Милана Усманова
Развод. Месть по-королевски

Глава 1

Пресс-релиз лежал на столе лицевой стороной вверх. На фирменном листе с логотипом «Romanov Motors», было напечатано: «Визионер Константин Романов представляет революционную IT-платформу собственной разработки».

Я читала этот текст уже второй раз, и каждое слово резало всё глубже, всё больнее и бескомпромисснее.

«Константин Романов, основатель и генеральный директор холдинга, в течение последних восьми лет в одиночку разработал инновационную систему управления…»

В одиночку.

«Плод многолетних размышлений и гениальных озарений предпринимателя…»

ЕГО озарений.

«Романов лично написал базовый код…»

Лично.

Моего имени в тексте не было. Совсем.

В горле стало жутко сухо. Я отложила листок дрожащими пальцами и посмотрела на приоткрытую дверь переговорной, откуда до меня отчётливо доносился сильный голос Константина:

– Яна, солнце, я понимаю твои опасения… Да, конечно, твой отец инвестирует не в романтику, а в технологии… Нет, никаких подводных камней нет. «Хронос» – моё и только детище…

Яна? Неужели Яна Лебедева? Двадцатичетырёхлетняя блондинка с обложек глянцевых журналов и дочь Михаила Лебедева, того самого олигарха, чьи миллиарды должны были профинансировать наше IPO.

Наше? Теперь я уже не была уверена, что это слово имеет право на существование.

– … Естественно, дорогая, после IPO мы сможем спокойно планировать свадьбу…

Свадьбу?!

Мир качнулся. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. В ушах зазвенело так громко, что я едва слышала собственные мысли.

Он собирался жениться. На ней. На молодой модели с мозгами курицы и банковским счётом отца-олигарха.

И я – идиотка, слепая влюблённая дура, – до сих пор строила планы на наш совместный триумф. А после второй медовый месяц.

Позавчера вечером он смотрел мне в глаза и говорил о нашем будущем, целовал меня и шептал про империю, построенную вдвоём. А потом я улетела в командировку и вот вернулась… на свою голову.

Тут дверь переговорной широко распахнулась и на пороге замер Константин, увидев меня, нахмурился, перевёл глаза на пресс-релиз, облегчённо выдохнул, заметив, что тот перевёрнут лицевой стороной вниз.

– Ариша! Ты так рано вернулась? Как дела с финальными тестами системы?

Я потянулась вперёд и молча подняла пресс-релиз.

– Что это? – спросила я, дрогнувшим голосом.

Лицо супруга не дрогнуло. Ни тени смущения, ни намёка на стыд. Только лёгкое раздражение человека, застигнутого за мелкой неточностью:

– Черновик для пиар-службы. Ещё не финальная версия.

– Константин, в этом тексте нет моего имени, – совладав с эмоциями, припечатала я.

– Ариша, – он сделал шаг ко мне, протянул руки, – ну что ты, как ребёнок? Это же маркетинг. Инвесторам нужна простая, понятная история. Один герой, одна идея, один успех. Ты же умная, ты всё понимаешь…

– Я понимаю, что ты переписываешь историю. Стираешь меня из неё, – скрестила я руки перед собой.

– Не драматизируй. Твой вклад оценят, когда придёт время. А пока…

– А пока ты женишься на Яне Лебедевой. Предварительно разведясь со мной, не так ли?

Тишина. Долгая, тягучая, полная невысказанных признаний. Костя медленно выдохнул:

– Ты подслушивала, – не вопрос, утверждение.

– Я находилась тут, в кабинете своего мужа, и слышала, как он планирует свадьбу с другой женщиной, будучи женатым. Да, можешь назвать это подслушиванием. Как угодно.

Костя передёрнул плечами, прошёл к своему столу, сел в кресло руководителя, сплёл пальцы в замок и, не мигая, уставился мне в глаза. Молчал. Изучал, оценивал. Он выглядел как человек, просчитывающий варианты.

– Арина, давай говорить откровенно. Яна – это бизнес. Стратегический союз. Михаил Лебедев даёт нам триста миллионов долларов инвестиций. Взамен я женюсь на его дочери и делаю её совладелицей части активов. Простая сделка.

– А я?

– А ты – моя жена. Моя команда. Мой тыл. И должна всё понять. Разведёмся на время, пока я не воплощу в реальность свой план.

– Хочешь, чтобы я подвинулась и уступила место твоей любовнице? Притворилась, что подобное положение дел меня вовсе не ранит?

Он встал, подошёл ко мне. Взял за руки: нежно, привычно, так же, как делал это каждое утро последние десять лет:

– Ариша, милая… После IPO всё изменится. Яна получит свои акции, Лебедев – прибыль, а мы с тобой станем миллиардерами. Подумай сама: разве стоит поднимать шум из-за временного статуса разведёнки?

Статус разведёнки? Поднимать шум? Наш брак, моя любовь, всё, что я сделала для Кости – всё это он вот так одним махом обесценил.

Я высвободила руки и решительно заявила:

– Да, мы разведёмся, – на лице мужа проступило ликование, – навсегда. Наши пути разойдутся навсегда, – припечатала я негромко.

В кабинете воцарилась стерильная тишина. Константин оторопело отступил на шаг.

– Что?

– Я требую раздела имущества. Всего. Пятьдесят на пятьдесят. Включая холдинг. Включая права на «Хронос».

Теперь маска миролюбия на его лице по-настоящему треснула. Облик обаятельного бизнесмена слетел, обнажив нечто острое и хищное. Мне вовсе незнакомое.

– Ты не в том положении, чтобы ставить условия, Арина.

– Это моя работа, Костя. Мой код. Ты не отнимешь у меня моё творение.

– Твоя работа? – он рассмеялся, коротко и зло. – Арина, ты великолепный программист. Лучший технический исполнитель, с каким мне приходилось работать. Но визионером, идеологом и создателем бизнеса всегда был я. И только я.

***

Восемь лет назад

Наша первая крошечная квартира. Я сижу на полу среди пустых коробок из-под пиццы, красные от недосыпа глаза горят вдохновением. Строчки кода льются, как музыка. Костя в это время сидит рядом со мной в своей выцветшей, растянутой футболке и шортах, обнимает свои колени и смотрит на меня с обожанием, восхищением.

– Ты самая настоящая волшебница, – шепчет он. – Создаёшь миры из ничего.

Я показываю на экран:

– Смотри, назову этот модуль «Verona». В честь нашего медового месяца. Это будет сердце системы, модуль памяти.

Он целует мои пальцы, пахнущие кофе и ирисками, и шепчет:

– Однажды этот код сделает нас королями.

***

– Арина? – голос Константина вернул меня в настоящее. – Ты меня слушаешь?

Я снова сфокусировала взгляд на нём, но теперь видела не своего Костика, а чужого, незнакомого мне человека. Того, кто спокойно, методично переписывает нашу общую историю. Превращает любовь во что-то дурно пахнущее.

– Слушаю, – сказала я. – Ты совершил ошибку.

– И какую же? – скептически хмыкнул он в ответ.

– Ты думаешь, что можешь украсть творение, не понимая языка, на котором оно написано. Видишь в «Хроносе» только цифры и прибыль. А я вложила в него частицу души.

Я повернулась к выходу. В дверях обернулась:

– Знаешь, что самое смешное? Ты действительно мог бы стать королём, если бы не решил, что корона важнее королевы.

Дверь за мной закрылась с мягким щелчком.

Сердце болело, моя любовь корчилась в муках, она горела в пламени лжи и предательства. Как же больно, боже, как же невыносимо больно…

Глава 2

Переговорная на тридцать втором этаже выглядела как декорация к фильму о корпоративных войнах: длинный стол из чёрного стекла, в котором отражались хмурые московские облака. Кожаные кресла цвета тёмного шоколада. И запах дорогого кофе, смешанный с ароматом страха. Моего страха.

Я сидела по одну сторону стола. Константин и его адвокат – по другую.

Игорь Валентинович Крылов выглядел именно так, как должен выглядеть адвокат олигарха. Седоватые виски, безупречный костюм, очки в тонкой золотой оправе. Манеры профессора права, который никогда не повышает голос, потому что знает: его шёпот стоит дороже чужого крика.

– Арина Михайловна, – начал он, раскрывая передо мной тонкую папку, – я понимаю ваше эмоциональное состояние. Развод – это всегда болезненная процедура…

– Я не эмоционирую, – перебила я. – Я просто требую справедливости.

Крылов мягко улыбнулся, улыбкой человека за свою карьеру видавшего тысячи "справедливых" требований:

– Разумеется. Давайте же и поговорим о справедливости с юридической точки зрения.

Он пододвинул ко мне документ:

– Это копия трудового договора, который вы подписали, вступая в должность технического директора холдинга «Romanov Motors».

Знакомые страницы. Я помнила тот солнечный сентябрь, нашу крошечную квартирку, Костю, с гордостью показывающего мне официальные бумаги нашего "семейного бизнеса". Я читала договор тогда вполглаза, доверяя ему больше, чем себе.

– Пункт 4.7, – продолжил адвокат бесстрастным тоном. – "Вся интеллектуальная собственность, созданная сотрудником в период работы в компании с использованием её ресурсов, является исключительной собственностью холдинга".

– Все мои работы были созданы дома, в том числе и «Хронос»! – возмутилась я. – Творила ночами на своём личном компьютере!

– С использованием корпоративных лицензий на программное обеспечение, которые оплачивала фирма, – мягко парировал Крылов. – И рабочие встречи по проекту проходили в офисное время. Вы получали заработную плату. Очень достойную заработную плату, должен заметить.

– Не вам оценивать уровень моей зарплаты и делать подобные замечания вслух, – осадила я, стараясь не дать волю гневу, вытеснившему страх и зашипевшему внутри меня ядовитой змеёй. Маска бесстрастного профессионала на лице юриста на секунду треснула, но он быстро взял себя в руки:

– Прошу прощения, – кивнул Крылов.

Я перевела взгляд на Константина. Он сидел, откинувшись в кресле, и молчал. Не оправдывался, не извинялся. Просто наблюдал, как адвокат методично разбирает мою жизнь на юридические формулировки.

– Кроме того, – продолжал Крылов, сделав глоток воды и возвращаясь к документам, – согласно брачному контракту…

– Какому брачному контракту? – я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Адвокат поднял на меня удивлённые глаза:

– Неужели вы забыли? Вы подписали его в ЗАГСе. Стандартная процедура для предпринимателей.

Он положил передо мной ещё один документ. Я узнала свою подпись: размашистую, счастливую подпись молодой женщины, которая выходила замуж за любимого человека. Тогда мне казалось, что брачный контракт – это просто формальность.

– Согласно пункту 3.2, – невозмутимо читал Крылов, – "в случае расторжения брака каждый из супругов сохраняет имущество, приобретённое им до брака и в период брака на личные средства".

– То есть?

– То есть компания, в настоящее время превратившаяся в холдинг, созданная Константином Георгиевичем до вашего брака, остаётся его собственностью. Равно как и все активы, развитые в период брака за счёт прибыли фирмы.

Я смотрела на цифры, формулировки, печати. Всё было идеально оформлено. Безупречно. Законно. И абсолютно несправедливо.

– Константин Георгиевич ценит ваш вклад в развитие холдинга, – продолжил адвокат примирительным тоном. – Поэтому он готов предложить вам компенсацию. В размере пятнадцати миллионов рублей. И должность почётного консультанта с окладом сто тысяч в месяц на ближайший год.

Пятнадцать миллионов. За восемь лет совместной жизни. За "Хронос", который через два месяца должен был выйти на IPO стоимостью в несколько миллиардов. За мою молодость, мой талант, мою любовь.

Я закрыла папку. В переговорной повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением кондиционера.

– А если я откажусь? – спросила я.

Крылов пожал плечами:

– Тогда мы встретимся в суде. Где вы попытаетесь доказать, что имеете права на интеллектуальную собственность, принадлежащую холдингу согласно трудовому договору. Это будет… сложно.

– Сложно, но возможно?

Адвокат обменялся быстрым взглядом с Константином:

– Арина Михайловна, я буду с вами предельно честен. Теоретически – да, возможно. Но это займёт годы. Потребует огромных расходов на экспертизы, свидетелей, собственную юридическую команду. И даже в случае частичного успеха вы получите не более десяти процентов от стоимости активов.

Он наклонился вперёд, его голос стал ещё мягче:

– Поверьте моему опыту: пятнадцать миллионов наличными сегодня лучше, чем призрачный шанс на большую сумму через пять лет изнурительных разбирательств.

– Знаете, что самое отвратительное в этом предложении, Игорь Валентинович?

– Что именно?

– Попытка купить моё молчание. За то, чтобы я заткнулась и не рассказывала правду о том, кто на самом деле создал "Хронос". Дёшево вы меня цените.

Я посмотрела на Константина. Он сидел неподвижно, только пальцы нервно постукивали по столу.

– Повторюсь: "Хронос" – это не просто код. Это живая система. И у неё есть одна особенность, о которой ты, Костя, забыл.

– Какая? – спросил он, впервые заговорив за всё время встречи.

Я улыбнулась. Холодно. Совсем без тепла.

– Он помнит своего создателя.

Я направилась к выходу. У дверей обернулась:

– Ваше предложение я отклоняю. Готовьтесь к суду.

За моей спиной раздался голос Крылова:

– Арина Михайловна, вы совершаете ошибку…

– Нет, – сказала я, не оборачиваясь. – Ошибку совершил он. Когда решил, что меня можно купить. Задвинуть на задний план. Сделать "временной разведёнкой".

Дверь закрылась за мной с мягким щелчком.

Лифт мчал меня вниз по стеклянной шахте небоскрёба, за его стенами проплывала Москва – серая, равнодушная, чужая. Я стояла, прислонившись лбом к холодному стеклу, и пыталась привести в порядок мысли.

Пятнадцать миллионов. Циничная цена за восемь лет жизни. Я ведь даже пошла у Кости на поводу и придушила своё желание иметь детей.

"Мы должны твёрдо стоять на ногах, милая, чтобы у нас было, что дать детям. Чтобы они ни в чём не нуждались", – всплыли в памяти его слова, убеждающие меня подождать ещё немного.

Телефон завибрировал. Сообщение от Кости: "Ариша, не принимай скоропалительных решений. Всё можно обсудить".

Я не стала отвечать. Обсуждать было нечего.

Такси довезло меня до дома за двадцать минут. Наш дом. Вернее, теперь его дом. Элитный жилой комплекс на Патриарших прудах, тридцатый этаж, панорамные окна на всю Москву. Квартира, в которой мы были счастливы. Где мечтали о будущем, где я писала код для "Хроноса" долгими зимними вечерами, пока Костя готовил мне чай с мёдом.

У входа в подъезд я набрала пароль, но он вдруг не подошёл. Попробовала ещё раз, внимательно набирая знакомую комбинацию: день нашей свадьбы. Красный огонёк мигнул отрицательно.

Сердце ёкнуло. Неужели он уже…?

– Арина Михайловна? – окликнул меня знакомый голос.

Я обернулась. Иван, консьерж, смотрел на меня с сочувствием. Мы знали друг друга четыре года, с тех пор, как въехали в этот дом.

– Здравствуйте, Иван Петрович.

– Константин Георгиевич передал, что вы… – он помялся, подбирая слова, – что вы временно будете жить отдельно. Он велел сменить все пароли доступа.

Временно. Как же это слово резануло слух!

– Понятно. А мои вещи?

– Собраны в чемоданы.

Чемоданы. Мою жизнь шустро упаковали в чемоданы, пока я сидела в переговорной и слушала про юридические тонкости развода.

– Где они?

– В камере хранения. Вот ключ, – он протянул мне небольшой металлический ключик. – И ещё меня попросили передать вам это.

Конверт. Плотный, дорогой. Я взяла его дрожащими пальцами.

– Спасибо, Иван Петрович.

Он кивнул и деликатно отошёл в сторону.

Я вскрыла конверт прямо у входа. Внутри: банковская карта и записка, написанная знакомым почерком:

"Ариша, на счету десять тысяч рублей. На первое время. Надеюсь, ты одумаешься и мы сможем всё уладить по-человечески. К."

Десять тысяч?! На первое время. Милостыня.

Он думает, что я, привыкшая к куда более внушительным суммам, тут же переменю своё решение и приползу к нему на коленях?!

Как бы я его ни любила, сейчас ненавидела не меньше!

Я разорвала записку пополам и бросила клочки в урну. Карту сунула в карман: деньги мне понадобятся, эта подачка станет подспорьем в грядущем противостоянии.

Камера хранения находилась в подвале. Три больших чемодана и коробка с личными вещами. Вся моя прежняя жизнь поместилась в багажнике такси.

Водитель, молодой парень с добрыми глазами, помог мне загрузить вещи:

– Переезжаете?

– Можно и так сказать.

– Куда вас отвезти?

Я задумалась ненадолго. К друзьям? Большинство наших знакомых были связаны с бизнесом Кости – коллеги, партнёры, клиенты. Им нельзя было доверять. А близких подруг у меня так и не появилось за эти годы. Я всегда была одиночкой, человеком, который лучше понимает код, чем людей. Те немногие знакомые, что остались с университета, давно стали чужими, я была слишком поглощена работой и супругом, чтобы поддерживать дружбу с ними.

Ко всему прочему, я была уверена, Константин заблокировал все мои счета. А то, что было у меня, нужно беречь для реализации плана мести.

Решение пришло быстро: я достала телефон и быстро нашла в интернете подходящее место с приемлемым количеством звёзд и неплохими отзывами. Хостел "Рублёвка" возле метро "Беляево". Восемьсот рублей за койку в общей комнате. Максимально далеко от моей прежней жизни.

– На Профсоюзную, 56.

Глава 3

Хостел встретил меня запахом немытых носков, дешёвой лапши быстрого приготовления и чего-то ещё – кислого, застарелого. В общей комнате на восемь человек я была единственной постоялицей старше тридцати. Остальные являлись студентами, туристы с рюкзаками, молодые люди, для которых ночёвка в хостеле была приключением, а не падением.

Моя койка находилась у окна. Вид на парковку и мусорные баки. Матрас продавленный, подушка пахла чужими волосами, постельное бельё было чистым, но застиранным до серости.

Я села на край кровати, окружённая тремя чемоданами с остатками роскошной жизни, и почувствовала, как реальность, наконец, настигла меня. Ещё вчера я спала в кровати за триста тысяч рублей под египетским хлопком. Сегодня на койке, которая стоит дешевле моей ночной рубашки.

Соседка по комнате, девочка лет двадцати с дредами и пирсингом в носу, с любопытством смотрела на мои дорогие чемоданы:

– Ты из богатых?

– Была, – коротко ответила я.

Она кивнула с пониманием, как будто падение с финансового олимпа было обычным делом.

– Меня Кира зовут. А тебя?

– Арина.

– Классное имя. Надолго к нам?

– Не знаю пока.

Кира пожала плечами и вернулась к своему ноутбуку – древнему ThinkPad, заклеенному стикерами панк-групп.

Механически, словно робот, я поставила чемоданы за изголовье кровати, я знала, что там: дорогие платья, которые я иногда надевала на особенно важные встречи, где в привычных блузках и джинсах появляться было неуместно; туфли за сотню тысяч; украшения, их я выну завтра утром и отнесу в банк, положу в ячейку для хранения.

В коробке же лежали фотографии. Наша свадьба. Отпуск в Тоскане. Я за компьютером, Костя рядом с чашкой кофе, именно тогда мы придумали название "Хронос". На всех снимках я выглядела счастливой. Идиоткой, но счастливой.

Я перевернула коробку, вытряхивая остатки. И замерла.

Рабочего ноутбука не было.

Кинулась к чемоданам. Перерыла всё, вывернула каждый карман, проверила каждую папку. Ничего. MacBook Pro, на котором были резервные копии всех моих проектов, личные файлы, старые версии "Хроноса" – всё это исчезло вместе с ноутом.

Костя его украл. Вероятно, уничтожил.

Слёзы потекли по щекам сами собой. Не от обиды, от бессилия. Без компьютера я была как хирург без инструментов, как художник без кистей. Голыми руками против империи не пойдёшь!

– На, выпей, – перед лицом появился стакан с водой. Надо мной стояла Кира и сочувственно смотрела на меня и на разбросанные вокруг дорогие шмотки, среди которых, правда, было больше кофт, джинс и футболок.

– С-спасибо, – икнула я и жадно выпила холодную воду. Чуть отпустило. В желудке противно заурчало, сегодня я лишь позавтракала. Надо бы заварить себе дошик.

– Начинать с нуля всегда тяжело. Но ты жива и здорова, а это уже немало, – проницательно добавила девушка и вернулась на свою кровать.

Я задумчиво посмотрела ей вслед и всё же смогла взять себя в руки. Соседка права – моя голова осталась при мне и никто не сможет отнять у меня мои мозги! С этой мыслью я встала и принялась собирать разбросанные вещи назад в чемоданы.

Управившись, села на кровать и достала телефон. Сначала проверила банковское приложение, и пусть я ожидала нечто подобное, сердце всё равно предательски ёкнуло. Все общие счета заблокированы. На личном осталось сорок семь тысяч – остатки последней зарплаты. Костя действовал методично, отрезая все пути.

Открыла контакты, нашла номер Светланы Борисовны, юриста, с которой мы работали над патентами. Набрала, борясь с вдруг накатившим головокружением.

– Арина? – голос был настороженным.

– Да, я. Света, прости, что звоню во внеурочное время, но мне нужна помощь. Константин меня обокрал…

– Стоп, – перебила она. – Арина, я не могу в это вмешиваться. Костя мой клиент. Давний и очень важный клиент.

– Но ты же знаешь, кто на самом деле создал "Хронос"! – в моём голосе, как я ни старалась, всё равно прорезалось отчаяние.

– Знаю только то, что указано в документах. Извини.

Гудки. Она сбросила.

Я откинулась на подушку, чувствуя, как кружится голова.

Начала мысленный отсчёт, пытаясь совладать с эмоциями, с тем холодом, что острыми когтями царапал нутро, заставляя болезненно сжиматься сердце. И сама не заметила, как уснула…

Утро красит нежным светом… Где-то оно, вероятно, что-то действительно красит, здесь же я проснулась оттого, что задыхалась в тесном помещении от жары и от бьющего в глаза света кем-то включённой лампы.

Посмотрела на экран телефона. Семь утра.

Желудок скрутило голодным спазмом. И я, кряхтя, как старушка, встала с кровати.

Пошла, умылась, благо очереди в ванную не было. Накинув куртку, вышла на улицу проветриться и заодно купить продукты. В круглосуточном ларьке неподалёку взяла буханку хлеба, колабсу, лапшу быстрого приготовления и пять пакетиков кофе три-в-одном. Сонная продавщица сложила мои покупки в прозрачный пакет-майку и протянула мне. Я, благодрано кивнув, отправилась назад в хостел.

Включив электрический чайник, села за стол. Итак, нужно понять, что происходит в мире, который я покинула всего несколько часов назад. Пальцы сами набрали в поиске «Romanov Motors». Первая же ссылка вела на свежую статью, опубликованную аккурат полчаса назад в деловом электронном журнале:

«IT-магнат Константин Романов и его муза Яна Лебедева на благотворительном вечере».

На фото сияющий Костя обнимал не менее счастливую Яну за талию. Это что же получается? Жену за порог и сразу же на вечеринку?

Нож и без того, торчавший у меня между лопаток, взял и провернулся. Новая волна боли едва не заставила меня застонать вслух – настолько было мучительно осознавать всю глубину совершённого им предательства.

«Именно поддержка Яны, ее вера в меня, помогли мне завершить главный проект моей жизни. „Хронос“ – это в каком-то смысле дитя нашей любви».

Дитя ИХ любви.

Он украл у меня не только код. Он украл нашу историю, наши слова, наши воспоминания и отдал их ей. Я начала задыхаться. Со свистом втянула спёртый воздух. И память, словно спасаясь от этого глянцевого кошмара, унесла меня туда, где всё было настоящим…

Скрип кроватей, на которых переворачивались люди, чей-то храп, почёсывания, тихое бормотание, работающий телевизор за тонкой стеной – все эти звуки чужой, дешёвой жизни сменились воспоминаниями. Когда-то я сама была отсюда, из этого мира.

Очень давно.

До МГУ имени Ломоносова, факультета вычислительной математики и кибернетики. До красного диплома. До побед на международных олимпиадах по программированию в Варшаве и Праге, где я была единственной девочкой среди толпы прыщавых гениев.

Я поступила туда из однокомнатной квартиры в хрущёвке, где жила с бабушкой. Родители погибли в автокатастрофе, когда мне было восемь. Бабуля работала библиотекарем, пенсия копеечная, но она отдавала мне всю свою любовь и последние деньги на репетиторов по математике.

"Умом Бог наградил, – говорила она, штопая мои джинсы. – Значит, умом и пробьёшься".

Я была классической заучкой. Очки в толстой оправе, растянутые свитеры, джинсы с коленками, волосы всегда в хвостике или дульке. Сидела в первом ряду, записывала каждое слово преподавателя, в перерывах не болтала с однокурсниками, а решала дополнительные задачи.

Константин заметил меня на четвёртом курсе. Он учился на экономическом, но часто приходил к нам на лекции по информационным системам. Говорил, что за IT будущее.

Красивый, уверенный, из богатой семьи. Все девчонки вуза были в него влюблены. И этот принц отчего-то обратил внимание на серую мышку в очках.

Сначала подсаживался рядом, просил объяснить алгоритмы. Потом приглашал в кафе после лекций. Я бежала от него как от огня: что такому парню нужно от меня? Наверняка у него некий спор с друзьями: "А слабо затащить в постель Синий чулок?"

Но он был настойчивым. И… добрым. Когда я простудилась и неделю не ходила на пары, принёс мне домой конспекты и фрукты. Когда у меня сломались очки, купил новые красивые, в тонкой оправе. "Чтобы нос не натирали", – пошутил он тогда.

Я держалась до самого выпуска. А потом умерла бабушка…

Инфаркт случился вечером. Я приехала после занятий, и нашла её лежащей на полу у кухонной плиты. Костя был рядом в те страшные дни. Помог с похоронами, с документами, просто молча обнимал, когда я рыдала. И тогда я оттаяла. Впустила его в свою жизнь и подарила ему всю свою любовь.

Его родители были категорически против нашей связи. Костя поругался с ними и, хлопнув дверью, ушёл. Оставив деньги, блеск красивых машин, беззаботность там, в другом мире.

Он был твёрдо уверен, что вместе мы сможем преодолеть всё. И оказался прав. Я верила ему, в его талант руководителя, коммерческую жилку. И всеми силами старалась поскорее осуществить его мечты, которые вскоре стали и моими.

Конечно же, когда у нас завелись лишние деньги, я, после долгих уговоров мужа, сменила бесформенные свитеры на симпатичные блузки, но джинсы отстояла, – они были удобными, практичными. Как и хвостик. Зачем усложнять?

Типичная айтишница, поверившая в сказку о благородном принце.

А теперь принц превратился в жабу. Сучью жабу!

Вздохнув, перевернулась на другой бок.

Итак. План А: суд. Долгий, изнурительный, с непредсказуемым результатом. Адвокат Крылов не врал – мои шансы были призрачными.

План Б: публичное разоблачение. Интервью журналистам, пресс-конференция, рассказ о том, как меня обокрали. Но кто поверит "обиженной жене затворнице" против харизматичного успешного бизнесмена?

План В…

Я закрыла глаза, отгоняя мысли о судах и журналистах. И в темноте перед внутренним взором вдруг вспыхнули знакомые строчки. Зеленые на черном фоне.

module Verona authentication protocol…

Я видела их. Я помнила их. Я помнила архитектуру «Хроноса» так же ясно, как своё имя. Каждый модуль, каждую уязвимость, оставленную для отладки, каждую «пасхалку», известную только мне.

Он забрал мой ноутбук, мой дом, моё прошлое. Но он не мог забрать исходный код из моей головы.

План В являлся произведением искусства.

Уголки моих губ дрогнули в улыбке. Первой за эти сутки.

Костя думает, что я пойду у него на поводу, закрою глаза на измену, соглашусь на все его условия отдам ему то, что было создано мной и только мной. Ну уж нет.

Я создам программу лучше прежней. Никакого воровства. Всё будет законно. И готовый продукт отдам в руки тех, кто сможет оценить его по достоинству.

"TechDrive Solutions" – разработчик IT-решений для автоиндустрии. Их система конкурирует с "Хроносом" за рынок автодилеров. А за ними стоит "АвтоГигант" – автоконцерн, мечтающий о собственной дилерской сети с лучшим ПО. Лучше, чем у Кости.

Два против одного.

Гениальный программист «Romanov Motors», теперь уже бывший их сотрудник, плюс неограниченные ресурсы против воровства и лжи.

Посмотрим, кто кого.

Глава 4

Постояльцы хостела зашевелились, просыпаясь. В воздухе продолжала висеть ничем не перебиваемая смесь запахов и ощущений: вчерашней усталости, потных носков, вони из мусорного ведра, но теперь сюда добавился дух мятной зубной пасты и геля для душа. На общей кухне, где на единственном столе теснились чужие кружки и крошки, я чувствовала себя инородным телом. Призраком из другой вселенной.

Шок и боль после прочитанной статьи медленно уступали место чему-то иному. Холодной, кристаллической ярости. Она не обжигала, а замораживала изнутри, превращая слёзы в лёд, а отчаяние в расчёт. Я не хочу быть жертвой. Отныне я – переменная в уравнении, считавшемся Костей решённым.

План В требовал действий. Но сначала следует поесть, какой из меня борец за справедливость, если шатает от голода? Я достала из пакета с продуктами брикет лапши быстрого приготовления, залила его кипятком из общего, покрытого накипью чайника. Нарезала на куске картона несколько кружочков полукопчёной колбасы и ломтик хлеба.

Мой завтрак.

В прошлой жизни в это время я бы пила свежевыжатый апельсиново-грейпфрутовый сок, лениво ковыряя вилкой тост с авокадо и яйцом пашот, приготовленный нашим персональным поваром. Мысли о еде вызвали не тоску, а лишь кривую усмешку. Я смотрела на пар, поднимавшийся от лапши, и видела в нём метафору: моя прежняя, сытая и красивая жизнь растворилась так же быстро, оставив после себя лишь этот едкий запах дешёвого бульона и мутное осознание реальности.

Вернувшись в комнату, вынула из чемодана тяжёлую, обтянутую бархатом шкатулку. Села на кровать и открыла её. Мои активы. Всё, что осталось от восьми лет брака с миллионером.

Высыпала содержимое на застиранное покрывало. Н-да, негусто. Серьги с бриллиантами от Cartier – подарок на тридцатилетие. Тонкий браслет от Tiffany & Co. – на пятую годовщину свадьбы. Колье с сапфирами – на восьмое марта этого года. Кольца и серьги. Все эти украшения были подарены мне, как по расписанию. Костя ставил галочку в своём ежедневнике: «Поздравить жену. Купить побрякушку. Бюджет до…».

Ничего спонтанного. Никаких «просто так, потому что я тебя люблю». Никаких серёжек, купленных на блошином рынке в Париже, потому что они напомнили ему цвет моих глаз. Ничего хранившего тепло его рук, а не холод витрины ювелирного бутика.

Я вдруг с отвратительной ясностью поняла: и здесь, в самой личной сфере, он был не мужем, а генеральным директором. А я статьёй расходов. Важным, но всё же активом, нуждавшимся в поддержке презентабельного вида с минимальными затратами. Эта мысль не вызвала слёз. Она наполнила меня странной, злой и очень чистой энергией. Хватит быть пассивом в чужом балансе. Пора открывать свой собственный счёт.

Отделение банка. Холодная, бездушная атмосфера сегодня успокаивала. Я арендовала самую маленькую банковскую ячейку, подписала договор и получила тяжёлый металлический ключ. В полупустом хранилище, под присмотром безразличного охранника, я выложила в холодный металлический ящик бархатную шкатулку – мою заначку на «чёрный день». Это был мой первый шаг. Моя маленькая, независимая крепость. Мой сейф-поинт в игре, правила которой я только начала писать.

От банка до ближайшего метро было десять минут пешком. Я шла по осенней Москве, засунув руки в карманы дорогой куртки. На мне были дизайнерские джинсы, идеально сидящий кашемировый свитер и удобные кроссовки. Последние реликты прошлой жизни. Я больше не воспринимала их как одежду. Это была моя броня. Мой камуфляж, позволявший не выделяться в толпе тех, кто всё ещё верил в справедливость этого мира.

В вагоне метро меня сдавила толпа. Запахи пота, духов, мокрой от дождя одежды. Я вцепилась в поручень, стараясь сохранить равновесие. А ещё мне казалось, что все на меня смотрят. Это, конечно, было совсем не так, но я ничего не могла с собой поделать.

Всего сутки назад я бы скользила сквозь город на заднем сиденье Maybach. Сегодня я была одной из миллионов песчинок, перемалываемых жерновами мегаполиса.

Офисный центр «TechDrive Solutions» оказался стеклянной башней, устремлённой в хмурое небо. Внутри него мрамор, сталь и тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом пропусков на турникетах. Вестибюль был произведением искусства в стиле холодного минимализма. Я подошла к стойке ресепшен, за которой сидела девушка с безупречной укладкой и гарнитурой в ухе.

– Добрый день, – сказала я голосом, к моему удивлению, не дрогнувшим. – Я бы хотела встретиться с генеральным директором.

Девушка одарила меня вежливой, но непроницаемой улыбкой.

– Добрый день. У вас назначено?

– Нет. Это срочный вопрос. Очень. Прошу вас, позвоните в приёмную руководителя. Ваш директор, услышав моё имя, непременно захочет со мной поговорить.

Девушка короткую секунду всматривалась мне в лицо и в итоге кивнула:

– Хорошо. Как вас представить?

Я сделала вдох.

– Арина Романова.

Администратор взяла телефон и набрала короткий номер. Быстро переговорив, кивнула, положила трубку и, подняв на меня нечитаемый взгляд, вежливо отказала:

– Увы, Даниил Денисович сейчас на совещании и не может принять незапланированных посетителей. Возможно, вы могли бы записаться на удобное для вас время через нашу электронную систему? – она протянула мне визитку с QR-кодом. – Или оставить контактные данные, и мы обязательно с вами свяжемся.

В её тоне не было грубости, только профессиональная отстранённость. Я понимала, она делала свою работу. Фильтровала поток случайных посетителей, защищая время своего руководителя. Но для меня этот отказ прозвучал как приговор.

– Скажите секретарю вашего руководителя, что это касается "Romanov Motors" и "Хроноса", – попробовала я последний раз.

Девушка снова взяла трубку, передала моё сообщение. Пауза показалась вечностью. Получив ответ, администратор посмотрела на меня и покачала головой:

– Арина, вам следует обратиться в отдел корпоративных продаж, если у вас есть конкретные предложения по сотрудничеству.

Она протянула мне ещё одну визитку. В её глазах читалось сочувствие, но и твёрдая решимость. Разговор был окончен.

И в этот момент я всё поняла. Я никто. Пустое место. Константин годами строил свой публичный образ, образ гения-одиночки, визионера. А я была его тенью. Его секретным оружием, хранившимся в самом тёмном и защищённом подвале. Я редко когда появлялась на фотографиях в журналах, я не давала интервью. В этом мире, где всё решали связи и узнаваемость, меня просто не существовало.

– Спасибо, – спокойно кивнула я и, развернувшись, пошла к выходу, чувствуя на спине её облегчённый взгляд.

Унижение было горячим и едким. Хотелось кричать, разбить что-нибудь, подняться наверх и швырнуть секретарше в лицо свой диплом с отличием. Но я сделала другое. Перешла дорогу и зашла в первую попавшуюся кофейню. Заказала двойной эспрессо и села за столик у окна с идеальным видом на вход в башню «TechDrive Solutions».

Злость уходила, вытесняемая ледяным спокойствием аналитика. Прямой штурм провалился. Что ж, это было предсказуемо. Значит, нужно зайти с другой стороны.

Я достала телефон. Экран засветился, становясь моим окном в мир информации. Поисковый запрос: «TechDrive Solutions руководство».

Генеральный директор Даниил Денисович Смерчев. Тридцать пять лет. Фотография молодого, уверенного в себе мужчины с пронзительными серыми глазами и волевым подбородком. В его взгляде не было самодовольства Кости. Было что-то другое – сталь, скрытая усталость и интеллект.

Я начала копать. Биография, интервью, упоминания в прессе. Он был не айтишником. Окончил Бауманку, инженер. Карьеру начинал в структурах «АвтоГиганта». А вот это уже интересно. Я углубилась в светскую хронику и старые деловые статьи. Через полчаса мозаика начала складываться.

Даниил Смерчев был внебрачным сыном Дениса Орлова, того самого олигарха, владельца «АвтоГиганта». Носил фамилию матери. Отец признал его поздно, но, судя по всему, отношения у них были рабочими, однако сложными. Даниил не был «папенькиным сынком». Он прошёл весь путь с самых низов, и «TechDrive Solutions», хоть и получала инвестиции от «АвтоГиганта», была его личным проектом, его доказательством собственной состоятельности.

Это всё меняло. Передо мной был не просто менеджер. Это был человек со сложной судьбой, привыкший добиваться всего сам и, скорее всего, ненавидевший тех, кто ворует чужие заслуги. Он мог стать моим идеальным союзником.

Но как до него добраться? Пробиться через кордон секретарей и помощников было невозможно. Нужно найти другую дверь. Уязвимость в системе.

Я пролистывала десятки ссылок, отсеивая корпоративный мусор. И нашла. Старое, пятилетней давности интервью для какого-то студенческого IT-журнала. На вопрос о привычках Даниил ответил с усмешкой: «Я инженер, я верю в ритуалы. И главный из них – не пить ту бурду, называемую у нас в офисе кофе. Поэтому каждое утро, в любую погоду, я иду два квартала до маленькой кофейни „Зерно", где бариста по имени Армен варит единственный в Москве идеальный флэт уайт».

Я замерла. Это оно. Маленькая, человеческая привычка. Константа в его ежедневном алгоритме. Я тут же открыла карту и нашла это место. Небольшая точка, зажатая между книжным магазином и цветочной лавкой.

Я допила свой остывший эспрессо, горечь во рту была приятной. Посмотрела на часы. Прикинула время.

Завтра в восемь сорок пять утра Даниил Смерчев будет стоять в очереди за своим идеальным кофе.

И я буду стоять прямо перед ним.

Глава 5

Будильник на телефоне прозвенел в шесть тридцать утра. Резкий, неприятный звук вырвал меня из полного тревоги сна. За окном стояла серая осенняя мгла, неохотно уступавшая место рассвету. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь мерным посапыванием соседок по комнате. Я выскользнула из-под тонкого пледа, стараясь не скрипеть пружинами старой кровати. Каждый шаг по холодному линолеуму отдавался в ушах громовыми раскатами.

Сегодня был важный день. День, когда я должна была сделать первый ход в партии, где на кону стояло всё: моё будущее, имя, право на собственную жизнь. Поражение не рассматривалось. Иначе я просто перестану себя уважать.

В общей ванной, пропитанной стойким запахом сырости и дешёвых моющих средств, умылась ледяной водой, прогоняя остатки сна и сомнений. Глядя на своё отражение в мутном зеркале с отколотым углом, впервые за прошедшее после предательства время не увидела в нём растерянную на грани депрессии женщину. Передо мной замерла воительница. Усталая, с тёмными кругами под глазами, но с твёрдым, сфокусированным взглядом человека, идущего к намеченной цели.

Подготовка к «случайности» требовала тщательности, достойной военной операции. Я вернулась в комнату и открыла чемодан. Образ должен был быть идеальным. Не слишком броским, чтобы не выглядеть хищницей, вышедшей за добычей. Не чересчур простым, чтобы не показаться серой мышью, недостойной внимания. Я выбрала то, в чём чувствовала себя собой, только в лучшей версии.

Тёмно-синие джинсы идеального кроя, мягкий кашемировый свитер цвета слоновой кости, деликатно подчёркивавший фигуру, но не обтягивавший её вульгарно. Элегантные кожаные кроссовки, максимально удобные, но дорогие. Минимум макияжа: капля консилера для маскировки следов бессонных ночей, бальзам для губ натурального оттенка. Волосы собрала в конский хвост, просто, но не небрежно.

Надевая свитер, вспомнила день, когда несколько лет назад решилась и сделала-таки лазерную коррекцию зрения. Мысль о необходимости возиться сейчас, в этих спартанских условиях, с контактными линзами вызывала дрожь. Очки юности были частью образа «заучки», от которого я, увы, так до конца и не освободилась.

Нервы были натянуты до предела, но я старалась дышать ровно, подвесив перед внутренним взором карточку: нельзя провалиться, возможно, второго шанса не будет! Состояние напоминало предзащитное волнение перед презентацией сложнейшего проекта. Адреналин, смешанный с холодной концентрацией аналитика. Устроившись на краю кровати, я открыла на телефоне последние новости.

«TechDrive Solutions объявляет о партнёрстве с ведущим немецким производителем автокомпонентов». «Акции "АвтоГиганта" демонстрируют стабильный рост на фоне слухов о разработке инновационной логистической платформы».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.