Вячеслав Марченков
Исчадие ада

Часть первая
Падший ангел

Предисловие

В христианстве дьявол наиболее известен под именем Сатаны.

Современные формы христианства рассматривают дьявола как ангела, восставшего против Бога. Ему приписывается ненависть к человечеству и вообще созданиям Божьим, противостояние Богу, распространение лжи и хаоса в людских душах. Другие христианские течения считают дьявола воплощением людских пороков и страстей.

В библейских текстах дьявола называют «драконом», «древним змием», Сатаной, «князем этого мира».

В Евангелии дьявол предлагает Иисусу: «Тебе дам власть над всеми сими царствами и славу их, ибо она предана мне, и я, кому хочу, даю её». Но Иисус отвергает все искушения.

В позднем Средневековье «Сатана» и «Люцифер» становятся равнозначными понятиями. Это произошло вследствие аллегорического объяснения стиха у Исайи, которое под сравнением вавилонского царя с утренней звездой люцифером трактует сатану, хотя в новозаветных текстах Христос самого себя именует «утренней звездой», а Византийская церковная поэзия уподобляет деву Марию «звезде, являющей солнце».

Первая глава
Безумное решение

Языки пламени большого костра высоко вздымали вверх, выбрасывая в морозную зимнюю ночь кучные брызги искр. Ярко освещая кроваво-красным цветом обширную долину, спрятавшуюся между каменистых горных хребтов, усыпанных толстым слоем снежного покрова. В тихом безветрии, треск сухих сучьев старого валежника, снова и снова, заглушал гулкий, прерывистый звук бубна, смешанный с дикими воплями странного существа похожего на человека. Длинные, седые волосы, при каждом его движении, болтались, словно ветви старого ясеня от малейшего дуновения ветра. А лохматая, местами рваная, шкура, висевшая на тощих плечах, будто рыжий саван накрывала его худое тело. Безобразную фигуру существа дополняли, длинный, горбатый нос, торчавший клином между растрёпанных по лицу волос, и безумные, широко открытые на выкате глаза. Они, в отблеске пламя, отражались зловещим сине-зелёным цветом.

Однако это был человек. На некоторое время он стихал, уступая соло костру, а за тем, с новой силой принимался бить в бубен. Разрывая тишину ночи жуткими заклинаниями, будившими обитателей заснеженной долины. Хотя, мало кто спал здесь, в это время.

Над многочисленными юртами, разбросанными в шахматном порядке, тёмными струйками, в безоблачное, звёздное небо поднимался неторопливо дым горящих очагов. Из некоторых, то и дело, высовывались любопытные дети, пытаясь во тьме разглядеть силуэт худого человека у большого огня. Но чьи-то властные руки, в тот же миг, затаскивали их обратно внутрь. Жители долины томились в нервном ожидании важного решения вождей своих племён, собравшихся в одной из юрт, стоявшей рядом с огромным костром. Там, где бесновался одетый в старое тряпьё известный в этих местах шаман.

В этом году, прошедшее лето оказалось засушливым, а наступившая зима принесла сильные морозы и обильные снегопады, причинившие людям немалые беды. От небывалого доселе холода начался массовый падёж скота. Даже дикие звери, в поисках пищи, ушли отсюда. Оставив племена без охотничьих угодий. Голод, словно опасный, жестокий хищник подкрадывался ко всем обитателям Кельтукии. Перед людьми, как много лет назад, снова встал вопрос. Бороться с этой бедой сообща, забив последнюю скотину, или же воинственным набегом опустошить богатые земли соседей? У каждого вождя племени по этому поводу было своё мнение. Потому, не став спорить в такой ответственный момент, они предпочли своим шаманам, одного, общего. Отшельника и колдуна, по прозвищу Дигло. Который, и взывал сейчас к духам предков открыть ему великую тайну будущего. Удобно расположившись вокруг горящего очага, обложенного круглыми камнями прежде, чем принять важное решение, все терпеливо ожидали вначале услышать слова великого шамана. Нудное, томительное ожидание продлилось всю ночь. Лишь когда на безоблачном небосводе погасла последняя звезда и в узкий шанырак юрты пробились первые лучи рассвета, на входе показался измученный силуэт Дигло. Неторопливо пройдясь по юрте и сев в отведённое ему почётное место у очага, он, прищурив глаза, проницательным взглядом осмотрел всех присутствующих. А за тем, сиплым голосом проговорил;

– Духи предков открыли мне великую тайну.

Дигло помолчал немного и продолжил;

– Не все из вас вернутся из похода. Но тот, кто вернётся, станет баснословно богат и властен над всеми племенами.

У многих это известие вызвало на лице нескрываемую улыбку. Каждый, из собравшихся здесь вождей, всегда мечтал о богатстве и власти. И надеялся, естественно, вернутся обратно живым и невредимым. Поэтому, оно прозвучало в ушах многих не как приговор, а как надежда на лучшую жизнь. Однако шаман, не заметив этого, невозмутимо продолжил;

– Но недолго и ему придётся наслаждаться богатством и славой. Потому что, походом своим, мы разбудим того, кто жаждет власти больше, чем вы. Мы разбудим того, кто желает править всем миром и зальёт кровью всю землю. Пройдясь по ней ни живым, ни мёртвым. Так сказали мне духи.

Закончил Дигло свою речь, опустив взгляд на тусклый огонёк в очаге. А вожди, переглянувшись, отбросили все сомнения в сторону и друг за другом, единогласно постановили;

– Походу быть!

После чего, поднявшись, направились к выходу.

Шаман, услышав это, разочарованно произнёс им в спину;

– Что ж! Воля ваша, великие вожди! Но помните, что вопреки сказанному мной, вы приняли безумное решение. Ибо голод переживут многие, а то, что ожидает нас впоследствии, лишь малая часть!

Вторая глава
Набег

– Что он говорил тебе?

Спрашивала черноволосая, красивая женщина бородатого мужчину, сидящего на табурете за небольшим квадратным столом из плохо обработанного тёса. Тот, не спеша черпал разрисованной деревянной ложкой варево из круглой посудины. Тщательно пережёвывая пищу, не отвлекаясь на её слова. Наконец, закончив трапезу, он облизал ложку и, положив прибор на стол, обернулся к жене, стоявшей позади.

– Он видел воинов! Повсюду была кровь и огнём охваченные дома. Он видел нашу с тобой смерть.

От этих слов женщина вздрогнула.

– Что с тобой, Тельциния? Ты боишься умереть?

Спокойно спросил мужчина, глядя на супругу.

– Нет, любимый! После ухода Салли, я перестала бояться смерти. Я боюсь теперь за его судьбу!

Пряча от мужа выступившую внезапно слезу, вымолвила та. И мужчина понимающе проговорил:

– Прошло уже три года с тех пор, как внезапно умерла наша маленькая Салли, а ты до сих пор воспринимаешь это так близко к сердцу?

– Да, любимый! Это произошло так, словно её кто-то отнял у нас. Я и сейчас не понимаю, отчего она умерла. Ты помнишь, что сказал мудрый Эйли? Её задушили!

Повернув взгляд к мужу, просипела Тельциния.

– Чушь! Я столько раз тебе говорил, что это нелепая чушь!

Невозмутимо вымолвил бородач и недовольно продолжил;

– Я спал тогда вместе с Норманом, ты болела и спала одна на печи. Салли в люльке. Никто не мог этого сделать. Некого винить в этом. Перестань, наконец-то ворошить прошлое. Ты сейчас обязательно вспомнишь чудное выздоровление Нормана. И, конечно, спросишь, откуда у него появился чудесный дар? Я снова и снова отвечаю тебе. Значит, так угодно было распорядиться Создателю. Пойми, сейчас для нас главное, чтобы сын жил спокойно. Без страха. Ты поняла? Без нашего страха! Ты меня слышишь, Тельциния?

– Да, Рони!

Ответила женщина и, подойдя к столу, принялась убирать посуду.

– Создатель вручил нашему сыну великую силу! Он, скорее всего ещё не догадывается об этом. И мы не вправе с тобой показывать свою слабость, лишая его веры в будущее.

Не замечая её ответа, говорил мужчина, поднимаясь с табурета и накидывая на плечи заячий полушубок.

– Я поняла тебя, любимый!

Промолвила женщина, вытирая фартуком руки.

– Очень хорошо! И пойми меня правильно! Я запрещаю ему пользоваться его даром без моего разрешения, лишь для его блага!

Внимательно посмотрев на жену, пояснил он.

– Я поняла тебя, любимый!

Ещё раз повторила Тельциния.

– А теперь, пора будить его! Кобыла застынет на морозе!

Закончил разговор Рони, направляясь к топчану, где мирно спал его сын.

– Норман, вставай!

Бородатое лицо мужчины склонилось над мальчиком, и в который раз повторило:

– Вставай, Норман!

Но тот, в ответ, лишь повернулся на другой бок и засопел ещё громче.

– Пусть ещё поспит!

Умоляюще глядя на коренастого мужчину, тихо прошептала стоявшая рядом с ним красивая брюнетка.

– Он вчера вымотался с Ланой, удаляя ей боль в спине.

– Не лезь не в своё дело! Пойди лучше приготовь сыну завтрак.

Строго огрызнулся тот. И вновь обращаясь к спавшему ребёнку, промолвил:

– Сынок, поднимайся!

Голос отца на этот раз прозвучал строже, и мальчик с большим трудом разомкнул тяжёлые веки.

– Пап, ну ещё чуть-чуть, можно?

Простонал ребёнок, но мужчина стоял на своём:

– Нет, сын! Пора собираться! Иначе, дотемна не успеем.

Мальчик, подчиняясь воле отца, нехотя поднялся с деревянных нар, укрытых рваными шубами, и принялся одеваться. Наконец, позавтракав рыбным супом, он накинул на худенькие плечи не единожды заштопанный заячий полушубок, на голову натянул из такого же меха шапку и выскочил, громко хлопнув дверью, вслед за отцом из дому. Лицо сразу же обожгло морозным северным ветром, а от стука ветхой двери с низкой соломенной крыши свалился огромный пласт снега, обсыпав ребёнка с ног до головы.

– Ой! Ой! Ой!

Громко завопил Норман, выбивая из-за ворота полушубка снег и забыв на время о сне.

На крик, в открывшуюся вновь дверь, показалась мать.

– Что случилось?

Взволнованно спросила она, но увидев происходящее на улице, мило улыбнулась и скрылась опять в доме. Отец же, не обращая внимания на вопли сына, подошёл к стоявшей у ворот запряжённой в деревянные сани низенькой рыжей лошадке и, поправив на ней сбрую, крикнул:

– Садись, давай! Нечего верещать на всю деревню!

И не дожидаясь ответа, плюхнулся в сани первым. Следом за ним, разворошив сухое сено, уселся и мальчик.

– Но, милая!

Ещё больше повысив голос, скомандовал мужчина, легонько хлопнув кнутом по горбатой спине рыжей кобылы. И животное, пугливо дёрнувшись, послушно потащила сани в сторону реки, за которой тёмной полосой на фоне белого снега выделялась кромка леса.

– Ничего, Норман, мы мигом обернёмся! Давеча я всё уж заготовил! Там всего лишь воза на три. Без дровец, сам понимаешь, никак нельзя. Зима ныне рано пришла. Видать студёная будет!

Бухтел отец, не поворачиваясь к сыну. В то время, как мальчик, забравшись по голову в ароматное сено, молча, наблюдал за отдалявшейся с каждым шагом лошади, деревней. Откуда тонкими, извилистыми струйками поднимался в утреннее небо серый дым от печных труб. Мужчина что-то продолжал говорить, а ребёнок, под его монотонную речь и размеренный скрип деревянных полозьев о снег, начал уже смыкать глаза. Как вдруг, его внимание снова привлёк дым. Только на этот раз он ему показался более тёмным и густым.

– Пап! Оглянись назад! По-моему, там что-то горит!

Не веря своим глазам, пробурчал мальчик, обращаясь к отцу.

Мужчина, натянув вожжи, остановил лошадь. А за тем, встав во весь рост, повернулся к деревне, приложив правую руку ко лбу. В тот же момент грудь его тяжело задышала, и он в ужасе воскликнул:

– Бог мой, да там, видно, вся деревня в огне!

Не присаживаясь, мужчина круто развернул животное. И больно ударив кнутом по спине, во весь опор погнал её обратно к дому. Ещё издали и отец, и сын заметили причудливых всадников, разъезжавших между горящими строениями. Они, размахивая толстыми палицами с вкрученными в них острыми железными шипами, и такими же длинными мечами, нападали на отчаянно сопротивлявшихся селян, вооружённых лишь вилами да топорами. А подъехав ближе, увидели воочию этих высоких, бородатых воинов с густыми, растрёпанными волосами. Одетых в сшитые наспех куски лисьих шкур. Под ними, хрипя, с пеной у рта, злобно били копытами, крупные, серого цвета животные, которые, были с длинной мохнатой гривой, таким же хвостом и единственным небольшим, но острым рогом между раскосых глаз.

– Это Кельтуки! Люди с Севера!

Громко крикнул мужчина сыну и направил коня к дому, надеясь застать там ещё живой и невредимой супругу. Но тот, как и многие другие, в это время, тоже был весь охвачен огнём. У крыльца суетились невиданные доселе спешившиеся воины. Видимо деля между собой нехитрые захваченные пожитки. А ближе, у дороги, неподвижно лежало окровавленное, изуродованное тело женщины. Увидев эту картину, мужчина, схватил топор, и на ходу соскочив с саней, бросился навстречу грабителям. Но те, заметив приближавшуюся повозку, были, скорее всего, готовы к такому повороту событий. Поэтому, отложив в сторону награбленное добро, один из них поднял тяжёлую палицу, и умело ударив ей, отбросил нападавшего человека, словно тряпичную куклу, назад к саням. Тело мужчины упало в снег, быстро оросив его кровью. Мальчик же, с трудом остановив лошадь, спрыгнул с повозки и бросился к умирающему отцу.

– Папа! Папа!

Не своим голосом безутешно кричал мальчик.

– Папа, не умирай!

Но тело отца молчало, отдавая кровью последнюю дань холодному зимнему дню. Наконец, он напрягся, и из последних сил подняв веки, посмотрел в глаза сыну. А за тем, вяло произнёс:

– Не плачь, сын! Ты же мужчина!

Глаза Рони закрылись, и он обмяк на руках рыдающего ребёнка.

Воины, уже закончили делёжку награбленного добра, а мальчик всё никак не мог успокоиться. И тогда убийца отца подошёл к Норману и грубо пнул его меховым сапогом в бок. Тот, отлетев в сторону от мёртвого тела, поднял проницательный взгляд на воина и посмотрел ему в глаза так выразительно, что у того, задрожав, вяло опустились руки. После чего он дико закричал и вспыхнул синим огнём. Его приятели, вначале, в ужасе отступили, а за тем бросились тушить товарища. Но всё было тщетно. Ни снег, ни одежда, которой пытались сбить пламя, не помогли. Обугленное, извивающееся в муках тело, беспомощно упало в снег и полностью сгорело дотла. Не понимая, что происходит, один из друзей сгоревшего собрата, вытащил из ножен меч и тоже хотел подойти к ребёнку. Но также, как и его предшественник, напоровшись на взгляд мальчика, снова дико завизжал и вспыхнул. На этот раз могучие воины, не на шутку испугавшись, бросились врассыпную. А Норман, вновь на коленях подполз к отцу и, подняв на руки его безжизненную голову, вновь глухо зарыдал. Ребёнок не чувствовал ни холода, ни слёз, обильно льющихся из немигающих глаз, ни времени, которое остановилось вместе со смертью матери и отца. Пока кто-то не накинул ему мешок на голову. Тогда Норман ощутил, как чьи-то сильные руки, связав его, небрежно бросили на спину животного. После чего, пустив того аллюром, повезли в неизвестном ему направлении.

Третья глава
Кельтуки

Сколько времени продолжалось путешествие на спине животного, мальчика совершенно не волновало. В глазах неотступно стояло серьёзное лицо отца, менявшееся на добрую улыбку матери. Но наконец, тряска закончилась. И через некоторое время его сняли с взмыленной спины и куда-то оттащив, усадили. А когда ребёнок почувствовал тепло, то понял, что рядом горит костёр. Кто-то невдалеке громко разговаривал и смеялся. За тем, запахло жареным мясом, и Норман почувствовал, как в животе глухо заурчало. Голод давал о себе знать гулкими позывами желудка. Мальчик заворочался и голос затих. Но вскоре раздался совсем рядом:

– Хочешь есть?

Спросили его сиплым баритоном.

– Да!

Чуть шевеля губами, ответил Норман, и затаил дыхание.

– Тогда, не смотри окружающим в глаза. Иначе останешься голодным. Понял меня?

Снова просипел голос.

– Понял!

Отозвался мальчик и кто-то, развернув его, развязал вначале руки и ноги, а за тем, снял мешок с головы. Норман, не стараясь смотреть по сторонам, увидел горящий у ног костёр. Языки пламени, ласково ложились на изрядно утоптанный вокруг него снег. За костром стояли люди. Но мальчик, боясь ослушаться приказа и остаться голодным, видел лишь их ноги, обутые в белые меховые сапоги. Со стороны ему подали деревянную миску с жидким варевом. И ребёнок, осторожно взяв её, принялся кушать.

– Как тебя зовут?

Вкрадчиво спросил за спиной всё тот же сиплый голос.

Мальчик оторвался от еды и хотел обернуться, но голос вновь строго приказал:

– Отвечай, не оборачиваясь!

Ребёнок снова потупил взгляд и произнёс:

– Норман!

– Ты чудотворец?

Поинтересовался тот, кто стоял позади.

– Не знаю!

Пожав плечами, промолвил ребёнок, а голос, словно не слышал ответа, добавил:

– Я не желал смерти твоему отцу! Но мои воины в горячке убили многих твоих сородичей! Твоя мать тоже погибла?

Медленно подбирая слова, сипел кто-то позади.

– Да!

Глухо вымолвил мальчик. И слёзный комок вновь подкатил к его горлу.

– Ну! Ты же мужчина! А значит, ты воин! Ты должен без слёз принимать любое известие!

Попытался успокоить голос за спиной. И Норман, взяв себя в руки, поборол слёзы, спросив:

– Что со мной будет? Ведь я убил ваших воинов.

– Ты всего лишь отомстил за смерть своих родителей. Я всегда приветствовал тех, кто не прощает свои обиды.

Спокойно объяснил голос и продолжил:

– Ты убивал так раньше?

– Нет!

Честно признался Норман;

– Я только обездвиживал скот, когда просил отец.

– А что за медальон висит на твоей груди?

Снова поинтересовался голос.

– Я нашёл его.

Опять не соврал мальчик, тут же, крепко прижав к телу дорогую вещичку маленькой ладошкой.

– Позволь рассмотреть его ближе.

Спросил вновь стоявший за его спиной человек, и, не дожидаясь разрешения, протянул через плечо к нему руку. Но мгновенно её отдёрнул, воскликнув;

– О! Да эта вещь не идёт к чужим, обжигая руки огнём. Что ж, значит она по праву твоя. Носи её, пленник, я разрешаю.

А за тем, обойдя мальчика, сел у костра напротив и с минуту помолчав, продолжил разговор:

– Меня зовут Тисо! Я вождь одного из племён Кельтуков! Наши люди, доселе, были не очень воинственны! Но мы живём на севере. И у нас мало своей земли, но много домашних животных. А ныне лютые морозы оставили их без пищи. Наши стада стали гибнуть. Даже дикие звери во множестве покинули наши земли. Только поэтому, мы отправились в поход. Твоя земля горит под ногами Дрогов. Шесть наших известных и сильных родов раздирают её на части с разных сторон, обходя стороной большие города с крепостными стенами. Нам ни к чему долгие и нудные осады. Нам нужен скот, золото и пленные, чтобы доставить эти богатства в наши земли, и там уже служить моему народу. Но ты можешь не бояться моих людей. Если ты будешь слушаться меня, то ни в чём не будешь нуждаться. Я постараюсь уменьшить твоё горе. Но, дай мне слово, что ты до поры не будешь смотреть мне в глаза.

Просипел мужской голос и мальчик, сознавая безысходность своего положения, проговорил:

– Я согласен!

– Тогда брось в сторону это пойло! Оно теперь не для тебя!

Норманн, не понимая о чём речь, нехотя, медленно подчинился приказу. Миску подхватили мужские руки, а на её месте тут же появился железный расписной поднос с большими кусками жареного мяса. Глаза ребёнка загорелись голодным блеском и он, схватив поджаристый кусок, принялся с удовольствием утолять голод.

Четвёртая глава
Чудотворец

С тех пор, как Норман попал в плен, прошло более месяца. Мальчик считал дни по заходам солнца. Его поселили в тёплой юрте, сделанной из крепких кольев, связанных между собой жилами животных и покрытых шкурами. Окон в них не было. Всего лишь одно отверстие вверху, под названием шанырак, наполняло юрту дневным светом. В центре находился очаг, костёр, аккуратно обложенный круглыми камнями, вокруг которого расположились спальные места, из выделанных звериных шкур. Мальчик с удивлением обнаружил, что среди высоких, волосатых воинов находилось немало женщин. Таких же крепких и безобразных. С ними он и жил. В то время, как мужчины занимались набегами, они приглядывали за пленными. Заставляя тех заготавливать дрова в многочисленные юрты воинственных Кельтуков, а также помогать в приготовлении им пищи, кормить и присматривать за скотом. Помня наставления вождя, Норман старался не встречаться взглядом с обитателями этих жилищ. Молча выполняя указания одной из женщин, скорее всего старшей. Несмотря на её неопрятный вид, голос хозяйки был весьма добродушным. Да и относилась она к нему всегда учтиво и любезно. Выбирая мальчику лучшие куски мяса из общего котла. Чем явно раздражала других обитателей юрты. Потому что в отсутствие оной, многие из них пытались ребёнка, кто пнуть, кто ударить, да посильнее. В обязанности Нормана входило лишь присматривать за очагом. Постоянно поддерживая в нём огонь. С чем он, естественно, исправно справлялся. На исходе второго месяца женщина, уделявшая внимание ребёнку, закашляла, а за тем и вовсе слегла, укутавшись в шкуры. Узнав об этом, в юрту вошёл седоватый мужчина. Кто он был среди Кельтуков, то ли лекарь, то ли шаман, мальчик этого не знал. Он лишь слышал, как тот, осмотрев больную, глухо вымолвил:

– Ты дышишь тяжело и хрипло! Твои руки и лицо полны плохой крови. Я могу выпустить её, но боюсь, что это не спасёт тебя Шахран! Тебя, уже зовут к себе наши предки и твой сын! Я хочу тебе признаться, что ещё до приезда Тисо ты встретишься с ними!

– Значит, я больше не увижу своего вождя в этом мире?

Спросила шамана женщина, по-прежнему громко откашливаясь.

– Нет, Шахран! Смирись с этим! Я отпускаю тебя к великим кострам наших предков! Подумай, что передать мне Тисо! Я приду к тебе завтра!

Пробормотал мужчина и, повернувшись, строго приказал всем присутствующим в юрте:

– Оставьте её одну! Пусть она в тишине простится с этим миром! Ты,

Он указал пальцем на мальчика, сидевшего потупив взгляд на дровах,

– Можешь остаться. К тебе это не относится!

После чего вышел. Норману, стало невыносимо, по-детски жаль её. Возможно, она была единственный человек, на этой земле, относившийся к нему с нескрываемым сочувствием. И мальчик, после недолгих раздумий, покинув свой пост, подошёл к женщине и сев у её изголовья, стал гладить умиравшую женщину по голове. Ему так захотелось, чтобы она выздоровела, что он вслух, серьёзно произнёс:

– Не верь никому, что ты умрёшь! Завтра, ты поднимешься и будешь совершенно здорова! А сейчас спи! Болезнь уйдёт вместе с ночью!

И Норман, положив голову Шахран себе на колени, провалился вместе с нею в глубокий и крепкий сон.

Разбудил его холод. Норман открыл глаза и увидел, что огонь в очаге давно потух. А стены юрты покрылись тонким слоем инея. Испугавшись наказания, мальчик дёрнулся и, выронив голову женщины с колен, бросился к своему посту. Но как не старался он дуть изо всех сил в очаг, огонь не разгорался. Обессилев, ребёнок сел, поджав колени и забыв про холод, заплакал.

– Не плачь! Сейчас зажжём его снова!

Неожиданно раздался знакомый миролюбивый голос за его спиной. Норман повернул голову и увидел стоявшую позади женщину. Как ни в чём не бывало она, подняв одну из шкур, достала огниво, и, вернувшись к очагу, легонько подвинув мальчика, села рядом с ним на колени. После чего, набросав туда сухой щепы, разожгла огонь.

– Ну вот, а ты расстраивался!

Погладив Нормана по голове, ласково прошептала Шахран и, посмотрев впервые ему в глаза, добавила:

– Спасибо тебе! Но не говори никому, что ты спас меня. Иначе, до приезда Тисо, тебя сожгут на костре как колдуна. Только вождь и я верят в то, что ты чудотворец. Но я, к сожалению, без него просто женщина. Поэтому пусть пока моё чудесное выздоровление останется в тайне. Хорошо?

– Да, хозяйка!

Ответил мальчик, как его учили.

– Ну, вот и славно! Я пойду, лягу. Сейчас придёт Рокон! Не будем его удивлять.

Проговорила она свои мысли вслух и вернулась опять на своё место, укрывшись шкурами. Тот, о котором предупреждала Шахран, не заставил себя долго ждать. Не успела женщина укрыться, как на входе появился силуэт мужчины. Пройдя мимо огня, он подошёл к больной и промычал:

– Ты ещё жива, Шахран?

– Да, Рокон!

Тихо вымолвила та, чуть сдвинув с лица шершавое одеяло.

– Я рад, что мои опасения не подтвердились, и ты находишь в себе силы даже для разговора.

Слукавил мужчина, нахмурив брови.

– Я видела свою смерть. Она долго сидела у входа, а за тем ушла. Может быть, она не захотела забирать меня с собой, пока я не увижу Тисо?

Чуть слышно промолвила больная, выглядывая из-под шкур.

– Возможно и так!

Как-то отрешённо согласился Рокон, поворачиваясь к Норману.

– А ты, пленник, видел что-нибудь?

– Нет, хозяин! Я был занят огнём!

Не поднимая взгляда, парировал вопрос мальчик.

– Как-то студёно здесь!

Осмотрев юрту, бросил он вроде ничего не значащую фразу.

– У меня был сильный жар. И я истопнику приказала уменьшить огонь.

Вмешалась в разговор Шахран.

Рокон снова повернулся к женщине, и тут же поменяв тему разговора, проговорил:

– От вождя пришла весть! Он на пути к стану! Надо готовиться к встрече!

После чего, круто развернувшись, вышел из юрты.

– Вот кто колдун!

Прислушиваясь к удаляющемуся звуку хруста снега под ногами, зло вымолвила женщина. И обращаясь к ребёнку, сидевшему до сих пор у очага, продолжила:

– Остерегайся его, Норман! Я верю, что ты однажды станешь сильнее его. После смерти нашего сына, Тисо рано или поздно приблизит тебя к себе. Ты напоминаешь ему Дола. Об этом догадывается и убийца. Я уверена в том, что Рокон виновен в его смерти. Но мне никто не верит. Когда-то ему воздастся за всё. Я лишь молю богов, чтобы они уберегли до этого момента вождя. Потому что ты, мой мальчик, моя единственная надежда на справедливость. И ради этого я, назло ему, тоже буду жить!

Шахран поднялась и, поправив на себе одежду, выглянула из юрты, а за тем, накинув шубу на плечи, у выхода, закончила свою речь словами:

– Он, скорее всего, пока не догадывается. А я знаю точно, Норман, что это про тебя гласят наши предания!

Пятая глава
Единственный выход

Дыхание весны становилось всё заметнее. Солнце пригревало землю с каждым новым днём больше и больше. Вскоре на возвышенностях, свободных от лесного массива, появились первые проталины, по которым, весело журча, побежали ручьи. И Тисо объявил своим воинам о возвращении к родным очагам. Но не только весна заставила храброго вождя племени Кельтуков принять такое решение. Разоряя обширные владения Рустонов, он в последний момент узнал, что в разрозненных Княжествах этого народа, Князья наконец-то решили между собой на тайном совете дать отпор северным племенам. Собрав многочисленную армию, они, во главе её, поставили не менее храброго и умелого воеводу, чем Тисо. Вождь давно и не раз слышал об этом старом воине. Потому, что не раз участвовал в мелких набегах на земли Рустонов. И помнил о необыкновенной хитрости этого человека. Всегда тот, выходил победителем в решающей схватке. Вот и сейчас он уже разделался с двумя родами Кельтуков, которые отнеслись к этому известию пренебрежительно.

Это был Лертак. Ему принадлежали самые дальние к югу владения Рустонов. Но именно он, не дожидаясь нападения на свои земли, созвал совет Князей, дабы, соединившись дать немедленный, достойный отпор завоевателям. И тем, конечно, понимая безысходность своего положения, не оставалась выбора, как дать своих воинов Князю для защиты собственных интересов. В то время, как Тисо, посылая гонцов к сородичам с предложением соединиться хотя бы на время, получал от них отказ за отказом. Времени на раздумье не было. И вождь принял единственно правильное решение, в сложившейся ситуации, как немедленно возвращаться в родные места. Однако сделать это было весьма не просто. С награбленным во время набега добром, табунами лошадей и домашнего скота, эта затея казалась не выполнимой. Дороги и луга с обильным кормом для животных ещё не освободились от снега. А тащить с собой тяжёлые тюки сена и соломы по распутице было не реально. Раздумывая над всем этим, Тисо принял трудное для себя решение. Лертак, спокойно вёл своё войско с Востока на Запад. Избавляясь от племён Кельтуков по очереди, зная о том, что они не хотят соединяться. Дабы не делить друг с другом добычу. Каждое племя надеялось уйти восвояси, пока Рустоны будут разделываться с соплеменниками. Следующим, как раз был Тисо. Справа, на западе у Тисо, находилось племя вождя Кулоса, который стремясь завладеть больше, чем другие, вырвался вперёд. Его то и решил он подставить вместо себя под удар, уводя своих воинов не на Север, а на Запад, за спину своего сородича. И только потом повернуть на Север. Выиграв, тем самым, нужное для этого время. Шаман сделал необходимый обряд возвращения. И с уверенностью заявил всем, что боги дали своё согласие. Воины разошлись готовиться к дальнему пути, подгоняя плетьми пленников. А Тисо зашёл в юрту к Шахран, где разбирая очаг, суетился Норман.

– Оставь очаг!

Произнёс он с входа, заметив мальчика. И присаживаясь на корточки рядом с ним, приказал:

– Сядь напротив меня!

Ребёнок, повинуясь приказу сел напротив вождя потупив взгляд. А женщины, суетившиеся до этого по разбору юрты, немедленно покинули её. Помолчав с минуту, он тихо вымолвил:

– Мне нужна твоя помощь, Норман!

– Я слушаю тебя, хозяин!

Не поднимая взгляда, отозвался мальчик.

– Направляясь в эти земли, меня неотступно преследовало странное впечатление. Будто кто-то меня нарочно ведёт сюда. Оно исчезло лишь после встречи с тобой. Тебе не кажется это странным?

Медленно выговаривая каждое слово, спросил Тисо.

Норман задержал дыхание и, боясь обидеть вождя, тоже тихо проговорил:

– Кажется, хозяин!

Тисо, ожидая услышать нечто другое, разочарованно почесал бороду и, хмыкнув, задал следующий вопрос:

– Ладно! К этому вопросу мы вернёмся позже, а сейчас, о другом. Ты можешь сказать мне, что ожидает моё племя?

– Не знаю, хозяин, мне нужно посмотреть тебе в глаза!

Так же спокойно, без страха в голосе вымолвил маленький пленник.

– Смотри!

Согласился вождь. И мальчик, осторожно подняв взгляд, первый раз увидел лицо того, кто был повинен в смерти его родителей. Но почему то, злобы на этого человека в себе он не обнаружил. Да и глаза вождя светились совершенно не так, как он не раз себе представлял их. Они были полны сейчас одной лишь надежды. И Норман ощутил себя тем, кто может помочь этому человеку. Возможно, и в самом деле, не желавшему ему зла. Мальчик вновь задержал дыхание, заглядывая в них всё глубже и глубже. Тисо потерял счёт времени, сколько это длилось, когда Норман, каким-то чужим, взрослым голосом произнёс:

– Я вижу поле боя, усыпанное телами твоих людей! Но вижу и обоз, растянувшийся по заснеженным горам Севера. Ты останешься жив и станешь великим вождём всех Кельтуков. Твоя смерть придёт за тобой не скоро! Потому, как я и есть твоя смерть!

Мальчик закончил говорить и, закрыв глаза, уснул, обессиленный. А вождь, придя в себя, медленно встал и, обдумывая слова Нормана, вслух произнёс:

– Значит, у меня остался единственный выход!

За тем, посмотрев на спящего ребёнка, по-отечески погладил его по голове и закончил:

– А то, что ты станешь причиной моей смерти, я чувствовал с момента первой нашей встречи! Судьбу не обманешь!

И развернувшись, вышел из юрты, бросив на ходу, стоявшим на улице женщинам:

– Дайте отдохнуть ребёнку, а за тем накормите!

Шестая глава
Последний бой

Племя Тисо широкой лавиной медленно ползло по лесистым просторам Рустонии. По пути следования, их мрачно, то и дело, встречали разорённые ими же городки и обгорелые печные трубы деревушек. К тому же, весна полностью вступила в свои права, создавая для Кельтуков всё новые и новые преграды. Там, где ещё вчера лежал снег или журчал небольшой ручей. Ныне путь племени преграждала полноводная река. Её, люди и животные преодолевали с великим трудом. Вождь без устали носился из конца в конец огромного обоза, отдавая необходимые приказы и распоряжения. Лишь изредка в изнеможении падая на грохочущую по ухабам телегу для отдыха. Наконец на исходе второй недели пути дозорные доложили, что племя оставило южнее себя род Кулоса ничего не подозревавшего о планах Тисо. А значит, можно было поворачивать на Север. Но среди многочисленных озёр, впереди оставалась и самое главное препятствие опасного путешествия, река Веса. Которую, обойти или перейти вброд, было невозможно. Только вплавь и на плотах. Но не это стало основным беспокойством для вождя. После трёх дней беспрерывного движения на север, Тисо сообщили неприятнейшее известие, от которого тот на мгновение опешил. Лертак, нагонявший его сзади, отрезав путь к отступлению другим племенам пешими воинами, конницей решил догнать Тисо у Весы. Это была катастрофа. Предстояло готовиться к решающей схватке с неравным по силе противником, во главе коего стоял гениальный полководец. Вождь лично подгонял нерасторопных воинов и торопил надсмотрщиков над пленными, которые следили за животными. И в какой-то мере это дало свой положительный результат. Племя добралось до Весы с преимуществом перед Рустонами в два дня. Хотя, что такое два дня для огромного обоза. Не давая отдохнуть ни людям, ни животным, вождь отдал приказ готовиться к переправе. Все силы были брошены на рубку леса и изготовление плотов. За два дня люди сделали невозможное, но и конница Рустонов была уже у Весы. Тисо отдал последний приказ:

– В первую очередь переправлять животных и награбленное добро вместе с женщинами и охранным отрядом. Остальным защищать переправу, приняв неравный бой. Пусть решит создатель «Кто останется жив, тому достанется и богатство, и слава!»

Выбрав наиболее удобную позицию на береговой и лесистой возвышенности, вождь оставил неприятелю для наступления длинную и широкую ложбину. За которой, находилась берёзовая роща. Таким образом, исключив массированную возможность стрельбы из лука. Кельтуки выстроились в боевую линию, обнажив длинные мечи, в ожидании неприятеля. И тот не заставил себя долго ждать. С диким, свирепым воем и свистом. Словно, внезапно появившаяся из ниоткуда буря. Рустоны, прикрываясь деревянными щитами, обитыми железом, выставив вперёд копья, высыпали из берёзовой рощи, устремившись на противника. Всадников было так много, что балка за мгновение превратилась в кишащий людьми и животными муравейник. Но Келькуты, во главе с Тисо не испугались и не дрогнули. Завязался долгий и кровопролитный бой. Визги, крики раненых, лязг железа, всё смешалось в этой безудержной драке. Он продолжался до заката солнца. Последнее, что увидел перед собой вождь, было обезображенное кровью лицо молодого Рустона, когда его самого мечом полоснули по спине. Тисо выпал из седла, но верные слуги не дали затоптать тело вождя копытами животных. И подхватив его, вынесли прочь из боя. После чего переправили на другой берег. В темноте последние Кельтуки, не сдавшись в плен, были повержены Рустонами. И Лертак, не нашедший среди убитых тело вождя, отметил его смекалку и храбрость, воскликнув:

– Вот так делают настоящие полководцы! Он выиграл и время, и богатство, и жизнь!

Рустонам ничего не оставалось, как вернуться и разбить племена, оставшиеся у них в тылу. Благо, у них теперь на это было и время, и силы.

Седьмая глава
Кара

Исхудавший, осунувшийся вождь пришёл в себя на третьи сутки после боя. Перед обозом вдалеке маячили заснеженные горы его Родины. А у ног, на телеге, дремала его любимая, верная Шахран:

– Многие вырвались?

Чуть шевеля губами, спросил он. Глаза женщины тут же открылись, и она спокойно ответила:

– Нет!

Тисо вновь закрыл веки и чуть погодя вымолвил:

– А где он?

Шахран поняла о ком речь и проговорила:

– Остался там, в Рустонии!

– Расскажи мне, как это произошло?

Нисколько не удивившись, попросил вождь. И женщина, собравшись с мыслями, начала свой рассказ:

«Мы готовились к переправе, когда к нашей повозке подошёл Рокон. Злобно глядя из-под лба, он сквозь зубы процедил мне:

– Оставь нас женщина! Мне нужно поговорить наедине с этим оборванцем.

– Ты не можешь мне приказывать, когда Тисо рядом.

Ответила я. Но тот, не слушая меня, вымолвил:

– Очень скоро вождём племени стану я. Тисо осталось недолго ждать встречи с сыном.

Но тут в разговор вмешался Норманн:

– Ты никогда не станешь вождём.

– Почему же? Не ты ли сможешь помешать этому?

Спросил удивлённо Рокон, поворачиваясь к мальчику.

– К сожалению нет.

Спокойно ответил он и тут же добавил:

– Хотя, наверное, не без моей помощи тебя настигнет кара.

Шаман громко расхохотался, поинтересовавшись:

– Что же это будет за кара и за что она мне?

– За смерть сына вождя!

Невозмутимо проговорил Норманн:

– За обманутых тобой воинов этого племени. За зло, которое ядовитой змеёй сидит в твоём жадном сердце. Шальная стрела Рустона накажет тебя, убив эту змею.

В глазах Рокона блеснул неподдельный страх, но он нашёл в себе силы промолвить:

– Я чувствовал, что этот подкидыш слишком опасен, но медлил. Пришло время перерезать тебе горло за вызов, брошенный мне.

– На твоём месте я предпочёл бы встретить смерть лицом, как воин. А не подставлять ей спину, как трусливый заяц!

Смело произнёс ребёнок. Шаман, возможно поняв его намёк, повернулся, и стрела Рустонов тут же вонзилась в его сердце. Он лишь успел громко крикнуть:

– Кто же ты?

Как упал бездыханно под телегу.

Я не могла сказать и слова. Так была удивлена и напугана произошедшим случаем. А Норман, словно сразу забыв о Роконе, вдруг по-детски пролепетал:

– Отпусти меня добрая женщина. Я ничего, кроме неприятностей не принесу твоему племени!

– Прости меня мой вождь! Прости меня мой муж! Я не стала удерживать его силой. Я не смогла ему отказать! На правах твоей жены я приказала охране выпустить Нормана из кольца обоза. Предварительно собрав ему в дорогу одежду и еду.

Женщина замолчала, опустив голову безропотно ожидая наказания за свой поступок. Но Тисо, сделав на лице подобие улыбки, промолвил:

– Ты всё сделала правильно Шахран. Орёл не должен сидеть в клетке. Он обещал мне, что мы встретимся. Я знаю, он однажды придёт и за мной.

Восьмая глава
Чудный сон

Норман брёл в темноте по обрывистому берегу Весы, то и дело, натыкаясь на упавшие от ветра деревья. Не особо обращая на это внимание. В ушах ещё до сих пор стоял невообразимый гул. Даже там, в обозе, у реки были слышны жуткие крики раненых и звон лязгающего метала. А в мозгу неотступно возникала картина с бурлящей от высоких волн рекой, заглатывавшей деревянные плоты вместе с людьми и животными. Наконец он напоролся ногой на торчащий из земли сук и от острой боли пришёл в себя. Оглядевшись по сторонам, мальчик понял, что дальше идти не имеет смысла. Надо было ждать утра. Разыскав подходящее убежище для ночлега, он достал из котомки нехитрую провизию, собранную для него Шахран и, не спеша, перекусив, накрывшись с головой зипуном быстро заснул. То, что приснилось ему, он многие годы затем часто вспоминал. Настолько сон был похожим на явь.

– Ты напуган мой мальчик?

Норману показалось, что он вовсе не закрывал глаза. Рядом, на стволе упавшей берёзы сидел в белоснежном одеянии отец.

– Папа, ты жив?

Не ответив на вопрос, спросил ребёнок мужчину, протянув к нему руки.

– Я всегда буду с тобой, мой Норман! Я постараюсь помогать тебе в трудную минуту. Но ты не должен забывать, что ты мужчина. Ты понимаешь меня, сын?

– Да, отец! А где мама?

– Она тоже здесь.

Ответил отец и Норман увидел сидящую рядом с ним мать. В таком же белом и лёгком одеянии.

– Как вы нашли меня?

Поинтересовался мальчик, с трудом понимая происходящее.

– Ты сам позвал нас. И мы пришли.

Ответила женщина мягким, нежным голосом.

– Мне вас так не хватает! Мне так трудно без вас!

Попытался разжалобить родителей Норман, но отец, как всегда строго произнёс:

– Никогда не сдавайся! Избавься от него любой ценой. Не дай ему завладеть тобой, ибо он погубит тебя. Сделай это, сын мой! Я верю в тебя! А теперь, прости, наше время истекло. Помни мои слова!

– Кто он?

Лишь успел спросить Норман, отца.

Как силуэты родителей растворились, и мальчик очнулся. Открыв глаза, он не сразу понял, что спал.

– Или не спал?

Мелькнуло в голове Нормана.

В это время со стороны леса, вначале чуть слышно, а за тем всё отчётливее стали доносится людские голоса. И мальчик, на время, забыв о сне, собрав пожитки, поспешил им навстречу.

Девятая глава
Удивительное спасение

Норман бежал на крики человека со всех ног, раздвигая руками ветви деревьев, попадавшихся ему навстречу. Это были крики о помощи. Они становились всё отчётливее и ближе. Вбежав на пригорок, он, наконец, увидел, кому принадлежали эти вопли. Внизу, на избитой копытами просёлочной дороге лежало растерзанное огромными дикими собаками тело лошади. Рядом, на невысокой кривой сосне сидел молодой парень, громко взывавший о спасении. Стая уже доедала несчастное животное и с нескрываемым жадным любопытством поглядывала вверх, на следующую жертву. Отдышавшись, мальчик опрометью бросился вниз, навстречу опасности. Собаки, видимо, тоже заметили бежавшую им прямо в лапы добычу и, оставив лошадь, поспешили к ней. Норман в это время остановился и, протянув руки навстречу стае, замер в оцепенении. Звери тоже, не добежав до мальчика метров двадцати остановились. А за тем, глупо завизжав, закрутились на месте словно юла. Не понимая, что с ними происходит, они кусали друг друга, выли и, в конце концов, успокоившись, улеглись на траву, замерев. Норман, опустив руки, спокойно прошёл мимо лежащих в оцепенении зверей и, подойдя к сосне, где сидел ошеломлённый этим зрелищем юноша, прокричал ему:

– Слазь! Они боле не опасны!

Тот, всё ещё сомневаясь в этом, нерешительно спустился с дерева и, обращаясь к мальчику, осторожно поинтересовался:

– Что ты сделал с ними?

– Обездвижил!

С улыбкой на лице признался Норман.

– Ну и чудеса!

Протянул спасённый парень не на много старше годами Нормана.

– Тебя как зовут?

Уже смелее спросил юноша.

– Норман!

Отозвался юный спаситель.

– А тебя?

– Огонис!

– Ну что ж будем знакомы!

Протягивая по-мужски вперёд руку, заключил Норман.

– И будем навеки друзьями!

Согласился юноша.

– Ведь ты меня спас! А значит я теперь твой должник!

– Да чего там!

Застеснялся, покраснев мальчик.

– Хотя, признаюсь тебе честно, я несказанно рад нашему знакомству.

И повернувшись к стае, добавил:

– Нам пора убираться отсюда. Они, конечно, напуганы и не погонятся за нами. Но не стоит искушать судьбу.

– Я того же мнения!

Согласился юноша. И новые друзья поспешили удалиться из опасного места. Выйдя из лесу на широкий, благоухающий ароматами весенних цветов луг, ребята, замедлили ход, и Норман предложил:

– Давай перекусим! У меня тут кой чего есть!

– Я, не против этого предложения! В моём желудке с раннего утра пусто.

Согласился Огонис. И товарищи, присев прямо у дороги, и вынув пожитки из котомки Нормана, принялись за обед.

– А ты куда идёшь, если это не секрет?

Пережёвывая сухую говядину, просто спросил Огонис своего спасителя.

– В обще-то шёл домой. Хотя его ещё зимой сожгли Кельтуки. А мать и отца убили.

Сразу посерьёзнев, ответил Норман. У него к глазам, от воспоминаний, невольно подступили слёзы. Но, мужественно сдержав их, он продолжил:

– Так что и идти-то некуда.

– Тогда, пошли со мной!

Предложил товарищ. Увидев смятение на лице друга.

– А ты куда направляешься?

– К армии Лертака! У меня срочное послание от головы нашей деревни. Только это секрет. Никому не говори. Ладно?

Важно вымолвил юноша, подняв вверх указательный палец.

– Ладно!

Поддержал его Норман.

– Пошли теперь вместе. А там будь, что будет.

И друзья, собрав остатки не хитрой еды, сложили всё в котомку, и весело насвистывая нехитрую мелодию, отправились туда, откуда недавно пришёл Норман.

Десятая глава
Маленький лекарь

К вечеру того же дня юные путники достигли желанной цели. Конница Лертака ещё зализывала раны после кровопролитного боя. Выставленные часовые ещё издали заметили молодых людей. И остановили их окриками:

– Кто вы?

– Мы вестовые из Ребицы!

Громко прокричал Огонис в ответ.

– Для кого вести?

Задали им новый вопрос.

– Для Князя Лертака!

– Шуруйте по дороге прямо.

Подсказали часовые и друзья проследовали дальше. Так их останавливали ещё два раза. Пока, выйдя на лесную опушку, они не увидели огромный лагерь из походных шатров. Повсюду вверх тонкими струйками поднимался дым костров, аппетитно разбавляя весенний вечер каким-то варевом. Отчего у друзей в животах громко заурчало. И Огонис заметил:

– Кашу варят!

– Ага! С мясом!

Поддакнул товарищ. И оба прибавили шагу, направляясь к ближайшему шатру. Где у костра трудились несколько военных, одетых в расстёгнутые зипуны, под которыми виднелись куяки – кожаные рубахи с нашитыми пластинами из металла. Впрочем, так было одето всё войско великого воеводы. Заметив ребят, один из них выпрямился и, подождав, пока те подойдут ближе, спросил:

– Вы куда торопитесь ребятня?

– К Князю Лертаку, с вестью!

Уже автоматически, снова ответил Огонис. Но воин спокойно произнёс:

– Давай её мне, а сами ополосните руки и к столу. Я думаю, жрать-то хотите?

– Ага!

Замявшись, признались друзья. И юноша, достав из лёгкого зипуна металлическую пластину, гравированную непонятными символами, протянул её воину. Тот, приняв весть, указал им на ведро, а сам отправился вглубь лагеря.

В это время из шатра показался коротко стриженый мужчина в епанче, в окружении двух крепких, усатых вояк и тоном, не терпящим возражения, произнёс:

– Ночью он кончится! Так что кашей зря не кормите.

И на ходу небрежно кинув взгляд на ребят, засеменил к другому шатру.

– Как это не кормите?

Недовольно пробурчал один из воинов.

– Если помирает, значит и есть не хочет?

Но его недовольное ворчание прервал Норман:

– Дяденька, можно я посмотрю на больного? Меня отец учил лекарству.

Мужчины окинули взглядом ребят и, пожав плечами, хмурый воин, уступая мальчику проход, промямлил:

– Гляди! Что от этого изменится?

Норман вошёл в шатёр. Удушливый запах разлагающегося тела сильно ударил в нос. Но парень даже не сморщился. И в свете факела, увидев раненых, накрытых широкими епанчами, спокойно направился к ним. У некоторых были перевязаны головы. Они что-то обсуждали между собой, глядя на бормотавшего в бреду сослуживца. Тот лежал в углу и мальчик, поняв, что стриженный говорил о нём, направился к больному. Сев с боку, Норман, откинув плащ, осмотрел больного. После чего, ещё раз промыл раны водой, разбавленной крепким мёдом и, положив свои руки ему на живот, закрыв глаза, прошептал сквозь губы:

– Спи! Я освобожу тебя от боли! Уже завтра ты встанешь на ноги.

Раненый воин замолчал и заснул. А ребёнок, посидев с ним некоторое время, поднялся и тихо вышел из шатра обратно на свежий воздух.

– Ну что там?

Накладывая ему кашу из котла, поинтересовался всё тот же хмурый воин.

– Завтра утром он сам выйдет кушать. А сейчас пусть спит.

– Поглядим! Поглядим!

Недоверчиво пробасил мужчина, отдав мальчику кашу и вернувшись к котлу за новой порцией.

Друзья ещё спали, укрывшись выделенными им вояками плащами, когда Нормана кто-то осторожно тронул за плечо. Он открыл глаза и, повернувшись, увидел перед собой не бритое мужское лицо.

– Спасибо тебе, сынок, за моё исцеление! Я уж и не надеялся выкарабкаться!

Как можно мягче проворковал человек, стоявший над ним. И аккуратно поправив сбившийся плащ на мальчике, осторожно погладил его по голове. Норман сразу понял, что это тот самый тяжелораненый воин.

Весть об этом исцелении мигом облетела лагерь. И к шатру, где остановился маленький лекарь, вереницей потянулись просители о помощи безнадёжно раненым товарищам.

Одиннадцатая глава
Лертак

Норман счастлив был оказаться вновь среди своих соплеменников. И поэтому помогать раненым Рустонам он принялся с необыкновенным энтузиазмом. Что вскоре, естественно, дошло до ушей главнокомандующего войсками. Лертак, услышав о необыкновенных способностях юного лекаря, тут же распорядился доставить его в свой шатёр. И мальчика немедленно привели к князю. Войдя в шатёр главнокомандующего, Норман увидел перед собой обычное убранство его жилища. Кроме, пожалуй, круглого дубового стола, да высокого кресла с расписной украшенной золотой росписью спинкой. Но человек, стоявший перед ним, был очень похож на богатыря, о которых ему часто рассказывал длинными, зимними вечерами, отец. Одни усы, свешивающиеся ниже подбородка и закрученные внизу, чего стоили. Его внешний вид дополнял узорчатый кафтан с высоким воротником, да медленная, очень важная походка.

– Так ты и есть, тот самый знаменитый лекарь, о коем ходят в моём войске невероятные слухи? Будто ты из мёртвого воскресаешь человека?

Начал неспешно разговор Князь, внимательно осматривая гостя.

– Правда ли то, о чём говорят все?

– Нет, господин!

Немедля с ответом, парировал Норман.

– Я лишь дарю человеку веру в выздоровление. Дальше решает он сам! Так объяснял мои способности мой отец. Мне, остаётся прислушаться к его словам.

– Ответив так, ты доказал мне, милый ребёнок, что наделён не дюжим разумом. А теперь я прошу показать мне твои способности без утайки, ибо быть в точности уверенным, что я не ошибся, пригласив тебя к себе и не дав распоряжений умертвить тебя ещё раньше. Как сделали бы мои глупые и недальновидные коллеги по высокому совету.

Спокойно, не отрывая от гостя взгляда, снова проворковал Лертак.

– Будь, по-твоему!

Согласился Норман и глядя на главнокомандующего не своим голосом проговорил:

– Ты сейчас, самолично, накроешь этот дубовый стол!

Мальчик указал пальцем;

– и будешь угощать меня как великого гостя! Потому как я и есть Великий гость. Посмотри на меня внимательнее! Узнаёшь?

– Да!

Не своим голосом ответил застывший на месте воевода.

Я очень проголодался! Где твоя любезность и угощения?

Не отрывая взгляда от главнокомандующего, спросил Норман

И в тот же момент, Князь, повинуясь его воле, быстро развернулся и принялся накрывать в шатре стол. Он делал это так быстро, что от былой статности не осталось и следа. Забегая в соседнюю палатку для слуг, Лертак, не отдавая приказы холопам, сам хватал подносы с закусками и возвращался тут же спешно в шатёр. Чем немало удивил всех окружающих. Наконец, стол был накрыт. Норман уселся в центре стола и, указав на место рядом, закончил:

– А теперь присаживайся Князь. И давай отобедаем вместе!

Лишь подняв тушёное крыло утки, Лертак, пришёл в себя. Отдышавшись, он удивлённо глянул на мальчика, а потом от всей души расхохотался. На смех в шатёр заскочила испуганная охрана. Но тот рукой махнул им прочь, продолжая наслаждаться смехом. В конце концов, устав от веселья Князь, вновь принял серьёзный вид и промычал;

– Да! Видит создатель, такого послушания я не ожидал от себя!

А затем, взглянув на соседа, вымолвил:

– Ты очень опасен, отрок! Но я чувствую нутром, что ты нужен Рустонии! Кушай Норман, ибо с этого момента для тебя наступает новый этап в твоей жизни!

Двенадцатая глава
Ответственное задание

Больше года понадобилось Лертаку для полной победы над многочисленными племенами с Севера. Лес, почти весь уже окрасился в разноцветные краски осени. А вместе с этим изменилась и погода. На замену тёплых, иногда не в меру жарких дней, вместе с прохладой пришли и дожди. Дороги вновь раскисли, но это уже не мешало войску победителю возвращаться по родным местам. После победы над Тисо, Лертак, наголову разгромил Кулоса, разогнав по окрестным лесам уцелевших Кельтуков. Оставив, истреблять их, несколько крупных отрядов во главе с умным и преданным ему лично воеводой Меланом. Впереди огромной армии Рустонов тащились пленные. За ними, гнали скот и везли на телегах отобранную у них добычу в виде золотой и серебряной утвари, тяжёлых иноземных мечей и палиц, да и прочего многочисленного скарба. На Лертаке, сидящем, как обычно верхом на сером жеребце, сегодня была одета широкая епанча, под которой в проблесках солнца ярко отсвечивала кольчуга с барницей на шее. Воевода, мрачно думал о том, с каким рвением кинутся делить всё это добро Князья. Иногда он даже явно представлял себе их лица, скорченные гримасой злобы. Ведь по праву самый большой куш принадлежал ему. Но разве могли они видеть из-за своей жадности, что не это подвигло его на войну с иноземными захватчиками. Разве могли они понять, то, что Рустония перед лицом неприятеля была беззащитна. Потому, как была разрознена. И только страх объединял её в одно целое на протяжении многих лет. Но когда-то и он не в силах будет спасти его родную землю от многочисленного противника, окружавшего Рустонию по границе. И что тогда? Вот об этом и думал мудрый главнокомандующий, сидя верхом на верном сером жеребце. Впереди, всего лишь в двух днях пути, стоял Тирсус. Великолепный город, находившийся на западе Рустонии, на пересечении многих торговых путей. Он принадлежал Ланкору, Князю высокородному и в то же время родственнику Лертака по жене. Потому, надеясь на понимание и тёплый приём, туда и направил великий воевода победоносную армию.

Отбросив раздумья, главнокомандующий жестом позвал слугу, зычно приказав ему:

– Пришли ко мне Зинала и Нормана.

– Слушаюсь, господин!

Коротко ответил тот и, повернув коня, ускакал прочь. А Лертак, на время, вновь окунулся в свои мысли.

– Да!

Думал он.

– Что-то внутренне непреодолимое меня, с каждым днём, всё больше и больше тянет к этому безродному пареньку. Просто чудо, я даже толком злиться не могу на него. А главное, не за что. Он словно знает все мои желания наперёд. Беспрекословно и честно выполняя их. А может это и к лучшему. Создатель дал мне лишь дочь. Красивую, умную, смелую, благородную. Но она девушка. А значит, я лишён наследника. А этот парень, будто рождён для моей мечты, хотя и безроден. А в этом-то, главная загвоздка. Ну что ж, не будем особо торопить события. Поживём, увидим. Он быстро растёт. И не только физически. Посмотрим, не ошибся ли я в нём?

В это время, опережая слугу, к великому воеводе уже спешили два юноши. Один из них, крупный. И даже, сидя на рослом рыжем рысаке, он казался всем не в меру высоким. С курчавой чёрной шевелюрой высоким лбом и круглым как картофель носом. А выступавший на его лице далеко вперёд подбородок, говорил за хозяина о его недюжинной силе. Это был Зинала. Лертак когда-то приютил его к себе. Проезжая одну из сожжённых Нирунами /племенами, граничащими с Рустонией с юга/ деревень и сжалившись над плачущим в пепелище дома ребёнком. Забавы ради, он с раннего детства учил его воинскому ремеслу, в то же время, совсем не посвящая мальчика в другие науки. Так, тот и рос. Грубым, совершенно не понимающим ни юмора, ни красоты, ни жалости, человеком. Другой же, был почти полная противоположность Зинала. С красивыми, льющимися до плеч льняными волосами, невероятно голубыми глазами и небольшим, прямым носом. С обворожительным разрезом припухлых губ и льющейся, словно музыка речью. Играючи владея верховой ездой, он словно не скакал, а парил над землёй, вместе с белым в серых яблоках под собой конём. Лертак не уставал удивляться, как быстро этому молодому человеку вначале далась письменная грамота, а за тем и математические азы. К слову сказать, владеть и мечом, и копьём, и стрельбой из лука он тоже научился за небывало короткий срок. Это был Норман. Первым, как и следовало ожидать, именно он подъехал к главнокомандующему, и вежливо склонив голову, громко отчеканил:

– Мы, здесь, господин! Вы звали?

Следом за ним подоспел и Зинала.

– Да, мой мальчик!

Словно не замечая того, ответил он Норману. И немного помедлив, продолжил:

– У меня к вам обоим есть очень важное поручение. Вы, сейчас же, немедля и не собираясь, отправитесь в Тирсус. Явитесь на двор Князя Ланкора и вручите лично ему этот пакет.

Лертак вынул из походной сумки, висевшей на боку его рысака, в трубочку свёрнутый пергамент, скреплённый сургучом, и протянул его Норману;

– Ты слышишь, мой мальчик! Лично в руки Князя!

– Да, господин!

Коротко ответил юноша.

– Но это, ещё не всё. На словах, передай ему, что я очень скоро буду. Везу большие подарки для него и предложение, которое обсудим при долгожданной встрече. Здесь, обрати особое внимание на его реакцию. Ни одного, даже малейшего движения. Будь то подёргивание мускул лица или век, или ещё чего-то, не должно ускользнуть от твоего внимания. При разговоре, голову склони так, чтобы мог всё это видеть. Для меня важен, после твоих слов, каждый его вздох, каждая морщина на его лице. Тебе понятно?

– Да, господин!

Снова произнёс Норман.

– Долл!

Обращаясь к слуге, проговорил Воевода,

– Дай им по монете.

Тот выполнил указание.

– А теперь, скачи! Да, пока, не шибко! В охрану тебе я посылаю Зинала. Так, чтобы он нагнал тебя, после моего наставления.

– Слушаюсь, господин!

Вновь отчеканил юноша и, пришпорив коня, помчался прочь.

– А теперь с тобой!

Продолжил говорить Лертак, осматривая на ходу грузного парня.

– Ты, должен проследить за Норманом. Где он будет до моего приезда, с кем будет. Что будет говорить. В общем, потом, подробно всё мне доложишь. Тебе понятно?

– Да, хозяин!

Склонив голову, промолвил здоровяк. А воевода добавил:

– Ну и конечно следи за тем, чтобы с головы Нормана ни один волос не упал. Иначе…, потеряешь свою. Скачи!

Зинала, вновь склонил голову, пробурчав;

– Слушаюсь, хозяин!

И сильно пнув пятками рысака под собой, погнал его во весь опор за товарищем.

Тринадцатая глава
Очаровательная незнакомка

Молодые люди, выполняя приказ господина, с короткими перерывами для отдыха лошадям, гнали их без устали весь остаток дня и всю последующую ночь. Лишь на рассвете вдали замаячили высокие шпили башен города. И здесь, Тирсус шокировал, доселе не видавшего крупных населённых пунктов, Нормана. Приближаясь к нему, он радовался увиденному словно малыш, чудной игрушке. Удивляясь и восхищаясь одновременно, он раньше и предположить не мог, сколь величественно смотрится тот вблизи. Высокие стены крепости, окружавшие Тирсус по периметру, сложенные из белого кирпича с резными башнями наверху, словно грозный страж охраняли его спокойствие. А внизу, под ними, широкой полосой, заросший зелёной рясой и белыми лилиями виднелся ров. Лишь теперь он понял, почему Кельтуки обошли этот город, как видимо и другие, стороной. Ему показалось совершенно немыслимым покорить эту твердыню. Даже грязь и зловонье, повсюду царившее за крепостным рвом, не повлияли на первое впечатление молодого человека о городе. Любуясь его величием, он воодушевлённо заметил:

– Это ж, сколько человеческого труда вложено сюда?

На что Зинала сквозь зевоту промямлил:

– Здесь пленные хребет ломали.

Норман повернувшись к нему, непонимающе пожал плечами и спросил:

– А что, они не люди?

Тот, видимо, не найдя ни сходства, ни разницы между ними, тоже пожал плечами и промолчал.

Между тем, путники, соединившись с торговыми подводами, конными и пешими людьми, спешившими, как и они в город, подъехали к деревянному мосту, перекинутому на толстых железных цепях через ров, за которым уже хорошо просматривались его въездные ворота. Здесь, пришлось спешиться. И взяв лошадей под уздцы пройтись до них пешком. Но лишь вошли они в город, как молодых людей, тут же, заметила и окружила с длинными пиками стража. Одетые, как многие в войске Лертака, поверх длинных льняных рубах в кожаные доспехи и такие же шлемы на головах.

– Кто такие будете? Почему с оружием?

Спросил путников один из них, видимо старший.

– К достопочтенному Князю Ланкору с важным письмом от главнокомандующего армией Рустонов Князя Лертака.

Быстро отрапортовал ему Норман.

Старшему, тут же подали коня, а стража, опустив щиты и подняв пики вверх, отступила, освобождая проход важным визитёрам.

– Следуйте за мной!

Уже с коня скомандовал стражник, направляясь к центру города. И молодые люди, лихо вскочив на своих рысаков, поспешили за ним. Проезжая по улицам Тирсуса, Норман снова и снова любовался красивыми домами с большими резными крыльцами, украшенными чудными деревянными птицами на крышах. Немало среди них встречалось и каменных домов с кованными железными зверями над въездными воротами во двор. Всю красоту портила лишь грязь под копытами лошадей, да мусор огромными кучами, сваленный у высоких заборов. Наконец, впереди ездоков показалась широкая площадь, за которой красной полосой вырисовывалась мощная стена, отделявшая замок хозяина, от остальных его жителей. За этими стенами и устремляли вверх свои шпили те каменные башни, видневшиеся ещё на подъезде к городу. Выехав на площадь, всадники сразу оказались на деревянной мостовой ведущей к парадным, железным воротам замка. У которых, они и остановились, почтительно вновь спешившись. К хозяину города, сидя верхом могли въезжать только именитые гости. Стражник зычно выкрикнул пароль, и мост, звеня смазанными цепями, плавно опустился им под ноги. Ведя лошадей на поводу, путники, оставив за стеной сопровождавшего их стражника, вошли в замок. Где буквально повсюду была тщательно уложена каменная брусчатка и царила чистота. В середине двора из открытой пасти каменного льва высоко поднимая струи воды бил фонтан, а в нём игриво плескались диковинные рыбы. Колоннады парадного были выполнены в виде обнажённых силачей, державших выступавший этаж входа в замок. Окна коего отсвечивали перламутровой мозаикой стёкол. Вся эта роскошь так подействовала на Нормана, что он просто не заметил появление седого, с властной, гордой осанкой Князя и вовремя не опустил в почтении голову. Благо тот был занят разговором с юной блондинкой, которую нежно держал под локоть. Юноша быстро сообразил, что ему повезло и, протянув вперёд руку с пергаментом от Лертака, тут же принял позу своего товарища. Однако оставив, при этом, пространственный обзор для наблюдений за происходящим вокруг.

– А вот и вести от твоего папеньки, Лира! Видишь, дядюшка не обманул тебя, сказав, что твой отец направится именно сюда. К себе то, далековато. А мы всё же родственники. Кто как не близкий человек сможет должным образом встретить нашего героя? Разбившего Кельтуков и сохранившего мир и спокойствие в Рустонии? Жаль, что до этого дня не дожила моя покойная сестра. Вот бы она была счастлива.

Князь наигранно смахнул слезу, так и не выступившую на его глазах, и продолжил:

– Посмотрела бы она и на мужа победителя, и на дочь красавицу.

– Вот здесь он, точно не врёт!

Отметил про себя Норман, по-прежнему протягивая свёрток в сторону хозяина замка.

– Девушка и вправду красива. Чего стоит только её курносый носик и розовые губки, расположенные, словно бантик, выше маленького подбородка с ямочкой. А эти белокурые, роскошные, длинные волосы, кудряшками падающие на лоб. Эта тонкая талия в пышных юбках. И конечно глаза.

Юноша утайкой смотрел на красавицу, бессильно пытаясь оторвать от неё взгляд. И только, когда, подойдя к ним ближе, Князь, отпустив руку девушки, забрал у него свёрток, парень вновь вернул себе потерянное внутреннее равновесие.

– На словах мне что-то передали?

Небрежно выронил вопрос Князь, уже обращаясь к посланникам.

– Да, господин!

Ответил, коротко за двоих Норман.

– Что же?

Ледяным голосом поинтересовался хозяин замка.

– Великий воевода, сказал, что скоро будет с дорогими подарками для вас и предложением, которое обсудит с вами при встрече.

Нарочито громко произнёс юноша, глядя тайком на Ланкора. И тут же отметил про себя, увидев, как у того нервно дёрнулась правая бровь, и чтобы успокоить себя он закусил губу:

– Да ты нервничаешь! О, да ты боишься Князя Лертака. Это явно, как белый день.

– Это всё?

Ещё раз спросил Князь и, увидев, как посланники воеводы наклонили головы ниже, тихо позвал:

– Дельмур!

– Да, хозяин!

Выскочив откуда-то, пролепетал слуга.

– Дай им денег и проводи из замка.

– Слушаюсь хозяин!

На одном дыхании проблеял холоп, вытащив две монеты и грубо сунув их по одной в карманы молодых людей, после чего, уже совершенно другим тоном скомандовал:

– Следуйте за мной!

Но не успели они выпрямиться, как раздался бархатный голосок молодой Княжны:

– Дядюшка! Позволь мне побеседовать с этими юношами. Я хочу у них поинтересоваться о здоровье папеньки.

– Ну что ж, Лира! В этом нет ничего плохого! Беседуй! А мне позволь удалиться. Не терпится прочесть послание твоего батюшки.

С этими словами Князь, развернулся и широкими шагами направился в свои покои. За ним, семеня короткими ножками, побежал и слуга. Оставив молодых людей у фонтана лишь под присмотром дворцовой стражи.

Как только силуэты хозяина замка и его верного слуги исчезли за дверью, девушка разорвала немое оцепенение, скомандовав:

– А теперь, поднимите головы и расскажите мне, наконец, как здоровье моего папеньки? Скучает ли? Чем занимается? Что ждёт от встречи с дядюшкой?

Вопросы посыпались на юношей, словно град из грозовой тучи. Не было никакой возможности остановить это стихийное бедствие. И те, набравшись терпения, продолжали слушать молодую госпожу. Даже не пытаясь запомнить всё, о чём спрашивала она, а тем более их очерёдность. Наконец, девушка, сделав передышку, обратилась конкретно к Зинала. С мольбой в голосе, спросив его:

– Зинала! Что же ты молчишь?

– Всё хорошо, хозяйка!

Коротко ответил тот и Лира, надув губки, недовольно заметила:

– Вот так всегда! И слова не добьёшься от тебя, железный истукан.

После чего, посмотрев на его товарища, поинтересовалась:

– А вы, молодой человек, тоже малообщительны? Или только с девушками?

– Я просто думаю, с чего начать!

По-детски наивно промолвил Норманн и густо покраснел.

– О! Слава богу, хоть вы мало-мальски умеете говорить.

Облегчённо протянула она, переводя теперь всё внимание на Нормана.

– Так, как там папенька!

– Мне кажется, очень скучает и по вам, и по дому. Потому, как частенько смотрит на юг.

Попытался успокоить любознательный нрав девушки, Норман. И вызвав тем самым неподдельный интерес у неё к своей персоне.

– Вы так проницательны! Я теперь понимаю, почему мой отец оправил именно вас с посланием к дядюшке. Вы от природы такой, или учились?

– Скорее от природы!

Просто ответил парень, не ожидая от себя такой смелости. Чем уже вызвал восхищение у собеседницы.

– Вы, наверное, часто беседуете с папой! Вам интересно с ним? Или просто обязывает служба. Хотя, понимаю. Не скромный вопрос. Можете на него не отвечать.

Улыбнувшись, произнесла Лира, но в ответ услышала:

– Дело конечно и в службе. Но признаюсь вам честно… Мне нравиться беседовать с вашим отцом. Потому как он почти всегда говорит открыто. Умеет мечтать. И вы знаете, хоть он и Великий человек, по крайне мере я так считаю, он понимает шутки. И главное не обижается на них.

Девушка внимательно посмотрела на Нормана и задала новый вопрос:

– Вы не боитесь, что наш разговор станет известен отцу?

– Я не вор! Я не предатель и не изверг. Мне бояться нечего.

Не по чину глядя в глаза молодой госпоже, признался юноша и продолжил:

– Но, если вы считаете искреннее признание преступлением? Воля ваша! Хотя я, всё же, посмею не согласиться с вами.

– Нет! Нет! Что вы? Я нисколечко не хотела вас обидеть этим вопросом. Потому как, абсолютно согласна с вами.

На некоторое время молодые люди замолчали. А за тем, Лира, глядя на фонтан, промолвила:

– Знаете? Я очень благодарна вам за этот разговор. За эти два года, что отсутствует папа, мне так легко и просто не с кем было поговорить. Слуги……, есть слуги. А друзей у меня никогда не было. Мама моя умерла очень рано. Я даже не помню её. Так что единственный мой друг, это мой папа.

– Я понимаю вас, как никто другой.

Признался ей Норманн:

– у меня тоже не было друзей. Ведь я очень болел в детстве. Вначале потерял сестру. А за тем, и родителей.

– Как же вы попали к папеньке?

Вновь повернув взгляд на Нормана, спросила девушка:

– Я убежал из плена.

Начал свой рассказ юноша, но запнувшись, поправил себя:

– Точнее, меня, отпустила очень добрая и несчастная женщина. Потом встретил такого же бедолагу, как и я. С ним мы и примкнули к армии вашего отца. Всё, как не странно очень просто.

– Знаете, как говорят очень мудрые люди?

Впервые перебила его Лира и, не дожидаясь ответа, пояснила:

– Всё, что кажется простым и понятным, намного сложнее запутанных тем.

– Вы правы!

Согласился с ней Норман и заметив, как, за фонтаном юркнула чья-то тень, почти шёпотом добавил:

– Но я думаю, что уже пора заканчивать беседу.

Лира всё поняла без лишних слов и так же шёпотом пролепетала:

– Мы обязательно продолжим её…, позже.

И уже повысив голос, театрально пропела:

– Ну что ж, я довольна вашими ответами. Вы свободны! Можете идти!

Четырнадцатая глава
Кровавый делёж

Выехав за ворота города, товарищи, пришпорив коней, помчались в обратный путь. Каждый спешил доложить Великому воеводе о своём. Но к вечеру в их планы внесла коррективы погода. Испортившись настолько, что путникам пришлось на время искать убежище от проливного дождя и сильного ветра. Въехав в одну из попутных деревень, они с трудом отыскали постоялый двор и, привязав коней к изгороди, поторопились войти внутрь. Прямо с порога в нос ударил затхлый запах квашеной капусты, свежевыпеченного хлеба и браги. Это обстоятельство лишь усилило у приятелей чувство голода, не покидавшее их весь прошедший день. Народу в заведении, не смотря на ненастный день и вечерний час, было не много. Всего лишь человек десять, двенадцать. Однако обеденный зал даже для такого количества собравшихся оказался слишком маленьким. И они с трудом отыскали два свободных места за столиком среди уже подвыпившей компании. Мужчины громко спорили, обсуждая какие-то важные дела, не обращая внимания на двух проголодавшихся подростков. Которые, заказав щи и мясо, принялись усердно поедать их. Но когда дело дошло до расплаты, и в руке Нормана заблестела серебряная монета, разговор, тут же, стих. Прислуга принесла юноше сдачу из трёх медных монет и удалилась. А один из компании, здоровенный детина, с густыми рыжими усами ниже бороды, внимательно осмотрев товарищей воскликнул:

– Посмотрите друзья! Не кажется ли вам, что рядом с нами нашли себе место воришки?

– По-моему, ты прав, Дук!

Поддержал его второй с прыщавым уродливым лицом.

– Да ты глянь, Болл, у них и мечи. Скорее всего, они обобрали где-то пьяных солдат.

Подтвердил третий, худой бородач с чёрной курчавой шевелюрой.

– Мы, слуги Великого воеводы Лертака!

Стараясь сохранять спокойствие, с достоинством ответил им Зинала.

На что компания весело заржала, а рыжий с иронизировал;

– А мы братья Ланкора. Рады величайшему знакомству.

Его шутка удалась, и хохотом разразилось уже всё заведение.

А лица подростков, словно красные шары налились густой стыдливой краской.

– Ну что, други? Как поступим с воришками?

Нарочито громко, успокоившись, закричал Дук, сгребая со стола сдачу предназначенную Норману.

– Запрём их в сарае, а хозяйка потом отдаст их стражникам? Пусть им на пеньке рученьки по локотки отрубят. Или устроим делёж. Заберём деньги с оружием, а щенков выбросим на дождь?

– У них и лошадки статные за дверью.

Крикнул кто-то от хозяйской стойки.

– Вот, вот! Я думаю, что лошадей, да деньги с оружием нужно забрать однозначно! Отдать хозяйке, да погулять всласть! А руки, оставим. Всё-таки ребятня. Как, согласны?

Так же зычно высказал свои соображения худой бородач.

Народ, к тому времени, собравшийся вокруг стола с молодыми приятелями, одобрительно зашумел.

– Ну и решено!

Поднимаясь из-за стола уже тише, процедил сквозь зубы рыжий.

– Снимайте, хлопчики, сбруи, да вытаскивайте остальные монеты! А сами выметайтесь отселе, пока народ не раздумал.

Норман, обдумывая сложившуюся ситуация, глядя на окружающих, пытался найти хоть какой-то выход из этого положения. Но тут в дело вмешался Зинала. Вскочив со своего места, он через стол яростно ударил Дука в челюсть. Да так сильно, что тот невольно отпрянул назад, повалив за собой табурет. Мотнув как бык головой, он со злостью прошипел:

– Да ты щенок, бодаться со мной вздумал?

И в тот же момент, замахнувшись, нанёс ответный удар. Зинала, сбив за собой табуретку и несколько человек из любопытных, отлетел в угол и замер.

Что произошло в следующую минуту Норман, как не пытался, не мог вспомнить. В памяти осталось лишь то, что, ухватившись за свой медальон, он прошептал тихо:

– Помоги мне!

Сознание вернулось к нему стоявшему у двери. Его руки, одежда, лицо, всё было в крови. Как и заведение, где они с приятелем недавно отобедали. Всё, абсолютно всё, вокруг было залито ей. По всему постоялому двору были разбросаны части человеческих тел. А распотрошённое безголовое тело рыжего Дука, было прибито оленьими рогами к потолку над барной стойкой. Создавалось такое впечатление, что людей, как тряпичные куклы здесь рвали на части. И лишь обмякшее тело Зиналы по-прежнему в целостности лежало у стены. Такое не могло присниться Норману даже в страшном сне. Увидев эту картину, ему стало не по себе, голова закружилась, отчего он прильнул к стене, затошнило и обильно вырвало. Через некоторое время, придя в себя, он поспешил к товарищу. Осторожно переступая через человеческие останки, он добрался до противоположной стены. И нагнувшись, принялся бить Зинала по щекам, пытаясь привести в сознание. Наконец, товарищ замычал и открыл глаза. Но увидев неприятное зрелище обалдело прошептал:

– Что здесь произошло?

– Я и сам не знаю!

Честно признался Норман.

– Что за чертовщина? Кто же их тогда так разделал?

Задал тот следующий вопрос.

– Да говорю тебе, не знаю. Я и сам очнулся только у двери.

Повысив голос, повторил юноша.

– Ни черта себе!

Поднимаясь на ноги, бормотал Зинала, дикими глазами осматривая помещение.

– Здесь есть хоть одна живая душа, кроме нас?

– Не знаю!

Опять промямлил Норман.

– Да что ты заладил, не знаю, не знаю.

Вспылил нервно приятель.

– Потому что на самом деле, не знаю!

Так же громко ответил ему юноша.

– Ну ладно, не пыли! Надо выметаться отсюда. Да, побыстрей.

Подытожил Зинала, направляясь к выходу.

– Согласен!

Поддержал его Норман.

На улице уже стемнело. Да так, хоть глаз коли. И товарищи, опрометью выскочив из дома, с трудом отыскали своих лошадей. После чего, запрыгнув в сёдла, направили их за ворота злосчастного заведения. Но лишь выехали они со двора, как постоялый двор вспыхнул, словно сухой стог сена. Приятели обернулись, и, переглянувшись, ещё быстрее погнали коней прочь.

Лишь потом, по прошествии многих лет, Норман отчётливо увидел картину произошедшего с ними случая на далёком постоялом дворе.

Пятнадцатая глава
Вердикт

Почти весь оставшийся путь до войска они ехали молча, каждый думая о своём. Мысли бурным вихрем носились в голове у молодых людей;

– Это, конец!

Размышлял про себя Норман, искоса поглядывая на приятеля.

– Никто мне не поверит, что я ничего не помню. А я ведь, чёрт побери, на самом деле ничего не помню. Но как это всё объяснить. Да, дела! Зинала, конечно, приврёт и всё расскажет по-своему. Возможно, после его рассказа именно меня обвинят в жестокой расправе над людьми. И тогда, смерть! Что же делать? Что же делать? Остаётся единственный выход, воспользоваться своим даром. Да! Только это спасёт меня.

И наконец, на рассвете, остановившись у реки, и отстирывал свою одежду от крови, молодой человек решился заговорить. Ещё раз прокрутив в мыслях все варианты своего спасения, но так и не найдя другого способа спасения, он произнёс вслух:

– Зинала! У тебя есть какие-то секретные желания?

– Что за желания?

Выйдя из молчаливого оцепенения, пробурчал приятель.

– Ну, там, стать великим воеводой, например? Или вообще, Князем?

– Ну ты загнул, Князем. Кто ж меня поставит?

Повернувшись к товарищу, промямлил вяло Зинала.

– Говорят, что наши глаза умеют показывать будущее.

Продолжал фантазировать Норман;

– оно, будто нарисовано у всех на глазах.

– Да ну?

Удивился приятель.

– Вот посмотри в мои!

Приблизившись к нему вплотную, пропел молодой фантазёр.

И Зинала, ничего не подозревая, уставился в глаза товарища, пытаясь отыскать в них его будущее. А Норман, тем временем, продолжал:

– Смотри внимательнее, Зинала, потому что ты, глядя в мои глаза, видишь то, что хочешь увидеть, но совершенно забываешь о другом. Ты забываешь обо всех впечатлениях, пережитых в недавнем времени тобой. О людях, с которыми тебе пришлось встретиться. Твоя память освобождается вообще от всего, что произошло с тобой за прошедшие сутки. Очнись, Зинала!

Норман протянул руку и тряхнул товарища за рукав.

– Ты что, заснул, Зинала!

– Да нет! Я просто думаю, за каким хреном мы ездили в Тирсус?

Задумчиво пробасил приятель.

– Как, за каким? Мы же возили с тобой пергамент для высокородного Князя Ланкора.

Чуть усмехнувшись, объяснил ему Норман.

– Ну и что, отдали?

– Конечно, отдали! С тем и возвращаемся!

– Фу! Слава богу!

Облегчённо вздохнул Зинала;

– Ни черта не помню! Как будто об косяк ударили.

– Это бывает!

Сочувственно произнёс приятель, напяливая сырую одежду на тело.

– У меня такое тоже случалось. Правда, в раннем детстве. А потом, прошло. Так что не волнуйся. Ты ещё молод. Всё пройдёт. А сейчас поехали. Нужно торопиться.

– Молод…, как будто ты старик.

Недовольно забурчал товарищ, усаживаясь на рыжего мерина.

Переправившись через реку и взобравшись на крутой берег, они нос к носу столкнулись с первыми конными разъездами армии Князя Лертака. Громко, ответив воинам на пароль, молодые люди направились сразу к Великому Воеводе. И уже через некоторое время, получив от слуги приглашение на аудиенцию, по очереди спешили на доклад. Вначале Лертак пожелал видеть Нормана. Подъехав к главнокомандующему, он вежливо поклонился и изложил ему в мелочах всё увиденное и услышанное при разговоре с владыкой Тирсуса. Воевода почесал подбородок и, махнув рукой, лишь вымолвил:

– Ступай, позову позже.

Следующим был Зинала. А Норман, присоединившись к отряду сопровождения, теперь уже нервно жевал во рту сорванную соломинку, ожидая своей участи. Разговор с его приятелем у Князя был очень коротким. Не прошло и получаса, как слуга Лертака окликнул юношу:

– Великий Воевода послал за тобой, молодой человек! Извольте ехать за мной.

Норман не спеша направил коня за гонцом и спустя короткий срок снова стоял перед Князем. Рядом, опустив низко голову, ожидал своей участи Зинала.

– Ну что, молодые люди!

Степенно проговорил воевода,

– хочу вам озвучить мой вердикт относительно порученного вам дела.

Лертак, сделал паузу и продолжил;

– Ты очень помог мне, Норман, в выборе моей диспозиции при скором общении с Князем Ланкором. Своей внимательностью и правильными выводами ты заслужил искренней похвалы и одобрения. А ты, Зинала…

Воевода снова выдержал паузу, подбирая подходящие слова,

– Ты просто болван, Зинала. У меня нет других слов для тебя. Пошёл прочь, не хочу на тебя терять время.

Зинала тут же исчез и Лертак заговорил дальше:

– Всё прекрасно Норман, но ответь на один мой вопрос. Зачем ты стёр память у этого глупца.

Юноша залился краской, но всё же нашёлся что ответить:

– Господин! Мне не хотелось, чтобы он в мелочах посвятил вас о моём разговоре с вашей дочерью. Боясь, что вы накажете не только меня за это. Простите меня, господин!

И отчасти это была правда. Лертак, с довольным видом, посмотрел в небо и зачем-то отвлечённо произнёс:

– Ласточки низко летают. Небось, к вечеру снова дождь пойдёт.

А за тем, вновь обращаясь к юноше, добавил:

– Ох, молодёжь! Я и без вас знаю, о чём вы говорили. Ступай к себе в отряд, собери пожитки. Я перевожу тебя в личную охрану.

И довольный, то ли своим решением, то ли каким-то тайным мыслям, впервые за многие месяцы похода, добродушно улыбнулся.

Шестнадцатая глава
Друг

Народ Тирсуса встречал армию Великого Воеводы по-праздничному бурно. Весь город высыпал за крепостные стены, устлав на многие километры вперёд дорогу войску цветами. В ответ, воины победоносно кричали:

– Виват, Ника!

Проходя шеренгами сквозь толпу счастливых горожан к своим шатрам, построенным заранее недалеко от города. Но, не смотря на радостные возгласы встречающих, по мере приближения к центральным воротам города, лицо главнокомандующего всё больше мрачнело. Размышляя о предстоящей беседе с собравшимися в замке Ланкора Князьями, атмосфера всеобщего праздника его угнетала всё больше и больше.

– Глупцы!

Думал он,

– чему вы радуетесь? Тому, что очень скоро, эту огромную армию Князья растащат по загонам, словно стадо баранов? И года через три под вашими стенами снова появятся всадники Кельтуков или, не дай бог, безжалостных, двухметровых Валанов? Соберётся ли она снова? Успеет вовремя прийти к вам на помощь, или нет? Э-э-эх!

Тяжело вздохнул воевода, глядя на счастливые лица людей.

Однако, въехав в ворота города, он приободрился, заулыбался людям, приветствовавшим его и, повернувшись к воинам своей личной охраны, в которую входил отныне Норман, проговорил:

– Вы, все, останетесь ждать меня здесь! Приём, на который я приглашён, не стоит вам лицезреть. Да и разговор с Князьями, в замке Ланкора, не для ваших ушей.

С этим он, сильно дёрнув поводья, ускакал. Воины, так же, немного поразмыслив, оставив по обыкновению, самого молодого в ожидании воеводы, разъехались по винным домам. Норман, коего и оставили воины ждать главнокомандующего, не растерялся тоже. Отыскав свободную повозку, устланную душистым сеном и договорившись с её хозяином по сходной цене, он, привязав к ней коня, тут же завалился в приготовленную постель.

Очнулся он от того, что кто-то пристально смотрит на него. Открыв глаза, юноша с удивлением увидел стоявшую подле повозки девушку. И хоть была она в походном костюме всадника, и на улице порядком стемнело, но протерев спросонья глаза, он сразу узнал её. Это была Лира, дочь Великого воеводы. Быстро соскочив с телеги, парень отряхнул с себя сено и вытянулся перед ней в струнку. Отчего та, ядовито захихикав, сыронизировала:

– Ну что, герой, проспал папеньку?

Норман, до неприличия расширил наполнявшиеся страхом глаза, но девушка, тут же, успокоила его;

– Не волнуйся! Папенька, вместе с Князьями, пирует в замке. Видимо, доволен! Прислал меня, уведомить вас, чтобы завтра утром ожидали его у стен Тирсуса, в шатре Главнокомандующего. Юноша облегчённо выдохнул, стерев со лба выступивший там пот. На что Лира, уже откровенно залилась звонким смехом. Тому ничего не оставалось, как глупо заулыбаться в ответ. Наконец, успокоившись, она совсем по-простому вымолвила:

– Какой ты чудной? В прошлую встречу ты показался мне строгим.

И тут же, спохватившись, тоном провинившегося ребёнка, спросила:

– Ничего, если я с вами буду говорить, на ты?

– Как вам будет угодно, госпожа!

Отчеканил ей Норман. Но девушка, возразила:

– Вот этого не стоит! Помнишь, ты со мной откровенно разговаривал?

– Да, госпожа!

– Тогда, ты верно знаешь, что откровенничать нельзя с посторонними людьми? Если, конечно, они не друзья! Поэтому, наедине, я прошу тебя разговаривать со мной, на ты. Хорошо!

Норман не мог поверить своим ушам. Чтобы знатная вельможа, назвала его другом? Об этом, он не мог и мечтать. Потому, зарумянившись, неловко промолвил:

– Хо-ро-шо!

И тут же добавил:

– Гос-по-жа!

– Ну и славно!

Снова повеселев, пропела Лира.

– Я уезжаю! Мне пора уже! А то, кинутся и меня искать. Я ведь специально напросилась сюда. Узнав, что ты в папиной охране. И ты знаешь, он как-то странно улыбнулся и без нареканий согласился! Тебе не кажется это странным?

И не дожидаясь ответа, запрыгнув в седло, стоявшей рядом белой кобылицы, дёрнула поводья. На ходу, проговорив:

– Мы теперь часто будем видеться! Ты рад этому?

– Да!

Ошарашенный, произошедшим поворотом судьбы, тихо произнёс юноша.

Хотя, скорее всего, девушка и не слышала его ответа. Лошадь быстро уносила её прочь.

Семнадцатая глава
Новое назначение

Но в этом Лира ошиблась. Утром, вернувшийся из замка Главнокомандующий вызвал к своему шатру человек пятьдесят воинов. В их числе снова оказался Норман, его давнишний товарищ Огонис, а также Зинала, которому Лертак вновь вернул своё расположение. Подъехавшие, стреножили коней и выстроились у шатра в ожидании воеводы. Скоро появился и он. В хорошем расположении духа, главнокомандующий вышел, окинул всех оценивающим взглядом, покрутил усы и громко, чтобы услышали все, прокричал:

– Ну что, сынки мои!

Он помедлил, заговорив тише;

– Не против, если я, вас всех с этого дня буду так величать?

В строю одобрительно зашумели. Понимая, что этого звания удостаивается не каждый.

– Ну и славненько! Я слышу, вы не против! А назвал я вас так не случайно! Потому как вы с сего дня стали моими родными сыновьями. Выстраданными мной. В моём войске множество достойных воинов. А быть может и все. Поэтому мне очень трудно было выбрать самых достойных. Но я всё-таки выбрал.

Лертак, вновь помедлил, обдумывая дальнейшую речь. И продолжил:

– Вчера, на Совете достойнейших людей Рустонии, мы решили; создать, пусть пока и немногочисленное, но общее войско для защиты границ нашей родной земли. Вам суждено будет охранять покой наших детей, отцов, жён и матерей! Не скоро вы вернётесь в свои дома. Но я верю в вас. Потому как вы являетесь моей частью. Вы, с этого дня, частица моего сердца. И чтобы вы не делали, помните об этом. Нуждаться вы ни в чём не будете. Как и ваши семьи не будут испытывать нужды ни в чём. Я, обещаю вам! Но и вы не посрамите меня. Воеводой нового войска, назначен всем известный, храбрый Мелан. С этим, тоже согласились все. Вскоре он прибудет сюда, добавив в ваш отряд ещё пятьдесят отличившихся воинов. А вашим непосредственным командиром я назначил Велиса.

И на это известие, снова, все одобрительно зашумели.

– Выйди вперёд, Велис!

Остановив речь, приказал главнокомандующий. И из строя вышел человек среднего роста, но с такими широкими плечами, что казалось у него вместо них крылья. Седые усы и короткая борода придавали его внешности строгость, в то время как глаза светились явной добротой.

– Вот, сынки мои, кому я со спокойной душой доверяю вас. Он, теперь вам и наставник, и друг, и брат. Надеюсь, что все услышали меня и поняли, что от вас требуется. Если кто хочет домой, или не согласен со мной. Выйдите из строя. Говорю честно. Я не буду в обиде на этого человека. И отпущу домой с миром. Но тот, кто останется в строю, будет служить честно. Иначе, я спрошу очень строго. Вы, знаете меня. Я могу любить. Но могу и ненавидеть! Так что, подумайте ещё раз!

Князь замолчал, ожидая решения воинов. Но никто в ответ, даже не шелохнулся. И главнокомандующий, вновь, одобрительно посмотрев на строй воинов громко сказал:

– Я так и знал! Ну что ж, Велис, командуй! С твоего отряда начинается новая жизнь великой армии Рустонии!

А сам, повернувшись, ушёл в шатёр

Восемнадцатая глава
Бой без правил

Место для становища, войску определили на высоком берегу широкой реки, с названием Страстна. И весенние воды обходили границы лагеря стороной. В тоже время, расположилось оно в самом центре Рустонии, на границе земель Княжеств Гурда. Он правил в городе Ларсус. И высокородного Князя Бекета владеющего Миремом. Дабы, при первой же необходимости, с одинаковым промежутком времени, явиться в любое место из шести Княжеств. Лишь до одного, самого Северного Княжества, владений Князя Зелиса, который управлял городом Целинус было чуть дальше, чем до других.

Прошло три года с тех пор, как Норман оказался в отборном войске. Его численность за это время выросла до тысячи. Но нагрузки от этого не уменьшились. С утра до вечера командиры учили воинов владению щитом, копьём и мечом, булавой и палицей. С утра до вечера, и в дождь, и в жару, и в мороз, воины не слезали с коней. Учась защищаться щитами. На скаку метая копья и стреляя из лука. Пешими, бросались друг на друга в бой. Дрались в кулачных боях. И казалось, что этому не будет конца. Многие, устав от муштры, бежали из войска. Но не было ни одного такого случая из отряда Велиса. Стиснув зубы, воины терпели все невзгоды, помнив об обещание, данном Главнокомандующему. Норман, Огонис и Зинала, за время, проведённое в войске, сдружились настолько, что стали называть друг друга не иначе, как брат. И это было правдой. Все три года они честно делили между собой и хлеб, и воду. Ложась спать, друзья накрывались одной широкой дерюгой. И сказанное грубо одному, воспринималось тут же обидой для всех. Поэтому, к концу третьего года пребывания в Рустонском объединённом войске, многие остерегались дерзко вести себя с этой троицей. Воевода Мелан, объезжая отряды, часто замечал не раздельных друзей. Высоко отмечая, про себя, их слаженность в учебном бою, высокую физическую подготовку, умение владеть оружием и, конечно же, взаимовыручку.

– Да!

Думал он.

– Настанет срок, и эта троица ещё покажет себя!

И это время не заставило себя долго ждать. В один из ненастных осенних дней, в шатёр воеводы примчался гонец. Отдав, скрученный трубочкой пергамент, он тут же умчался прочь. А Мелан, немедленно отправил посыльного за командиром Велисом. И через какое-то время, тот уже входил к воеводе.

– Разрешите!

Коротко, по-военному, спросил он у входа.

– Да, да, входи!

Который раз, перечитывая послание, задумчиво пригласил командира, Мелан. И оторвав взгляд от пергамента, проговорил;

– Ну что, друг мой, вот и первое дело! Которое доверили нам Князья! Да ты присядь! Не стой, колом.

Велис, поправив меч, осторожно пристроился на лавку, у рабочего стола Воеводы. Тот, следя за действиями своего подчинённого, помедлил и продолжил;

– Так вот, о чём я говорю. Участились вылазки Крибов на Восточных окраинах Княжеств Рустонии. За лето, несколько деревень, негодяи, спалили. А людей угнали в полон. Князь Голор прислал гонца за помощью.

Воевода поднялся с лавки и заходил по шатру. Поднялся и Велис.

– Мои соображения по этому поводу таковы.

Заложив руки за спину, продолжил разговор Мелан;

– Вылазки, это не война! Но их надо пресечь в зародыше. Но и злить Меэрона Крибов, я думаю тоже преждевременно. Мы ещё не так сильны. Потому и хочу послать твой отряд на это дело. Как ты думаешь, командир? Согласен, с моими доводами?

– Я с вами полностью согласен!

Не сомневаясь, ответил Велис, зашевелив седыми усами.

Воевода, увидев это, улыбнулся и сказал:

– Ну что, тогда устроим Крибам, так сказать, бой без правил. Сделаем вылазку на их землю. Посмотрим, понравится ли это им, а?

– Устроим! Можете не сомневаться!

Улыбнувшись в свой черёд, ответил командир.

– И вот ещё что! Не думайте о лёгком походе. Потому, случись что, вы действуете от себя лично. Никто вас выручать не придёт. Князья сделают вид, что о вашем отряде и слыхом не слыхивали. Понятно?

Посерьёзнев, добавил воевода.

– Да чего уж понятнее!

Смело ответил Велис.

– Тогда, ступай с богом! Отправляйтесь как можно быстрее. Дабы затепло прибыть на место. Но и захватите с собой всё необходимое. Мало ли, какая зима будет?

Дав последние наставления, отпустил он Велиса.

Обойдя стороной Челуз, Княжеский город, расположенный на востоке Рустонии, конный отряд Велиса, насчитывавший сто пятьдесят воинов, успел до наступления морозов, выйти к землям Крибов, наткнувшись по пути на несколько разорённых и сожжённых теми поселений. Этот народ был чем-то схож с Кельтуками. Такие же воинственные, волосатые, крепкие люди. Одетые, все поголовно, в шкуры. Но вооружённые, преимущественно, короткими мечами и небольшими луками. И в отличие от северных племён, ростом, в большинстве своём, походившие на детей. Передвигались они на низкорослых лошадях, да и правил ими всего лишь один Князь, коего величали они Меэроном. Останавливаться на отдых не было смысла и отряд, выдвинув вперёд небольшие разъезды, двинулся дальше, вглубь тёмных лесов, видневшихся на горизонте. Через два дня пути, крупными хлопьями повалил снег, и Велису доложили, что в пойме небольшой речушки обнаружена большая стоянка воинов противника. Командир, поделивший до того, отряд свой на десятины, вызвал к себе их выборных начальников, после чего, посмотрев на них проницательным взглядом, проговорил;

– Други, мои! Впереди, неприятель! Это будет первый ваш бой без правил и ограничений. Это первое наше с вами задание. Которое, мы обязаны выполнить с честью. Учить вас боле мне не чему. Дальше научит жизнь. Но слушать меня я обязываю вас. Потому как, в нашем положении, непослушание равносильно предательству. А значит, и наказываться будет смертью. Я говорю это за тем, чтобы ни у кого не возникло желания, сделать по-своему. Даже в мелочах. Это относится в первую очередь к вам троица. Я рад, что воины доверили вам право быть их десятниками. Вместе вы, необузданно смелы. Я знаю, это.

Велис улыбнулся. А за ним засмеялись и другие. Лишь трое стоявших в строю, молодых и по виду очень крепких людей, не могли понять значения этого смеха. А командир, тем временем, продолжал;

– Наше преимущество перед противником. Это внезапность! Поэтому, предлагаю! Норман, со своими людьми, зачистят постовых с запада и севера стоянки. Ты, Огонис, с юга и востока. Таким образом, дав всему отряду свободу манёвра. Нападаем пешими, с четырёх сторон.

Велис распределил десятников и закончил:

– Вот ещё! Я думаю, что в лагере есть пленные Рустоны. Так что, осторожней увлекайтесь бойней. Хотя, Крибов можно не щадить. Нам некогда возиться с пленными. Атаку начинаем с моей команды. Я громко закричу тетеревом. Всё, с богом, други! Начинаем!

Норман, оставив с собой троих человек, отправился на дальнюю Северную сторону стоянки. Остальных воинов направил на запад. Словно мышь, по густым зарослям багульника, не издавая ни единого шума, плавно перебирались они с места на место, всё ближе подкрадываясь к неприятелю. Приобретённые за два года непрерывной муштры навыки давали о себе знать. Ещё издали десятник почувствовал запах костра и услышал треск ломавшихся под ногами сучьев. Подобравшись ближе, он увидел на поляне с десяток Крибов, окруживших костёр. А перед самым носом двух наблюдателей, смотревших неусыпно вглубь леса. Показав мимикой лица на них, он замер. Это же сделали и его подчинённые. Прождав небольшое время, Норман заметил, что двое, наблюдавших вдаль, отвлеклись, заспорив о чём-то между собой. Молниеносно выпрыгнув, как дикая кошка, он бесшумно, в одно мгновение, сломал одному шею, другому воткнув кинжал прямо в сердце. Тот, отдал богу душу, не успев даже охнуть. После чего, на пальцах распорядился окружить гревшихся у костра. И когда его люди, словно черви, расползлись по сторонам, тихо проскулил. На звук, Крибы повернули головы в его сторону. Этого было достаточно, чтобы с противоположной стороны их, с невероятной быстротой атаковали Рустоны. Выскользнув из-под своего укрытия, десятник убил лишь одного, перерезав тому горло. С остальными уже расправились его люди. А через некоторое время, он услышал условный сигнал от своих подчинённых с Западной стороны стойбища. Тогда он сложил руки у рта трубочкой и завыл выпью. Это было сигналом командиру отряда о выполненном задании. Оставалось ждать ответного знака. И он последовал. Из глубины леса, раздался протяжный крик тетерева. Почти одновременно с которым, на поляну, где находилась основная стоянка Крибов в виде многочисленных яранг, покрытых оленьими шкурами, и не менее многочисленных дымящихся костров в окружении ничего не подозревавших воинов, прикрывшись щитами и высоко подняв мечи, хлынула пешая волна Рустонов. Отдыхавшие Крибы не сразу поняли, что происходит. По всему их лагерю раздавались душераздирающие вопли и словно молнии носились странные воины в лёгких песцовых полушубках, с мечами наголо. Убивая всех на своём пути. А когда раздался грозный боевой клич Крибов, в живых их осталось менее половины. Но всё равно их количество превосходило отряд Велиса ещё больше, чем втрое. Сообразив это, высокий Криб, в меховой шапке накрывающей голову до бровей, с огромными ручищами больше похожими на лапы, завопил, что есть силы. И тут же, на его зов, вокруг него стали собираться воины. Воздев короткий меч к небу, он ещё раз что-то страстно выкрикнул, а за тем, направив его в сторону нападавших, смело ринулся в бой. За ним поспешило и всё его войско. Но ожидание Крибского воеводы не оправдалось. Противник, в отличии от него, не выстроил своих воинов в ряды, дабы смело вступить в бой. Напротив, он просачивался внутрь Крибского войска как песок между пальцев, умело и нещадно, убивая его подопечных. На время, ему показалось, что это вовсе не люди, а слуги дьявола, явившиеся из Валлахии. Так они были бесстрашны и непобедимы. Потому как среди окровавленных трупов, наполнивших в одночасье стойбище, как не старался, он не увидел ни одного вражеского. Зато, ряды Крибов, тем временем, становились всё реже и реже. Наконец, неприятель вплотную добрался и до него. Но здесь, один из них, допустил непростительную ошибку, повернувшись к нему спиной. Высокий Криб замахнулся мечом и рухнул как подкошенный, оставив вместо себя лужу крови и свою голову недалеко от тела.

Бой закончился! Велис, осматривая его, с удивлением обнаружил рядом с собой неразлучную троицу. Они, как ни в чём не, бывало, громко разговаривали, смеясь и подшучивая, друг над другом.

– Вот же, молодость!

Подумал он беззлобно.

– Всё им, нипочём!

Обернувшись, он заметил поодаль лежащего без головы их предводителя. В руках тот по-прежнему сжимал меч.

– Странно, как он не добрался до меня? Я ведь допустил оплошность, повернувшись к нему спиной?

Но повернув взгляд к друзьям, стоявшим до сих пор в стороне, понял;

– Вот кто меня спас! Надо же, они неотступно следовали за мной. Оберегая словно ребёнка. Ну, я и задам им!

По-отечески ругнулся командир, но тут же поправил себя:

– А впрочем, молодцы! С такими не страшно и в Валлахию!

Девятнадцатая глава
Вынужденное соглашение

Половину года отряд набегами тревожил землю Крибов, возвращаясь, каждый раз, на границы Рустонии, а затем, снова отправляясь в глухие таёжные леса, поросшие сплошь и рядом, высокими кедрами, пихтами и пахучим багульником. С каждым разом углубляясь в них дальше и дальше. Разоряя и сжигая дотла яранги, и стойбища, угоняя стада лошадей, и домашних оленей. Возвращая на родину пленённых ими мирных людей. Два раза Меэрон Крибов посылал навстречу отряду, туда, через Уст-Чумсгий перевал, до тысячи, лучших своих воинов. В ответ, получая от гонцов одно и то же донесение;

– Ваше войско, великий Меэрон, разбито!

В ужасном гневе носился он из угла в угол роскошных палат высокого деревянного дворца. Увешенного, сплошь и рядом, золотыми щитами и мечами, устланного дорогими коврами, заставленного серебряной посудой, которая изобиловала всевозможными яствами. Расположенного, казалось вдалеке от остального мира, в старой столице Крибов, Чисчее. На ровном плато среди таёжных гор. На берегу быстрой, холодной речушки, спускающейся с ледников Атапии, под названием Чумга. Рубил он головы гонцам, принёсшим дурные вести, даровал бесценные подарки своим военачальникам за головы безрассудных людей, писал грозные послания Князьям Рустонским, которые тут же, отказывались от вольных людей. Всё было бесполезно. Набеги продолжались, подбираясь всё ближе к его главному становищу из высоких рубленых домов, огороженному толстым, заострённым частоколом.

– Они как лисы!

Думал он, оставаясь наедине с собой.

– Хитры и бесшумны. Они так без труда однажды заявятся и сюда, в мой город, мои палаты. Надо срочно что-то предпринимать. Рустонские Князья, как один, говорят, что это не их люди. Тогда, чьи? Не хотят портить со мной отношения, находясь по границам своим в окружении множества врагов. И мне, не с руки с ними ссориться. Не такой я сильный, чтобы одолеть их. Значит, что нужно? Нужно предложить им мир, подкреплённый дорогими подарками и закреплённый на бересте. Иного выхода я не вижу.

Меэрон громко позвал слугу, приказав ему:

– Пиши!

«Великим Князьям Рустонским! С почтением и уважением, Меэрон всех Крибов живущих! Да смилуется создатель наш! Ниспослав на наши земли мир и благоденствие! Да буде разумен тот, кто прислушается к словам этим! Ибо нет ничего лучшего, чем помыслы владыки о процветании его земли и жизни долгой раболепным слугам его. А буде кто тревожить их покой, наказанья строгого достоин буде, как Вами, Великими Князьями Рустонскими, так и мною, Меэроном Крибским! К тому и прилагаю дружбу свою, да подарки малые!

Он помедлил, некоторое время раздумывая и вымолвил:

– Так тому и быть!

После чего обращаясь к слуге, произнёс:

– Немедленно отправь это послание с гонцом к Рустонскому Князю Голору, в Челуз. Да пусть не возвращается без ответа.

А спустя месяц и Велису пришли от Голора дорогие подарки в виде сабли, украшенной изумрудами, да два пуда серебряной монеты. К ним прилагался и пергамент. В котором, его лично восхваляли безмерно за службу геройскую, ни слова не обмолвившись о простых воинах, и отзывали, конечно же, к сборному Рустонскому войску. Командир, объявил общее построение, вышел к своим людям и объявил:

– Други мои! На этом наши походы здесь закончены! Доставлен пергамент, в котором вас всячески хвалят за проявленную вами храбрость. И дарят подарки в виде двух пудов серебряных монет! Так что поделите их между собой. И готовьтесь в обратный путь. Но пред этим, хочу и я вас поблагодарить за службу вашу, низко поклонившись вам.

Велис поклонился и громко, чтобы все услышали, продолжил:

– На своём веку, не довелось мне ранее видеть, что малым отрядом биты большие войска могут быть. Ныне и я стал участником этого. За что и благодарен судьбе своей, равно как и нашему создателю. Впервые я видывал, что за столь опасный и долгий поход, потеряли мы только пятнадцать наших друзей. Хотя и эти потери трудно переживаю я. Посему велю вам, други мои, ехать к семьям своим. Дабы обрадовать их целостностью своей, хозяйство поправить, да любовью украсить жизнь тусклую. А ровно через два месяца быть в местах постоянной службы!

Воины, обрадовано зашумели, закричав из строя:

– Будь славен, командир! Мы не подведём тебя. К сроку все будем!

– Я знаю!

Улыбнувшись, пробасил он. И махнув рукой, закончил речь, словами:

– Всё! Расходись! Да прибудет создатель наш с вами!

Двадцатая глава
Предупреждение

Трое молодых людей, уединившись в небольшой берёзовой роще, наслаждаясь началом лета, раздевшись до пояса, в тоже время, громко решали, что делать им с таким количеством свободного времени.

– Что там думать? Давайте рванём в Челуз!

Горячо говорил Зинала, показывая рукой в направлении Княжеского города:

– Погуляем на славу! Благо деньжонки у нас имеются! Не хранить же их до старости в торбе?

Для Нормана этот довод показался убедительным, хотя он и не торопился соглашаться с ним. Дожидаясь, что скажет по этому поводу, Огонис. Тот, не перебивая товарища, выслушал его и неторопливо предложил:

– Друзья мои! Я знаю, что вы лишены того, что имею я! У вас вороги пожгли родные поселения, а дорогие вам люди погибли. Потому, хочу пригласить вас к себе. Я думаю, что мои мать и отец, ещё живы. И мне не терпится их увидеть. В тоже время, вы мои братья! И я просто обязан познакомить вас с ними. Подумайте, не спеша! Покутить мы ещё успеем! А вот доведётся ли мне увидеть родных моих в дальнейшем? Не знаю!

Он замолчал. А друзья, в ответ, не сговариваясь, собрали вещи, подошли к своим лошадям и, запрыгнув на них, дёрнули поводья, выехав из рощи. Огонис, не сразу понял их намерения, глядя в спину удалявшимся товарищам. Пока не раздался громкий оклик Зинала:

– Огонис! Ну чего ты ждёшь? Мы едем, или нет?

Радостно улыбнувшись, тот в мгновение ока, сгрёб в охапку свою одёжку, сунул её в непромокаемую торбу и, запрыгнув в кожаное седло, также звонко крикнул в ответ:

– Я уже!

Погода благоволила молодым путешественникам. Весь день ярко светило солнце. Прогревая истосковавшуюся по теплу землю. Высоко в небе беззаботно носились чижи и ласточки, в березняке солировали голосистые дрозды, а под ногами лошадей невообразимым хором стрекотали кузнечики. И даже ночью небо по-прежнему оставалось безоблачным. А луна освещала путь так ярко, что казалось, день не заканчивался вовсе. Ехали они, не торопясь, все душой наслаждаясь своим блаженным уединением. Потому, по дороге троицу не раз уже обгоняли как незнакомые торговцы, так и спешащие на побывку их сослуживцы, задорно подшучивая над ними:

– Смотрите со сна не попадайте с лошадей. А то покалечитесь, и в войско возвращаться некому будет!

На что друзья, смеясь, во всё горло, отвечали:

– А вы глядите, резвость свою по дороге не потеряйте. А то жёнкам ничего не достанется!

Так, к концу второго дня, молодые люди выехали к полноводной Рустонской реке, под названием Лана. С их стороны берег был настолько крутой, что большие вёсельные деревянные суда внизу, на водной глади, казались просто детскими игрушками. А противоположный, более лесистый берег, был словно на ладони.

– Вот это да!

Увидев это первым, произнёс Зинала.

– Да, красота!

Поддержал его Норман.

– Я тоже, други мои, вижу такое впервые!

Не менее восторженно вымолвил и Огонис.

– Я думал, что такое только в небылицах рассказывают!

Вновь поделился с друзьями своим мнением Норман. И продолжил:

– Представляете, мне когда-то об этой реке не раз рассказывал отец. Говорил, что она такая длинная, что пересекает всю Рустонию. И можно свободно доплыть из одного города в другой. Что по ней плавают неспешно суда. На которых доставляют в города всевозможные яства и ремесленные товары. Один из городов находится на острове. Что остров этот, будто лошадиная подкова, возвышается в центре той реки. И добраться до него можно только по понтонному мосту, сделанному из огромных, надутых воздухом бурдюков, поверх которых положены тёсаные брёвна. При опасности он свободно убирается. А, один раз в году, в конце лета, когда стоит несусветная жара, вода отступает ровно на десять дней, оголяя дно с одного берега. И тогда город превращается в большой муравейник. От берега до стен крепости вырастает настоящая ярмарка. И товару на ней видимо, невидимо. Люди заново укрепляют стены крепости. Завозят в город по суши самое объёмное и необходимое. Я думал в детстве, что это выдумка. Лишь теперь понимаю, что отец рассказывал мне про Челуз. А про другой говорил, мол, тот находится на юге, где река такая широкая, что не видно её берегов. Там, люди живут на островах и питаются преимущественно рыбой. Я так понимаю, что это Элер.

– Однако, нам друзья пока не суждено побывать и там, и там.

Перебил воспоминания товарища Огонис.

– Нам вниз по реке пути всего день, а до Челуза не менее недели рысью.

– Ну, ничего! Я думаю, ещё увидим и Челуз, и Элер, и ещё много чего, не менее диковинного!

Успокоил друзей Зинала. И те, согласившись с ним, вновь повеселев, двинулись далее.

Уже совсем стемнело, когда повеяло холодом, и товарищи повернули лошадей от реки на Север. Небо резко затянуло тучами, стал накрапывать дождь, и друзья, недолго думая, стреножили коней, а за тем, соорудив шалаш, остановились на ночлег. В эту ночь, Норману вновь приснился странный сон. Словно на яви он снова увидел сидящего рядом с собой отца, который, держа его за руку, с волнением в голосе говорил:

– Норман, сын мой, не дай ему завладеть собой! Он становится всё крепче. Но ты у меня сильный. Ты должен дать ему отпор. Помни, я с тобой, пока ты веришь и любишь. Жизнь прекрасна и разнообразна. Цени добро, верность и любовь. Только тогда ты будешь по-настоящему счастлив.

Молодой человек открыл глаза. Рядом с ним, справа, по-прежнему громко храпел Зинала, а по левую руку тихо сопел Огонис.

– Что за ерунда! Я спал или нет?

Спросил он мысленно сам себя.

– Кому я должен дать отпор? Ничего не понимаю!

Норман, кряхтя, повернулся набок, и снова заснул. Но уже спокойным, крепким, безмятежным сном.

Двадцать первая глава
Обряд

А спустя полторы недели пути друзья уже ехали по знакомой им дороге. Где проходили когда-то с великим воеводой Лертаком. Правда эти места были уже совсем не похожи на прежде виданные ими. Вместо обгорелых остовов домов сожжённых Кельтуками, на их месте красовались новые, пусть неказистые, но добротные деревенские дома с соломенными, а кое-где и покрытыми деревянной щепой крышами. По широким деревенским улицам с диким визгом и гиканьем носилась ребятня, которая, завидев вооружённых незнакомцев, тут же пряталась за ивовой изгородью. Предупреждая взрослых об их появлении. Тогда, навстречу троице выходили взрослые мужчины. Низко кланяясь, селяне, словно невзначай, спрашивали о цели визита не прошенных гостей, в тоже время, приглашая всадников отдохнуть с дороги. В который раз Огонису приходилось, в знак уважения слезать с лошади объясняя, куда и зачем они направляются. Вскоре его стали узнавать. И молодой человек, с гордостью пояснил друзьям:

– В эту деревню мы с отцом когда-то возили под заказ серпы с косами.

– Да ты не из простеньких, Огонис?

Улыбнувшись, спросил друга Зинала.

На что тот, вполне серьёзно ответил:

– Мой отец, голова в деревне! А Ребицы, самое крупное в округе поселение.

И повернувшись в седле к Норману, добавил:

– Помнишь, Норман, нашу встречу?

– Конечно!

Усмехнулся тот.

– Как можно забыть выпученные с испуга глаза, да ещё высоко на дереве.

Зинала громко заржал, а Огонис, пропустив это замечание мимо ушей, продолжил как ни в чём не бывало:

– Я тогда у отца посыльную табличку стащил, чтобы сбежать к Лертаку.

– Ох, и будет тебе от предка!

Теперь уже не сдержавшись, захохотал и Норман.

Огонис, окинув вначале строгим взглядом товарищей, вкрадчиво улыбнулся, а потом, не удержавшись, тоже разразился громким смехом. Пока друзья шутили и непринуждённо разговаривали, солнце медленно опустилось за кромку леса, роса мокрым одеялом легла на траву и наступила ночь. До Ребицы оставалось рукой подать. Но появляться дома у Огониса ночью, словно разбойники, друзьям не очень-то хотелось. А вскоре, сам по себе появился и повод к отсрочке. Выехав на пригорок, товарищи невдалеке увидели большое зарево костра. Думая, что это пожар, молодые люди пришпорили коней. Но спустившись в низину, они оказались у небольшой речушки, где за деревьями, у костра, собралось немалое количество людей. И Огонис, поняв в чём дело, обрадовавшись заявил:

– Да сегодня же праздник, друзья!

– Вот дурные!

Поддержал его Норман.

– Совсем забыли про огонь и купели.

– Не будем пугать народ!

Слезая с коня, вяло пробурчал Зинала. И товарищи, не споря, последовали его примеру.

– Пойдёмте хоть одним глазком посмотрим на обряд! Я, наверное, вечность не видел этого красочного зрелища.

Внезапно предложил Огонис товарищам. И Зинала тут же поддержал его:

– Я согласен!

– Нет, друзья! Вы идите, а я посторожу лошадей.

Вдруг, внезапно, всем на удивление, возразил Норман. Друзья, недоумённо переглянулись, но всё-таки согласились с желанием друга. А сами тут же отправились по направлению к костру, видневшемуся за деревьями. Норман, выждав пока товарищи скроются из вида, не торопясь снял с себя верхнюю одежду. А затем, выбрав удобный подход к речушке, решил ополоснуться.

– Нужно хотя бы пыль с себя смыть. А то явлюсь в гости к другу словно пугало. Нехорошо! Да и глядеть крадучись тоже не к лицу воину. Не стану я этого делать.

Так мысленно рассуждал парень, натирая своё тело глеем и окунаясь в прохладную воду. Повторив, таким образом, процедуру дважды, он уже выходил на берег, когда увидел плывущий по течению связанный чьими-то умелыми руками маленький венок из цветов. Любознательность взяла вверх над чувством осторожности и Норман, вновь зайдя в воду, подобрал его. Но лишь он обернулся, как на берегу возник силуэт необыкновенно красивой черноволосой девушки, босой, с распущенными волосами, в длинной белой тканой рубахе. Она была похожа на фею, явившуюся из сказки. Красавица, с волнением, перебирая в руках букетик из таких же цветков, наблюдала за молодым человеком с нескрываемым удивлением, в тоже время наполовину смешанным с любопытством. Парень остановился, в нерешительности шагнуть ей навстречу, боясь этим напугать красивую незнакомку. Наконец оцепенение прошло, и Норман тихо прошептал:

– Ты кто красавица?

– Я хозяйка твоей находки!

Журчащим, словно ручей в роще, голосом ответила та. И поинтересовалась:

– А ты откуда, суженый?

– Я в гости к другу!

Нелепо ответил Норман, почему-то застеснявшись пристального взгляда девушки. И та, поняв его смущённость, тут же отвернулась, отойдя с тропинки, ведущей с реки на берег, мелодично пропев:

– Одевайся, я не стану подглядывать!

Норман мигом влетел на берег, поспешно напялил рубаху на мокрое тело и уже не спеша, натягивая сапоги, проговорил:

– Ты, верно, здесь недалече живёшь?

– Да!

Ответила незнакомка.

– А почему одна здесь?

Не унимался с вопросами парень. На что девушка, по-прежнему, стоя спиной к молодому человеку, невозмутимо отвечала:

– Я отправила водяной владычице венок, с просьбой показать мне суженого. Она и привела меня сюда.

Норман, наконец, облачился в одежду и, поправив ещё раз ножны на боку, уже более спокойным тоном промолвил:

– А суженный это значит я? Да ты повернись ко мне лицом уже.

– Выходит, что ты?

Смело повернувшись к нему, отозвалась незнакомка.

– Тогда давай знакомиться! Меня зовут Норман! А тебя как?

– А меня Мэли!

– А что там, у костра Мэли? Людей много? До утра наверно гулять будет народ?

Стесняясь взглянуть на девушку, нелепо поинтересовался Норман.

– А разве вы не знаете, что в эту ночь спать не принято.

С удивлением в голосе заметила девушка.

– Вообще-то, знаю! Но… люди везде разные. А значит и обычаи у всех бывают разные.

Попытался оправдаться парень, впервые взглянув новой знакомой в глаза. В свете луны, они показались ему настолько чистыми и глубокими, что юноша вздрогнул, боясь провалиться в них словно в пропасть. Красавица, заметив это, смело шагнула ему навстречу и, протянув руку, тихо вымолвила:

– Пойдём со мной! Я покажу тебе праздник наш! Он тебе понравится.

Норман будто под гипнозом протянул свою руку навстречу и, почувствовав прикосновение нежной ладошки, ещё раз вздрогнул. На что Мэли улыбнулась, и крепче сжав ладонь молодого человека, повела его за собой. Туда, где за деревьями ещё вздымалось пламя костра.

Дальнейшие события, происходившие с Норманом, он помнил, как в тумане. Юноша оказался перед огромным костром. Вокруг него водили хоровод молодые девушки и парни. Все они были в одинаковом белом одеянии. Все что-то мелодично пели. Затем, к нему подошла женщина, возрастом старше его вдвое, с кувшином в руках. Предложив ему выпить содержимое. Норман, три раза приложился к кувшину губами, каждый раз, невероятно долго, как показалось ему, выпивая из него кисловатый тягучий напиток. После чего, в его левой ладони снова оказалась рука Мэли. Женщина переплела их руки ивовыми прутьями и провела три раза вокруг огня. В это время, стоявшие позади их, кругом, молодые девушки и юноши поднимали руки вверх, благодарили создателя, и бросали цветы поверх их голов. Какое-то время женщина обмахивала пару, связанную руками, дымящейся головёшкой из костра. Затем вновь Норману и Мэли предложили выпить из кувшина. В голове юноши творилось что-то непонятное. В конце- концов дрёма полностью окутала его сознание. И очнулся он лишь от шума голосов, раздававшихся невдалеке.

– Вы что не понимали, что человек с дороги? Что даже молодой организм может уставать? Как вы допустили к обряду юношу без его согласия?

Услышал он мужской скрипучий голос где-то рядом.

– Но я вижу такое впервые. Да и он согласился! Все тому свидетели.

Оправдывался женский голос, который показался Норману немного знакомым.

– Под влиянием освещённого напитка? Ты это хочешь сказать Эрма?

Напирал на него мужской.

– Это совершенно безобидное варево. Ты прекрасно знаешь об этом. А ещё, он так смотрел на Мэли. Что даже ты всё понял бы без слов.

Не сдавался женский тенор.

Норман с трудом открыл глаза. Увидел над собой деревянный потолок и попытался повернуть голову в сторону голосов. Но она оказалась такой тяжёлой, словно была наполнена железом. И совершенно отказывалась слушать хозяина. Тогда он попытался что-то сказать. Но, вместо внятного членораздельного слова, из его рта вылетело неразборчивое мычание. Стоявшие недалеко люди видимо заметили это. Потому как мужчина произнёс:

– Он очнулся! Слава создателю!

В туже секунду перед его глазами возникли знакомые лица Зинала и Огониса.

– Брат, ты жив?

– Как ты себя чувствуешь?

Перебивая друг друга, тараторили они. Норман попытался ответить им, но вновь из его рта донеслось лишь слабое мычание. Тогда в разговор вмешался уже знакомый мужской голос:

– Ему нужен отдых! Огонис, дай ему слабого мёда. Пусть снова заснёт.

Лицо Огониса на некоторое время исчезло. После чего к губам юноши прикоснулось холодная чаша. Норман с трудом разжал рот и почувствовал, как, вначале по горлу, а затем и по всему его телу разливается приятная живительная влага. Он снова закрыл глаза и тут же провалился в глубокий сон.

Норман чётко видел перед собой самого себя. Или очень похожего на себя человека. Потому как глаза его светились невероятной злобой. Цвет кожи был желтовато-бледным. И одет он был в широкий чёрный балахон, очень похожий на епанчу. Его голос скрипел, словно половица под ногами. А на пальцах рук виднелись длинные ногти, больше похожие на когти. Этот человек внимательно смотрел ему в глаза и медленно говорил:

– Ты не сможешь от меня избавиться! Никогда! Слышишь, никогда! Мы с тобой почти уже одно целое! Ты, это я! А я, это ты! Я, приведу тебя к власти! Полной и безграничной. Мы вместе будем править миром. Только не перечь мне! Никогда!

Человек сделал паузу и продолжил:

– Ты немедленно должен вернуться в войско. Слышишь, немедленно! И запомни, никогда не спорь со мной!

Двадцать вторая глава
Подарок судьбы

Норман открыл глаза и с удивлением обнаружил, что лежит на просторной, удобной постели, покрытый толстым пуховым одеялом. А рядом с ним на высокой деревянной скамье сидит черноволосая красавица. Уже знакомая ему, Мэли. На этот раз её волосы были аккуратно заплетены в косу. Одета она была в расписной сарафан. А тонкую бело-розовую шею бисером окружали крупные бусы.

– Здравствуй, суженый!

Увидев, что юноша пришёл в себя, мило проворковала она.

– Здравствуй, Мэли! Что со мной произошло?

Вяло пробормотал Норман, осматривая девушку.

– Мы с тобой проходили обряд очищения, как внезапно ты покачнулся и упал без чувств. Но тут, как из-под земли возник Огонис с сотоварищем. Они подхватили тебя на руки, положили на лошадь и привезли к его отцу. Который и голова, и знахарь на всю нашу округу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.