Магеллановы облака
Поэма
Юрий Викторов (Подлипчук)

Корректор Ксения Черепанова

Дизайнер обложки Мария Ведищева

© Юрий Викторов (Подлипчук), 2025

© Мария Ведищева, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0068-4781-1

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

⠀⠀

⠀

⠀

⠀

Вместо пролога

Он знал, что поэма близка к завершенью,
Что сделано все и в указанный срок,
Что он обречен от любимых и близких
Уйти на скрещение звездных дорог.
Он знал, что любая дорога конечна,
И прав у него на бессмертие нет.
Он слышал, как плавно в оркестре Вселенной
Печальную пьесу играет кларнет.
Он знал, что как только тот смолкнет
И вступит небрежно и дерзко фагот,
Примчится к нему из Неведомой Дали
Герой его жизни – синьор Дон Кихот.

Магеллановы облака

Сыну моему – с надеждой

на понимание – посвящаю.

Все имеет свои пределы,
У всего изначальная есть межа,
Так что быть в зачине поэмы
Утру третьего января,
Быть заснеженному аэродрому,
Где мерцать будут взлетных полос огни,
Зыбкой синью дорогу подсвечивая
В неизведанные миры.
И морозное утро, и взлетное поле —
Тот исходный рубеж и последний порог,
Когда все еще только возможность,
Как в скрещеньи семи дорог,
Когда только предложен выбор:
«Нечет? Чет?» – игра без конца.
На какой-то дороге – удача,
На какой-то версте – западня,
А потом опять перепутья —
Семь дорог, жизнь вот только одна,
А событие не угадано,
Начинается с пустяка,
Незначительным эпизодом,
И какой там исход – никому невдомек.
Угадай попробуй, что Волгой
Станет жиденький ручеек.
Ни беду, ни любовь, ни удачу
Нет возможности угадать.
Вот уже на табло время вылета —
В пересчете на местное 5:45.
И тебе только шаг в поэму:
Вещи сдать, на посадку пройти,
И тогда уж никто не окликнет:
Что ты делаешь?! Подожди!
И никто тебе не напомнит,
Что другой был возможен маршрут,
Что тебя на иных широтах
В эту ночь с нетерпением ждут,
Что в штормящем по-зимнему море
Еще с вечера были сполохи видны —
На подходе к рейду фальшфейеры
Жгли испанские корабли.
Подожди же! И фата-моргана
Для тебя в стылом небе
Экран развернет —
Ты увидишь воочию,
Что вся Армада
К берегам Тавриды плывет.
За тобою спешат каравеллы
В порт, где жил Айвазовский,
Где Грин мечтал.
Это ради тебя
В морозное утро
Выйдет к трапу
Сам Адмирал.
Но тебя уже вводит в поэму
Голубых стюардесс деликатный экскорт,
И прощально мерцает огнями
Уплывающий аэропорт.

⠀ ⠀ ⠀  Есть причины всему изначальные,
⠀ ⠀ ⠀  От которых событий идет череда,
⠀ ⠀ ⠀  И на лист бумаги ложатся
⠀ ⠀ ⠀  Зарифмованные слова,
⠀ ⠀ ⠀  А над летним полем
⠀ ⠀ ⠀  Взмывает лайнер,
⠀ ⠀ ⠀  Серой ватой плывут облака…
⠀ ⠀ ⠀  Мы однажды делаем выбор,
⠀ ⠀ ⠀  А потом говорим: «Судьба».
⠀ ⠀ ⠀  А потом понимать начинаем,
⠀ ⠀ ⠀  Что заказано нам возвращение вспять,
⠀ ⠀ ⠀  Что утрачено дерзкое право
⠀ ⠀ ⠀  Невозможное выбирать.
⠀ ⠀ ⠀  А когда к нам приходит усталость
⠀ ⠀ ⠀  От обыденной суеты,
⠀ ⠀ ⠀  Вспоминаем вдруг о Несбывшемся,
⠀ ⠀ ⠀  И оно вторгается в сны.
⠀ ⠀ ⠀  Словно кальки картин Богаевского,
⠀ ⠀ ⠀  Возникают иные миры:
⠀ ⠀ ⠀  Лабиринты горбатых улочек,
⠀ ⠀ ⠀  Где слышны генуэзцев шаги.
⠀ ⠀ ⠀  Снится нам, что по древней Кафе
⠀ ⠀ ⠀  Бродит прошлое и видны
⠀ ⠀ ⠀  В звездном свете плывущие в море
⠀ ⠀ ⠀  Затонувшие корабли.
⠀ ⠀ ⠀  Снится сказочная Феодосия —
⠀ ⠀ ⠀  Потаенная наша мечта.
⠀ ⠀ ⠀  Там в полуденном небе,
⠀ ⠀ ⠀  Как птицы, разноцветные облака.
⠀ ⠀ ⠀  Только там, если станет плохо,
⠀ ⠀ ⠀  Фрези Грант по волнам придет.
⠀ ⠀ ⠀  Почему же иным маршрутом
⠀ ⠀ ⠀  Улетает в ночи самолет?
⠀ ⠀ ⠀  Басовито гудят турбины,
⠀ ⠀ ⠀  Далеко под крылом проплывает земля.
⠀ ⠀ ⠀  Набежало полетного времени
⠀ ⠀ ⠀  Уже три с половиной часа.
⠀ ⠀ ⠀  Ритуальный завтрак давно закончен.
⠀ ⠀ ⠀  Запах кофе, уют, полутьма.
⠀ ⠀ ⠀  Если ладно устроиться в креслах,
⠀ ⠀ ⠀  Подремать можно часика два.
⠀ ⠀ ⠀  Ну, а я расскажу тебе сказочку
⠀ ⠀ ⠀  Про Далекие Острова.
⠀ ⠀ ⠀  Это к ним сквозь шторма
⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀  и сквозь бури
⠀ ⠀ ⠀  Адмирал вел свои суда.
⠀ ⠀ ⠀  Расскажу, как ревел ураганом
⠀ ⠀ ⠀  То один, то другой океан.
⠀ ⠀ ⠀  Только прежде о том, как однажды
⠀ ⠀ ⠀  В мою жизнь вошел Магеллан.

В сорок третьем нас с Валькой
Вели на расстрел.
Мог я смыться, конечно,
Да, видать, оробел…
Мог я смыться, да Валька
В передрягу попал.
Валька ж парень толковый,
А вот тут оплошал:⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀
⠀ ⠀ ⠀   Поднял руки на окрик
⠀ ⠀ ⠀   «Hande hoch» Валентин.
⠀ ⠀ ⠀   В общем, так уж случилось:
⠀ ⠀ ⠀   Я не смылся один.
⠀ ⠀ ⠀   Выбор сделан, хоть, впрочем,
⠀ ⠀ ⠀   Что уж тут выбирать:
⠀ ⠀ ⠀   Валька б друга не бросил,
⠀ ⠀ ⠀   Мне ли Вальку не знать!
⠀ ⠀ ⠀   Мы дружили, да только
⠀ ⠀ ⠀   В мае прошлой весны
⠀ ⠀ ⠀   Оба вдруг Дегтяревой
⠀ ⠀ ⠀   Ане объяснились в любви.
⠀ ⠀ ⠀   Лично я – под бомбежкой:
⠀ ⠀ ⠀   Мол, люблю навсегда.
⠀ ⠀ ⠀   А в ответ мне сверкнули
⠀ ⠀ ⠀   Из-под челки глаза,
⠀ ⠀ ⠀   И шипела девчонка:
⠀ ⠀ ⠀   «Посходили с ума!
⠀ ⠀ ⠀   Только что я отшила
⠀ ⠀ ⠀   Одного дурака!
⠀ ⠀ ⠀   Вам бы только потискать,
⠀ ⠀ ⠀   Дескать, спишет война,
⠀ ⠀ ⠀   Юр, ты парень хороший,
⠀ ⠀ ⠀   Не сердись на меня!»
Ныли «мессеры» в небе,
Немцы прут на восток…
Жизнь на нежные чувства
Налагала зарок.

Так вот в жизни случается:
Любят двое одну,
Любят глупо и преданно,
Несмотря на войну.
А теперь двух Ромео
Повели на расстрел.
Валька держится храбро,
Лишь слегка побледнел,
А вина на копейку,
И не Вальки вина —
Я открыл Эльдорадо:
За проемом окна
Стеллажи вдрызг разбиты,
Книги тонут в пыли,
Валька понял с полслова:
«Ладно, кореш, пошли!»
Валька – парень что надо!
Знал, что я книгочей.
Валька был Дон Кихотом
Для хороших друзей.
В общем, все преступленье
В том, что в зону зашли,
Хотя всюду «Verboten»
Угрожали щиты.
В запрет зону сто метров —
Весь-то вызов судьбе.
В дом прокрались,
Как тени,
Сквозь проломы в стене.
Зал загажен донельзя,
Как бесхозный сортир,
Не один здесь подонок
Безобразье творил.
Среди грязи и смрада
Книги грудой лежат,
Достоевский и Чехов,
Дюма и Брет Гарт.
Ну и мне показалось,
Что я Ротшильдом стал.
Валька – дело другое:
Валька мало читал.
Случай, право, и только:
Валентин под дерьмом
Заприметил какой-то
Преувесистый том.
Золотое тисненье:
Буква «Р»… «Ну дела! —
Валентин удивился. —
Это ж том словаря!»
То, что это Брокгауз,
Мы узнали потом.
Валентин пыль с обложки
Обмахнул рукавом:
«Посмотри-ка, Мадонна,
А статья – Рафаэль.
И еще про актрису —
Про Элизу Рашель.
До фига иллюстраций,
А статьи в два столбца!
Знаешь, Юр, эта книга
Поценней, чем Дюма.
Брось пока что романы!
Слушай, парень, меня:
Словари собираем!
Все: от «А» и до «Я»!»
Спорить без толку, право.
Если Валька решил —
Оппоненту не хватит
Ни здоровья, ни сил.
А зачем нам Брокгауз,
Да и Чехов к чему?
Не попасть бы в облаву,
Пережить бы войну.
От Майкопа до Мурманска
Дыбом встала земля.
Расползлась на полмира
Из Берлина чума.
Круппы целят в Растрелли,
Фрески жжет огнемет,
В бывших парках и скверах
Трупный запах плывет,
Но словарь устаревший
Ищут два чудака.
А на лапах кошачьих
За спиною беда.
Том на «М» среди хлама
Без обложки лежал.
«Все равно том толковый, —
Валька бодро сказал. —
Здесь статья мировая
«Фернан Магеллан» —
Он при Карле каком-то
Переплыл Океан».
И опять мы трудились
В дерьме и пыли,
Извлекая романы,
Рассказы, стихи,
Тут-то Вальку два фрица
И застали врасплох:
«Шмайссер» в спину, и окрик
Хлестнул «Hande hoch».
Что еще нам осталось?
Только руки поднять.
Безуспешно пытались
Мы себя оправдать,
Но в немецких приказах
Лаконизма предел —
За проступки любые
Наказаньем расстрел.
Так что суд был на месте
Фантастически скор:
«Этот русский есть жулик,
Этот есть мародер!»
Что ж, смешная история:
Валька книг не читал,
А теперь из-за книжек
Под конвоем шагал.
Валька – парень хозяйственный,
Валька – парень нахал.
В путь последний собрался,
Но Брокгауза взял,
Том один – с Магелланом,
А в другом – Рафаэль.
Немец, что помоложе,
С удивленьем смотрел,
Как юнец обреченный
Об искусствах радел.
Валька плел про Брет Гарта,
Рафаэля, Дюма.
Мог гордиться я Валькой:
Ученик хоть куда.
Слушал будто в пол-уха,
Вроде даже скучал,
А каким эрудитом
Он себя показал.
И хоть Валька без юмора,
Но зато дипломат.
Соглашался, что янки и иуде Брет Гарт,
Но Брокгауз-то немец,
Значит, рассово чист!
В общем, also durchause,
В общем, nicht kommunist!
Я и друг мой шедевры
Из дерьма извлекли,
А товарищ мой – гений,
Даже пишет стихи.
Валентин не стеснялся —
Трепался, нахал,
Будто я по-немецки
Лучше Гете писал.
Видно, немцам ученье
С детства было не впрок,
Выдал Валька им с хода
Прошлогодний урок.
В общем, herrlich, мол, leuchtet
Mier, природа вся, т. е. Natur
Wie glunzt, т. е. светится Sonne!
Wie lacht, смеется, по-нашему, Flur!
Ах, как Валька старался!
Убеждал на «очхор»,
Что поэт я и гений,
А не жулик и вор,
Впрочем, тронул он немцев:
Подержав у стены,
Взяли том с Рафаэлем,
Дали в морду, ушли.
Унесли «Рафаэля» и
Брокгауза том,
Валька душу отвел
Непечатным словцом.
Вот когда запоздало
Ноги ватными стали,
От обиды, от гнева
Губы мелко дрожали.
А где-то пел «Telefunken»
На берлинской волне
О солдатской зазнобе,
О солдатской судьбе.
Время сколько минули,
Но в ушах до сих пор:
Vor der Zuterne
Vor dem grossen Torn.
Привязал репейником
Пошлый рефрен:
Wie einst Lili Marlen!
Рядом точно казарма,
Вот Лили, правда, нет,
Есть походная кухня,
Есть дощатый клозет,
И еще склад с горючим
Часовой стережет.
Это все за оградой,
За решеткой ворот.
И поет «Telefunken»,
Что придет скоро май:
Es geht alles virnuber,
Es geht alles vorbei!⠀ ⠀ ⠀ ⠀ ⠀
⠀ ⠀ ⠀   Шуток Валька не любит,
⠀ ⠀ ⠀   Валька – парень нахал —
⠀ ⠀ ⠀   Через день склад с горючим
⠀ ⠀ ⠀   Словно факел пылал.
⠀ ⠀ ⠀   На такое решиться
⠀ ⠀ ⠀   Мог герой или псих,
⠀ ⠀ ⠀   Все оружие – спички
⠀ ⠀ ⠀   И наган на двоих.
⠀ ⠀ ⠀   Ночь была с фейерверком,
⠀ ⠀ ⠀   С бестолковой стрельбой,
⠀ ⠀ ⠀   А с утра полицаи
⠀ ⠀ ⠀   Объявились толпой,
⠀ ⠀ ⠀   Обходили квартиры
⠀ ⠀ ⠀   На предмет партизан.
⠀ ⠀ ⠀   Валька влил полицаю
⠀ ⠀ ⠀   Самогонки стакан.
⠀ ⠀ ⠀   Валька лез с разговором
⠀ ⠀ ⠀   Как стукач-дилетант:
⠀ ⠀ ⠀   «Я вот так полагаю:
⠀ ⠀ ⠀   Сброшен был диверсант.
⠀ ⠀ ⠀   Ты просил бы собаку
⠀ ⠀ ⠀   Парашют, мол, найти!»
⠀ ⠀ ⠀   Полицай матерился:
⠀ ⠀ ⠀   «Ты язык прикуси!
⠀ ⠀ ⠀   Ты б поменьше трепался,
⠀ ⠀ ⠀   Ты дурак дураком,
⠀ ⠀ ⠀   Твоего диверсанта
⠀ ⠀ ⠀   Днем не сыщешь с огнем».
⠀ ⠀ ⠀   Валька мало трепался,
⠀ ⠀ ⠀   Валька скромный герой.

⠀ ⠀ ⠀   Впрочем, все обошлось,
⠀ ⠀ ⠀   Все прошло стороной.
⠀ ⠀ ⠀   Правда, Вальку приметил
⠀ ⠀ ⠀   Пивший с ним полицай,
⠀ ⠀ ⠀   Но, как в песне поется,
⠀ ⠀ ⠀   Es geht alles vorbei!
⠀ ⠀ ⠀   О диверсиях наших
⠀ ⠀ ⠀   Мы, понятно, молчали.
⠀ ⠀ ⠀   Немцы нас не повесили,
⠀ ⠀ ⠀   Наши орден не дали.
⠀ ⠀ ⠀   А теперь, между прочим,
⠀ ⠀ ⠀   Так, картинке штрихи:
⠀ ⠀ ⠀   Мы Есенина томик
⠀ ⠀ ⠀   В том завале нашли,
⠀ ⠀ ⠀   На шершавой бумаге
⠀ ⠀ ⠀   Шрифт какой-то слепой:
⠀ ⠀ ⠀   Мол, «все на свете повторимо»
⠀ ⠀ ⠀   И «все равно придет другой!»
⠀ ⠀ ⠀   И автограф! Размашисто:
⠀ ⠀ ⠀   «Пей, дружок, не робей!
⠀ ⠀ ⠀    Твой любимый и верный
⠀ ⠀ ⠀    Есенин Сергей!»

В передряге дурацкой
Книжку взять не смогли,
Так что канул автограф
В разорах войны.
Валька цыкал угрюмо:
«Позабудь про стихи!
Хочешь, чтобы по дури
Нас с тобой замели?!»
И участливый Валька
Утешал: «Не базарь!
Ну и что, что автограф?!
На толковый словарь!
В нем статья мировая:
«Фернан Магеллан»
Португалец ученый,
Шальной Адмирал.
Если надо, чтоб подпись,
Не тужи! Потерпи!
Ради случая выдам
Под автограф стихи».
И на титульном вывел:
«Помни, Юрка, всегда,
Этот том с Магелланом
Я спасал для тебя.
Будет время, дружище,
Ты уйдешь в Океан,
Поведешь каравеллы,
Как Фернан Магеллан,
Если трудно придется,
Не базарь! Не скули!
Ты пример с Коваливского
Вальки бери!»

⠀ ⠀ ⠀  Монотонно гудят турбины,
⠀ ⠀ ⠀  Далеко-далеко проплывает земля.
⠀ ⠀ ⠀  Ты не спишь? Так дослушай
⠀ ⠀ ⠀  Эту сказочку до конца.
⠀ ⠀ ⠀  И узнаешь, как утром морозным
⠀ ⠀ ⠀  Вдруг Мигель де Сервантес Сааведра
⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀  придет
⠀ ⠀ ⠀  И, прищурив глаза насмешливо,
⠀ ⠀ ⠀  Скажет: «Здравствуйте, Дон Кихот!
⠀ ⠀ ⠀  Время камни в пустыне разбрасывать —
⠀ ⠀ ⠀  Время их другим собирать.
⠀ ⠀ ⠀  Не угодно ль синьору поэму
⠀ ⠀ ⠀  Однорукому почитать?»
⠀ ⠀ ⠀  Ради этой счастливой минуты
⠀ ⠀ ⠀  Собираю в узоры бусинки слов,
⠀ ⠀ ⠀  И плывут мои каравеллы
⠀ ⠀ ⠀  мимо сказочных островов,
⠀ ⠀ ⠀  И ночами дорогой монтьельской
⠀ ⠀ ⠀  Скачет славный гидальго навстречу судьбе,
⠀ ⠀ ⠀  И летит третьи сутки – три дня и ночи —
⠀ ⠀ ⠀  «Ил» в заоблачной вышине.
⠀ ⠀ ⠀  Нынче вечером как-то обыденно,
⠀ ⠀ ⠀  Словно точно назначен был срок,
⠀ ⠀ ⠀  Появились в моей комнатенке
⠀ ⠀ ⠀  Маяковский, Высоцкий, Булгаков и Блок.
⠀ ⠀ ⠀  А вчера трубадурам галантным
⠀ ⠀ ⠀  Лютней струны строили в лад —
⠀ ⠀ ⠀  Русским рыцарям славы звучали
⠀ ⠀ ⠀  Под мелодии старых баллад:
⠀ ⠀ ⠀  «Они билися день,
⠀ ⠀ ⠀  Они билися два,
⠀ ⠀ ⠀  А на третий к полудню
⠀ ⠀ ⠀  Рать уже полегла:
⠀ ⠀ ⠀  Напоила «сватов»
⠀ ⠀ ⠀  На кровавом пиру
⠀ ⠀ ⠀  Да сама полегла
⠀ ⠀ ⠀  Вся за землю свою!»

И постигнуть уже невозможно:
Век какой? Год какой? И какая страна?
Трое суток уже ты в полете
Или только четыре часа?
Категория времени – сплошь парадоксы,
Однозначности здесь не найти.
То мгновением кажутся годы,
То, как вечность, дни и часы.
Даты – вехи в потоке событий.
Вне события дата – всего только знак.
Календарное время низводит события
К роли путаных координат.
Мы привыкли, что время в отсчетах:
«Были», «есть» и «будет», – но
Дарит людям «Четвертое Время»
Слов великое волшебство.
Возникает в четвертом счисленьи
Как реальность, «что быть бы могло».
Создает Мир Особых Возможностей
Поэтическое ремесло.
Ох, как злит этот мир пуритан
Как прагматиков сводит с ума
Непонятная связь событий,
Мозаичная их пестрота.
Словно ветер космический спутал
Календарные дни-лепестки,
Словно свили Пространство и Время
Петель Мёбиуса витки.
В перекрученной ленте времени
Нет начала и нет конца,
Существует лишь точка отсчета,
Изначальных событий межа,
Все возможно, когда Пространство
Петлей Мёбиуса захлестнет.
И четвертую ночь ординарным рейсом
Без посадки летит самолет.
До финальной черты продолжаться
Будет этот странный полет,
Но, как должно, в контрольные сроки
На посадку лайнер пойдет.
Элегантная стюардесса
Сообщит, что закончен маршрут,
И послушно и деловито
Пассажиры ремни пристегнут.
Сквозь оконца салона
Тебе будет виден
В розоватом мареве солнца восход,
Но Земля Неоткрытой Планетой
Под крыло самолет уйдет.
И раскрутится лента времени,
Притяженье земное ее разорвет,
И течение будничной жизни
Плавно друг от друга нас отнесет.
И закружит тебя, закружит
Каждодневная суета,
И нелепыми сразу станут
Сокровеннейшие слова.
Но пока ты еще в полете,
Слушай исповедь до конца:
Ты еще персонаж в поэме
«Магеллановы облака».

⠀ ⠀ ⠀  Лет всего шестнадцать,
⠀ ⠀ ⠀  И идет война.
⠀ ⠀ ⠀  А где-то в Океане
⠀ ⠀ ⠀  Ждали острова.
⠀ ⠀ ⠀  Где-то волны плещутся
⠀ ⠀ ⠀  И розовый песок,
⠀ ⠀ ⠀   А на ветру морозном
⠀ ⠀ ⠀   Стрелковый взвод продрог.
⠀ ⠀ ⠀   А в степи заснеженной
⠀ ⠀ ⠀   Минные поля.
⠀ ⠀ ⠀   А к винтовке старенькой
⠀ ⠀ ⠀   Патронов тридцать два.
⠀ ⠀ ⠀   И еще граната —
⠀ ⠀ ⠀   Одна на целый взвод
⠀ ⠀ ⠀   И будто бы исправный
⠀ ⠀ ⠀   Трофейный пулемет.
⠀ ⠀ ⠀   Но старшина упрямо
⠀ ⠀ ⠀   Хрипит: «Не унывать!» —
⠀ ⠀ ⠀   А дальше непечатное
⠀ ⠀ ⠀   Про Гитлерову мать.

Откуда знать мне было,
Что много лет спустя
Рассказывать я буду
Про орды Кончака?
Забытые страницы…
Но, память бередя,
Пылают словно свечи,
По Руси города.
И виделось воочию,
Как билась рать в степи,
Как новгородцы-северцы
Бесславно полегли.
Закаты тлели тусклые,
Фугасок кислый смрад,
Не опасаясь, «юнкерсы»
Забытый взвод бомбят.
Для стойкости и мужества
Из фляжки три глотка.
Следил, чтоб все по совести,
Все тот же старшина.
В энзэ кусочек сала,
Два мерзлых сухаря.
Закат лег бликом розовым
На минные поля.
А на фоне заката
Гордо плыли суда,
За далекою далью
Ждали их Острова.
Под бушпритами пеной
Закипал Океан.
Вел эскадру на Запад
Адмирал Магеллан.
И в виденьях бессвязных
Из кошмара войны
Выносили меня
На простор корабли,
Только пали туманы,
Тонут в них паруса,
Тают белые призраки —
Магеллана суда.
И склонилась вся в белом
Надо мной медсестра.
И больничная койка…
И вокруг белизна.
И в бреду мне являлся
Судовой капеллан,
Он, распятье подняв,
Что-то гневно кричал.
И кренилися мачты,
И ревел Океан.
«Шмайссер» немец в упор
На меня поднимал.
Вновь, как в кадре из «хроники»,
«Юнкерс» падал в пике,
Черный дым над Батайском,
Все Придонье в огне.
А к винтовке старенькой
Патронов больше нет.
Минную равнину
Заметает снег.
Плывут, плывут куда-то
В закатах корабли,
А в сорок третьем Вальку
В Германию везли.
Товарные вагоны…
Уходят поезда…
Уходят эшелоны
Дорогой в никуда,
От хлористого кальция
Во рту пылает жар,
И вдруг запели где-то
Под перебор гитар:

⠀ ⠀ ⠀  «В бездорожье в ночь глухую
⠀ ⠀ ⠀  Понукает Росинанта
⠀ ⠀ ⠀  Рыцарь славный из Ла-Манча.
⠀ ⠀ ⠀  На осле за господином
⠀ ⠀ ⠀  Поспешает верный Санчо,
⠀ ⠀ ⠀  Обгоняя Росинанта,
⠀ ⠀ ⠀  Посылает вскачь осла.
⠀ ⠀ ⠀  Перед взором Санчо Панса
⠀ ⠀ ⠀  Обольщенья Острова».

Ах, как пели гитары!
Как смущали слова:
Мне ведь тоже, синьоры,
В путь-дорогу пора!
Но шептал кто-то в белом,
Кто-то в белом шептал:
«Сегодня понедельник, и дел невпроворот,
А этот, вероятно, до завтра доживет…»
Умереть мне до срока,
Эй ты, в белом, нельзя!
Меня ждут в Океане
Магеллана суда.
Ну, а сроки настанут,
Знаю я наперед,
Что любимая словом
Понадежней убьет.
Сегодня ж понедельник,
И дел невпроворот,
Да и Тобосской Дамы
Не встретил Дон Кихот,

⠀ ⠀ ⠀  «38 и 9», – медсестра бормотала,
⠀ ⠀ ⠀  Над Испанией звездное небо вставало.
⠀ ⠀ ⠀  38 и 9… И чудится мне
⠀ ⠀ ⠀  Стук копыт по иссохшей от зноя
⠀ ⠀ ⠀  Монтьельской земле.

Это ночью в бездорожье
Понукает Росинанта
Рыцарь храбрый из Ла-Манча.
И спешит за господином
Неизменный Санчо Панса.
Славный Рыцарь свою клячу
Острой шпорой понуждает,
Он уверен: злой Волшебник
Дульсинеей помыкает.
Околдованная Дама
Обратилась в поселянку,
И простою девкой стала
Благороднейшая дама.
Спит с погонщиками мулов
И не видит в этом срама
Благороднейшая Дама.
Ну, а Санчо в ночь глухую
Посылает вскачь осла,
Потому что обольщают
Санчо Панса Острова.
Губернатором назначить
Санчо рыцарь обещал.
Уж себя персоной важной
Санчо Панса представлял.
И не знает глупый Санчо,
Что такое «Острова»:
Называют так предместья,
Где ютится беднота,
Чудаки во тьме плутают.
Как с дороги тут не сбиться?!
А с Тобосской Дульсинеей
Постоялец веселится.
Он в фривольных пантомимах
Дульсинее показал,
Как лошадку с диким нравом
Кабальеро усмирял.
Распалилась Дульсинея,
Просто удержу не знает,
После каждой новой скачки
Полдублона получает,
И хохочет Дульсинея,
Ей врата отверзлись рая.
А в ночи спешит гидальго,
Росинанта понукая.

⠀ ⠀ ⠀  Но рассвет, и гаснут звезды,
⠀ ⠀ ⠀  Затихает звон гитар.
⠀ ⠀ ⠀  И к утру как будто меньше
⠀ ⠀ ⠀  Опаливший ночью жар.
⠀ ⠀ ⠀  В тишине стерильной
⠀ ⠀ ⠀  Стынет белизна…
⠀ ⠀ ⠀  Надо мной склонилась
⠀ ⠀ ⠀  Девчушка медсестра.
⠀ ⠀ ⠀  И ее ладошки
⠀ ⠀ ⠀  Льдинками легли.
⠀ ⠀ ⠀  «Друг ты мой хороший!
⠀ ⠀ ⠀  Ну, еще усни!»
⠀ ⠀ ⠀  На лице веснушки…
⠀ ⠀ ⠀  Синева у глаз…
⠀ ⠀ ⠀  Я дарю фату ей
⠀ ⠀ ⠀  И Шопена вальс,
⠀ ⠀ ⠀  Я дарю ей звезды,
⠀ ⠀ ⠀  Рифмы и цветы
⠀ ⠀ ⠀  И опять в тумане
⠀ ⠀ ⠀  Вижу корабли…
⠀ ⠀ ⠀  Улетели птицами
⠀ ⠀ ⠀  Легких две руки.
⠀ ⠀ ⠀  На рассвете зыбки
⠀ ⠀ ⠀  И прозрачны сны…

Уж коль стрела в излете,
То не перечь судьбе.
Мы стремимся к звездам,
А падаем к земле,
Ну, а ты что вздрогнула,
И в глазах испуг?
Ты долетишь целехонькой
До надежных рук.
Все идет как надо:
Сервис и уют,
Службы дальней связи
Самолет ведут.

⠀ ⠀ ⠀  «Ил» летит серебристой птицей,
⠀ ⠀ ⠀  Розоватой полоской заря,
⠀ ⠀ ⠀  Остается полетного времени
⠀ ⠀ ⠀  Еще два с половиной часа.

Ты спросила про Аню?
Это случай другой:
Дезертир и пройдоха
С нею спал как с женой.
Так вот в жизни бывает:
Двое любят одну,
Любят чисто и преданно,
Несмотря на войну.
А другой деловито
Тянет прямо в кровать.
Наша жизнь, мол, мгновенье,
Ну, чего еще ждать?!
Счастье редко в любви,
Как удача в покер,
Чтобы были тузы в каре
Да еще и в придачу джокер.
Мне же карты всю жизнь
Сдают невпопад,
Если масть на руках,
И тому уже рад.
Довелось нам с тобою встретиться
На скрещеньи семи дорог,
Только вот для свидания
⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀  ⠀ ⠀ ⠀  времени
Был отпущен короткий срок.
И теперь шар земной вращается
Без тебя.
Унесли тебя прочь с планеты
Самолеты и поезда.
Этот ад я обязан выдержать,
Пересилить безумье и боль,
Но твержу твое имя проклятое
День и ночь, как солдат пароль.
Слава богу, мотивчик пошленький
Отводил от беды.
Незатейливый этот мотивчик
Провоцировал на стишки:
«Из Прованса, из Прованса
Тридцать рыцарей отважных
Собирались в путь.
И шумит толпа народа,
Слезы, крики восхищенья —
Просто жуть!
Просто жуть!»

⠀ ⠀ ⠀  Десять суток Земля вращается без тебя,
⠀ ⠀ ⠀  На планете бушует вьюга,
⠀ ⠀ ⠀  Над планетой звенит пустота.
⠀ ⠀ ⠀  Но едва о прованских рыцарях
⠀ ⠀ ⠀  На бумагу лег первый стих,
⠀ ⠀ ⠀  Как в бездонном провале Вселенной
⠀ ⠀ ⠀  Звездный ветер затих.

И вдруг стало видно —
Стало, как в храме на Пасху, светло.
Висит Арлекин, на кресте распятый,
И глумится над ним Пьеро:
«Посмотри на себя, Арлекиша!
Морда бита, рассечена бровь.
Ловко вздули тебя за песенки
Про какую-то там любовь».
Расплодилася уйма поэтов —
Разберись, кто плохой, кто хорош,
И шельмуем мы каждого третьего,
Лад балладный игрив и назойлив,
И хохочет Пьеро от души:
«Арлекиша, смотри, крестоносцы
Самозванно в поэму вошли.
А сейчас трубадуры появятся,
Лютней струны тронут слегка
И вплетут куртуазную тему
Их прелестные голоса».

⠀ ⠀ ⠀  Перед тем, как в путь-дорогу
⠀ ⠀ ⠀  Дальнюю скакать,
⠀ ⠀ ⠀  Каждый рыцарь даму сердца
⠀ ⠀ ⠀  Не забыл обнять.
⠀ ⠀ ⠀  Тридцать лилий белоснежных,
⠀ ⠀ ⠀  Как залог любви,
⠀ ⠀ ⠀  К ножкам милых дам прованских
⠀ ⠀ ⠀  Бросили они.
⠀ ⠀ ⠀  Тридцать пар клянется честью
⠀ ⠀ ⠀  Верность сохранять.
⠀ ⠀ ⠀  Тридцать пылких дам клянется
⠀ ⠀ ⠀  Терпеливо ждать.
⠀ ⠀ ⠀  Ведь из Прованса к Палестине
⠀ ⠀ ⠀  Долгий путь, тяжкий путь,
⠀ ⠀ ⠀  А сколько будет дел кровавых,
⠀ ⠀ ⠀  Просто жуть, просто жуть!
⠀ ⠀ ⠀  Каждый рыцарь за идею
⠀ ⠀ ⠀  Умереть готов.
⠀ ⠀ ⠀  Каждый век таких имеет
⠀ ⠀ ⠀  Славных чудаков.
⠀ ⠀ ⠀  Дни за днями безвозвратно,
⠀ ⠀ ⠀  Как вода в песок.
⠀ ⠀ ⠀  Восемь лет прошло в сраженьях.
⠀ ⠀ ⠀  Только вышел срок,
⠀ ⠀ ⠀  И собрались в путь возвратный
⠀ ⠀ ⠀  Десять удальцов:
⠀ ⠀ ⠀  Двадцать пало на чужбине
⠀ ⠀ ⠀  Доблестных бойцов.
⠀ ⠀ ⠀  Те, кто жив, дорогой долгой
⠀ ⠀ ⠀  Тянутся домой.
⠀ ⠀ ⠀  Видят в снах они тревожных
⠀ ⠀ ⠀  Свой Прованс родной.

Наконец, родные Альпы!
Гул колоколов
Славит в битвах уцелевших
Храбрых удальцов.
По дорогам их встречает
Радостный народ.
Гимн старинный в честь героев
Стройный хор поет.
Двадцать девять дам встречает,
Каждая – в слезах,
По два, по три карапуза
Виснут на руках.
Лишь одна встречать не вышла.
Что уж тут сказать?!
От волненья раньше срока
Начала рожать.
От испуга раньше срока —
Пятый карапуз.
В пятый раз живот носила,
Круглый, как арбуз.
Ах, глупая история!
Немыслимый конфуз.
Но милый и забавный
Родился карапуз,
И кумушки Прованса
Судачат: «Спору нет,
Нельзя ж смирять, простите,
Бунт плоти восемь лет!»
Она ж, как спелый персик,
Прельстительна была!
И негу обещали
Лучистые глаза.
И грудь красотки юной
Была как ранний снег.
А духовник, хоть старый,
Но пылкий, как на грех,
Он был как одержимый
И выбился из сил,
Поэтому беднягу
Трактирщик подменил.
Трактирщик, как известно,
Смазлив, но не нахал,
Капризам дам прелестных
Охотно потрафлял.
Почтительно и нежно
Всем ручки целовал
И юной даме тоже
Ни в чем не отказал.
Когда ж младенец-первенец
Стал в доме щебетать,
Решила здраво дама:
«Теперь-то что терять?!
Вернется ли мой рыцарь,
Приходится гадать,
А страсти половодье
Молитвой не унять!
Велик ли грех, что кто-то
Побалует меня?
Зато душой я мужу
По-прежнему верна».
И только Генриеттой
Из рода дю Валлон
Изменой чести мужа
Не нанесен урон.
Явилась эта дама
Как ангел во плоти,
Эмблемой вечной верности —
В руках ее цветы,
Две лилии прелестные
Дрожат в ее руках,
В глазах – слезинки радости,
Улыбка на устах.
Но жизнь полна сюрпризов:
Предмет ее любви…
Изрублен сарацином
В сраженьи на куски,
И даже нет могилки,
И нет на ней креста,
А кровь его впитала
Священная земля.
Что ж, рыцари отважны,
Любой из них – герой,
Но всех заткнул за пояс
Трактирщик молодой.
Он восемь лет трудился,
Он отдыха не знал,
Прелестных дам Прованса
Ночами утешал.
За восемь лет несчастный
Все ж выбился из сил,
Поэтому всех громче
В восторге завопил:
«Vivat! Вернулись рыцари!
Им слава и хвала!
А то пришли в упадок
Трактирные дела».

⠀ ⠀ ⠀  Ой-ля-ля! Как бранилися рыцари!
⠀ ⠀ ⠀  Ясно, тут не до светских манер.
⠀ ⠀ ⠀  «À la guerre, – трубадуры пропели
⠀ ⠀ ⠀  С постной миною, – comme à la guerre!»

Шумит народ Прованса,
Ликует и поет,
Но женщин согрешивших
В обиду не дает:
«Приспичило, скажите,
Безумцам в даль скакать,
А кто, простите, женщин
Обязан развлекать?
Они – что у камина
Смолистые дрова,
Им нужен жар и пламя,
А в доме нет огня.
Бродягам развлеченье
Неверных воевать,
А в доме, как гробница,
Семейная кровать.
Конечно, Генриетта
Легендой стать должна,
Но многим ли доступна
Подобная стезя?
Представьте на минуту,
Забросив все дела,
Поскачут вдруг прованцы
В далекие края.
Когда один безумец —
Он вроде бы герой.
А много – это бедствие,
Сравнимое с чумой,
Поэтому красоток
Нет смысла осуждать,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.