Леонид Кудрявцев
Центурион инопланетного квартала

1.

Они возникли у меня за спиной, словно материализовавшись из воздуха. Причем как раз в тот момент, когда я вдохновенно объяснял очаровательной блондинке по имени Агнес, особенности охоты на летающих маркаронов.

– Беск Маршевич, и куда это вы собрались? Случайно не на планету Невинных развлечений?

Я еще раз улыбнулся Агнес и взглянул на стоявшее на самом краю стола начищенное до блеска ведерко, наполненное колотым льдом.

Два силуэта. Стало быть, их всего двое. Это не так плохо. За мной могли послать и целый отряд.

– Так как, будем разговаривать?

Я пожал плечами и, слегка усмехнувшись, сказал:

– О чем это вы? Не знаю никакого Беска Маршевича и тем более не имею понятия, куда он летит. Лично я и в самом деле собрался посетить планету Невинных удовольствий. Кстати, точно так же, как и все остальные пассажиры этого челнока.

– Сопротивление бессмысленно. Мы предлагаем вам пройти с нами. Если мы все-таки ошиблись, то вы, естественно, имеете право подать на нас в суд с требованием возмещения морального ущерба. Только мы не ошиблись.

Вот так. Все хорошее рано или поздно заканчивается. В том числе и приятная, беззаботная жизнь.

– Беск Маршевич? – переспросила блондинка. – Мне кажется, когда мы знакомились, я услышала совсем другое имя. Почему эти люди называют тебя именно так?

Почему? Да потому что они имеют на это право.

Я задумчиво побарабанил пальцами по крышке столика. Тот тихо замурлыкал и выпустил щупальце. Изящно изогнувшись, оно протянуло мне бокал, наполненный коктейлем «Запах лета».

А вот это в данный момент кстати,

Сделав из бокала порядочный глоток, я понял, что пришло время обернуться и посмотреть на явившихся по мою душу.

Их действительно было всего двое. В строгих черных костюмах, со спортивными фигурами, с лицами, словно высеченными из гранита, и холодными глазами вершителей правосудия.

Ну да, Фемида, неумолимая старушенция, радуйся, кажется, ты меня все-таки заграбастала. Причем именно в тот момент, когда я этого меньше всего ожидал.

Ловко, ничего не скажешь. Схватить под локотки того, кто уже несколько раз умудрялся ускользать из самых разнообразных ловушек, во время рейса межпланетного челнока, когда шансы на бегство почти равны нулю. А куда мне бежать? Корабль небольшой. Спрятаться в нем до конца рейса не удастся.

Беспроигрышный вариант… почти беспроигрышный. Поскольку у меня в рукаве еще лежит пара козырных карт.

Я улыбнулся блондинке.

– Уверяю, это недоразумение. Думаю, минут через пятнадцать все выяснится.

– Не сомневаюсь. Конечно, все выяснится, – проворковала моя подруга.

Однако в глазах у нее мелькнула тень сомнения.

Таких ситуаций случайные дорожные попутчицы не любят. Скорее всего, она сейчас попытается откланяться. Да и почетный эскорт вот-вот начнет проявлять нетерпение. Ему наверняка не терпится препроводить меня в каюту с надежной дверью и надеть на меня путы. И не будь рядом со мной Агнессы, они…

Хм… А зачем они решились меня брать в присутствии свидетельницы? Гораздо проще было подкараулить в другом месте, например в коридоре, или вломиться в мою каюту, когда я сплю. Я, конечно, принял кое-какие меры, и застать меня врасплох, даже во время сна, почти невозможно. Как только кто-то попытается нанести неожиданный визит в мою каюту, сработает пара подготовленных заранее сюрпризов.

Неужели они знают и это?

Если так, значит мои противники – профессионалы.

– И все-таки, – спросила Агнес. – Почему эти люди называют тебя другим именем? Какое из них настоящее? То, под которым ты представился мне, или то, которое назвали они?

Я слегка поморщился.

Ну конечно, все у этих ребят расписано как по нотам. Сейчас Агнес устроит мне сцену и с оскорбленным видом удалиться, а я останусь с ними тет-а-тет.

В этом и состоит их план. Взять меня, когда я буду сидеть в баре с Агнес. Они, видимо, рассчитали, что оружие я с собой туда не возьму. И угадали. Правда, любой, даже самый отличный план можно слегка подкорректировать. В свою пользу, ясное дело. И для начала попробуем-ка все упростить.

Они рассчитывают, что я вцеплюсь в Агнесс как клещ, может попытаюсь поднять скандал. И вот тут-то они меня успокоят, ткнув в бок биошокером. После этого ни малейшего сопротивления я уже оказать не смогу.

Я еще раз взглянул на стражей закона и слегка улыбнулся.

Один из них стоял, небрежно облокотившись на спинку кресла. При этом ладонь его правой руки была возле кармана брюк.

Ну конечно, биошокер там.

Как только я попытаюсь поднять шум…

Я сокрушенно покачал головой и, улыбнувшись Агнес, развел руками.

– Дорогая, придется тебя покинуть. Меня явно с кем-то спутали. Думаю, имеет смысл пройти с этими господами к капитану корабля. Там-то все и выяснится.

Агнес облегченно улыбнулась.

Теперь она наверняка была на моей стороне. Почему? Да потому, что я фактически, предлагал перенести дальнейшее развитие событий в каюту капитана. При этом она могла спокойно удалиться. Потом, когда выяснится, что произошло недоразумение, она охотно вместе со мной над ним посмеется. Но вот если я в самом деле окажусь не тем, за кого себя выдавал…

Ну, тут все просто и понятно. Знать она меня не знает и ведать не ведает. И даже получить разрешение на сканирование ее памяти будет очень трудно, поскольку она лицо частное и на государственной службе не состоит. А если кто-то станет утверждать, будто видел, как она сидела за моим столиком, так ли трудно ото всего отпереться?

Почему?

На планете невинных развлечений дорога ее заканчивается. И там наверняка ее ждет муженек, из тех, которые не умеют веселить женщин, но зато быстро делают карьеру и зашибают деньгу. Вот этим своим мужчинкой наша блондинка дорожит. У него не должно возникнуть ни малейших сомнений в ее верности. Ради него Агнес отречется от знакомства со мной не моргнув глазом. И будет права.

Вспомнив предыдущую ночь, которую Агнес провела в моей каюте, я грустно улыбнулся.

Вот такая она штука, жизнь. Для блондинки все это не более чем очаровательное приключение, о котором по возвращении домой можно и забыть. Хотя… кто знает? Может, когда-нибудь она так же, вспомнив меня, грустно улыбнется?

– Ну, так мы идем к капитану?

Ого, кажется, стражи закона проявляют нетерпение. А конфликтовать мне с ними пока не строит. Пусть думают, будто я временно смирился со своей участью.

– Дорогая, я скоро вернусь.

Все-таки я не удержался и, прежде чем встать, наклонился к Агнес, еще раз вдохнул запах ее духов, заглянул в глаза, пытаясь поймать в них отблеск воспоминаний о прошедшей ночи.

Зачем-то мне это было нужно. Зачем – хоть убейте, не знаю. Нужно, и все.

И тут Агнес тоже подалась ко мне, подставляя губы для поцелуя. Я, конечно же, не смог не поцеловать ее. Однако главное было не в этом. За мгновение до того, как губы наши встретились, я уловил, как Агнес шевельнула рукой, правой, той самой, которую до локтя закрывала крышка стола, так, словно что-то достала из сумочки.

Что-то у нее в руке было, и, похоже, этот предмет предназначался мне.

Несколько затянув поцелуй, что было совсем нетрудно, я прикоснулся к ее ладони и быстро ощупал то, что на ней лежало.

Ага, так я и думал.

Маленькая, плоская, прямоугольная штучка. Скорее всего – стопер, возможно – трендик. Впрочем, это неважно. Похоже, Агнесс мне предлагает одну из тех дамских безделушек, которые предположительно способны вырубить до прибытия стражей порядка любого зарвавшегося нахала.

Супротив профессионалов штука совершенно бесполезная. А стало быть, оставим ее владелице. Может она ей и в самом деле когда-нибудь пригодится.

С сожалением оторвавшись от губ Агнес, я отодвинулся и, глядя моей блондиночке в глаза, едва заметно покачал головой.

Спасибо, дорогая. Кажется, ты и в самом деле лучше, чем я думал.

– Вы не отказались от мысли нанести визит капитану?

Я встал и, повернувшись лицом к стражам порядка, сухо промолвил:

– Ни в коем случае. Учтите, обычными извинениями вы от меня не отделаетесь.

– Ну, еще бы, – ухмыльнулся один из них. – Это уж точно. Обычные извинения мало кого удовлетворяют.

Прежде чем выйти в коридор, я остановился и еще раз окинул взглядом бар.

У стойки сидело несколько посетителей. Причем, судя по всему, никто из них покидать бар в ближайшее время не собирался. Столиков, не считая тот, за которым осталась Агнес, было занято всего два. За одним, сжимая в клешнях наполовину опустошенные бокалы с синеватой жидкостью, вроде бы даже дорогим вербнетским вином, восседало два бальтусианца. За другим устроилась компания длинных и тонких, казалось, состоящих из одних конечностей зеркалоидов. И тут, повинуясь полученной команде, столик, за которым они устроились, выдвинул из себя что-то вроде большого зонтика. Раскрывшись с тихим хлопком, зонтик накрыл зеркалоидов, отгораживая от остальной части зала, давая возможность пообщаться без свидетелей.

Вот и отлично. Получается, никто за нами в коридор не последует. Для задуманного мной этого хватит.

Я вышел из бара. Стражи порядка следовали за мной по пятам.

Интересно, когда они попытаются меня стреножить? Не поведут же они меня в самом деле к капитану? И вообще, как далеко они дадут мне отойти от входа в бар, прежде чем начнут действовать? Пять шагов? Десять? Пятнадцать? Может разрешат сесть в лифт, и только там пустят в ход биошокер?

Лифт. Наверняка именно там.

Как только откроется кабинка, один из этой парочки ткнет меня в бок биошокером, второй втолкнет в лифт. Внутри они очень заботливо подхватят меня под руки.

Все, на этом первый этап операции завершится. Господа стражи порядка получат возможность перевести дух и довольно ухмыльнуться. Ну еще бы, этот Беск Маршевич оказался не таким уж крутым и позволил взять себя без проблем.

После этого им останется лишь препроводить меня в свою каюту. Если даже им по дороге кто-то и встретится, он увидит классическую картинку. Двое землян ведут в каюту третьего, переусердствовавшего в баре и закачавшего в себя слишком много спиртного.

А вот фиг вам на жадные морды!

Пол коридора тихо и довольно шуршал у нас под ногами. То и дело попадались оранжевые полосы, тянущиеся от стены к стене. Под ними на глубине полуметра пролегали жилы, по которым тек желтоватый, вязкий, словно сироп, сок. Я знал, как он выглядит, поскольку мне однажды пришлось пережить катастрофу такого вот челнока. Сок для него все равно что для нас кровь.

Кровь космического корабля. Надо же!

До лифта оставалось шагов десять.

Я обернулся. Это было нужно, чтобы мои сопровождающие не так сильно удивились, когда я сделаю это во второй раз.

– Эй, ребята, мы и в самом деле идем к капитану?

– Топай, топай. Сейчас узнаешь.

Ого! Они уже считают, что дело в шляпе, и слегка расслабились.

Ну-ну…

Когда до лифта осталось три шага, я отдал симбиоту мысленную команду активизироваться. Тот был старый, и, честно говоря, его уже давно надо было сменить. Собственно, я летел на планету Невинных удовольствий именно для этого.

Ну да ничего, для того, что я задумал, его должно хватить даже с избытком. А потом я уж что-нибудь придумаю.

К счастью, кабинки лифта на нашем этаже не было. Проведя ладонью перед глазком вызова лифта, я увидел, как тот мигнул длинными, слегка загнутыми ресницами. Вслед за этим послышалось тихое урчание, наподобие того, которое издает пытающийся подлизаться к хозяину кот.

Судя по всему, кабинка лифта находилась этажами тремя ниже. Вот она двинулась вверх.

Ну, пора…

– А все-таки, не могли бы вы уточнить…

Говоря это, я повернулся лицом к своим сопровождающим. И вовремя. Как раз в этот момент тот, кто стоял от меня справа, вытащил из кармана биошокер.

Поздно, голубчик.

Я отбил руку с парализатором в сторону и сделал подсеку. Пытавшийся меня стреножить, рухнул на пол. Падая, он задел биошокером стену. Послышалось шипение, и метровый кусок стены, мгновенно потемнев, обвис, словно шкура на исхудавшем животном.

Тем временем второй страж порядка не терял зря времени. Первый же его удар должен был сломать мне ключицу.

Как бы не так! Симбиот сработал как надо. Благодаря его помощи ключица даже не хрустнула, а вот страж порядка с воплем отскочил в сторону.

Правильно!

Вот так оно все и получается. Беда всех этих единоборств, взявших за основу земное карате, в том, что они рассчитаны на бой с обыкновенным человеком. И еще, у них удар не достигший цели, частенько, вместо того чтобы принести вред противнику, наносит урон самому нападавшему.

То ли дело – пшиомский а-тан или мардрахский торнад.

Я врезал тому стражу порядка, который все еще валялся на полу, ногой в солнечное сплетение. Потом, из чувства справедливости, оделил таким же ударом второго, все еще размахивавшего ушибленной ладонью и выкрикивавшего неразборчивые ругательства. Оба моих удара оказали надлежащее действие.

Стало быть, такими симбиотами, как мой, стражи порядка не запаслись. Ну да, персональный, охранный симбиот стоит немало. И выдают их стражам порядка лишь в особо опасных случаях.

Получается, я еще не удостоился чести перейти в категорию особо опасных. Вот и в дальнейшем постараемся в эту категорию не попадать.

За моей спиной с тихим чмоканьем раскрылась дверь лифта.

Пора уходить. Минут пять у меня в запасе есть. Как раз столько мне и нужно, чтобы вытащить из рукава второй козырь.

Шагнув в лифт и прислонившись к его теплой, слегка пахнущей мускусом стенке, я подумал, что совершенно зря паникую.

Ну хорошо, стражи порядка убедились, что я им не по зубам. Каковы будут их дальнейшие действия? Собственно, вариантов было всего два. Они могли отправиться к капитану «челнока» и выложить ему открытым текстом, кто я такой и что со мной нужно сделать. После этого капитан объявит тревогу, и на меня начнется настоящая охота. Сколько у него в подчинении центурионов? Стандартный комплект – шесть. Да плюс два стража порядка. Восемь, стало быть. Многовато.

Конечно, у меня есть защитный симбиот. Это преимущество. А их восемь. Рано или поздно они меня где-нибудь прихватят.

Стоп, а если эта парочка пущенных по моему следу ищеек не станет поднимать шум? Если они решат устроить второй тур после того, как челнок приземлится на планете Невинных удовольствий? В самом деле, зачем им поднимать тревогу прямо сейчас? Думаю, за такую инициативу их начальство по головке не погладит. Особенно после того, как начнут поступать иски от пассажиров, требующих возмещения издержек за испорченное переполохом, вызванным объявленной тревогой, путешествие.

Это вполне возможно. И, кстати, меня тоже устраивает. Если мне удастся выбраться из челнока, то уж там я как-нибудь натяну нос стражам порядка. Там в моем распоряжении будет целая планета. И ищи меня на ней до морковкиного заговения.

Так, может, не стоит пороть горячку? Вернуться в каюту, снарядиться по полной программе и отправиться в бар допивать коктейль с Агнес?

Я взглянул на валявшихся на полу стражей порядка.

В самом деле, не станут же они признаваться капитану «челнока», что их побил какой-то вор средней руки, по имени Беск Маршевич?

Лифт издал тихое мурлыканье. Это означало, что через пару секунд двери его закроются.

Я протянул руку, чтобы нажать номер этажа, на котором располагалась моя каюта…

Тут это и случилось.

Один из стражей порядка, а именно тот, который только что пробовал на прочность мою ключицу, перевернулся на живот. Я увидел его искаженное яростью лицо. А потом он протянул в мою сторону правую руку. С его ладони сорвалась золотистая, крохотная искорка и полетела ко мне. Преодолев половину разделявшего нас расстояния, искорка вдруг взорвалась и превратилась в белый пушистый шарик размером с теннисный.

Проскочив между закрывающимися дверцами лифта, шарик поднялся на высоту полутора метров и, с тихим треском открыв усеянную блестящими, острыми как бритва зубами пасть, для начала попытался откусить мне нос.

2.

Все-таки я успел. Я перехватил шарик на расстоянии пальца от носа и крепко сжал, не давая ему возможность вновь открыть пасть.

Что это именно такое, я не имел ни малейшего понятия. Вселенная огромна, и в ней множество планет. Собственно, абсолютно нет разницы, на какой из них выросла эта шарообразная смерть.

А стражи порядка… Получается, если я прикончу кого-нибудь из них, то сразу попаду в категорию особо опасных, и на мои поиски будет брошена вся королевская конница, вся королевская рать? А если кто-то из стражей порядка пришьет меня с помощью такой вот экзотической штучки, обозлившись, что я набил ему физиономию, это будет всего-навсего необходимая оборона?

Справедливо, нечего сказать.

Пока я размышлял об этом, лифт закрыл дверцы и тихо замурлыкал. Пора было выбрать, куда именно я поеду.

Вверх, до этажа, на котором находится моя каюта?

Э, нет, сценарий меняется.

Я еще раз посмотрел на шарик, который сжимал в руке. Тот упорно пытался раскрыть пасть и пустить в ход зубы.

Да, сценарий меняется.

Хотя бы потому, что стражи порядка и в самом деле нарушили правила допустимой самообороны. Как только тот, кто напустил эту гадость на меня, поймет, что я остался цел, он сделает все, чтобы меня ухлопать. Почему? Да потому, что допустил ошибку, потому что мертвые не болтают. И кстати, мертвым нельзя сделать сканирование памяти. А если стражам порядка удастся меня захватить живым и доставить на свою планету, уж там мне это наверняка устоят. Для того чтобы поподробнее узнать о всех моих проступках перед законом. И конечно, заодно, узнают о том, что некий страж порядка превысил нормы допустимой самообороны.

Стало быть, теперь у этой парочки брать меня живым нет просто никакого расчета. И мне надо либо их прихлопнуть, либо спешно делать ноги. Второе – предпочтительнее, поскольку очень уж мне не хочется перебираться в группу особо опасных. Причем если бежать, то прямо сейчас, пока еще никто не успел поднять тревогу.

Получается, времени на то, чтобы заглянуть в свою каюту и забрать кое-какие вещи, нет. Придется довольствоваться тем, что есть с собой. Главное – деньги и оружие. Деньги у меня всегда с собой, а вот с оружием туговато. Ну да ничего, старый добрый симбиот еще некоторое время продержится.

Теперь бы придумать каким образом можно покинуть этот корабль… Хотя… хотя…

Я бросил на шарик задумчивый взгляд. В своем стремлении освободиться тот был, казалось, неутомим.

Каков принцип действия этой штуки? Вряд ли страж порядка успел как-то настроить ее именно на меня. Судя по всему, он не рассчитывал, что события будут развиваться именно так, и натравил эту тварь в состоянии аффекта.

Кстати, почему шарик тогда не набросился на самих стражей порядка? Очевидно, они сумели себя каким-то образом защитить. Может, у каждого из них есть по амулету, обладание которым запрещает шарику нападать на данный объект? Логично. Но почему он тогда не попытался, например, прогрызть стену? Может, потому, что живая мякоть, из которой она состоит, прикрыта толстым слоем жесткой, прочной коры?

И если эту преграду убрать…

Я нажал на выступ, помеченный цифрой «2». С тихим шорохом лапки лифта, которыми он цеплялся за стенки туннеля, пришли в движение. Кабинка поползла вниз.

Вниз… вниз… вниз…

Я еще раз посмотрел на шарик. Никаких отверстий на нем не было. У меня в руке было нечто шарообразное, мягкое и пушистое, обладающее гигантской пастью, так и мечтающее ее пусть в ход.

И кажется, сейчас такую возможность этой пасти я предоставлю. А дальше – уж как повезет. Хотя о чем это я? Мне обязательно должно повезти. Неужели судьба допустит, чтобы надо мной взяли верх какие-то два стража порядка?

Двери лифта разошлись.

Ну вот, сейчас все и начнется.

Я быстро вышел в открывшийся коридор.

Если мне не изменяет память, он должен вести к органам, ответственным за регенерацию воздуха. Судя по силе ветра, сейчас же попытавшегося оттащить меня от дверцы лифта, так оно и было.

Ну что ж, начнем.

Я отшвырнул шарик как можно дальше от себя. Он рванулся было обратно, ко мне, но не тут-то было. Ветер подхватил злобно щелкающий зубами шарик и понес дальше и дальше , в глубь коридора.

Ага, а теперь обратно в лифт, пока его дверцы не закрылись, и снова наверх, на этаж спасательных капсул.

Примерно через полминуты шарик достигнет органов, ответственных за регенерацию воздуха. Они мягкие, нежные, и уж тут-то злобный и пушистый наверняка пустит в ход свой замечательный набор зубов. Сколь-либо серьезного вреда причинить он не сможет, так как «челнок» умеет себя защищать от подобных агрессоров просто великолепно. Но все же какой-то урон будет нанесен, и это заставит клапаны спасательных капсул открыться.

Что мне сейчас и требуется.

Спасательная капсула. Только на ней можно покинуть «челнок» во время его полета. Лишь бы только клапаны спасательных капсул открылись.

Это случилось.

Выскочив из лифта, я увидел, что коридор перед спасательными капсулами пуст и проход к ним свободен. Стало быть, осталось лишь выбрать самую подходящую – и можно отчаливать. Причем сделать это надо быстро. Вот-вот охранная система «челнока» уничтожит зубастый шарик, и клапаны снова закроются.

Кстати, какой к черту выбор? Нет на него у меня времени, совсем нет. Остается только опять положиться на удачу.

Бог не выдаст, свинья не съест.

Я юркнул в первую же попавшуюся спасательную капсулу. Внутри благодаря нескольким тускло светившимся огонькам царила полутьма. Мое тело оплели живые, мягкие, слегка пружинящие ленты. По голове скользнуло покрытое плотной кожицей щупальце, поерзало по виску, отыскивая место поудобнее, и наконец к нему присосалось.

– Ну, и какого черта ты в меня вперся? – прозвучал у меня в голове голос спасательной капсулы.

Тонкий, ломкий голос, в котором звучал скрытый вызов. Короче, как раз такой, который может принадлежать девчонке лет четырнадцати, уже усвоившей, что мир не всегда бывает добр и ласков, но все еще уверенной, что завоевать его не составит большого труда.

Проклятье! Этого мне еще не хватало. Спасательная капсула с менталитетом подростка. Вот уж с кем мне давным-давно не приходилось иметь дело.

Впрочем, теперь на карту поставлена моя жизнь. А стало быть – вперед!

– Авария! – выпалил я. – Немедленно прочь! Нам нужно покинуть корабль и как можно быстрее.

– Ого, эк тебя милый растащило. С чего бы это мне покидать свою родительницу, если ей ничего серьезного не угрожает? Ну конечно, какая-то мелкая тварь попыталась нанести ей урон. Через несколько минут агрессора нейтрализуют. Есть ли тут повод убегать?

Родительницу… В этом – смысл. В этом – спасение. Главное помнить, что я имею дело не с корабельным роботом или искусственно созданным разумом. Я разговариваю с живым существом, а живым свойственно ошибаться. В конце концов, их можно уговорить.

– Какая разница, – вкрадчиво сказал я. – Каким образом ты получишь свободу? Учти, еще немного и ты потеряешь эту возможность. Когда еще представится следующая?

– В самом деле? – в голосе капсулы явственно слышалась нерешительность. – Мне кажется, моя родительница этого не одобрит.

– Послушай, – сказал я. – Ты – свободная личность. Сколько можно слушать эту родительницу, единственным и смехотворным занятием которой является перевозка разных надутых индюков от одной планеты до другой и обратно? Неужели ты не мечтаешь о том, чтобы очутиться на свободе? Увидеть другие звезды, посетить планеты, которые вокруг них обращаются?

– Не знаю, – честно ответила капсула. – Я как-то об этом раньше не задумывалась.

Время мое истекало. Вот-вот закроются клапаны спасательных капсул, и они вновь окажутся надежно привязаны к своей родительнице. Следовало действовать более энергично.

– Там, в космосе, тебя ждет полная свобода, – продолжал искушать я. – Ты будешь предоставлена сама себе и познаешь восхитительную пустоту вакуума, сможешь любоваться тем, как чудесно изменяется цвет приближающихся к тебе и отдаляющихся от тебя звезд, узнаешь, каков на вкус хвост кометы, а также станешь приносить пользу другим мыслящим созданиям. Не правда ли, ради этого стоит проявить некоторое ослушание?

– Да, но моей родительнице это не понравится. Я почти уверена, что не понравится.

– А что она сможет сделать? Накажет тебя? Каким образом? Отправится на твои поиски? Для этого ей придется наплевать на свои обязанности. А они для нее – превыше всего. Учти, даже превыше твоих интересов.

Потратив пару секунд на размышления, капсула заявила:

– Но я не уверена, что мне будет хорошо в космическом пространстве. Там холодно, и там может быть опасно.

Я хмыкнул.

Резонное возражение, на которое нужно немедленно привести контрдовод. Когда уговариваешь кого-нибудь совершить глупость, самое главное – не терять темпа. Темп в этом деле – все.

– Но если ты не воспользуешься представившейся тебе счастливой возможностью, то так никогда и не станешь взрослой. Вечно будешь скрываться в теле своей родительницы, пока не вырастешь настолько, что она будет вынуждена сама выкинуть тебя в космос, чтобы освободить место для новой капсулы. Так какая разница? Может, не стоит ждать этого момента, а отправится в путешествие по собственной воле?

– Ну, это еще когда будет. И потом, вдруг в самое ближайшее время моя родительница и в самом деле попадет в крупные неприятности? В таком случае мне представится шанс спасти мыслящее существо или даже нескольких мыслящих существ из тех, которые будут находиться на ее попечении.

– Ты можешь спасти одно мыслящее существо от неминуемой смерти прямо сейчас. Меня.

– И какая опасность тебе угрожает, если ты находишься под патронажем моей родительницы?

Вот так. Простой вопрос, на который не так-то легко найти ответ. Если я попытаюсь объяснить, что именно мне угрожает, придется заодно рассказать, кто меня преследует и самое главное – почему. Будет ли спасательная капсула мне помогать, узнав что я преступник,? Да ни за какие коврижки!

А стало быть, мне и в самом деле пора придумать какой-то другой вариант спасения. Пока не поздно. Стражи порядка уж наверняка пришли в себя и, обнаружив, что зубастый шарик меня не прикончил… Кстати, а как они это узнают? Предположим, эта штука должна была слопать меня без остатка… В таком случае мне нужно всего лишь до конца рейса не попасться преследователям на глаза. Конечно, они обязаны убедиться, что я погиб, и поэтому обшарят весь корабль. Но, капитан «челнока» не узнает о том, что один из его пассажиров был преступником. И если эта парочка будет меня искать, без помощи центурионов, у меня есть шанс их обмануть.

В таком случае…

Ого! В таком случае я на некоторое время получу передышку. Какой смысл искать того, кто погиб? И стало быть, до тех пор, пока я где-то не засвечусь, о том, что меня кто-то где-то ищет, можно не думать.

Я ухмыльнулся.

Бедный капитан «челнока»! Если мне удастся обвести вокруг пальца стражей порядка да плюс к тому еще и покинуть челнок незамеченным… Как он объяснит исчезновение одного пассажира? Наверняка стражи порядка и пальцем не шевельнут, чтобы ему помочь.

Итак…

Кто знает? Может, в результате фольклор космоса обогатится еще одной легендой о призрачном пассажире?

Кстати, а чего это я теряю время? Не пора ли мне выбраться из спасательной капсулы и попытаться найти укрытие понадежнее?

– Оставайся и сохни тут до скончания века, – сказал я. – Ухожу. Ну-ка, давай убирай свою присоску. Мне пора. У меня еще есть кое-какие дела. Ну!

– Ладно, уговорил, – вдруг сказала спасательная капсула. – Полетели.

– А? – ошарашено спросил я.

– Полетели, говорю. Приготовься, я стартую. Посмотрим, что из себя представляет, так расхваленный тобой космос.

– Стоп! – приказал я. – Не надо!

– Поздно! – промолвила спасательная капсула. – Я уже решилась!

Тихое шуршанье, с которым закрылся клапан, возвестило о том, что путь отступления отрезан. Еще мгновение…

– Эй ты! – крикнул я. – А ну-ка выпусти меня немедленно!

– Я же сказала, что это невозможно! – весело хихикнула капсула. – Мы стартуем! Я только что разорвала все связи со своей родительницей и сейчас… Ну да, вот оно!

Я знал, что она не врет. Тихий толчок, с которым она отделилась от своей родительницы, это подтверждал. Мы и в самом деле уже были в открытом космосе. А стало быть, идти на попятную поздно.

Я едва не впал в ярость.

Снова оказаться в дураках! Попасть в ловушку, которую сам же и подготовил.

Кретин!

– Ну ты и штучка! – сказал я спасательной капсуле.

– А сам-то ты кто? – хихикнула она. – Думаешь, я не сообразила, почему ты не захотел мне назвать причину своего бегства?

Н-да, вот так наш брат и попадает впросак. Никогда не доверяйте невинным девичьим голосам. А то попадете… Стоп, что это я? Куда это я попал? Пока, собственно, никуда. Пока я лишь обвел стражей порядка вокруг пальца. На этом они, конечно, не успокоятся, но это будет потом.

Мне сейчас не следует поддаваться эмоциям, а надо очень спокойно обдумать свое положение и выработать план дальнейших действий. Причем с учетом того, что стражи порядка в покое меня не оставят.

Собственно, а о чем долго раздумывать? Главное – спасательная капсула должна доставить меня на населенную планету. Желательно, чтобы она приземлилась прямо на космодром или недалеко от него. После этого мне останется только перебраться на лайнер или «челнок», следующий куда-нибудь подальше, и дело в шляпе. Вся вселенная снова будет к моим услугам. Ищите ветра в поле, господа стражи порядка.

Ищите…

– Кстати, – сказал я. – Если уж ты надумала предпринять небольшое путешествие, то мне хотелось бы знать точку, в которой оно закончится.

– Ну… я еще не решила, – ответствовала спасательная капсула. – Хотя это моя обязанность. Поэтому, подожди пару минут. Сейчас я определюсь в пространстве и сообщу, куда могу тебя доставить.

Вот это уже другой разговор. Сейчас все и выяснится. Если судьбе будет угодно преподнести мне один из тех неприятных сюрпризов, в которых она является большим специалистом, то… Нет, нет, это перебор. На сегодня хватит. Не пора ли сделать передышку?

Оплетавшие мое тело упругие ленты слегка переместились. Теперь я оказался в полулежащем положении. Можно было слегка расслабиться. Я несколько раз глубоко вдохнул чуть-чуть пахнущий чем-то горьковатым воздух и попытался подумать о чем-то другом. О чем? Да вот, например, можно подумать о Агнес. Или, лучше, вспомнить аферу, после которой меня стали преследовать стражи порядка.

Задумана она была неплохо. И выполнена тоже вполне сносно. Если не считать одного момента. Забирая из сейфа попавшие туда всего на несколько часов личинки бриллиантовых муравьев, я допустил непростительную небрежность. Одна из личинок все же умудрилась прорезать своим острым хвостом защитную перчатку, которая была у меня на руке. Я нисколечко не пострадал, да и разрез получился небольшой, но все же его вполне хватило, чтобы в сейфе остался мой запах. Для того чтобы узнать, кто именно стащил личинки, стражам порядка этого хватило.

Случайность? И можно ли ее было избежать? Безусловно, можно. Но каждый раз, когда я запускал руку в чужой карман, вероятность того, что я в конце-концов допущу ошибку, увеличивалась. И наконец это не случилось.

Что дальше?

Попытаться сменить род деятельности? Забраться в такой уголок, в котором стражи порядка меня ни за что не найдут, и стать благонамеренным гражданином? Каждый день ходить на работу, обзавестись семьей, по выходным посещать бар и рассказывать там за кружкой пива, каким крутым парнем я когда-то был?

Нет уж, увольте. Это не для меня. Я для этого не создан.

Кстати, а для чего? Для того чтоб стражи порядка все-таки взяли меня за шкирку и упрятали туда, куда Макар телят не гонял? На какую-нибудь мрачную планету, удрать с которой совершенно невозможно и на которой мне придется до скончания века, к примеру, дробить киркой камень?

Короче – выбор небогат. Либо самому отказаться от свободы и получить взамен ее картонную имитацию, либо ее у меня отнимут надолго, без предоставления взамен какой бы то ни было иллюзии. Вот такой выбор. Как в казино при игре в рулетку. Черное или красное. Причем, что бы не выбрал, проигрыш неминуем.

Хотя… хотя… мне еще может повезти. Я могу поставить на зеро, и если судьба будет ко мне благосклонна… Говорят, к тем кто ставит на зеро, она испытывает особое расположение.

– Определилась, – отрапортовала спасательная капсула.

– Ну и куда ты меня доставишь? – спросил я.

– Район, в котором мы оказались, почти пуст. Правда, возле самой его границы есть три населенные планеты. Мне кажется, тебе абсолютно безразлично на какой из них я совершу посадку?

– Тут ты угадала, – признался я.

– В таком случае, советую приготовится к т-скачку. Для начала утоли жажду. В воду я добавила слабое снотворное. Выпей ее, и остальная часть полета пройдет для тебя незаметно. Учти, каких-либо развлечений для тех, кого я должна спасать, не предусмотрено.

Из царившей внутри спасательной капсулы полутьмы выплыло тонкое, гибкое щупальце, конец которого сжимал чашечку, наполненную водой.

Пить и в самом деле хотелось.

Осушив чашечку чуть ли не одним глотком, я облегченно вздохнул. Вода имела слегка кисловатый привкус и хорошо утоляла жажду. Щупальце подхватило пустую посуду и унесло ее прочь.

Чувствуя как веки мои начинают тяжелеть, я спросил:

– Кстати, а что бы ты стала делать, если бы населенных планет поблизости не оказалось?

– Ты имеешь в виду, что бы я стала делать если бы в пределах зоны, до которой я могу долететь, поддерживая жизнь своих пассажиров, не оказалось населенных планет?

– Вот именно.

– Ничего особенного. Просто высадила бы тебя на не населенную планету и отправилась за помощью. Без пассажиров я могу летать в космосе сколько угодно.

– А если бы в радиусе твоего полета вообще не оказалось пригодных для жизни планет?

– Слушай, чего пристал? Какая тебе разница?

– Но все-таки?

– Ну, если тебе так хочется знать, – спасательная капсула насмешливо хихикнула. – В том случае, если спасти пассажира нет никакой возможности, инструкции предписывают мне его уничтожить. Самым гуманным образом, не ставя его в известность об истинном положении вещей. Можно, например, предложить ему утолить жажду и подать чашку воды, в которой растворен яд, отнимающий жизнь без мучений. Смекаешь?

Я вспомнил кисловатый вкус воды, которую только что пил, и осторожно спросил:

– Эй, послушай, ты ведь дала мне и в самом деле снотворное?

– И ничего больше, – подтвердила спасательная капсула.

Правда, мне почудилось, что при этом она тихонько хихикнула. Или это было на самом деле? Да нет, все-таки почудилось.

Уже засыпая, я подумал, что отныне ни за какие блага не полечу никуда биокораблем. Ни за какие. Если, конечно, мне и в самом деле в будущем представится такая возможность.

3.

Лететь… чувствовать как земля уносится из-под твоих ног вниз, в недосягаемость, становится призрачной и нереальной, забирая с собой Притаившуюся Опасность, уже было приготовившуюся на тебя кинуться, уже напружинившую стальные мускулы, уже зафиксировавшую на тебе свой безжалостный взгляд… Причем совершенно напрасно, поскольку ты способен летать и в самый последний момент отталкиваешься от земли ногой, а потом…

Я засмеялся и вдруг понял, что совершил ошибку. Летать во сне и смеяться – не рекомендуется.

Во сне…

Я проснулся и спросонья рванулся, пытаясь выпутаться из опутавших мое тело лент, выбраться на свободу.

– Ага, стало быть, с тобой все в порядке, – промолвила спасательная капсула.

– А мы что, уже прилетели? – поинтересовался я, вдруг сообразив, где я, собственно, нахожусь.

– Еще бы. Вот ждала, когда ты проснешься, чтобы вышвырнуть тебя наружу и отправиться обратно в космос. Знаешь, ты был прав, это довольно интересная штука.

Прав? Ну-ну… Вообще-то, приятно оказаться правым. Особенно, когда несешь все, что в ум взбредет, для того чтобы спасти собственную шкуру, а потом кто-то тебе сообщает, что это оказалось чистейшей правдой.

– Очень рад, что ты не разочаровалась.

– Хватит зубы заговаривать. Выметайся. Мне давно пора взлетать. Из-за того, что ты такой соня, я задержалась на этой планете лишних пятнадцать минут.

Опутывавшие мое тело ленты моментально распутались и исчезли в теле капсулы. Потом с тихим шорохом открылся клапан. Судя по проникавшему в него свету, снаружи был день.

– Давай, давай, выходи, – поторопила меня капсула. – Согласно моим данным, воздух на этой планете пригоден для дыхания таких существ как ты. При посадке я огляделась. Как выйдешь из меня, ступай прямо. Через сотню шагов будет дорога. По ней ты легко доберешься до города. Рядом с ним расположен космопорт. Все, что тебе требуется.

Делать было нечего. Я выбрался наружу и огляделся.

Капсула умудрилась сесть на лесной полянке. Деревья, из которых состоял лес, если только это и в самом деле были деревья, естественно, выглядели странно. Они имели тонкие стволы, увенчанные кронами, здорово смахивавшими на капустные кочаны. Собственно лес был редким, а стволы деревьев тонкими, поэтому дорогу, о которой сообщила спасательная капсула, я углядел легко.

Стало быть, мой путь туда.

А теперь неплохо было бы поблагодарить мою спасительницу.

Я повернулся к капсуле.

– Нечего, нечего, – немного сварливо сказала она. – Обойдемся без хвалебных гимнов. Доставила, выполнила свой долг, а сейчас мне пора. Надеюсь, ты не заблудишься?

– Постараюсь.

– Вот-вот, постарайся. Вообще, удивляюсь, как вы, люди, умудряетесь выживать. Такие бестолковые и беззащитные… Ну все, топай. Мне пора. Таким, как ты, находиться от меня поблизости во время взлета – не рекомендуется.

Она была права.

Время от времени оглядываясь, я пошел к дороге. Мне хотелось посмотреть, как капсула взлетит. Когда до дороги осталось всего несколько шагов, она наконец взмыла в воздух. Видимо, у нее был орган, аналогичный антиграву, которым пользуются обычные, металлические корабли. Ни грохота, ни пламени не было. Шарообразная махина, метров десяти в диаметре, взмыла над лесом так легко, словно была обычным воздушным шариком. На высоте нескольких сотен метров она словно бы зависла в воздухе, а потом рванула в небо и почти мгновенно исчезла.

Вот именно так она и выглядит. Свобода. Взлететь и исчезнуть. Раствориться. И никто тебе не указ, и никто тебя не преследует.

Хотя… жизнь устроена так, что в ней за все приходится платить. Довольно часто – большую цену. Хорошо бы этой девочке не пришлось заплатить за свою свободу слишком много. В любом случае, пусть с ней пребудет удача.

Я снова двинулся к дороге. Какое-то насекомое, размером с крупного шмеля, смахивающее на сухой древесный лист, снабженный крохотными крылышками, заинтересовалось было мной, но сделав два-три круга вокруг, устремилось прочь.

Вот и ладно. Знакомиться с представителями местной фауны у меня нет никакого желания.

Дорога была вымощена бетонными, кое-где потрескавшимися плитами, но в общем, впечатление заброшенной не производила. Я вышел на ее середину и посмотрел сначала в одну сторону, потом в другую.

Да уж… И в какую сторону мне нужно идти, чтобы попасть в город? И вообще, как хоть эта планета называется? Не то чтобы последнее меня сильно интересовало, но следовало знать название планеты, на которой находишься.

Я покачал головой.

Попадись мне более зрелая капсула, уж она, наверное, высадила бы меня поближе к городу, да и сведений об этой планете сообщила больше. А эта… вертихвостка… Гм, стало быть, придется подождать.

Я закурил…

Спустя полчаса и две сигареты неподалеку послышалось тихое гудение. Оно приближалось и наверняка принадлежало мобилю. Теперь оставалось лишь его остановить и получить от хозяина все необходимые мне сведенья. А если он едет в сторону города, то, возможно, согласится меня и подвезти.

Время. У меня было ощущение, что времени осталось не так много. Вот-вот челнок со стражами порядка прибудет на планету Невинных удовольствий, и эта парочка любителей мрачных шуток продолжит охоту за мной.

Предугадать их дальнейшие действия не трудно. Вполне вероятно, задержавшись на этой планете, я рискую вскоре вновь встретится с ними лицом к лицу.

Мобиль был небольшой, двухместный. Под его прозрачным колпаком сидел бармазианец. На голове у него красовался походный колпачок, испятнанный зелеными и оранжевыми кляксами. Это свидетельствовало о том, что бармазианец собрался совершить небольшое странствие или же возвращается из него домой.

Я облегченно вздохнул.

Бармазианцы в основной массе общительные и безвредные создания. Конечно, если вы знаете, как с ними разговаривать.

Мобиль остановился рядом со мной. Бармазианец открыл дверцу и, выглянув наружу, спросил:

– Путник, не погасла ли твоя путеводная звезда?

Я отступил на полшага и, сделав ритуальный полупоклон, сказал:

– Моя звезда по-прежнему светит ярко, но для того чтобы отправиться по пути, предначертанном судьбой, мне требуется благосклонность и твоей путеводной звезды.

Бармазианец на несколько мгновений задумался, потом широко улыбнулся, так что стали видены роговые пластинки, заменявшие зубы.

– Хорошо, пусть моя путеводная звезда светит и тебе.

Я отвесил еще один ритуальный полупоклон и учтиво промолвил:

– Благодарю.

На этом церемониальная часть знакомства была закончена. Бармазианец махнул одной из четырех рук и сказал:

– Я возвращаюсь в город. Как я понимаю, ты хочешь составить мне компанию?

– Хочу.

– В таком случае, садись в мобиль.

Я мигом устроился рядом с ним, и машина тронулась.

Внутри мобиля было жарковато и слишком сильно пахло цветами. Я не сделал даже попытки выразить неудовольствие. Как известно, в чужой монастырь со своим уставом не лезут.

– Ты прилетел недавно? – спросил бармазианец.

– Да, совсем недавно, – ответил я. – И пока ничего толком на этой планете не знаю.

– Однако это не помешало тебе первым делом отправиться в лес.

Я виновато улыбнулся.

– У меня были причины.

По идее дальше бармазианец должен был поинтересоваться, какие именно причины заставили меня сразу же после появления на этой планете сломя голову мчатся в лес, но он этого не сделал, видимо, решив, что все выяснится со временем.

Я про себя облегченно вздохнул. Меньше всего мне сейчас хотелось поспешно выдумывать какую-нибудь версию, объясняющую мое появление в лесу. Не зная местных реалий, можно было запросто попасть впросак.

– Тебя где высадить?

– Рядом с космопортом. У меня там тоже кое-какие дела.

– Ага.

Бармазианец внимательно посмотрел на меня. Я заметил, что глаза у него слегка полиловели, а веки мелко подрагивают. Насколько я помнил, это должно было означать некоторую подозрительность.

Впрочем, уточнять, что именно мне нужно в космопорте, он не стал, и это меня устраивало.

Подозрения? Господи, да пусть подозревает меня в чем угодно. Лишь бы в данный момент не пытался осложнить мне жизнь, и подбросил до космопорта. А там пусть гадает сколько угодно, что за странный попутчик ему попался. Если мне повезет, то уже через несколько часов я буду от этой планеты на расстоянии многих парсеков.

И все-таки, во избежание новых вопросов, имеет смысл взять инициативу в свои руки.

– А ты куда ездил? – поинтересовался я.

– Нанес визит аборигенам.

Ого, это уже лучше. Стало быть, на этой планете есть аборигены.

– Ну, и как у них дела? – небрежно поинтересовался я.

Вопрос, видимо, попал в самую точку. Забыв о подозрениях, бармазаинец стал подробно рассказывать о аборигенах. По его словам, они обладали целым ворохом странных привычек и обычаев. Так, например, через неделю у них должен был начаться какой-то туул, а для того чтобы его правильно провести, аборигенам необходимо предварительно совершить обряд единения. К счастью, перчатка духов уже найдена, так что никаких серьезных препятствий для проведения обряда не осталось. И если только в ближайшие пару дней не запоет великая царица муравьев…

Выслушивая все это, я время от времени понимающе кивал головой, Видимо, этого вполне хватало, чтобы фонтан красноречия бармазианца продолжал бить. Оставалось только надеяться, что он не иссякнет до самого космопорта.

Мы въехали в город.

Он почти ничем не отличался от множества подобных городов, построенных аборигенами возле космопортов, виденных мной на других планетах. Большинство домов, из которых он состоял, являлись упрощенными и ухудшенными копиями вспомогательных зданий самого космопорта.

Наверняка там, в лесах, где аборигены живут согласно обычаям своего народа, дома у них выглядят совсем по-другому. Может, они поражают красотой или величием, но для них самих они являются более теплыми, удобными и привычными. Однако те жилища, что я видел перед собой, были построены в городе, сердцем которого являлся космопорт. Живущие в них аборигены зарабатывали на жизнь, оказывая услуги пассажирам, вынужденным дожидаться своих кораблей или же прилетевшим на эту планету надолго и поселившимся в инопланетном районе. Поэтому их строили, руководствуясь простой логикой, согласно которой инопланетянин гораздо охотнее посетит бар, магазин или будет жить в гостинице, если они имеют привычный для него вид.

Аборигены.

Я довольно легко определил, кто из прогуливавшихся по улицам города прохожих являлся аборигеном. Слишком часто они попадались. Гораздо чаще инопланетян.

Ничего слишком необычного в их облике не было. Аборигены отличались худобой, большим ростом и носили длинные, снабженные капюшонами балахоны, украшенные огромным количеством ленточек. Капюшоны у парочки из них были откинуты, и, проезжая мимо, я успел заметить, что лица у аборигенов почти людские. Если, конечно, не считать остроконечных ушей и почти полного отсутствия носа.

Угу, вот так они выглядят.

Необходима ли мне эта информация? Где-где, а уж на этой планете задерживаться я не собирался. Хотя… кто знает, как там дальше все обернется?

– … И вот после этого самое главное – правильно угадать, сколько они в этом году сохранили муравейников, – продолжал рассказывать бармазианец. – Собственно, для этого я и предпринял свою вылазку.

– И как много? – спросил я.

– О, это большая тайна. Коммерческая. – бармазианец поднял над головой обе свободные конечности в знак того, что данному разговору он придает особое значение. – И я ни за что не рискну сообщить ее незнакомцу. Особенно если он намерен задержаться на планете подольше. А ведь это так?

– Возможно, – неопределенно ответил я.

– В таком случае, ты можешь у меня эту информацию купить. Продам несколько дешевле, чем официальные перекупщики информации. Причем, учти, ты получишь сведенья из первых, так сказать, рук. Согласен?

– Я подумаю над твоим предложением, – важно ответил я. – Может, со временем оно меня заинтересует.

– Конечно, заинтересует, – бармазианец издал короткий горловой звук, эквивалентный людскому смеху. – Все, кто попадают на эту планету, рано или поздно начинают интересоваться количеством муравейников, сохраненных в этом году аборигенами.

– Причем тут муравейники? – поинтересовался я, прикидывая, далеко ли нам еще ехать до космопорта.

Судя по тому, что улица, по которой мы ехали, в основном состояла из баров и гостиниц, о чем оповещали вывешенные на домах вывески на всегалакте, космопорт должен был быть где-то рядом.

– Но ведь от количества сохраненных аборигенами ловушек зависит количество пойманных ими личинок бриллиантовых муравьев, – объяснил бармазианец, – А от количества пойманных в этом году личинок зависит цена, по которым их будут у аборигенов скупать.

Я невольно ухмыльнулся.

Опять личинки бриллиантовых муравьев. Один раз они меня уже подвели. Второй раз с ними связываться я не желаю.

Нет, с первым же кораблем прочь отсюда, прочь.

– Это немаловажный фактор, на котором базируется вся торговля личинками, – объяснил бармазианец, неправильно истолковавший мою усмешку.

– Да, конечно, – сказал я. – Вот только, надолго задерживаться здесь я не намерен.

Про себя я подумал, что теперь точно могу сказать, как называется эта планета. Половина федерации знала, что личинки бриллиантовых муравьев добывают на планете по имени Бриллиантовая.

Итак, я, стало быть, попал на Бриллиантовую. Ого… вот так совпадение!

К зданию космопорта мы подъехали минут через пять. За это время бармазианец успел снабдить меня еще одной порцией сведений из жизни аборигенов, которую я выслушал вполуха, мечтая лишь о том, чтобы ему снова не пришло в голову задавать мне вопросы. К счастью, этого не случилось.

Мы довольно лихо подкатили к главному зданию космопорта. Я выгрузился, сказал все надлежащие ритуальные фразы, выражающие крайнюю степень признательности. После этого бармазианец, вполне довольный собой, укатил. А я вошел в здание космопорта.

Внутри здания было умеренно тепло, и почти пусто. Я увидел лишь парочку стюардесс, поедавших мороженное, да трех кремниидов, которые, неуклюже переваливаясь с боку на бок, тяжело ступая толстыми, похожими на слоновьи ногами, тащились к выходу из космопорта.

Судя по количеству багажа, который они навьючили на себя, кремнииды только что прилетели на Бриллиантовую. Вероятно, теперь они отправятся на поиски гостиницы в которой можно снять комнаты. Я подумал, что, судя по скорости их передвижения и даже учитывая, что кто-то из местных жителей обязательно поможет им с багажом… Да, наверняка устроиться в гостиницу кремниидам удастся не раньше, чем через несколько часов. К тому времени уже наступит ночь.

Вообще не понимаю, зачем такие медлительные создания пускаются в путешествия. Хотя эта планета называется Бриллиантовая. Призрак богатства способен расшевелить кого угодно.

Усмотрев неподалеку кресла заказа, я прошел прямиком к ним и плюхнулся в одно. Тотчас передо мной появилась небольшая, в метр высотой, проекция девушки-администратора. Сложена администраторша была просто идеально. Вот только выражение этого лица можно было квалифицировать как «абсолютно неприступное».

– Желаете заказать билет? – спросила администраторша.

Голос у нее был мелодичный, но тоже очень деловой. Такой, что отбивал всякую охоту любезничать.

– Желаю, – сказал я. – Каким маршрутом следует первый же улетающий с вашей планеты корабль?

– Ближайший рейс будет через три часа местного времени. Пункт назначения – планета старых развалин Залеап.

Не удержавшись, я поморщился.

Планета развалин была жуткой дырой. Однако, у нее имелся и один большой плюс. Вряд ли стражи порядка догадаются искать меня там. А поэтому…

– Хорошо, – сказал я. – Могу я приобрести билет на этот корабль?

– Да, это еще возможно.

– В таком случае, я покупаю билет.

Говоря это, я вытащил из кармана всегалактическую кредитную карточку и вставил ее в прорезь, находящуюся на правом подлокотнике кресла.

– Билет на эту планету стоит… О! Вы, конечно, полетите первым классом?

– Да.

Я удовлетворенно кивнул.

Сумма, хранящая на моей всекредитной карточке, произвела должное впечатление. Может, со временем я даже к этому привыкну.

– Ваш заказ принят. Советую вам подняться на борт корабля не позднее чем за полчаса до старта.

– А могу я это сделать прямо сейчас? Знаете, устраиваться в гостинице на пару часов не имеет смысла.

Девушка понимающе кивнула.

– Поскольку у вас первый класс, вы, безусловно, можете это сделать. Выход на летное поле в конце зала. Корабль называется «Башня Ласочки»

– Кстати, – поинтересовался я. – Надеюсь, это не биокорабль?

– Нет. Самый обыкновенный лайнер.

– В таком случае все в порядке, – сказал я, укладывая в карман всекредитную карточку.

– Счастливого полета.

Произнося это, администраторша, видимо, решив, что такого пассажира, как я, следует одарить дополнительными милостями, улыбнулась. Улыбка у нее была на удивление красивая. Мне сразу же захотелось заказать еще несколько билетов. Куда угодно, лишь бы снова увидеть эту улыбку.

Впрочем, сейчас мне было не до амурных дел. Убраться бы подальше в целости и сохранности, а там уж можно заниматься чем угодно, вплоть до флирта, любой степени жесткости. Лишь бы только больше не сталкиваться с личинками бриллиантовых муравьев.

Покинув кресло, я потопал в дальний конец зала. Оттуда мне уже завлекающе подмигивала табличка: «Выход на поле».

Вот сейчас поднимусь на борт этой самой «Башни Ласочки», приму душ, выпью в баре пару порций «лунного коктейля», и все вернется в норму. Собственно, уже сейчас можно сказать, что мое очередное приключение закончилось неплохо. Стражи порядка остались с носом. Я же сохранил свою драгоценную свободу.

Конечно, я не попал на планету Невинных развлечений. Ну так и что? Загляну на нее попозже. Мой симбиот еще некоторое время выдержит. И вообще, не стоит забивать этим голову. Вот попаду на планету старых развалин – и там что-нибудь придумаю.

Размышляя примерно таким образом, я подошел к выходу на поле. Скучавший возле него крепенький крабианин с длинными «моржовыми» усами заглянул в карманный комп и, видимо узрев в нем мою фотографию, кивнул массивной головой и сказал на всегалакте:

– У вас есть допуск на поле космодрома. Но сначала вы должны пройти таможенный осмотр.

– Не возражаю, – сказал я.

Поскольку никакого багажа у меня не было, таможенный осмотр занял не более минуты.

– Проходите, – просипел усатый служащий, открывая передо мной дверь. – Ваш корабль находится в квадрате 1-в.

– Спасибо, дружище, – небрежно сказал я, проходя в дверь.

За ней был короткий коридорчик, освещенный зеленым светом люминесцентных фресок, повествующих о каких-то давным-давно забытых всеми сражениях. Я, по крайней мере, определить к каким расам принадлежат сражающиеся, не смог.

Миновав коридорчик, в конце которого, стоило мне к ней приблизится, открылась еще одна дверь, я вышел на поле космодрома и остановился, пытаясь определить, где находится квадрат 1-в.

Мгновением позже на мое плечо легла тяжелая ладонь и суровый голос сказал:

– Добрый день, Беск Маршевич. Есть одна проблема, которую следует незамедлительно обсудить.

4.

Не случалось ли вам, в далеком и якобы счастливом детстве обнаруживать, что один из ваших товарищей ради шутки сунул вам за шиворот паука? А не приходилось ли вам, уже достигнув более зрелого возраста, неожиданно споткнувшись, ткнуться лицом в «сувенир», оставленный посреди мостовой неким парнокопытным животным? И кстати, заодно, не было ли в вашей жизни эпизода, во время которого вы, уединившись с приятной во всех отношениях дамой, для того чтобы вкусить с ней кое-какие радости жизни, вдруг обнаруживаете, что она одного с вами пола?

Нет? Жаль. Тогда вы меня не поймете.

Короче, когда на мое плечо опустилась чья-то рука, а суровый голос назвал меня по имени, я почувствовал себя путником, расположившимся отдохнуть на казалось бы безопасной лужайке, вдруг обнаружившим, что она является топкой трясиной.

Кинув взгляд направо, я увидел того, кто горел желанием со мной пообщаться. Это был плотный землянин в форме служащего космопорта, среднего возраста, с суровым, все понимающим лицом. Оружия при нем вроде бы не было.

Ну, силен! Неужели он решил остановить меня в одиночку? Стоит мне добежать до корабля, подняться на его борт, и я окажусь на территории другого государства, на которую власть этого чинуши не распространяется.

Я посмотрел налево.

И там, конечно же, стояли два искна.

Ага, вот теперь все понятно.

Искны – это искусственные воины, очень сильные, ловкие, быстрые, почти неуязвимые и тупые до неприличия. Да, забыл еще добавить, что они абсолютно безжалостны. Другими словами, если вдруг чиновнику космопорта придет в голову приказать им разорвать меня на части голыми руками, они это сделают не задумываясь. Причем в таком случае, меня не спасет даже симбиот. К счастью, быть разорванным на части голыми руками мне не грозило. Искны были вооружены тяжелыми военными бластерами. Стоит мне попытаться бежать, как они, несомненно, пустят свое оружие в ход.

Я тяжело вздохнул.

Когда вы чувствуете, что попали в ловушку, из которой не можете найти выхода, остается только одно – вступить в переговоры с противником.

– С кем имею честь разговаривать? – спросил я и все-таки не удержался, еще раз посмотрел в сторону кораблей.

Один из них через пару часов должен был унести меня с этой планеты прочь. По крайней мере, минуту назад я был в этом совершенно уверен. Сейчас я был почти уверен, что этого не случится. Нет, корабль взлетит точно по расписанию. Вот только меня, видимо, у него на борту не будет.

Короче, все как обычно. Неприятности продолжаются.

– Джан Ухул, начальник космопорта планеты Бриллиантовой.

Ну да, кем еще он может быть? Только большой начальник может позволить себе иметь двух искнов.

– Мистер Ухул, заключив контракт с искнами, вы подвергли себя риску, – небрежно сказал я. – А известно ли вам, что большим умом они не отличаются? Поэтому, стоит мне сейчас предложить им сумму большую, чем им положено по контракту с вами, они мгновенно перейдут на мою сторону.

Кстати, я не блефовал. Время от времени у меня бывают предчувствия. Так вот, сейчас я чувствовал буквально кожей, что вот-вот влипну в действительно очень неприятную историю. Ради того чтобы этого избежать, я был готов даже рискнуть всеми деньгами, находящимися на моей кредитной карточке. А сумма на ней, после продажи личинок бриллиантовых муравьев, была внушительная.

– Ничего не выйдет, – начальник космопорта позволил себе иронически усмехнуться. – Искны у меня не по контракту. Они мне принадлежат. Их создали для меня. И работают тоже только на меня. Кстати, если со мной что-то случится, они умрут. Причем искны это знают.

– А если я откажусь с вами разговаривать?

– В таком случае, я вынужден буду вас задержать официально.

– Ага, стало быть, пока вы предлагаете мне разговор, так сказать в неофициальной обстановке?

Начальник космопорта улыбнулся.

Чем-то мне его улыбка напомнила улыбку аллигатора, готовящегося схватить зазевавшуюся антилопу.

– Да, пока я желаю поговорить с вами в неофициальной обстановке. Подчеркиваю – пока. Перейдет ли наш разговор в официальное русло, целиком зависит от его результатов.

Вот это уже что-то. Какая – то надежда. Хотя, вполне возможно, мне ее подали только для того, чтобы я не сильно брыкался.

Я улыбнулся со всем возможным дружелюбием.

– Хорошо, я согласен с вами поговорить.

– Может, тогда, пройдем в мой кабинет?

– А у меня есть выбор?

– Нет.

– Значит, я согласен.

– Не сомневался, что так и получится.

Сказав это, Ухул повернулся ко мне спиной и двинулся к двери, находившейся неподалеку от той, через которую я несколько минут назад вышел на поле. Я пошел за ним. Искны замыкали шествие.

Собственно, ловушка, в которую я попался, была простейшей. Очевидно, меня ждали – и администраторша была предупреждена. Как только я использовал свою всекредитную карточку и комп, в который уже ввели мое имя, меня опознал, она сообщила об этом начальнику космопорта.

В здании космопорта, возможно, на глазах у пассажиров, например все тех же кремниидов, арестовывать меня было не совсем удобно. Именно поэтому, Ухул устроил засаду здесь.

И я, потеряв осторожность, в нее попался.

Браво! Гип-гип ура! Бонзай!

Что все-таки этот Ухул задумал? Что ему от меня надо?

За дверью была винтовая лестница. По ней мы поднялись на пару этажей и вошли в просторный кабинет, обставленный дорогой мебелью.

Начальник космопорта махнул мне рукой в сторону мягкого кожаного кресла, сам же устроился в другом.

Ну да, и в самом деле неофициальная обстановка. Не будь искнов, словно статуи застывших по обе стороны от двери, ее можно было даже назвать непринужденной.

– Итак, о чем вы хотели со мной поговорить? – спросил я, устроившись в кресле и закурив сигарету.

Ухул закурил здоровенную сигару, судя по запаху дыма и в самом деле настоящую «гаванскую», здесь, вдалеке от Земли, являющуюся немыслимой роскошью, и сказал:

– А теперь перейдем на «ты». Согласен?

Я развел руками.

Хозяин положения он. Стало быть, игра будет вестись по его правилам. Пока…

– В таком случае продолжим. Надеюсь, ты понимаешь что крепко влип? Точнее – почти влип. Стражи порядка, от которых ты ускользнул на челноке, видимо, здорово разозлились. Чем-то ты им насолил.

Как же, насолил, – подумал я. – Эти лихие ребята, просто-напросто, спасают собственные шкуры. Им позарез нужно добраться до меня первыми.

Тут мне в голову пришла еще одна интересная мысль, которой следовало бы появиться несколько раньше.

Кстати, а с каких это фиников один из стражей порядка, отправляясь на охоту за мной, вообще взял с собой ту круглую, кусачую дрянь? Я что, монстр, который ест федеральных служащих на завтрак? Зачем ему эта штуковина была нужна? Может, стражи порядка думали, что личинки бриллиантовых муравьев еще у меня? В таком случае там, на биокорабле, они с самого начала рассчитывали меня прикончить, почти тотчас после ареста. После этого, по плану, они должны были обшарить мою каюту, найти личинки…

Старый, как отпечаток ноги динозавра, вариант.

Личинки у них, а я исчез, причем так, что меня никто-никогда не найдет. Все шито-крыто. А два стража порядка экстренно, чтобы не успеть влипнуть в какую-нибудь историю и не попасть под ежегодное сканирование памяти, выходят в отставку и превращаются в очень обеспеченных людей. Может, они подготавливали этот вариант уже долгое время и только ждали, когда им подвернется преступник, имеющий при себе достаточно крупную сумму денег? И дождались. Меня.

Однако мне удалось сбежать. Теперь два алчных хитреца боятся, что меня поймает кто-то другой. Тогда я пройду сканирование памяти, а им лично начальство пожелает задать несколько неприятных вопросов. И для того чтобы получить на эти вопросы исчерпывающий ответ, стражей порядка, несомненно, тоже подвергнут сканированию памяти. Вот тогда-то их маленький план по личному обогащению станет известен.

Сколько лет на одной из планет-тюрем светит стражам порядка за использование служебного положения для личного обогащения? Наверняка немало.

Таким образом, сейчас те двое будут из кожи лезть, чтобы найти меня и заставить замолчать навсегда.

Очень веселенькая перспектива.

– Задумался? – почти добродушно сказал начальник космопорта. – Ну-ну, подумай, подумай. Время у нас есть.

Он еще раз с наслаждением затянулся сигарой и вольготно откинулся на спинку кресла.

– Мне непонятно одно, – сказал я. – По моим расчетам, эти два поросенка должны все еще лететь на планету Нвинных удовольствий.

– А они и летят. Вот только когда обнаружилась пропажа спасательной капсулы, они мигом смекнули, кто на ней улетел. Не знаю, чего уж они там наплели капитану биокорабля… По идее подчиняться им он не обязан… не представляю, каким образом они заставили его это сделать, но факт остается фактом. Челнок на время прервал полет и ненадолго вынырнул из т-пространства, чтобы передать энтограмму. Так что к тому моменту, когда он прибудет на планету Невинных развлечений, стражей порядка будет ждать небольшой сюрприз. Может быть, хочешь знать, как они вычислили на какой планете тебя искать?

– Неплохо бы, – промолвил я.

– Подумай сам. Судя по досье, которое стражи порядка присоединили к сообщению о том, что тебя нужно во что бы то ни стало задержать, парень ты сообразительный. Ну так как, догадаешься?

Я аккуратно стряхнул сигаретный пепел в пепельницу, сделанную из раковины летающего домика, и сказал:

– Скорее всего они узнали у капитана точку, в которой спасательная капсула отделилась от корабля и вышла из т-пространства. После этого они вычислили максимальное расстояние, на которое эта капсула может меня доставить. Взяли это расстояние за радиус. Очертили на звездной карте сферу и передали сообщение на все обитаемые планеты, оказавшиеся внутри нее. Таких планет было три.

– Да, – кивнул Ухул. – Именно так. Они послали сообщение на три планеты. Таким образом, шансы на то, что ты появишься на Бриллиантовой, равнялись один к трем. Однако спасательная капсула доставила тебя именно на нашу планету. С моей стороны было бы большой ошибкой такую удачу не использовать.

Я покачал головой.

Да, теперь сомнений нет. Эта парочка и в самом деле хотела меня прикончить. Иначе, зачем им было развивать такую бурную деятельность?

А мне сейчас нужно окончательно спутать им планы. Другими словами – спасти свою жизнь. И ради этого хороши все средства.

– Каким образом ты собираешься меня использовать? – поинтересовался я. – Насколько я помню, у Бриллиантовой твердое соглашение с федерацией. Здесь стражи порядка правомочны совершенно официально взять меня под стражу.

Ухул пустил к потолку колечко дыма.

– Да, у Бриллиантовой есть соглашение с федерацией. Более того, я сам являюсь федеральным чиновником. Однако из любого, пусть даже твердого, соглашения возможны исключения. Бриллиантовая обладает своеобразной формой управления. Поскольку ее аборигены не имеют централизованного правительства, вся полнота власти на планете принадлежит совету мыслящих инопланетного района. Именно он правомочен решать, выдавать ли стражам порядка того или иного преступника.

– Что ты имеешь в виду?

– Ничего особенного, – пожал плечами начальник космопорта. – Сейчас я выступаю от имени совета мыслящих, а не как федеральный чиновник. Меня попросил это сделать председатель совета. А я, поскольку мне предписывается идти навстречу пожеланиям наиболее богатых мыслящих инопланетного района Бриллиантовой, согласился. Так вот, совет может решить, что тебя стоит выдать стражам порядка, а может и вовсе не поставить их в известность, о твоем появлении на планете. И если мы придем к определенному соглашению…

Ого! Что-то интересное. И все-таки…

– Все равно, не понимаю, – сказал я. – Каким образом ты, являясь федеральным чиновником, можешь выступать от имени совета мыслящих?

– До тех пор, пока не совершил твоего официального задержания. Понимаешь? У федерации на Бриллиантовой есть свои интересы, а меня обязали по возможности идти навстречу пожеланиям совета.

– Ладно, это понятно, – сказал я. – Ну, допустим, мы придем к соглашению. И я даже выполню пока неизвестные мне требования совета… Неужели ты после этого позволишь мне свободно улететь?

– Почему бы и нет?

– Потому, что после этого я перестану интересовать совет. И кто помешает тебе вдруг вспомнить о своей принадлежности к чиновничеству федерации?

– Никто, – сказал Ухул – Кроме все того же совета. Он может высказать пожелание, чтобы тебя отпустили. И я буду обязан это пожелание учесть.

– А это пожелание он выскажет в том случае, если я выполню свою работу качественно?

– Совершенно верно.

Я едва не выронил окурок сигареты.

Вот это да! Собственно, в какую историю меня собираются втянуть? Если точнее – то в какую историю я уже влип?

– А что от меня нужно? Судя по тому, что я уже услышал, мне необходимо совершить нечто весьма выдающееся.

– Да нет, ничего необычного.

Я бросил на начальника космопорта недоверчивый взгляд.

– Действительно?

– Уверяю. Дело в том, что пару дней назад на Бриллиантовой открылась свободная вакансия. Совет желает, чтобы ее занял ты.

Я ухмыльнулся.

– Шутками тут и не пахнет, – заверил меня Ухул. – Тебе сделано очень серьезное предложение. Если ты выполнишь пожелание совета, то улетишь с планеты в целости и сохранности куда пожелаешь. Причем стражи порядка не будут висеть у тебя на хвосте.

– А в чем будет состоять это задание? Какую работу мне намерен предложить этот совет? – спросил я.

Ухул пристроил сигару в пепельницу, и задумчиво побарабанил пальцами по столу.

– Ну, так как? – поторопил я.

– Не спеши. Прежде всего, я хотел бы услышать, согласен ли ты с предложением. Учти, дав согласие, ты вынужден будешь свое обещание выполнить. Понимаешь, что я имею в виду?

– Не понимаю, – честно признался я. – Почему я должен покупать кота в мешке? Не проще ли сказать, в чем дело?

– Нет, не проще, – начальник космопорта бросил на меня мрачный взгляд. – Совсем не проще. Ты забыл про сканирование памяти. Учти, если ты не согласишься с моим предложением, то мне придется передать тебя стражам порядка. А это означает, что на некоторых планетах из тех, с которыми у совета деловые отношения, узнают о том, что у него в данный момент имеются такие-то и такие-то осложнения. Поэтому, либо ты покупаешь, как сам выразился, «кота в мешке», либо я передам тебя стражам порядка. И еще… Для того чтобы, выслушав мое предложение, ты от него не отказался, прежде чем я изложу все обстоятельства дела, ты подпишешь одно небольшое обязательство. Как ты думаешь какое?

Я сказал:

– Наверняка в нем будет написано, что в случае моего отказа от обещания сотрудничать из моей памяти будет изъято все услышанное в этом кабинете.

– Верно. Сугубо добровольно. В целях сохранения коммерческой тайны.

Мне захотелось чертыхнуться.

Этот Ухул был отнюдь не дурак. А стало быть, тот план, который уже начал вырисовываться в моей голове, только что с большим треском провалился.

План был самый простой. Как только начальник космопорта расскажет мне, что именно стряслось у них на планете, я гордо откажусь от всех его предложений. При этом я обрисую ему все минусы варианта, при котором он передает меня стражам порядка. Естественно, после этого всплывет единственный выход. Отпустить меня на все четыре стороны.

Нет, конечно, Ухул может приказать все тем же искнам тайно отвезти меня в ближайший лесок и там прикончить. Но на это он не пойдет.

Убийство для человека, занимающего федеральный пост, в наше время не слишком хороший выход. Почему? Да потому, что, как только на этой планете будет проведено стандартное ежегодное сканирование памяти всех федеральных служащих, сканер-комп вычленит всю историю с моим убийством из памяти Ухула.

Даже если он почистит свою память и память искнов, останется администраторша, запомнившая мою физиономию, а также то, что я нахожусь в розыске. Когда же выяснится, что я купил билет, а на корабль так и не сел, обратят внимание на странный пробел в памяти начальника космопорта. И вот тут федеральные чиновники, осуществляющие проверку, начнут копать всерьез. Проскандируют память служащего, делавшего таможенный досмотр. Выяснят, что я вышел на космодром, но до корабля так и не дошел. Узнают, что я мог попасть в кабинет Ухула. Короче, начнется доскональное расследование, в результате которого чиновники найдут-таки мелкую ошибку, допущенную Ухулом, и с ее помощью распутают весь клубок.

Даже если Ухул почистит память таможеннику и администраторше, все равно, что-то останется. И конечно, добровольно на чистку памяти ни девушка, ни усатый таможенник не пойдут. А для того чтобы их заставить это сделать, Ухулу придется что-то предпринимать…

«Эффект снежного кома» в действии. Чем больше Ухул будет предпринимать усилий, чтобы замести следы, тем больше он их оставит.

Вообще, этот «эффект снежного кома» – та самая штука, на которой держится наша галактическая федерация. Иначе, как это происходило в истории не раз, ее уже давным-давно сожрали бы чиновники.

Любое государство, любая федерация, любая социальная система держится только до тех пор, пока ее чиновники сохраняют хотя бы видимость честности. А в природе человека заложено желание жить лучше. И как только он становится власть предержащим, у него тотчас начинают буквально зудеть руки чего-нибудь хапнуть. Рано или поздно он начинает извлекать из своей должности прибыль.

Нет, конечно, существовали в истории государства, в которых контроль над чиновниками, причем чисто драконовскими методами, достигал такой высоты, что удерживал коррупцию на невысоком уровне. Полностью ее уничтожить невозможно. Всегда находятся лазейки. Но как только контроль хоть немного ослабевал… а это рано или поздно случалось… С этого момента процесс становился неуправляемым и заканчивался, как правило, тем, что государство или федерация падали, словно подточенный термитами столб.

И так было всегда. Пока не изобрели компы, способные сканировать память.

С этого момента работа служителей закона значительно упростилась. Никто уже не может осудить невиновного, как это было раньше. И если ты не совершал ничего противоправного, можешь быть уверен – тебя оправдают, стоит только согласиться на сканирование памяти, предъявить ее в виде доказательства.

Гражданские свободы? Да, конечно, они некоторым образом попирались. Но для кого? Для федеральных чиновников, которые, поступая на работу, подписывали обязательство добровольно подвергаться ежегодному сканированию памяти, и для подозреваемых в совершении преступления. Все остальные имели полное право от этой процедуры отказаться.

И о каком попрании свобод, собственно, идет речь? Мысли, желания и намеренья не учитываются и не наказываются. А вот слова и действия…

– Эй, ты что-то слишком задумался, – сказал Ухул. – Давай – решайся. Перед тобой два варианта. Либо пойти на мои условия, либо оказаться в лапах стражей закона.

Я хмыкнул.

Знали бы он, что на самом деле выбора у меня нет…

Ловушка окончательно захлопнулась. Если я подпишу это обязательство, а потом откажусь от участия в навязанном мне Ухулом предприятии, у меня все равно сотрут кусок памяти, касающийся разговора в этом кабинете. Причем если у кого-то потом возникнут вопросы, то Ухул сможет предъявить мое обязательство, а также предоставить для сканирования тот кусок своей памяти, в котором я добровольно это обязательство подписываю.

– Хорошо, согласен, – сказал я. – Давайте сюда ваше обязательство.

– Таким образом, – в голосе Ухула послышались официальные нотки. – Ты согласен на наше предложение и даешь разрешение в случае нарушения договорных обязательств со своей стороны подвергнуться насильственному стиранию того куска своей памяти, в котором будут содержаться сведенья, способные нанести финансовый урон совету мыслящих инопланетного района планеты Бриллиантовой.

Тяжело вздохнув, я промолвил.

– Да, согласен. Да, обещаю.

Встав, начальник космопорта извлек из кармана сложенный вчетверо листок бумаги, а также стило и протянул их мне.

– Поставь вот здесь подпись, а вот здесь отпечаток пальца.

Развернув документ и даже не удосужившись его прочитать, я поставил свою подпись, потом оставил в нужном месте отпечаток пальца.

Забрав обратно стило и документ, Ухул удовлетворенно хмыкнул, сунул их обратно в карман и занялся погасшей к этому времени сигарой. Раскурив ее, он сказал:

– Ну вот, дело сделано. Теперь можно приступить к главному. Для начала я сообщу тебе, какую именно должность ты должен занять.

– Ну, и какую?

– Центуриона инопланетного района.

День сюрпризов!

– Какого черта? – ошарашенно спросил я. – Надеюсь, это шутка?

– Ни в коем случае. С этого момента ты должен следить за соблюдением закона в инопланетном районе. Короче, заниматься всем тем, что обязан делать настоящий центурион. Район у нас большой и беспокойный, но думаю, ты справишься. Судя по досье, которое вместе с приказом тебя задержать передали стражи порядка, тебе пришлось побывать на многих планетах. Так что общаться с инопланетянами ты умеешь. Это одно из основных умений для центуриона инопланетного района. А следующее…

Он сделал паузу, чтобы раскурить вновь погасшую сигару.

– Какое? – переспросил я, все еще находясь в некоем ступоре.

– Оставаться в живых, Если хочешь – везение. Судя по все тому же досье, оно у тебя тоже имеется.

– Да уж, везение, – мрачно сказал я. – Будь у меня везение, я уже с полчаса как сидел бы в корабле, ожидая его старта.

– Не будь его у тебя, ты сейчас сидел бы на челноке в наручниках и мило беседовал со стражами порядка. Доходит?

Вот тут он был прав.

Что-то у меня в голове щелкнуло. Я вышел из ступора и сразу сообразил одну довольно интересную вещь.

– А что стало с тем, кто занимал эту должность до меня?

Ухул усмехнулся.

– Правильный вопрос. Ну конечно, он убит. Причем преступник так и не найден.

– Другими словами – его пристрелили.

– Нет, самый обычный разрыв сердца.

– Но почему тогда ты считаешь, что он убит?

– Потому, что это уже третий центурион инопланетного района, погибший на этой планете за последнюю неделю. Причем, все они умерли от разрыва сердца. И нечего мне вкручивать, что это совпадение. Уверен, они кому-то мешали, и тот их раз за разом убирал, причем доселе неизвестным способом. Ну как, нравится тебе твоя новая работа?

– Совсем не нравится, – честно признался я.

– Однако тебе придется ее делать. Или ты предпочитаешь отдаться в руки стражей порядка?

И погибнуть при попытке к бегству. Нет уж, увольте.

– До каких пор я буду центурионом? Пока не найду убийцу?

– Точно. Как только ты его найдешь, можешь садиться на первый же попавшийся корабль и лететь куда угодно.

Мне захотелось встать и врезать Ухулу в челюсть. Нанести ему хороший, полновесный хук. Снизу вверх. В челюсть.

Если бы не искны с бластерами…

– Что еще я должен делать?

– Все, что обычно делают центурионы инопланетного района, – говоря это Ухул вытащил из кармана массивную серебряную звездочку и сунул ее мне. – Явившись в свою резиденцию, ты найдешь там помощника центуриона. Его зовут – Мараск. Он введет тебя в курс дела. Еще вопросы?

– Ну конечно. Почему именно – я?

– Потому, что ты являешься преступником, – отчеканил начальник космопорта. – Потому, что говорят, будто лучшие стражи закона получаются из бывших преступников. И все, что я сейчас здесь делаю, лишь эксперимент, по принципу «а вдруг…», что-то вроде хватания за соломинку. Если он провалится, нам придется признать, что у нас на планете возникла экстремальная ситуация. Это повредит торговле и принесет большие убытки.

Я кивнул.

Вот оно, ключевое слово. «Повредит торговле»

Видел я уже такие планеты. Где все, буквально все, посвящено наживе. Где самым страшным словом является «убытки», где этого слова боятся более всего остального, даже более, чем слов «предательство» и «убийство» или, например, «смертный грех». В общем, вполне милая планетка, условия игры на которой лишь чуть-чуть более жестковаты, чем в обычной жизни.

– А где находится эта резиденция?

– Долго объяснять. Выйдешь из космопорта, сунешь одному из ошивающихся возле него аборигенов мелкую монету. Он тебя туда и проводит.

Я посмотрел на звезду центуриона, которую все еще держал в руке.

Почти точная копия тех звезд, которые в стародавние времена на Земле носили стражи порядка. Кажется, их еще называли шерифами. Вроде бы я должен ее прикрепить на грудь.

Ну, это еще успеется.

Сунув звезду в карман, я спросил:

– Стало быть, мне надлежит приступать к исполнению обязанностей?

– Да, прямо сейчас. Сроку тебе – неделя.

Что-то он расщедрился. Целая неделя! Мог запросто дать всего три дня.

– И еще один вопрос. Насколько я знаю, для того чтобы назначить кого-то на должность стража порядка, необходимо одобрение инстанции гораздо более высокой, чем начальник космопорта.

– Ты забываешь, что центурионы инопланетных районов не являются федеральными служащими. Они вольнонаемные, и нанимает их на службу все тот же совет мыслящих инопланетного района. Он же оплачивает их услуги. Так что, как видишь, все в порядке. Могу еще добавить, что, поскольку центурионы не являются федеральными служащими, они не должны проходить обязательное ежегодное сканирование памяти. Теперь – все?

Еще бы. Предельно ясно.

Встав, я спросил:

– Ухожу?

– Да, уходишь, – сухо сказал начальник космопорта. – Искны проводят тебя до выхода из космопорта. Не забудь заглянуть в общий зал и получить обратно деньги, уплаченные за билет на корабль.

После этого он сделал знак искнам, и те опустили бластеры.

Прежде чем выйти из его кабинета, я остановился возле двери и спросил:

– Может не стоит этого делать?

– Что именно? – полюбопытствовал Ухул.

– Я имею в виду, может, мне не стоит забирать обратно деньги? Насколько я помню, среди стандартных услуг, оказываемых космопортами, есть такая, которая называется «свободный билет». Это когда для клиента на каждом улетающем с планеты корабле бронируется одно место. Кто знает, может быть, мне придется улетать с этой планеты в страшной спешке? Было бы неплохо знать, что я в любом случае смогу это сделать на первом же улетающем корабле.

– Это дорогая услуга…

– Дорогая, – сказал я. – Однако, как я понимаю, твой космопорт продал мне билет на рейс. Потом я не смог этим рейсом воспользоваться, причем не по своей вине, а по вине самого начальника космопорта. Не кажется ли тебе, что я имею право на некоторую компенсацию?

– Хорошо, это справедливо. Для тебя будет открыт «билет со свободной датой». Однако учти, прежде чем его получить, тебе придется раздобыть разрешение председателя совета. Таким образом, улететь с планеты, не выполнив свою часть соглашения, ты не сможешь.

– Вовсе на это и не рассчитывал, – соврал я.

– Другими словами, ты все же надеешься остаться в живых и выполнить свою часть сделки? – в голосе Ухула чувствовался неподдельный интерес.

– Совершенно уверен.

Что еще я мог сказать?

5.

Случалось ли вам когда-нибудь слышать, как кто-то называет тесную, грязную, полуразвалившуюся собачью конуру «Дворцом собаки»? Нет? Мне приходилось.

Резиденция центуриона!

Блин! Мне еще раз захотелось дать начальнику космопорта хук. Причем, в этот раз я добавил бы к нему пару хороших ударов по почкам.

Нет, стены этого дома не грозили через пару минут обрушиться. И штукатурка не сыпалась с потолка. И водопроводные трубы не проржавели настолько, что, подходя к ним, ближе чем на два метра, следовало задерживать дыхание, для того чтобы не устроить вселенского потопа.

Этого, безусловно, не было. Все остальное – в полном ассортименте.

Сама «резиденция» представляла собой крошечный, одноэтажный кирпичный домишко, в котором было всего три комнаты. В одной находилась, так сказать, приемная. Это была самая большая комната в доме. Ее разделял пополам деревянный, крашенный красной, почти полностью облупившейся краской барьер, за которым, на постаменте восседал Мараск – помощник центуриона. Потом была комната, в которой стояло оборудование. Картотека, состоящая из пары сотен пожелтевших от времени и, несомненно, устаревших карточек с данными на обитателей инопланетного района, аппарат связи, в котором я опознал устаревшую бормоталку, ветхий комп, собранный еще видимо, при царе Горохе, и кое-какое другое оборудование, давным-давно уже повсюду вышедшее из обихода. Последняя комната была спальней. В ней – минимум мебели, куда входила металлическая кровать с медными шишечками на спинках, плоским как блин матрацем, надувной подушкой и засаленным одеялом. Еще в спальне находился оружейный сейф. И конечно, он не был заперт. Почему – я понял, едва отрыв его. В сейфе лежал широкий ремень с большой пряжкой, а также какая-то массивная штуковина в кожаном чехле. Потратив пару минут, я наконец вспомнил, что это такое.

Ничем иным, кроме как револьвером, она быть не могла. А чехол назывался – кобура. Что-то подобное я видел в одном музее на планете безумных историков, в который забрел, для того чтобы скоротать оставшееся до рейса очередного челнока время. Я вспомнил даже, как эту штука называлась.

Кольт! Точно, именно так – кольт. Припомнив таблицу, висевшую в музее рядом с этим оружием, я определил, что оно заряжено. Еще раз внимательно осмотрев сейф, я нашел на его нижней полке коробку патронов и кибермедика, исправного, но, естественно, далеко не нового.

Вот так, значит, да?

Похоже, тот центурион инопланетного района, который погиб первым, был прежалкой личностью, неспособной выбить из богачей, населявших этот район, самую толику денег для того, чтобы жить и работать в нормальных условиях.

Да, чуть не забыл, Еще он был маньяком, помешанным на всех этих исторических романах о нашей старушке-Земле, в которых действуют не знающие страха и упрека люди с серебряными звездами на груди и вооруженные кольтами.

Звездочка, лежавшая у меня в кармане, и кольт, который я держал в руках, это неопровержимо подтверждали.

Вполголоса выругавшись, я повесил на ремень кобуру с кольтом, и опоясался. После этого мне осталось лишь задать себе самый главный вопрос.

Почему все-таки этого первого центуриона убили?

Может он в конце концов не выдержал такой жизни и попытался влезть не в свою игру?

В любом случае, прежде чем делать выводы, надо было собрать кое-какую информацию. И для начала не мешает поговорить с этим Мараском – помощником центуриона.

Тот еще тип.

Стараясь ступать так, чтобы не слишком скрипел древний паркет, с которого почти полностью вытерлась мастика, я вернулся в приемную.

Мараск восседал за барьером. Более всего он напоминал большую сахарную голову, высотой около полутора метров, покрытую плотной лоснящейся кожей. В верхней части конуса была пара глаз, взиравших на меня с видимым безразличием.

То, что это именно помощник центуриона, я определил по звездочке, такой же, как та, что мне вручил Ухул. Она была прикреплена примерно на середине туловища Мараска, и, поскольку он восседал на чем-то вроде высокого постамента, благодаря чему большая часть его тела возвышалась над перегораживавшим приемную барьером, любой появившийся в ней человек не мог этого знака власти не заметить.

Остановившись напротив Мараска, я облокотился на барьер и испытующе посмотрел ему в глаза.

Никакого эффекта.

Они смотрели все так же холодно и бесстрастно. Я начал подозревать, что Мараска постигла судьба трех предыдущих владельцев этой халупы. Как раз в тот момент, когда мои подозрения почти переросли в уверенность, где-то на середине расстояния между звездочкой и глазами открылось широкое отверстие.

Из него на барьер выпрыгнуло существо, смахивающее на краба, снабженного здоровенными челюстями, усеянными остроконечными зубами, и проверещало:

– Ага, стало быть, теперь они прислали какого-то клоуна!

Ошарашено помотав головой, я спросил:

– Почему это тебе пришло в голову?

– Да потому, что перед собой я вижу именно клоуна. Старая, облезлая, короткохвостая умертвица более смахивает на центуриона инопланетного района, чем ты.

Ехидно улыбнувшись, я спросил:

– А те, трое, которые были передо мной, стало быть, являлись настоящими профессионалами?

– Конечно.

– И именно поэтому они так легко позволили себя ухлопать?

Этим вопросом я его сразил.

Вместо ответа краб зашипел и несколько раз злобно щелкнул зубами.

Есть одно хорошее правило, которому меня научила жизнь: если хочешь кого-то поставить на место, лучше всего приступать к этому сразу, не откладывая в долгий ящик. Потом этот процесс потребует большего времени, да и гораздо больших усилий.

Выудив из кобуры кольт, я спросил:

– Знаешь что это такое?

– Ого! – сказал краб. – Да ты никак мне угрожаешь?

– Нет, предупреждаю. Ты помощник центуриона или нет?

– Помощник.

– Так какого дьявола ты мне читаешь нравоучения, вместо того чтобы помогать?

– А ты центурион инопланетного района?

– Кем еще я могу быть?

– Ты кто угодно, только не центурион. Какой центурион начинает знакомство с угроз? Я чувствую, ты на этой должности дров наломаешь.

– А какой подчиненный начинает знакомство с начальником с того, что обзывает его клоуном? Я чувствую, мы с тобой сработаемся. Короче, не хочешь мне помогать, катись на все четыре стороны.

Прошипев что-то на инопланетном языке, которого я не знал, краб ловко прыгнул обратно в отверстие, и оно быстренько закрылось.

Гм, цель вроде бы достигнута. Противник, поджав хвост, ретировался. Или жутко обиделся и теперь обдумывает план мести. Или впал в спячку и очнется от нее где-нибудь через полгодика, когда все проблемы решатся сами собой.

Тяжело вздохнув, я присел на барьер и закурил сигарету.

Вот такая, значит, история.

Нужно мне найти то, не знаю что, причем там, где до меня облажались три профессионала. Выбор не богатый. Либо я найду того, кто развлекается, отправляя на тот свет центурионов, либо погибну. Причем, если мне даже каким-то чудом удастся ускользнуть от маньяка, избравшего своей добычей людей, отмеченных серебряной звездой, то попаду я в руки стражей порядка. А уж они в этот раз маху не дадут.

Кстати, чем не версия?

Может, это и в самом деле какой-то маньяк, которому не нравятся существа, имеющие на одежде серебряные звезды? Так не нравятся, что он готов ради этого даже убить.

Хотя, может быть, с его точки зрения это даже не преступление. Вдруг он и не подозревает, что так делать нельзя?

Да нет, это я, мягко говоря, хватил. На Бриллиантовую могут прилететь только уроженцы планет, входящих в федерацию. А членство в федерации, автоматически предусматривает выполнение определенных законов, пусть они и кажутся кое-кому совершенно бессмысленными.

Нет, тот, кто ухлопал центурионов, либо действительно маньяк, либо сделал это из выгоды. Какой? Ответ прост: на любой другой планете это были бы деньги, наличность, а вот на этой… Ну конечно… Скорее всего эти убийства как-то связаны с личинками.

Я стряхнул сигаретный пепел на пол и снова тяжело вздохнул.

Тоже мне – умозаключение. Здесь все связано с этими идиотскими личинками, весь инопланетный район только и думает о них, только и мечтает о том, чтобы выменять их у аборигенов как можно больше.

У аборигенов!

Между прочим, как раз эти самые аборигены законам федерации не подчиняются и скорее всего имеют о них самое смутное представление.

Аборигены. В любом случае, нужно узнать о них как можно больше. А для этого необходимо…

– Ладно, пусть будет по-твоему. Я слишком привык к этому дому, чтобы из-за какого-то наглеца переезжать в другое место. Я согласен признать тебя центурионом, хотя за версту видно, что ты кто угодно, только не блюститель закона.

Ну да, это был все тот же краб-кусака. Он сидел рядом со мной на барьере и возмущенно поводил короткими, толстенькими усиками.

– Вот то-то же, – сказал я. – Кажется, ты образумился.

– Ничего подобного, – нагло заявил краб. – Просто если все будет продолжаться так, как идет, то тебя ухлопают в ближайшие десять-двенадцать часов. Это время я могу потерпеть кого угодно, пусть даже он будет трижды хамом и полным невеждой.

– Так, значит? – сказал я.

– Угу, именно так, – согласился краб.

Я бросил на него задумчивый взгляд.

Все-таки этот Мараск может быть мне очень полезен. Поэтому, вероятнее всего, сейчас, когда я поставил его на место, имеет смысл попытаться наладить отношения.

– В таком случае, – промолвил я. – Ты должен выполнять свои обязанности.

– Безусловно.

– Самая первая из них – это ввести меня в курс дела.

– Другими словами, я должен тебе рассказать, в чем состоят обязанности центуриона инопланетного района?

– Нет. Это я знаю.

– А откуда? Хочешь сказать, что работал центурионом до того, как появился на этой планете?

– Нет.

– В таком случае…

Отметив, что разговор пошел в направлении, которое меня не совсем устраивает, я резко сказал:

– Догадки насчет моего прошлого может оставить при себе. Сейчас меня интересуют лишь факты, касающиеся смерти трех центурионов. Все, что тебе об этом известно. Будешь ты со мной работать или нет?

Подобное обращение, видимо, Мараску не очень-то понравилось. Впрочем, пару раз щелкнув зубами, он все же сказал:

– Ладно, будем работать. Только, предупреждаю: действуя таким образом, ты наверняка продержишься меньше, чем предыдущие двое центурионов.

– А сколько продержались они? – полюбопытствовал я.

– Оба, в сумме, около суток.

Я кивнул.

Ага, теперь понятно, почему резиденция осталась в первозданном виде, какой она была при первом центурионе. Двое, появившиеся вслед за ним, видимо, не успели даже распаковать чемоданы.

– А тот, кого убили первым?

– Старина Эд проработал на этой планете более двадцати лет. Он был настоящим профессионалом, выполнявшим свои обязанности безукоризненно, не жалея для работы не сил, ни…

– Стоп, – сказал я. – Это понятно. Меня интересует не то, как здорово он выполнял свои обязанности. Мне хочется знать, почему его ухлопали. И самое главное – кто?

– Желаешь, чтобы я еще поймал и доставил сюда убийцу? Откуда я знаю? Ухлопали – и все. Причем чисто, не оставив следов. Так же, как и последующих двух. Все они легли спать и не проснулись. Причем никто в резиденцию не входил.

Я хмыкнул.

Бред какой-то получается. Что-то наподобие детской страшилки. «Жуткая тайна комнаты с красным пятном на стене.»

– А кто обнаружил, что он умерли?

– Я.

– Ну да, ты, стало быть, ночуешь здесь?

– Если ты успел заметить, ног у меня нет.

Я покосился на краба.

– А это что?

– Это – мой рот. То, чем я разговариваю, а также ем. Далеко удаляться от меня он не может. Дошло?

Вот это была новость!

– Стало быть, я…

– Прежде всего ты разговариваешь, повернувшись ко мне спиной. Кажется, даже у вас, людей, это считается невежливым. Поэтому для начала повернись ко мне лицом, и наберись наглости, чтобы сказать будто понимаешь хоть что-то в инопланетянах.

Тут он меня, безусловно, уел. Только это еще не повод сдавать позиции.

Спрыгнув с барьера, я повернулся лицом к Мараску и сказал:

– Ну…

– Не «ну», а слушай дальше, – отрезал он. – Еще раз повторяю. Никто в резиденцию в момент смерти центурионов не входил. Все они спали спокойно, без сновидений. А потом, без всякой причины, у них остановилось сердце. Просто остановилось – и все.

Я хотел было еще раз напомнить Мараску, кто в этой конторе на данный момент хозяин, но не стал, поскольку мне вдруг пришла в голову одна очень интересная мысль.

– А откуда ты знаешь что снилась убитым, и как ты определил момент их смерти, если они спали, отделенные от тебя, по крайней мере, двумя кирпичными стенами и одной комнатой? Только не надо мне рассказывать, что как раз в момент смерти ты совершенно случайно решил их проведать. И так три раза подряд. Насколько я помню, пару минут назад ты заявлял, что ног у тебя нет, а рот твой далеко отходить не способен. Или все-таки может?

Внутри меня теплилась крохотная надежда. Если я сейчас сумею поймать наглеца на лжи, а потом выдавить из него признание… В конце концов он признается, что в момент смерти центурионов был здесь. Вдруг ларчик открывается гораздо проще, чем я думаю?

– Конечно, не может, – спокойно заявил Мараск. – Я могу управлять им в пределах этой комнаты. Однако определить, как себя чувствует живой объект, мне удается на несколько большем расстоянии.

Вот это была новость.

– Стало быть, ты телепат? – ошарашено спросил я.

– Да, я телепат, – с достоинством сообщил Мараск. – Только зря ты испугался. Этика нашей расы запрещает нам прослушивать мысли существ, которых мы не считаем своими врагами.

– А я…

– Нет, – отрезал помощник центуриона. – Ты – наглец, тупица и хам, но в разряд врагов я тебя не внес. Пока.

Угу, вот такие, значит, фокусы.

Швырнув на пол давно погасший окурок, я вытащил из кармана новую сигарету и прикурил ее.

Получается, у меня в подчинении телепат. Плохо это или хорошо? Плохо потому, что он, возможно, сейчас читает мои мысли. Высказываниям насчет этики я не сильно-то и верил. Хотя, собственно, что в этом ужасного? Несомненно, за свою жизнь этот Мараск начитался мыслей самых разнообразных созданий до одурения. Ничего особенно нового в моих он не обнаружит.

С другой стороны, имея в своем распоряжении телепата, я смогу распутать это дело в два счета. Достаточно лишь погрузить Мараска на тележку, и прокатить ее по всему инопланетному району. Рано или поздно мы проедем мимо дома убийцы, и вот тогда…

И я уже было открыл рот, чтобы выложить свой гениальный план, как вдруг, мне пришло в голову одно обстоятельство, которое я до той поры упустил из виду.

Этика, черт бы ее побрал!

Этот Мараск торчит здесь уже достаточно долгое время. И кто-то из жителей района наверняка догадался, что он телепат. Вероятнее всего, об этом уже знают все. А поскольку Мараск читает мысли только у врагов, наверняка, во всем районе не найдется создания, рискнувшего обострить с ним отношения. А особенно – тот, кто задумал поразвлекаться убийством центурионов. Таким образом, я могу возить Мараска по району до одурения, читать мысли его обитателей он все равно не станет.

Этика!

Вот если бы его удалось убедить, что ради предотвращения новых преступлений, нужно поступиться каким-то моральными принципами…

Я бросил на Мараска испытующий взгляд.

А что, стоит рискнуть…

– Э, парень, ничего не выйдет, – сообщил мне помощник центуриона. – Не пугайся, я не читал твоих мыслей. Просто сейчас тебе пришло в голову то, что не могло не прийти любому мыслящему существу, впервые узнавшему о моих способностях. Сразу предупреждаю – ничего не выйдет. Этика для меня превыше всего. И ничто не сможет меня заставить нарушить ее принципы. Понимаешь?

– Нет, – честно сказал я. – Не понимаю. Учти, если я чего-то захотел, то всегда этого добиваюсь.

Краб вполне реалистично вздохнул.

– Ну конечно, добиваешься… Только не в этот раз. Подумай хорошенько. Неужели ты сумеешь сказать мне что-то, чего я уже не слышал? Сможешь предложить такое сокровище, которое мне до сих пор не предлагали? Неужели ты мнишь себя умнее целого инопланетного района?

Поразмыслив пару минут над его словами, попутно докурив сигарету, я сказал:

– Да, наверное, ты прав. Ответь мне только на один вопрос.

– Какой?

– Ну хорошо, целый район не смог заставить тебя изменить своим принципам. Но всегда находятся мыслящие создания, не понимающие слово «нет». Как ты заставил их успокоиться?

– Очень просто. Особо назойливым я в конце концов говорил, что если они не отстанут, я запишу их в число своих врагов. Чаще всего это действовало.

– А в тех случаях, когда не помогало и это?

– А как ты думаешь, почему я подался в помощники центуриона? Старина Эд обращался с той штукой, которая висит у тебя на поясе, просто виртуозно. И он очень не любил, когда его помощнику угрожают. Дошло?

Еще бы. Конечно, дошло.

И все-таки, я не мог не сделать еще одной попытки.

– Кстати, не мог бы ты мне назвать правила, по которым действует твоя этика?

– А ты сейчас же начнешь придумывать вариант, при котором можно эти правила обойти. Не так ли?

– Почему бы и нет?

Я решил держаться до последнего.

Краб пару раз щелкнул челюстями и сказал:

– Я могу назвать тебе только одно правило.

И это неплохо.

– Говори же, – почти пропел я. – Говори, я весь во внимании.

– Оно простое. Я действую согласно собственной этики и во избежание неприятностей не объясняю никому ни при каких обстоятельствах ее правила.

– А что, если я по незнанию сделаюсь твоим врагом?

– Когда ты подойдешь к опасной грани, я тебя предупрежу.

Следующий вопрос я задать не успел.

В приемную так, словно за ним гналась толпа с веревками и факелами, ворвался низенький назарунец, смахивающий благодаря покрывавшей его шерсть на бурундука, и отчаянно завопил:

– Нападение! Он разрушает мой дом! Помогите!

– Ну вот, начинается, – с нескрываемой радостью сказал Мараск. – Кажется, кто-то объявил себя настоящим центурионом? Прошу приступить. Эта проблема как раз для такого крутого парня, как ты.

6.

– Спокойно, без паники!

Произнося эту банальную фразу, я был сам себе противен.

Прах возьми! Это надо же додуматься и натянуть шкуру цепного пса закона на законченного преступника.

– Как это без паники?! – проверещал назарунец. – Он вот-вот разгромит мой дом. Где я тогда буду высиживать праздничные яйца?

– Кто именно?

– Здоровенный, ужасный, сильный как бык кабланды. Он вломился в мой дом и теперь пытается его разрушить.

– Почему?

– Так положено по обычаю. Но старина Эд всегда принимал необходимые меры и спасал мой дом. Теперь ты центурион и, стало быть, должен кабланды остановить. Торопись. Он ревет как бешеный и буйствует.

Тут, видимо, самообладание у назарунца окончательно сдало, и он перешел со всегалакта на свой родной язык.

Выслушав несколько фраз на скрипучем языке, который наверняка можно было придумать, лишь прячась в дупле дерева, я решил, что настало время действовать, и заявил:

– Все понятно. Пошли, разберемся на месте.

Второй раз повторять не понадобилось. Назарунец от избытка чувств несколько раз подпрыгнул метра на полтора, а потом устремился на улицу. Я последовал за ним.

Напутствовало мне шипение Мараска:

– Звезду прикрепи, чучело. А то никто не поверит, что ты являешься центурионом.

Сказать, что я думаю о таких помощниках, времени уже не было. Да и совет имел смысл.

Выскочив на улицу, я выудил звезду центуриона из кармана и, прикрепив ее на грудь, устремился вслед за потерпевшим.

День на Бриллиантовой, судя по всему, клонился к вечеру, и на улицах появились группки прохожих. Конечно, они с большим любопытством глазели на то, как я бегу вслед за маленьким назарунцем. Наверняка новость о том, что появился новый центурион, облетит район в ближайшие полчаса. Уверен, многие будут заключать пари на то, доживу ли я до завтра.

Доживу, подумал я, усиленно работая ногами, стараясь не потерять из виду назарунца. Назло всем доживу. И найду убийцу. И сбегу с этой планеты. И натяну нос стражам порядка. И, может быть, даже где-нибудь осяду, на какой-нибудь забытой богом планетке, и буду жить тихо-мирно до самой смерти. Не нужно мне больше приключений. Слишком их в последнее время стало много, излишне они стали опасными.

– Вот, – сказал назарунец, останавливаясь возле небольшого, крытого черепицей домика. – Я живу здесь. И буду жить дальше. Если, конечно, ты выполнишь свой долг.

– Будь спокоен, мы это как-нибудь утрясем, – уверенно сказал я и прислушивался.

В самом деле, в домике кто-то хозяйничал. Слышался звон бьющейся посуды, а также треск ломающейся мебели.

– Если он заберется в подвал, все пропало! – в отчаянии воскликнул назарунец.

– Не заберется, – буркнул я и решительно подошел к двери домика.

Так, сейчас, стало быть, ее надо открыть, ворваться внутрь и утихомирить буйствующее там чудовище. Кстати, что обычно говорят центурионы, когда хотят кого-нибудь призвать к порядку?

Что-то вроде…

Для того чтобы оттянуть время, я вытащил кольт и сделал вид, будто проверяю, заряжен ли он.

Так что я должен крикнуть? Я обязан вспомнить, поскольку не могу, не имею права облажаться. Все должно пройти без сучка и задоринки. Иначе район решит, что я никакой не центурион, а шут гороховый. Между прочим, искать убийцу, обладая репутацией шута горохового – гиблое дело.

Стоп, кажется вспомнил.

Пинком распахнул дверь, я ворвался внутрь и гаркнул:

– Именем закона приказываю прекратить буйствовать!

Как оказалось, внутри домик состоял всего из одной комнаты. Посредине нее стоял здоровенный детина раза в два шире меня и на голову выше. Услышав мой крик, оно прекратил жевать ножку, отломанную от валявшегося неподалеку столика, и удивленно спросил:

– Это еще кто?

– А разве ты не видишь? – спросил я и ткнул стволом кольта в знак, свидетельствующий, что отныне я с законом на «ты».

– Вижу, – пожал плечами кабланды. – Однако, милейший, ты пришел слишком поздно. Тебе надо было появиться здесь еще вчера.

– Я прилетел на эту планету три часа назад, – пробормотал я, подходя к здоровяку поближе.

– Меня это не касается, – промолвил кабланды, разглядывая полуобглоданную ножку стола, с явным намерением снова вонзить в нее зубы. – Ты опоздал. Стало быть, я могу продолжить то, чем я здесь занимался до твоего появления.

– Ничего не выйдет, – почти ласково сказал я. – Ты не тронешь здесь больше ни одной, пусть даже самой маленькой вещицы. Более того, сейчас ты последуешь за мной в местную тюрьму, где я запру тебя в одну из камер…

– Нет, что угодно, только не это!

Оглянувшись, я увидел назарунца. Очевидно, решив последовать за мной, он услышал мои последние слова, и они ему не понравились.

– Отчего же? – удивился я. – Кабланды разгромил твой дом. Он должен понести за это наказание.

– Но только не таким образом. Если кабланды лишится хотя бы на несколько дней свободы, я потеряю больше чем стоит весь этот дом. Останови его, не дай ему разрушать мое жилище. Это единственное, чего я хочу.

– Так это твой работник? – спросил я, кивнув в сторону гиганта, который как раз в это время с громким хрустом отгрыз еще один кусок от ножки стула.

– Более того. Компаньон, без которого наше совместное предприятие не сможет функционировать.

– Понятно, – кивнул я.

Собственно, я мог поступить согласно букве закона и просто препроводить нарушителя в тюрьму. Однако центурион инопланетного района в отличии от любого другого стража порядка обязан не только выполнять свой долг перед законом, но еще и некоторым образом быть дипломатом.

Проще говоря, я должен был учесть просьбу назарунца, конечно, если выполнение ее не приведет к явному нарушению закона и не принесет вред другим жителям инопланетного района.

– Хорошо, пусть будет так, – сказал я. – Ты желаешь, чтобы я просто выпроводил его из твоего дома?

– Это было бы здорово, – промолвил назарунец. – Если он надумает спуститься в подвал…

Я повернулся к кабланды и самым суровым тоном, на который был способен, приказал:

– Эй, ты! Именем закона приказываю тебе прекратить разрушение этого дома, и немедленно его покинуть.

Кабланды отшвырнул ножку стола и издал грозный рык.

Прикинув, что такого великана, вполне возможно, не остановят даже все заряды кольта, выпущенные разом, я почувствовал себя довольно неуютно. Впрочем, у меня ведь еще есть симбиот. Уж он-то меня в обиду не даст. Хотя против такого детины…

Взяв кабланды на мушку, искренне надеясь, что мой голос звучит зловеще, я отчеканил:

– Ага, стало быть, ты напрашиваешься на неприятности?

– Ни в коем случае! Ни в коем случае! – завопил из-за моей спины назарунец.

– Ну так как?

Если этот колосс бросится на меня, то стрелять ему скорее всего надлежит в голову. Может, это его остановит.

Решив так, я поднял ствол револьвера повыше.

Кабланды отреагировал на мой маневр немедленно.

Ударив себя в грудь кулаком, да так что получившийся при этом звук напоминал пушечный выстрел, великан проревел:

– Ты должен был прийти вчера. Сегодня ты можешь остановить меня только одним из двух способов.

– Какими? – поинтересовался я.

– Ты должен провести обряд возложения руки либо взять этот дом под защиту закона, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– И это все? – облегченно спросил я.

– Да.

Выбирать, собственно, было не из чего. Я не имел ни малейшего понятия, как проводить обряд возложения рук. Таким образом, мне оставалось лишь…

– Ладно, беру этот дом под защиту закона, – заявил я. – Достаточно?

– Со всеми вытекающими отсюда последствиями?

– Конечно.

Довольно улыбнувшись, кабланды еще раз ударил себя в грудь кулаком.

– В таком случае мир этому дому на месяц обеспечен. Я удаляюсь.

Ну вот, кажется, дело улажено.

Сделав такой вывод, я сунул кольт в кобуру и, повернувшись к назарунцу, спросил:

– Все? На этом мои обязанности считаются выполненными?

– Считаются, считаются, – залебезил тот. – Ах, я так тебе благодарен! Ты спас мой дом. Я и не предполагал, что ты решишься сделать для меня такое! Безусловно, ты самый храбрый центурион из всех появлявшихся на Бриллиантовой!

Сказать, что эти похвалы мне не понравились, значило бы покривить душой. Конечно, понравились. Тем более, что я и в самом деле показал себя с самой лучшей стороны. Сдал, так сказать, экзамен. Но все-таки, особенно прислушиваться к ним не стоило. Знал я цену подобным выражениям благодарности.

Между тем кабланды и в самом деле вознамерился уйти. Проходя мимо меня, он довольно осклабился и проговорил:

– Ты храбрый центурион. И конечно, мы еще встретимся.

– Встретимся, – довольно сухо сказал я. – Как тебе будет угодно, как тебе будет угодно.

– Угм-гу… Пусть так и будет.

Проворчав это, он вышел из домика назарунца. Как только это произошло, хозяин спасенного жилища схватил меня за руку и промолвил:

– Как я могу тебя отблагодарить?

– Никак. Я лишь выполнил свой долг, – промолвил я. – И вообще, мне пора. Дела…

– Нет, просто так я тебя отпустить не могу. Ты совершил подвиг, который под силу не каждому центуриону.

О чем это он? – подумал я. – Что такого особенного я совершил?

Как раз в этот момент назарунец вытащил из кармана небольшую коробочку и, открыв, протянул мне. Стоило мне заглянуть в нее, как все предыдущие мысли напрочь выскочили у меня из головы.

Внутри коробочки, на толстом слое мягчайшей биоваты лежала личинка бриллиантового муравья.

Она была прекрасна. Ее тельце украшало аж целых восемь превосходной огранки, и чистейшей воды бриллиантов, на основании остроконечного хвостика было еще четыре бриллианта поменьше, а изящная головка была украшена ажурной бриллиантовой короной.

Ух, ты!

– Это тебе, в благодарность за оказанную услугу, – сообщил назарунец, пытаясь всунуть коробочку мне в руку.

– Нет и нет, – быстро проговорил я, отступая на шаг. – Это слишком дорогой подарок за оказанную подобную мелочь.

– Я прошу, я тебя умоляю взять эту безделушку…

– Ни в коем случае… Нам не положено… Слишком дорого…

Повторяя эти слова словно заклинание, я быстренько добрался до двери, выскочил на улицу и помчался прочь.

Оглянуться я осмелился, лишь оказавшись на расстоянии шагов пятидесяти от жилища назарунца. Тот все еще стоял на пороге своего дома и огорченно кивал головой.

Я вполне мог вернуться, забрать проклятую коробку и…

Ну нет. Начинать свой первый день в качестве центуриона со взятки неразумно. Особенно после того, как доказал свой профессионализм.

Хотя… это же не взятка, а подарок, причем от чистого сердца, за прекрасно выполненную работу…

Нет и нет.

Для того чтобы отправиться дальше и не вернуться за личинкой, мне пришлось мобилизовать всю свою волю.

Личинки, конечно, вещь хорошая. Но однажды я с ними уже связался и в результате попал в такую переделку, что только – держись. Кроме того, с деньгами у меня сейчас более чем благополучно. Их у меня столько, что я, наверное, не смогу истратить за всю свою жизнь.

И вообще, не пора ли мне поужинать?

Я вдруг понял, что зверски голоден. А там, в этой резиденции центуриона, вряд ли найдется хотя бы один засохший столетней давности бутерброд.

Стало быть, ничего не остается, как зайти в какое-нибудь кафе и перекусить.

А что, могу себе позволить!

Я прошел еще немного по улице и заглянул в первое же подвернувшееся кафе. Называлось оно «Бриллиантовое меню»

Судя по запахам, которые я почувствовал, оказавшись внутри, готовили там неплохо.

Впрочем, я бы сейчас согласился на что угодно, хоть мало-мальски съедобное, лишь бы еды было побольше. Кроме потребностей моего собственного тела, в пополнении энергией нуждался еще и симбиот. А уж ему ее требовалось много. Учитывая, что мне наверняка предстоит еще немало испытаний, держать его на голодном пайке не имело смысла.

Плюхнувшись за ближайший свободный столик, я дождался официантки и, прочитав предложенное меню, заказал сколько еды, что ее, наверное, хватило бы на дружескую вечеринку для трех обыкновенных посетителей.

Улыбнувшись самым очаровательным образом, официантка потребовала заплатить вперед. Я протянул ей всепланетную кредитную карточку. Убедившись, что я вполне платежеспособен, официантка проворно загрузила мой столик заказными блюдами и отошла к стойке. Я приступил к еде.

Через некоторое время, когда большинство тарелок на моем столике опустело, я позволил себе сделать передышку и закурил сигарету.

Кафе было небольшим и уютным. За столиками сидело десятка полтора посетителей. Некоторые из них с любопытством пялились на меня.

Ну как же, новый центурион… Кто знает, может, этому удастся ускользнуть от смерти?

Вот-вот, об этом и стоило подумать.

Смерть. Да, конечно, я неплохо справился со своими обязанностями. Вот только не было ли это ошибкой? Может, вместо того чтобы тащится в резиденцию и болтать с Мараском, а потом спасать дом назарунца, мне следовало заняться чем-то более нужным? Например, попытаться придумать способ покинуть эту планету. Неужели ни у одного из жителей инопланетного района нет частного корабля? А если есть, то почему бы мне не попытаться этот корабль купить или на худой конец украсть?

Сделав еще одну затяжку, я стряхнул пепел в пепельницу и посмотрел в окно, недалеко от которого находился мой столик.

Местное светило находилось уже над самым горизонтом. Вот-вот оно закатится, и тогда наступит ночь. Мне придется вернуться в резиденцию. И если я надумаю лечь спать, то запросто могу не проснутся. Что может помешать той самой смерти, уже уложившей троих, прихлопнуть и меня?

С другой стороны, центурионы умерли во сне. Для того чтобы избежать их участи, наверняка мне нужно всего-навсего этой ночью не спать. А благодаря симбиоту я могу не спать хоть неделю. Так что одну ночь-то продержусь запросто.

Что потом?

Ну потом – все просто. Узнать, у кого имеется личный корабль, тем или иным способом им завладеть и, оставив очень хитрого начальника космопорта, а также могущественный совет мыслящих инопланетного района с носом, улететь.

Делов-то… Гм, делов… А может быть…

Я ткнул окурок в пепельницу и, пододвинув к себе еще одну тарелку с жарким, якобы доставленном с самой Земли, принялся есть.

И конечно, быстро обнаружил, что меня надули. Настоящее мясо с Земли имеет несколько иной вкус. Слава богу, мне приходилось его пробовать.

Я потратил целую минуту на то, чтобы обдумать, поднимать ли скандал по этому поводу, а потом решил, что не стоит. Все-таки мясо на вкус оказалось не таким уж плохим, да и приготовлено оно было недурно. А то, что оно не с Земли, дело десятое.

Тарелка опустела уже наполовину, когда я вдруг осознал, что, собственно происходит. Оказывается, поедая это будто бы земное мясо, я занимался тем, что придумывал причину, которая заставила бы меня остаться на Бриллиантовой и попытаться распутать загадку убийства центурионов.

Вот так открытие! Зачем мне это нужно?

Мне, привыкшему рассчитывать только на себя самого, думать и заботится только о себе, не доверяющему ни одному разумному даже на кончик пальца. Мне, отверженному, наплевавшему на законы этого мира и живущему по своим собственным. Чем, собственно, является та самая свобода, которой я так дорожу? Правильно, возможностью жить по собственным законам, а не по чужим, придуманным кем-то неведомым в глубокой древности, возможно, за время своего существования утратившим даже подобие смысла.

И вот сейчас я, кажется, готов добровольно отказаться от этой свободы. Почему?

Продолжая есть, я попытался найти ответ на этот вопрос. К тому времени, когда тарелка опустела, это случилось.

Оказывается, мне было просто интересно. Всего-навсего. То, к чему я шел годы и годы, ради чего рисковал жизнью, случилось. Теперь у меня было много денег. До отвращения много.

А что дальше? Чем я займусь, если мне удастся ускользнуть с этой планеты, выбраться из ловушки, в которую я здесь попал? Я еще достаточно молод, я еще многое могу сделать. Но что? Потратить остаток жизни, чтобы найти себе безопасную нору, куда не дотянется длинная рука закона? Федерация огромна, и такое место в ней обязательно есть. Если упорно искать, его можно найти. Но зачем? Зачем мне это? Для того чтобы, забившись в угол, устроить себе приличную жизнь и ждать смерти все остальные отпущенные мне природой годы?

Какой в этом смысл? И этого ли я хотел в самом деле? И является ли это той свободой, которая мне была нужна?

Я усмехнулся.

Эк, тебя братец занесло. И не рано ли ты стал прикидывать, что будешь делать, выбравшись с этой планеты? Сначала выберись. А прежде найди убийц центурионов. Да, межу прочим, этот Ухул не внушает никакого доверия. Так что, схватив убийц, тебе, видимо, придется еще и заставить его выполнить свое обещание. А это будет не так-то просто.

– Вы не против если я к вам присяду?

Я очнулся от раздумий.

Она стояла возле моего столика. Небольшого роста, изящная, но наверняка при этом достаточно сильная и красивая… да, да, красивая, несмотря на покрывавший тело короткий темный мех, большие кошачьи глаза и остроконечные уши. Из одежды на ней была лишь широкая полоса материи, обернутая вокруг груди, и короткая кожаная юбка.

Давненько мне не встречались представителей расы кошанов.

– Так я могу составить вам компанию?

– Ну конечно.

Она села за мой столик и представилась:

– Маута, из домына ма-табов, дэм Коур дас Свер.

– Беск Маршевич.

– Очень приятно. Вы, я вижу, центурион этого района?

– Да.

– Вот и хорошо. Как раз вы мне и нужны.

– Для чего?

Прежде чем ответить, Маута провела розовым, нежным язычком по губам и загадочно улыбнулась. Если она хотела меня заинтриговать, то это ей вполне удалось.

– Сообщить о своем появлении на этой планете и намерении поселится в вашем районе.

– Надолго?

– Не думаю. Впрочем, все зависит от обстоятельств. Они могут повернуться так, что мне придется тут задержаться.

Говоря это, она слегка изменила позу, в которой сидела. Это позволило мне рассмотреть украшавшее ее правое ухо массивное золотое колечко, покрытое крохотными причудливыми значками.

Ого, стало быть, и в самом деле из благородных. Что за дело могло привести ее сюда, на планету торговцев, банкиров и служащих компаний по перепродаже личинок?

– Вы одна?

Задавая этот вопрос, я устраивал небольшую проверку.

Благородные дамы расы, к которой она принадлежала, никогда не путешествуют без спутников.

– Нет, со мной два слуги.

Сказав это, она махнула рукой в сторону двери. Оглянувшись, я увидел, что возле нее и в самом деле стоят два разумных, которых при некоторой натяжке можно было бы назвать спутниками благородной дамы из кошанов. Вот только, они не принадлежали к расе своей хозяйки, и это настораживало. Один был здоровенный хараус, другой – пикеанец.

Хм, стандартный набор для парочки головорезов. Или телохранителей. Здоровый и очень сильный, но тупой, а в придачу к нему не очень сильный, но зато быстрый, ловкий и хитрый. Один другого дополняет. Вместе шансы выжить больше.

Так все-таки головорезы или телохранители? А может, и то и другое?

– Серьезные у вас телохранители, – сказал я.

– О! – улыбнулась Маута. – Неприятностей от них не будет.

– Надеюсь, – сказал я. – Мне кажется, у вас было ко мне еще какое-то дело?

– Было. Не могли бы вы мне помочь в приобретении одной вещи?

– Какой? – спросил я.

– Царицы личинок. Прежде чем отправиться на эту планету, я навела кое-какие справки. Мне сказали, что это чрезвычайно трудно, но при некотором везении – вполне возможно.

Я несколько ошалел.

Перед тем как пойти на похищение личинок, я самым добросовестным образом проштудировал одну написанную о них книгу. Вопросов в ней, конечно, было больше, чем ответов, но все-таки сообщалось, что царица личинок является чем-то немыслимо редким. Еще в книге было написано, что со времени открытия Бриллиантовой ни разу, ни одна царица личинок не появлялась в продаже.

– Ну так как? – поинтересовалась Маута. – Вы согласны?

– Снабдивший вас этими сведениями является бессовестным обманщиком, – заявил я. – Раздобыть царицу личинок невозможно. Если вы прилетели на Бриллиантовую только за этим, можете смело вернуться в космопорт и заказать прямо сейчас обратный билет на планету, с которой прилетели.

– Однако вы еще не знаете, какую сумму я готова за нее заплатить.

– Это не имеет ровно никакого значения. Есть вещи, которые нельзя купить ни за какие деньги.

– А я вот уверена, что купить можно все, – промурлыкала Маута. – В любом случае я должна назвать вам сумму. Так, на всякий случай.

– Хорошо, я слушаю.

Она назвала.

Сумма была и в самом деле внушительная. Она значительно превышала то, что в данный момент хранилось у меня на карточке. И все-таки…

– Вот что, – жестко сказал я. – Предупреждаю. Оставьте эту затею. Особенно если ради того, чтобы раздобыть царицу личинок вы намерены нарушить закон.

– Ну что вы! – хихикнула Маута. – Неужели вы считаете меня способной на подобное? Нет и еще раз нет. Что ж, если достать царицу личинок совершенно невозможно, придется мне удовлетвориться обычным ожерельем из личинок. Наверняка здесь они стоят гораздо дешевле, чем в ювелирных магазинах на других планетах.

– Так и есть, – заверил ее я. – Вы приняли мудрое решение. Надеюсь, вам не понадобиться для этого много времени?

– Что вы. Всего лишь несколько дней. Ну может быть, в крайнем случае неделю. Поймите, мне годятся не любые личинки. Мне нужны идеальные экземпляры. Их придется отбирать из многих и многих. Это потребует времени.

– Желаю удачи, – сухо сказал я.

– И вам, и вам. А теперь – мне пора.

Еще раз усмехнувшись, Маута встала и проследовала к выходу. Прежде чем выйти вслед за хозяйкой, парочка ее телохранителей одарила меня взглядом из серии «не становись, парень, у нас на дороге».

На меня это все не произвело ни малейшего впечатления. Видел я таких деятелей и знал что они смертельно опасны, лишь если считают, будто могут тебя легко задавить. Но вот стоит им нарваться на один хороший удар в челюсть, как сейчас же вся их прыть куда-то исчезает.

А вообще, не слишком ли легкомысленно я отношусь к этой троице? Дамочка явно из тех, кто, вбив себе что-то в голову, нипочем не отступится. Стало быть, неприятности от нее будут, обязательно будут. Хотя, возможно, мне удастся смыться с Бриллиантовой до того, как понадобится их улаживать.

Окинув взглядом учиненный мной на столе разгром, я с чувством глубокого удовлетворения отметил, что он полный. Все стоявшие на столе сосуды были пусты. А стало быть, пора возвращаться в резиденцию и начинать готовить бегство с планеты. Для начала, хорошо бы раздобыть список жителей инопланетного квартала, обладающих собственными кораблями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.