Андрей Серов
Порог

Глава 1

Тьма обволакивала его, как густой туман, пропитанный запахом сырости и чего-то металлического, похожего на кровь. Эйден моргнул, пытаясь разогнать муть в голове, но веки налипли друг на друга, тяжелые, словно налитые свинцом. Он лежал на чем-то твердом и неровном – камне? Земле? Тело ныло, мышцы протестовали при малейшем движении, а в висках стучала пульсация, отдаваясь эхом в ушах. Где он? Последнее, что всплывало в памяти, – вспышка света, крики, и потом… ничего. Пустота.

Он заставил себя сесть, опираясь на локти. Руки утонули в холодной пыли, пальцы нащупали осколки – мелкие, острые, как битое стекло. Сердце заколотилось чаще, разгоняя кровь по венам. Дыхание вырывалось хрипло, эхом отражаясь от невидимых стен. Стены? Он протянул руку вперед, и кончики пальцев коснулись чего-то шероховатого, влажного. Камень, покрытый плесенью. Пещера? Подвал? Мысль мелькнула и ускользнула, оставив лишь панику.

– Эй! – голос сорвался, вышел хриплым шепотом. – Кто-нибудь?

Тишина ответила ему насмешливым эхом, которое затихло где-то в глубине. Эйден сглотнул, горло саднило, как после долгого бега. Он не помнил бега. Не помнил ничего, кроме обрывков: лица в толпе на рынке, запах свежей выпечки, а потом – удар в спину? Или это был сон? Он потер виски, пытаясь выудить из памяти хоть что-то coherentное. Имя – Эйден. Да, свое имя он знал. Двадцать три года, ремесленник из Лирвена, город у подножия Серых Гор. Но как он здесь оказался? Последний вечер – пиво в таверне, спор с приятелем о том, стоит ли лезть в старые руины за сокровищами. А потом… чернота.

Он встал на колени, ощупывая пол вокруг. Пыль оседала на ладонях, липкая, как паутина. Впереди, в паре шагов, пальцы наткнулись на что-то мягкое. Ткань? Он потянул – и услышал шорох, будто ткань соскользнула с чего-то тяжелого. Сердце ухнуло в пятки. Эйден замер, прислушиваясь. Кап-кап. Где-то рядом падали капли воды, ритмично, как тикающие часы. А потом – шорох. Тихий, но отчетливый, словно когти скребли по камню.

– Кто там? – на этот раз голос вышел громче, но дрожь в нем выдала страх. Он нашарил на поясе кинжал – привычка ремесленника, всегда готового к стычке с вором или зверем. Кинжал был на месте, рукоять холодная, знакомая. Эйден медленно вытащил его, лезвие блеснуло в слабом свете – откуда свет? Он оглянулся.

В углу, за его спиной, мерцал слабый огонек. Не факел, не свеча – что-то пульсирующее, как живая искра. Зеленоватое свечение отражалось от стен, выхватывая из тьмы неровные выпуклости: сталактиты? Или кости? Эйден подполз ближе, держа кинжал наготове. Огонек танцевал в воздухе, паря над небольшой лужицей, в которой отражались искры. Вода? Нет, жидкость была густой, маслянистой, с радужными разводами. Он наклонился, и запах ударил в ноздри – едкий, как серная жижа из алхимических лабораторий.

Шорох повторился, ближе. Эйден резко обернулся, кинжал в руке. Тьма шевельнулась. Из-за камня, в нескольких шагах, высунулась тень – длинная, изогнутая, с множеством суставов. Паук? Нет, слишком большая. Он прижался спиной к стене, сердце колотилось так, что заглушало капли. Тварь вылезла на свет: тело размером с собаку, покрытое чешуей, вместо ног – крючья, а глаза… глаза горели тем же зеленым, что и огонек. Она зашипела, выдвигая жало, и воздух наполнился вибрацией, как от низкого гула.

Эйден не думал – тело среагировало само. Он метнул кинжал, целя в морду. Лезвие вонзилось в чешую с хрустом, тварь взвизгнула, отпрянув. Зеленая кровь брызнула, шипя на камне. Но она не отступила – крючья заскребли по полу, приближаясь. Эйден вскочил, оглядываясь в поисках оружия или выхода. Пол был усыпан осколками – он схватил один, острый, как нож, и швырнул в тварь. Осколок чиркнул по боку, вызвав новый визг.

– Убирайся! – заорал он, голос эхом отразился от сводов. Тварь замерла, голова качнулась, будто прислушиваясь. А потом – прыжок. Крючья вонзились в стену рядом с его головой, осыпая крошкой. Эйден нырнул в сторону, ударившись плечом о камень. Боль пронзила тело, но он не остановился – побежал на ощупь, вглубь тьмы, подальше от света. Шаги твари загрохотали за спиной, прерывистые, жадные.

Туннель сузился, стены сомкнулись, царапая локти. Эйден спотыкнулся о корень – или кость? – и упал, кувыркнувшись. Вспышка боли в колене, но он вскочил, слыша, как тварь приближается. Запах ее – мускусный, гнилостный – настигал, смешиваясь с потом. Он вырвался в более широкий зал, где воздух стал тяжелее, пропитанный эхом далеких стонов. Свет? Впереди мерцал другой огонек, ярче, манящий.

Эйден рванул к нему, ноги скользили по влаге. Тварь была близко – он чувствовал ее дыхание, горячее, на загривке. Прыжок – и он влетел в круг света. Перед ним открылась ниша: алтарь из черного камня, покрытый рунами, которые пульсировали зеленым. На алтаре лежал сверток – ткань, перепачканная той же маслянистой жидкостью. А за алтарем – дверь, приоткрытая, с лестницей, уходящей вверх.

Шипение за спиной. Эйден схватил сверток, сунул за пазуху – инстинкт подсказал, что это важно, – и бросился к двери. Тварь прыгнула, крюк задел его икру, разрывая штаны и кожу. Кровь потекла теплой струйкой, но он не остановился – влетел в дверь, захлопнув ее за собой. Дерево затрещало под ударами, но выдержало. Эйден прислонился к ней, тяжело дыша, рука прижата к ране.

Лестница уходила вверх, в полумрак, где слышались далекие голоса – шепот, смех? Или ветер? Он оглянулся на сверток в руках: ткань шевельнулась, будто внутри что-то живое. Эйден развернул ее дрожащими пальцами. Внутри – амулет, серебряный, с камнем, который светился тем же зеленым. Камень теплел на ощупь, и в голове мелькнула видение: он сам, в руинах, рука тянется к этому же амулету, а вокруг – тени, шепчущие имя.

"Хранитель", – прошептал ветер, или голос в голове? Эйден сжал амулет, и тьма вокруг лестницы сгустилась, будто оживая. Что-то шевельнулось вверху – шаги? Он сунул амулет обратно и начал карабкаться, рана жгла, но страх гнал вперед. Что, если это не конец? Что, если тварь – лишь начало?

Лестница извивалась, стены покрыты паутиной рун, которые светились при его приближении. Каждый шаг отдавался эхом, и Эйден чувствовал, как мир вокруг меняется – воздух теплеет, запах сырости сменяется ароматом дыма и специй. Голоса стали громче: обрывки слов на неизвестном языке, ритмичные, как заклинание. Он ускорил шаг, игнорируя боль, и наконец увидел свет вверху – дневной, ослепительный.

Выход? Свобода? Или ловушка? Эйден вырвался на поверхность, щурясь от солнца. Перед ним раскинулся лес – древний, с деревьями, чьи стволы вились, как змеи, листья шептали на ветру. Но в центре поляны стоял круг камней, и в нем – фигуры в плащах, повернувшиеся к нему. Их глаза горели зеленым.

– Он пришел, – прошептал один, и Эйден понял: это не конец. Это начало чего-то худшего.

Эйден замер на краю поляны, воздух леса ударил в лицо – густой, пропитанный запахом мокрой коры и чего-то острого, как озон после грозы. Солнце пробивалось сквозь кроны, отбрасывая длинные тени от извивающихся стволов, но свет казался тусклым, словно его фильтровали невидимые завесы. Круг камней возвышался посреди травы, усыпанной опавшими листьями, каждый валун покрыт мхом и выемками, напоминающими пальцы. Фигуры в плащах – их было шестеро – стояли внутри, неподвижные, как статуи, но при его появлении они повернулись. Капюшоны скрывали лица, только зеленый блеск глаз прорезал тьму под тканью, синхронно, как у стаи волков, учуявших добычу.

Рана в икре пульсировала, теплая кровь сочилась в ботинок, заставляя ногу онеметь. Эйден сжал кулак вокруг свертка под рубашкой, амулет внутри жгуче теплил кожу сквозь ткань. Он сделал шаг назад, но корни дерева хлестнули по лодыжке, как предупреждение. Фигуры не двигались, но воздух между ними задрожал, и шепот пронесся по поляне – не слова, а вибрация, отдающаяся в костях.

– Кто вы? – вырвалось у него, голос хриплый от бега и боли. Он оглянулся через плечо: вход в пещеру зиял черным ртом за спиной, но тварь могла вырваться в любой миг. Лес казался слишком тихим, птицы умолкли, ветер затих.

Один из плащей – тот, что стоял ближе к центру, с чуть более высокой фигурой – поднял руку, ладонь в перчатке блеснула рунами, похожими на те, что были на алтаре. Шепот усилился, сливаясь в слова, и Эйден почувствовал, как ноги наливаются тяжестью, будто земля тянула вниз.

– Хранитель явился, – произнес фигура, голос низкий, многоголосый, эхом от камней. – Как предсказано в тенях руин. Ты несешь ключ, мальчишка из Лирвена.

Эйден моргнул, инстинкт подсказал отступить, но ноги не слушались. Зеленый свет из их глаз отразился в амулете под его одеждой, и видение нахлынуло снова: руины, тени, шепот "Хранитель". Он тряхнул головой, отгоняя морок.

– Откуда вы знаете мое имя? Что это за место? – Он потянулся к поясу, но кинжал остался в пещере, потерянный в схватке. Только осколок камня в кармане, бесполезный против шестерых.

Фигуры шагнули вперед, круг сомкнулся, плащи шелестели, как сухие листья. Другая фигура – ниже, сгорбленная – наклонила голову, глаза вспыхнули ярче.

– Ты – Хранитель Порога, – продолжила она, слова падали тяжело, как камни в воду. – Кровь твоя связана с древними узами. Амулет выбрал тебя в руинах Серых Гор, где ты бродил, ища легкой наживы. Мы ждали. Тени шептали твое имя с тех пор, как ты коснулся камня.

Эйден сжал челюсти, воспоминания вспыхнули: тот спор в таверне, кружка пива, приятель, хвастающийся картами старых пещер. "Там золото, Эйден, и проклятия, но золото!" Он не полез бы один, но… удар в спину? Кто-то подтолкнул? Фигуры приближались, их шаги бесшумны, но земля под ними дрожала слегка, руны на камнях заискрились в ответ.

– Вы меня сюда затащили? Эта тварь внизу – ваша? – Он попятился, наткнувшись на камень круга. Холод валуна пробрал до костей, и амулет под рубашкой завибрировал, отзываясь на их свет.

Высокая фигура рассмеялась – звук скреб по нервам, как когти по металлу.

– Тварь – страж. Она очищает путь для достойных. Ты прошел, Хранитель, но цена еще не уплачена. Руины зовут, тени голодны. Ты должен отдать нам амулет. Взамен мы дадим силу – ту, что течет в твоей крови. Стань частью ритуала, и Лирвен падет пред тобой, как те горы.

Эйден выдернул сверток из-под рубашки, ткань соскользнула, обнажив серебро и зеленый камень. Амулет пульсировал в ладони, тепло разливалось по венам, обещая… что? Видение: он в центре круга, тени лижут ноги, сила бурлит, но лица в толпе Лирвена корчатся в агонии.

– Нет, – прорычал он, сжимая кулак. – Это мое. Вы – безумцы, или хуже. Уйдите с дороги!

Он метнулся в сторону, пытаясь прорваться через круг, но фигуры среагировали мгновенно. Две из них взметнули руки, и воздух сгустился – невидимая сеть хлестнула по запястьям, выкручивая амулет. Эйден рванулся, ударив локтем в плащ ближайшей фигуры. Ткань разошлась, но под ней – не плоть, а тьма, шевелящаяся, как дым. Фигура отшатнулась, но другие сомкнулись, их глаза слепили, шепот перешел в гул.

– Отдай! – взревела сгорбленная, голос исказился, эхом от деревьев. – Или тени заберут все: твою кровь, твою волю!

Эйден упал на колено, рана в икре вспыхнула огнем, но он не отпустил амулет. Камень в нем треснул – или показалось? – и волна жара вырвалась наружу, отбрасывая фигуры на шаг. Одна из них споткнулась, плащ загорелся зеленым пламенем, фигура завыла, катаясь по траве. Остальные замерли, но их глаза полыхнули ярче, руны на камнях загорелись, лес задрожал – стволы извивались, как живые, ветви хлестали воздух.

– Ты не понимаешь, Хранитель, – прошипела высокая фигура, поднимая посох из черного дерева, увенчанный тем же зеленым камнем. – Без ритуала тени поглотят тебя. Отдай амулет, и мы пощадим твой город. Взамен – твоя служба. Веди нас к Серым Горам, открой врата.

Эйден вскочил, адреналин заглушил боль. Он швырнул осколок из кармана в ближайшую фигуру – камень чиркнул по капюшону, вызвав вспышку. Поляна ожила: тени от деревьев удлинились, потянулись к нему, как пальцы. Фигуры двинулись снова, окружая плотнее, шепот сливался в хор: "Отдай… Отдай…"

Он рванул к краю круга, ветви леса расступились, но за спиной загрохотало – земля треснула, и из-под камней полезли корни, оплетающие ноги. Амулет в кулаке горел, видение нахлынуло: руины, тени, и он сам, разрывающий круг, но цена – кровь на руках. Эйден споткнулся, корень хлестнул по щиколотке, фигуры надвинулись, их перчатки потянулись к горлу.

– Нет! – Он ударил амулетом по земле, и вспышка зеленого света разорвала сеть теней. Фигуры отлетели, врезаясь в камни, но высокая устояла, посох вспыхнул, и волна энергии ударила в спину Эйдена, сбив с ног. Мир закружился, лес завыл, а шепот в голове усилился: "Хранитель… отдай…"

Пыль осела, Эйден лежал лицом в траве, амулет выскользнул из пальцев, катясь к ногам фигуры. Она наклонилась, но в этот миг из пещеры раздался рев – тварь вырвалась, чешуя блеснула на солнце, крючья заскребли по камням. Фигуры повернулись, их глаза расширились, и хаос разразился: тварь прыгнула на ближайшую, жало вонзилось в плащ, зеленая кровь смешалась с дымом.

Эйден схватил амулет, пополз к деревьям, сердце колотилось. Лес сомкнулся за спиной, но шепот преследовал: "Ты не уйдешь, Хранитель. Ритуал ждет."

Эйден влетел в гущу леса, ветви хлестали по лицу, как кнуты, оставляя жгучие полосы на коже. Сердце молотило в груди, каждый вдох отдавался болью в ребрах, а рана в икре превратилась в раскаленную кочергу, заставляя ногу подгибаться при каждом шаге. Амулет, сжатый в кулаке, пульсировал, как живое сердце, и его тепло растекалось по венам, мешая сосредоточиться. Шепот фигур эхом отдавался в голове – не громкий, но настойчивый, как комары в ушах: "Хранитель… ритуал… отдай…" Он тряхнул головой, пытаясь отогнать его, но слова цеплялись, липли к мыслям.

Лес сомкнулся вокруг, стволы деревьев изгибались, словно в насмешку, корни выпирали из земли, как ловушки. Солнце едва пробивалось сквозь листву, отбрасывая пятна света, которые плясали на мху и опавших листьях. Запах хвои смешивался с металлическим привкусом крови из раны, и Эйден чувствовал, как силы тают – пот заливал глаза, дыхание сбивалось. Он не мог бежать вечно. Лирвен был близко, всего в паре часов хода по тропе, если не заблудиться в этой чащобе. Город у подножия Серых Гор – там безопасность, люди, стража. "Добраться до Лирвена, – подумал он, петляя между стволами. – Рассказать все, спрятаться, пока не пойму, что за чертовщина творится".

Решение пришло внезапно, как вспышка: нужно осмотреть амулет. Может, это ключ к пониманию – или способ избавиться от шепота. Он замедлил бег, оглядываясь. Позади, в сотне шагов, поляна с кругом камней затихла, но рев твари и крики фигур все еще эхом отдавались в ушах. Эйден нырнул под нависший корень огромного дуба, чьи ветви сплетались в подобие шатра. Земля здесь была мягкой, усыпанной иголками, и он опустился на колени, прижимаясь спиной к стволу. Рука дрожала, разжимая пальцы: амулет лежал на ладони, серебро тускло блестело, зеленый камень внутри мерцал, отзываясь на биение его сердца.

– Что ты такое? – прошептал он, поворачивая вещицу. Руны на ободке казались знакомыми – те же, что на алтаре в пещере, на лестнице. Он поднес камень ближе к глазам, и тепло усилилось, проникая в кожу, как яд. Мир вокруг поплыл: лес потемнел, а в голове вспыхнуло видение. Руины Серых Гор, серые стены, покрытые трещинами, и он сам – моложе, без бороды, – тянется к алтарю. Тени шевелятся у ног, шепчут: "Кровь твоя – ключ. Хранитель Порога, ты откроешь врата". А потом – лица: приятель из таверны, ухмыляющийся, подталкивающий к пещере. "Иди, Эйден, золото ждет. Никто не узнает". Предательство? Или совпадение?

Эйден моргнул, отрываясь от камня. Шепот в голове затих на миг, но амулет жгуче нагрелся, и он почувствовал прилив сил – мышцы налились энергией, боль в икре отступила. "Это оно, – подумал он. – Снимай, спрячь, и шепот уймется". План был прост: сорвать цепочку, закопать амулет под корнями, бежать в Лирвен без груза. Он потянулся к застежке, пальцы скользнули по металлу, но в этот миг лес ожил. Ветви над головой зашуршали, не от ветра – от движения. Шаги? Нет, шипение.

Он замер, вслушиваясь. Из-за ближайшего ствола выскользнула тень – не фигура в плаще, а что-то ниже, чешуйчатое. Тварь? Но она была меньше той, из пещеры, с теми же горящими глазами, но без жала – просто паучья морда, усеянная крючьями. Она зашипела, ползя по мху, и Эйден понял: не одна. Слева, справа – шорохи множились, как эхо. Амулет в руке вспыхнул ярче, отпугивая ближайшую, но другие осмелели, окружая шатер из корней.

– Черт, – выдохнул он, вскакивая. План рушился: бежать сейчас значило нарваться на стаю. Он сунул амулет обратно под рубашку, цепочка защелкнулась сама, будто не желая отпускать. Тепло вернулось, но теперь с привкусом жара – в голове мелькнуло новое видение: твари как стражи, очищающие путь, но теперь они охотятся на него. "Они твои, Хранитель, – прошептал голос в мыслях. – Или их".

Эйден вырвался из укрытия, петляя зигзагами. Первая тварь прыгнула, крючья чиркнули по плечу, разрывая ткань рубашки. Кровь потекла, но он не остановился – швырнул горсть земли в морду, заставив ее отпрянуть. Лес превратился в лабиринт: корни цеплялись за ноги, листья шуршали под шагами преследователей. Шепот фигур вернулся, усиливаясь: "Беги, Хранитель, но тени быстрее. Ритуал зовет".

Он выскочил на тропу – узкую, знакомую, ведущую к Лирвену. Солнце клонилось к закату, окрашивая кроны в красный, и вдали мелькнул дымок – костры на окраине города? Надежда вспыхнула: еще немного, и он в безопасности. Но твари не отставали, их шипение сливалось в хор, а амулет под рубашкой жрал силы, заставляя тело дрожать. Эйден споткнулся о корень, упал, перекатываясь. Подняться не успел – тварь нависла сверху, глаза полыхнули, крючья потянулись к горлу.

В панике он ударил кулаком, амулет вырвался из-под одежды, вспыхнув зеленым. Волна энергии отбросила тварь, она взвизгнула, корчась в агонии, но другие надвигались, их силуэты множились в сумерках. Эйден пополз, хватаясь за траву, но шепот в голове перешел в рев: "Ты не спрячешься. Врата открыты". Тропа впереди раздвоилась – одна к Лирвену, другая вглубь леса, к горам. Он потянулся к безопасной, но земля под рукой треснула, и из трещины полезли корни – живые, шевелящиеся, оплетающие запястье.

– Нет! – заорал он, рванувшись. Амулет упал на тропу, камень треснул, выпуская дым. Видение нахлынуло финалом: Лирвен в огне, тени маршируют по улицам, и он сам в центре, с посохом в руках. Корни потянули сильнее, твари приблизились, их жала капали зеленой жижей. Эйден дотянулся до амулета, но в этот миг лес взорвался криками – фигуры в плащах вырвались из-за деревьев, одна из них, обожженная, хромала, но глаза ее горели местью. Высокая фигура с посохом шагнула вперед, руны на камне вспыхнули, и тени сгустились, блокируя путь к Лирвену.

– Ты наш, Хранитель, – проревел голос лидера. – Ритуал начнется здесь и сейчас.

Эйден замер, зажатый между тварями и фигурами, амулет в руке раскалился докрасна. Земля задрожала, и из трещины полезло нечто большее – не корень, а рука, костлявая, увенчанная рунами. Шепот взорвался в голове: "Добро пожаловать домой".

Глава 2

Земля под Эйденом вздрогнула, как живое существо, просыпающееся от долгого сна. Костлявая рука вырвалась из трещины, пальцы – длинные, узловатые, увитые пульсирующими рунами – вцепились в корень, разрывая его с хрустом, похожим на ломающиеся кости. Зеленый свет от амулета в его кулаке отразился на костях, заставив руны загореться ярче, и шепот в голове взорвался фрагментами: "Кровь… врата… твоя". Твари замерли на миг, их паучьи морды повернулись к руке, шипение сменилось низким гулом, но фигуры в плащах не отступили. Высокая с посохом шагнула ближе, ее глаза полыхнули, тени от деревьев удлинились, потянувшись к Эйдену, как голодные змеи.

Он рванулся назад, но корни уже оплели лодыжки, впиваясь в кожу, как железные кандалы. Амулет раскалился, жгучие блики плясали на его лице, и силы, что он дарил раньше, теперь высасывали их, оставляя тело ватным, тяжелым. "Беги, – подумал он в панике, но ноги не слушались. – К Лирвену, только туда". Тварь слева прыгнула первой, крючья блеснули в сумерках, целя в горло. Эйден поднял руку с амулетом инстинктивно, готовясь к вспышке, но в этот миг воздух разорвал свист – острый, как удар хлыста.

Что-то серебристое вонзилось в бок твари, пробив чешую с чавканьем. Зеленая кровь брызнула фонтаном, шипя на земле, и чудовище с воплем отлетело в кусты, корчась. Эйден моргнул, пытаясь осознать: стрела? Из ниоткуда? Твари замерли, морды качнулись, ища источник, а фигуры повернулись, посох лидера вспыхнул, посылая волну теней в сторону звука.

– Кто здесь? – проревел голос из-под капюшона, эхом от стволов. – Покажись, или тени поглотят тебя вместе с ним!

Лес ответил шорохом листьев, но не ветром – это были шаги, легкие, уверенные, приближающиеся с фланга. Эйден дернулся, корни впились глубже, но адреналин вернул остроту мыслям. Из-за густого куста, где тропа петляла к горам, вышла она – фигура в плаще, но не таком, как у фигур: сером, потрепанном, с капюшоном, откинутым назад. Девушка, лет двадцати, с волосами цвета воронова крыла, спутанными, как после бури, и глазами – серыми, острыми, как лезвие. В руках она держала лук, уже наложенный новой стрелой, тетива дрожала от напряжения. На поясе – кинжал, рукоятью вверх, и сумка, болтающаяся на бедре, из которой торчали свитки и флаконы.

Она не смотрела на Эйдена сразу – взгляд ее скользнул по костлявой руке, потом по фигурам, оценивая, как охотник добычу. Тварь справа зашипела, прыгнув на нее, но девушка выстрелила без промедления: стрела вонзилась в паучью морду, пробив глаз, и тварь рухнула, дергаясь. Остальные заколебались, но не отступили – крючья заскребли по земле, готовясь к атаке.

– Уходите, – произнесла она тихо, но голос разнесся по поляне, твердый, как удар камня о камень. – Это не ваша земля. Ритуал ваш кончился.

Фигуры зашевелились, шепот их усилился, слившись в гул, от которого у Эйдена зазвенело в ушах. Сгорбленная, все еще хромая от ожога, шагнула вперед, перчатка вспыхнула руной.

– Ты не вмешивайся, девчонка, – прошипела она, и тени от ее плаща потянулись к девушке, как щупальца. – Хранитель наш. Амулет вернется к теням.

Девушка усмехнулась – уголок рта дернулся, но в глазах мелькнуло что-то холодное, расчетливое. Она отпустила тетиву: стрела ушла в тень, разрывая ее с вспышкой, и сгорбленная отшатнулась, закашлявшись дымом. Костлявая рука в трещине замерла, руны потухли на миг, будто в нерешительности, а корни вокруг Эйдена ослабли, позволяя ему вырваться. Он пополз назад, хватаясь за траву, амулет все еще жгуче в ладони, но теперь его тепло смешивалось с ознобом – кто она? Союзница? Или новая угроза?

Твари ринулись стаей – четыре, пять, их крючья вспахивали землю, шипение сливалось в рев. Девушка не дрогнула: она метнула флакон из сумки, стекло разбилось у лап ближайшей, и жидкость вспыхнула синим пламенем, не зеленым, как у амулета, а чистым, как лунный свет. Тварь взвыла, чешуя задымилась, и огонь перекинулся на соседнюю, заставив стаю отпрянуть в хаосе. Фигуры отреагировали: лидер взмахнул посохом, земля треснула шире, и костлявая рука рванулась вверх, пальцы потянулись к девушке.

Эйден встал на ноги, игнорируя боль в икре – она теперь казалась мелочью по сравнению с этим безумием. Он метнулся к ней, не зная зачем: помочь? Убежать? Амулет в кармане завибрировал, шепот в голове сменился новым голосом – не фигур, а ее? "Не верь… она знает…". Девушка заметила его движение, бросила взгляд через плечо – быстрый, оценивающий, – и кивнула, не останавливаясь.

– Беги к тропе! – крикнула она, выхватывая кинжал. – Я задержу их!

Костлявая рука сомкнула пальцы в воздухе, руны вспыхнули, и волна энергии ударила в нее, сбив с ног. Она покатилась по мху, но вскочила мгновенно, кинжал в одной руке, лук в другой. Тварь прыгнула на спину, но она развернулась, вонзив лезвие в брюхо – зеленая кровь хлестнула, но девушка не вскрикнула, только вытерла лицо рукавом, оставив размазанный след. Фигуры сомкнулись, тени их плащей слились в стену, блокируя путь к Лирвену, а рука из земли росла, вырываясь плечом – костлявым, усеянным рунами, – и воздух наполнился гулом, как от далеких барабанов.

Эйден не убежал – ноги понесли его к ней, амулет в руке вспыхнул, отбрасывая ближайшую тварь. Он схватил ее за локоть, рванув в сторону.

– Кто ты? Почему помогаешь? – выдохнул он, голос срывался от бега и страха.

Она вырвалась из хватки, но не резко – скорее, как будто проверяя силу. Глаза ее встретили его: серые, с искрой, что не была ни теплой, ни враждебной, а просто… знающей. "Она видит амулет", – мелькнуло в голове, и шепот подтвердил: "Она хочет его".

– Зови меня Селара, – ответила она, отбрасывая прядь волос. – А помогаю, потому что твои "друзья" – не единственная угроза. Но не думай, что я твоя спасительница. У меня свои счеты с тенями. – Она кивнула на костлявую руку, которая теперь тянулась к ним обоим, пальцы клацнули в воздухе. – Бежим, пока она не проснулась полностью. Лирвен – не убежище, но хотя бы передышка.

Они рванули вместе, петляя между стволами. Твари преследовали, но огонь с флакона все еще полыхал, отсекая путь, а фигуры за спиной ревели заклинаниями, тени хлестали по деревьям, ломая ветви. Костлявая рука в трещине замерла, но руны ее пульсировали, обещая возвращение. Эйден чувствовал взгляд Селары на себе – не страх, а интерес, острый, как ее стрелы. Она спасла его, но в ее словах сквозило: это не бесплатно. Амулет в кармане нагрелся снова, шепот шепнул: "Она знает путь к вратам". Лес редел впереди, тропа к Лирвену маячила в сумерках, но Эйден понял: с ней или без, погоня только началась.

Они вырвались на открытое пространство, где деревья расступились, открывая вид на огни города – теплые, манящие, как маяки в ночи. Но за спиной земля стонала, и Селара оглянулась, сжимая кинжал.

– Они не отстанут, – пробормотала она, больше себе, чем ему. – Но ты… ты ключ. И я узнаю, почему.

Эйден сглотнул, сердце колотилось. Спасение? Или новая клетка? Город приближался, но тайна ее глаз цепляла сильнее, чем корни.

Эйден бежал, не оглядываясь, тропа под ногами превратилась в размытое пятно грязи и корней, а огни Лирвена впереди мерцали, как далекие искры, обещающие тепло и покой. Но каждый шаг отзывался болью в икре, рана сочилась, пропитывая штаны, и амулет под рубашкой жгуче тёр кожу, словно напоминая о своем весе. Селара бежала рядом, ее шаги были ровными, экономными, лук болтался за спиной, а сумка с флаконами позвякивала при каждом прыжке через выбоину. Она не запыхалась, только волосы хлестали по плечам, спутанные пряди липли к потному лбу, но глаза ее оставались острыми, сканируя тени по бокам тропы.

– Держись ближе к краю, – бросила она, не поворачивая головы. – Корни здесь оживают, если тени близко. Твои "друзья" не шутят.

Эйден кивнул, но дыхание вырывалось с хрипом, и он сжал зубы, чтобы не отстать. Лес редел, деревья расступались, открывая подножие Серых Гор – темную стену скал, усеянных трещинами, где ветер выл, как стая волков. Город приближался: сначала силуэты домов, крыши с соломой, потом запах дыма от печей, смешанный с ароматом жареного мяса и конского пота. Лирвен – родной, знакомый, с его рынком и тавернами, где он чинил подковы и слушал байки о руинах. Но теперь он казался чужим, как будто тени уже просочились в его улицы.

Они влетели в окраинные ворота – стражники у будки даже не шевельнулись, лениво ковыряя копья в зубах, – и Селара свернула в переулок, узкий и воняющий отходами. Эйден следовал, чувствуя взгляды: редкие прохожие, торговцы, тащившие телеги, бросали косые взгляды на ее лук и его окровавленную ногу. Шепот амулета вернулся, тихий, но настойчивый: "Она ведет… к ловушке… знает путь". Он тряхнул головой, отгоняя его, но сомнение грызло, как червь.

– Куда? – выдохнул он, когда они нырнули в подворотню между двумя лавками. – В таверну? Нужно врача для этой… – Он кивнул на икру, где ткань пропиталась темной коркой.

Селара остановилась у двери – потертой, с облупившейся краской, – и толкнула ее плечом. Дверь скрипнула, открываясь в полутемный подвал: запах плесени и старого дерева ударил в лицо, лестница уходила вниз, освещенная единственной масляной лампой. Она спустилась первой, жестом приглашая его следовать.

– Не в таверну, – ответила она, голос эхом от стен. – Там уши везде. Это мое укрытие. Перевяжешь рану, а потом поговорим. Если выживешь.

Эйден заколебался на пороге, но шум снаружи – далекий лай собак, крики зазывал – напомнил о преследователях. Он спустился, дверь за ним захлопнулась с лязгом, отрезая мир. Подвал был тесным: стол с разбросанными свитками, полка с флаконами, где жидкости переливались разными цветами, и солома в углу вместо кровати. Селара зажгла вторую лампу, свет упал на ее лицо, выхватывая резкие черты – высокий лоб, тонкие губы, сжатые в линию. Она сбросила плащ, оставшись в кожаной куртке, усеянной потрепанными ремнями, и кивнула на стул.

– Садись. Покажи ногу.

Он опустился, стул заскрипел под весом, и стянул штанину. Рана была глубокой, края воспалены, кровь запеклась, но сочилась при движении. Селара присела на корточки, доставая из сумки чистую ткань и флакон с прозрачной жидкостью. Ее пальцы были ловкими, без дрожи, – она плеснула эликсир на рану, и Эйден зашипел от жжения, впиваясь пальцами в подлокотники.

– Держись, – сказала она, не поднимая глаз. – Это очистит. Твоя кровь… она пахнет магией. Амулет делает свое дело.

Эйден сжал челюсти, глядя, как она перевязывает. Ее руки были теплыми, но прикосновения – деловыми, без лишней нежности. Шепот амулета усилился: "Она чувствует… хочет забрать". Когда она закончила, встала и отошла к столу, наливая две кружки из кувшина – вода с примесью чего-то горького.

– Пей, – протянула она одну. – Успокоит нервы. И твой шепот в голове.

Он взял кружку, сделал глоток – жидкость обожгла горло, но тепло разливалось по телу, заглушая пульс. Селара села напротив, упершись локтями в стол, и ее серые глаза впились в него, как стрелы.

– Ты не из Лирвена, – начал он, отставляя кружку. – По крайней мере, не из тех, кого я знаю. Кто ты? И почему эти… тени охотятся за мной?

Она усмехнулась, но без веселья – скорее, как будто вспомнила старую шутку, которая давно потеряла остроту.

– Я из Лирвена, как и ты. Но не ремесленник. Меня зовут Селара, и я охочусь на таких, как они. Орден Теней – так они себя называют. Не просто бандиты в плащах, а культ, жаждущий открыть врата в Серых Горах. Тени – их магия, древняя, из тех времен, когда горы были порталами. Они верят, что ритуал вернет "старых хозяев" – сущностей, что спят под землей. Та рука, что вырвалась… это их страж. Часть чего-то большего, что они будят.

Эйден замер, амулет под рубашкой завибрировал, подтверждая ее слова видением: тени, марширующие по руинам, рука, тянущаяся из бездны. Он потянулся к груди, пальцы коснулись металла.

– А я? Почему Хранитель? Этот амулет… он выбрал меня в руинах. Я искал золото, не больше. Приятель подтолкнул, но…

Селара наклонилась ближе, ее дыхание пахнуло травами из флаконов.

– Не золото, Эйден. Твоя кровь. Ты – Хранитель Порога. Не по выбору, а по рождению. В Лирвене шептали легенды: тот, чья линия связана с древними, станет ключом. Амулет – не просто побрякушка. Он запечатывает врата, но Орден хочет его для ритуала. Твоя кровь активирует его, откроет проход. Они манипулировали тобой с руин – подослали твоего "приятеля", заманили в пещеру. А теперь, когда ты коснулся, тени чуют. Ты не жертва, а инструмент. Если они доберутся, Лирвен падет первым – тени вырвутся, сожрут город, как плесень хлеб.

Слова падали тяжело, и Эйден почувствовал, как мир сжимается. Он встал, опираясь на стол, рана заныла, но адреналин заглушил ее. Шепот в голове взвился: "Лжет… она тоже хочет… путь к вратам". Он шагнул к ней, кулаки сжаты.

– Докажи. Почему помогаешь? Ты знаешь слишком много. Амулет шепчет, что ты… что ты ищешь его для себя.

Селара не отступила, только глаза сузились, и она медленно вытащила кинжал – не угрожая, а показывая: лезвие было выгравировано рунами, похожими на те, в пещере, но синими, не зеленым.

– Потому что Орден убил мою семью. Тени сожрали их в одну ночь, когда я была ребенком. Я выжила, научилась их магии – красть у них же. Флаконы? Мои ловушки. А ты… ты можешь закрыть врата навсегда, если поймешь свою силу. Но да, амулет манит. Не для власти, а чтобы уничтожить Орден. Доверишь – помогу. Нет – беги сам, но они найдут.

Эйден уставился на кинжал, потом на ее лицо – холодное, но с трещиной, как в маске: в глазах мелькнула тень боли, настоящей. Он опустился обратно, но напряжение не ушло. Снаружи, в переулке, раздался шорох – тихий, как когти по булыжникам. Селара вскочила первой, хватая лук.

– Они здесь, – прошептала она, прислушиваясь. – Чуют кровь. Твои твари или их слуги. Решай быстро, Эйден. Со мной – или один.

Он сжал амулет, зеленый свет просочился сквозь пальцы, и шепот взорвался: "Беги… но врата зовут". Дверь наверху скрипнула, тени в углу подвала шевельнулись, удлиняясь, и Эйден понял – выбор сделан, но конфликт только разгорается. Селара нырнула к полке, хватая флакон, а он встал рядом, кулаки готовы. Лирвен больше не убежище – он поле битвы.

Шаги наверху усилились, дверь затрещала под ударом, и из щели просочился зеленый дым. Селара метнула флакон в стену, вспышка синего огня осветила подвал, но тени не отступили – они ползли, жадные, ближе. Эйден почувствовал, как амулет тянет силы, шепот сливался с ее дыханием, и мир сузился до этого: они вдвоем против тьмы, что рвалась внутрь.

Дверь наверху взорвалась с грохотом, будто ее вырвали из петель невидимой рукой. Зеленый дым хлынул вниз по лестнице, клубясь, как живое существо, и Эйден закашлялся, чувствуя, как он впивается в легкие, холодный и едкий, словно иней из Серых Гор. Синий огонь от флакона Селары полыхал на стене, отбрасывая дрожащие блики на свитки и полки, но тени уже просачивались сквозь щели – черные нити, извивающиеся по камням, как вены под кожей. Шаги наверху загрохотали: тяжелые, множественные, с приглушенным шипением, что напоминало дыхание стаи тварей.

Селара выругалась тихо, но резко, хватая еще один флакон из сумки – этот светился фиолетовым в полумраке. Она метнула его наверх, по лестнице, и вспышка разорвала дым: жидкость разбрызгалась, шипя на тенях, заставляя их корчиться и отступать с визгом, похожим на рвущуюся ткань. Но это дало лишь передышку – из проема на лестнице высунулась фигура в плаще, глаза под капюшоном полыхнули зеленым, а посох в ее руке уже светился рунами, готовыми к удару.

– Держи дверь! – крикнула Селара, толкая Эйдена плечом к лестнице. Ее голос был командным, без паники, но в серых глазах мелькнуло что-то новое – расчет, смешанный с яростью. Она развернулась к столу, сгребая свитки в сумку, и выхватила кинжал, лезвие которого заискрилось синими рунами в ответ на ее хватку.

Эйден рванулся наверх, сердце колотилось так, что заглушало все, кроме амулета под рубашкой – он вибрировал, тепло его теперь жгло, как угли, и шепот в голове усилился: "Они пришли за тобой… за мной… беги, пока она не предала". Он схватил тяжелый стул из подвала, подставил под проем лестницы, баррикадируя, но фигура уже спустилась на пару ступеней – высокая, сгорбленная от старого ожога, ее плащ дымился, как после той вспышки в лесу. Она взмахнула рукой, и тени из дыма сомкнулись вокруг стула, разрывая дерево с треском, щепки полетели в лицо.

– Хранитель! – прошипела фигура, голос ее был хриплым, искаженным, как эхо из колодца. – Ты не спрячешься в норе. Ритуал ждет твою кровь. Отдай амулет, и тени пощадят девчонку.

Эйден ударил кулаком в плащ, целя в то место, где должна быть грудь, но рука прошла сквозь дым – фигура отшатнулась, но не упала, только закашлялась, выпуская из-под капюшона клубы черноты. Амулет в кармане вспыхнул, зеленый свет просочился сквозь ткань, отбрасывая фигуру на ступеньку, и она завыла, корчась. Но за ней уже лезли другие: две фигуры, поменьше, их глаза горели, а из теней выскользнули чешуйчатые твари – меньшие, без жала, но с паучьими мордами, полными крючьев. Одна прыгнула на перила лестницы, крючья вонзились в дерево, и она зашипела, целя в Эйдена.

Он увернулся, схватив лампу с полки и швырнув в тварь – масло разлилось, вспыхнув, и чешуя задымилась, тварь свалилась вниз, дергаясь в конвульсиях. Но вторая вцепилась в его ногу, крючья чиркнули по перевязанной ране, разрывая бинты, и свежая кровь хлестнула. Боль пронзила, как удар молнии, Эйден заорал, топча тварь ботинком – хруст чешуи под каблуком, зеленая жижа брызнула, но фигуры уже спустились ниже, их шепот сливался в гул: "Кровь… ключ… отдай".

Селара ворвалась в бой сбоку, ее кинжал вонзился в бок ближайшей фигуры – лезвие вспыхнуло синим, разрывая плащ, и под ним хлынула тьма, как из разорванного мешка. Фигура рухнула, корчась, но третья ответила: посох ударил по полу подвала, и земля задрожала, трещины побежали по камням, выпуская нити теней, что потянулись к Селаре, обвивая лодыжки. Она рубанула кинжалом, руны вспыхнули, отсекая нити, но споткнулась, упав на колено, и тварь прыгнула на нее сзади.

– Эйден! – выкрикнула она, голос сорвался впервые, с хрипотцой от напряжения. – Флаконы! На полке!

Он метнулся к полкам, сбивая флаконы – один разбился у ног твари, фиолетовая жидкость вспыхнула, заставив ее отпрянуть, визжа, – но фигуры сомкнулись, их руки в перчатках потянулись к нему, холод пальцев коснулся плеча, высасывая тепло. Амулет в кармане заревел в голове: "Используй… силу… или умри… она предаст". Шепот смешался с криками Селары – она отбивалась, кинжал мелькал, но тени множились, подвал наполнился дымом, лампы гасли одна за другой, оставляя только зеленые блики от глаз фигур и синие вспышки ее магии.

Эйден вырвался, хватая последний флакон – красный, горячий на ощупь, – и швырнул его в центр лестницы. Взрыв разнесся эхом, пламя лизнуло плащи, фигуры завыли, отступая вверх, но лидер – высокая с посохом – вынырнула из дыма, ее глаза полыхнули ярче всех. Она ударила посохом в пол, и подвал содрогнулся: стена треснула, и из трещины полезла тень – не тварь, а нечто худое, костлявое, с рунами на "коже", эхом той руки из леса. Оно потянулось к Селаре, пальцы клацнули, хватая ее за плащ, и она рванулась, но тень втащила ее ближе, шепот ее заклинаний утонул в гуле.

– Нет! – Эйден бросился к ней, толкая тень плечом, но она была как дым – скользкая, холодная, проникающая сквозь пальцы. Селара вывернулась, рубя кинжалом, руны вспыхнули, отсекая "руку", но кровь ее теперь сочилась из царапины на плече, и она тяжело дышала, опираясь на стол. Фигуры наверху ревели, координируя: "Заберите амулет! Ритуал здесь!"

Подвал сжимался – тени ползли по стенам, огонь угасал, воздух густел от дыма и шипения. Эйден отступил к Селаре, ее плечо касалось его, теплое, живое, и в этот миг шепот амулета взорвался: "Беги… дверь… один… или используй меня… открой силу… но цена – ее кровь или твоя". Выбор ударил, как удар: бежать – вырваться через задний ход, что она упоминала вскользь, оставить ее с тенями, спастись в лабиринте переулков Лирвена. Или сжать амулет, вызвать вспышку, как в лесу, – но теперь шепот обещал больше: волну, что разорвет тени, но высосет силы, возможно, жизнь, и Селара… она стояла близко, ее магия синяя, а его зеленая – они столкнутся?

Она повернулась к нему, глаза в полумраке блестели, кинжал в руке дрожал слегка – не от страха, а от усталости. "Доверься", – мелькнуло в ее взгляде, но шепот в голове кричал обратное. Фигура на лестнице шагнула ближе, посох нацелен на них, тень из трещины росла, пальцы тянулись. Эйден сунул руку в карман, пальцы сомкнулись на амулете, камень запульсировал, готовый вырваться, и мир сузился до этого мгновения: бежать – и потерять все, или использовать – и рискнуть всем, включая ее.

Тень сомкнулась вокруг его ног, холод пробрал до костей, и Эйден сжал амулет сильнее, зеленый свет прорвался сквозь пальцы, но в последний миг…

Глава 3

Эйден очнулся от тьмы, как от удара молнии, – тело пронзила резкая, всепоглощающая боль, будто каждая клетка вспыхнула изнутри. Он лежал на спине, воздух в подвале стоял тяжелым, пропитанным запахом горелого металла и чего-то едкого, как озон после бури в горах. Глаза распахнулись сами, но мир вокруг расплывался: стены подвала дрожали в зеленоватых бликах, осколки ламп хрустели под пальцами, а в ушах звенело эхо – низкий, вибрирующий гул, что не прекращался, отдаваясь в костях. Амулет… он все еще сжимал его в кулаке, пальцы онемели от жара, камень пульсировал, как живое сердце, и тепло его теперь не жгло, а… струилось, проникая в кровь, меняя что-то внутри.

Он попытался сесть, опираясь на локоть, но голова закружилась, и мир качнулся. Вспышка – последняя, перед тем как тьма сомкнулась, – стояла перед глазами: зеленый свет вырвался из амулета, разрывая тени, фигуры на лестнице завыли, отлетая назад, как листья в вихре, а костлявая тень из трещины корчилась, руны ее гасли одна за другой. Взрыв? Или что-то большее? Эйден моргнул, фокусируя взгляд, и воздух в подвале показался… другим. Не просто дым и тени – он увидел их. Настоящие. Черные нити, тонкие, как паутина, ползли по стенам, но теперь они не были просто тьмой: каждая нить пульсировала, как вены, наполненные зеленоватой жижей, и он чувствовал их – голод, жажду, связь с чем-то глубоким под землей. Они шевелились, тянулись к нему, но не агрессивно – скорее, как будто узнавали, искали отклик.

– Селара? – голос вышел хриплым, сорванным, горло саднило от дыма. Он оглянулся: подвал лежал в руинах. Полка с флаконами опрокинулась, стекло хрустнуло под ботинком, синий огонь угас, оставив черные потеки на камне, а стол сдвинулся, свитки валялись, смятые и разорванные. Лестница наверх зияла чернотой, дверь сорвана с петель, и оттуда веяло холодом – ветер с улиц Лирвена, смешанный с далёким шумом города: телеги скрипели, голоса перекликались в переулках. Но фигур не было. Ни теней. Только эхо их криков, затихающее в голове.

Эйден встал, пошатываясь, рука прижата к груди – амулет все еще там, цепочка впилась в кожу, но теперь он не шептал угрозы. Вместо этого… видения. Короткие, как вспышки: нити теней уходили вглубь земли, к Серым Горам, где врата – не просто дверь, а рана в мире, сочащаяся той же зеленой жижей. Он моргнул, и видение ушло, но ощущение осталось: тени были частью чего-то большего, паутиной, сплетенной из магии Ордена, и амулет… он разрезал нити, как нож сквозь паутину. "Ты изменился", – мелькнуло в мыслях, не шепот амулета, а его собственный голос, чужой, глубже.

Шорох в углу – Эйден резко повернулся, кулаки сжаты, тело напряглось, готовое к прыжку. Там, у стены, сидела Селара, привалившись спиной к камням, кинжал все еще в руке, но лезвие опущено. Ее плечо кровоточило, царапина от тени превратилась в глубокую рану, ткань куртки пропиталась темным, и она тяжело дышала, лицо бледное, волосы прилипли ко лбу. Синие руны на кинжале тускнели, как угасающий огонь, и она подняла голову, серые глаза встретили его взгляд – в них не страх, а удивление, смешанное с осторожностью.

– Ты… жив, – выдохнула она, голос слабый, но с той же остротой. Она попыталась встать, опираясь на кинжал, как на трость, но нога подкосилась, и она осела обратно, морщась. – Что это было? Твой амулет… он не просто вспыхнул. Тени… они ушли. Не просто отступили – порваны. Я видела, как нити рвутся.

Эйден шагнул к ней, но остановился, чувствуя, как воздух между ними вибрирует. Он видел нити – тонкие, остаточные, тянущиеся от ее раны, но не к ней, а прочь, в трещину в стене. Они корчились, как раненые черви, и он инстинктивно протянул руку, пальцы коснулись края раны – не для помощи, а чтобы… увидеть. Тепло амулета потекло по ладони, и нити вспыхнули, сгорая зеленым пламенем, без боли для нее. Селара вздрогнула, но не отстранилась, глаза расширились.

– Как ты… – прошептала она, глядя на свою руку, где кровь уже сворачивалась. – Это не твоя магия раньше. Ты изменился. Амулет… он влил в тебя что-то. Я чувствую – тени теперь боятся тебя. Нет, не боятся. Узнают.

Эйден отдернул руку, уставившись на свои пальцы – они светились faintly, зеленым, но не жгли. Мир вокруг обрел новые контуры: стены подвала не просто камни, а полотно, пронизанное нитями теней, слабое теперь, истрепанное. Он повернулся к лестнице, и там, в темноте, увидел – не просто тьму, а следы: фигуры ушли, хромая, их плащи оставили следы дыма, ведущие в переулок, но нити их магии тянулись дальше, к центру Лирвена, к рынку, к тавернам. Они планировали. Ждали.

– Я вижу их, – сказал он, голос его звучал увереннее, чем он ожидал, эхом от стен. – Не просто тени. Они… живые. Связаны. Орден… они не просто культ. Это сеть. Под городом, под горами. Амулет показал.

Селара кивнула медленно, поднимаясь с его помощью – он подал руку, и она оперлась, тепло ее ладони контрастировало с холодом подвала. Она поморщилась, но стояла твердо, кинжал сунула в ножны.