Айра Лорен
Драконья метка

Глава 1. Лилиэль

Я – Лилиэль из рода Лунных Мотыльков, последняя, кто ещё помнит вкус свободы: лёгкий ветер под крыльями, серебристый свет луны на листве, шепот древних лесов, где магия текла свободно, как река. А теперь я стою на коленях в его зале, и воздух здесь такой тяжёлый, пропитанный запахом дыма, серы и древнего камня, будто сама Чёрная Гора давит мне на плечи, выжимая из лёгких последний вздох.

Его зовут Вейракс. Владыка Дракон, Повелитель Пепла и Крови. Каждую новую луну он спускается в долину на огромных крыльях, от которых гаснет солнце, небо темнеет, а люди падают на колени в ужасе. Он забирает девушку. Любую. Просто указывает когтем – и всё. Никто не смеет возразить. Потому что он – закон. Потому что он – бог для этих земель, и его гнев может сжечь целые деревни в одно мгновение.

Сегодня он выбрал меня. Я пыталась спрятаться за спинами деревенских, прижала крылья к спине так сильно, что они болели, заглушила своё сияние до тусклой искры. Но он учуял. Всегда чует. Его глаза – расплавленное золото в чёрной оправе, с вертикальными зрачками, как у хищника, – нашли меня сквозь толпу, и он просто сказал:

– Эту.

И всё. Меня вытолкали вперёд. Я кричала, билась в руках стражников, царапая воздух крыльями, пока его когтистая ладонь не зажала мне рот. Он наклонился ближе, его дыхание обожгло шею жаром, и он вдохнул мой запах прямо у кожи, будто пробовал редкое вино, его ноздри расширились, а в глазах вспыхнул голод.

Сейчас я здесь, в огромном зале с высокими сводами, где эхо моих всхлипов теряется в темноте. Голая, кожа покрыта мурашками от холода обсидианового пола. Руки связаны за спиной серебряной цепью, что светится моим же лунным светом – он вырвал его из меня во время полёта сюда, сплёл в оковы, и теперь цепь жжёт, как раскалённое серебро, когда я дёргаюсь, напоминая, что моя магия теперь служит ему.

Двери распахиваются с грохотом, от которого сердце сжимается. Входит он. Вейракс. Без одежды, только тяжёлый чёрный бархатный плащ на плечах, который он сбрасывает одним плавным движением, и ткань падает к ногам с шорохом. Его тело – сплошь чёрная чешуя, переливающаяся в свете факелов, мышцы, будто высеченные из обсидиана, напряжённые и мощные, а член уже твёрдый, огромный, с венами, пульсирующими под кожей, и каплей на кончике, что дрожит, когда он идёт ко мне, каждый шаг отдаётся вибрацией в полу.

– Смотри на меня, Лилиэль.

Его голос – низкий, как землетрясение, проникает в кости, заставляя дрожать. Я поднимаю глаза. Не хочу, но поднимаю, потому что знаю: сопротивление только разожжёт его сильнее. Он подходит ближе. Его тень падает на меня целиком, холодная и всепоглощающая, как ночь без луны.

– Ты знаешь, кто я?

– Вейракс, – шепчу я, и голос дрожит, срываясь на всхлип. – Владыка Дракон.

– А ты кто теперь?

Я молчу, горло сжимается от ужаса. Он хватает меня за подбородок, когти впиваются в кожу, оставляя жгучие царапины, заставляя запрокинуть голову.

– Отвечай.

– …Твоя.

– Громче.

– Твоя рабыня, – выдавливаю я, и слёзы жгут глаза, стекают по щекам, оставляя светящиеся дорожки.

Он улыбается. Клыки блестят в полумраке, острые, как кинжалы.

– Умница.

Он хватает меня за волосы, пальцы впиваются в корни, тянет вниз с такой силой, что шея хрустит. Лицо оказывается прямо перед его членом. Запах – дым, мускус, металл, такой густой, что кружит голову. Я задыхаюсь, пытаюсь отвернуться, но он держит крепко.

– Открой рот.

– Вейракс, пожалуйста…

Он не ждёт. Просто надавливает большим пальцем на челюсть, заставляет раскрыться, и входит. Глубоко. До горла. Я давлюсь, слёзы текут ручьём, заливают лицо, но он держит голову железно и трахает мой рот медленно, с наслаждением, каждый толчок отдаётся в горле болью и унижением.

– Вот так, маленькая фея. Учись принимать своего господина.

Я не могу дышать. Слюна стекает по подбородку, светится на его чешуе, смешиваясь с его мускусом. Он рычит от удовольствия, низко, вибрируя в моей груди. Потом резко вытаскивает меня за волосы вверх, боль пронзает голову, и бросает на огромную кровать, как тряпичную куклу. Я пытаюсь отползти, крылья хлопают беспомощно, но он уже над мной, раздвигает мои ноги когтями, оставляя красные полосы на бёдрах.

– Не надо… я умоляю…

– Надо.

Он входит одним жестоким толчком. До конца. Боль ослепляет, как вспышка молнии, разрывает изнутри. Я кричу, выгибаюсь, пытаясь вырваться, но он вжимает меня в матрас всем своим весом, впивается зубами в шею, оставляя кровавый след, вкус металла во рту.

– Тише, Лилиэль. Ты теперь дома.

Он начинает двигаться. Жёстко. Глубоко. Безжалостно. Каждый удар – как клеймо внутри меня, обжигает, растягивает. Я плачу, цепляюсь за простыни, пальцы белеют от напряжения, но тело уже предаёт: я мокрая от собственной влаги, я сжимаюсь вокруг него невольно, я ненавижу себя за это предательство.

– Чувствуешь? – шепчет он мне в ухо, ускоряясь, дыхание горячее на коже. – Ты создана для меня. Только для меня.

Он хватает меня за горло, сжимает ровно настолько, чтобы воздух стал редкостью, мир сужается до его члена внутри и его голоса, эхом отдающегося в голове:

– Кончи для меня, рабыня.

Я не хочу. Но тело не слушает. Волна накрывает, я кончаю, крича, дрожа всем телом, ненавидя себя и его одновременно, слёзы смешиваются с потом. Он рычит, вбивается ещё глубже и изливается внутрь – горячо, много, до краёв, заполняя меня полностью. Держит меня насаженной, пока я не перестаю дрожать, его семя течет по бёдрам.

Потом выходит. Смотрит, как его семя вытекает из меня на чёрный шёлк, пачкая постель. Наклоняется к самому моему уху, дыхание обжигает:

– Добро пожаловать в новую жизнь, Лилиэль. Первая ночь из тысяч.

Я закрываю глаза, пытаясь спрятаться в темноте. Внутри всё ещё тепло от него, пульсирует, напоминает. И я уже знаю: я сломаюсь. Только вопрос – когда.

Глава 2. Лилиэль

Я просыпаюсь от боли. Она везде: в связках крыльев, которые ноют от неудобного положения, в горле, саднящем от криков и его вторжения, внизу живота, где всё ещё пульсирует его жар, как напоминание о ночи. Тяжёлые чёрные простыни из шёлка прилипли к моей коже, пропитанные потом, слезами, мной, им, нами – липкая смесь, которая заставляет меня чувствовать себя грязной, сломанной. Я пытаюсь пошевелиться, перевернуться на бок, и серебряная цепь на запястьях натягивается с тихим звоном, впивается в плоть, оставляя новые красные следы. Свет мой гаснет каждый раз, когда она касается кожи – он выпивает меня по капле, превращая мою магию в оковы, которые жгут, как раскалённое серебро.

Дверь открывается без звука, лишь лёгкий сквозняк приносит запах дыма и мускуса. Вейракс входит. Он в человеческом облике, но всё равно огромный, заполняет комнату своей аурой. Голый торс блестит в свете факелов, отбрасывающих танцующие тени на его кожу: каждый мускул высечен, будто из чёрного мрамора, рельефный, напряжённый, с венами, проступающими под поверхностью. На груди и животе татуировка: чёрный дракон, чешуя которого будто живая, переливается при каждом движении, словно дышит, и я чувствую, как она смотрит на меня своими нарисованными глазами. Из-за спины расправлены крылья: кожистые, тёмно-багровые, с острыми когтями на суставах, они слегка трепещут, как будто готовы обвить меня в любой момент. Он не прячет их даже в этом облике. Напоминает всем, кто он – не человек, а повелитель, хищник.

Он подходит к кровати медленными шагами, пол скрипит под его весом. Смотрит на меня сверху вниз, золотые глаза сверкают в полумраке. Я инстинктивно сжимаюсь, пытаюсь прикрыться простынёй, собрать ноги вместе, но он одним резким движением срывает её, ткань шуршит и падает на пол.

– Не смей прятаться, – голос низкий, почти ласковый, но с рычащей ноткой, которая заставляет мурашки бежать по коже. – Я хочу видеть, что моё.

Я дрожу, тело покрывается гусиной кожей от его взгляда. Глаза его золотые, вертикальные зрачки сужаются, как у змеи, когда он разглядывает следы на моей коже: синяки от пальцев на бёдрах, укусы на шее, кровь, засохшая корочкой.

– Ты красивая, когда плачешь, Лилиэль.

Он садится на край кровати. Матрас прогибается под его весом, заставляя меня скатиться ближе к нему. Пальцы скользят по моему бедру, медленно, почти нежно, поднимаются выше, оставляя жгучий след. Я вздрагиваю, когда он проводит большим пальцем по внутренней стороне, там, где всё ещё течёт он сам, смешанный с моей влагой.

– Уже мокрая, – усмехается он, клыки блеснут в улыбке. – А говорила «не надо».

Я отворачиваюсь, прячу лицо в подушку. Слёзы жгут глаза, стекают по щекам, оставляя светящиеся следы на ткани.

– Пожалуйста… отпусти меня домой…

Он хватает меня за волосы, пальцы впиваются в корни, резко запрокидывает голову, заставляя смотреть ему в глаза.

– Домой? – почти шепчет у самого лица, дыхание горячее, с привкусом дыма. – Твой дом теперь здесь. Подо мной. На моём члене. В моих цепях.

Он целует меня. Жёстко. Зубами, впиваясь в нижнюю губу до крови. Я чувствую вкус крови, своей и его, металлический, солёный. Я пытаюсь оттолкнуть, бью руками по воздуху, но цепь не даёт, а он только смеётся в мой рот, низко, вибрируя в груди.

– Ты всё ещё думаешь, что можешь сопротивляться, маленькая фея?

Он переворачивает меня на живот одним мощным движением, как куклу. Я падаю лицом в подушку, задыхаюсь от запаха нас самих. Крылья мои дрожат, пытаются расправиться, но цепь натягивается до боли, жжёт суставы.

– Подними зад, – приказывает, голос твёрдый, как удар.

Я не двигаюсь, сжимаю зубы. Он бьёт по ягодице ладонью, сильно, звук шлепка эхом отдаётся в комнате. Кожа горит, краснеет.

– Я сказал: подними.

Я поднимаю. На колени, грудью в постель, спина выгибается. Стыд заливает огнём, щёки пылают, я чувствую себя выставленной, уязвимой. Он проводит когтем по позвоночнику, от шеи до копчика, медленно, наслаждаясь. Я чувствую, как кожа расступается под ним, тонкая струйка крови стекает вниз, теплая.

– Ты будешь просить меня сегодня, Лилиэль. Сама. Громко. По имени.

Я качаю головой, слёзы капают на подушку. Он входит в меня без предупреждения. Один удар, до самого конца, растягивая, обжигая. Я кричу в подушку, пальцы вцепляются в простыню, комкая ткань. Он не даёт привыкнуть. Трахает жёстко, глубоко, держит за бёдра так, что остаются синяки в форме его пальцев, каждый толчок отдаётся в костях.

Каждый раз, когда я пытаюсь отползти, он втягивает меня обратно, насаживает до упора, рыча.

– Скажи это, – рычит он, ускоряясь. – Скажи, что хочешь меня.

Я молчу, кусаю губу до крови. Он ускоряется ещё, удары становятся яростными, мир сужается до боли и жара.

Я уже не дышу, только всхлипываю и дрожу, тело предаёт, сжимается вокруг него.

– Скажи!

– Я… хочу… – вырывается сквозь слёзы, голос срывается.

– Громче. Имя.

– Вейракс… пожалуйста…

Он рычит, вбивается ещё глубже, и я чувствую, как всё внутри взрывается волной, ослепляющей, невыносимой. Я кончаю, крича его имя, ненавидя себя, ненавидя его, и не в силах остановиться, тело бьётся в судорогах. Он следует за мной. Заполняет снова, до краёв, горячо, много, держит меня насаженной, пока я не перестаю дрожать, его семя течет по бёдрам.

Потом выходит, резко, оставляя пустоту. Ложится рядом, притягивает меня к себе спиной к своей груди, его тело обжигает. Его крылья накрывают нас, как тёмный шатёр, тяжёлые, душные.

– Спи, Лилиэль, – шепчет в волосы, губы касаются уха. – Завтра я научу тебя просить на коленях.

Я закрываю глаза, пытаясь спрятаться в темноте. Внутри всё ещё он, пульсирует, напоминает. И я уже не знаю, где заканчивается боль и начинается я сама.

Глава 3. Вейракс

Утро в замке всегда приходит слишком рано, но сегодня оно кажется особенно тяжелым. Солнце едва касается вершин Чёрной Горы, а я уже чувствую эту пустоту внутри – ту самую, что не заполнить ни властью, ни страхом подданных. Здесь, в моем царстве, вечный полумрак, и он отражает то, что творится в моей душе. Мне нравится эта тьма… или я просто привык к ней?

Я выхожу из спальни, бросив последний взгляд на Лилиэль. Она лежит на животе, ее хрупкие крылья расправлены по простыням, серебряная цепь на запястьях крепко привязана к столбу кровати. Её дыхание ровное, но даже во сне она вздрагивает, словно тело помнит каждый мой толчок, каждый укус. Я провожу когтем по воздуху над её спиной, не касаясь, и внутри что-то сжимается. Хочу, чтобы она просыпалась с моим запахом, с моим следом на коже. Почему это так важно? Почему она не дает мне покоя?

Коридоры пусты, эхом отдаются мои шаги. Стража кланяется, но их страх не трогает меня сегодня. Я иду босиком, в чёрных штанах, крылья сложены за спиной, а татуировка на груди жжет, как раскаленный уголь – она всегда так реагирует, когда я… удовлетворен. Но удовлетворен ли я? Эта ночь с ней была как огонь, но оставила после себя только пепел в груди.

В тронном зале ждет Ксавир, мой казначей. Он один из немногих, кто смотрит мне в глаза без дрожи. Но даже его присутствие раздражает сегодня.

– Дань с южных земель пришла раньше срока, мой лорд, – докладывает он ровным голосом.

– Сколько? – спрашиваю я, стараясь сосредоточиться, но мысли ускользают к ней.

– Втрое больше, чем в прошлом году. Они боятся, что вы снова спуститесь лично.

Я усмехаюсь, но улыбка выходит горькой. Страх – мой лучший союзник, но он не греет душу. Когда-то я наслаждался этим, чувствовал себя богом. А теперь?

– Пусть продолжают бояться. В следующий месяц я не полечу. У меня дела здесь.

Ксавир бросает взгляд в сторону моих покоев. Он знает. Всегда знает.

– Фея жива? – его вопрос бьет как нож.

– Пока да, – отвечаю я, и в голосе сквозит что-то новое, почти… забота? Нет, это невозможно.

– Долго она продержится?

– Посмотрим, – бормочу я, и внутри вспыхивает раздражение. На себя? На нее?

Я поднимаюсь на балкон. Ветер хлещет по лицу, холодный и беспощадный, даже для драконьей кожи. Смотрю вниз: деревни, поля, дороги – все это мое, завоевано кровью и пламенем. Но почему эта власть кажется такой пустой? Как будто внутри меня дыра, которую не заполнить ни золотом, ни страхом. Она… Лилиэль… ее свет проникает в эту тьму, и я ненавижу ее за это. Или себя?

Потом иду в оружейную. Тренируюсь яростно, пока мышцы не заноют от боли. Меч, когти, крылья – удар за ударом, каждый – как попытка выгнать ее из головы. Вспоминаю ее лицо, искаженное от боли и удовольствия, ее крики с моим именем. Сердце колотится не только от усилий. Почему она так меня задевает? Другие были просто игрушками, а эта… она заставляет меня чувствовать.

Затем купальня. Горячая вода из подземных источников обжигает кожу. Я погружаюсь по шею, крылья над поверхностью, пар клубится вокруг. Закрываю глаза, и она снова здесь: дрожит подо мной, сжимается вокруг меня, шепчет «пожалуйста» с такой отчаянием, что оно эхом отдается в моей душе. Член снова встает, и я стискиваю зубы. Не трогаю себя. Пусть эта мука накапливается. К вечеру я вернусь к ней, и эта жажда разорвет нас обоих. Но боюсь ли я, что она разорвет меня первого?

Ближе к полудню иду в библиотеку. Древние свитки и книги, пыль веков. Ищу о феях Лунных Мотыльков. Нашел: их свет исцеляет драконьи раны, слёзы будят древнюю кровь, а сердце, отданное добровольно, может привязать дракона навсегда. Добровольно? Я смеюсь, но смех выходит надтреснутым, полным горечи. А если она отдаст? А если я захочу этого? Нет, это слабость. Я не могу позволить.

Возвращаюсь в спальню. Она все еще спит, свет ее крыльев потускнел, цепь впилась глубже в кожу. Сажусь рядом, провожу пальцем по её щеке. Она вздрагивает, и это трогает что-то внутри меня – нежность? Страх?

– Ты думаешь, я просто хочу тебя сломать, Лилиэль, – шепчу так тихо, что слова едва звучат. – А я уже не уверен, кто из нас сломается первым.

Встаю и выхожу, сердце стучит глухо. День еще не кончился, но ночь… ночь будет длинной, и я боюсь, что она изменит все.

Глава 4. Лилиэль

Я просыпаюсь от лёгкого прикосновения к запястьям. Боль притупилась, но тело всё ещё ноет, как после бури – каждый мускул помнит его вес, каждый нерв кричит от воспоминаний. Внутри меня буря эмоций: страх, который сжимает сердце, как тиски, смешанный с отчаянием, что я потеряла себя навсегда. Простыни спутаны вокруг меня, воздух в спальне тяжёлый, пропитанный его запахом, и это вызывает волну стыда – стыда за то, что тело отреагировало на него, предало меня, несмотря на ненависть. Я открываю глаза и вижу Вейракса. Он сидит на краю кровати, в человеческом облике, но с крыльями, сложенными за спиной. Его золотые глаза смотрят на меня без обычной насмешки – или это мне кажется? Надежда вспыхивает на миг, крошечная искра в темноте, но сразу гаснет под тяжестью реальности: он не отпустит меня, это всего лишь новая игра.

– Проснулась, светлячок? – голос низкий, но не рычащий. Он проводит пальцем по цепи, и она вспыхивает серебром, жжёт кожу. – Ты хорошо спала.

Я не отвечаю. Только сжимаюсь, ожидая очередного приказа, очередного толчка. Страх парализует: что если он снова возьмёт меня, и тело снова предаст, ответит удовольствием на боль? Но он не хватает меня. Вместо этого его пальцы касаются замка на цепи. Щёлк. Цепь ослабевает, спадает с запястий, оставляя красные рубцы, где она врезалась в плоть. Я моргаю, не веря. Свобода? Нет, это иллюзия. Он просто играет, и это вызывает гнев – чистый, жгучий гнев на него за то, что он манипулирует мной, и на себя за то, что часть меня рада даже этой крохе милосердия. Стыд смешивается с облегчением, как яд в вине.

– Встань, – говорит он. – Ты грязная после вчерашнего. Пойдём в купальни.

Я сажусь медленно, крылья дрожат, пытаясь расправиться – они символ моей свободы, но теперь они болят, напоминая о плене. Тело ноет везде: синяки на бёдрах пульсируют, укусы на шее жгут, внутри всё ещё эхо его, и это вызывает тошноту, смешанную с постыдным теплом. Я встаю, ноги подкашиваются, но он не помогает – просто смотрит, как я шатаюсь, и его взгляд вызывает волну уязвимости: я голая, сломанная, а он – хозяин всего. Отчаяние накрывает: как я, фея луны, дошла до этого? Где моя сила, моя магия? Всё ушло, выжато им.

– Иди за мной, – приказывает, и выходит из спальни. Я следую, босиком по холодному обсидиановому полу, который гладкий, как зеркало, и отражает мои шаги – в отражении я вижу себя: бледную, с потухшим сиянием, и это усиливает чувство потери, как будто я умираю по частям. Замок раскрывается передо мной по-новому – раньше я видела только спальню и зал, но теперь коридоры тянутся бесконечно, вырубленные в чёрном камне горы. Стены украшены золотыми прожилками, как вены дракона, и факелы в форме когтей освещают путь, отбрасывая танцующие тени, которые кажутся живыми, насмехающимися над моей слабостью. Роскошь здесь не для красоты – она для устрашения, вызывает благоговейный ужас: огромные гобелены на стенах изображают битвы – драконы, разрывающие небо, реки крови, поверженные враги, и это усиливает мой страх, напоминает, что я – трофей в этой империи ужаса. Золото, рубины, обсидиан – всё блестит, но холодно, без тепла, как его прикосновения. Это не дом, а крепость, где каждый угол шепчет о власти Вейракса, и я чувствую себя ничтожной, раздавленной этой грандиозностью. Слуги – люди и полулюди, с опущенными глазами – кланяются ему, но на меня даже не смотрят, и это ранит: я для них – очередная игрушка, которая скоро сломается, и это вызывает одиночество, глубокое, как пропасть.

Мы спускаемся по винтовой лестнице, высеченной в скале, ступени широкие, для драконьих лап, и каждый шаг отдаётся эхом в моей груди, усиливая тревогу: куда он ведёт меня? Что дальше? Воздух становится теплее, влажнее, с запахом серы и минералов, который вызывает лёгкую тошноту. Наконец, двери – массивные, из чёрного дерева с золотыми рунами – распахиваются сами, и мы входим в купальни.

Огромные залы в камне поражают, вызывая смешанное чувство восхищения и ужаса. Это не просто ванна – это подземное озеро, вырубленное в сердце горы, где роскошь подавляет, заставляет чувствовать себя ещё меньше. Потолок теряется в высоте, с него свисают сталактиты, сверкающие, как хрусталь, подсвеченные магмовыми жилами в стенах, которые пульсируют красным светом, как сердцебиение – это напоминает о его сердце, о его силе, и страх усиливается. Вода в купели – огромном бассейне размером с деревенскую площадь – парящая, горячая, из подземных источников, с лёгким паром, поднимающимся кверху, и аромат эфирных масел – лаванда, смешанная с чем-то острым, драконьим – кружит голову, вызывая лёгкое головокружение. По краям – мраморные ступени, инкрустированные золотом и драгоценными камнями: рубины, сапфиры, изумруды, сверкающие под водой, как звёзды в ночи, но это не успокаивает – это кричит о его богатстве, о том, как он может позволить себе всё, включая меня. Статуи по периметру: драконы в разных позах, их глаза – светящиеся камни, следящие за каждым движением, и я чувствую паранойю, как будто весь замок наблюдает, судит. Роскошь подавляет, вызывает зависть к его власти и горечь от своей беспомощности – почему я здесь, в этом великолепии, как пленница?

Вейракс указывает на воду.

– Иди. Очистись. Я буду смотреть.

Я колеблюсь, сердце колотится от смеси страха и странного возбуждения – он даёт мне это, но за цену. Вхожу, вода обжигает сначала, потом обволакивает теплом, смывая грязь, пот, его следы. Я погружаюсь по шею, крылья расправляются в воде, впитывая тепло, и на миг облегчение накрывает, как волна: свобода движения, чистота. Но он стоит на краю, скрестив руки, и его взгляд жжёт сильнее, чем цепи, вызывая конфликт – ненависть к нему за то, что он смотрит, и постыдное осознание, что часть меня хочет, чтобы он смотрел.

– Не торопись, Лилиэль, – говорит он. – У нас весь день. А потом… потом ты поблагодаришь меня по-своему.

Я закрываю глаза, пытаясь спрятаться в темноте, но эмоции бурлят: отчаяние от плена, гнев на него, стыд от своего тела, крошечная надежда, что это шаг к свободе, и страх, что это только начало чего-то худшего. В этой роскоши нет свободы – только новая клетка, и я тону в ней, как в этой воде.

Глава 5. Вейракс

Я стою на краю купели, скрестив руки на груди, и смотрю, как она входит в воду. Лилиэль колеблется на ступенях, её хрупкое тело дрожит в парящем воздухе, крылья слегка трепещут, отражаясь в зеркальной поверхности. Внутри меня буря: желание, которое жжёт, как магма в жилах горы, смешанное с чем-то новым – жалостью? Нет, не жалостью. Это глубже, как трещина в броне, которую я строил веками. Она выглядит такой уязвимой, с этими красными рубцами на запястьях от моих цепей, синяками на бёдрах, где мои пальцы впивались слишком сильно. Я сделал это. Я хотел сломать её, увидеть, как её свет гаснет под моей тенью, но теперь каждый след на её коже вызывает укол в груди – не раскаяние, нет, драконы не раскаиваются, но… сомнение. Что если я сломаю её слишком сильно, и она угаснет навсегда? Что если этот свет, который она излучает, даже потухший, – единственное, что заполняет пустоту во мне?

Она погружается по шею, вода обволакивает её, пар поднимается клубами, смешиваясь с ароматом лаванды и серы, который всегда здесь, в сердце моей горы. Её крылья расправляются под водой, ловя тепло, и на миг её лицо смягчается – облегчение, почти блаженство. Это ранит меня сильнее, чем я ожидал. Почему? Потому что в этот момент она не боится меня, не ненавидит – она просто существует, свободная в этой воде, которую я ей дал. Я дал. Это слово эхом отдаётся в голове: я, Владыка Пепла, даю что-то своей рабыне. Не беру, а даю. Внутри вспыхивает гнев – на себя, за эту слабость. Я всегда брал: царства, жизни, тела. Но с ней… с ней всё иначе. Её слёзы вчера, её крики, смешанные с стонами, – они не просто удовлетворили мою похоть. Они разбудили что-то древнее, как та кровь в свитках библиотеки. Привязанность? Нет, это невозможно. Драконы не привязываются. Мы владеем.

Но вот она плывёт медленно, вода ласкает её кожу, смывая мои следы, и я чувствую ревность – к этой воде, которая касается её нежнее, чем я когда-либо смогу. Мои крылья слегка расправляются за спиной, когти на суставах чешутся от желания войти, взять её снова, напомнить, кому она принадлежит. Желание кипит, член напрягается под штанами, но я сдерживаюсь. Почему? Потому что хочу увидеть, что она сделает без цепей. Побежит? Попытается улететь? Или… подойдёт ко мне сама? Эта мысль вызывает волну возбуждения, смешанную с страхом – страхом, что она не подойдёт, и я останусь в этой пустоте один. Веками я был один в этой горе, с её эхом и воспоминаниями о битвах, где я выигрывал всё, кроме покоя. А теперь эта фея, этот светлячок, проникает в трещины моей души, и я ненавижу её за это. Ненавижу и хочу одновременно, так сильно, что дыхание сбивается.

Купальни вокруг нас – моя гордость, вырубленные в сердце Чёрной Горы, где магма пульсирует в стенах, как моё собственное сердце. Сталактиты свисают с потолка, сверкая в красном свете жил, как кристаллы крови. Статуи драконов по периметру смотрят на нас глазами-рубинами, и я чувствую их осуждение: "Ты слаб, Вейракс. Ты позволяешь ей жить в тебе". Вода парящая, горячая, но не обжигающая – я настроил источники так, чтобы они исцеляли, но теперь это кажется иронией: она исцеляет её от меня. Я снимаю штаны одним движением, ткань падает на мрамор, и вхожу в воду. Она вздрагивает, оборачивается, глаза расширяются от страха, но в них мелькает что-то ещё – любопытство? Надежда? Это разжигает огонь во мне.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.