# Похождения Вечного Принца

Михаил Ефимович Литвак

Почему умные и способные люди часто остаются неудачниками? Михаил Литвак видит корень проблем в деструктивных жизненных сценариях, сформированных ошибками воспитания. Его метод «сценарного перепрограммирования» – это практический инструмент для коррекции личности и судьбы.

Из книги вы узнаете, как в сотрудничестве с психологом выявить негативные установки, сбросить «лягушачью кожу» комплексов и стать «королем» собственной жизни. Это руководство для тех, кто хочет раскрыть свой потенциал, и для специалистов, помогающих людям на пути к переменам.

© М. Литвак, наследники.

© ООО «Издательство АСТ».

* * *

> Кто не становится самим собой, тот предает Бога.

> Из Лейбница (свободный перевод)


## От автора

Дорогие мои постоянные читатели! Полагаю, что выход этой книги привлечет к моим работам не только ваше внимание, но и вызовет интерес у новых читателей. Их я хочу сразу предупредить, как в свое время предупреждал вас. Довольные собою и недовольные обстоятельствами! Не покупайте этой книги! Здесь нет рекомендаций, как изменить обстоятельства, зато есть сведения о том, как изменить себя. Поэтому это книга для тех, кто недоволен собою или отдельными чертами своей личности.

Я затрудняюсь определить жанр этой книги. Больше всего к ней подходит, с моей точки зрения, термин «научный роман». Роман, потому что такого человека, как Вечный Принц, не было. Научный, потому что соответствует научным принципам и верно отражает определенные научные взгляды. Я уже слышу возгласы возмущения со стороны как ученых, так и писателей.

Ученые справедливо обвинят меня в том, что, поскольку такого человека на самом деле не было, значит, здесь нет научной достоверности. Да, это моя фантазия, созданный мною некий собирательный образ. Тем не менее каждый факт, который здесь описан, был в действительности, но не с одним человеком, а разными людьми и в разных местах. И в этом отношении он научно достоверен. Кроме того, в конце книги помещены глоссарий и список литературы, характерные для научных и учебных изданий.

Писатели обвинят меня в том, что здесь нет интриги, не проработана сюжетная линия, слишком много научных комментариев. Нет погонь, драк, стрельбы, интриг и трагедийных положений, характерных для многих романов. Никто Вечного Принца не убивал, не попадал он в какие-то экстремальные ситуации, хотя временами казалось, что ему делают зло умышленно. Жизнь Вечного Принца протекала внешне спокойно. Нет, конечно, в его жизни были определенные события, порой радостные, иногда печальные, и хотя сам он чувствовал себя довольно долгое время несчастным человеком, в принципе ничего трагедийного не происходило.

Еще раз хочу повторить, что Вечный Принц – образ собирательный и его окружение тоже. Если же кто-то в описаниях узнает себя или кого-то из своих знакомых, то это лишь, подчеркиваю, случайное совпадение, это значит, что я отразил действительность верно, и, следовательно, книга может не только развлечь, но и принести определенную пользу. Именно поэтому она имеет право на существование и именно в таком виде. Научный роман? Да! Учебное пособие? Несомненно!

В ранее изданной мною книге «Если хочешь быть счастливым» я описал тип психологического вампира, которого назвал Вечным Принцем. Уже тогда у меня была большая коллекция подобных личностей. К сожалению, она все время увеличивается.

Кто такой Вечный Принц? Это человек, который все время подает надежды. В школе он учится суперэтично, и все ему предрекают большое будущее, хотя специалисту по сценарному перепрограммированию ясно, что его ждет трагическая судьба. И при этом никто из его окружения – ни родители, ни учителя, ни врачи – и не подумает даже, что он уже нуждается в психологической коррекции. Да и он сам, хотя и внутренне недоволен своей жизнью, не предчувствует беды. Наоборот, он надеется, он верит, что в будущем получит хорошую компенсацию за свои страдания, и продолжает учиться отлично по всем предметам. Довольно часто ему удается без внешних приключений окончить институт, но, когда начинается трудовая деятельность, постепенно проявляется его психологическая несостоятельность. Иногда ему даже удается подняться на одну-две ступеньки по служебной лестнице. Затем его движение безнадежно затормаживается, и ему приходится, к своему несчастью, наблюдать, как его обходят менее интеллектуальные, но более бойкие товарищи по классу или студенческой группе, которые когда-то с его помощью с большим трудом осваивали азы школьной науки и были объектами разбирательств на педагогических советах, классных собраниях, в деканатах и ректоратах. Он часто не осознает своих способностей, ему трудно объяснить некоторые вещи, которые для него как бы сами собой разумеющиеся. Окружающие его считают как минимум странным, как максимум – полным идиотом, который кроме учебы ничего не понимает. Он чувствует себя одиноким, неуверенным в себе человеком, тихоней. Его считают высокомерным. Он тянется к общению, хочет помочь людям, а его считают эгоистом.

Дело в том, что социальные условия в обществе нас как бы усредняют, подгоняют под какой-то образец, выше которого высунуться нельзя. Мы живем как бы под столом. Низкорослым по своей природе, например помидорам, под столом хорошо. Высокорослым, например березам или кипарисам, так плохо. Рост все равно продолжается. Вот эти высокорослые становятся или горбатыми, или закручиваются вокруг самих себя. Им плохо, с ними плохо. Так случилось и с Вечным Принцем.

Вся его личная трагедия заключается в том, что он не достигает тех высот своего духовного и профессионального развития, которых мог бы достичь, если бы обстоятельства складывались для него более благоприятно. Трагедия его заключается еще и в том, что окружение, даже самое близкое и хорошо к нему относящееся, не может до конца понять, что же еще ему нужно. Точно так же люди с ростом 180 см, довольные своим ростом, не могут понять двухметровых гигантов, которые чувствуют себя несчастными из-за того, что не выросли на 2,5 м. Точно так же не сможет понять претензий березы или кипариса помидор, который вместе с ними растет под столом, или смирившиеся со своей участью березы и кипарисы. В общем, Вечный Принц не становится самим собой. А ведь если ты можешь таким стать, то ты и должен таким стать, иначе тебе будет плохо.

Однако личная трагедия Принца становится не только его трагедией, но и общества, поскольку гибнет цвет общества, увядают его таланты. Ведь, в конечном итоге все, что вокруг нас, что в нас и что на нас, – это то, что сделано гениями и талантами. Без них мы бы продолжали жить в пещерах.

Я очень хотел бы, чтобы эту книгу прочли родители. Для этого я временами вставляю в повествование свои соображения по воспитанию, а точнее, по выращиванию собственных детей. Тогда родители не будут требовать, чтобы их чадо было отличником по всем предметам, и заставлять его делать то, что ему не нравится. Ведь чем раньше ребенок начнет заниматься своим делом, тем будет лучше и для него, и для общества. Если же случится у него одна-две четверки и даже тройка по неинтересующему его предмету, большой беды, право, не будет. Кстати, это не значит, что он не будет круглым отличником. Возможно, он и станет таковым. Но это будет просто побочным продуктом правильно организованной учебы. Только требовать этого от него нельзя. В книге я поясню, почему нельзя требовать от ребенка, чтобы он был круглым отличником.

Я очень хотел бы, чтобы эту книгу прочли учителя средней школы и преподаватели высших учебных заведений. Может быть, они тогда перестанут заниматься двоечниками. Поэтому я в разных местах высказываю свои соображения по ведению педагогического процесса. Считаю, что я имею на это право, так как имею опыт преподавания в средней школе со школьниками, в вузах со студентами и на факультетах повышения квалификации с врачами и психологами, на краткосрочных курсах с руководителями и администраторами разного уровня.

Коллеги! Если вы за всю вашу многолетнюю педагогическую практику воспитаете только одного гения, ваш труд будет оценен гораздо выше, чем выпуск из школы с аттестатами и из вуза с дипломами тысяч тупиц и серых личностей. Ведь, как говорил великий психолог А. Маслоу, высота горной гряды определяется по наивысшей вершине. И если человек хотя бы один раз в жизни прыгнул в высоту на 2,5 м, его можно извинить, если затем он брал средние высоты. Когда я преподавал психиатрию в институте, я никогда не ставил двоек студенту. Я знал, что на пятом курсе его все равно не отчислят, а беседовать два раза с дураком – удовольствие ниже среднего.

Я очень хотел, чтобы эту книгу прочли и использовали сами Вечные Принцы. Вы быстро поймете (ведь вы же умненькие!) значение психологической подготовки. Она поможет вам самореализоваться, добиться не только внутреннего успеха, но и внешнего признания еще при вашей жизни. Сэкономит вам изрядную долю средств, ибо не нужно будет тратить деньги на психологов и психотерапевтов.

И если даже вам уже много лет, дерзайте! Только став Королем, вы почувствуете себя хорошо морально и крепко физически! Только Королем! На меньшее не соглашайтесь. Но и на большее (стать Богом!) не претендуйте, как это делают невротические личности.

Хочу сразу пояснить, что означает стать Королем. Каждый из нас создан в одном экземпляре, и свою уникальность можно доказать, став профессионалом экстра-класса со своим собственным профессиональным почерком. Это значит научиться делать свое дело так, как его никто не делает. Обратите внимание на предыдущую фразу. Я не написал «хорошо делать». Это уже оценка! Все равно всем не понравитесь. Тот, кто хочет всем понравиться, имеет желание стать Богом. А вот себе нравиться необходимо. Ведь от себя никуда не уйдешь. А понравитесь себе вы только тогда, когда станете Королем. Нет, гораздо раньше. Уже тогда, когда начнете подниматься или строить свою вершину, начнете духовно и профессионально расти. Ведь, как говорил Лоуэн, «счастье – это осознание личностного роста». И хотя у вас будет всего один подданный – вы сами, – у вас не будет ощущения зря проживаемой и прожитой жизни.

Вечные Принцы! Не обижайтесь, что я называю вас психологическими вампирами. Вампиры вы и есть. Вкладывают в вас много, а должной отдачи часто не получают. Вы жалуетесь, а то и ноете часто, высасывая психологические соки из тех, кто вас любит. Вот и станьте, в конце концов, королями.

И, конечно, я хотел бы, чтобы ее прочли начинающие психотерапевты и психологи, желающие заняться психокоррекционной работой. Объясню, почему я делаю расчет именно на начинающих, а не на вас, опытных и активно работающих психологов и психотерапевтов. Зачем вам отказываться от тех методов, которые приносят вам успех? Однако, если моя книга заинтересует и вас, то я, естественно, буду очень рад.

Довольно значительные теоретические отступления по поводу тех или иных ситуаций, надеюсь, превратят этот роман в своеобразное учебное пособие по психотерапии и практической психологии. И тогда я тоже почувствую себя Королем, ибо учебных пособий в такой форме еще никто не писал. Если же книга вам понравится, да еще и пригодится в практической работе, я буду безумно счастлив. Уверен, что в этом случае книга станет для вас практическим руководством по сценарному перепрограммированию.

Несколько слов об этом методе. Он является модификацией сценарного анализа Э. Берна, и подробно его теория и практика изложены в моей книге «Если жизнь быть счастливым». В основе метода лежит положение Э. Берна, в соответствии с которым в процессе воспитания под влиянием родителей или лиц, их заменяющих, вкупе с социальными условиями у каждого человека формируется свой сценарий. Этот сценарий тянет человека к его судьбе независимо от того, считает ли он это свободным выбором или отчаянно этому сопротивляется. И пока этот сценарий не изменится, то с человеком будет происходить то, что происходит, то, что заложено в сценарии, только каждый раз ситуация будет становиться все тяжелее и тяжелее.

Например, если у женщины в сценарий заложено то, что она выйдет замуж за алкоголика, то, чтобы она ни делала, куда бы ни попадала, она каждый раз свяжется с мужчиной-алкоголиком, только каждый раз с худшими качествами. Если человека предают те, которых он облагодетельствовал, то каждый следующий будет делать ему все более выраженные подлости. Даже от клички своей он уйти не может. Зная сценарий человека, можно с большой долей вероятности предсказать его судьбу. И только выйдя из сценария, он сможет стать таким, каким его создала Мать-природа, стать самим собой, проявить свои лучшие качества. Конец сценария всегда печален. Есть три исхода: болезнь, тюрьма, могила. К нам, врачам и психологам, люди приходят с признаками болезни, а мы должны попытаться вывести наших подопечных из этого сценария. Тогда и болезнь пройдет, и человек сможет раскрыть лучшие свои качества на радость себе и близким, на пользу всему обществу.

Я стараюсь в книге воссоздать атмосферу сеанса групповой психотерапии. Обычно он проходит следующим образом. В группе из 10–15 человек (можно эту работу проводить один на один, но это менее эффективно и экономически нецелесообразно) один из участников тренинга читает свою биографию, написанную по заранее подготовленным инструкциям. Психотерапевт, когда замечает какой-то интерес в данный момент, останавливает и дает свой комментарий (они приведены в книге) и просит высказать группу свои предположения о том, какова будет судьба данного человека, что от него можно ждать на производстве и в любовных отношениях, как он будет вести себя в незнакомом обществе и пр. Через какое-то время наши подопечные начинают лучше разбираться в себе и других людях и могут не только с честью выходить из конфликта, но и предотвращать его. Более того, они становятся более проницательными, и начинают понимать человека не тогда, когда уже вместе с ним съели пуд соли, а тогда, когда он сказал первые три-четыре фразы. Еще А. Адлер говорил, что каждый момент жизни указывает, откуда индивид пришел и куда он пойдет дальше.

Я хотел бы, чтобы эту книгу прочли руководители. Вечного Принца легко задавить, он скружится и будет представлять собой жалкое зрелище, он может стать объектом насмешек для окружающих, козлом отпущения или мальчиком для битья. Приблизьте его к себе, дайте ему возможности для свободного развития. Ни в деловом отношении, ни в личностном плане вы не пропадете. Вы приобретете ценного сотрудника и преданного друга. Кроме того, расспросив человека о его первых годах жизни, затратив на это всего 10–15 минут, вы сможете определить, что от него можно ждать. Это сэкономит вам средства, потому что можно будет не приглашать психологов, сбережет вам нервы, если вы сразу поймете, что перед вами склонник или же полный человек.

Книга состоит из четырех частей и 11 глав.

В первой части, состоящей из 5 глав, показано, как постепенно Вечный Принц «превращается в лягушку», хотя ему самому кажется, что он все время растет.

Во второй части, состоящей из 2 глав (6-я и 7-я), описывается его лягушачья жизнь. В 6 главе описана жизнь в болоте, в 7 – жизнь на кочке, но все-таки в лягушачьей коже.

В третьей части, состоящей из 2 глав, описано восхождение на трон. В 8-й главе описывается сбрасывание лягушачьей кожи, а в 9-й – приобретение регалий.

В четвертой части, в которой тоже 2 главы, описаны период счастливого правления (10-я глава) и попытка овладеть миром (11-я глава).

По ходу изложения в многочисленных комментариях освещаются основные проблемы современной психотерапии и клинической психологии с точки зрения автора, поднимаются различные философские и морально-этические проблемы.

Несколько слов об эпиграфе. Как я понял пространные рассуждения Лейбница, если человек не достигает того уровня развития, на которое его запрограммировала природа, то он обязательно будет наказан. В физическом плане он станет горбатым, в духовном – тоже. Этим горбом он будет задевать других. И его тоже будут задевать.

Этот эпиграф поможет мне разъяснить, что я понимаю под словом «Король». (Королева) Король – это ни должность, ни звание, не социальный статус, а состояние души. Король – это тот человек, которому удалось стать самим собой в процессе становления, да к тому же еще и принести пользу обществу. Внешне Король – это профессионал экстра-класса, имеющий свои собственные методы работы, свой стиль. Его нельзя заменить другим. Мы встречаем таких Королей среди поваров, портных, артистов, врачей, юристов. И вообще в любой специальности есть свои Короли.

Стать Королем – это единственный способ не только чувствовать себя счастливым человеком, но и быть им.

## Благодарности

Обычно благодарят тех, кто способствует твоему продвижению по этой жизни. Но это конкретные люди, которых я чуть позже назову поименно. Но мало кто благодарит обстоятельства, которые «тормозят» твое движение вверх, которые на первый взгляд приносят тебе вред. Вот я сейчас хочу и восполнить этот пробел. Конечно, в этих обстоятельствах есть и конкретные люди. Но они были просто исполнителями, палачами. Стоят ли они упоминания? Конечно, нет. Но на поверку именно тормоза и препятствия, и люди, с ними связанные, внесли гораздо больший вклад в твое развитие. Я хочу, как Елена Рерих, не просто поблагодарить, а благославить всех преследовавших меня, ибо они, сами того не осознавая, гнали меня к светлому будущему. Все, о ком я говорю, имели отношение к написанию этой книги, хотя многие и не подозревают об этом.

А судьбу я благодарю за то, что она лишила меня золотой медали в школе, не пустила в аспирантуру, не дала стать хирургом, проваливала или тормозила защиту моих диссертаций, не пустила на административные должности и делала мне прочие, как мне тогда казалось, гадости.

Но были друзья, которые помогли мне выстоять. Прежде всего я хочу поблагодарить тех, кто уже в лучшем мире. Это главный врач Дворца здоровья Утевский Борис Львович, мой научный руководитель профессор Петраков Борис Дмитриевич и мой друг, учитель и соратник доцент Кутявин Юрий Алексеевич. Из ныне здравствующих это моя жена, соратник и подруга Литвак Зинаида Семеновна, которая всегда поддерживала меня, когда я шатался под ударами судьбы, и поднимала, когда я падал. Это мои дети Игорь и Борис, которые вселяли в меня уверенность, что они доделают то, что я не успею. Особая моя благодарность доценту Силецкому Олегу Яковлевичу за постоянную научную и моральную поддержку всех моих опытов. Признателен я также всем сотрудникам клиники и кафедры психиатрии, где я проработал почти сорок лет. Их теплое отношение согревало меня в трудные минуты, а помощь способствовала выполнению моих планов.

И, наконец, я хочу поблагодарить вас, мои дорогие читатели, бывшие пациенты и подопечные, ибо только ваши успехи, ваши письма и ваши отчеты укрепляют во мне уверенность, что я делаю нужное дело, и позволяют мне спокойно продолжать его.

## Введение

Первый Вечный Принц пришел ко мне на прием в 1979 году. Это был мой коллега, врач-психиатр с солидным опытом лечебной работы, вторым оказался молодой человек, математик, затем был архитектор, потом спортсмен, далее – литературовед и т. п. Некоторые из них уже были описаны в моих предыдущих книгах. Были, естественно, и Вечные Принцессы. Образ, который я опишу в этой книге, в некотором роде собирательный, и поэтому не следует искать среди моего реального окружения. Кстати, реальным прототипом для описания комплекса «Евгений Онегин» была очаровательная 25-летняя женщина трагической судьбы.

Если в Вечном Принце узнает себя кто-то из моих читателей, я буду очень доволен. А если он захочет стать Королем, я буду рад с ним встретиться и помочь ему. Результативность у нас высокая – 85,7 %.

Хочу сразу сказать, чем дело кончилось. Мой подопечный Вечный Принц стал-таки Королем. Только хлопот у него не убавилось. Но это были уже совсем другие хлопоты.

Итак, в конце 1978 или начале 1979 года на прием ко мне пришел мой коллега, врач с семнадцатилетним стажем, приятной наружности. Его можно даже было назвать красавцем, если бы не постоянно подавленное выражение лица, несколько согбенная полноватая фигура и полное погружение в свое состояние. Предъявил он массу жалоб и принес с собой массивную историю болезни, которая представляла собой довольно пухлый томик. Кроме гипертонической болезни, которая считалась основным заболеванием, еще были сведения о частых инфекциях. В молодости он страдал хроническим тонзиллитом, и ему были удалены миндалины. Несколько лет у него был мучительный кашель – ему ставился диагноз хронического бронхита. У него быстро садился голос, а потому он не мог долго говорить (хронический ларингит). Кроме того, были сведения о том, что он перенес экссудативную эритему (заболевание кожи, связанное с аллергией, сопровождающееся мучительным зудом), у него были выраженные аллергические реакции, во время одной из которых он чуть не погиб. В студенческие годы он страдал субфебрилитетом и обследовался несколько раз в стационаре. Был период, когда он в течение двух лет шесть раз лежал в больницах. В профессиональных кругах он слыл нытиком, которого незаслуженно обошли. Я сам раньше старался с ним не контактировать, ибо надоедало слушать его непрерывные стенания, да еще тогда, когда самому тошно. Как специалист он был, безусловно, квалифицированным, даже имел высшую категорию, да и работал в престижном учреждении. Честно говоря, непонятно было, почему он все время ныл. Я слышал, что у него что-то не получилось с кандидатской диссертацией. То ли ему ставил палки в колеса его научный руководитель, то ли веяния изменились. Сам он считал, что ходу ему не дают из-за его не совсем популярной в нашей действительности национальности (еврей). И хотя представители еврейской национальности его возраста, а порой и моложе, находились на должностях самого высокого ранга даже в застойные времена и даже в годы разгула антисемитизма, его это не убеждало. Времени выслушивать его у меня не было, да и жил он в другом городе, и я попросил написать его свою автобиографию. Так стал зарождаться метод сценарного перепрограммирования. Теперь я предлагаю это делать всем своим пациентам и подопечным. Предлагаю я это сделать и вам, мой дорогой читатель, если вы еще не считаете себя Королем, но всерьез взялись делать из себя Короля. Как писать свою биографию?


Сядьте за стол, положите перед собой чистые листы бумаги, возьмите ручку и начинайте писать все, что вспомните из раннего детства. Первое, что придет в голову. Не старайтесь придерживаться какого-либо плана, хронологического порядка. Не следует пытаться выразить ваши мысли красиво. В общем, как выйдет. Если вы описываете свою жизнь в более позднем возрасте, а вдруг пришли в голову воспоминания из раннего возраста, перебивайте сразу же то, что вы пишете, и начинайте описывать то, что пришло только что в голову. «Да, вспомнил, когда мне было семь лет, я…» А потом вернитесь к ранее прерванному сюжету. Если в это время всплывет какая-то совсем, казалось бы, посторонняя, не относящаяся к биографии мысль, запишите и ее. Конечно, лучше обратиться за помощью к профессионалу, но могут помочь и книги, написанные мною ранее. Однако метод сценарного перепрограммирования широкого признания еще не получил, и специалистов по нему крайне мало, скажу более, у него больше противников, чем сторонников. К моей радости, количество приверженцев сценарного перепрограммирования довольно быстро увеличивается, но, увы, не среди деятелей науки и врачей, а среди тех, кто сам с успехом прошел его. А еще больше равнодушных к этому методу. Тем не менее, я думаю, что вы справитесь сами, без помощи специалистов, мой дорогой читатель.

Еще несколько указаний. Пишите именно на листах, а не в тетради, и обязательно только на одной стороне, оставляя большие поля. Между строчками тоже следует оставлять большой интервал. Если какое-либо слово вы зачеркиваете, то зачеркивайте так, чтобы его можно было прочитать. Если вы собираетесь пойти на консультацию к специалисту и не хотите все ему показывать, то все равно пишите так, как будто вы пишете для себя. То, что вы не решитесь ему показать, извините из ваших записей. Вот почему писать следует на одной стороне. Кроме того, занятия по сценарному перепрограммированию обычно проходят в группе. А в группе тем более не все хочется зачитывать. Тогда то, что не сказали в группе, скажете врачу в индивидуальной беседе.

Если ничего не идет в голову, то все-таки в голову идет это НИЧЕГО. Так и запишите, как написал мой Вечный Принц, когда у него возникли трудности с оформлением кандидатской диссертации. Я ему посоветовал писать все то, что приходит в голову. Шлепай все, потом разберешься. Не сам, так научный руководитель. И вот что у него получилось: «Передо мной чистый лист бумаги. Когда его не было, в голову шли разные мысли, а теперь не идет ничего!» А ведь неплохая фраза, которая очень точно отражает состояние души, находящейся в растерянности, души человека, которому трудно излагать свои мысли. Потом появились еще некоторые, казалось бы, бессмысленные фразы. Затем выводы диссертации, затем третья глава. Так постепенно все и связалось. НИЧЕГО – это уже ЧТО-ТО.

Если при этом возникнет какая-то эмоция, то опишите эти чувства. «Вспомнил(а) этот эпизод, и на глаза стали наворачиваться слезы…»

К сожалению, мой Вечный принц, став «Королем», уехал на работу за рубеж, но, к счастью, разрешил мне опубликовать его историю с условием, чтобы были изменены имена и фамилии. Придумывать новые имена я не умею, и я решил всем дать клички.

Но, однако, приступим к чтению биографии нашего героя – Вечного Принца, написанной им самим. Иногда мы будем прерывать его более чем подробное повествование своими ремарками и комментариями, что позволит тебе, дорогой читатель, использовать книгу при решении некоторых своих жизненных задач.

## Часть I. Превращение в лягушку

### Глава первая. Родословная и раннее. Детство (до 7 лет)

Родословная

Родился я в городе Т., крупном университетском городе Советского Союза, расположенном на берегу большой реки.

Отец мой происходил из очень бедной многодетной семьи (всего 18 детей). Его старший брат был убит на фронте в кампанию 1905 года, когда он еще не успел родиться. У его матери, моей бабушки, было 18 детей, из них шесть двоек и всего две девочки. Мой отец родился предпоследним, в 1912 году. Его родители были убиты немцами, когда им было лет по 80. Каких-либо хронических болезней у них не было, и были они очень бодрыми. Со слов матери, в основном вынянчили меня они. Если бы их не убили, были бы они долгожителями. До революции дед был мелким священнослужителем при синагоге и едва сводил концы с концами, и после революции семья бедствовала. Со слов отца, в конце гражданской войны, когда свирепствовал тиф, он мальчишкой торговал холодной водой и обеспечивал семью. Из 18 детей, в конце концов, осталось к началу Великой Отечественной войны только 6. Трое погибли уже в ВОВ. Учился мой отец в детстве всего года два-три и едва умел читать и писать. В борьбе за выживание перепробовал много профессий: был кондитером, слесарем, шахтером, грузчиком. Сложения он был не очень видного, но мышцы, особенно бицепсы, у него были очень красивыми. Я так и не смог завести себе такие же. Вся семья жила в небольшом городке Одесской области. Молодость моего отца прошла в Одессе. Семья в Т. переехала в годы индустриализации. Один из его братьев стал директором довольно крупного завода в Т. и перетащил туда остатки некогда большой семьи. Туда же уехал и мой отец.

С матерью моей он познакомился в Одессе, но затем переехал в Т. к своим родителям, устроился слесарем-сборщиком на завод «Тмаш» и вскоре женился на моей матери, перевезя ее в Ростов. Когда его хотели призвать в армию, он устроился на рабфак (рабочий факультет). Тогда было такое веяние, согласно которому необходима своя рабочая интеллигенция. В институты детей потомственных интеллигентов не принимали. Мой отец был рабочий, из рабочих и едва грамотный. Таких вот работяг и отправляли на рабфаки, где кое-как доводили до того, что они могли поступать в институт. Но и в институте мой отец продолжал посещать группы для малограмотных. Пытался сразу поступить на 3-й, предпоследний курс, с треском провалился и был принят на второй. Помню, рассказывая об этом, он жалел, что не подал на четвертый (последний). Его тогда бы приняли на третий, и он сэкономил бы один год. В то же время он радовался, что не подал на первый. (Вот это и есть нормальная реакция на ситуацию. Как можно быстрее увидеть в ней положительные моменты. – М.Л.) Так что, когда я родился, мой отец был уже студентом. Когда началась Отечественная война, он только закончил 4-й курс. На каникулы их не пустили. Они проучились еще месяца четыре, и он в должности полкового врача попал на фронт. Диплом он получил после окончания войны. Государственных экзаменов не сдавал. Большинство его братьев и сестер погибли в революцию. Старшая сестра была убита во время Великой Отечественной войны. Я знаком только с его старшим братом, который в довоенные годы, как выходец из рабочей среды, стал директором крупного завода, репрессирован и с 1937 года находился в заключении в Магадане. Потом он там же и остался жить. И только в 70-е годы вернулся на «материк». Обосновался где-то на Украине. Связи с ним мы практически не имели.

Мать моя – 14-й и последний ребенок купца первой гильдии, тоже 1912 года рождения. Ее воспоминания были более приятными. Жили они в достатке. В принципе, семья была дружной, и в трудные годы помогали друг другу. Они предчувствовали, что нэп ненадолго, скоро кончится, поэтому не очень высовывались, а быстренько перебрались один за другим, кроме сестер (их было всего 3), в Ленинград, где практически все работали в торговле и не нуждались. Моя мать окончила 10 классов. В институт, как выходец из купеческой семьи, она попасть не смогла. Работала на кондитерской фабрике. Считалась рабочей, хотя мне трудно представить мать свою в таком качестве (рост 144 см, да и манеры). В то время ее можно было причислить к образованным кругам, мой отец в культурном развитии значительно отставал от матери. Да, пожалуй, когда он и институт окончил, интеллигентом не выглядел. В обществе мать всегда вела беседу. Отец чаще молчал. К отцу мать относилась снисходительно. «Хоть и есть у него высшее образование, а у меня нет, культуры у него нет никакой». В каком-то плане она была права. Начитанным он не был.


Отступление: Об интеллигентности

Английская пословица гласит: «Хочешь воспитать леди, начни с бабушки». И еще: «Для того, чтобы воспитать джентльмена, нужно три диплома: один у деда, другой у отца и третий у джентльмена». Эта пословица подчеркивает, что интеллигентность воспитывается в семье. Понятно, что Вечного Принца, строго говоря, к интеллигенции причислить нельзя было. Он и сам это понимал. Вот один из его отчетов «Я, когда стал всерьез заниматься психологией и, по выражению Хорни, познакомился с самим собой, почувствовал, что не могу причислить себя к интеллигенции, хотя диплом о высшем образовании у меня имеется. Но диплом – это крыша, шалаш. К нему нужны еще стены и фундамент. И коль у тебя уже есть «крыша», подведи под нее фундамент и стены интеллигентности. Когда я это понял, то ознакомился с гимназическими программами и стал заниматься общим образованием. Я изучил психологию, логику, греческую и римскую мифологию, основные религиозные источники – Библию, Коран, евангелие, философию буддизма, историю древнегреческой философии, «Сократические диалоги» Платона, ознакомился с некоторыми трудами Аристотеля, Сенеки, Шопенгауэра, Ницше. Многое мне дали и такие великие писатели и поэты, как Шекспир, Пушкин, Гоголь, Чехов, Данте и другие. Итог этого изучения – книга «История психотерапии и психотерапевтические идеи в трудах видных философов, писателей и религиозных источниках» и понимание, каким должен быть интеллигент».

В моем представлении интеллигент – это самоактуализированная личность в понимании A. Маслоу. О 14 ее признаках вы можете прочесть в моей книге «Из Ада в Рай». Здесь я хочу сказать только, и вам станет понятно, что Вечного Принца отвергали не интеллигентные мальчики и девочки, а те, которые восприняли только внешние атрибуты интеллигентности. Я здесь помещаю только 3 признака интеллигента.


1. Эффективное восприятие реальности и комфортные взаимоотношения с реальностью

Интеллигент обладает поразительной способностью распознавать ложь, фальшь и неискренность. Оценки этих людей удивительно точны, причем они распространяются на все аспекты реальности, а не только на взаимоотношения с людьми. Эти люди в любой сфере жизни (музыка, живопись, научные проблемы, политические и общественные события) могут мгновенно разглядеть суть проблемы, скрытую от других. Их прогнозы, каких бы сфер они ни касались и на сколь скудные факты они ни опирались, оказываются удивительно точными. Эти люди обладают «способностью воспринимать факты» (в отличие от склонности к восприятию мира через призму устоявшихся и общепринятых представлений и мнений).

Почему так получается? Дело в том, что интеллигент постоянно развивается. И если даже действительность не меняется, он ее видит совсем другой. Привожу рассказ одного из моих подопечных. «В течение последних 15 лет я регулярно читаю роман А. С. Пушкина «Евгений Онегин» и каждый раз нахожу в нем что-то новое. Так, например, я вдруг понял, что Татьяна отказала Онегину, потому что перестала его любить, так как поняла, что он «пародия». А Онегин просто очень тяжело болен. Ему нужно видеть Татьяну, чтобы продлить себе жизнь. («Чтобы продлилась жизнь моя, я утром должен быть уверен, что с вами днем увижусь я») В реанимацию ему нужно! По мере того как я развиваюсь и начинаю лучше видеть, начинают меняться люди и весь мир, даже если они не меняются. Я в них вижу черты, которые раньше не замечал. Когда я ожил (то есть стал меняться. – М. Л.), то ожил и весь мир».

Восприятие интеллигента гораздо в меньшей степени, чем у других людей, подвержено влиянию желаний, потребностей и предубеждений. Это обусловливает их здравомыслие, способность видеть истину, умение приходить к верным заключениям. Это позволяет им без труда отличить оригинальное от банального, конкретное от абстрактного. Они предпочитают жить в реальном мире, им не по нраву искусственно создаваемые миры. Интеллигенту приятнее иметь дело с тем, что у него под рукой, а не со своими желаниями, надеждами и страхами.

Их тянет и манит все неизвестное. Они не суеверны.


2. Приятие (себя, других, природы)

Для интеллигента характерно отсутствие самодовлеющего чувства вины и стыда. Невротика же терзает чувство своей вины. Это чувство вины невротика связано с чрезмерной неосознаваемой переоценкой самого себя. Ведь только Бог, если он существует, может делать все идеально хорошо. Здорового человека не мучает чувство вины, когда он ошибается. Ему просто досадно. Он живет в ладу с собой и не слишком огорчается по поводу своих недостатков, ибо принимает свою сущность, далеко не всегда идеальную, со всеми присущими ей недостатками и изъянами. К своим недостаткам относится просто как к природе. Он смотрит на мир, как ребенок, наивными глазами, ничего от него не ожидая и не требуя. Однако это не тот тип смирения, который требует религия. Это связано с особенностями восприятия.

Интеллигента можно назвать крепким здоровым животным. Ничто человеческое ему не чуждо, и он не будет испытывать чувство вины по поводу своих позывов. У него хороший аппетит, крепкий сон, он умеет получать удовольствие от секса. Его приятие распространяется не только на низшие потребности, но и на потребности более высоких уровней. Отвращение у него возникает реже, чем у невротика.

Интеллигентам чужда всякая поза, они терпеть не могут позеров. Ханжество, лицемерие, неискренность, фальшь, притворство, желание произвести впечатление – все эти качества совершенно не свойственны им. Они не хотят казаться лучше, чем они есть. Им это не сложно уже потому, что они умеют мириться со своими недостатками и относятся к ним как к особенностям. Они живут в мире с самим собой. Это особенно важно на склоне жизненного пути. К пенсии себя нужно готовить.

Это не значит, что у них не бывает чувства вины, тревоги, печали или сожаления. Интеллигенты испытывают дискомфорт только тогда, когда видят, что реальный ход вещей отклоняется от возможного, достижимого, а следовательно, необходимого. Так обидно и досадно, когда видишь, что люди могут жить счастливо, а вместо этого постоянно изводят себя и своих близких. Особенно это ярко видно в процессе семейного консультирования. Ведь действительно, «счастье так возможно, так близко!»


3. Спонтанность, простота, естественность

Интеллигенты ведут себя спонтанно, просто и естественно, не стараясь произвести впечатление на других людей. Это не значит, что оно идет вразрез с традициями. Его нетрадиционность – не внешняя черта, а глубинная сущностная характеристика. Он скорее спонтанен в побуждениях и мыслях, чем в поведении. Он отчетливо осознает, что мир, в котором он живет, полон условностей, что этот мир просто не сможет принять его спонтанность. Он не хочет обижать окружающих и поэтому со всем изяществом и доброй усмешкой подчиняется установленным традициям, церемониям и ритуалам, столь дорогим сердцу каждого обывателя. А ведь сколько сил уходит у невротиков для того, чтобы только «казаться». Однако быть – легко, а казаться – трудно. Вот ведь на что уходит энергия невротичных людей.

Интеллигент не призывает к бунту. Конвенциональность интеллигента подобна легкой накидке. Он, не задумываясь, сбрасывает ее, когда она мешает ему заниматься важным делом. Именно в такие минуты, когда он занят важным делом, проявляется его истинная сущностная неконвенциональность, в которой нет той антиконвенциональности, которой привыкла хвастаться богема, выступая против всего и вся, против несущественных ограничений.

Он снимает пиджак конвенциональности и тогда, когда находится в компании друзей, которые не ждут от него «соблюдения приличий». Он избегает быть в ситуациях, где от него требуют предсказуемости, и ищет те, где может вести себя раскованно.

Это не так просто, как кажется. Один из моих подопечных, поняв нелепость ритуалов, только лишь лет через 10 решился не праздновать свой день рождения на производстве. Как вы думаете, перестали с ним общаться сотрудники или нет? Конечно, нет. Ведь он был профессионалом высокого класса.

Поведение у интеллигентов вполне моральное, хотя моральные принципы несколько отличаются от общепринятых. Так, один из моих подопечных вел себя вполне морально, но в мечтах своих сходился чуть ли не с каждой женщиной. На практике же у него почти ничего не получалось: мораль не позволяла, навыков обольщения не было. В процессе работы над собой его моральные принципы, запрещающие внебрачные связи, рухнули, но поведение у него оставалось абсолютно моральным. У него даже не возникало желания сойтись с кем-нибудь из окружающих его невротичных женщин. Да и качество отношений с женой у него поднялись на такую высоту, которой с другими не достичь. Кстати, сексуальные проблемы возникают и у интеллигентов. Только они имеют другое звучание. У невротиков – это чаще «не с кем», у здорового – «не из кого». Согласитесь, что последнее переносится гораздо легче.

Интеллигент не в состоянии всей душой принять условности окружающего общества, он не может не видеть повсеместного ханжества и в результате порой чувствует себя шпионом в тылу врага. Иногда следы этого чувства можно заметить в его поведении. Однако это не значит, что он постоянно скрывает свое недовольство. В порыве гнева он способен восстать против условностей, против невежества. Порой он пытается открыть людям глаза, старается просветить их, рассказать им истину. Видя тщетность своих усилий, иногда дает волю скопившемуся гневу, и этот гнев настолько искренен и чист, настолько праведен и возвышен, что кажется почти святотатством препятствовать его проявлениям. Когда он гневается, ему абсолютно безразлично, как он при этом выглядит, и не испытывает при этом чувства вины и стыда, а только досаду. Потом он понимает, что делать этого не следовало бы.

Я стараюсь своих подопечных и вас, мой дорогой читатель, избавить от миссионерских позиций. Достаточно того, что вы перестанете собою утруждать общество. Кроме того, возле вас обязательно окажутся люди, которые захотят у вас чему-то поучиться. Вот мы, например, создали клуб КРОСС (клуб решивших овладеть стрессовыми ситуациями). Его филиалы работают во многих городах России и в других государствах как дальнего, так и ближнего зарубежья. Я для этого ничего не делал. Просто написал книжки, где изложена вся методика. Когда же я пытался что-то доказать, надо мной в лучшем случае только иронизировали.

Интеллигенты имеют совсем другую мотивацию – потребность в росте. Разница между этим мотивом и низшими мотивациями такова, как разница между подготовкой к жизни и жизнью. Интеллигента не беспокоит проблема выживания – он просто живет и развивается. Он устремлен к совершенству, ко все более полному развитию своих уникальных способностей (ведь каждый из нас создан в одном экземпляре!). А поскольку уровень базовых потребностей у него меньше, то он чувствует себя легко.

Именно в интеллигентах наиболее отчетливо проявляется человеческая природа, а не в вышколенных, выдрессированных, «серых» представителях нашего вида.

В заключение хочу еще раз подчеркнуть, что я здесь речь веду об интеллигентности, а не об образовании. Ведь известно, что глупый человек от образования глупеет, и только умный – умнеет.

Психотерапевту, конечно, нужно прежде всего быть интеллигентом.

Мне очень нравится психотерапевтическая система КОТ (культурно-ориентированный терапевт), о которой я слышал от психолога Б. И. Хасана из Красноярска. Согласно этой системе, эффективность психотерапевта зависит не от методики, а от его культурного уровня. И на циклах психотерапии, которые я вот уже много лет провожу с врачами, и в своих книгах, и на публичных лекциях для иллюстрации психотерапевтических положений я широко использую примеры из литературы, философии и религиозных источников. А для тех, кто осознал, что у него нет высшего образования, а только диплом и что нельзя все время жить на чердаке, мы организовали специальный клуб «делового интеллигента и интеллигентного дельца», где члены этого клуба успешно исправляют дефекты своего образования. Уже можно не ждать, когда интеллигентом станет твой сын или внук. Можно попытаться стать интеллигентом самому. Кстати, для этого не обязательно иметь диплом о высшем образовании. Достаточно иметь только образование. Кроме того, работа над собой – это очень интересная и высокоэффективная деятельность.

В общем, наш Вечный Принц был интеллигентом полуторного поколения. Забегая вперед, скажу, что учился он отлично и, следовательно, попал в весьма щекотливую ситуацию, где от рабочих он ушел, а к интеллигенции не пришел. Себя считал очень крупным интеллигентом. Только потом он понял, что у него не было того интеллигентного или аристократического шарма, который имеют дети, получившие воспитание в интеллигентной семье. Правда, у многих детей интеллигентов был только лоск, но не было знаний. Но Вечный Принц всего этого не осознавал и не понимал, что уже этот факт позволяет считать, что в будущем его ждет одиночество. Только потом он понял, почему с ним не хотели встречаться девочки из интеллигентных семей. С детьми же из рабочего класса он и сам не хотел встречаться. Можно на основании этого уже предположить, что у него будут проблемы в общении. Дефекты детского воспитания очень трудно исправить. Я знаю немало профессоров, выходящих из крестьян или рабочих семей, неплохих тружеников науки, сохранивших внешность слесаря или крестьянина. Кстати, это очень надежные работники, незаносчивые, хотя над ними довольно часто подшучивают. От крестьян и рабочих они ушли, а полностью с интеллигенцией не слились. Мне такие люди нравятся больше тех, кто выглядит интеллигентом, им не являясь. Таких, к сожалению, тоже очень много. Автоматически в процессе семейного воспитания овладев манерами интеллигенции, они не овладели одной чертой интеллигента – постоянным любопытством, стремлением к новому, творческим мышлением. В общем, проблема еще та. Но почти не обсуждается.

Судьба этих тружеников-интеллигентов с внешностью представителей других классов часто бывает незавидной, хотя карьера им обычно удается. Им довольно трудно построить равный брак. С представителями своего прежнего класса они уже не хотят строить семью. Представители своего нового класса часто не хотят с ними строить семью. Или они недовольны, или ими недовольны. Следует также отметить, что женщины свой имидж меняют гораздо быстрее, с меньшими усилиями и с большим успехом.

Уместно отметить, что неравные браки часто ни к чему хорошему не приводят, если потом супруги не сравняются в своем развитии и образовании или хотя бы не будут примерно одного уровня и одних взглядов.

Некоторые соображения о «счастливых» неравных браках. У меня есть большая коллекция распавшихся семей, где мужья бросали своих интеллигентных и деловых жен и женились на женщинах, намного уступающих по достоинствам, даже внешним, их бывшим женам. Несложный анализ показал, что женщины, которых бросили их мужья, постоянно «воспитывали» последних, а те, на которых они потом женились, ими восхищались. Это так, информация для размышления. Если уже случилось, что ты повыше своего супруга, не очень-то это демонстрируй, если не хочешь разойтись. Еще больше у меня коллекция тех семей, где жены пытались довести своих мужей до своего развития. Образование формальное они приобретали, а интеллигентности нет. Когда с помощью своих жен они достигали высокого положения, то уходили к простоватым.

Коротенький случай. Он – грубоватый, хамоватый, влюбился в интеллигентную девушку. Объясняясь в любви, он говорил ей, что хочет быть таким же интеллигентным, как она. Прожили они вместе лет 10. Он с ее помощью «стал на ноги», потом ушел от нее, заявив, что он «хочет быть самим собой», стал грубить, ругаться и пр., т. е. стал таким, каким был до встречи с ней. Только теперь у него были диплом о высшем образовании и даже кандидатская степень. Она сейчас хочет его вернуть. Но ведь по его фразе «Я хочу быть таким, как ты» уже можно было увидеть какую-то недоделанность, не тот сценарий. (Может быть, в результате занятий в нашем клубе она уже в такого не влюбится. – М. Л.)


Беременность и роды

Родился я от второй беременности. Мой старший брат умер во время родов от обвития пуповины. Было мнение, что это случилось по халатности акушерки, которая в момент родов вышла из родзала, так как в роддоме был какой-то конфликт. Было соответствующее разбирательство. Врачи пришли к мнению, что гибель ребенка произошла в связи с тем, что моя мать маленького роста (144 см), и не советовали ей вообще иметь детей. Поэтому она предохранялась, когда же произошло зачатие, то даже принимала какие-то химикаты, чтобы от меня избавиться, но номер не прошел. Я оказался стойким ребенком. А может быть, она плохо старалась. Родился в срок с хорошим весом и ростом, сами роды прошли даже без болей. Бригада медиков, которая готовилась к чему-то очень тяжелому, простояла без дела. Со всем справилась дежурная акушерка. Все это я знаю со слов матери.


Комментарий: О пренатальном воспитании

Об этом у нас как-то умалчивают вообще. Пренатальное воспитание – это воспитание ребенка, когда он находится в утробе матери. К сожалению, на это у нас мало кто обращает внимание, хотя состояние будущей матери, когда она вынашивает ребенка, оказывает нередко решающее влияние на его судьбу.

Трудно сказать, какое влияние оказало на Вечного Принца состояние матери – переживания по поводу гибели первого ребенка или, главное, принятие на первых месяцах беременности токсических веществ с целью добиться самопроизвольного аборта. Верно, повлияло и то и другое, поскольку на всех его фотографиях начиная с полугодовалого возраста было довольно печальное выражение лица. В бытовом сознании да и в науке существует миф, что ребенок до рождения, находясь в утробе матери, не подвержен психическим травмам и живет как в раю, что воспитывать его еще не надо. Слава Богу, этот миф пытаются уже развеять. Сейчас в науке существует такое мнение, что неправильное воспитание в первые годы жизни формирует малоадаптивный характер и патологический сценарий, который в лучшем случае приводит к заболеванию неврозом и психосоматическим расстройствам. Существует взгляд (Станислав Грофф), что психотравмы, а не только соматические болезни, которые переносит мать, когда вынашивает младенца, передаются и ему. Некоторые видят в этом причину более тяжелых заболеваний, таких как шизофрения, эпилепсия, алкоголизм и наркомания. Они предлагают такой метод лечения, который в настоящее время называется «Второе рождение» (Грофф) и «Первичный крик» (Янов). При помощи определенных техник (частое дыхание) человек впадает в такое состояние, в котором он был, когда находился в утробе матери. Во время этих сеансов он очищается от «скверны», которой был поражен, когда был в утробе матери, и как бы повторно рождается, освободившись от тех комплексов. Одно время этот метод лечения был в моде. По-видимому, в какой-то степени так оно и есть.

Мои наблюдения позволили прийти к несколько иному выводу. Я думаю, что, то часто называют неврозом беременных, на самом деле является внешним выражением невротичности женщины, которая была компенсирована до беременности. Когда женщине приходится кормить сразу двоих, а воздействия на нее остаются прежними, она не выдерживает. «Невроз беременных» – это очередной миф, в котором живут многие люди. Хотя не вызывает сомнения, что у здоровой в психологическом плане женщины больше шансов родить здорового ребенка не только внешне, но и внутренне. Напрашивается вывод, что ребенка воспитывать следует уже в утробе матери. У нас уже есть некоторые соображения, как это следует делать. Этим занимаются некоторые мудрые будущие мамы, которые разговаривают со своими детьми, особенно после 4–5 месяцев, когда они уже начинают шевелиться. Они хватают своих детей и извиняются, что не могут понять их претензий. Мы нашим воспитанницам предлагаем задавать в этот период своим детям вопросы и самим давать ответы. Когда ответы совпадают с желанием ребенка, дети начинают вести себя спокойнее. У меня пока еще нет достаточного количества наблюдений, доказывающих и статистически обосновывающих такой подход. Хотя отдельные положительные моменты уже имеются. Хочу привести такой пример. Молодая женщина Г., 27 лет, посетила несколько наших семинаров вместе с мужем. У них довольно быстро стали хорошими отношения, и они решили завести ребенка. За две недели до родов она пришла к нам на пятидневный семинар. У нее в это время была одна проблема – косое положение плода. Стоявший вопрос о кесаревом сечении вместо естественных родов. Она стала разговаривать с ребенком по нашей методике. На третий день положение плода выправилось. Роды прошли обычным порядком и благополучно. Сейчас девочке 1 год и 7 месяцев. Воспитывает мать ее по нашим рекомендациям. Ребенок развивается, превосходя среднюю норму. Еще ничем не болея, хотя мать вскоре после родов стала вести себя достаточно активно. То есть не вызывает сомнений, что будущих мам следует воспитывать так, чтобы они избавлялись от признаков невротичности в структуре своей личности, тогда в состоянии беременности они будут спокойны и не нанесут невольно психической травмы своему плоду.

Итак, у нашего Вечного Принца неблагоприятный сценарий начал складываться еще с момента, когда его родители нашли друг друга, а продолжилось, по-видимому, его формирование в процессе внутриутробного развития. К моменту его рождения у него уже могла появиться тенденция к пониженной самооценке (Я—). К близким (ВЫ) формировалось позитивное отношение. Уже сейчас можно предположить, что для того, чтобы заслужить внимание матери, ему придется или хорошо учиться, или часто болеть, а может быть, и то и другое. Кстати, доводы тех, кто выступает против абортов, мне сейчас более понятны. Ведь аборт – как ни крути, а убийство. Убийство Человека. Ведь новорожденный отличается от плода только в количественном отношении. Программа ЖИЗНИ уже полностью создана сразу же после зачатия. Реализовать ее необходимо, она настоятельно требует своей реализации.


Первые годы жизни

О своих первых трех годах я знаю тоже в основном со слов матери. Жили мы тогда вместе с родителями отца, которые, несмотря на почтенный возраст (почти 80), были физически здоровыми и по натуре добродушными. Это подтверждает один факт. Бабушка зимой могла проехаться на раскатанных до льда участках асфальта, которые всегда образовывались на тротуарах. Так вот, воспитывала меня, точнее, вынянчивала, моя бабушка. Мать, поскольку была основным добытчиком (напомню, отец тогда был студентом), сразу же после декретного отпуска приступила к работе. По-видимому, я был довольно беспокойным, ибо как только мама приходила с работы, бабушка передавала меня ей, не дав и капельки отдохнуть, наверное, сама уже была вымотанной. Несколько раз в сердцах мама кидала меня на кровать, будучи полностью обессиленной, со словами: «Сколько я еще с тобой мучиться буду, когда ты, наконец, угомонишься!». В возрасте одного года я был отдан в ясли. Когда мне было года два, родители стали жить отдельно от бабушки и дедушки. Моей маме ее более состоятельные братья купили в Т. дом с условием, что она заберет к себе жить своего отца, моего второго деда, так как жены братьев держать его у себя не хотели. Однако дед мой переехать в Т. отказался, и мы жили уже своей семьей.


Комментарий: Воспитание в грудном возрасте

Хочу обратить внимание на слова матери, когда ребенок плакал: «Сколько я еще с тобой мучиться буду, когда ты наконец угомонишься!» Я не хочу упрекнуть маму Вечного Принца, да многих мам, которые так поступают. Так уже их воспитали. Кстати, мама ВП – очень хорошая мама, но необученная. Хочу обратить внимание на существующий у нас такой парадокс. В первые годы жизни ребенка, когда закладываются основы его личности и формируется судьба, его воспитывает родная мама нередко вместе с другими членами семьи, которые не имеют никакого педагогического образования. В детских яслях с ребенком уже занимаются дипломированные медсестры, в детском садике с ребенком работают педагоги, специалисты по дошкольному воспитанию, обычно со средним, а иногда с высшим образованием. По мере роста ребенка квалификация педагогов повышается. В школе учителя уже с высшим образованием. В институте многие имеют научные степени. Еще выше квалификация педагогов на факультетах усовершенствования специалистов с высшим образованием.

Так вот, не информированные, в принципе, хорошие мамы все время ругают своего ребенка. Но давайте подумаем, делает ли что-нибудь грудной ребенок неправильно? Если он оправляется в пеленки, то разве это неправильно? А что, правильно – удерживать мочу и кал? А если он при этом кричит или плачет, разве он неправильно поступает? Ведь если он не будет оправляться, то у него лопнут мочевой пузырь и кишечник. А если не будет кричать после того, как оправился, то тогда огреет кожа. А если не будет кричать, когда голоден, то умрет с голода. Ведь когда ребенку ничего не нужно, он спокоен. Криком он дает знать родителям, что он в чем-то нуждается. Многие родители стараются предупредить желания ребенка, высаживают его, когда он еще не попросился, кормят, когда он еще не хочет кушать. При таком удовлетворении потребностей до появления желаний будет резко уменьшаться стремление ребенка к росту и совершенствованию. Многие, воспитанные в духе такой гиперопеки, в 7–8 лет не знают, кем они хотят быть. У ребенка будет формироваться минус в позиции Я и плюс в позиции ВЫ, если на него кричат, и плюс в позиции Я и минус в позиции ВЫ, если предвосхищают его желания. Уже в это время закладывается малоадаптивный характер. Нельзя превращать ребенка в тирана, нельзя становиться слугой у своего ребенка. Скажу вам честно, дорогие мои читатели, мне страшно становится за судьбу ребенка, который уже в 6–8 лет не знает, кем он хочет быть.

Итак, вам понятно, что ругать ребенка нельзя и предупреждать его желания нельзя тоже. Что же делать? Побыстрее научить ребенка подавать понятные нам сигналы о возникновении тех или иных потребностей. Хочу заметить, что интеллект у ребенка развивается гораздо раньше, чем речь. Он многое уже понимает, просто сказать не может. Вот это и следует учитывать.

В прежних своих работах я писал, что лучше всего развивается интеллект, когда глаза ученика и учителя находятся на одном уровне. Поэтому, с моей точки зрения, с ребенком нужно разговаривать или взяв его на руки, или опустившись к нему, так, чтобы линия, соединяющая глаза ребенка и матери, была параллельна полу. И разговаривать нужно с ним, не сюсюкая, обычным взрослым языком. У него еще не развит речевой аппарат, и он еще или совсем не может говорить, или говорит, не выговаривая отдельных букв и слогов, но он уже хорошо слышит и понимает речь другого и различает, кто говорит с акцентом, а кто без. И, я думаю, мы выглядим довольно глупо в глазах нашего ребенка, когда картавим и сюсюкаем, общаясь с ним. Если бы он мог говорить, он сказал бы следующее: «Интересно, почему такая большая, а говорить толком не умеет. И почему, разговаривая с другими, моя мама четко выговаривает слова, а разговаривая со мной, коверкает. Неужели мне искаженное слово легче понять, чем произнесенное правильно?»

Как же говорить с грудничком, когда он плачем сигналит нам о своем неблагополучии. Начинать нужно с похвалы. «Ты правильно сделал, что пописал, и правильно делаешь, что кричишь. Молодец! Ты и тогда, когда хотел писать, тоже подавал какие-то сигналы, но я просто не поняла. Давай ты будешь кричать уже тогда, когда только захочешь что-то сделать». Можно придумать какой-то другой знак. Мамы, которые прошли наши курсы, отмечают, что уже к 7 месяцам дети становятся практически опрятными. Ведь мы хотим, чтобы наши дети стали взрослыми, вот и разговаривать с ними нужно как со взрослыми. Необходимо взаимовыгодное сотрудничество.


Первые годы жизни (продолжение)

В раннем детстве я часто болел как простудными, так и всеми детскими заболеваниями. Из тяжелых знаю, что в 10 месяцев я болел воспалением легких в тяжелой форме. Еле выжил. Тяжело также протекал коклюш. Естественно, были корь, свинка (эпидемический паротит) и весь остальной набор. Поведение было тихим и незаметным. Уже в детском саду часто уединялся и мог играть сам с собою часами. (Специалисты по сценарному перепрограммированию уже смогут предположить формирование минуса в позиции ОНИ, что в поведении приведет к застенчивости, нерешительности и замкнутости. – М. Л.)

Первые мои воспоминания относятся к трехлетнему возрасту. Помню, что в комнате было темно. Вдруг дверь внезапно открылась, и в комнату вместе с ярким светом вошел отец с трехколесным велосипедом. Кстати, отца я представлял этаким великаном, и детям, и всем с гордостью говорил, что мой отец высокий до самого неба (дело в том, что, когда мне исполнилось три года, началась Великая Отечественная война). Отца я увидел только после окончания войны, когда он приехал в отпуск. Мне тогда было уже восемь лет. Я его не узнал и какое-то время не хотел признавать. Я утверждал, что это не мой отец. Мой отец – высокий до неба, а этот – обычный мужчина.


Комментарий: О воспитании детей с 3 до 5 лет

Дети всегда очаровываются родителями. Первое разочарование – это разочарование в родителях. Важно, чтобы этот этап прошел безболезненно. Лучше, чтобы этим занимались сами родители и не корчили из себя героев в глазах своих детей, избивая их и читая им нотации. Если родители не герои с точки зрения детей, дети найдут героя на стороне. И это не даст ничего хорошего. К чему я это говорю? Родители, прежде чем заводить детей, должны сами стать достойными людьми, которым можно подражать. На ранних этапах ребенку это просто необходимо.

Принцип «глаза в глаза» остается и здесь. Как часто приходится видеть сцену, как мама, ведя ребенка утром в садик, тащит его за руку, одновременно забрасывая проклятиями в его адрес и проклиная свою судьбу. Такая пристройка сверху является рабско-тиранической. Из ребенка получится или тиран, или раб. Я не ошибся, поставив запятую. Тиран или раб – это просто разные полюса одного человека. Известно, что худшие тираны – это рабы, которые захватили власть. В местах лишения свободы провели такой эксперимент. Собрали из разных колоний угнетенных. Через несколько дней там, где их собрали, установился такой жуткий порядок, что порядок, который устанавливали воры «в законе», казался просто санаторием.

Конечно, и в возрасте от 3 до 5 лет равноправное общение лучше всего. Вторым же вариантом следует считать пристройку снизу: «Объясни мне, я не понимаю…»

К сожалению, ребенка воспитывают или в жестоких условиях, или создают сказку, которая никогда не повторится в жизни.

Поговорим о сказках и их роли в воспитании детей. Но вначале небольшой случай из практики. Мужчина 45 лет привел ко мне на прием свою дочь 22 лет. У нее были навязчивые страхи оставаться одной дома без отца, так как в его отсутствие их могли бы убить, ограбить и т. п. Она понимала нелепость этих страхов, но ничего не могла с собой поделать. Если отец уезжал в командировку, то она все время была беспокойна и вынуждена была принимать большое количество транквилизаторов. В процессе обследования было установлено, что отец был стержнем семьи, основным добытчиком и ведущим активную общественную жизнь. Можно было бы перечислять большое количество его достоинств и даже стоило бы написать о нем книгу. У него было слишком много энергии. Ее хватало и на сослуживцев, и на семью, и на помощь другим людям. У него был один недостаток. Он те же требования предъявлял и партнерам. Поэтому не всегда общение с ним было приятно длительный срок. Дочь тоже была примерно такого темперамента. Отец стал для нее кумиром, героем сказки. Она стала бояться оставаться дома одна, когда он куда-нибудь уезжал. Выяснилось также, что ей не удавалось найти для себя пары, так как все ее знакомые ребята явно уступали по личностным качествам и энергетическому заряду одну. Помочь ей удалось только тогда, когда удалось снять отца с пьедестала сказочного героя. Когда он перестал в ее глазах казаться сказочным героем, когда она поняла, что ее отец тоже не без недостатков.

А сейчас вернемся к сказкам.

Дело в том, что волшебные сказки – это сказки только для нас. Мы понимаем, что чудес нет. Для детей это самая настоящая реальность, ибо дети в первые годы своей жизни живут в сказке. А волшебниками являемся мы, взрослые. Они еще ничего не умеют делать, мы же можем делать все. По крайней мере, в их глазах мы можем делать все. Да и, действительно, все, что им нужно в первые годы их жизни, они получают от нас. К сожалению, нередко мы им даем еще и больше, чем это им нужно и, самое страшное, раньше, чем они попросят. Так развивается потребность получить больше, чем это нужно, не прилагая собственных усилий и даже не высказывая своих желаний. Мне страшно за судьбу ребенка, который уже лет в 8 не знает, кем он хочет быть. Об этом я уже писал.

Самые губительные для людей сказки – это сказка о спящей красавице и сказка о Деде Морозе. К сожалению, эти сказки прочно входят в сценарий многих взрослых людей. Есть женщины, которые могут проспать, как спящая красавица, 100 лет и мечтать в 116 лет выйти замуж за 18-летнего Принца. Они вместо того, чтобы работать над собой, ведут бездумную жизнь. В этой сказке живут и многие мужчины. Особенно много я видел «СПЯЩИХ КРАСАВИЦ» среди спортсменов. Они жили так, словно думали, что все время будут забывать годы и получать большие деньги. Жизнь – она как сказка, как сон. Только когда просыпаешься, тогда уже нет ни молодости, ни красоты. Если Красной Шапочке было лет 5–6, то ее маме – 23–25, а бабушке лет 45. Вот я и пытаюсь своими книгами разбудить народ. Так и хочется крикнуть: «Проснитесь!»

Многие также верят в Деда Мороза, который, что бы ты ни делал, и даже если вообще ничего не делал, все равно в Новогоднюю ночь придет и положит под елку богатый подарок. Когда дети, живущие в этой сказке, вырастают, они убеждаются, что никто просто так им ничего не даст даже под Новый год. Сами же что-то сделать они не научились. И по-прежнему продолжают на что-то надеяться.

Обижаются на меня некоторые, что я повторяюсь. Я не повторяюсь, я повторяю! Я знаю, что голос мой писк. Но я верю, что после многих отпоров и повторов, слушатели найдутся. Я сам был свидетелем, когда через два-три года интенсивных занятий сами с собой люди, наконец, начинали понимать истинный смысл того или иного правила или высказывания.

Есть еще много сказок, в которых вознаграждается безделье. Перечислю несколько: «По щучьему веленью», «Конек-горбунок», «Илья Муромец», «Красная Шапочка», «Золушка» и многие другие. Ведь дети задают нам вопросы, в которых заключается реальное видение действительности. Все-таки Принц влип, женившись на неровне, Золушке. А в сказке о Красной Шапочке дети правильно жалеют Серого Волка. Ведь дело кончилось тем, что охотники убили волка, а Красная Шапочка и бабушка 45 лет от роду набивали ему живот камнями, прежде чем скинуть его в колодец. И не нужна эта иллюзия, что можно 33 года просидеть на печи, как Илья Муромец, а потом, после пятиминутного разговора с волхвами и принятия стакана воды, стать богатырем. И не получится Емеле обдурить всю свиту и царя, как это было написано в сказке.

У многих бытует мнение, что когда наступит трудная минута, то тогда человек быстро научится всему. Хочу вас разочаровать, мой дорогой читатель. В трудную минуту сохраняются только хорошо усвоенные, доведенные до автоматизма навыки. Непрочное выполняется еще хуже, чем когда находишься в спокойном состоянии.

Как мне представляется, ребенка нужно как можно быстрее выводить из сказки. А еще лучше, не вводить его вообще. Здесь подошло бы как нельзя лучше следующее правило: то, что ребенок в соответствии со своим возрастом должен уметь делать сам, он обязан это делать сам. То есть в один год он должен сам ходить, в два – сам есть, в три – сам одеваться, в десять – сам себя полностью обслуживать и переставать приносить убытки своей семье. Между прочим, об этом писал К. Маркс. Он указывал, что к 10 годам при правильном воспитании ребенок уже должен приносить в семью доход. Так ли у нас сейчас, особенно в среде интеллигенции?

Здесь нам бы следовало поучиться у младших наших братьев. Они ведь заботятся о том, чтобы их дети быстрее стали охотниками. Лиса, когда ее детеныши подрастают, начинает приносить им полупридушенных мышей, чтобы они могли на них поохотиться. По мере того как лисята подрастают, подвижность мышей становится все больше. Мне нравится наблюдать, как некоторые родители берут к себе детей на производство и те им посильно помогают. Чем раньше приобщать детей к производительному труду, тем для них же и для родителей будет лучше.

К сожалению, все воспитание и обучение идет у нас в назидательной манере, т. е. сверху вниз, что не способствует развитию мышления, очеловечиванию, а приводит к формированию или бунтарей, или рядов. Ребенок в этом возрасте уже говорит. Общаться с ним «глаза в глаза» уже достаточно легко. У нас распространены нотации и принуждение, что может привести к развитию лицемерия. Как же следует разговаривать с 3–5-летним ребенком? Да так же, как и со взрослыми. Задавать им вопросы. Дать им возможность несколько раз неправильно ответить и только потом давать правильный ответ. Помочь ему сообразить, догадаться, а не подсказать, особенно если не спрашивает. Хочу также заметить, что и родителям следовало бы прислушаться к так называемым «неправильным» ответам детей. Может быть, в них больше истины, чем в наших сентенциях. У ребенка тоже можно многому научиться. А раз можно, то значит, и нужно.


Первые обиды

Дальнейшее мое развитие шло без особенностей. Когда началась война, мы эвакуировались, а отец был призван в армию после окончания 4-го курса. За три месяца он окончил пятый курс и сразу же был отправлен на передовую, где служил вначале старшим врачом полка, затем начальником медслужбы дивизии. Был он немногословным, но кое-что все же рассказывал. Его рассказы во многом совпадают с рассказами наших писателей. Был он в окопах и во время позиционной войны: когда их полк стоял против немецкого полка, то они даже переговаривались друг с другом. Несмотря на то, что он практически все время был на передовой, ранен был всего раза два и то легко, и к концу войны в принципе был здоровым. В армии он служил до 1947-го, и на него плохо повлияла мирная жизнь, тогда он и заболел язвенной болезнью, вследствие чего и был в 1947-м демобилизован. Но об этом несколько позднее.

Из военных лет мне самому запомнились несколько эпизодов. Когда мы с мамой были в г. Майкопе, на вокзале случайно встретили отца. Помню, что первым его увидел я и с радостью бросился ему навстречу. Он взял меня на руки и подошел к матери. Запомнил, что он был «высоким до самого неба». Дальнейшее все в тумане. Далее мы попали в Махачкалу, откуда на пароходе перебрались в Среднюю Азию. На пароходе было много паровозов, под одним из которых мы и жили. Мама откуда-то приносила рисовую кашу, очень пахучую и вкусную. И вообще, воспоминания о военных годах у меня были связаны в основном с едой. Из этого я сделал вывод, что мы все-таки голодали. Довольно часто я предлагал маме продать меня за 5 буханок хлеба (по-видимому, я мог считать только до 5), а потом я убегу от покупателя и вернусь к ней. Мы переезжали с места на место. Один часто повторяющий эпизод помню сам. Я стою на улице, зима, и сам себе рассказываю сказку. «Шла лисичка по дорожке и нашла скалочку…» Дети знают эту сказку, где лиса просилась на постой и хитростью сменила скалочку на курочку, потом на уточку, а затем, кажется, дошла и до теленка. От матери я потом узнал, что когда я приходил из садика до того, как мать придет с работы, квартирная хозяйка меня в дом не пускала, и я стоял и сам себе рассказывал сказки. Судьба нас забросила в Казахстан. Мать мне рассказывала, что я довольно быстро выучился казахскому языку и был у нее переводчиком. Сейчас я ни слова не знаю по-казахски и даже забыл, что его когда-то знал. Помню еще, как на дереве висело вкусное (хотя я его так и не попробовал) красное яблоко. Я настолько хорошо запомнил его внешний вид, что когда сам занимался садоводством, узнал сорт «Боровинка», который мы вырастили в саду. Ребята постарше сбивали яблоко. Сбили, наконец, и куда-то убежали. Мне, конечно, оно не досталось. Помню вкусный черный хлеб, какой-то суп. В нем плавала какая-то крупа, которая потом мне никогда не встречалась. Но когда мне уже было почти сорок и удалось ее встретить, я ее моментально узнал. Это была вермишель, сделанная в виде чечевичных зерен. Смутно помню, что я вместе с матерью ходил в общую женскую баню и там был какой-то конфликт, но сам факт моего пребывания там никак не был связан с какими-то сексуальными переживаниями. Чувства голода я не помню, но знаю, что все наши разговоры шли о еде.

Во время войны мы несколько раз переезжали. С чем это связано, я не знаю. Помню, что я болел малярией и пил безропотно акрихин. Мучений от самого заболевания (ознобы, слабость и пр.) в моей памяти не осталось. Много мы говорили об отце. Я представлял его «высоким до неба». Это потом сыграло злую шутку. Когда отец через четыре года вернулся с войны, то я увидел перед собой мужчину среднего роста и не признал его. Теперь-то я понимаю, что я просто за несколько лет значительно вырос, и отец уже не казался мне великаном. Наверное, если бы все время были вместе, я бы такого эффекта не наблюдал. Пожалуй, больше ничего.

Когда мне было шесть лет, мы переехали из Алма-Аты в небольшой местечковый город в Украине к тете, маминой сестре. Там я на себе испытал, что такое антисемитизм. Я вышел во двор погулять. Жили мы тогда в комнатенке при райздравотителе (моя тетя была его заведующей). Здание было обнесено металлическим забором из железных прутьев. Я смотрел на улицу. Мимо проходила ватага мальчишек моего возраста и ни за что ни про что стала бросать в меня камни и кричать «жид пархатый». Потом у нас в семье были всякие разговоры на эту тему. Особенно часто говорили, что нельзя жениться на русской. Конечно, и жена-еврейка может оказаться никуда негодной и негодяйкой. Но одно преимущество у нее есть. Она не скажет: жид пархатый. Я понял, что такое национальная рознь. В первые мои годы я не имел национального самосознания. Точнее, я чувствовал себя русским. Да и в будущем девушки мне, как назло, нравились русские. Да и женился я на русской. Семейную жизнь свою считаю очень удачной. Мой родной язык русский. Больше никакого языка, к сожалению, я не знаю. Жизнь заставила меня выучить английский. Еврейский я стал понимать позже, когда началась кампания против врачей-евреев и евреев вообще в открытую. Компании у меня всегда были русские. И если бы мне не напоминали, что я еврей, то я бы об этом и не вспоминал. К сожалению, напоминали мне об этом довольно-часто, почти всю жизнь, и не только сверстники. Может быть, поэтому всю жизнь, сколько я себя помню, внутренне у меня всегда было подавленное настроение, и легкая грусть была моим фоновым эмоциональным состоянием, что особенно видно на моих фотографиях раннего детства. Это мальчик с большими печальными глазами.

И лишь позднее я понял, что это преимущество. Мне для того, чтобы добиться всего, что добьется русский без особых усилий, требовалось приложить гораздо больше стараний. В результате я намного превосходил тех, кто стоял со мной на одной ступени, и многих из тех, кто был выше меня.

(Это уже моя работа. Когда он пожаловался на дискриминацию, то я велел ему посмотреть на дело с другой стороны. До него, как вы видите, дошло. – М. Л.)


Комментарий: О национальной розни

Вот нашему герою уже 5–6 лет. И можно высказать некоторые соображения по его дальнейшей жизни. В системе Я заложены противоречивые установки. То ли плюс, то ли минус. По-видимому, ему говорили родные о преимуществах еврейского народа, но сам-то он евреем себя не чувствовал. Он не воспитывался в специфической национальной среде, которая, судя по всему, будет чужда его натуре (это мы узнаем из его биографии, но если даже он об этом не напишет, то можно точно утверждать, что это так), но в то же время он настороженно начинает относиться к русским. Недавно я познакомился с представителями корейской диаспоры на о. Сахалин. Кроме корейской внешности и корейского трудолюбия ничего корейского в них нет. Корейского языка они не знают. Они русские, точнее, советские. Они вполне хорошо общаются с русскими, но они точно так же не могут почувствовать себя вполне русскими, так как в той или иной мере подвергаются дискриминации. То же я слышал и в Ростове не только от евреев, но и от представителей других национальностей, которых в Ростове вполне достаточно. Но это и не удивительно, когда речь идет о старших и младших братьях. Может, в семье это имеет какое-то значение, да и то в первые 15–20 лет. В дальнейшем все-таки следует различать людей не по возрасту или национальности, а по уровню квалификации и пользы для общества. А речь о мужчинах и женщинах следует вести только тогда, когда подбирается сексуальный партнер, а не тогда, когда подбирается кандидатура для занятия вакантного места на производстве или в общественной и политической жизни. Причины национальной розни мне понятны. Корни ее уходят в раннее воспитание, когда ребенок или чувствует себя униженным, если стесняется своей национальности, или проявляется его высокомерие, если он этим гордится. Но вот что делать с этим, я не знаю. Знаю, что национальная рознь очень дорого обходится человечеству и опасна для каждого индивида, ибо резко ограничивает его мир. Может, стоит каждый час по радио и телевидению произносить следующие слова Шопенгауэра: «Самая дешевая гордость – это гордость национальная. Она обнаруживает в зараженном ею субъекте недостаток индивидуальных качеств, которыми он мог бы гордиться; ведь иначе он не стал бы обращаться к тому, что разделяется кроме него еще многими миллионами людей. Кто обладает крупными личными достоинствами, тот, постоянно наблюдая свою нацию, прежде всего подметит ее недостатки. Но убогий человек, ничего не имеющий, чем бы он мог гордиться, хватается за единственное возможное и гордится нацией, к которой принадлежит; он готов с чувством умиления защищать все ее недостатки и глупости. Нельзя не признать, что в национальном характере мало хороших черт: ведь субъектом его является толпа. Попросту говоря, человеческая ограниченность и историчность принимают в разных странах разные формы, которые и именуются национальным характером… Каждая нация насмехается над другими, и все они в одинаковой мере правы». Правы только в том, что насмехаются над смешными чертами характера, но не правы в том, что насмехаются. От этого-то и вражда.

Строго говоря, достоинств национальности не имеют. Достоинства интернациональны. Нас ведь мало интересует, какой национальности изобретатель автомобиля, какой разрез глаз у создателя компьютера, умный человек ищет врача квалифицированного, а не подбирает его по национальному признаку. Национальности скорее имеют недостатки. Я сейчас работаю за компьютером. Не знаю, что бы я сейчас без него делал. Кто его делал, кто его придумывал, кто разрабатывал программы? Да какая мне разница, какой они национальности. Я им всем благодарен.


Судья

Есть и еще кое-какие отрывочные воспоминания. Не знаю, пригодятся ли они. Вы, Михаил Ефимович, просили меня писать обо всем, что я помню. Вот я и пишу.

Вначале мы эвакуировались вместе с моей тетей и ее семьей. Ее муж из-за болезни на фронт призван не был. Впоследствии мы разъехались.

Когда закончилась война, в 1945 году мы вернулись не в Т., так как выяснилось, что наш дом разграблен, а дом, где жили девушка и бабушка, разбомблен. Мы приехали к старшей сестре моей мамы, которая жила в г. Балта Одесской области, работала заведующей райздравом. Во время войны она не эвакуировалась, провела всю войну в гетто. Удалось ей выжить только потому, что она была врачом и предназначена была для уничтожения в последнюю очередь. Поскольку тетушка сыграла определенную роль в моей жизни, о ней следует немного рассказать. Меня к ней возили еще до войны, к ней мы прибыли после войны. В подростковом возрасте я тоже на летние каникулы нередко к ней приезжал. Когда у нее умер муж, а у мамы – отец, она переехала жить к моей матери. Когда я демобилизовался, я жил вместе с ними в течение почти 2 лет с женой и родившимся затем сыном. Тетя является героиней некоторых моих книг и историй. Мама моя была 14-м ребенком в семье, а она 12-м. Разница между ними была 5 лет. Так что я помню рассказы о ней из уст моей матери, да и она кое-что о себе рассказывала.

Ее можно отнести к лицам с исторической акцентуацией. Она была очень красивой, неплохо пела, увлекалась искусством, литературой. Всегда на все имела свое мнение, которое всегда расходилось с официальной установкой. В свободное время слушала «Голос Америки» и радиостанцию «Свобода» и ругала советскую власть. Когда же у нее появилась возможность уехать в Израиль, все же не рискнула. В душу никогда не лезла, а больше рассказывала о себе. Маму мою она считала интеллектуальным ничтожеством и очень огорчалась, что на старости лет приходилось с ней жить. Имелось в виду, что мама не была информирована в новостях литературы, искусства, политики, не слушала «вражеские голоса» и не читала запрещенной литературы и пр. и ей не с кем поговорить об этом и т. п. В течение почти всей жизни в материальном отношении скорее мама помогала ей, хотя на разных этапах было по-всякому. Обычно у нее было приподнятое настроение. Неприятные для нее факты она забывала. В молодости училась отлично. У нее, как у дочери купца, были какие-то трудности с поступлением в институт. Так, она вначале окончила педучилище, потом поступила с большим трудом в медицинский институт. С точки зрения мамы, которая тогда была рабочей и получала большой паек, тетя могла учиться в институте только благодаря маминой материальной поддержке. Когда мы жили у нее, то папа присылал посылки из Германии, за счет которых жила вся семья, т. е. я и моя мама, тетя и ее сын. Ее муж после освобождения городка, где они жили, в 1944 году был призван в армию и воевал. Но, впрочем, это не мои воспоминания. Это рассказы матери.


Комментарий: О неврозе и собаке

Обратите внимание на следующий факт. Мать повествователя – Вечного Принца – в деталях своих отношений с сестрой выставляет себя жертвой и благодетельницей. В дальнейшем она расскажет ему и о своих конфликтах с отцом. Можно сказать, что она искала у сына поддержку, которую можно получить или от мужа, или от сотрудников. К сожалению, такое явление наблюдается часто в наших семьях. Ребенок становится как бы судьей, «детским психиатром», который должен встать на чью-то сторону. Если в связке «мать – дитя» довольно легко стать на сторону матери, то когда родители ругают друг друга, ребенок находится в крайне трудном положении, ибо здесь выбор без вреда для здоровья практически невозможен. Ребенку нужны и отец, и мать. Даже собаки в таких случаях заболевают неврозом.

В лаборатории И. П. Павлова проводился такой эксперимент. Собаку обучили отличать круг от эллипса. Затем конфигурацию эллипса постепенно приближали к форме круга. Когда различия становились малозаметные, у собаки развивался нервный срыв, который приходилось лечить. Так была разработана известная микстура Павлова – смесь брома с кофеином.

К сожалению, в таком аду живут наши дети, по крайней мере, практически у всех моих пациентов было примерно такое детство. Учитывая, что у нас в отдельные годы процент разводов доходит до 50–70 % от заключенных браков (а официальный развод – это следствие многолетних конфликтов), можно предположить, в каком аду живут дети, которые используются родителями как игрушки или судьи в этих конфликтах. Детей рвут в разные стороны. Разумеется, это упрощенная схема. В действительности все значительно сложнее. Ведь иногда в борьбу за ребенка подключаются бабушки и дедушки, дяди и тети, и самое страшное – «общественность». При этих конфликтах, на знамени которых написано «ради блага ребенка», на самом деле стороны о ребенке думают меньше всего. Скорее, воистину враждующими сторонами руководит желание сделать гадость своему противнику, которого сам выбирал в супруги и с которым какое-то время жил счастливо.

Небольшой пример. Жена решает разводиться. Ребенок, дочь 14 лет, становится на сторону отца. Муж против развода. Консультировался со мной. Семья на некоторое время сохранилась. Но затем муж решил от нее уйти. Дочери уже 17 лет. Мать активно доказывает своей дочери, что ее отец – сволочь. Дочь становится на сторону матери. Развод состоялся. Дочь даже перешла на фамилию матери. Затем супруги на какое-то время помирились. Дочь в возрасте 18 лет с тяжелым неврозом попала в клинику. Нам удалось вывести ее из игры. Хотя там еще было несколько витков, дочь уже на это не реагировала.

Многие родители, оттягивая детей на свою сторону, меньше всего думают о благе ребенка, а больше всего о том, чтобы досадить супругу(е), совершенно забывая о треугольнике судьбы, и не думают, что, став преследователем, они обязательно окажутся жертвами.


Треугольник судьбы


Еще один небольшой пример. Супруги разошлись, когда сыну было 5 лет. Мать сделала все, чтобы отец и сын никогда не виделись, воспитала ребенка в ненависти к отцу, хотя материальную помощь он, как мог, оказывал и после 18 лет. Отец стал довольно значительной фигурой и оказался, в конечном итоге, очень достойным человеком. Когда сыну было лет 19, у матери возникли большие неприятности. Она обратилась за помощью к бывшему мужу. Он ей помог без всяких условий. Сын разобрался, что к чему, и воспылал дикой ненавистью к матери. И только вмешательство отца, который, кстати, прошел у нас психологическую подготовку, привело к тому, что он остался в хороших отношениях с матерью. Вот основной тезис его беседы. «Не твое дело нас судить. Друг к другу, может быть, мы плохо относились, но к тебе оба относились хорошо. И если тебе еще нужна наша помощь, то пользуйся ею, как моей, так и маминой». Именно эту фразу мы и рекомендуем говорить детям, когда родители конфликтуют друг с другом. И еще. «Мои отношения – это мои отношения. Отношения моей жены с моим сыном (дочерью) – это ее отношения. И нам нечего в них лезть. Они не имеют никакого отношения к нашим отношениям».

Я не морализирую. Если совместная жизнь становится невозможной, нужно разводиться. Лучше жить ребенку в неполной, но мирной семье, чем в полной, но с враждующими друг с другом матерью и отцом. Следует помнить, что слова не воспитывают. Воспитывают поступки. Скандал станет нормой семейной жизни и для ребенка, когда он вырастет.

Что же делать, когда ребенка рвут в разные стороны? Библия советует тому, кто любит ребенка сильнее, отдать его враждующей стороне. Соломон судил довольно мудро. Когда между двумя женщинами, рожавшими одновременно, возник спор, кому принадлежит оставшийся в живых ребенок, он велел разорвать ребенка пополам. Тогда одна из женщин отказалась от ребенка. Ей он и присудил его, ибо понял, что она истинная мать ребенка. Так мы советуем нашим подопечным.

Сейчас я консультирую один случай. Они разошлись, когда дочери было 1,5 года. Муж оставил ей квартиру, оказывал материальную помощь и приезжал ее проведывать. Когда ребенок подрос и стал посещать детский сад, то мать отпускала дочь к отцу в новую семью на выходные дни, где в ее воспитании принимали участие мать мужа и новая жена. Когда ребенок возвращался домой, то он дня два-три был более капризным, а потом все приходило в норму, затем этот цикл повторялся. В семье ее отца дочь затаскивали. Моя подопечная воспитывала ее более правильно. Однажды отец привез ее после очередной побывки, но дочь не захотела отпускать его. Моя подопечная с болью в душе отпустила дочь к отцу. Через неделю он ее привез домой, и больше уже она не хотела оставаться у отца на длительные сроки. Хотя все же оставалась у него на неделю-другую. А это уже начинало сказываться на развитии ребенка. В детском саду ей не давали ролей в детских постановках, так как не было известно, придет ли она на следующую неделю или нет. Она начинала отставать от программы. Тогда моя подопечная поставила вопрос ребром: или пусть она живет у отца все время, а она будет только ее навещать, или пусть живет у нее, а отец будет забирать ее только на выходные дни. Чем дело закончится, я еще не знаю, но моя подопечная поступает правильно, ибо заботится о благе ребенка, а не о своем собственном. Боль в душе у нее, естественно, остается. Ей, конечно, хочется, чтобы ребенок остался с ней. Кстати, я думаю, что так оно и случится. Не нужна, конечно, новой жене не ее дочь, которая ежедневно и ежечасно напоминает ей о прежней жене, кстати, очень красивой женщине. Да и бабушка может не выдержать ребенка, который уже привык к демократическому воспитанию, основанному на уважении личности ребенка и ее запросов. Еще в Библии сказано: «Подарками не приобретаешь прав».

Так я писал 2 года назад. Сейчас я уже знаю финал: девочка осталась с мамой.

Можно еще добавить о принципах демократического воспитания. «Если хочешь оказать благодеяние человеку – оставь его в покое, именно эта часть добродетели дается трудней всего», – писал Ф. Ницше.

Кстати, мои подопечные, овладев этим тезисом, все как один отмечали, что их дети и внуки тянутся к ним больше, чем к их супругам.

Вот рассказ одного из моих подопечных. «Наши дети изредка подбрасывали нам то одного, то другого, то сразу обоих внуков. Возилась с ними, а точнее воевала, моя жена. Это был бой за кормежку, укладывание спать и слежку на детской игровой площадке, пределы которой покидать было нельзя, да и к большей части оборудования (горки, качели, лестницы и пр.) подходить тоже. Мучились все. Когда же приходилось мне заниматься с ними, то я вместо того, чтобы крутиться на площадке, уходил в соседнюю рощу, где они, как им казалось, сами выбирали нужный маршрут. Организовывал с ними подвижные игры. Когда мы возвращались домой, то они, едва успев плотно поесть, засыпали чуть ли не за столом». Понятно, что тянулись они к деду.

Мамы и папы! Посмотрите, в кого вы превратились для своих детей. В прачку, кухарку, уборщицу, няньку, слесаря, плотника, поставщика материальных благ, дураков, которые зарабатывают, а отдают все им, детям. Так кто ж из вас несмышленыши, вы или дети? Неужели вы думаете, что заслужите уважение у своих детей, которых нацеливаете на большие социальные роли?

Дети также не могут сориентироваться, когда вы меняете стиль воспитания. 10 их затаскиваете, то вдруг проявляете ненужную строгость. Они в растерянности. Они не могут выбрать. Часто родители один и тот же проступок то оставляют без внимания, то иногда восхищаются им, а иногда за него неоправданно строго наказывают. Связано это не с конкретным проступком детей, а с положением дел на работе или во взаимоотношениях друг с другом. Дети – люди справедливые, они понимают, что они провинились на 10 рублей, но никак не смогут понять, почему их наказывают на все 100.

Но это все-таки не так страшно. Не втягивайте своих детей в ваши конфликты. Даже у собак в таких условиях случаются неврозы.

#### Я начал курить

Из воспоминаний этого периода я помню, как я начал курить. Было мне лет шесть. За сараем мы с ребятами попробовали курить. На второй или третий раз нас изловили. Мама меня не ругала, но предупредила, что если я буду курить, то у меня вырастет борода. В доказательство она привела пример мужчин, которые курили. Все они имели бороды, а женщины не курили и были безбородыми. Это произвело на меня неизгладимое впечатление. Больше я не пытался курить. Когда я понял, в чем дело и отчего растут бороды, я уже не испытывал потребности начать курить. В 1946 году отец приехал в отпуск из Германии. Он был офицером-орденоносцем, предметом гордости. О конфузе, который был связан с тем, как я его встретил, я уже писал. Запомнил я еще вот что. Один из соседских мальчиков подорвался во время игры разорвавшимся снарядом. Его хоронили. Гроб был весь в цветах. Этот эпизод мне запомнился. Но какой-либо эмоциональной реакции у меня на него не было. В Балте я уже не был один. Мы общались с приемным сыном Тетушки. Он был довольно шаловливый. Пытался втягивать и меня. Но, по-моему, я все равно оставался смирным и немного трусливым. Я помню, что уже тогда он как-то забрался верхом на лошадь, а ведь был на год меня моложе. Не помню точно, посещал ли я детский сад, во всяком случае, в памяти он у меня не остался. Так прошли первые семь лет моей жизни.

#### Заключение

Полностью выписать сценарий Вечного Принца еще трудно, хотя кое-что можно сказать. Можно, например, уловить некоторую пониженную самооценку. Сценарий неудачника уже вырисовывается: то ему не досталось яблока, то еще чего-то не смог добиться. Появляются элементы минусов в системе ОНИ. (Хозяйка не пустила домой. Обозвали жидом.) Все это начинает формировать то ли робость, то ли застенчивость. Начинает появляться некоторая затравленность. Однако давайте последим за событиями. Уже сам факт воспитания в семье рабочего и высокие планы входят в противоречие друг с другом. А потому можно ожидать формирования нестабильного рабско-тиранического личностного комплекса. Коррекцию неплохо было бы начинать еще в детском возрасте. Но и сейчас, когда появилась возможность коррекции, молодые родители не корригируют своих детей, а продолжают вгонять их неосознанно в «прокрустово ложе» сценария.

### Глава вторая. Начальная школа

#### Первый класс

Первый класс я учился в маленьком городе на Украине, когда мы жили у тети. Саму учебу помню плохо. За оценками моими никто не следил. Да и я сам с трудом помню эти оценки. Почти не помню своих одноклассников. Запомнил только одного горбатенького мальчика, который учился только на пятерки, и я считал, что он учится лучше меня. В конце учебного года я получил похвальную грамоту, что было удивительно для меня самого и, по-моему, для моей мамы. Не помню и особенных событий. Когда отец был в отпуске, то они с мамой ходили куда-то на свадьбу и меня с собой взяли. Там дали мне выпить стакан вишневой наливки. Помню, что она была вкусной и сладкой. Только теперь, зная проблему алкоголизма, я понимаю, какому риску они меня подвергали. Я сразу же заснул. Когда меня разбудили, уже надо было уходить. Летом 1946 года мы переехали в Т. Запомнился мне разговор учительницы с моей мамой. Она сожалела, что я уезжаю, так как считала, что я единственный настоящий отличник. Тот горбатенький мальчик, оказывается, был лет на пять старше нас и не учился из-за войны. Поэтому он в счет не шел. Из воспоминаний этого периода больше ничего существенного припомнить не могу. Были конфликты с приемным сыном тети. Но деталей не помню. Что запомнилось еще. На следующий день после бани нам утром можно было не мыться. И это было здорово.

##### Реплика: Надо ли родителям первоклассника брать отпуск в сентябре?

Вот так бы и дальше. Не следили бы за учебой Вечного Принца. Может быть, и было бы все иначе, лучше, благополучнее, счастливее. У нас уже в этом отношении накопился хороший опыт. Не ругать ребенка за плохую успеваемость, а хвалить, когда будут успехи. В нашей педагогической системе сложился миф о том, что в сентябре, когда малыш пошел в школу, с ним весь месяц должны заниматься родители. Мама берет отпуск и неотступно следит за всем процессом выполнения домашних заданий. А педагогические навыки наших мам таковы, что за месяц у ребенка вырабатывается такое отвращение к школе, что его хватает на всю оставшуюся жизнь. У многих учителей это тоже, увы, получается, но гораздо хуже. Ведь у учителя его педагогическое рвение распространяется на 30–40 детей. А здесь все отдается одному, любимому. Неудивительно, что такой любви многие не выдерживают. Самое страшное, что у ребенка складывается твердое убеждение, что учится он для родителей, в крайнем случае, для учителей. Ему самому это не нужно. Еще А. Адлер говорил, что учеба тогда будет успешной, когда она будет связана с сиюминутными потребностями ребенка. Тяжело учить что-то, что пригодится тебе лет этак через 10–20. Ряд приемов такого воспитания описан мною в книге «Психологическая диета» и в статье «Взгляд изнутри человека со стороны. Впечатления психотерапевта, ставшего временно школьным учителем».

Хочу обратить внимание на способ, которым успокоили маленького ребенка, чтобы он не мешал родителям, когда они гуляют. Способ, надо прямо сказать, очень опасный. Алкоголизм может развиться. Конечно, это лучше, чем усаживание ребенка за общий питейный стол и фарисейское наливание ребенку в рюмку сока вместо водки, сопровождающееся словами: «Тебе еще рано пить спиртные напитки». Если выпивка – вещь хорошая, то почему бы и ребенку не пить? Э. Берн советовал родителям во время праздника или не пить самим, если отказываете ребенку в спиртных напитках, или налить ему тоже. Могу поделиться своим опытом. Те родители, которые вняли этому совету, перестали пить некоторые вообще, некоторые хотя бы в присутствии ребенка. Следует учесть и такую закономерность, что алкоголизм развивается быстрее у тех, кто раньше начал злоупотреблять алкоголем. Начинающий злоупотреблять алкоголем в 30–35 лет, алкоголиком станет лет через 5–7. Юноша, начавший «употреблять» спиртное лет в 15, может через год превратиться в «полноценного» алкоголика. Правда, для Вечного Принца все обошлось.

#### Переезд в Т. и первые впечатления

Летом 1946 года мы переехали в Т. Отец уехал в Германию дослуживать, а мы с мамой остались в Т. С этого времени воспоминания у меня перестали быть фрагментарными. Сохранилась вся канва жизни. (Написано Вечным Принцем намного больше, но кое-что менее важное, с моей точки зрения, я просто опускаю. – М.Л.)

На этом моя спокойная жизнь закончилась. Большой город – не провинция. Поселились мы в коммунальной квартире, в которой было 4 комнаты. У нас было 2 проходные комнаты. В двух других жили 2 семьи. Женщина – одинокая, маминого возраста, со своей матерью. А в другой комнате – женщина чуть постарше моей матери с дочерью примерно 18–20 лет. Отец еще служил в Германии. У нас были какие-то трудности с квартирой. Нас хотели выселить, но ничего не вышло. Отец – фронтовик. Неприятности у меня в Т. начались как на улице, так и в школе.

Был я в общем тихим, даже, можно сказать, забитым ребенком. Драться не умел, всегда уступал. Нет, дедовщины тогда не было. Меня никто не избивал, но дразнили в разные времена по-разному. Мама моя разговаривала по-русски чисто и грамотно, но с некоторым одесско-еврейским акцентом. Напомню, что молодость она провела в Одессе, да и приехали мы в Т. из Одесской области. И как-то по провинциально-местечковой привычке она позвала меня прямо из окна довольно громко: «Сыночек, кушать хочешь? Если хочешь, пойди, покушай!» Так с тех пор меня дразнили «Сыночек, кушать хочешь». Мне это, конечно, было неприятно, но я не помню, чтобы я это воспринимал как травлю. Все ребята имели клички и откликались на них. Вот их образцы: Сява, Дрин, Душа, Бздучкин, Моня, Глаз, Кеша и пр. Когда я приехал в этот дом, клички уже сложились. Ну и мне припаяли. Мне было обидно, я на кличку не откликался. И вообще, сколько я себя помню, я был обидчивым и плаксивым. Обиду держал при себе. Мог чуть что начинать плакать. За это меня даже в лагере прозвали «Мальчик бу-бу». Прозвал вожатый в пионерском лагере. Точно не помню, но, по-моему, ребята эту кличку не поддержали.

Итак, влился я в уже сложившийся домовой коллектив ребят, в котором было около 10 мальчиков одного возраста. Все мы, естественно, учились в одной школе, а с одним из них я учился в одном классе. Ребята, как обычно, шалили без какого-то, как я помню, ожесточения и вражды друг к другу. Девочки были или чуть старше нас, или чуть моложе. Те, что постарше, были как-то более интеллигентными, которые чуть моложе были проще. Я как-то стоял в стороне. В шалостях ребят я не участвовал, а интеллигентные девочки не проявляли ко мне никакого интереса. (Как шатенка. От блондинок ушла, а к брюнеткам не пришла. Чехов считал, что шатенки считали себя брюнетками. Так вот и Вечный Принц считал себя интеллигентом. – М.Л.)

Кроме того, тогда было раздельное обучение: мужские и женские школы. А девочки представлялись существами другого вида. И лет до 14 и во дворе девочки и мальчики держались особняком. Так вот, начиная со второго класса меня окружала в основном мужская компания, в которой особым авторитетом я не пользовался, за исключением периодов, когда были контрольные. Предусмотрительности у моих сверстников не было. После того как контрольные были сделаны, мой авторитет сразу падал. Они как-то не очень думали, что контрольные неизбежны и будут еще. Может быть, они и были правы. Когда наступало время новых контрольных работ, я ведь опять помогал. Может быть, моя хорошая успеваемость спасала меня от издевательств, но не давала возможности участвовать в детских играх вместе со всеми. Игры у нас были шумные. Это футбол, чирик, козел, банка, жмурки. Везде нужна была физическая ловкость, которой у меня не было. Меня или не принимали, или сам не хотел. Проигравший обычно «маялся», т. е. у него были какие-то испытания. То ли он кого-то должен возить, то ли бегать. В общем, все это было справедливо. Большого озлобления среди детей друг на друга не было. Все разворачивалось в школе.

В сентябре 1946 года я пошел во второй класс. Приняли меня в класс «А». Не могу сказать, как меня на самом деле встретили, но чувствовал я себя неуютно. Класс «А» в социальном плане был классом привилегированным. В нем учились дети видных родителей района. В частности, у нас был сын прокурора района, довольно противный мальчик, которому все сходило с рук именно поэтому. Уже в школьные годы я понял, что имеются расхождения между реальными действиями и красивыми словами. Но я тогда был настоящим коммунистом, я слепо верил нашей пропаганде, а неувязки связывал с тем, что Сталин ничего не знает. Маме удалось меня устроить в этот привилегированный класс, потому что я был отличником, да и социальный статус был хороший – сын офицера-врача, который служит в Германии. В Т. мы после войны, по-моему, не голодали, потому что воспоминаний о еде не было.

Первой оценкой, которую я получил в новом классе, была двойка. Я на это особенно не прореагировал. Помню, что я списал решение задачи у очень авторитетного мальчика, который сделал ошибку. Это был Клоун, который развлекал нас похабными стихотворениями в периоды, когда урок уже начался, а учительница в класс еще не пришла. Эти стихи я помню до сих пор, но из-за обилия нецензурщины не могу привести их здесь. Но смысл был примерно такой. В международном доме терпимости, где имена женщин вели свое происхождение из различных матерных слов, проходил съезд, на который приезжали мужчины разных национальностей, фамилии которых также происходили из полуцензурных слов. Самое приличное, что могу назвать из этого: от немцев приехал барон Фон Сифилис, а от французов маркиз Д’Акурва, от китайцев Вынь Су Хим. Многие ребята тогда ругались матом. Но у них как-то получалось, что они ругались в тех ситуациях, где можно ругаться, а где нельзя, они не ругались. Я, было, попробовал, но у меня стало получаться так, что я начал ругаться везде. В результате я вынужден был не ругаться нигде, что также не прибавляло мне авторитета.

Первая моя двойка стала предметом серьезного разбирательства. Мама сказала мне, что я ее подвел, что ей выговаривала учительница, считавшаяся одной из наиболее опытных учительниц начальной школы, ибо имела гимназическое образование и преподавала еще до революции. (Хочу обратить ваше внимание, дорогой мой читатель, на фразу: «Ты меня подвел». Вот отсюда и начинаются все беды. Ребенок не столько учится для себя, сколько старается не подвести папу, маму, учительницу, пионерскую организацию, Родину, Галактику. Эти фразы и делают личность нестабильной. Особенно личность отличника. С одной стороны, явные успехи, с другой – постоянное чувство вины, что кого-то подвел, не оправдал чьи-то надежды. – М.Л.) Но эта двойка у меня была единственной. Скоро все стало на свои места. Я стал отличником, и не просто отличником, а суперотличником. Вообще, до 4-го класса много детей у нас училось на отлично, а после 4-го количество отличников резко падало. У нас было много липовых отличников (сын прокурора, сын завуча школы, сын учительницы этой же школы и т. п.). Все все знали. Но тогда меня эти социальные вопросы не занимали. Но в 5-м классе все стало на свои места.

Но вернемся ко 2-му классу. Вскоре демобилизовался из армии отец (конец 1946 или начало 1947 года)), который заболел язвой желудка и был комиссован, хотя имел неплохую должность. Он был довольно непрактичным и из Германии привез много объемных, может быть, и нужных вещей (мяч, например), но не привез, то, что привозили другие офицеры (золото и драгоценные камни). Мы к нему в Германию не поехали. Мама мне говорила, что это связано было с тем, что он стал ее стесняться. Во время войны многие крестьяне за счет своей храбрости без всякого образования становились офицерами, привозили своих жен из глубинки, которые путали вечернее платье с ночной рубашкой, и отец боялся, что и мать может его опозорить. Потом выяснилось, что у отца там была женщина, его медсестра, которая от него (а, может быть, не от него) завела ребенка. Эту женщину хотел у него забрать командир дивизии. Отец вступил с ним в конфликт, что затормозило его продвижение по службе, присвоение очередных воинских званий и пр. Он был дивизионным врачом, а уволился в звании капитана, хотя мог бы быть подполковником, тем более что в военные годы не нужно было долго ждать. (Конечно, всего этого ребенку можно было бы и не знать. Вот он невроз, который развивается, когда выбор практически сделать невозможно. См. комментарий первой главы «О неврозе у собак» – М.Л.) Кстати, я повторил его судьбу. Меня тоже все время не утверждали, хотя выдвигали. Когда я узнал эти вещи, состояние мое не улучшилось. Я даже запомнил, что на уроках сидел зареванный и ничего не слышал. Учительница спросила, в чем дело. Я ответил что-то несуразное. Но она догадалась, что что-то произошло в доме. Мама мне объяснила, что она все это рассказала потому, что отец обещал рассказать это, когда мне станет 18 лет, и что я его пойму. Вот она и проводила профилактическую работу. Но, по-моему, все было наоборот. В принципе, по большому счету к отцу тянуло меня больше. Умом я, вроде бы, был за маму, но сердцем был ближе к отцу. (Ну, не знала она принципа сперматозоида. – М.Л.) В общем, чувствовал я себя несчастным человеком.

Когда прибыл отец, то он рьяно занялся моим воспитанием, которое выразилось в том, что он требовал от меня учебы только на 5. А когда я иногда в четверти получал четверку, то тогда он на итоговое родительское собрание не ходил и на меня хмурился. Бить он меня не бил, но подвести его я боялся больше, чем маму.

##### Комментарий: Стили воспитания и явление переноса

В психологической литературе выделяется много стилей воспитания, которые деформируют личность ребенка, мешают ему стать самим собой. Не буду их разъяснять, только назову (более подробно см. в глоссарии): Кумир семьи, Золушка, Жестокие условия, Ламинирующая гиперпротекция (контролируется каждый шаг) и его вариант «Ежовы рукавицы», Оранжерея, Воспитание в условиях повышенной моральной ответственности и пр.

Здесь я все это даю конспективно. Более подробно об этом вы можете прочесть в книге «Если хочешь быть счастливым» или «Как узнать и изменить свою судьбу». Ученым лучше обратиться к моей докторской диссертации «Методы социализации в условиях социокультурной неопределенности».

Для простоты рассмотрения все эти стили я свел в три: стиль преследователя, стиль избавителя и смешанный стиль. К последнему как раз и относится воспитание в условиях повышенной моральной ответственности. В зависимости от темперамента ребенка один и тот же стиль может дать разные результаты. Так, сильный, холеричный ребенок в ответ на воспитание в стиле преследователя может вырасти высокомерным (Я+, ВЫ—), а из меланхоличного – гадкий утенок (Я—, ВЫ+). Стиль избавителя тоже может привести одних детей к высокомерию, других – к пониженной самооценке. А вот смешанный стиль приводит к самому страшному, с моей точки зрения, – к личностной нестабильности. В одних условиях они будут вести себя как высокомерные, в других – как гадкие утята. Вечный Принц подвергся как раз смешанному воспитанию в самом его отвратительном варианте – повышенной моральной ответственности.

Прежде чем продолжить, хочу подчеркнуть, что я все время говорю о большинстве нашего населения. Мы так принюхались к этому ужасу, что его просто не замечаем. С точки зрения мнения общества я говорю о лучшей его части. Родители Вечного Принца – тихие скромные люди, законопослушные и хорошие работники. С учителями Вечному Принцу тоже фактически повезло, Он учился в одной из лучших школ, и учителя его действительно были самые лучшие, и он сам вырос с точки зрения общих норм самым добропорядочным, несколько выше среднего человеком. Это мой взгляд, может быть, и неправильный. Но тогда почему 42-летний человек чуть не стал инвалидом, почему он достиг многого не в 35 лет, а только в 55–60. Кто от этого выиграл? И что мне еще сделать и как сказать, чтобы люди занялись собой тогда, когда все еще выглядят благополучными? Ведь лучше ремонтировать машину на ходу, а не тогда, когда она стала. Когда нас заинтересуют тихие, здоровые, социально полезные люди? Почему мы уделяем внимание преступникам или тяжело больным? Потому что социально благополучные люди за помощью не обращаются. Да если бы и обратились, то кто бы с ними занимался? Попробуй найти в стоге сена иголку, которая, безусловно, превратится со временем в жуткий гнойник! Другое дело, если это тяжко больной и/или преступник! Это же сенсация! Прооперировали на сердце и спасли человека, посадили в тюрьму опасного преступника! Все видно, все ясно. Все чувствуют себя просто здорово. У меня умирал друг, очень хороший человек, от злокачественного заболевания. Вот старался быть для всех хорошим, никого не подвести, занимался не тем, чем хотел, а тем, чем нужно заниматься. Он многим сделал много добра. К одному человеку он оказался жестоким. К самому себе! Себя реализовал процентов на 30. Следовательно, в душе у него был 49. И вот в этом Аду и живут мои подопечные. А таковых у нас до 85 %. И все идет от воспитания в первые годы жизни. Так вот, когда он заболел, то его все проведывали, носили передачи, организовали индивидуальный пост. Все были довольны и упивались своим великодушием и самопожертвованием. Но если бы ему раньше были созданы условия для его творчества, он, может быть, вообще бы не заболел? Может быть, если бы было правильным воспитание, был хорошо налажен производственный процесс, если бы человек мог строить продуктивно свои сексуальные отношения, тогда не надо было строить тюрьмы для того, чтобы прятать туда серийных убийц, и не нужно было бы оперировать на сердце, потому что оно было бы здоровым?

Но не берите все это всерьез. Допускаю, что я не прав в таком глобальном плане. Может быть, это относится к небольшому количеству людей, в том числе и к вам, дорогой мой читатель, раз вы еще не выбросили эту книгу. И если я помогу только своим читателям, я буду очень доволен. Но к моему герою это относится точно.

Так вот, Вечного Принца не били, но требовали отличной учебы, требовали не сдавать позиции. Отец, если он получал в четверти четверку, не приходил на итоговое родительское собрание.

Кстати, когда родители чересчур заняты воспитанием своих детей, заставляют их становиться знаменитостями или требуют отличной учебы, обычно здесь можно проследить явления переноса. Они переносят решение своих честолюбивых замыслов на детей. Они хотят состояться через детей. Родители хотят в детях увидеть то, чего не смогли добиться сами. Но это ведь наши дети. Они имеют наши гены. И если нам это не удалось, может быть, стоит дать возможность реализоваться ребенку в какой-нибудь другой области. Так вот, здесь родители, особенно отец, требуя от ребенка отличник мой успеваемости, тешили больше свое самолюбие.

И вообще учиться отлично вредно. Когда перед ребенком ставят цель учиться отлично, его программируют на то, чтобы превратить в травяной ковер, вместо того чтобы вырастить из него стройное дерево.

У мальчика математические способности, но слабые филологические. Математикой он почти не занимается, однако почти все время учит иностранный язык. Но ни в одной области он не достигнет высот. Он не станет ни математиком, ни лингвистом. Лучше бы похуже, даже на тройки, учил английский язык, зато чего-нибудь достиг бы в математике.

Может быть, лучше выращивать ребенка, а не воспитывать его?

#### Изменение стиля воспитания и семейная ситуация

Взялись за меня и учителя. По-моему, это было уже во втором классе. Необходимо было на выставку в школе подготовить тетрадь по русскому языку, где не было бы ни одной четверки. Выбор пал на меня, хотя в классе было еще несколько отличников. Я стал переписывать тетрадь. Но никак не получалось, чтобы переписать все упражнения и не сделать ни одной ошибки. Пытка, видимо продолжалась очень долго. Помню, мне так и не удалось переписать всю тетрадь без единой ошибки, и ее составили из нескольких тетрадей. Уж сколько я их исписал, я и сам не помню. Я очень устал, ничто меня в жизни не радовало. Не исключено, что это послужило в дальнейшем к развитию отвращения к письменной работе. Мне всегда и даже сейчас трудно, но заставить себя писать, особенно ручкой. Немного, интересней стало работать, когда появился компьютер.

Кстати, папа привез с собой из Германии пишущую машинку и микроскоп. Но машинку я не освоил как следует, ни в школе, ни в институте. Мама говорила, что лучше бы привез бриллианты. Такая возможность у него была. Он сам рассказывал, что после окончания войны они вели там светский образ жизни, пили, играли в карты. По-видимому, были женщины. Ведь в войну, хотя он был все время на передовой, он практически ничем не болел. А язва прицепилась к нему уже после войны.

После приезда отца в 1947 году в семье сложилась следующая ситуация. Информацию я получил со слов мамы, отец мне ничего об этом не говорил. Оказывается, в это время отец все время был в колебаниях: жить ему в семье или нет. Он утверждал, что остался в семье из-за меня. На войне у него была ППХ (походно-полевая жена), подчиненная ему медицинская сестра, которая якобы от него родила дочь, в чем он был уверен только наполовину. Еще во время войны ее сразу же демобилизовали, как только она родила ребенка. Она жила где-то недалеко от нас, на Северном Кавказе. Матери он сказал, что жить будет в семье до моего совершеннолетия, а потом мне все расскажет, и я пойму. Мать, по-видимому, испугалась и мне все рассказала. Так я оказался между двух огней. Отрицательного отношения к отцу тем не менее у меня не было. Далее она обсуждала со мной вещи типа, что отец человек недалекий, нерасчетливый и т. п. Приводила факты его глупости. Не взял ее в Германию, не обогатился, хотя мог обогатиться. Кстати, вел отец себя весьма добропорядочно, не пил, не ругался. И вообще он был положительным человеком. Меня он безумно любил, выполнял бы все мои капризы. Правда, у меня их просто не было. Не было только потому, что в разговорах с мамой она мне говорила, что если бы не она, то папа бы меня разбаловал. Вот я и не высказывал отцу никаких специфических просьб, связанных с капризами. Помню, что когда я узнал об этом, я какое-то время переживал, был невнимательным на уроках, и классный руководитель (значит, это уже был пятый класс) заметила мое волнение. Я чем-то отговорился.

Ругать-то мама отца ругала, но как-то не обратила внимания на то, что все основные вопросы, которые необходимо было делать мужчине, он делал. Во время войны мы выжили еще и потому, что находились на привилегированном положении (семья фронтовика), что в этот момент она не работала, а семью кормил он. Пусть не очень хорошо, но он, а не она. Конечно, он сделал глупость, что рассказал о своих любовных похождениях во время войны. Но если бы мама не была чрезмерно обидчивой, то отнеслась бы к этому спокойно. Понял я это гораздо позже. Тогда меня разрывали противоречия. (Еще раз прочтите комментарий «О неврозе у собак». – М.Л.)

Отец вначале работал цеховым врачом на крупном заводе. Вскоре его повысили в должности, и он стал доверенным врачом ЦК профсоюза на этом заводе. Когда он был цеховым врачом, в него влюбилась медсестра, но он не сошелся с ней, как мне объяснила мама, потому что она девственница. Но когда она вышла замуж, то на следующий же день предложила ему сексуальные отношения. Может быть, это и неправда, и это фантазия моей мамы.

Отец мне уделял достаточно много внимания. Он гордился тем, что я отличник, что похож на него и пр. Очень обижался, когда говорили, что я похож на мать. В раннем детстве я тоже считал, что похож больше на мать, но потом разобрался, в чем дело. Лицо мое действительно почти повторяет лицо отца – губы, глаза, щеки, но вот нос с горбинкой и прическа (вьющиеся, как у каракулевого ягненка, черные волосы) были как будто списаны с матери. Как у Райкина, который надевал парик и нос, и облик менялся. Кроме того, наверное, более интеллигентное лицо. Так что правы были обе стороны. Но вот характером я больше получился в отца. Отец при всей его военной биографии был храбрецом в бою, но не очень храбрым в мирной жизни, где требуется особая психологическая гибкость, когда говорят одно, думают другое, делают третье, когда нужно угадать, что же все-таки начальство на самом деле имеет в виду, хотя прямо об этом не говорит. А искренность и прямолинейность мешают. Потом я заметил это качество у себя. Когда я служил в армии, была очень серьезная авария, в которой пострадали около 300 человек. Они нуждались в срочной медицинской помощи. Приехавшее медицинское начальство растерялось. Я оказался самым оперативным. Организовал конвейер, где это же начальство выполняло роли фельдшеров и санитаров. Но когда все закончилось, это же начальство докладывало уже вышестоящему начальству о том, как они все хорошо организовали, и т. п. Кстати, я так и не научился до конца докладывать начальству, хотя великолепно знаю, как это делать. Более того, разработал теоретические аспекты лести.

Так вот, отец хотел сделать из меня то, что не получилось из него, то, на что не решился в свое время он. Он не решился стать хирургом (во время войны ему предлагали пойти в хирургию, но он не решился). Он мне сам сказал, что испугался ответственности, но меня на это настраивал.

Я сейчас не ищу виновных, просто констатирую, тем более что теперь все получилось.

Еще он любил меня одевать старше своего возраста. Осталась моя фотография, где я был во взрослой шляпе, а было мне тогда всего 8 лет.

(Если у родителей нет способностей, то нет способностей и у их детей. Но об этом они забывают. У отца были способности военного, работника-исполнителя, но не было способностей организатора-интригана, что необходимо в мирной жизни. Точно так же этого не было у его сына. Об этом мы уже говорили и будем говорить еще. У отца Вечного Принца сформировался своеобразный перенос. Он хотел, чтобы его сын достиг того, чего он не смог достичь сам. – М.Л.)

Так прошло первых четыре класса (тогда начальная школа имела 4 класса). В принципе я был одиноким. В одни компании я сам не хотел идти, другие не принимали меня. Как-то я вышел гулять с мячом, который папа привез из Германии. Настоящий мяч в то время был большой редкостью. Ребята быстро начали с ним играть. Меня, конечно, тоже приняли, но за время игры я так по нему ни разу и не ударил. В первый же раз его прокололи. Я весь в слезах возвратился с ним домой. Не могу сказать, от чего я плакал. От того, что прокололи мяч, или от того, что я опять оказался в стороне от событий. Однажды я попытался заниматься с одним из своих одноклассников, сыном завуча (мальчиком из хорошей семьи, отличником, потом я только понял, что липовым). Но вместо занятий мы по его инициативе все время во что-то играли. Больше я с ним не занимался. В общем, одиночество было полным. Не помню хода своих размышлений, помню, что я от этого страдал. Но как раз в это время я заболел ангиной. Даже помню, как это случилось. Было достаточно тепло. Я пошел один гулять в парк, который находился примерно в километре от нашего дома. Там прилег на недавно выросшую травку (был май) и заснул. Проспал часа 2, а вечером разыгралась ангина. От экзаменов меня освободили и перевели в пятый класс с похвальной грамотой.

##### Комментарий: Психологическая причина инфекционных заболеваний

Социоген уже сформирован. Он влияет на судьбу мальчика. Видны уже механизмы порочного круга. Не ребята его обидели (случай с мячом). Просто он был очень неловким, и чем меньше он бегал, тем более неловким становился и выпадал из общей мальчишеской компании все больше. Попытка пообщаться со спокойными детьми на интеллектуальном уровне ни к чему путному не привела. В одном случае с ним было неинтересно, а в другом случае ему было неинтересно. И заболел-то ангиной он неслучайно. Если бы у него были друзья, то он никогда не проспал бы так долго на сырой земле. Но кто же из врачей-педиатров и терапевтов интересуется такими тонкостями? Ведь причина ясна – спал на сырой земле. Я давно уже пытаюсь продемонстрировать связь инфекционных болезней с психологическим состоянием. При нормальном психологическом состоянии люди не болеют, не попадают под машины и не заражаются венерическими заболеваниями, не употребляют наркотики и алкоголь. В данном случае, поскольку воспитательный процесс не был поставлен правильно, необходимо было скорректировать его социоген раболепствующего тирана, который у него к этому времени вполне сложился. О нем чуть позже.

#### Сексуальная жизнь

В четвертом же классе началась и моя сексуальная жизнь на идеаторно-производственном уровне, как вы описали это в книге «Секс в семье и на работе». У нас тогда проводились всякие вечера, пионерские слеты, концерты художественной самодеятельности. Вот там-то я и познакомился с Певицей. Это была девочка на класс старше меня. (Уже можно предположить, что ему будут нравиться женщины, которые несколько старше его или ровесницы. – М.Л.) Я услышал ее пение и был этим очарован. Наши родители были знакомы. Не знаю как, но я попал к ним в дом и захаживал туда. Увы, все мои ухаживания проявлялись в том, что я приходил к ним домой, брал у них какую-нибудь книгу, иногда такую, какая у меня была дома, через некоторое время возвращал и обсуждал с ней ее содержание. Так я «ухаживал» за ней года два или три. (Чересчур затянувшаяся производственная стадия. Давно пора было приступать к комсомольской стадии, даже если ты и не достиг комсомольского возраста. – М.Л.) Когда она повзрослела, то стала встречаться с другими, которые, наверное, что-то и делали кроме разговоров. Я, кстати, тоже участвовал вместе с нею в различных концертах (моя специализация – декламация). У меня даже сохранилась фотография, где мы сидим вместе с ней рядом. Надо было что-то делать, я же обижался, что они не уделяли мне должного внимания, и считал, что мне с женщинами не везет. Потом с Вашей помощью, М.Е., я понял, что всегда побеждал, но не мог воспользоваться результатами своей победы. Ведь не гнали же меня из дома. Плохо быть тихонями. Бойких наказывают воспитатели, тихонь – ребята. А больше всего тихони наказывают самих себя самокопанием и недовольством собою.

Итак, после 4-го класса на каникулах я получил учебники за 5-й класс. Пятым классом нас пугали – много учителей, высокие требования. Что-то нужно было учить, что-то читать. Но из всех учебников меня увлек учебник арифметики. Он был выдан сразу на три года. Я же его изучил недели за две и потом на уроках арифметики скучал и внутренне возмущался тем, что учительница математики слишком долго объясняла очень простой, с моей точки зрения, материал.

##### Еще один научный комментарий на тему воспитания

К сожалению, Вечный Принц воспитывался в условиях самой передовой социалистической системы, где сообщество рассматривалось как булыжная мостовая: и если ты хочешь, чтобы тебе было хорошо, уничтожь свою индивидуальность, обтеши себя под требуемые размеры, убери, что высовывается, т. е. свою голову, если ты больше, или растяни себя, если ты меньше. А уж если ты пионер или комсомолец, то, конечно же, ты лучше того, который «не…».

Приведу в пример один из рассказов в учебнике литературы для младших классов.

«– Здравствуй, Петя!

– Здравствуй, Вася!

– Как дела?

– Хорошо! Меня уже приняли в пионеры!

– А что это такое?

– Это значит, что я теперь должен делать зарядку, помогать маме, умываться (и прочая дребедень. – М.Л.)

– Но я это и так делаю.

– Да, но ты можешь делать, а можешь и не делать, если не хочешь. Я теперь пионер – всем ребятам пример. Я теперь, даже если и не хочу, должен все это делать».

Подгонка под средний уровень приводит к тому, что у нас процветает серятина, а педагоги все свои усилия тратят на то, чтобы подтянуть тупиц до среднего уровня. С ними много возятся, они получают хороший социальный тренинг, а потом гораздо легче занимают командные должности. Вы хотите знать, что я предлагаю. Скажу. Прекратить тянуть за уши людей к знанию. Пусть занимаются, как хотят. Выдать им документы о том, что они просидели десять лет в школе. А тех ребят, у которых есть жажда знаний, свести в отдельные классы и интенсивно с ними заниматься. Сосна вырастет высокой только в том случае, если она растет рядом с другими соснами. Выросшая в одиночестве, она может только раздаться вширь. Да еще нужно и нижние ветви обрезать. Нельзя общаться с нижестоящими, которые не хотят расти. Они потянут тебя вниз. Единственные неравные отношения оправданны – это отношения между учеником и учителем. У них общая цель: у ученика – дотянуться до учителя и превзойти его, а у учителя – дотянуть ученика до себя и подсадить повыше.

Кстати, Венный Принц учился в более или менее благоприятных условиях. Тогда еще существовало второгодничество, еще могли исключить из школы, а в средней школе существовала еще и плата за обучение. Когда учились мои дети, началась процентомания. Учителя боялись поставить двойку. Помню, когда один из моих сыновей заканчивал пятый класс, учительница мне посоветовала направить его летом к ней на дополнительные занятия по русскому языку. Я попросил поставить ему двойку (у него была четверка). Она мне сказала, что не имеет права. Тогда ей нужно будет ставить двойки всему классу. Я понял, что если я не приму мер, дети мои будут малограмотными. Мои дети сейчас уже взрослые люди. Грамотность у них отличная. Но это не заслуга школы. Ну, точь-в-точь как в медицине. Мы не имели права выписать рецепт на лекарство, если его не было в свободной продаже в аптеке. Вот и не было у нас дефицита лекарств.

Но вернемся к Вечному Принцу. У ребенка был математический талант. Но тогда не было математических и прочих специализированных школ. Даже когда они появились, то принимали туда не столько по способностям, сколько по происхождению. У него еще будет много неприятностей на эту тему, Дело в том, что человек не очень замечает своих положительных качеств, как не чувствуем мы здорового сердца, как не чувствуем свой высокий рост, красивые волосы и пр. А других это раздражает, особенно если ты очень этим выделяешься. Кстати, больше всего окружающие завидуют личностным качествам. Их невозможно купить, их можно только наработать, развить.

#### Музыкальная школа

Еще одно событие, которое отразилось на моей жизни или, по крайней мере, оставило след в моей памяти.

Когда мы переехали в Т., то в сентябре 1946 меня мама определила в музыкальную школу по классу скрипки. Я пытался учиться, но у меня оказался коротким мизинец, и мне просто было больно держать скрипку левой рукой и так выгибать руку, чтобы мизинцем доставать до 1-й струны. Мне действительно было больно. Я взбунтовался. К счастью, мама на мой бунт среагировала правильно и решила меня устроить на фортепиано. Я же вообще не хотел идти никуда, но она меня, плачущего, затащила в класс, где возле фортепиано сидела девочка моего возраста. Не могу сказать, смеялась ли она или нет (вроде бы нет), но я хорошо помню, что именно из-за ее присутствия и из-за того, что я был плачущим, я категорически отказался даже заходить в класс. Так меня отчислили из школы, хотя до сих пор я сожалею, что не научился играть на фортепиано. А в школу музыкальную я поступил уже в 7-м классе. Но это отдельная история. (Еще один пример, как родители не пытаются проникнуть в душевный мир ребенка. А ведь это формально благополучная семья, а ребенок, с точки зрения школы, – один из лучших. Но кого интересует душевный мир отличников. Вот с двоечниками педагоги возиться любят. Там есть результат. Он исправится недельки на две, а потом опять за свое. – М.Л.)

Еще один из эпизодов начальной школы. Все уроки в начальной школе, в том числе и уроки физкультуры, вела одна учительница. Но в третьем классе мы стали изучать еще и английский язык, который вела учительница, сыгравшая большую роль в моей жизни, ибо она стала потом в пятом классе нашим классным руководителем. Назовем ее Англичанка. Она как раз и уделяла внимание отличникам. Но, по-моему, это был выверт наоборот. Мы, чтобы получить пятерку, должны были отвечать лучше, чем те, которые учились на четверку и тройку. Я за ответ мог получить тройку, а другой за точно такой же ответ мог получить пятерку. В конечном итоге, чтобы получить пятерку, мне приходилось больше заниматься, но помню, что было обидно. (И правильно, что было обидно: все это отравляет жизнь детей. Ведь это несправедливо. Можно, конечно, собрать примерно одинаковых детей в один класс и там устанавливать одни требования. Конечно, учительница все это делала из хороших побуждений. Но куда ведут благие намерения, вы сами знаете. Ребенок будет считать, что мир устроен несправедливо. В принципе, это действительно так. Не следует приучать ребенка к таким понятиям, как справедливость, ибо справедливости нет, не было, не будет и не надо. Нужно просто научиться не давать себя в обиду без попытки изменить устройство общества. И это возможно! Этим мы и занимаемся на наших занятиях. А о справедливости мы еще поговорим на страницах этой книги. – М.Л.)