# Проклятие тех, кто любит королей.

Надежда Федорова

Любовь к королю – смертный приговор. Древнее проклятие королевского рода превращает искреннее чувство в магический яд, медленно убивающий того, кто полюбит монарха, даруя ему взамен невиданную силу. Юный король Каэлан, чья власть держится на страхе и этой жертвенной магии, и Элира, простая архивариус, случайно ставшая его новой жертвой, вынуждены объединиться. Их ждёт опасный поиск истины в лабиринтах древних тайн.

## Глава 1. Чернильная пыль и королевская сталь.

Воздух в Великой Библиотеке Эндориса был густым и сладким, пах старыми чернилами, позолотой на корешках и пылью, в которой спали столетия. Свет, пробивавшийся через витражные своды, рисовал на дубовых стеллажах расплывчатые пятна – сапфировые, рубиновые, изумрудные. В этой торжественной тишине, нарушаемой лишь шелестом пергамента, Элира чувствовала себя как дома. Здесь царил порядок. Каждая книга, каждый свиток имел своё место, свою историю, свою душу.

Её собственное королевство ограничивалось столом в дальнем конце зала древних манускриптов. Хрупкая, в простом платье, цвета увядшего листа, она казалась частью интерьера – еще одним тщательно расставленным артефактом. Но за скромной внешностью архивариуса скрывался ум, жаждавший разгадывать головоломки прошлого.

Именно поэтому её пальцы, обёрнутые в мягкую ткань, с такой осторожностью перелистывали хрупкие страницы «Анналов Поздней Империи». И именно поэтому она замерла, наткнувшись на странную запись, сделанную на полях угасшими чернилами.

«…и возложил Мастер Веков на род королей цену великую, дабы сила трона не угасла. И станет любовь искрой, что зажжёт жизнь монарха, но испепелит сердце дарящего…»

«Цена Трона», – прошептала Элира, и слова повисли в тишине, словно проклятие. Что это? Метафора придворного поэта? Или отголосок настоящей, забытой магии? Она потянулась за блокнотом, чтобы сделать пометку, когда тишину разорвал первый удар.

Грохот послышался от входа. Крики. Звон метала о камень. Элира вскочила, сердце заколотилось где-то в горле. В просветах между стеллажами мелькали тёмные плащи, сверкали клинки. Убийцы. Слухи о недовольной знати ходили по столице шёпотом, но чтобы поднять руку на саму Библиотеку…

Паника, острая и слепая, подтолкнула её бежать вглубь лабиринта из книг. Она прижалась к резной колонне, пытаясь заглушить звук собственного дыхания. Шаги приближались. Вот уже слышно тяжёлое сопение, шёпот:

– Никого не оставлять. Уничтожить всех.

Чья-то сильная рука схватила её за плечо и грубо рванула на себя. Элира вскрикнула, увидев над собой искажённое яростью лицо в капюшоне. Занесённый кинжал сверкнул в разноцветном свете витражей.

И тут же её обидчик рухнул на пол, сбитый с ног тенью, которая двинулась с нечеловеческой скоростью.

Она не сразу поняла, что произошло. Перед ней стоял мужчина в чёрной, без единого украшения, униформе королевской гвардии, но с осанкой, не оставлявшей сомнений – он был не простым солдатом. Его движения были точны, смертоносны и ужасающе эффективны. Ещё двое нападавших пали, прежде чем успели издать звук. В воздухе запахло железом и свежей кровью.

Тишина вернулась, став ещё гнетущей, чем прежде.

Незнакомец повернулся к ней. И только теперь, встретив его взгляд, Элира все поняла. Глаза цвета зимней грозы, холодные и абсолютно безразличные. Властный овал лица, жестко сжатые губы. Король. Каэлан.

Он осматривал её с ног до головы, не выражая ни страха, ни волнения, словно только что раздавил насекомых, а не лишил жизни людей.

– Ранена? – его голос был низким и ровным, без единой дрожи.

Элира, всё еще дрожа, смогла только покачать головой.

Он шагнул ближе, его сапоги бесшумно ступали по каменным плитам. Он протянул руку, чтобы помочь ей подняться с колен, куда она опустилась в приступе слабости.

В тот миг, когда её пальцы коснулись его ладони, мир взорвался.

Не звуком, а светом. Ослепительная, золотая вспышка магической энергии вырвалась из точки их соприкосновения и окатила их волной жара. Элира почувствовала, как по её жилам разливается огонь, сердце замерло, а потом забилось с безумной скоростью. Она увидела, как глаза Каэлана, всегда ледяные, расширились от шока, а потом в них вспыхнуло что-то дикое, первобытное – ярость? торжество? ужас?

Он рванул свою руку назад, будто обжёгшись. Его лицо исказила гримаса гнева и… отвращения? Он смотрел на неё не как на спасённую подданную, а как на паука, внезапно упавшего ему в кружку с вином.

– Что ты сделала? – прошипел он, и в его тихом голосе прозвучала такая угроза, от которой кровь стыла в жилах.

– Я… ничего… – выдавила Элира, всё еще чувствуя на коже жгучую рябь магии.

Но он уже отступил на шаг, его взгляд стал острым, как отточенный клинок. Он больше не видел перед собой перепуганную девушку. Он видел проблему. Угрозу.

– Взять её, – резко бросил он появившимся гвардейцам. – Живую. И никто не должен к ней прикасаться.

Элира стояла, не в силах пошевелиться, глядя, как он разворачивается и уходит, не оглядываясь. Воздух всё еще вибрировал от случившегося. На её ладони осталось жгучее воспоминание о его прикосновении, а в ушах звенела зловещая тишина, наступившая после вспышки.

Проклятие, о котором она только что читала, перестало быть строчкой в древнем манускрипте. Оно стало частью её. И по ледяному взгляде короля она поняла – ничего хорошего это не сулит.

## Глава 2. Незваный гость во Дворце Теней.

Каэлан шёл по коридорам дворца, не ощущая под ногами камня. Каждый нерв в его теле пел от переполнявшей его силы. Воздух казался кристально чистым, мысли – острыми, как отточенный клинок. Он видел каждую трещинку в мраморе, слышал шёпот придворных за три поворота, чувствовал биение собственного сердца – громкое, мерное, полное новой жизни. И этот животворящий поток лился из одного-единственного источника. Из той хрупкой точки соприкосновения в Библиотеке. Из неё.

Ярость, чёрная и густая, подступала к горлу. Проклятие, столетиями падавшее лишь на знатных фавориток, которых можно было контролировать, изолировать или тихо убрать, выбрало себе новую жертву. Плебейку. Нищую архивариусу, чья смерть наверняка вызовет лишние вопросы. Неудобство. Хаос. Его кулаки сжались.

«Ваше Величество, – голос капитана стражи вывел его из размышлений. – Нападение ликвидировано. Шестеро убиты, один захвачен живьём».

«Он вам не понадобится, – отрезал Каэлан, не замедляя шага. – Я и так знаю, кто его нанял. Герцог Торвин. Пусть мой дядя еще немного понервничает в своем поместье». Он резко остановился. – Та девушка. Архивариус. Её зовут Элира. Доставьте её во дворец. Немедленно».

Капитан замер в нерешительности. «Ваше Величество, по какому предлогу?..»

Каэлан холодно улыбнулся. «Предлог? Она – ключевой свидетель покушения. Её жизнь в опасности. Мы обеспечим ей защиту. И… должность. Назначьте её моей личной хронисткой. Пусть документирует моё правление. Изнутри».

Это был идеальный ход. Почётная должность, которая оправдывала её присутствие при дворе. Золотая клетка, где он мог бы наблюдать за ней, изучать проклятие и ждать, пока оно сделает свою работу. Или найти способ его обойти. Ради короны. Всегда – ради короны.

Элира сидела в карете с занавешенными окнами и чувствовала себя арестанткой, которую везут к месту казни. Тело все ещё ныло от странной энергии, пробежавшей по нему в Библиотеке, а в ушах стоял ледяной голос короля: «Что ты сделала?»

Что сделала она? Это он схватил её за руку. Это его прикосновение стало искрой, от которой мир вспыхнул.

Карета остановилась. Когда дверь открылась, ей открылся вид не на солнечный двор, а на мрачный внутренний дворик-колодец, куда свет проникал лишь тонким лучом с самого верха. Воздух был влажным и холодным. Дворец Теней. Название, которое дали главной цитадели Эндориса, оказалось пугающе буквальным.

Её проводили по бесконечным коридорам, где гобелены поглощали звук шагов, а взгляды безликих стражников скользили по ней с безразличным любопытством. Комната, которую ей отвели, была роскошной тюрьмой. Шёлковые обои, резная кровать, тяжёлые бархатные портьеры. Но на окнах были решётки, замаскированные под изящный растительный орнамент.

Дверь тихо открылась, и в комнату вошел Каэлан. Он уже сменил запачканный кровью мундир на тёмно-синий камзол, но в его осанке по-прежнему читалась готовность к бою.

«Надеюсь, апартаменты вас устраивают, мадемуазель Элира», – произнёс он. Его голос был ровным, вежливым, но в глазах не было ни капли тепла.

«Ваше Величество, – Элира встала, стараясь держаться уверенно. – Благодарю за заботу. Но я не понимаю, зачем я здесь. Я могу дать показания о нападении и вернуться в Библиотеку».

«В Библиотеку? – Он мягко рассмеялся, и в этом звуке не было ничего веселого. – Милая моя, после сегодняшнего ваша жизнь стоит не больше, чем пылинка на ветру. Мои враги теперь знают ваше лицо. Здесь вы в безопасности».

«В качестве вашей… хронистки?» – скептически переспросила она.

«В качестве моей хронистки, – подтвердил он, подходя ближе. Его взгляд скользнул по её простому платью, по рукам, всё ещё пахнущим чернилами. – Ваша работа в Библиотеке доказывает, что вы умеете обращаться со словами. Теперь вы будете описывать не прошлое, а настоящее. Историю, которая творится на ваших глазах. Мой дар вам».

Элира сглотнула. Это был приказ, замаскированный под предложение. «А если я откажусь от этого… дара?»

Каэлан наклонился так близко, что она почувствовала исходящее от него тепло и уловила тонкий аромат кожи и холодного металла. Его голос упал до шёпота, но каждое слово врезалось в память, как клеймо.

«Тогда я не смогу гарантировать вашу безопасность за стенами этого дворца. А также безопасность вашего наставника, старого мастера Орлина. Я слышал, он страдает подагрой. Холод казематов ему вряд ли поможет».

Сердце Элиры упало. Угроза была произнесена с ледяной вежливостью, но она не оставляла сомнений. Она – заложница.

«Я поняла, – тихо сказала она, опуская голову, чтобы скрыть вспыхнувший в глазах гнев.

«Отлично. Завтра начнёте свои обязанности. Вам предоставят всё необходимое».

Он развернулся и вышел, оставив её одну в звенящей тишине роскошных покоев. Элира сжала руки в кулаки. Золотая клетка. Она была поймана. И причина этого была не только в нападении. Что-то случилось в той Библиотеке. Что-то, что заставило короля смотреть на нее как на угрозу. Или как на инструмент.

Ночь опустилась на Дворец Теней, принеся с собой не спасительный сон, а кошмар.

Она шла по бесконечному коридору, стены которого были сотканы из дыма и шёпота. Шёлковое платье шуршало о каменные плиты, тяжёлое, не своё. Впереди мерцал свет. Она вошла в покои, затопленные роскошью. Алый бархат, позолота, отблески драгоценностей в тусклом свете канделябров.

У камина, обложенного чёрным мрамором, стояла женщина. Высокая, статная, в парчовом платье цвета спелой вишни, расшитом серебряными нитями. Её волосы, цвета темного меда, были убраны сложной прической, но несколько прядей выбивались и безжизненными змеями лежали на её шее. Она была красива, но красота её была хрупкой, угасающей, как у срезанного цветка.

Женщина кашлянула, прижимая к губам шёлковый платок. Когда она убрала его, на белой ткани алело пятно крови, яркое, как рубин.

«Он сегодня снова не придёт, – прошептала она, и её голос был полон такой бездонной тоски, что Элире стало физически больно. – Короны всегда важнее. Сила… всегда важнее».

Женщина повернулась к Элире. Их взгляды встретились. И Элира увидела в её глазах не просто печаль. Она увидела свое отражение. Та же потерянность. Та же обречённость.

«Беги, – прошептала незнакомка, и её образ начал расплываться. – Пока не поздно…»

Элира проснулась с криком, зажатым в горле. Она сидела на кровати, вся в холодном поту, сердце бешено колотилось. В комнате царила предрассветная мгла, но образ женщины – её боль, её кровь на платке – стоял перед глазами так же ярко, как и во сне.

Она провела рукой по своему лицу, ожидая найти влагу от слез, но щеки были сухими.

Это был не просто сон. Это было предупреждение. Она не знала, кто была та женщина, но знала одно – та женщина была одной из них. Одной из тех, кто полюбил короля. И ее участь ждала теперь Элиру.

## Глава 3. Ледяные стены и тихий бунт.

Свет в Дворце Теней был обманчивым. Он не освещал, а лишь скользил по поверхностям, выхватывая из мрака позолоту карнизов и холодный блеск доспехов стражников, оставляя углы тонуть в бархатной тьме. Элира медленно шла по одному из бесчисленных коридоров, ведшему в тронный зал на её первую «официальную» аудиенцию в качестве хронистки. Её пальцы сжимали кожаную папку с бумагами – щит, за которым она пыталась скрыть дрожь в руках.

Она изучала дворец не как архитектуру, а как организм. Здесь всё было подчинено строгой иерархии. Более яркие гобелены и ковры отмечали маршруты знати. Чем ближе к покоям короля, тем строже становилась отделка, тем чаще встречались застывшие в карауле стражи, похожие на изваяния. Воздух был густым от запаха воска для полов, ладана и невысказанных слов. Дворец был идеальной машиной, а Каэлан – её холодным сердцем.

Тронный зал оказался пространством, подавляющим своим масштабом. Высоченные своды терялись в полумраке, а единственный источник света падал сверху на чёрный мраморный трон, высеченный из цельной глыбы обсидиана. На нём восседал Каэлан.

Он слушал доклад какого-то чиновника о сборах урожая, откинувшись на спинку трона, пальцы барабанили по рукояти кинжала на его поясе. Его взгляд был рассеянным, скучающим, но Элира, стоявшая в тени колоннады, заметила, как он мгновенно фиксировал каждую паузу, каждую дрожь в голосе докладчика. Он не просто слушал – он впитывал слабости, вычислял страх.

Когда чиновник, бормоча что-то о «непогоде на севере», умолк, Каэлан произнёс всего одно слово:

«Некомпетентность.»

Голос его был тихим, но он прозвучал как удар хлыста. Чиновник побледнел.

«Ваше Величество, я…»

«Вы либо соберёте положенные налоги к полнолунию, – продолжил король, не повышая тона, – либо ваше поместье займёт тот, кто справится с этой задачей. Ясно?»

Тот лишь кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и поспешно ретировался.

Каэлан перевёл взгляд на Элиру. В его глазах не было ни признания, ни интереса. Лишь холодное любопытство, с каким смотрят на новую слугу.

«Хронистка. Приступайте к своим обязанностям. Фиксируйте.»

Она открыла папку, достала перо, но вместо сухих фактов её рука вывела на чистом листе: «Власть – это не приказ, а тишина, что наступает после него. Тишина, в которой слышно, как стучит сердце того, кто боится».

Вернувшись в свои покои, Элира отбросила папку. Предлог был смехотворен. Он не нуждался в летописце. Ему нужен был свидетель. Свидетель его силы, его контроля. Но она не собиралась быть пассивным наблюдателем.

Она достала из потаённого места в сундуке простой, нелинованный блокнот – свой личный дневник. Перо в её руке обрело жизнь.

«День второй в Золотой Клетке, – вывела она. – Наблюдаю за объектом моего принудительного изучения. Король-Холод. Он правит не через вдохновение, а через расчетливый страх. Его власть – это лезвие, направленное вовнутрь, к собственному двору. Но что будет, если лезвие обратится против него самого? Что питает этот механизм страха?»

Она писала, и её записи превращались не в хронику, а в трактат о природе власти. Она анализировала его жесты, интонации, паузы. Она искала слабые места в его доспехах из безразличия. Этот дневник стал её тихим бунтом, единственным оружием в её положении.

Вечером в её комнату вошла служанка, чтобы разжечь камин. Девушка с милым, круглым лицом, не старше семнадцати.

«Простите за беспокойство, мадемуазель, – прошептала она, опуская глаза. – Меня зовут Лира.»

«Ничего, – Элира убрала дневник. – Спасибо.»

Она наблюдала, как девушка ловко управляется с поленьями. Лира казалась единственным живым существом в этих каменных стенах.

«Вы давно служите во дворце?» – осторожно спросила Элира.

Лира вздрогнула, словно её уличили в краже.

«О, нет… То есть да. С детства. Моя мать была прачкой при старом короле, Олрике.»

Имя прозвучало как гром среди ясного неба. Отец Каэлана.

«Каким он был?» – не удержалась Элира.

Лира на мгновение задумалась, а потом лицо её озарила тёплая, печальная улыбка.

«Добрым. Часто улыбался. Любил музыку и… и запах сирени. При нём дворец был другим. Светлее.»

В её глазах мелькнула тень, и улыбка исчезла. Она торопливо поклонилась.

«Прошу прощения, мне надо идти.»

И выскользнула из комнаты, оставив Элиру с новыми вопросами. Добрый король. Сирень. И его сын, правящий страхом. Что случилось? И какое отношение это имеет к проклятию?

Ночь принесла с собой новый ответ. И новый ужас.

Она стояла в солнечной комнате, залитой светом. Повсюду были вазы с сиренью, их густой аромат витал в воздухе. За столиком у окна сидела юная девушка с русыми кудрями, перехваченными скромной голубой лентой. Она что-то быстро писала в маленькой книжечке, её лицо сияло счастьем. Любовь.