Алмаз Эрнисов
Царство Тьмы: Конец Света

Название книги: Обитель Тьмы: Конец света

Автор : Эрнисов Алмаз

Жанр: Мистика, ужасы, Научная фантастика

Глава 1

Майор Тимоти Кейн был не из тех, кто сносил оскорбления молча.

Его звали по-другому, когда он жил в Берлине. Город в те времена еще был перегорожен большой стеной. Третьему из четырех детей в семье и младшему из сыновей не повезло – он оказался не с той стороны стены. Когда ему исполнилось шестнадцать, вскоре после смерти матери, папаше удалось увезти их в Соединенные Штаты. Прибыв туда, папаша объявил, что теперь их фамилия Кейн – английский вариант их немецкой фамилии, – и дал всем детям новые имена. Теперь они были Майкл, Энтони, Тимоти и Мэри, потому что, как сказал папаша, эти имена звучат как нормальные американские. Если они называли друг друга по-старому, папаша бил их. Будучи детьми сообразительными, они быстро научились даже мысленно называть себя новыми именами.

В благодарность своей новой родине, отметив восемнадцатый день рождения, Тимоти записался в армию. Шла война в Персидском заливе, и вскоре его послали воевать туда. Папаша был доволен поступком сына. Майкл, который был на три года старше Тимоти, переехал в Чикаго и стал офицером полиции; Энтони уехал в Сан-Франциско и не поддерживал связь с семьей. Что касается Мэри, то, хотя женщин и брали в армию, ее это не интересовало. Она предпочла делать карьеру в бизнесе.

Тимоти Кейн впервые в жизни оказался в пустыне. Он всегда хорошо учился, но в основном брал зубрежкой. Он был способным учеником, но особой любви к учебе не питал никогда. В США он два года ходил в школу, но ему это давалось нелегко, так как Тимоти говорил с сильным немецким акцентом, предоставляя одноклассникам постоянный повод для насмешек, и поэтому ему трудно было получать удовольствие от процесса обучения.

Однако ему нравились сражения, особенно с врагами Соединенных Штатов Америки. И в пустыне никому не было дела до его акцента, кроме разве что нескольких идиотов, которые затыкались, когда видели Тимоти Кейна в бою.

Он быстро сумел выделиться и получить повышение. Уже через несколько недель он вел солдат в бой, и его люди были готовы идти за ним повсюду. Тимоти обладал врожденной харизмой, тактическими способностями и особенно выдающимся мастерством убивать пехотинцев Саддама. Так как в армии всегда давали клички, он быстро прославился как Мастак Кейн, ибо неважно, насколько сложна была задача, неважно, как смешон мог быть план, неважно, что надо было сделать, – если за это отвечал Тимоти Кейн, то все было выполнено. Без вариантов.

В пустыне Кейн познал многое, но самое важное открытие противоречило словам папаши: оказалось, что жизнь не является ни драгоценной, ни святой.

В действительности жизнь – дешевая штука.

Если бы жизнь была такой великолепной, чудесной, прекрасной, то отнимать ее было бы не так легко.

Если бы жизнь была великим даром, то он не смог бы убивать людей одним ударом, как ему часто приходилось в Персидском заливе.

Когда служба в пустыне закончилась, Тимоти пошел в офицерскую школу.

Прослужив несколько лет офицером, он постиг другую важную истину: для него нет никакой другой судьбы, кроме военной.

Эта мысль не посещала его, когда он пахал брюхом пустыню и стрелял во врага, в чем вполне преуспел. На нее натолкнули джентльмены в костюмах, которые работали на корпорацию «Амбрелла» и которые пригласили его возглавить отдел безопасности. Мастак Кейн и раньше служил стране. В каком-то смысле, он и сейчас будет продолжать служить ей, ибо «Амбрелла» заключила множество контрактов с правительством и во всем предоставляла услуги американцам.

Основным отличием было то, что теперь за его службу платили неприлично большие деньги.

Став майором, Кейн принял предложение «Амбреллы», хотя и настоял, чтобы к нему продолжали обращаться по званию. Он смог купить папаше дом во Флориде. Когда Майкла ранили во время дежурства, а потом он выпущен был потихоньку сходить с ума от бумажной работы в офисе, Тимоти устроил его главой отдела безопасности представительства «Амбреллы» в Чикаго. Он нашел Энтони в психушке в Беркли и заплатил за его лечение от алкоголизма (а уж в том, что он впоследствии спрыгнул с моста Золотые Ворота, Тимоти вряд ли был виноват).

Когда Мэри узнала, что муж ей изменяет, Кейн заплатил ее адвокату за развод. Потом, когда дела с разводом были завершены и Мэри получила от этого негодяя все, что ей причиталось, и даже больше, Кейн выследил ее бывшего мужа – он жил в убогой маленькой студии в Саут Бенде, штат Индиана – и выстрелил ему в голову.

Что ни говори, отнять жизнь было легко. Но гораздо приятнее было сначала разрушить ее.

Теперь Кейн стоял около особняка. Расположенный неподалеку от Фоксвуд Хайтс, в двух милях от Ракун-сити, этот особняк скорее был похож на декорацию к одному из тех снобистских британских фильмов, которые Кейн терпеть не мог, чем на реальное сооружение около американского городка.

Особняк также принадлежал корпорации «Амбрелла» и использовался как основной вход в «Улей».

Пятьсот мужчин и женщин, нанятых «Амбреллой», жили и работали в «Улье», огромном подземном комплексе, где выполнялась самая сверхсекретная работа корпорации.

Существование «Улья» не держали в тайне, да и как можно скрыть пять сотен человек, многие из которых считались лучшими специалистами в своих областях (кто-нибудь обязательно заметил бы их отсутствие), но и не афишировали. Штаб-квартира «Амбреллы» располагалась в центре Ракун-сити, на виду: лицо компании, которая предоставляла лучшие компьютерные технологии, продукты и услуги здравоохранения по всей стране.

Увы, в «Улье» что-то пошло совершенно не так. Сложный искусственный мозг предприятия под названием «Красная Королева» замолчал, были предприняты меры безопасности, и теперь «Улей» загерметизировали. Кейн послал туда группу под командованием лучшего оперативного работника отдела безопасности, ветерана Особых сил (он был известен под кодовым именем Один), чтобы выяснить, какого черта там стряслось.

Похоже, они с этим не справились, потому что был введен в действие их резервный план – герметизация «Улья». Это могло произойти только в том случае, если группа будет выведена из строя или убита.

Кейн собрал группу медиков и сотрудников безопасности около особняка для поддержки агента. Из протокола, который обычно использовала «Красная Королева», было видно, что по характеру кризис был медицинский, и руководство рассматривало необходимость введения карантина. Поэтому вся команда была в защитных костюмах Хазмата с несколькими носилками, диагностическими приборами и стерильными фалами, связывающими вход в здание с вертолетом, который заберет их обратно в штаб-квартиру корпорации «Амбрелла» в Ракун-сити.

Просматривая данные со скрытых камер, расположенных по всему зданию, на своем персональном мониторе, Кейн с командой ждал, не покажется ли кто-нибудь из «Улья».

Появилось только два человека. Первой была начальник отдела безопасности «Улья», Элис Эбернати, одна из лучших сотрудниц Кейна. Вторым был мужчина, которого Кейн не узнал. Не было никаких признаков Одного или его группы.

Это было очень плохо. Не только сам Один был лучшим оперативником Кейна, но и его команда считалась элитой «Амбреллы». Барт Каплан, Рэйн Мелендес, Дж. Д. Хокинс, Вэнс Дрю и Альфонсо Уорнер были лучшими из лучших, а Ольга Данилова была талантливейшим полевым врачом. Если они мертвы…

Несмотря на это, Кейн не чувствовал ни малейшего беспокойства, потому что Кейн вообще не беспокоился с тех пор, как записался в армию. Подростком, конечно, он ощущал постоянную тревогу – то у него облезала кожа, то он боролся с языком, то с девчонками не ладилось, – но с тех пор, как он оказался в пустыне, он больше никогда не чувствовал страха.

Потому что он знал главный секрет.

Жизнь была дешевой штукой.

Пока Кейн смотрел на экран, Эбернати и мужчина добрались до вестибюля, расположенного прямо за передней дверью особняка.

У мужчины было три раны на плече. Казалось, они были оставлены огромными когтями.

Кейн мгновенно понял, что случилось. Кто-то – может быть, этот долбаный компьютер – выпустил чертова лизуна.

Ситуация превращалась в кучу дерьма фантастических размеров.

Эбернати споткнулась и осела на пол. Она выронила металлический кейс, который несла. Раненый мужчина опустился на колени около нее. Эбернати плакала.

Плакала?! Что, черт подери, могло случиться там, внизу, что заставило бы такого профессионала, как Эбернати,

заплакать?!

Камера также передавала и звуковой сигнал. Кейн включил звук. Голос Эбернати звучал смешно из маленького динамика монитора: «Я подвела. Всех. Я подвела их всех».

Кейн покачал головой. Похоже, все погибли.

Один из его людей спросил:

– Нам заходить, сэр?

Подняв руку, Кейн ответил:

– Пока нет.

«Послушай, – сказал раненый мужчина, – ты ничего не смогла бы сделать. Это вина корпорации, а не твоя. – Он указал на ящик, который выронила Эбернати. – И у нас, в конце концов, есть доказательство. Значит, „Амбрелла“ не сможет от…»

Он умолк, поморщившись от боли.

Кейн улыбнулся. Судя по разговору, этот парень был явно из какой-то общественной организации. Как ему удалось проникнуть в «Улей» – об этом Кейн будет думать позже. Все выглядело так, будто этот придурок вот-вот поймет, что на самом деле означают эти раны.

Этот болван продолжал:

«… отвертеться от этого. Мы можем…»

Он снова замолк.

«В чем дело?» – спросила Эбернати.

Мужчина застонал и повалился на спину.

«Ты инфицирован. С тобой все будет в порядке. Я не дам тебе умереть».

Кейн увидел достаточно:

– Входим.

Два члена его команды распахнули дверь и вошли.

Эбернати заслонила глаза от ослепительного света, который внезапно залил вестибюль.

– В чем дело? Что вы делаете?

Один из охранников подошел к ней, другой, вместе с одним из медиков, склонился к этому идиоту – борцу, который теперь корчился на полу.

– Стойте! – закричала она.

Кейн вздохнул, глядя, как она сбила охранника с ног несколькими меткими ударами. Что-то явно случилось с ней там, внизу, что оказало глубокое влияние на ее личность, но ничуть не затронуло ее боевых способностей. Она все равно была лучшей.

Когда раненого человека погрузили на носилки, еще трое охранников попытались схватить Эбернати. Ей понадобилось не больше пяти секунд, чтобы одолеть и их.

Черт, как она была хороша.

«Мэтт!»

Так вот как звали этого парня. Кейн взглянул на него и увидел, что из трех ран на плече Мэтта вырастают щупальца.

Определенно лизун. И это может оказаться именно тем, что они ищут.

– Он мутирует. Он нужен мне для программы «Возмездие», – сказал Кейн.

Может, им удастся воспользоваться хоть чем-нибудь из всего этого дерьма.

Пришлось потратить почти в два раза больше времени, чем следовало бы, но охранники, вколов целый шприц седативных средств куда следует, наконец удержали Эбернати. Она продолжала выкрикивать имя Мэтта.

И вновь Кейн задумался, что же, черт побери, произошло внизу.

Он открыл кейс, который несла Эбернати. Там было место для четырнадцати пробирок с Т-вирусом и антивирусом, но нескольких пробирок недоставало. Это не сулило ничего хорошего.

– Ее надо отправить в карантин. Постоянное наблюдение и полный набор анализов крови. Посмотрим, инфицирована ли она. Увезите ее в лабораторию Ракун-сити, затем соберите команду. Мы снова вскрываем «Улей». Я хочу знать, что произошло там, внизу.

Один из медиков, никчемный мелкий прохвост, имя которого Кейн не давал себе труда запомнить, сказал:

– Сэр, мы не знаем, какого рода…

У Кейна не было на это времени. Ему нужна была информация, и единственный способ получить ее был войти в «Улей».

– Выполняйте.

Эбернати и этого парня Мэтта погрузили в вертолет. Глава отдела безопасности, бывший морской пехотинец по имении Уорд, собрал своих людей.

– Мы готовы к действиям по вашему приказу, – сказал Уорд без всякого энтузиазма.

– Вы чем-то обеспокоены, рядовой?

– Меня здесь вообще не должно было быть сегодня. – Лицо Уорда пряталось за защитным стеклом костюма Хазмата, но Кейн чувствовал насмешку в его голосе.

– Не повезло. Где-то там внизу Один; вам надо выяснить, что с ним случилось.

– С удовольствием, сэр, но если они вывели из строя Одного, то у нас шансов не больше, чем у снежка в аду. Мы уже идем, сэр, – быстро добавил он.

Только эти четыре последних слова спасли незадачливого солдата от выволочки. Уорд был, конечно, нытиком, но дело свое делал. Но сегодня Кейн не собирался терпеть его обычное нытье.

Вооруженные автоматами и одетые в одинаковые белые защитные костюмы Хазмата, семь человек плотной группой прошли через комнаты особняка с высокими потолками. Один из них – возможно, Шлезингер, этот маленький панк всегда медлил, – тащился на полшага позади остальных. Кейн шел последним.

Когда они дошли до огромного зеркала от пола до потолка в гостиной, Уорд дал сигнал одному из своих людей – Осборн, главному технику команды Уорда, которую можно было отличить по стерильной сумке со всякими мелочами, прикрепленной к поясу ее защитного костюма. Она открыла панель с двумя переключателями, под которой была розетка. Из своей сумки она вынула вилку и воткнула ее. Зеркало заскользило в сторону, открыв бетонную лестницу. Тогда Осборн вынула миникомпьютер и, не снимая перчаток, застучала по клавишам.

– Сэр, я никак не могу найти доступ к «Красной Королеве». Я уже должна была подсоединиться к ней.

– Пробуйте снова.

Осборн опять застучала по клавишам.

– Никакого ответа, сэр. – Она подняла глаза, глядя через свое зеркальное забрало на такой же пустой облик Уорда. – Единственная причина, по которой так могло бы получиться, – это если компьютер полностью выведен из строя.

– Предполагалось, что команда Одного отключит компьютер и сотрет память.

– Они сделали больше – если бы только это, то я бы смогла перезапустить ее хотя бы в ограниченном режиме. Но там нечего перезапускать. «Красная Королева» мертва.

Кейн скрипнул зубами. Определенно куча дерьма сказочных размеров.

Он кивнул Уорду, тот подал знак группе двигаться вниз по лестнице до самого конца, где путь им преграждала гигантская противоударная дверь.

Кейн знал, что это тоже был резервный план в действии.

Пора было превратить его в бездействие.

– Откройте ее.

Уорд кивнул ему в ответ, потом еще раз кивнул Осборн. Та ввела нужные команды в свой миникомпьютер.

Секундой позже противоударная дверь открылась.

Уорд и Шлезингер поняли, что делать дальше, и вошли внутрь, с автоматами наперевес. Остальные последовали за ними, Осборн и Кейн – в самом конце.

Спустя две секунды Кейн услышал вопль.

Только после этого послышались шаги.

Сначала он не понял, что это шаги; они были настолько ритмичны, что он принял их за шум, производимый работой в «Улье». Но нет, это были шаги, кто-то двигался медленно и осторожно.

Осборн достала фонарь из сумки и посветила вперед; в ту же минуту перед Кейном загремели выстрелы.

Уорд стрелял в толпу людей. Около него на полу лежал Шлезингер, капюшон его защитного костюма был откинут, а из горла вырван огромный кусок мяса.

Как всегда, Шлезингер был чертовски медлительным.

Уорд все стрелял, но на месте упавших тел появлялись все новые. Казалось, им не будет конца.

– Черт побери, что это все значит? – крикнула Осборн.

Кейн не отвечал, он просто смотрел на них. Все они были одеты либо в темные костюмы, либо в лабораторные халаты поверх совершенно белых одеяний. Их одежда была грязна и покрыта какой-то дрянью, но тем не менее было видно, что она соответствует строгому дресс-коду «Амбреллы».

Но Осборн задала свой вопрос не поэтому. Дело было в их лицах.

В лучшем случае они были пустыми и безразличными.

В худшем – изувеченными.

У одного шея была вывернута под невозможным углом. У другого почти полностью отсутствовало горло, и только открытый позвоночный столб соединял голову с телом.

Еще у одного не было обоих глаз.

У другого – щеки.

На телах у многих были раны – отметины зубов у одних, пулевые отверстия у других.

Все четыреста девяносто два человека, которые жили и работали в «Улье», были мертвы.

И, основываясь на том факте, что они продолжали бродить по «Улью», они были убиты Т-вирусом.

Действие его было именно таким, как прогнозировали несколько лучших ученых «Амбреллы», в случае, если вирус начнет распространяться по воздуху. Особенно после тех экспериментов в горах Арклей. «Амбрелле» удалось тогда замять кошмарное происшествие, а затем перевести проект сюда, в «Улей», где в случае катастрофы ее можно было бы локализовать.

По крайней мере, теоретически.

Уже когда Кейн и Уорд спускались вниз, потрясенные лавиной мертвых работников «Амбреллы», Кейн думал, как такое могло случиться. Скорее всего какой-нибудь слишком прыткий тип решил украсть Т-вирус и антивирус. Можег, Эбернати и ее дружок Мэтт? Ни в чем нельзя быть уверенным.

Пальба продолжалась. Но те, кто был убит в самом начале, уже поднимались. Один из них прыгнул на Шеннона и укусил его в левую руку прямо через защитный костюм. Хеддл в панике застрелил и Шеннона, и того, кто его атаковал; они оба упали. Но атаковавший немедленно вскочил и вместе с женщиной в лабораторном халате прыгнул на Хеддла.

Осборн выдернула свою «Беретту» и ринулась в толпу, стреляя на бегу.

Пустая трата времени.

Кейн повернулся и стал подниматься по лестнице. Команда Уорда сможет достаточно задержать этих созданий, чтобы Кейн успел уйти.

Он никогда не думал, что Эбернати может выступить против «Амбреллы». Но кто-то мог сделать ей предложение, от которого она не смогла отказаться. Видит Бог, на свете много людей, которым хотелось бы наложить лапу на Т-вирус. Кейн слышал крики членов группы Уорда, когда они умирали один за другим. Перрелла, Кассин и, наконец, Осборн – все погибли.

Они выполнили свою задачу. Теперь Кейн знал, что случилось в «Улье». Только это и имело значение.

Жизнь, в конце концов, не стоит ни гроша.

Глава 2

Кондиционер все еще не работал.

Рэндалл Коулмен, директор отдела новостей Седьмого канала телевидения Ракуна, не считал излишним требование поддерживать кондиционер в рабочем состоянии. Конечно, уже стояла осень, но все оборудование, находящееся в их ведении, необходимо было охлаждать.

Однако, когда на прошлой неделе кондиционер полетел, руководство не сочло его ремонт первоочередной задачей, учитывая время года.

А потом начался всплеск жары.

Все это сводило с ума. Температура поднималась под девяносто градусов

[1], а после заката падала до пятидесяти. Из-за этой путаницы с погодой половина персонала «Канала-7» болела.

Но они пока справлялись. Ассистент Рэндалла, Лорен Биллс, расставила по аппаратной несколько вентиляторов, которые гоняли душный воздух и создавали вид, что хоть какое-то оборудование продолжает работать.

К счастью, все приборы были качественными. «Ракун-7» был не каким-то там допотопным независимым каналом, который позволяет своим собратьям по сети поддерживать себя; не то что высокомерные наглецы с «Канала-9», которые считали себя крутыми (но на самом деле, как правило, использовались в качестве оправдания для снижения расходов, увольнения персонала и использования вышедшего из строя оборудования).

«Канал-7», однако, был наиболее популярной станцией в Ракун-сити, и это при том, что они не были филиалом какой-нибудь из шести сетей. Они на самом деле были независимы.

Это и нравилось Рэндаллу.

Руководство выпуском утренних новостей на «Ракун-7» было для Рэндалла только ступенькой на пути к славе, но ступенькой очень важной. «Канал-7» был знаменитой фирмой, одной из самых уважаемых станций в стране, известной тем, что выпускала отличных техников. Здесь Рэндалл мог изучить ремесло руководства и продюсирования.

Когда-нибудь в будущем это могло бы привести к работе в сетях, и в конечном итоге он смог бы начать независимую деятельность и стать режиссером на телевидении.

Конечно, то, чем Рэндалл занимался сейчас, было не более чем руководство процессом – посмотреть – отследить – пробежать: камера № 1 – у Шерри Мэнсфилд, камера № 2 – у Билла Уоткинса, камера № 3 – для среднего плана, камера № 4 блуждает. Но настанет день, когда он сможет выдвинуться, может быть, поставит комедию или какой-нибудь детектив.

Рэндалл обожал детективы.

И в конце концов он пробьется и будет ставить фильмы. А потом, может быть, он сможет вывести свой шедевр на большой экран.

Потому что он знал, что сейчас никто и не посмотрит на его прекрасный сценарий «Чешуя дракона». Сейчас он был никто, парень, выпускающий утренние новости на какой-то станции в захолустном городке.

Но Рэндалл был терпелив. Скоро он пробьется на вершину. Скоро он сможет сам планировать свою жизнь, и тогда «Чешуя дракона» увидит свет.

И неважно, что говорит мама.

В одно мгновение камера № 4 была направлена на Терри Моралес, читавшую прогноз погоды.

Терри ободряюще улыбалась. Ее искусственная улыбка на экране выглядела великолепно. Городской пейзаж позади стола ведущей – тоже, хотя и он был ненастоящим.

Ее оживленный голос слышался из динамиков, расположенных рядом с монитором Рэндалла.

«Еще только раннее утро, а температура уже целых девяносто два градуса: беспрецедентное нашествие жары продолжается».

Промокая пот на лбу, Рэндалл подумал, что в аппаратной, похоже, все сто два.

– Почему она всегда говорит «раннее утро»?

Рэндалл взглянул на ассистентку.

– Лорен, я не в том настроении.

– Нет, правда, что за дурацкая формулировка?

«Чистое небо, низкая влажность, легкий бриз с запада. И, в качестве особого подарка – содержание пыльцы в воздухе всего ноль целых, семь десятых».

– Да уж, подарок, – сказала Лорен. Как будто богини судьбы собрались и сказали: «Эй, давайте-ка опустим содержание пыльцы до семи десятых

специально для тех,кто смотрит прогноз погоды с Терри Моралес».

«Да-да, всего ноль целых, семь десятых! Рекорд для этого времени года. Хорошая новость для всех, кто страдает от сенной лихорадки и астмы. Итак, впереди у нас еще один прекрасный денек».

Лорен покачала головой:

– Ишь, как разливается.

– Да, жаль, что за прогноз погоды не дают Эмми… Переход на камеру № 3.

Переключаясь на средний план стола ведущих, Лорен спросила:

– Как ты думаешь, ее когда-нибудь возьмут обратно на место ведущей? Она достаточно мила для этого.

Рэндалл подавил смешок:

– Только через мой труп.

Шерри и Билл заканчивали передачу.

«Оставайтесь с нами – после рекламной паузы мы покажем ваши любимые места летнего отдыха».

– Готовься – рекламная пауза на три… два… один… стоп.

– Перерыв шестьдесят секунд, – добавила Лорен.

В тот момент, когда Рэндалл вымолвил слово «стоп», он увидел, как на мониторе камеры № 4 выражение лица Терри сменилось с веселого и улыбающегося на раздраженное и хмурое.

«Кто-нибудь, принесите мне чашку капуччино, черт вас побери, пока меня не вырвало!»

Как только один из перепуганных ассистентов продюсера побежал выполнять ее требование, Терри залезла в карман и достала коробочку с лекарствами. Рэндалл знал, что она набита всяческими стимулирующими, успокаивающими, расслабляющими и пищеварительными таблетками, которые ни один здравомыслящий человек не стал бы принимать вперемешку.

Однако никто не смог бы назвать Терри здравомыслящим человеком.

Никто в здравом уме не стал бы выпускать в эфир материал о члене муниципального совета, берущем взятки, когда было ясно сказано, что этого не надо делать, пока нет источника, подтверждающего эту информацию. Она утверждала, что у нее есть такой источник, и выпустила материал, чтобы позже эта ложь вскрылась, и материал признали фальшивкой. Вместо того чтобы выставить члена муниципального совета Миллера негодяем-взяточником, эта история сделала его героем, попутно облив грязью телевидение, которому никогда нельзя доверять. Это был сильный удар по репутации отдела новостей «Ракун-7», которая до этого была кристально чистой. Единственное, благодаря чему Терри осталась в штате, – это разоблачительная статья о члене муниципального совета Миллере, которую «Ракун-сити Таймз» опубликовала на следующей неделе. Как оказалось, взяточничество было каплей в океане коррупции, в котором утонул этот человек. И хотя это не реабилитировало Терри, все-таки ее положение слегка улучшилось. В конце концов, единственному человеку, который пострадал от ее действий, сейчас предъявляли дюжину обвинений.

И все-таки все это было очень нехорошо. Одна из причин, почему Рэндалл любил «Канал-7», состояла в том, что персонал станции серьезно относился к чистоплотности журналистики. Может быть, они не могли уволить Терри, не опасаясь обратного удара – не говоря уж о том, что ее могли принять на работу конкуренты, – но они могли ее деморализовать. Сослать читать прогноз погоды на «Ракун-7».

Кроме того, ее резюме для возможных работодателей в будущем было подпорчено.

Рэндалл был почти рад, что когда он будет работать над более крупными и интересными проектами в Голливуде, Терри Моралес останется здесь и будет по-прежнему рассказывать жителям Ракун-сити о содержании пыльцы в воздухе.

«Помнишь, как бывало?»

Рэндалл взглянул на рекламу, которая шла сейчас на мониторе. Показывали красивую женщину, каких не бывает в природе, встающую с постели. Спальня была невероятно аккуратной и шикарной; чтобы иметь такую, нужны доходы таких размеров, о которых Рэндалл давно мечтал, но пока не мог достичь.

«Какое свежее лицо ты видела в зеркале каждое утро?»

Женщина стерла влагу с запотевшего зеркала, в нем отразилось великолепное лицо.

– Ну да, конечно, – сказала Лорен. – Как будто кто-то выглядит

такизумительно, встав утром с постели. Ох, простите, «ранним утром».

На этот раз Рэндалл согласился со своей ассистенткой. Даже супермодели выглядят отвратительно, когда просыпаются.

«До того, как заботы этой жизни подкосили тебя?»

На экране возник тот же кадр, но женщина была старше. Да и спальня выглядела немного обветшавшей – более похоже на реальные спальни. В сущности, и женщина выглядела реальнее – «куриные лапки», морщинки, мешки под глазами.

«Хочешь повернуть время вспять? Теперь, с кремом „Обновление“, ты можешь это сделать. Применяй его ежедневно для увлажнения кожи, и его уникальная Т-клеточная формула обновит уставшие и отмирающие клетки».

Текст сопровождался простой картинкой, на которой крем впитывался в тело, и ярко окрашенные живые клетки заменяли мертвые.

– Боже, и это все, на что они способны? Да я на своем стареньком «Маке» сделаю анимацию получше.

– Лорен, заткни фонтан, – Рэндалл говорил это скорее по инерции.

Снова появилось прекрасное, нереальное лицо женщины.

«Возвращая тебя к жизни снова с юным, свежим лицом».

– Конечно, хотя ты-то сама и так знаешь, что на самом деле ты

выглядишьна свой возраст.

– Лорен, фраза «Заткни фонтан» тебе непонятна?

Дальше скороговоркой, напомнившей Рэндаллу альбом Элвина и Чипманка, который постоянно слушал его племянник, дикторша продолжила:

«„Обновление“ – зарегистрированная торговая марка корпорации „Амбрелла“. Всегда советуйтесь со своим доктором перед его применением. Могут возникнуть побочные эффекты».

Рэндалл нахмурился:

– Разве они не должны

перечислятьэти побочные эффекты?

Лорен хмыкнула:

– Конечно, должны.

– Нет, правда, разве на этот счет не принят закон?

– Вы давно живете в Ракуне, босс? Пора бы уж знать, что «Амбрелла» следует своим правилам.

Рэндалл не мог отрицать этого. «Амбрелла» практически владела всем Ракун-сити. Черт, одна из ее дочерних компаний владела частью «Канала-7». Правда, не основным пакетом акций, но достаточным, чтобы задушить на корню не одно расследование деятельности «Амбреллы» или ее дочерних компаний. Рэндалл знал это.

Если хорошенько подумать, то одним из таких расследований и пыталась заняться тогда Терри Моралес.

Началась последняя реклама.

– Через тридцать секунд продолжаем, – сказала Лорен.

Вновь сосредоточившись на шоу, Рэндалл дал сигнал камере № 3 и подумал о том дне, когда выйдет на экраны «Чешуя дракона».

Глава 3

– Эй, Джереми, почему мост называют Вороньи Ворота?

Джереми Ботрофф готов был убить своих родителей.

Нет, это было несправедливо. Они не виноваты – черт, да они еще по-доброму обошлись с ним, разрешив вернуться домой после Сан-Хосе.

На самом деле убить надо было Майка.

Хотя сперва его надо найти.

– Джереми?

Если он будет игнорировать приставания Грэга, своего брата-подростка, это еще не значит, что тот отстанет, поэтому он решил ответить на вопрос:

– В том маленьком парке с нашей стороны моста было жутко много ворон. Когда Ракун-сити разросся до этой стороны реки, им надо было как-то назвать это место. Ну, и раз здесь жило так много ворон, то его и назвали Вороньими Воротами. А когда построили мост, то решили дать ему это название.

Рассказывая, Джереми понемногу сбрасывал скорость на своем изношенном стареньком «фольксвагене», подъезжая к будке, где брали плату за проезд по мосту. Спасибо родителям, они снабдили его абонементной карточкой, и ему не надо было стоять в очереди. Так что он мог побыстрее отвезти Грэга на тренировку, развернуться, рвануть к себе домой – вернее, в дом родителей – и обратно в постель.

Потом он попробует подумать, как выбраться из той неразберихи, в которую превратилась его жизнь.

Нет, не так. Из неразберихи, в которую

Майкпревратил его жизнь.

Джереми надеялся, что, где бы Майк ни закончил свою жизнь, он умрет от какой-нибудь экзотической болезни. Ну, а так как он, скорее всего, слинял в какую-нибудь страну, с которой у США нет договора о выдаче, то такая возможность существовала. Кроме того, Майк никогда не обращал внимания на то, что ел.

Джереми же, в свою очередь, никогда не обращал внимания на финансовую сторону того маленького дела, которое он и Майк начали два года назад в Сан-Хосе.

«Не волнуйся, что компьютер полетел».

«Не волнуйся, что в Силиконовой долине сокращения».

«Не волнуйся, что наша клиентская база уменьшается».

Примерно так говорил ему Майк.

«Не волнуйся, что я украл даже ту маленькую прибыль, которая у нас была, и сбежал за границу, оставив тебя расхлебывать кашу», – этого Майк, конечно, не сказал.

Мог бы и сказать, ибо Джереми все равно не волновался на этот счет, но как раз это и произошло. Разбитый, сломленный, с фотографией, напечатанной в «Бизнес Уик» («еще одна жертва экономического кризиса начала тысячелетия»), Джереми возвратился домой, в Ракун-сити.

Год назад он был прямо-таки настоящей шишкой. У него были подчиненные, имелись хорошая квартира с прекрасным видом из окон и подружка по имени Шона с большими титьками, совершенно безмозглая и с ненасытным сексуальным аппетитом.

Потом Майк испарился вместе с деньгами, и Джереми со скоростью звука потерял все: подчиненных, квартиру, подружку. Или, может быть, он сперва потерял Шону, а потом – квартиру. Все произошло так быстро. По крайней мере, у него хватило ума не предложить Шоне выйти за него замуж.

И вот теперь Джереми стал очередной жертвой крушения бизнеса, он жил вместе с родителями и был вынужден возить своего младшего братца на тренировку в черт знает какую рань. Принимая во внимание все происшедшее, он вряд ли мог отказать родителям. В конце концов, они же позволили сыну жить в их доме, не спрашивая платы за это, есть их еду, пользоваться их выпивкой (и выпивать довольно много) и занимать место.

Однако дела понемногу налаживались (по крайней мере, не становились хуже). Джереми удалось договориться о собеседовании в отделе кадров корпорации «Амбрелла». Он целый месяц пытался добиться этого собеседования – по каким-то причинам крупнейший поставщик компьютерных технологий в стране не считал человека, чья недавняя попытка пробиться в этой области закончилась банкротством и предъявлением обвинений, достойным соискателем, – но сегодня после обеда собеседование все-таки должно было состояться.

Вот поэтому Джереми и хотел прихватить еще часок-другой сна после того, как отвез Грэга.

Конечно, если бы он не засиделся вчера до рассвета, смотря дрянные фильмы по кабельному каналу и уничтожая мамин запас текилы, то встать пораньше и отвезти Грэга на тренировку было бы совсем нетрудно.

Но, черт возьми, что еще он может поделать со своей жизнью?!

– Все равно не понимаю, – сказал Грэг. – Ведь они не похожи на ворота.

– Еще как похожи. Это ворота на эту сторону реки, и здесь полно ворон. – Джереми улыбнулся. – Вообще-то их хотели назвать Вороньим Раем, но муниципальный совет решил, что это будет звучать по-дурацки.

– Не может быть.

– Ты что, не веришь мне?

– Нет.

– Тогда зачем вообще спрашивать?

– Потому что мне скучно.

– И что дальше?

– Откуда я знаю!

Джереми вздохнул с облегчением, когда проехал мимо будки для оплаты и увидел надпись, указывающую, что на карточке родителей еще достаточно денег, чтобы он проехал на мост. Слова Грэга, похоже, означали конец разговора. Ну, а Джереми и не собирался его продолжать…

Было еще довольно рано, и машин на мосту оказалось мало. Проехав будку, водители разгонялись до нужной им скорости, и мост снова казался пустынным. Примерно минут через двадцать множество жителей пригорода заполонит мост, а затем он вообще будет походить на пейзаж с сотнями машин.

Возможно, в основном это будут спортивные мини-фургоны на легковых шасси, потому что, в конце концов, нужен хороший вездеход, чтобы добраться из своего загородного домишки до офиса в центре города.

Как у тех парней.

Джереми моргнул.

– Какого черта?

Только он успел заметить их в зеркале заднего вида, как Грэг спросил:

– Что за шум?

Окно Грэга было опущено – кондиционер давно уже сдох, а у Джереми не было финансовых возможностей починить его, – поэтому он высунул голову наружу и посмотрел наверх.

– Там черный вертолет! Спорим, он из региона 51!

– Регион 51 – это Нью-Мексико, придурок!

– Вот скажу маме, что ты обзываешься.

Джереми снова посмотрел в зеркало заднего вида – больше дюжины черных спортивных мини-фургонов пересекали мост на скорости по меньшей мере семьдесят километров в час.

– Я уже взрослый, Грэг, и нечего меня учить.

«Фольксвагену» приходилось изо всех сил напрягаться, чтобы держать скорость, так что черные фургоны легко обогнали его. Когда они проезжали мимо, Джереми заметил, что стекла у них густо затонированы. Что, как он знал, было запрещено законом.

Удивительно, фургоны шли бампер к бамперу, но при этом двигались довольно быстро. Как будто за рулем у них сидели какие-то долбаные роботы.

Джереми украдкой взглянул на черный вертолет, по поводу которого все еще ахал и охал Грэг. Он летел в тесной связке с фургонами.

Что, черт возьми, происходило?

Мимо пролетел последний, по подсчету Джереми, пятнадцатый, фургон, и тогда он заметил номерную табличку. Вместо обычного набора букв и цифр на ней был престижный регистрационный знак: «UC 15».

Джереми заметил также, что рамка номерного знака была украшена стилизованным логотипом корпорации «Амбрелла».

Переехав мост и оказавшись на стороне Ракун-сити, все мини-фургоны продолжили свой путь к центру города, двигаясь такой же аккуратной колонной.

Продолжая ехать по мосту, Джереми Боттрофф почувствовал, что еще нетерпеливее ожидает сегодняшнего собеседования.

Глава 4

– Ты что, твою мать, не можешь обойтись без этого? – спросил Майк Фридбергер своего партнера.

– Без чего? – поинтересовался Петерсон очень уж невинным тоном, продолжая вести свой спортивный фургон по улицам Ракун-сити.

– Без щелканья резинкой, твою мать. Я, твою мать, терпеть не могу, когда ты, твою мать, щелкаешь своей чертовой резинкой.

– Круто, – сказал Петерсон. – Может, если бы ты не ругался так много, я бы и не щелкал.

– Твою мать, перестань хоть ненадолго.

– Ты что, помрешь, если не будешь все время говорить «твою мать»?

– Какая, твою мать, разница? Что в этом плохого, твою мать?

Петерсон улыбнулся своей улыбочкой добродушного идиота, которая всегда вызывала у Майка желание ударить его по лицу.

– Ничего, как и в моем щелканье.

– Да, но разница, твою мать, в том, что когда ты щелкаешь этой долбаной резинкой, то от этого звука, твою мать, я готов на стену лезть.

– А от того, что ты используешь «твою мать» в качестве знака препинания, я лезу на стену, но ты слышал от меня хоть одну жалобу?

– А то нет!

– Приехали.

– Что? – Майк повернулся и взглянул на систему глобального позиционирования на щитке управления. Экран показывал карту местности со спутника корпорации «Амбрелла» на орбите. Сигнал с крошечного устройства, расположенного на днище машины, посылался на спутник, при этом компьютер спутника красной мерцающей точкой на карте показывал, где находится их машина. Такой же передатчик с пункта их назначения передавал сигнал на спутник, и он отображался большой синей точкой.

Все это оборудование для передачи и приема стоило более миллиона долларов, и все это только для той работы, которую Майк, твою мать, сам мог легко сделать. Он и сам мог спокойно определить, где находится, высунувшись из затемненного окна и посмотрев на огромный дом, принадлежавший доктору Чарльзу Эшфорду, куда, собственно, Петерсон и направлялся.

Дисплей компьютера был достаточно любезен, чтобы сообщить, что Эшфорд был служащим шестого уровня Научного отдела и что он подлежал эвакуации в первую очередь. Все это было известно Майку и так, именно это и стало причиной того, что они мчались через весь город на этой крутой тачке в такую чертову рань.

Но «Амбрелла» была счастлива только тогда, когда выбрасывала деньги на все это дорогущее дерьмо. Эти большие корпорации всегда так себя ведут.

Однако, пока собственный счет Майка пополнялся, они могли бросаться деньгами, как хотели.

Вот если бы ему еще дали другого партнера, не такого ханжу, и чтобы он не щелкал своей долбаной резинкой все время.

Петерсон въехал на подъездную дорогу, аккуратно поставив минифургон ровно посередине.

Какие бы у него ни были недостатки, Петерсон был отменным водителем. Полезное качество.

– Кто этот парень? – спросил Петерсон, выбираясь из машины.

– Один из самой верхушки научного отдела.

– И что это значит?

– А то, что он куда умнее, чем любой из нас, получает куда больше денег, и если мы оставим его здесь, он нашлет на нас какую-нибудь экзотическую болезнь из тех, что создал у себя в лаборатории.

Петерсон хмыкнул:

– Понятно.

– Нет, серьезно, знаешь тот крем от морщин, который они все время рекламируют? С такой крутой телкой?

– Да, видел. Только не с телкой, а с девушкой.

– А ты что за блюститель чистоты языка, твою мать? Мне нельзя говорить «твою мать», нельзя говорить «телка». И как же мне изъясняться?

Петерсон специально щелкнул резинкой погромче.

– Да говори ты, что хочешь.

Они подошли к дому; Майк позвонил в звонок.

– Премного благодарен, придурок. – Но, во всяком случае, этот парень много сделал для разработки того крема от морщин.

Он улыбнулся.

– Ах, да, а ты знаешь компьютер в «Улье»?

– Что, ту девчонку-инвалида?

Майк кивнул:

– Это его дочка.

– Правда?

– Да. Кошмар, по-моему. Я имею в виду, что приходится разговаривать с этим долбаным ребенком всякий раз, когда пользуешься своим долбаным компьютером.

– Его дочь мы тоже забираем?

Подняв глаза к небу, Майк спросил:

– Да ты когда-нибудь слушаешь на совещаниях?

Он не завидовал своему брату Бобу с напарником, которым досталось это задание. Забирать маленького ребенка с продленки всегда мерзко. Учителя начинают возмущаться, а дети вечно такие тупицы, просто черт знает что.

А вообще, Бобу так и надо.

Егопартнер не щелкает резинкой в машине. Хоуи Стейн был хорошим малым. Лучше, чем заслуживал его долбаный брат, так считал Майк.

Наконец входная дверь отворилась. Поначалу Майку показалось, что она открылась автоматически, потому что за ней никого не было.

Потом он опустил глаза и увидел, что этот чертов доктор Чарльз Эшфорд был инвалидом. Он сидел в инвалидном кресле.

Твою мать, тратят миллионы долларов на оборудование в машине, проводят предварительное совещание у майора Кейна – и никто и словом не обмолвится, что этот парень инвалид!

Сделав приятное лицо, Майк посмотрел вниз на Эшфорда и сказал:

– Прошу прощения, сэр. Произошло недоразумение.

Глаза Эшфорда расширились:

– Что?

– Вам придется поехать с нами, – добавил Петерсон.

– Да что случилось? – Эшфорд, казалось, был в отчаянии.

– Сэр, прошу вас, – Майк сказал это в основном потому, что он не имел ни малейшего представления, что там произошло, и уж тем более как. Он просто поехал туда, куда приказал ему майор Кейн.

Майк посмотрел на Петерсона и кивнул в сторону ученого. Петерсон, как ни странно, понял намек, подошел и начал вывозить Эшфорда из двери.

Единственное преимущество того, что этот парень был инвалидом, состояло в том, что им не придется долго с ним спорить, они просто вывезут это идиотское кресло, да и делу конец.

Берясь за ручки кресла, Петерсон повторил:

– Вам придется поехать с нами, сэр.

– Но моя дочь уже ушла в школу.

Майк постарался, чтобы его голос прозвучал как можно более успокаивающе:

– Об этом уже позаботились, сэр.

Петерсон повез Эшфорда к машине. Майк думал, насколько искалечен этот инвалид и смогут ли они засунуть его тощую задницу в машину. Может, Бобу и впрямь досталось задание полегче?

Петерсон вез Эшфорда по дорожке к машине и щелкал резинкой.

Эшфорд поморщился:

– Вам обязательно это делать? Это крайне раздражает.

Майк вдруг почувствовал, что этот Эшфорд ему нравится.

Глава 5

Энджела Эшфорд ненавидела продленку почти так же, как ненавидела, когда ее называли Энджи. К несчастью, ей приходилось мириться и с тем, и с другим. Все называли ее Энджи, как какую-то глупую малявку, но она не была такой. Она была большой и умной девочкой.

И она терпеть не могла продленку.

Продленка ее раздражала в основном потому, что там был Бобби Бернштейн. Энджела ненавидела Бобби Бернштейна. Он со своими тупыми дружками вечно дергал ее за волосы, обзывался и называл ее отца калекой.

Энджела это ненавидела.

Особенно, когда отца называли калекой.

Он не виноват, что родился инвалидом. Или в том, что она сама была такой раньше.

Отец пытался помочь ей.

Она все еще помнила разговор отца с теми людьми из компании, в которой он работал. Он не предназначался для ушей Энджелы, но она как раз проходила из своей комнаты в ванную и услышала огорченный голос отца.

Энджела не любила, когда отец огорчался.

Ей не удалось услышать весь разговор, потому что она была наверху, а отец внизу, в своем кабинете, но то, что она услышала, напугало ее.

«Вы извратили мои исследования, – сказал отец. – Т-клетка может искоренить болезни по всему миру!»

Энджела не знала, что значит «извратили», но поняла, что это плохо.

«Тогда кто будет выписывать вам чеки, доктор?» – спросил один из этих людей.

Той ночью она слышала, как отец плакал в своей комнате.

Но папа все равно помог девочке. Он вылечил ее.

В этом году продленку у Энджелы вел идиот по имени мистер Странк. Он носил накладку из искусственных волос на макушке и утверждал, что они его собственные, и у него были большие усы, местами – седые, местами – черные. Все в группе звали его «мистер Сранк», но это потому, что другие дети тоже были идиоты. Энджела очень не любила мистера Странка, потому что он никогда не останавливал Бобби Бернштейна и других мальчишек, когда они дергали ее за волосы, но считала, что называть его «мистер Сранк» все-таки нехорошо.

Мистер Странк зачитывал утренние объявления. Энджела пыталась слушать его, но Дана Херли шепталась с Натали Уитакер прямо за ее спиной, поэтому она не поняла ни слова.

В прошлом году продленку вела мисс Модзелевски. Мисс Модзелевски рассадила их в алфавитном порядке по фамилиям, так что Энджела сидела в первом ряду, за Карлом Амальфитано, перед Тиной Бейкер и рядом с Анной-Мари Черневски. Карл и Тина всегда сидели тихо, и Анна-Мари хорошо относилась к Энджеле. Бобби Бернштейн сидел в конце ряда, далеко от Энджелы.

Входная дверь внезапно распахнулась. Энджела вздрогнула.

Это явно испугало и мистера Странка, потому что он уронил блокнот, из которого зачитывал объявления. Блокнот ударился об пол с таким стуком, что девочка снова вздрогнула.

Она схватила свою коробку для завтраков с Человеком-пауком на крышке. Папа подарил ей эту коробку, когда вылечил ее. Энджела любила Человека-паука, потому что он всегда побеждал в конце, даже если и не должен был победить. Когда папа отдавал Энджеле эту коробку, он сказал, что дарит ее потому, что она – его маленький герой.

Однако там лежали не завтраки для Энджелы. Она была гораздо важнее.

Каждое утро, провожая дочку в школу, отец говорил ей всегда одно и то же: «Смотри не потеряй эту коробку, дорогая».

Она всегда отвечала одинаково: «Никогда, папа».

И всегда следила за ней.

Поэтому, когда в класс вошли двое мужчин в серых костюмах, девочка сразу вцепилась в коробку.

– Извините, сэр, – сказал один из мужчин в серых костюмах. – Боюсь, я должен забрать из школы мисс Энджелу Эшфорд.

– Ты что-то

натворила,Энджи? – спросил Бобби Бернштейн, и слово «натворила» прозвучало как ругательство.

Некоторые из детей засмеялись.

Энджела просто ненавидела Бобби Бернштейна.

Она страшно испугалась, что дома что-то случилось. Эти мужчины в серых костюмах были похожи на тех, других.

На тех, которые работали в той же компании, что и папа.

Энджеле они очень не понравились.

– Что происходит? – спросил мистер Странк. Он нагнулся, чтобы поднять блокнот.

– Нас послал начальник отца Энджи. Нам сказали, что мы должны забрать ее из школы.

– Что-то случилось с папой? – спросила Энджела.

Один из мужчин в сером костюме взглянул на Энджелу, затем протянул ей руку.

– Пожалуйста, Энджи, ты должна пойти с нами.

Энджеле не нравилось, когда ее называли Энджи, особенно взрослые.

– С папой все в порядке?

Она не собиралась вставать из-за парты, пока этот человек не ответит на ее вопрос.

Бобби Бернштейн передразнил дурацким тоненьким голоском: «С папой все в порядке?» Его тупицы-дружки засмеялись.

– С твоим папой все хорошо, Энджи, но ты должна пойти с нами

сейчас же.

Она встала, крепко держа коробку с Человеком-пауком.

Другой человек в сером костюме сказал:

– Тебе не понадобится завтрак, Энджи.

– Я не пойду без своей коробки.

– Ладно, как хочешь, – сказал первый. – Тогда пошли.

Мистер Странк выступил вперед.

– Послушайте, я не могу позволить каким-то незнакомцам входить в классную комнату и уводить мою ученицу.

Второй человек залез во внутренний карман своего серого пиджака, вытащил оттуда листок бумаги и протянул его мистеру Странку.

Мистер Странк прочитал. Его седые усы медленно опустились.

– Хорошо, все в порядке, – сказал учитель, возвращая листок бумаги второму человеку в сером костюме.

Первый все еще стоял около Энджелы, протянув к ней руку.

– Давай, Энджи, нам надо идти.

«Да, Энджи, нам пора идти», – передразнил Бобби Бернштейн, и его дружки снова захихикали.

– Чтоб ты сдох, – тихо пробормотала Энджела.

Ее никто не услышал, кроме Даны, которая улыбнулась ей.

Дана тоже не любила Бобби Бернштейна.

Прижимая к груди коробку для завтраков с Человеком-пауком и направляясь за людьми в серых костюмах, Энджела спросила:

– Куда мы идем?

– Увидишь, Энджи.

Энджела подумала, что это не ответ.

Они вышли через переднюю дверь школы, которая обычно запиралась, когда начиналась продленка.

Но если эти люди из той компании, где работает папа, то они не в первый раз делают то, что нельзя делать.

На самом деле, они не должны были забирать ее из школы таким образом. Но они заставили мистера Странка отпустить ее. Девочка еще крепче прижала к груди коробку для завтраков. На улице перед школой была припаркована большая черная машина Она стояла прямо под красным знаком, где было написано: «СТОЯНКА ЗАПРЕЩЕНА».

На машине не было пропуска.

Энджела поняла, что происходит что-то плохое.

Неужели папа заболел? Или она больна? Или они узнали что-то плохое о папе?

Или все гораздо хуже?

Второй мужчина в сером костюме открыл дверцу машины. Машина была такая большая, что Энджеле пришлось забираться в нее, как по стремянке. Она чуть не уронила коробку для завтраков.

Энджела села на заднее сиденье, а оба мужчины устроились на двух передних.

– Ну что, станцуем буги? – сказал тот, что сидел на кресле пассажира.

– Почему ты всегда это говоришь?

– Что говорю?

– «Станцуем буги». Это глупо.

– Ты заведешь наконец эту гребаную машину?

– Придержи язык! В машине ребенок.

– Отлично, в таком случае, ты заведешь наконец эту

дурацкуюмашину? Ч-черт.

Большой черный автомобиль выехал на Хадсон-авеню, проехал мимо улицы Робинсона по направлению к Главной улице. Название этой улицы было правильным: она действительно была главной улицей Ракун-сити. На самом деле, в городе имелось много больших улиц, но папа объяснял, что в старые времена Главная была единственной магистралью в городе. Теперь появились и другие большие улицы, такие, как бульвар Шейдденд и Джонсон-авеню и Мебиус-роуд, но Главная улица оставалась одной из центральных.

Мужчина в сером костюме, сидевший за рулем, продолжал говорить, в то время как они ехали по Хадсон-авеню.

– А ты хоть когда-нибудь в своей жизни танцевал буги?

– Мы все еще разговариваем?

– Ну, так как? Танцевал?

– Господи, Хоуи, это такое

выражение.Ты что, никогда в жизни не употреблял ничего подобного?

– Употреблял, конечно, но я предпочитаю, чтоб выражения были как-то связаны с реальностью.

– Оно и связано с реальностью. Буги – это такой танец. Танец – это такие движения. Мы должны двигаться. Другими словами – «нам пора двигаться».

– Тогда почему не сказать просто: «Нам пора двигаться»?

– «Станцуем буги» короче.

– А, понял – ты действительный член Общества экономии слов. Заплатил взносы за этот месяц?

– Знаешь, когда моя жена становится такой, я могу предположить, что у нее критические дни. А как насчет тебя?

Водитель подъехал к большому красному стоп-сигналу на углу Хадсон и Главной, но не затормозил.

– Я просто не понимаю, какое отношение «Станцуем буги» имеет к тому, чем мы занимались, особенно если ты не танцуешь буги?

Энджела выглянула из окна справа. Она увидела большой грузовик, который ехал по Главной улице.

Он ехал по Главной улице на

оченьбольшой скорости.

Человек, который вел машину, все еще рассуждал о танцах. Он не остановился. Возможно, не посчитал это нужным. В конце концов, он ведь не счел нужным подчиняться правилу, которое требовало, чтобы Энджела весь день была в школе. Ему не надо было соблюдать правило, требующее, чтобы дверь школы была заперта, когда учебный день уже начался. Ему не надо было подчиняться запрету парковаться перед школой.

Так что он, наверное, решил, что и останавливаться здесь ему не надо.

Но и грузовик не собирался тормозить.

Человек в сером костюме – тоже.

Пока не заметил грузовик.

– О, Господи!

После этого все произошло очень быстро. Энджела не видела ничего, кроме спинки сиденья прямо перед собой. Зато она слышала множество звуков.

Девочка услышала визг тормозов.

Потом она услышала звук, как будто молотком стучат по стене.

Потом – звук рвущейся бумаги.

Потом – резкие, пронзительные крики.

Ей казалось, будто она съезжала с американских горок. Ее бросало по всей большой черной машине.

Но что бы ни происходило, Энджела крепко прижимала к себе коробку для завтраков с Человеком-пауком.

И когда девочка услышала скребущий звук, как будто ногтями царапали по стеклу, только гораздо, гораздо громче, то она подумала, что вряд ли увидится еще когда-нибудь с папой.

Глава 6

Ллойда Джефферсона («Л. Джея») Уэйна арестовывали столько раз, что в общем-то он мог сам надевать себе наручники.

Это было почти еженедельным ритуалом. Его задерживали либо за то, что он вляпался в какую-то историю, либо за то, что кто-нибудь другой вляпался в историю, а полиции Ракун-сити надо было выполнить план по задержаниям, вот они и лезли из кожи вон, чтобы пришить Л. Джею какое-нибудь обвинение, за которое можно завести на него дело.

Л. Джей, не будь дураком, обычно не сопротивлялся. И все шло нормально.

Он знал, что все его нарушения тянут на краткосрочные отсидки. Так ему больше нравилось. Да, копы хватали его постоянно, но длительных сроков у него не было. Черт, только однажды он загремел в кутузку, да и то всего на шесть месяцев.

Его задерживали за баловство с травкой, за несколько мелких нарушений – и его черная задница вскоре снова была дома.

В карманах у него всегда водилась кое-какая мелочишка, у него была крыша над головой, и он был сам себе хозяин. Черт, он знал, что за времена сейчас. Он продавал наркотики белым, дела у которых шли не так хорошо, как у Л. Джея, – они теряли работу и все такое, покупали на свое выходное пособие героин, потому что жизнь была такой дерьмовой.

Но сегодня, сегодня был не такой день, когда можно париться в клетке у полицейских, ну уж нет.

Сегодня наклевывалось нечто

серьезное,и Л. Джей меньше всего хотел быть в этом месте.

Весь день происходило нечто странное. Люди бродили вокруг, как будто в идиотском фильме о монстрах-пришельцах, которые, не говоря ни слова, только

кусаютдругих людей.

Сначала Л. Джей подумал, что это какие-то сумасшедшие, но потом увидел Дуэйна.

Дуэйн был панком и считал себя самым крутым Нигером в квартале, потому что сидел в тюрьме для несовершеннолетних преступников. По крайней мере, он так говорил. Л. Джей никогда не покупался на эту чушь, но он не мешал Дуэйну болтать, покуда он платил за товар наличными.

Сегодня, однако, Дуэйн подковылял к Л. Джею во время игры в три листика. В кармане у Л. Джея было пустовато, и был конец месяца, а это значило, что «Джуниор банк» будет болтаться вокруг и проверять, все ли расплатились за поставки этого месяца. Л. Джей задолжал банку два куска, потому что «Кольты» проиграли этим проклятым «Святым», и он решил поиметь немножко денег с туристов. Он установил картонную коробку на углу Хилл и Полк-авеню, вынул свою счастливую колоду карт, которую стянул с газетного лотка на автобусной остановке, вытянул три карты и начал тасовать колоду.

И что же вышло? Л. Джей только успел наколоть на бешеные бабки двух белых лохов, включая одного придурка, который хвастался, что знает «все эти штучки-дрючки», и тут подошел Дуэйн, весь такой тихий, укусил Гомера и его жену и сбил картонную коробку, которую Л. Джей использовал для своей игры.

Что поразило Л. Джея больше всего, так это глаза Дуэйна. Стаза у того были мертвые. И он был жутко бледный – кожа скорее серая, чем коричневая.

Потом Дуэйн поплелся дальше, а белые с воплями разбежались – вместе со своими деньгами – и Л. Джей остался один среди всего этого бардака.

Л. Джей увидел такое еще не раз в течение часа, пока не оказалось, что один из лопухов, привлеченных к игре, был копом.

Самое обидное, что Л. Джей собирался на нем закончить игру. Ему все еще не хватало денег, чтобы расплатиться, но банк мог поцеловать Л. Джея в черную задницу – или любое другое место на выбор, – но единственное место, где он хотел бы сейчас оказаться, – это в своей каморке, со своими «Узи», сделанными на заказ, и с крепким замком на двери.

Вместо этого белый детектив задержал его за мелкое нарушение, когда по всему городу бродили зомби и еще черт знает кто.

Какой бы сумасшедшей ни казалась атмосфера на улицах, это было ничто по сравнению с тем, что творилось в полицейском управлении. Двоюродный брат Л. Джея рассказывал о том, какой дурдом бывает в полицейских участках в Нью-Йорке, но в Ракун-сити такого еще не случалось.

До сегодняшнего дня.

Копы носились по

всемузданию, орали друг на друга, кричали в телефонную трубку. Л. Джей не мог разобрать ни слова во всем этом крике – это была просто плотная стена

шума.

– Брось, – сказал Л. Джей детективу, который втащил его в участок. – Думаешь, сейчас кому-то здесь есть дело до моей тощей черной задницы? Оглянись!

Детектив в ответ сказал то же самое, что он повторял с того самого момента, когда закончил зачитывать Л. Джею его права там, на Полк-авеню:

– Заткнись.

Когда они добрались до стола сержанта Куинна, детектив сказал:

– Задержи его по статье три-четырнадцать.

– Вы все, должно быть, не в своем уме! Посмотрите на меня – я бизнесмен!

Л. Джей огляделся. Он увидел двоих в форме – молодого белого полицейского по имени Духэмел и его партнера, здорового чернокожего по имени Купер – они втаскивали внутрь детину, который казался белее снега.

У него были такие же мертвые глаза, как и у Дуэйна.

– О, гляньте-ка, да это же мерзавец Герман Манстер. Похоже, у тебя проблемы, парень.

Духэмелу и Куперу пришлось потрудиться, чтобы смирить старину Германа. Духэмел крикнул сержанту:

– Помогите, скорее! Этот парень безумный!

Куинн обошел стол с другой стороны и повел Л. Джея к скамье для задержанных.

– Боже!

Л. Джей обернулся – это был Купер, он держался за руку, и лицо его было искажено гримасой

невыносимойболи.

– Он укусил меня! – кричал Купер. – Этот сукин сын укусил меня!

Духэмел, как типичный белый придурочный полисмен, начал избивать Германа своей дубинкой. Эти чертовы полицейские всегда хватались за свои чертовы дубинки, когда что-то шло не так, как им хотелось.

Куинн приковал Л. Джея наручниками к скамье, а затем бросился на помощь Духэмелу и Куперу.

На Германа обрушился град ударов, но это не помогло. Он просто продолжал стоять на месте. Л. Джею все это

крайнене нравилось.

– Эй! Ты не можешь оставить меня здесь просто так, Куинн! Дай мне хотя бы какое-нибудь оружие!

Куинн не ответил и вытащил свою дубинку, чтобы тоже поупражняться на Гурмане.

В участке была всего одна женщина, одетая как проститутка. Может, она и на самом деле ею была. Уж если они сцапали задницу Л. Джея, то наверняка замели и проституток на улице Харбор. В конце месяца не только банк хотел подчистить все хвосты. Копам тоже надо было отчитываться – всякие там квоты и все такое, вот они и хватают честных деловых людей, вроде Л. Джея, и порядочных проституток, вроде…

Черт, Л. Джей знал ее. Он не видел лица, так как ее голова была опущена, практически утонув в ее титьках. Да уж, места там было полно. По этому признаку Л. Джей и узнал ее.

– Рашонда? Черт побери, это ты, девочка?

Но Рашонда и ухом не повела. Как будто спала или еще что-то.

Свободной рукой Л. Джей толкнул ее в бок. По крайней мере, хоть какая-то компания.

– Только не говори, что ты меня не помнишь.

Проститутка подняла голову.

И тут Л. Джей заметил, что ее плечо кровоточило. Будто кто-то ее укусил.

И глаза у женщины были такими же мертвыми, как у Дуэйна и Германа, и всех тех мерзких зомби, которых он сегодня видел повсюду.

– Черт возьми, девочка, кто это тебя?

Вдруг ее рот раскрылся гораздо шире, чем это возможно. Зубы у Рашонды были совершенно черные, и она попыталась укусить Л. Джея.

– Сука!

Глава 7

Они сказали Джилл Валентайн, что она сумасшедшая.

Они сказали ей, что она собирает слухи. Что выданное ею за правду на самом деле существовало только в мире видеоигр и в фильмах жанра «экшн», а не в реальной жизни. Что ей все привиделось, что она ошибалась, что она переигрывала, заходила слишком далеко.

Потом они сказали Джилл, что она временно отстранена.

И все это за ее доклад о том,

чтоона видела своими глазами и застрелила из своего собственного оружия – вернее из оружия отдела. Его, кстати, у нее отобрали вместе со значком, когда ее отстранили.

Оказалось, то, что за время своей офицерской службы Джилл получала самые высокие награды, ничего не значит. Помочь спасти жизнь майора, когда она была еще рядовым, ничего не значило, равно как и назначение в элитный Особый отряд тактики и спасения.

А должно бы. Ее слово должно бы кое-что значить, особенно если помнить, как высок уровень ООТИС.

Те

существа,которых она видела в лесах Арклей Маунтинз, были реальными. Они действительно убивали людей. И она на самом деле едва спаслась сама.

Но они еще и были связаны с корпорацией «Амбрелла».

Одно Джилл Валентайн твердо усвоила за время работы в управлении полиции Ракун-сити: с корпорацией не шутят. Они владели городом – черт возьми, да они владели половиной

страны!И не надо лезть туда, куда они не хотят.

Так что вместо того, чтобы обратить внимание на слова офицера, имеющего самые высокие награды, и сделать хоть что-нибудь для защиты населения от этих живых мертвецов, отбросов фильмов про монстров, полиция Ракун-сити решила счесть доклад своего заслуженного офицера бредом сумасшедшего и отстранила Джилл от службы за представление лживых сведений, хотя они были правдой на все сто процентов.

И вот теперь в Ракун-сити началось настоящее светопреставление.

Как Джилл и предупреждала.

Она надела голубой топик и шорты – в этот осенний день температура доходила до девяноста – и, после минутного размышления, высокие ботинки. На первый взгляд Джилл казалась обычной девушкой лет двадцати с небольшим. На самом же деле она обладала свободой движений для рук и ног, а в этих ботинках и хорошо направленным ударом, которым она могла сбить кого угодно.

А как направлять удар, Джилл Валентайн знала прекрасно.

Следующей остановкой была ее комната для отдыха. Войдя, она сразу схватила пульт от телевизора. Было любопытно узнать, что говорят в новостях по поводу тех монстров, которых она видела в лесу и которые теперь бродят по улицам города. Особенно интересно было, сделает ли заявление «Амбрелла».

Экран засветился, на нем появилось счастливое, но слегка озабоченное личико Шерри Мэнсфилд.

«…по-прежнему нет никаких версий того, почему волна необъяснимых убийств буквально захлестнула город. Мужья убивают жен, дети – родителей, совершенно незнакомые люди набрасываются друг на друга. Это смертоносное, преступное безумие, которому не видно конца».

Никакого объяснения. Так она и думала.

Интересно, это «Амбрелла» все скрывает?

Девушка осмотрелась. На одной стене комнаты висели полки с наградами. В основном за меткую стрельбу, плюс пара за игру в бильярд. Потом ее взгляд перешел на стол для пула, с ее любимым кием, лежащим по диагонали на зеленом фетре, на девять бильярдных шаров рядом. Она немного погоняла шары сегодня утром, тщетно пытаясь успокоиться.

Над столом для пула висел неоновый знак «Будвайзера». Это был подарок от Имонна Максорли, владельца бара, где Джилл провела немалую часть своей быстро пролетевшей юности, приманивая мужчин, которые думали, что эта хорошенькая брюнетка-подросток будет легкой добычей. Когда ее приняли в академию, она сказала Имонну, что игра в пул – это не то занятие, которому она теперь будет уделять время, поэтому она не собирается больше приходить в бар Максорли.

И он подарил ей это. Принимая во внимание то количество денег, которое Джилл помогла заработать владельцу бара (слава о девчонке-подростке, которая никогда не проигрывала, разнеслась быстро, и каждый игрок в городе хотел стать тем единственным, кто ее обыграет), это было, как сказал Максорли, самое меньшее, что он мог сделать.

Две длинные стены комнаты были увешаны мишенями.

Каждая была изрешечена пулями.

Джилл намеревалась все тут поменять. Но теперь, похоже, в этом не было смысла.

Капитан Хендерсон забрал ее значок и оружие, выданное отделом, но это не значило, что Джилл не в силах защитить себя. Она подошла к настенному шкафу с наградами и вытащила наплечную кобуру и свой надежный автоматический пистолет.

Это было то самое оружие, из которого она убила одного из монстров в лесу, когда в ее официально выданном оружии кончились патроны. Девушка тогда поняла, что

единственныйспособ остановить этих монстров – выстрелить в голову.

К счастью, Джилл всегда стреляла метко.

Засунув пистолет в кобуру, она взяла пульт и выключила телевизор. Лицо Шерри Мэнсфилд исчезло.

Она вышла на улицу, где царил полный хаос.

У нее был шикарный дом, который она унаследовала от дядюшки. Комната для отдыха находилась в цокольном этаже с отдельным выходом на улицу. Выйдя и заперев дверь, она увидела на тротуаре, прямо у ее крыльца, женщину, которая кусала за руку мужчину. Мужчина кричал.

Выхватив пистолет из кобуры, она выстрелила женщине в голову. Та упала.

Мужчина, продолжая кричать, взглянул на Джилл и бросился бежать. Она хотела пристрелить и его, но он бежал слишком быстро, а она не хотела тратить пулю, если он не инфицирован. Женщина укусила его за рукав рубашки, так что была вероятность, что инфекция не попала.

Конечно, очень скоро кто-нибудь

другоймог снова укусить его.

Идя по улице к своему «порше» – как и особняк, это был подарок от покойного дядюшки, – она увидела Ноэля, который сидел на своем обычном месте – в нише между соседним особняком и винным погребком на углу. Обычно Джилл бросала четвертак в шляпу, лежащую перед Ноэлем, который сидел, поджав ноги. Однако сегодня шляпы не было, и Ноэль, казалось, спал.

– Ноэль?

Бездомный поднял голову. Его глаза, обычно голубые, теперь были молочно-белыми.

На левой щеке была отметина от укуса.

Без всяких колебаний Джилл выстрелила ему в голову.

– Ты, сука, ты

зачемэто сделала?

Джилл обернулась и увидела парнишку-панка в шерстяной шапке, хотя на улице было девяносто. Плаза у него были нормальные, и он разговаривал, так что он не был заражен.

Пока что.

– Он был уже мертв, – ответила Джилл. – Я просто закончила это дело.

– Сука, да ты

спятила!

– Именно это мне и говорят.

Она достала из кармана ключи, отключила сигнализацию и отперла дверцы своего ярко-красного «порше».

Сев в машину, он включила зажигание и взглянула в зеркало заднего вида.

Парнишка в шерстяной шапке обшаривал карманы Ноэля в поисках мелочи.

«Грабитель мертвых назвал

менясумасшедшей, – пробормотала она, выезжая на дорогу. – Если так пойдет дальше, я начну разговаривать сама с собой».

Ракун-сити разваливался. Она видела то сцены полного хаоса, то пустынные, безлюдные улицы, как в городе призраков. Тут придорожное кафе, захваченное живыми мертвецами-официантами, пытающимися съесть своего хозяина; там зомби, пробирающийся по автобусу, врезавшемуся в фасад магазина. Еще дальше стая живых мертвецов бродила по вестибюлю офисного здания.

Джилл приняла решение.

Она вышла из дома, намереваясь поехать в полицейский участок, чтобы по возможности помочь там.

Но этому городу уже ничем не поможешь.

Они назвали ее сумасшедшей. Они не обратили внимания на ее заслуги. Они сказали ей, что она больше не может работать.

Ну и черт с ними. Если они не хотят, чтобы Джилл была на службе и защищала этот город, то она отсюда уедет.

Однако девушка все равно свернула к парковке около штаб-квартиры полицейского управления. Ей надо было кое-что забрать.

Помещение участка представляло собой район бедствия. Столы перевернуты. Задержанные и полисмены одинаково напуганы. Зомби повсюду, одни – в наручниках, другие – в униформе. Она увидела Духэмела и Купера, набрасывающихся на Борка и Абромовица. Какой-то старый пьяница атаковал Фитцуолласа. Сержант Куинн был пока жив, но как раз отбивался от толстяка, который пытался вцепиться в него.

Покачав головой, Джилл вынула оружие.

Через десять наполненных грохотом секунд все живые мертвецы в комнате валялись на полу с пулями в черепе.

Куинн посмотрел на труп толстяка, затем поднял глаза на Джилл.

– Рад видеть вас снова на службе, Валентайн.

Джилл хмыкнула и направилась к своему столу, одному из немногих, которые остались нетронутыми и неперевернутыми.

– Что это вы тут делаете?!

Вздохнув, Джилл проигнорировала капитана Хендерсона, который выскочил из офиса.

– Валентайн! Вы же отстранены!

«Как будто это имеет значение», – вздохнула Джилл. Она открыла ящик стола и вытащила свой запасной автоматический пистолет, набедренный ремень и побольше зажимов.

– Я говорила вам, – сказала она, – стреляйте в голову.

– Почему вы вообще здесь, Валентайн?

Хороший вопрос. Как будто в душе она не осталась копом.

Впрочем, может быть, и нет – по крайней мере, не в этом городе, где всем правит межнациональная корпорация, которая ни в грош не ставит человеческую жизнь. И не в управлении полиции, где капитаны не защищают своих людей и позволяют отстранять их от работы без всяких на то причин, только для того, чтобы прикрыть задницу корпорации.

– Очищаю стол. – Джилл надела набедренный ремень, затем прикрепила к нему кобуру со вторым пистолетом. Патроны она высыпала в карманы шортов.

Не удостоив Хендерсона взглядом, которого он, честно говоря, и не заслуживал, Джилл направилась к выходу, на этот раз мимо стола сержанта. Куинн всегда хорошо к ней относился.

– Ты в порядке? – спросила она.

Куинн хмыкнул:

– Я собирался спросить тебя о том же. Я уже думаю, что мне надо было согласиться выйти пораньше на пенсию, как просила Шейла.

СейчасФлорида кажется мне действительно райским местом.

– Хочешь совет? Иди домой, забирай Шейлу и мотайте из города как можно скорей.

Покачав головой, Куинн сказал:

– Не могу. Моя смена еще не закончилась.

Джилл вздохнула в третий раз. Куинн служил уже почти тридцать лет. Его отец и дядя были полицейскими, дед – тоже. Он всегда был чересчур уж предан работе. Но она не могла винить его за эту преданность.

Что касается Джилл, она не считала себя обязанной хранить верность полицейскому управлению Ракун-сити.

– В таком случае, сержант, стреляйте в голову. Их только так можно остановить.

Куинн кивнул:

– Удачи вам, Валентайн.

– И вам тоже, сержант.

Проходя мимо стола Куинна, она заметила зомби-проститутку, которая пыталась укусить странно одетого задержанного, прикованного наручниками к скамье.

– Отвали от меня! – кричал задержанный. – Рашонда, прекрати! Помогите!

Джилл выстрелила Рашонде в голову. Та упала на скамью.

Затем она повернулась к задержанному.

– Черт, меня-то за что?

Она нажала на курок.

Наручники и часть скамьи, к которой они крепились, разлетелись на кусочки.

Поняв, что он свободен, странно одетый задержанный отскочил подальше от скамейки.

– Мерзкая тварь, она пыталась сожрать меня! – Затем он посмотрел на Джилл. – Черт, что здесь вообще происходит?

– У тебя есть пушка? – спросила она.

– Если бы.

– Тебе лучше найти что-нибудь.

Затем она повернулась и посмотрела на Куинна, Хендерсона и остальных копов, которые были еще живы:

– Мы покидаем город – и советуем вам сделать то же самое.

Не говоря больше ни слова, Джилл повернулась и направилась к выходу.

Пробираясь к двери, она услышала отчаянный голос из динамика в диспетчерской. Джилл была почти уверена, что это Уимз.

«Подкрепление, нам нужно подкрепление! Немедленно пошлите подкрепление на Роуз-стрит и Главную улицу. Скорее. На нас напали. Офицеры погибли. Помогите нам, черт возьми! Нам нужно подкрепление. Диспетчерская! Пожалуйста!»

Хотя вопли Уимза становились все отчаяннее, Джилл уже не слышала их, направляясь к своей машине. У них был шанс остановить все это, и они его потеряли.

Они сказали Джилл Валентайн, что она сошла с ума.

Теперь за это расплачивался весь город.

Глава 8

Это был самый плохой отпуск в жизни Карлоса Оливеры.

Он начал свою службу в Военно-Воздушных Силах США сразу после окончания средней школы, затем оставил ее, когда корпорация «Амбрелла» сделала ему предложение, от которого он не смог отказаться. Конечно, служба в ВВС была лучше, чем жизнь в родном Техасе, где он вырос, но «Амбрелла» была еще лучше, чем ВВС. Платили больше, и меньше шансов, что тебя убьют.

По крайней мере, до сегодняшнего дня.

Он спокойно отдыхал в хижине в лесу, когда около дома остановился спортивный минифургон с двумя бездельниками из «Амбреллы». Люди в костюмах повели его на опушку, где ждал вертолет.

Они сказали Карлосу только, что он должен собрать свою команду.

– Я в отпуске, – ответил он. – Пускай этим занимается команда Одного.

– Команда Одного вне игры, – ответили ему.

– А Уорд? – спросил он о командире третьей группы.

– Тоже вне игры.

Глаза Карлоса расширились. Этот эвфемизм

[2]шокировал его. Из всех групп спецназа, состоящих на службе у «Амбреллы», команда Одного была лучшей из лучших. Именно поэтому агент мог позволить себе называться этим странным кодовым именем. А Уорд был из морских пехотинцев и мог справиться почти с чем угодно. Если то, с чем они столкнулись, могло вывести из строя Одного и Уорда – не говоря уж о таких, как Менделес, Хокинс, Шлезингер, Осборн и других членах их команд, – то Карлос совершенно не горел желанием встречаться с

этим.

Но был ли у него выбор?

И вот теперь Карлос сидел в одном из нескольких вертолетов «Даркуинг», летящих над Ракун-сити, в котором черт знает что творилось. Очевидно, то, что сбежало из «Улья», теперь свободно разгуливало по городу: вирус, который был основным компонентом нового волшебного крема от морщин, изобретенного «Амбреллой», убивал людей, при этом их трупы двигались и постоянно искали пищу.

Когда Карлос был ребенком, его семья часто переезжала с места на место, так как папа не мог найти работу. Какое-то время они прожили в Лаббоке, где был старенький кинотеатр. Там показывали только фильмы о монстрах. Карлос и Хорхе, его тогдашний лучший друг (при каждом переезде у него появлялся новый лучший друг, потому что у прежних были отцы, которым удавалось держаться на одной работе, и, как правило, их родители не нарушали законы) часто проводили вечера, смотря фильмы о Франкенштейне, оборотнях, мумиях, насекомых-мутантах, пришельцах из космоса, вампирах и других жутких созданиях, которые хотели истребить человечество.

Включая и зомби.

В свою последнюю ночь в Лаббоке, перед тем как родители и его старшая сестра Консуэла упаковали вещи и отправились вместе с ним в Сан-Антонио, Карлос и Хорхе попали на двойной сеанс: «Эббот и Костелло встречаются с мумией» и «Рассвет мертвецов». Он до сих пор прекрасно помнил этот вечер, особенно спор друзей про фильмы, потому что это был их последний разговор.

Карлос всегда был неравнодушен к мумиям – даже сейчас. Ему понравились два последних фильма о мумиях, особенно – крутой парень с длинными волосами и бородой, но Хорхе считал, что зомби страшнее.

Сидя на своем месте в «Даркуинге», с которого открывалась панорама города, где по улицам устало тащились странные существа, Карлос подумал, что Хорхе был прав.

Он оглянулся на свою команду. Его заместитель, Николай Соколов, сидел напротив с мрачным лицом.

Остальные члены команды расположились на скамейках вдоль бортов. На всех были наушники и микрофоны, которые позволяли им переговариваться между собой, не обращая внимания на шум винтов. Дж. П. Аскегрен, бывший полицейский из Вирджинии, у которого изо рта всегда торчала зубочистка. Джек Картер и Сэм О’Нил, которые, как и Карлос, пришли из ВВС, но отказались поступить в «Амбреллу», так как не хотели расставаться. Юрий Логинов, русский друг Николая, работавший оперативником в КГБ еще до развала Советского Союза. И врач, Джессика Холприн, которая ушла из Медицинского Корпуса Военно-Морских Сил и поступила на работу в «Амбреллу».

Они выглядели готовыми ко всему.

Однако Карлосу хотелось бы знать, действительно ли они готовы к тому, что их ждет.

Их осел-начальник, майор Мастак Кейн, провел совещание перед вылетом. Их задачей было сдержать разрушение. Если у кого-то появлялись признаки инфицирования, его следовало изолировать. Если имелись явные признаки заболевания, то единственный способ прекратить его – это выстрел в голову или позвоночник.

Если Кейн и имел представление о реальном количестве человеческих жизней, принесенных в жертву из-за некомпетентности «Амбреллы» – потому что ничем, кроме полной некомпетентности, нельзя объяснить такую катастрофу, – этот бессердечный сукин сын не показывал ничего.

Опять же, если бы Карлоса приглашал на службу в «Амбреллу» этот Кейн, а не какой-то незначительный служащий из корпорации, который подкатывался к нему несколько лет, то Карлос, возможно, и отверг бы предложение «Амбреллы». Карлос с трудом переносил таких, как Кейн. Фактически, именно присутствие таких людей и заставило его принять решение об уходе из ВВС и перейти в, как он думал, более тихую область обеспечения безопасности корпорации. Похоже, он сильно ошибся в расчетах.

Карлос снова повернулся к открытой двери на боку вертолета, который теперь завис над крышей офиса.

На крышу вел небольшой лестничный колодец, и дверь туда была открыта. Карлос увидел двух человек, мужчину и женщину, которые бежали к двери из колодца.

Проскочив дверь, мужчина захлопнул ее за собой.

Он побежал к дальнему карнизу крыши, который не был виден отсюда. Наверное, там есть пожарная лестница, по которой он мог убежать, или, может, он собирался просто спуститься по фасаду.

Затем дверь распахнулась и выбежала женщина, преследуемая толпой зомби.

Один из вопросов, который волновал Карлоса на совещании, – сможет ли он отличить живого человека от живого мертвеца?

Больше этот вопрос его не занимал. Даже с такого расстояния было понятно, что женщина совершенно живая, а ее преследователи – нет.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.