# Рассказы от С. Небогатого

С. Небогатый

Сейчас немногие читают большие романы. Настал век роликов и СМСок. Попробую соответствовать реалиям XXI века, короткие динамичные рассказы со смыслом. Итак... Поехали!

## Как Пашка Каневский головой ударился


- И где этот официант? - Мрачно переживал Павел. Воспитанность не позволяла ему выругаться, даже мысленно. Он опаздывал на свою первую сделку в новом для себя качестве начальника отдела спортивной обуви в огромной фирме Главобувь. - Никаких чаевых он у меня не получит, уже 10 минут жду чек! Дёрнуло меня зайти сюда кофе с круасаном выпить!


Он подождал ещё пять минут и в состоянии крайнего раздражения направился в недра кафе на поиски руководства. Протискиваясь между столиками, он случайно задел плечом девушку, которая неожиданно для него поднялась со своего места. Павел вежливо извинился и увидел верзилу, спутника девушки.


- Ты что себе позволяешь, мужик! - Взревел верзила.


Дальше всё было как в замедленном кино: пудовый кулак поднялся и неотвратимо направился в голову Павла. Боли от удара он не почувствовал, а почувствовал сотрясение и как летит куда-то назад, потом громкий треск… и погас свет. Сколько времени находился он в таком состоянии было непонятно. Но когда свет снова появился, вместе с другими ощущениями, он оказался, странным с фиолетовыми оттенками на всех предметах, при этом они были размытые как в тумане и медленно колебались. Справа от себя Павел увидел движение, повернул голову и отпрянул. Над плечом у него парил в воздухе черный человечек, маленький, размером с белку с черными пушистыми крыльями. Инстинктивная попытка смахнуть с себя это существо не удалась. Человечек отлетел в сторону и недовольно заворчал:


- Что ты себе позволяешь? Мало тебе попало?! Фамильярничаешь!!!


- Что ты шумишь Чёрненький? Видишь, ему плохо. Надо помочь, пожалеть.


Павел повернул голову влево. Над плечом у него находился второй человечек, точная копия первого, только белый.


- Ты избаловал его Белый. Он у тебя как сыр в масле катается, обленился, жизнь прожигает.


- Между прочим, он работает, и очень много!


- А зачем? К чему такая работа? Ради денег? Деньги не могут быть целью, каждый человек рождается для своего предназначения, только почти никто этого не осознает. Жизнь у людей короткая, состоит она из минут, часов, лет, а они тратят это бесценное время на пустое. Давай я покажу ему от чего мы его избавили? Может быть, он начнёт своё время ценить.


- Не надо Чёрненький! Он такой впечатлительный.


- Нет! Я покажу, не зря же ты официанта в туалет с диареей усадил, а я ему верзилу направил… Верзила вернее! Будет жизнь ценить и время, которое ему отпущено.


- Ты очень груб Чёрненький, нельзя так с людьми, видишь ему плохо!


Эти двое говорили о нём, как будто бы его не было. Только Павел хотел громко возмутиться, как фиолетовые отблески пропали все предметы на секунду стали резкими и четкими, и бедолага провалился в черную тьму. Через минуту он увидел себя как бы со стороны на автостоянке перед кафе. Вот, садится в машину, медленно трогается, выезжает на проезжую часть и отвлекается на громкий звук мощного клаксона. Огромный Красный грузовик самосвал несётся на него…. Страшный удар, его автомобиль переворачивается, а он висит на ремне со свёрнутой шеей и мёртвым взором в потолок.


Свет опять померк в его глазах. Очнулся он от острого запаха и ласковых прикосновений. Открыл глаза… Перед ним находилось лицо ангела. Ангел был прекрасен. Огромные карие глаза, идеальный прямой нос. Нежные губы.


“Что-то много ангелов за один день” подумал Павел. Острый запах оказался нашатырным спиртом, а на лбу он ощутил влажное полотенце.


- Скажите, вы ангел? - Спросил он слабым голосом. “Ангел” наморщил носик, слегка нахмурился и ответил:


- Я, скорее, что-то среднее, между ведьмой и ангелом. Недостающее звено эволюции.


- Меня Павел зовут, а вас как?


- Лиза. - С этими словами, девушка ловко отжала полотенце в приготовленный тазик с холодной водой и снова поместила его на голову пострадавшего.


- Можно я вас встречу после работы, вы ведь в девять заканчиваете?


- Ха! Нормально! - Раздался сверху голос бармена. - Я по телеку видел, что олень, побеждённый в турнире, из дальнейших брачных игр вылетает и идёт мирно щипать травку. А этот… пропустил хук справа, сломал мне барную стойку своей башкой, вон… две доски пополам, а теперь разлёгся тут… и клеит нашего молодого неприступного шеф-повара.


- Ты очень груб Вадик, нельзя так с людьми, видишь ему плохо! - Сказала Лиза голосом Белого.


- Теперь я знаю: вы точно ангел! - восхитился Павел.


Ему стало необыкновенно хорошо, несмотря на боль в голове, он был на вершине блаженства. Вот так лежать смотреть как она торопливо смахивает упрямую чёлку. Чувствовать, как она протирает его лоб полотенцем.


- Во-первых: я заканчиваю в десять. Во-вторых: ничего не обещаю, может быть, подвезёте меня только до электрички, в-третьих: я думаю за руль вам нельзя, у вас может быть сотрясение мозга. Давайте я помогу вам встать.


Павел с трудом доковылял до своего столика, в ту же минуту рядом появился растрепанный официант.


- Извините! Меня обстоятельства задержали. Вот счёт.


Виктор положил в папку деньги за заказ. Подумал…. Положил сверху тысячу, потом еще подумал и добавил вторую, и сверху ещё пятьсот. Потом, не глядя, на ошалевшего официанта вышел на автостоянку. Его внимание привлек рёв мощного клаксона…


Огромный красный грузовик самосвал несся по проезжей части, неожиданно резко свернул у выезда со стоянки и с хрустом врезался в огромную липу. Дерево упало на кабину смяв её, но из кабины выбрался водитель, с криками: "Все живы!? Все целы?! Тормоза, блин, отказали!"


- Все. - негромко ответил Павел. - Спасибо тебе Беленький и Чёрный!


Шедшая мимо пара остановилась и с недоумением посмотрела на него.


За рулём автомобиля он мрачно задумался:


“А ведь Чёрный прав! Свернул я со своей дороги. За деньгами погнался. А где оно, моё предназначение?”


Он вспомнил свой последний разговор с тренером перед уходом из команды и вообще из спорта.


- Пашка! Не дури! - Убеждал его тренер. - У тебя дар! Пошли со мной в олимпийскую сборную. Мне поручили молодых пловцов готовить. Мы с тобой все медали завоюем, тобой вся страна гордиться будет! Да что там страна.... Весь Мир!


Проехав пару километров, он остановился на островке безопасности перед развилкой шоссе. Дорога налево вела в “ГлавОбувь”, направо в школу олимпийского резерва. Павел подумал минуты три и повернул направо.


- Тренировка часа четыре, потом надо за Лизой успеть. - Вертелось у него в голове. - Лиза!


В этот момент раздался телефонный звонок. Звонил директор “ГлавОбуви”.


- Ты что это Павел на сделку опоздал?!


- Извините Леонид Сергеевич! Это первый и последний раз. Я больше у вас не работаю.


- Ты что Пашка! Головой ударился?


- Да.

## 1239


Маленькое предисловие


Налево пойдёшь - коня потеряешь, направо пойдёшь – живым не будешь, прямо пойдёшь – себя позабудешь. Как красиво всё в сказке нарисовано, дорога разделяется на три части, камень с надписью, ворон на камне… А ведь, это модель всей нашей жизни. Только выбор нас ждёт каждую минуту. Куда после работы пойти? И вообще… Работать-ли? Какую книгу читать? А может быть и не читать вовсе, а с пивом к телевизору? Кругом выбор!


Со временем подобных вопросов всё меньше. Дорога нашей жизни становится всё прямее, основываясь на правилах, привычках. Идут дни, летят годы, сил и возможностей становится меньше, и внезапно… вдруг… взгляд назад вызывает ужас! «Ведь я всё время сворачивал не туда, выбирал самые лёгкие направления!». Результат: нет понимания, нет целей, нет и достижений. Никчёмное существование.


Порой, одним поступком можно перечеркнуть достижения всей жизни, и наоборот: искупить свои ошибки. Вот насколько важен каждый выбор.


Этот рассказ я хотел назвать не «1239», а «Выбор». Потом передумал. Кто умный поймет. Каждым выбором своим мы делаем нашу Жизнь... Или смерть.


1239


Неторопливо поднимающееся солнце, заливало весеннее поле, пропадая в жухлой прошлогодней траве, и сверкало в капельках росы на изумрудной свежей зелени, которая редкими островками украшала унылую картину. Мужики топтались на месте, вглядывались вдаль.

- Долго еще нам здесь торчать? – спрашивал маленький тощий мужичок с косо подстриженной бородой. – Пахать надо, луна растет, дождь сегодня будет…

- Ну да! Может и не придут они! А мы тут такое время упускаем – отвечал сосед, его широкие костлявые плечи зябко передергивал, свежий утренний ветерок.

- В Рязань-то пришли, нет теперь-то Рязани. Велел князь тут стоять - тут и стойте. Мне тоже пахать-то надо, а я тут стою, князь-то велел стоять, и стой… – ворчал старый седой дядька, тяжело опираясь на рогатину. – Ты кособородый вечно воду мутишь, вон князь стоит-то, дружина стоит, и ты стой.

- Ну, стоим, стоим – отвечал кособородый, - а я так просто говорю, пахать самое время, я плуг свой кузнецу дал, отладить, а где кузнец наш?

- Да тута я, вернемся когда, справлю тебе плуг – кузнец прикрывался рукой от солнца, другой рукой он придерживал здоровый молот.

- Ты чего с молотом-то? У тебя-то копье же есть – спросил седой дядька.

- Да я к молоту привык, мне с ним сподручней, - отмахнулся кузнец.

- Да уж! Подкует кузнец поганых. Ему попадись! – загалдели вокруг.

Через поле, торопясь, бежал невысокий человек, тащивший здоровенную дубину.

- Ты-то куда рябой? Куда больной-то, вчера-ж еще лежмя лежал? Как тебя баба твоя отпустила?

- Не могу я дома болеть, - задыхаясь, говорил подбежавший, обливаясь потом. – Чувствую с вами мне надо быть, прямо толкает как кто. Иди, говорит со всем миром, и все. Я отдышусь сейчас и дубину свою поднять смогу – он тяжело сел на землю – Сейчас вот посижу тут, отдышусь и подниму. У меня еще сил Ого-го!

- А что с Рязанью случилось? – молодого парня выдавала смертельная бледность и дрожащие руки.

- Не боись малой, Рязань сожгли, а наш князь всех побьет, он и половцев бил и печенегов, поганых всегда бил. Дружина у него лихая, не чета рязанской. Не боись! Сейчас этих вот тоже прогоним и домой. Наверное, много их к нам прет, раз князь всех людей собрал.

Стаю ворон сорвало с деревьев на краю поля, они с громкими криками метались из стороны в сторону, а из под молоденьких березок показался отряд всадников на низкорослых косматых лошадках. Всадники так же были в основном невысокие, смуглые, скуластые, в нечистых меховых одеждах, остроконечных шапках отороченных мехом, но некоторые выделялись блестящими доспехами и дорогими шлемами, многие из них явно принадлежали раньше русским ратникам. Отряд все увеличивался, пока не заполнил собой всю южную окраину поля.

- Смотри-ка тьма целая, воскликнул один из дружинников. Неподалеку от первого отряда появился второй, в котором тоже было не менее тысячи воинов. За спиной русских послышался гортанный рев верблюдов, и выдвинулось еще несколько таких же отрядов.

- Тьма тьмущая, - воскликнул тот же дружинник. На самом деле огромное поле было окружено десятью тысячами всадниками, отлично вооруженными и мгновенно повинующимися чьим-то умелым командам. Лица дружинников помрачнели, мужики вертелись вокруг, растерянно моргая. Они никогда не видели такого большого скопления людей.

- Полюбил волк кобылу, да оставил хвост и гриву – задумчиво присвистнул кособородый. Какое-то время стороны стояли, не предпринимая никаких действий, потом от первого отряда отделились трое и галопом направились в сторону князя. Впереди скакал явно монгольский вельможа в блестящем шлеме, увенчанном конским хвостом, закутанный в алый плащ под которым сверкал панцирь из золотых пластин, его молодое лицо было гладко выбрито, надменным видом своим оно подчеркивало высокое положение обладателя. Второй всадник держал черное пятиугольное знамя, а третий одетый в грязные лохмотья, которые когда-то были рубахой, еле поспевал за спутниками. Лихо, осадив коня перед самыми дружинниками с князем, молодой монгол начал выкрикивать что-то высоким звучным голосом.

- Он говорит, что он нойон из улуса Джучи, князь по ихнему - начал переводить, подоспевший оборванец,

- Смотри-ка! Русский! Наш! - воскликнул здоровенный рыжий дружинник.

- Может и русский, да не наш. Прихвостень татарский, - мрачно сплюнул одноглазый, гарцевавший рядом с рыжим на нетерпеливом коне. Лицо его пересекал багровый шрам - память о кровавой сече.

- Нойон говорит, что его тумен первый среди многих. Сзади спешат такие же отряды, ведомые лучшими полководцами. Они уже завоевали полмира и не намерены надолго задерживаться здесь – продолжал переводчик.

- Ты откуда у них? – сурово спросил князь.

- В плену я, уже скоро год, на ночь на цепь сажают, а днем не убежишь.

Молодой багатур услышал, что переводчик разговаривает самостоятельно, завизжал что-то на своем языке и резко хлестнул плеткой мужика поперек спины. Перепуганный конь переводчика закрутился на месте и все увидели, что спина бедняги вся истерзана, а лохмотья, едва прикрывавшие ее, покрыты бурой запекшейся кровью.

- Молодой нойон говорит, что те, кто признает великого Батыя своим ханом и повелителем будут отпущены с миром. Остальных ждет лютая смерть и семьи их тоже, ждет либо рабство, либо смерть - морщась от боли, переводил мужик.

- Может я выставлю своего витязя, а у Вас найдется богатырь, который решит... – начал князь, но нервный смех молодого монгола перебил его. Он подскакал к рыжему дружиннику, тронул его щит плеткой и отъехал в сторону. Со стороны ордынского войска выдвинулся всадник, высоко вскинул лук и быстро отпустил тетиву. Тяжелая стрела с глухим стуком ударилась в самую середину щита рыжего и дрожала оперенным окончанием. Тот повернул щит и показал его остальным: железный наконечник стрелы вышел с другой стороны на два пальца, а дубовый щит пересекала широкая трещина.

- Вы не успеете пройти и полпути до моего отряда, как будете перебиты стрелами. - вскричал монгол, - Я не хочу терять ни одного нукера. Пока горит тот костер - он указал плеткой на группку людей, разжигавших хворост на опушке леса, - Вы можете думать, потом вами будут интересоваться только вороны. - он хлестнул коня и стремительным галопом помчался к лесу.

- И кем же мне теперь быть? Мертвым князем или живым рабом – мрачно думал князь – Дорого мне шапка княжеская далась! Ой, дорого! Брата я своего погубил, из за нее, отцу в беде не помог! Его смерть тоже камнем на мне. Крови сколько пролил своей и чужой. А теперь эти вот… Принесла их нелегкая… Княгиня в плен не пойдет, гордая! Детей заколет, а потом себя. А люди??? А что люди!!! Что я могу для них сделать? Прийти назад и сказать. Что я татарину продался и всех продал? – князь стиснул копье так, что хрустнули побелевшие пальцы.

- Ты подумай, а… степняк этот отпустить обещал, тех кто их признает, а… может признаем? – одноглазый заискивающе подъехал к князю и невольно перебил его мысли, но, заглянув в глаза своему господину, отпрянул назад.

- А что! Жили весело, и помирать надо весело! - задорно заголосил рыжий. – Наше дело ратное, пройдусь мечом по головам поганым напоследок! С тобой мы князь! Решай!

Ветер разметал остатки облаков, и ничто не мешало уже яростному солнцу нагревать шлемы и кольчуги дружинников, ослепляя бликами всех окружающих. По ослепительно синему небу неторопливо летела большая хищная птица, пересекая поле.

- Дядька! Мамка говорила, что плохо помирать, тем, кто не для бога жил, мы ведь помирать сейчас будем. Я не для бога жил. Наверное.

- Нет малой! Не правда. Жить для людей надо, а в каждом человеке бог есть. Вот как кузнец наш живет, так и надо жить. К нему хоть днем, хоть ночью приди, он всегда поможет, а тому, кто бедный за так все сделает, ему бог все простит. А помирать мы не будем! Мы биться будем! Только как начнется все это, ты ко мне поближе держись.


Костер еще горел, радостно размахивая языками пламени и стреляя ветками.

Коротким рывком князь метнул свое копью в землю, дружина, как один, повторила его движение, тысячи глаз с обеих сторон устремились на пригорок. Над полем повисла томительная тишина. Неторопливым движением, князь вытащил меч из ножен, надвинул на лицо маску шлема и тронул коня.