вас сюда направил.

– Кто меня посылал?

Олим вытянул глаза, будто собирался проглотить их, и парень резко заявил:

– Смотрителю? Тому, что у входа?

Он встал, но Олим жестом усадил его обратно.

– Или это сам Зиёд ака замутил? Решил надомной посмеяться? – прищурился Олим. – Такое бывает: показывают фильм про человека, потерявшего память, и кто-нибудь решает: дай-ка я тоже попробую. Других идей не нашлось – узкий кругозор у людей.

– Кто такой этот Зиёд ака? – некоторые слова Олима парню были непонятны.

– Не знаете? Или делаете вид?.. Ладно, – махнул рукой Олим. – Садитесь, если он вас сам не посылал, сейчас Зиёд ака всё выяснит. Впрочем, за три месяца оперативник может многое забыть… Хотя и бывает по-разному: у Зоиных собак – месяц не выходит на работу, так и нюха они теряют.

Телефон Олима снова зазвонил. Зиёд ака!

– Я не понимаю, – прозвучало в трубке. – Всё законно, начальник нас направил, даже полковник удивлён. «Если вы сами эту проблему не решите, другим не осилить», – говорит. Подожди, я сам приеду.

***

– Я не помню, что терялся, – повторил парень тем же тоном, что и прежде.

Зиёд ака ходил по комнате, останавливался в центре и пристально разглядывал гостя. Казалось, он пытается прочитать с него хоть какой-то отчет из внешности – но увы.

– А вы нашли себя? – спросил Олим. – Вы помните, кто вас нашёл?

– Меня ещё не нашли! – удивился парень. – Как я могу найти себя, если не знаю ни имени, ни адреса? Куда идти-то?

Эти слова задели Зиёда ака.

– Садишься тут, распускаешься, – сказал он, скрестив ладони. – Чего ещё тебе нужно найти?

– Себя, – ответил парень. – Имя моё узнать, кто я такой. Куда вечерами ходить – тоже. На улице мне не выжить.

Опера замолчали.

– Не думал, что за три месяца жизнь так меняется, – пробормотал Зиёд ака. – Раньше мультфильм показывали – потеряешь четверг, и все бегают его искать… И вот мы теперь должны искать имя человека? Олим, не придётся ли нам копать шесть месяцев? «Искали и не нашли» – так про нас потом напишут.

– Так не бывает, – возразил Олим. – Человек не исчезает вовсе без следа. Может, вы не знаете имени и адреса, но откуда вы пришли – должно же быть известно? Вы с неба не падаете! Так откуда вы прямо к нам прибежали?