Ольга Иванова
Невеста врага

Часть первая. Ледяное сердце

Глава 1

Тьма. Тишина. Спокойствие…

А потом внезапно вновь появился свет. И чьи‑то голоса, звуки. Запахи. Осознание того, что я все еще жива, горечью затопило нутро. Нет, нет, не хочу. Не хочу назад. Оставьте меня, отпустите! Пожалуйста… Из груди невольно вырвался хриплый стон, и я зажмурилась. Рядом что‑то звякнуло, прошелестели шаги, и меня накрыла тень. А затем раздался тихий женский голос:

– Очнулись, сьера?

Какая «сьера»? Может, послышалось?

Я нехотя приоткрыла глаза. Надо мной нависла женщина, полная, круглолицая, немолодая, в просторном длинном платье из холщовой ткани, на необъятной талии завязан грязно‑белый фартук, на голове – такой же чепец. Кто это?

Умирать страшно. Только не для меня. Я, Наталья Перова, встретила свою смерть с улыбкой, с облегчением и мыслью: это к лучшему. Нет, я не искала ее, смерть, но когда все это случилось… Она стала для меня спасением. От боли. От предательства. От безысходности. Просто скользкая дорога, лучи фар в глаза, удар – и конец… Наконец.

Но, черт побери, что происходит сейчас? Где я?

– Как вы, сьера? – меж тем заботливо поинтересовалась незнакомка, у меня же по спине пробежал холодок страха.

Во‑первых, снова эта «сьера», теперь я слышала четко. Во‑вторых, что за странное место? Если я разбилась на машине, но выжила, то должна была очнуться в больнице, а не… в какой‑то хижине. Да, это была именно хижина, лачуга, иначе не назовешь! Деревянные стены, грубо сколоченный стол, по бокам два ряда лавок, везде полумрак, лишь в дальнем углу горит очаг. Сама же я лежала на чем‑то довольно твердом, а накрыта… Шкурой, похожей на волчью, и запах псины, исходящий от нее, раздражал обоняние, вызывая нестерпимое желание чихнуть.

Ну и в‑третьих, самое главное: я была цела и невредима. Ноги‑руки двигались, ребра не болели, только голова немного кружилась и гудела. И это после лобового столкновения с фурой?

– Где я? – прошептала я в полном ужасе. – Что со мной?

На что женщина сочувственно вздохнула и произнесла:

– Отдыхайте пока, сьера. Пойду сьеру Гарду сообщу, что вы пришли в себя.

Я проводила ее взглядом до низкой скрипучей дверцы, за которой она вскоре скрылась, и попыталась сбросить с себя шкуру. Но в следующий миг чуть не закричала в голос: это были не мои руки! У меня никогда не было таких тонких запястий. И пальцев с аккуратными овальными ноготками! Нет, я ухаживала за своими руками, и форма кистей была вполне изящна, и маникюр всегда делала. Только сейчас его и в помине не было. Я резко села, и мне на грудь тотчас упали светло‑русые пряди волос. Светло‑русые! Длинные! А я еще с утра была шатенкой со стрижкой каре! А грудь… Где мой третий размер? Здесь же едва «двойка» наберется! Я выбралась из‑под шкуры и стала рассматривать незнакомое тело, скрытое под белой хлопковой сорочкой. Подняла подол: ноги стройные, ступни маленькие. А вот белья нет… Но сейчас это было далеко не самое важное. Я поискала глазами зеркало, но ничего подобного не нашла. Тогда начала ощупывать лицо: у меня на носу имелась маленькая, едва заметная горбинка, этот же носик был ровным. И губы, кажется, пухлее моих. Ну а кожа… Гладенькая, упругая, точно мне не тридцать три, а восемнадцать. Господи, да что же за чертовщина со мной творится? Я бы рада надеяться, что все же нахожусь на том свете, но как‑то уж все вокруг очень реальное, приземленное, даже слишком. Правда, далекое от современности, будто меня откинуло на пару‑тройку веков назад.

«А что, если я попала в прошлое?» – пронзила мысль, но обдумать ее не успела: все та же низенькая дверь распахнулась, теперь уже с нетерпеливым стуком, и в хижину ворвался молодой мужчина. Высокий, стройный, тонкие аристократические черты лица, светлые, почти белые волосы собраны на затылке в хвост. Одет тоже непривычно: расшитый серебром то ли камзол, то ли сюртук (я не очень разбираюсь в исторической моде), из‑под парчовых рукавов выглядывают кружевные манжеты белоснежной рубашки, узкие серые, с жемчужным отливом бриджи заправлены в черные кожаные сапоги. Все это я успела разглядеть за какие‑то доли секунды, поскольку блондин с возгласом: «Теолла!» – тотчас ринулся ко мне.

– Как ты, милая? – Он схватил меня за руку и принялся ощупывать взглядом. Взгляд его синих глаз выражал тревогу. – Как себя чувствуешь? Ничего не болит? Этот ублюдок Фаррет тебе ничего плохого не сделал? Не бил? Не калечил?

Естественно, его вопросы были мне малопонятны, я все больше проваливалась в пучину отчаяния, не зная, как быть, что делать и говорить. Можно сказать, впала в настоящий ступор. Поэтому просто испуганно наблюдала за мужчиной.

– Похоже, она ничего не помнит, сьер, – произнесла все та же дородная женщина, которая вернулась вместе с ним.

– Ну да, конечно. – «Сьер» не удивился этому, скорее огорчился. – Ну ничего… – Он успокаивающе провел ладонью по моим волосам. – Все будет хорошо… Память вернется. Главное, что ты теперь снова с нами, Теолла, – и меня заключили в крепкие объятия.

От блондина пахло духами, очень сильно и очень сладко, и меня вдруг замутило. Я начала задыхаться, а желудок скрутило спазмом. Когда поняла, что больше сдерживаться не могу, с силой оттолкнула от себя мужчину и едва успела наклониться в сторону, поскольку в следующую секунду меня действительно вывернуло наизнанку. Хорошо еще, что на пол, а не на плечо этого надушенного «сьера».

– Ох ты ж святой Вилтон! – всплеснула руками женщина, а блондин чуть отшатнулся от меня, правда, быстро поборол мелькнувшее было в глазах отвращение, и к нему вновь вернулось доброжелательное беспокойство. – Это небось от того зелья, сьер…

Мужчина бросил на нее странный взгляд, точно предупреждающий, и та сразу стушевалась.

– Я сейчас все приберу, – пробормотала она, метнувшись к шкафу у противоположной стены.

– Воды лучше принеси сьере. Выпить и умыться. Слышишь, Райма? – прикрикнул на нее блондин. – Уберешь потом.

– Конечно, сьер Гард, сейчас. – Теперь женщина суетливо понеслась к двери. – Все сделаю…

– Голова не болит? – Сьер Гард уже с заботой смотрел на меня.

Я неуверенно пожала плечами. Ситуация была до ужаса неловкой, и пусть я совершенно не знала ни этого человека, ни места, где находилась, да и тело, кажется, было вовсе не моим, но за эту неприглядную реакцию организма все равно испытала стыд. Мужчина же тем временем поднес ладони к моей голове, приложил пальцы к вискам, и от них вдруг повеяло морозным холодом, словно это были кусочки льда. Как он это сделал, черт побери? Но надо отдать должное, голова кружиться перестала и тяжесть отступила.

– Так легче? – спросил блондин.

И я вынуждена была кивнуть. Он снова взял мои ладони в свои, и я непроизвольно отметила, что его пальцы опять теплые. В этот момент вернулась Райма с ведром воды. Поставила его на лавку, затем взяла со стола глиняную кружку, зачерпнула в нее воды и поднесла мне:

– Вот, сьера, выпейте. Тут только так.

Я взяла кружку, а блондин поморщился:

– Довольно! Мы немедленно покидаем это ужасное место. Райма, помоги Теолле привести себя в порядок, а я прикажу седлать лошадей. Жду вас снаружи.

Он стремительной походкой покинул хижину, и мы с женщиной остались одни. Я сделала несколько глотков из предложенной ранее кружки, пытаясь избавиться от кислоты во рту. Вода была похожа на колодезную, холодная, со специфическим привкусом. Райма тем временем орудовала тряпкой, убирая следы моего конфуза. Справилась она быстро, затем повернулась ко мне:

– Ополоснитесь, сьера, – и показала на все то же ведро. – А я пока раздобуду для вас одежду.

Райма вновь вышла, а я наконец рискнула подняться на ноги. Половицы заскрипели, когда я направилась к лавке. Умыться действительно сейчас было нелишним. Я нагнулась над ведром и уловила свое отражение на водной глади. Сердце разочарованно ухнуло вниз: лицо точно было не мое. На меня смотрела совсем молодая девчонка, лет восемнадцати, может, чуть больше. Хорошенькая, тут не поспоришь. Глаза огромные, светлые, кажется, голубые. Ресницы длинные, пушистые. Щечки округлые, нос аккуратный, губки выразительные. Еще раз окинула взглядом фигуру. Худенькая, хоть и с изгибами в нужных местах. Не то что мой нынешний сорок шестой размер. Нет, еще года четыре назад и я была трепетной ланью, однако бесконечный прием гормональных препаратов сделал свое дело: объемы поплыли. Но мне было плевать на лишние килограммы, лишь бы толк был от этой терапии. Вот только его не было, все впустую… Я быстро прикрыла рот, заглушая вырвавшийся всхлип. Нет, нет, не вспоминать, Наташа, ничего не вспоминать… Иначе сердце вновь будет разрываться от боли. Я сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть душевное равновесие, пусть и призрачное. Затем набрала в ладони воды и плеснула себе в лицо. Вот так‑то лучше.

А теперь можно и подумать. Итак, что мы имеем? Я умерла или нет? И если умерла, то почему оказалась в этом странном месте, в чужом теле? А вдруг я не умерла и лежу в коме и мне все это снится? Но разве во сне можно ощущать запахи? А я чувствую их множество, даже чересчур обостренно: сырости, горящих поленьев, старого дерева, волчьей шкуры, парфюма этого «сьера Гарда», пота от Раймы, да и сама я после всего пахла не цветами. Как еще проверить, явь это или нет? Ущипнула себя за запястье. Ау, больно! Подошла к огню, приблизила к нему руку, тот лизнул мои пальцы, и я с еще большим вскриком отскочила. Нет уж, это слишком… Слишком реально!

Хорошо. Допустим, это реальность. Но чья реальность? И если раньше я думала о некой временно́й дыре, то сейчас уже сомневалась в этом. Да, обстановка, наряды напоминали о старинных эпохах, но как быть с тем, что делал тот блондин, пытаясь избавить меня от головной боли? Это было не похоже ни на что, разве что экстрасенсорику какую. А еще это диковинное обращение «сьера, сьер». Могу предложить, что это нечто уважительное, типа «господина» или «сэра». Только в какой культуре использовали подобное? Я, конечно, не историк, но мне кажется, такого ни в одной эпохе и ни в одной стране не было.

Ладно, оставим и это на потом. Что же делать сейчас? Сбежать? Нет, не выход. Сделаю только хуже и запутаюсь еще больше. Да и угрозы пока мне никакой не представляется. Наоборот, вон как все носятся вокруг «Теоллы». Значит, будем действовать по обстоятельствам. Думаю, пока не стоит сообщать всем, что в этом юном теле поселилась некая другая. Еще сочтут за сумасшедшую, и из этого уж точно ничего хорошего выйдет. Нет, только наблюдать, анализировать и молчать. И не паниковать.

А для начала не мешало бы действительно одеться. Где та женщина по имени Райма с обещанной одеждой?

Глава 2

Из хижины я выходила с опаской, не зная, что меня ждет снаружи. На мне уже было простое свободное платье, почти как у Раймы, только с неширокой красной вышивкой по подолу. Сама женщина, когда принесла его, сетовала, что в этой глуши ничего лучшего ей найти не удалось. Из ее причитаний я поняла одно: в это место я, вернее, Теолла, в теле которой сейчас нахожусь, попала в одной сорочке. Но почему это произошло, для меня оставалось загадкой. К слову, белья мне тоже не выдали, и теперь под юбкой неприятно гулял ветер. Но на улице оказалось не холодно, а густая трава и зеленая листва на деревьях, что окружали хижину, давали повод думать, что здесь сейчас разгар лета.

Вокруг нас стеной стоял лес, а лачуга, судя по всему, принадлежала пожилым мужчине и женщине, которые с испуганным видом топтались у кособокой деревянной пристройки. Создавалось впечатление, что их не пускали в собственный дом… Из‑за меня?

– Теолла! – Ко мне устремился все тот же блондин. Подойдя, он набросил на мои плечи полотнище черной ткани. – Надень дорожный плащ. И не снимай его, пока мы будем в пути. До ближайшего портала еще ехать полдня.

Теперь и я видела, что это плащ‑накидка, с серебристыми тесемками и капюшоном, который сьер Гард тоже сам натянул мне на голову.

– Благодарю, – наконец заставила себя произнести. До этого я лишь шептала, а то и вовсе молчала, сейчас же расслышала свой «новый» голос четче: мелодичный, нежный, под стать облику.

Блондин между тем окинул мой наряд придирчивым взглядом и недовольно прищелкнул языком:

– Потерпи, милая, покинем Бастор и тогда найдем тебе новую одежду, соответствующую твоему статусу. А не эти лохмотья…

– Гард! Эйдон! – К нам приблизился всадник на серой лошади. Невысокий, русоволосый, с узким лицом и острым взглядом, в котором сквозило раздражение. – Скоро вы? Пора выезжать, если хотим добраться до портала к ночи! Или собираешься подарить Фаррету возможность нагнать нас? Не забывай, мы пока на его землях…

– Не забываю, Рих! – холодно отозвался блондин. И взял меня за руку: – Поспешим.

Пока мы не зашли за угол хижины, я даже не предполагала, что меня тоже собираются посадить на лошадь. Отшатнулась, когда Гард подвел ко мне дымчатую кобылу.

– Ты что? Боишься? – Блондин улыбнулся с удивлением. – Но ты ведь отличная наездница!

Возможно, эта Теолла и хорошая наездница, а вот Наташа Перова никогда в жизни не сидела на лошади.

– Ах да… – Гард тут же погрустнел. – Ты ведь этого не помнишь. Тогда позволь мне помочь тебе… – И я не успела даже вздохнуть, как меня подхватили за талию, подбросили вверх и усадили в седло, благо боком. – Держись крепче за поводья. Отпусти страх и позволь телу вспомнить самому, что и как делать.

Я кивнула, но тут лошадь внезапно фыркнула, переступила с ноги на ногу, а у меня от ужаса чуть сердце в пятки не ушло. Я качнулась, едва не потеряв равновесие, потом как‑то инстинктивно выровняла спину и со всей силы ухватилась за поводья. Не знаю как, но мне все же удалось занять удобное положение и даже почувствовать некую уверенность. Наверное, блондин прав: нужно довериться телу, которое по необъяснимому стечению обстоятельств заменило мое.

Когда немного освоилась в седле, огляделась. Рядом кряхтела грузная раскрасневшаяся Райма, тоже пытаясь расположиться на коренастой лошадке. Бедная… Сочувствие относилось как к кобылке, так и наезднице. Им обеим будет нелегко в пути с таким‑то весом: первой везти, второй – удерживаться в седле. Сьер Гард уже тоже гарцевал на лошади, давая двум сопровождающим какие‑то указания. Я на миг залюбовалась блондином: фигура, осанка, профиль, уверенность в каждом жесте. Еще и эта необычная одежда, в которой он выглядел настоящим принцем из сказки. Прямо мечта любой девочки от двенадцати и до бесконечности… Интересно, кем он приходится этой Теолле? Брат? Друг? Возлюбленный? Пока не могу понять…

– Теолла? Готова? – Его взгляд, обращенный на меня, тут же потеплел, и я не очень уверенно кивнула. – Быстро ехать не будем, и я все время буду рядом, хорошо? Так что не волнуйся…

Я улыбнулась ему с благодарностью. Вдруг осознала, что несмотря на всю дикость ситуации, испытываю к этому мужчине симпатию. Или это не мои чувства, а Теоллы?

Однако разбираться с этим возможности не было: мужчина, которого звали Рихом, пришпорил своего коня и вскоре скрылся за деревьями. За ним пустился вскачь другой всадник. Гард кивнул мне ободряюще и показал, как заставить лошадь двинуться с места. Но я уже и без того поняла это, вновь последовав внутреннему чутью. Сначала ехать верхом было страшно, потом – нормально, ну а через некоторое время и вовсе здорово! И я внезапно поймала себя на мысли, что с момента пробуждения в этом неизвестном месте едва ли вспомнила о своем муже и о том, что произошло до аварии. Но самое главное: я по‑прежнему не хотела возвращаться ни к нему, ни в свою прежнюю жизнь… А если это все же сон, то лучше бы мне никогда не просыпаться. Осенняя дождливая Москва, пустая холодная квартира, бесконечные врачи и больницы, непонимающие родственники, предатель‑муж и полное отсутствие будущего – я так хотела бы обо всем этом забыть! Навсегда. Так, может, судьба сжалилась надо мной и дала мне освобождение, пусть и таким удивительным способом?

– Ты улыбаешься. – Лошадь сьера Гарда замедлила бег и поравнялась со мной. – Возможно, ты уже что‑то вспомнила?

Но я покачала головой и отвела глаза.

– Меня тоже не помнишь? – Он грустно усмехнулся.

– Нет. – Я вновь качнула головой и внутренне подобралась: возможно, сейчас хоть что‑то узнаю о Теолле? Ну и о самом блондине. Не помешает даже мало‑мальская информация.

– Тогда разрешите представиться, сьера Теолла. – Он чуть поклонился, скорее в шутку. – Я – Эйдон Гард, правитель кантона Ваи, маг высшей ступени, глава клана Белой Стужи и по совместительству жених очаровательной сьеры Теоллы Милт.

Так… Жених, значит. Правитель чего‑то там. Глава какого‑то клана. И… маг. Я нервно усмехнулась. Маг, елки‑палки! И, кажется, это не шутка. В принципе скептиком я никогда не была, а после всех перипетий, что возникли в моей жизни, готова была поверить во что угодно и кому угодно: высшему разуму, богам, духам, инопланетянам – лишь бы помогли мне в моей беде… Но чуда так и не случилось. А тут – маг… И как к этому относиться?

– Когда будет свободная минутка, я расскажу тебе больше, – тем временем продолжил Гард. – Если захочешь. Помогу вспомнить обо всем, что ты забыла…

– И все же можно кое‑что спросить сейчас? – осмелилась поинтересоваться я. – Один вопрос.

– Спрашивай, – разрешил блондин.

– Мы от кого‑то убегаем?

Гард сразу посерьезнел:

– Можно сказать и так. Убегаешь ты, а я тебе в этом помогаю.

– А от кого?

– От ублюдка Фаррета. Ты была у него в плену больше месяца.

– Кто такой Фаррет?

– Чудовище во плоти. И мой… Наш. Наш злейший враг. – Гард произнес это сквозь зубы, и даже у меня от его тона прошелся мороз по коже. – Продолжим потом, Теолла. А пока давай ускоримся, до портала осталось совсем немного.

Этот короткий разговор вверг меня в еще большее смятение. Ответы «сьера» не только не прояснили ситуацию, а еще больше запутали. И напугали. Погоня, риск – это точно не для меня. В моей жизни и без того хватало адреналина и страха. А тот, кто за нами гонится? Гард назвал его чудовищем. Надеюсь, в переносном смысле? Или в прямом? Поди разберись, как у них тут все устроено. Если есть маги, то почему бы не быть чудовищам, мохнатым, страшным, диким? А Теолла еще и в плену у него была? Несчастная. Небось страху натерпелась. Но надо отдать должное, изможденной она не выглядит. Чувство усталости, слабости, конечно, есть, я это ощущаю, но не так, чтобы на грани истощения. Кстати, пока никто не упоминал о еде. Я же вдруг поняла, что голодна, да так, что готова слона съесть. Обычно в непривычной обстановке, да еще и в состоянии стресса, я напрочь теряю аппетит, а тут… Прямо зверский голод какой‑то.

Не знаю, сколько мы скакали, но моя пятая точка порядком онемела и болела, как и затекшая спина, руки и ноги. Счастье, что мне удалось продержаться в седле весь путь, и реальное чудо для того, кто никогда этого не делал.

Огромное, вертикально стоящее кольцо, похожее на золотой обруч, я увидела еще издали. Оно возвышалось над деревьями и казалось, подпирало собой небо. Уже вечерело, и его металл в лучах закатного солнца отливал розовым и пунцовым. Наконец лес расступился, мы выехали на равнину, и теперь окружность кольца была видна полностью. Со всех сторон к нему, словно ручьи, стекались дороги и тропинки, по которым в разные стороны шли люди. Раз в минуту‑две кольцо затягивалось радужной пленкой, затем возвращалось к первоначальному виду. Похоже, это тот самый портал, о котором говорил Гард. У меня по коже побежали мурашки: что будет дальше? Мы будет входить в это кольцо, как другие люди, а потом исчезать?

– Райма, – тихо позвала я женщину, которая плелась на своей кобыле сзади. – А это страшно, переходить через портал?

Райма тяжко вздохнула и ответила мягко, точно маленькому ребенку:

– Нет, сьера, не страшно.

– А куда мы попадем?

– Наверное, в другой кантон. Но это лучше у сьера Гарда спросить.

Я хотела разузнать у нее еще о работе портала, но осеклась. Мы как раз подъехали вплотную к кольцу, и я увидела двух… Как бы это выразиться? Мужчин‑змей? Во всяком случае, вместо ног у них был змеиный хвост, а часть обнаженного торса, шеи, щек и лба покрыты чешуйками. И да, оба были абсолютно лысыми.

– Кто это? – Я снова повернулась к Райме.

– Наги, стражи порталов. – И она посмотрела на меня с такой печалью, даже болью, что мне стало неловко. Видимо, Райма очень переживала из‑за моей, вернее, Теоллы, потери памяти. Кстати, на этом вопросе тоже нужно поставить мысленную засечку и после подумать над ним: почему Теолла ничего не помнит, но никого из ее окружения это не удивляет?

Гард первым приблизился к змеиным стражам, протянул одному из них бумагу:

– Руан Катимор из Брефикса, еду на похороны дяди в Йорт. Со мной моя сестра Кларисса и трое слуг. – Я только сейчас заметила, что на голове Гарда появилась шляпа, которую он надвинул низко на лоб.

– Без экипажа и багажа? – с подозрением уточнил наг с иссиня‑черным хвостом, как у анаконды.

– Мы всего на день, – бесстрастно отозвался блондин. – Багаж здесь не уместен.

– Удачной дороги. – Нага, похоже, это убедило, и он отдал бумаги. – Тхан, – обратился уже к своему напарнику, – все в порядке, открывай…

Тот надавил на красный камень у основания кольца, и внутри окружности появилось перламутровое свечение.

Гард обернулся ко мне и махнул головой, призывая следовать за ним. Лошадь Риха первая прыгнула в обруч, тут же испарившись. Затем Гард пропустил меня вперед, а я растерялась.

– Давай, – шепнул он мне. – Я иду следом.

Но видя мое дальнейшее замешательство, взял под уздцы мою кобылу и вместе со своей повел ее к порталу. Наши лошади не впрыгивали в кольцо на всем скаку, как Риха, а просто ступили в него – и меня на миг окутало влажной прохладной пеленой. Ну точно мыльный пузырь! А после мы с Гардом стояли уже на песчаной площадке. Странно, что здесь была одна дорога и совсем мало людей, идущих только прочь от кольца. И стражей‑нагов не видно. Возможно, портал односторонний?

Пока я осматривалась, к нам успели присоединиться Райма и второй сопровождающий, имени которого я так до сих пор и не знала. Лошадь Риха тоже беспокойно переступала с ноги на ногу, как и он сам всем своим видом выражал нетерпение.

– Добро пожаловать в кантон Йорт! – между тем произнес Гард. – Но расслабляться рано. Сейчас мы найдем место для ночлега, а на рассвете вновь двинемся в путь. Если все сложится удачно, то через два дня мы будем уже дома, в безопасности…

Глава 3

Эйдон Гард

Эйдон с размаху упал в старое протертое кресло и устало вытянул ноги. В комнате витал запах сырости, а еще табака и алкоголя, хорошо, не грязных тел. Этот дешевый постоялый двор он выбрал для ночлега специально, чтобы не привлекать внимания. Конечно, Фаррет не такой уж идиот, и при желании его ищейки прочешут заведения разного уровня, но все же с большей долей вероятности они начнут с более презентабельных мест. Как ни крути, но он, Гард, уже давно имел репутацию брезгливого сноба, и сейчас она ему была только на руку.

Единственное, что смущало Эйдона, – это отсутствие каких‑либо признаков погони. Либо Фаррет действует скрытно, как и сам он, Эйдон, либо… Гард посидел еще несколько минут, давая гудящим ногам возможность отдохнуть, затем заставил себя подняться. Достал из дорожной сумки маленькое неказистое зеркальце, снял с него морок и поставил на стол уже солидное зеркало в серебряной оправе. Пальцем написал на стекле невидимый знак призыва и стал ждать. Минуты две спустя зеркало подернулось морозным узором, когда же тот растаял, Эйдон наконец увидел морщинистое лицо своего престарелого секретаря, верного помощника и советника во всех, даже самых деликатных и интимных вопросах.

– Приветствую вас, сьер. Как вы? Все в порядке? – с беспокойством в голосе поинтересовался старик.

– Да, Вел, все в порядке. Теолла с нами, и мы уже в Йорте, – отозвался Эйдон.

– Я рад, сьер.

– Скажи, Вел, в Басторе остался кто из моих людей? – спросил Гард. – Меня интересует поведение Фаррета. Его реакция на исчезновение Теоллы.

– Тид Каллен остался в качестве наблюдателя еще на день, – ответил секретарь. – Он передал, что во дворце Фаррета все спокойно. Утром было оживление, но сейчас спокойно.

– Хочешь сказать, Фаррет не послал никого на поиски Теоллы? – подозрения Эйдона, как ни странно, подтверждались.

– Пока никого замечено не было.

Гард озадачился: зная нрав Фаррета, это было удивительно.

– Смею предположить, сьер, – продолжил секретарь, – Теолла по какой‑то причине потеряла для него ценность.

Нет, что‑то не сходилось. Побег Теоллы должен был серьезно ударить по самолюбию Фаррета, ведь именно по этой же причине он и пленил ее два месяца назад: доказать Эйдону свое превосходство, унизить его, растоптать. И, надо признаться, это ему удалось. Тогда почему Фаррет отмалчивается? Чего ждет? Жаль, что сейчас никак нельзя связаться с Мораной. Возможно, она бы что‑то прояснила. Придется терпеть до возвращения в Ваи.

– Ладно, Вел, подождем. Передай этому Каллену, чтобы пока никуда не рыпался. Пусть продолжает следить за Фарретом.

– Хорошо, сьер, – кивнул секретарь. – Когда вас ждать домой?

– Думаю, к вечеру второго дня будем. Я не хочу пользоваться прямым порталом, идем в обход. Перейду на границе с Гирхадом. Там спокойней всего.

– Понимаю, сьер. Это мудрое решение.

Эйдон хотел уже распрощаться с секретарем, но в последний момент вспомнил еще кое‑что.

– Вел, – позвал он, – ответь, а как скоро к Теолле вернется память?

– Восстановление памяти может занять от нескольких дней до нескольких недель, – сказал секретарь. – Однако в некоторых случаях эффект длится дольше, намного дольше…

– А может память не вернуться вовсе?

– К сожалению, да, – печально отозвался Вел. – Но это случается крайне редко, поэтому не стоит волноваться, сьер…

– Да я и не волнуюсь. – Гард с задумчивым видом выбил пальцами дробь по столешнице. – Наоборот. Было бы лучше, если бы память к Теолле так и не вернулась.

Мы остановились на ночлег в некой придорожной гостинице: неказистое обшарпанное здание, скрипучая лестница, ор пьяных голосов и запах тушеной капусты из бара на первом этаже прилагается. Толстый хозяин в залоснившейся на животе рубахе провел нас в комнаты на втором этаже. Меня и Райму поселили вместе, чему я была несказанно рада: одной мне было бы страшно спать в таком жутковатом месте. Комната по обстановке оказалась чуть лучше хижины, в которой я очнулась. Во всяком случае, здесь была кровать с постельным бельем, пусть и не первой свежести, продавленный диванчик и большое зеркало на стене. Все тот же пузатый хозяин разжег нам камин, и стало совсем неплохо. А потом Райма приготовила мне ванну, правда, каким‑то совсем средневековым способом: для этого ей пришлось таскать горячую воду с первого этажа. От моей помощи она категорически и даже с обидой отказалась. Раздобыла Райма и мыло, и я наконец смогла смыть с себя дорожную пыль и пот. Жаль, что пришлось вновь надевать прежнее платье. Похоже, мне и спать в нем придется.

– А что это у вас за синяк? – внезапно вскрикнула Райма, когда помогала мне подсушить волосы после мытья. – Вот здесь, на шее…

Я поспешила к зеркалу. Увидев вместо своего отражения чужое, я инстинктивно отшатнулась. Видимо, долго придется привыкать к новому облику. Если, конечно, судьба не закинет меня в какое другое место и тело раньше, или вовсе вернет домой. Я попыталась абстрагироваться от своего нового облика и сосредоточиться на поиске синяка. Нашла быстро, между шеей и ключицей, и мысленно охнула: да это же самый настоящий засос! И, насколько говорит мне мой опыт, довольно свежий.

Похоже, Райма тоже поняла природу его происхождения, поскольку сразу засуетилась:

– Волосы пока лучше не поднимайте, сьера, и воротник на платье поправляйте. Сьеру Гарду лучше этого не видеть!

А эта Теолла не так невинна, как кажется… Конечно, тот, у кого она была в плену, Фаррет, кажется, мог ее принуждать, действовать насильно, поэтому не стоит делать скоропостижных выводов. В конце концов, это всего лишь засос… А вот Гарду его действительно лучше не показывать, мало ли как женишок взбрыкнет.

– Ваш ужин. – Дверь бесцеремонно распахнулась и в комнату вошла пышногрудая девица с растрепанной рыжей косой. Судя по тому, что она с хозяином была практически одно лицо, девица являлась ему близкой родственницей. Она прошла к столу и плюхнула на него поднос. – Тарелки потом сами снесете вниз.

– Знала бы, кому она грубит, – тихо пробормотала Райма и сняла салфетку с одной из тарелок. Под ней оказалась половина буханки белого хлеба. Рядом, в миске, какая‑то густая похлебка, а напиток в кувшине по запаху и цвету напоминал квас.

Райма поморщилась, я же с жадностью накинулась на еду. Во время дороги мы перекусили лишь раз, почти на ходу, совсем небольшим куском хлеба и сыра, конфискованными, по‑видимому, все у той же престарелой пары, в доме которой я очнулась. Вкуса почти не чувствовала, от голода еду просто заглатывала, Райма же при этом посматривала на меня с удивлением и долей осуждения, потом же до меня долетела фраза, которую она произнесла себе под нос:

– Испортили дитя эти южане…

Ранее я собиралась сходить к Гарду за обещанным рассказом о прошлом Теоллы, но теперь, после сытного ужина, у меня начали слипаться глаза. Ладно, поговорю завтра, тем более, утро вечера мудренее.

Но стоило мне опустить голову на подушку и закрыть глаза – и я тотчас оказалась на крыльце своего подъезда. Тот же серый промозглый ноябрьский день, моросит дождь, порывистый ветер треплет волосы. Сон? Или все же явь? Только не говорите, что я вернулась назад…

Между тем я снова дрожащими пальцами прикладываю чип к домофону. Меня разрывают противоречивые чувства: сомнение, страх и надежда, что мои подозрения окажутся ложными. Залетаю в подъезд, взбегаю по лестнице… Лифт, как назло, едет с самого верхнего этажа, и я сгораю от нетерпения. Наконец двери открываются, я вхожу в него, едва не сбив с ног соседа. Каким‑то чудом мне удается сразу нажать на свой этаж, хотя руки все так же трясутся. У двери своей квартиры пытаюсь успокоиться, выровнять дыхание. Вставляю ключ в замок, открываю тихо… Захожу. И тут же земля уплывает из‑под ног: дверь в спальню закрыта, но сквозь дымчатое стекло вижу, как там движутся силуэты, слышу скрип кровати и характерные вздохи. Мой взгляд падает на вешалку: дорогое кашемировое пальто моего мужа и простенькая курточка с искусственным мехом ее, Тани. Вдобавок, сделав шаг, спотыкаюсь о ее ботинки на толстом каблуке. Давно собираюсь ей сказать, чтобы прекратила ходить на таком высоченном каблуке, в ее положении это может быть опасно.

Заставляю себя идти дальше. Открываю дверь в свою спальню, и на глаза набегают слезы. Значит, все правда… Муж и Танечка, моя последняя надежда испытать счастье материнства, меня не замечают, продолжая самозабвенно трахаться. Да, именно трахаться. Потому что «заниматься любовью» в их адрес даже язык не повернется произнести. Таня, закатив глаза и откинув голову назад, скачет на муже, как наездница, а тот мнет ее бедра, находясь на грани. Мне же невольно бросается в глаза Танечкин животик, который уже начал округляться. Четырнадцать недель и два дня – я знаю ее срок точно, едва ли не до часов.

– Хватит! – Мой окрик не дает им достичь пика, обрывает кайф за секунду «до». Можно даже позлорадствовать, но меня обуревают иные чувства, куда более сильные. Не приносит удовлетворения и вспыхнувший испуг в глазах обоих. Таня резво спрыгивает с мужа, а он уже взял себя в руки, встает медленно, обматывается простыней вокруг бедер и смотрит при этом на меня с вызовом.

– Как ты мог опуститься до такого? – Мой голос дрожит.

Муж лишь равнодушно пожимает плечами. И именно это равнодушие ранит сильнее всего.

– Она же… Она же носит нашего ребенка!

– Моего ребенка, – жестко повторяет муж. – От тебя там ничего нет. Только подпись в договоре о суррогатном материнстве. Ты бесполезна. Даже неспособна воспроизводить яйцеклетки.

Я начинаю задыхаться. От обиды и боли. И это говорит мне муж? Мой муж? С которым я прожила двенадцать лет? Да, я теперь бесплодна, стерильна, но он ведь знает… Знает почему! Ведь он сам в начале нашего брака заставил меня сделать аборт, мол, не готов, слишком молод. Только потом, когда стал «готов», не могла уже я: вначале выкидыш за выкидышем, потом годы гормональной терапии, попытки ЭКО. И конечный приговор: полное бесплодие. Ребенка из детдома муж не захотел брать категорически, сошлись на суррогатном материнстве, где донорами клеток является он сам и женщина, которая вынашивает ребенка.

– Это наш с Денисом малыш, – пищит из‑за спины Танечка. А ведь казалась такой хорошей девочкой, пусть и имела в свои неполных двадцать три положенных для суррогатной матери двоих детей. С ее слов, их бросил муж, оставил без средств существования, вот и решила пойти на такой деликатный договор с нами.

– Именно, – подтверждает это безумство мой муж. – Теперь это наш с Таней ребенок. Генетически наш. Извини, Наташ, но мы любим друг друга. И хотим воспитывать нашего ребенка вместе. Так для него будет лучше. Завтра я подам на развод, а ты откажешься от прав на ребенка. Впрочем, ты и так не имеешь на него прав.

Я не могу этого больше слышать, пячусь назад, только головой мотаю как безумная. Хочется расцарапать ему лицо, кричать, причинить ему такую же боль, какую сейчас испытываю я, но вместо этого выбегаю из квартиры, не оглядываясь. Лифт не вызываю. Слезы уже льют градом, а я несусь по лестнице, перескакивая через ступени. Сажусь в машину как в единственный островок спокойствия, но в этот момент раздается телефонный звонок. Я выхватываю его, думая, что это муж, но оказывается – мама.

– Он бросил меня, – минуя приветствие, реву ей в трубку. – Денис бросил меня.

А она добивает меня, тяжело вздыхая:

– Этого и следовало ожидать. Мужикам не нужны порченые жены.

Никогда не могла понять, почему мама всегда была на стороне моего мужа. Меня же она, кажется, вовсе не считала за человека.

Я отбрасываю телефон в сторону, завожу машину и нажимаю на газ. Быстро оказываюсь за городом, слезы застилают глаза, а я все сильнее жму на педаль… Резкий свет фар слегка отрезвляет, но я не успеваю увернуться. А потом думаю: это и к лучшему…

К лучшему.

Вокруг меня снова тьма и безмолвие. Затем словно из ниоткуда выступает девушка. Я узнаю ее. Это же… Это же…

– Теолла? – произношу я удивленно.

Да, это именно она. Та самая, в чьем теле я сейчас нахожусь.

Она не отвечает, только кивает. А после шепчет:

– Отомсти за меня…

– Кому? – Я теряюсь.

– Ты поймешь… Отомсти за меня, – шепчут ее бледные губы.

– А ты? Ты сама?

– Я уже не могу, – и она слабо улыбается.

– Почему я в твоем теле? – Мне хочется задать ей столько вопросов, но мысли путаются.

– Так получилось. Но это и к лучшему, – шелестит она.

– А я? Я умерла?

Она не отвечает, но по ее взгляду понимаю – да.

– Отомсти за меня… – снова просит Теолла.

А я, вспомнив свою кончину и предательство мужа, в сердцах отвечаю:

– А кто отомстит за меня?

– Возмездие их настигнет. – Теолла улыбается, и я верю ей. На душе становится легче и светлей.

– Хорошо, – киваю уже я. – Я постараюсь отомстить за тебя. Но хоть намекни кому…

– Поймешь сама… – гнет она свое. – Отомсти… – Ее образ начинает растворяться в воздухе. – И будь счастлива… За себя… И за меня… – Последние слова она произносит на выдохе. И исчезает.

Глава 4

Я очнулась в холодном поту и еще несколько минут приходила в себя, пытаясь понять, где нахожусь. Все тот же гостиничный номер. И Райма на диване похрапывает.

Мне вспомнился мой сон, сразу первая его часть. Где я вновь пережила последние и самые ужасные часы своей жизни. Своей прошлой жизни. Так и осталось непонятным, почему я оказалась здесь, в чужом теле, Теолла не захотела отвечать. Зато я знаю, что больше не вернусь в свой мир, свою реальность, как и не вернется в свой Теолла. Она тоже погибла, но от нее осталась оболочка, тело, которое теперь принадлежит мне. Как так вышло? И почему Теолла тоже умерла? Ведь ни у кого из ее окружения даже таких подозрений не возникает. Господи, сколько же загадок и тайн… И всех их мне, похоже, придется разгадать, прежде… Прежде чем меня снова попытаются убить.

«Почему убить? Может, смерть Теоллы была случайной?» – одернула себя я. Однако внутреннее чутье подсказывало, что это не так. Иначе Теолла не просила бы отомстить за нее. Я протяжно вздохнула. И почему я дала ей это обещание? Вдруг не сдержу его? Вдруг не получится отомстить? Если я даже не знаю, кому и зачем. И мне страшно. Да, страшно, потому что мне незнакомы законы этого мира, неизвестно, насколько жесток враг Теоллы. Да и я сама по натуре не кровожадна… Конечно, отомстить можно и не физически, моральное уничтожение порой куда более суровое наказание… Но все равно. Боязно.

Тем не менее я буду стараться. Попробую найти врага и выполнить обещание… Я постараюсь, Теолла, постараюсь…

С этими мыслями я снова провалилась в сон, и на этот раз мне больше ничего не снилось. Открыла глаза, когда начало светать. Раймы в комнате не было, и это несколько обеспокоило меня. Может, за завтраком пошла?

Женщина вскоре вернулась, однако не с едой, а каким‑то свертком.

– О, вы уже проснулись, сьера, – произнесла она. – Это хорошо. Сьер Гард сказал, что скоро выдвигаемся. А я вам новое платье принесла, Риху удалось раздобыть для вас.

– Платье? – оживилась я. – А белье? Нательное?

– Белье? – Райма замялась.

– Ну да. Вы же носите что‑то под юбкой? – осторожно уточнила я. Вдруг у них тут нет нижнего белья?

Слава богу, ошиблась.

– Ношу, конечно, – Райма покраснела, приподняла подол до колена, и я смогла разглядеть край панталон.

Вид и фасон их, конечно, не обрадовали, но сейчас я была бы не против надеть и такое.

– Простите, сьера, – продолжила Райма виновато. – Но вы бежали от Фаррета без исподнего, а новое мы вам пока не нашли. Не ношеное же вам предлагать. Рих вот нашел для вас платье и новые туфли, а белье не осмелился купить. Вы ведь сьера… Он не может для вас выбирать исподнее.

– Ладно, – вздохнула я, понимая, что если сама не займусь этим вопросом, то еще долго буду ходить без белья. – Сможешь для меня найти иголку и нитку? – полагаю, эти предметы должны быть в здешнем мире.

– Смогу. – Райма посмотрела на меня настороженно.

– А ткань? Можно простыню, старую, но, главное, чистую.

– Попробую, сьера. – Райма, продолжая коситься на меня с подозрением, направилась к выходу.

Пока она отсутствовала, я развернула сверток. Новое платье было темно‑синим, из плотной ткани, похожей на бархат, с длинными рукавами, воротником‑стоечкой и довольно пышной юбкой. Хорошо, что без корсета и кринолина. Как вспомню свое свадебное платье со всеми этими атрибутами, так вздрогну. Не хотелось бы повторения тех мучений, да еще и изо дня в день. Туфли тоже были удобней тех, в которых ходила до сих пор: из мягкой кожи, на небольшом каблучке. Каблук был как раз нелишним: Теолла, как я уже успела заметить, была ниже меня, на полголовы точно.

Райма вернулась со всем, что я заказывала.

– За эту драную простыню пришлось заплатить десять гильденов! – возмущенно произнесла она. – Бессовестные скупердяи!

– Спасибо. – Я забрала у нее простыню, которая и вправду была вся на дырках. Но хоть чистая, и то радость.

Я тут же разорвала ее на несколько полосок: часть потолще, часть потоньше. Последних было в два раза больше: будут служить завязками. С ниткой и иголкой тоже разобралась, что вызвало очередной всплеск удивления у Раймы:

– Вы будете шить сами?

– Да, – просто ответила я. Шить я всегда любила. Подрубить, укоротить, обметать, отремонтировать – все это не составляло для меня никаких проблем. Спасибо бабушке, которая научила этому.

– Давайте, может, я, сьера! – предложила Райма тотчас. – Еще уколетесь.

– Не уколюсь! – заверила я.

Под пристальным любопытным взглядом Раймы, я взяла более толстую полоску ткани, приложила к себе, прикинула длину, часть еще оторвала, на этот раз поперек. Получился прямоугольник. С обеих узких сторон я пришла по тонкой полосочке – и вуаля! – получилось нечто похожее на бикини, которые завязываются на бедрах. Примерила: просто отлично! Прямо жизнь новыми красками заиграла. И не нужно мне никаких ваших панталон. Райма на все это смотрела молча, лишь иногда качала головой и поджимала губы.

На скорую руку я сшила себе еще двое хэндмэйд‑трусиков, на смену, так сказать. На большее времени не хватило: Райма напомнила, что нам скоро выезжать, а я еще не позавтракала и не причесалась.

Жевала опять почти на ходу: хлеб, вяленое мясо, молоко. Завтрак точно не в моих вкусовых пристрастиях. Очень хотелось кофе, в крайнем случае чаю, но то ли в этом мире таких напитков нет, что для меня станет трагедией, то ли в конкретном заведении их не подают. Пища довольно тяжелая и непривычная для утра, при этом, видимо, не только для меня, но и организма Теоллы, потому что еще какое‑то время после нее я ощущала приступы тошноты. Они стали потише, только когда я вышла на свежий воздух.

Несмотря на ранний час, было уже довольно жарко. Очень хотелось снять плащ, но без разрешения Гарда я не осмелилась. Он при встрече одарил меня широкой улыбкой и поцеловал руку, я же с облегчением отметила, что сегодня от него не пахнет теми приторными духами. От одной только мысли о них к горлу снова подступила тошнота, но я сделала несколько глубоких вдохов – и вроде полегчало.

– Когда мы сможем поговорить, сьер Гард? – спросила я прямо. После сегодняшнего сна моя жажда узнать о прошлом и настоящем Теоллы только возросла. – Меня тяготит отсутствие воспоминаний. Я даже не помню названий городов, мест… Я словно маленький ребенок…

Гард снова улыбнулся:

– Во‑первых, для тебя я просто Эйдон, поэтому никаких «сьеров», договорились? Во‑вторых, прости, что не смог уделить тебе время вчера. Впрочем, думаю, ты и сама была обессилена после дороги. Но сегодня вечером мы непременно поговорим.

– Хорошо… Эйдон. – Я тоже чуть улыбнулась и позволила ему помочь мне сесть на лошадь.

– Рих, ты как всегда впереди, Кирк, держишься сзади, – отдал приказ Эйдон, а я наконец узнала имя второго сопровождающего, смуглого парнишки с темными курчавыми волосами. Кирк.

Сегодня я с большим интересом рассматривала окружающие пейзажи: лесов на землях, которые мы сейчас проезжали, не было, мимо нас проносились лишь степи, изредка сменяющиеся окультуренными полями и маленькими деревеньками. Более того, с каждым часом растительность становилось все меньше, водоемы и вовсе пропали, а после обеда мы въехали в пустыню. Лошади с галопа перешли на рысь, а потом и вовсе замедлили шаг. Стало невыносимо жарко, ветер то и дело швырял песок в лицо, и тот забивался в рот и глаза. Я никогда не была в пустыне, даже когда отдыхали с мужем в Египте, не поехала смотреть на пирамиды, сейчас же поняла, что не жалею об этом.

– Потерпи, скоро будет портал, – пообещал Гард, протягивая мне флягу с водой. – Мы специально едем обходным путем… Это земли клана Зыбучих Песков, а их глава куда более благосклонен к Фаррету, чем к нам.

– А другого пути нет?

Гард покачал головой:

– К сожалению…

Особенно нелегко приходилось полной Райме: ее лицо стало красным, а по лбу и вискам стекали ручейки пота, которые она беспрестанно вытирала платком. Я передала ей флягу с водой, и она благодарно улыбнулась. Не знаю, допускали ли здешние правила делиться посудой и едой со слугами, но мне было все равно. В конце концов, пока Теолла «без памяти», ей простят многое.

Радости моей не было предела, когда на горизонте показались деревья, а ветер посвежел. Стали появляться люди, а потом я смогла разглядеть уже знакомые очертания портала‑кольца. Очередь к нему была куда меньше, чем к прошлому, а наги, охраняющие его, не так дотошны. Бумаги Гарда посмотрели быстро и тут же открыли доступ. В этот раз в кольцо я входила уже увереннее и без помощи Эйдона. По ту сторону нас встретили дождь и запах моря. Я с наслаждением вдохнула влажный воздух и подставила лицо мелким дождевым каплям.

– Промокнешь, – усмехнулся Эйдон. – Здесь, в Аспасе, дожди затяжные… Лучше накинь капюшон.

Я послушалась и вернула капюшон на голову. Вскоре мы сделали небольшой привал, размяли ноги, перекусили и отправились дальше. По дороге я, от нечего делать, стала размышлять об устройстве этого мира. Магия у них есть, а вот из средств передвижения только лошади. Конечно, спасают порталы, но их, как я вижу, не так уж много, и дорога от одного до другого все равно занимает много времени. С удовольствием взглянула бы на местную карту. Да уж, как все‑таки не хватает интернета. И прочих изобретений цивилизации. Например, тут совсем печально с канализацией: воду греют, по нужде ходят на улицу или в ведро. Во всяком случае, пока мне не было предложено ничего более комфортного. И это угнетало сильнее всего.

В некий небольшой городок мы въехали на закате. Дождь к этому времени прекратился, но небо еще было затянуто серыми рваными облаками. Каменные дома вокруг и пустынные улицы тоже выглядели серыми и унылыми. Постоялый двор нашелся на противоположном конце города, зато обстановка внутри него была намного симпатичнее, чем вид снаружи, и уж точно на порядок лучше, чем в прошлой гостинице. Хозяин оказался опрятным пожилым господином в очках, никаких дебошей в прилегающем ресторане не происходило, публика тоже вполне приличная.

– Теолла, – окликнул меня Гард, когда мы расходились по своим номерам. – Отдохни немного и приходи ко мне. Жду тебя через полчаса. Поужинаем вместе и поговорим, как собирались.

Я кивнула с улыбкой и зашла следом за Раймой в свою комнату.

Номера в этой гостинице тоже оказались приличными: довольно новая мебель, чистое белье, пахнущее свежестью, из окна – вид на вечерний город, а не задний двор с курицами и утками. Да, и даже отдельная ванная комната с неким подобием унитаза. В общем, здесь мне нравилось куда больше.

Отведенные полчаса пролетели быстро, даже ванну принять не успела. Только умылась и немного привела себя в порядок. Еще и усталость камнем навалилась, что возникло было желание отменить эту встречу с Эйдоном, а самой лечь спать. Но я кое‑как переборола сонливость и все же отправилась к Гарду.

Он уже ждал меня за накрытым столом. При моем появлении поднялся и услужливо отодвинул стул. Что‑что, а с манерами у Гарда все в порядке, несмотря на его какую‑то там важную должность. Возможно, когда мы доберемся до места, все изменится, но пока с ним вполне приятно общаться.

– Давай сперва поедим, – предложил он. – Угощайся всем без стеснения. Смотри, вон твои любимые утиные ножки…

– Я люблю утиные ножки? – переспросила я, накладывая предложенное угощение. – А что еще я люблю?

– Сладкое, – улыбнулся Гард. – Ты очень любишь сладкое. Горячую карамель, шоколад, шербет… Фрукты, особенно с восточных побережий, которые у нас не растут. Например, ягоды кинчу из Борна. Я велю привезти их нам на свадьбу.

В принципе сладкое я любила и будучи Наташей Перовой, как и фрукты, так что в этом наши вкусы с Теоллой совпадали. Утка тоже понравилась.

– Да, и мед с орехами, специально для тебя попросил принести, это ведь тоже твое любимое, – он пододвинул ко мне пиалу с золотисто‑прозрачным медом, в котором тонули орехи, и я едва сдержалась, чтобы не скривиться: а вот его я терпеть не могла, с детства, сама не знаю почему. И ладно бы аллергия какая, но нет, просто не могу и капли в рот взять. Поэтому не ем ни восточные сладости типа козинаков или пахлавы, ни медовые торты, ни прочую выпечку, куда добавляется мед.

– Спасибо. – Я выдавила из себя улыбку и вернулась к утке.

Когда первый голод был утолен и Гард заметно расслабился, разомлел, откинувшись на спинку стула, я решила вернуться к нашему разговору:

– Как давно мы знакомы? Почему решили пожениться?

– А отчего мужчина и женщина решают сыграть свадьбу? – усмехнулся Эйдон. – Наверное, потому что они любят друг друга, верно?

– Ну почему же? – возразила я. – Есть ведь еще браки по расчету. Особенно когда оба супруга влиятельны и богаты.

Улыбка Гарда стала на миг напряженной, но он быстро вернул себе прежнюю расслабленность.

– Это не про нас, милая. Наши чувства чисты, и уж точно никакой выгоды от этого брака нет, во всяком случае у меня. Ты ведь найденыш, без роду без племени. Даже способности к магии не имеешь.

– Найденыш? Это как? – заинтересовалась я.

– Моя мать нашла тебя в лесу замерзшей, оборванной и голодной и забрала к нам в замок. Ты плохо говорила, но смогла назвать имя и показать на пальчиках, что тебе три года. Ты была очаровательным ребенком, даже я, десятилетний, не смог не полюбить тебя. А родители мои и вовсе были от тебя без ума. И это притом, что ты оказалась лишенной магического дара, то есть самым обычным человеком. Удочерить они тебя не могли из‑за своего статуса, поэтому сделали своей воспитанницей, но любили как родную.

Услышав такое, я даже растрогалась. Надо же, какая у Теоллы судьба и как ей повезло встретить на своем пути таких добросердечных людей!

– А настоящие родители Те… Мои. – Я торопливо исправила свою оплошность. Но Гард, кажется, не обратил на это внимания. – Мои отец и мать так и не нашлись?

– Нет. – Эйдон с сочувствием покачал головой. – Ты и сама быстро забыла о них.

– Значит, мы с тобой росли вместе? – продолжила я.

– Да. Я, конечно, отлучался на учебу в Университете на несколько лет, потом еще некоторое время путешествовал, зато когда вернулся, ты уже расцвела, превратилась из девчонки в обворожительную девушку, и мое сердце не могло устоять. – Эйдон мне подмигнул. – С тех пор прошло три года, а я все жду, когда ты наконец станешь моей…

– А сколько мне лет?

– Двадцать.

Хм, ну где‑то так я и предполагала. Но если вспомнить историю нашего мира, хотя бы до прошлого века, то в таком возрасте девица уже была старовата для замужества. Возможно, здесь не так?

– А почему мы до сих пор не поженились? Почему пришлось ждать три года? – спросила я.

И Гард сразу помрачнел:

– Потому что… У нас был траур. Мои родители были убиты два года назад.

– Кем? – охнула я.

– Фарретом. – Он поднял на меня тяжелый взгляд. – Фаррет и его брат убили моих родителей. Наших родителей.

Сердце затопило горечью и страхом. Значит, это Фаррету Теолла просила отомстить? И за приемных родителей, и за себя?..

– И такое убийство осталось безнаказанным? – с волнением спросила я.

Гард печально усмехнулся и медленно кивнул.

– И ты сам не пытался что‑то предпринять?

– К сожалению, у Фаррета куда больше сторонников и защитников, чем у меня, мне же нужно было становиться во главе клана и кантона, защищать всех и, в первую очередь, тебя. Я не хотел больше войны, был уверен, боги сами покарают Фаррета за пролитую кровь невинных, поэтому не трогал его. Только Фаррету было мало моей прежней боли, он решил ударить еще раз, сильней… Мы как раз уже объявили о свадьбе, начали готовиться к ней. Потом приболела моя двоюродная тетка, мы вместе с тобой отправились ее проведать в Чиниз, это как раз город в этом кантоне, где мы сейчас находимся… Там‑то люди Фаррета тебя и похитили. Почти семь недель я пытался найти способ спасти тебя, вызволить из плена… Пытался договориться с Фарретом, предлагал сделку. Боялся, если применю силу, объявлю новую войну, он попросту убьет тебя. Ведь именно агрессии с моей стороны он и ждал, хотел новой крови, вытравить не только меня и мою семью, но и весь клан…

– Какой ужас… – прошептала я.

– Я же говорю, что Фаррет – чудовище, – вздохнул Гард.

– А кто он такой? Тоже предводитель какого‑то клана?

Эйдон кивнул:

– Живого Огня, самого многочисленного на нашем континенте. А еще правитель кантона Бастора. – Он поднялся и прошел к комоду, где стояло зеркало и лежал изящный серебристый гребень.

– И как тебе удалось выручить меня?

– Мир не без добрых людей. Через одного слугу Фаррета мне удалось передать тебе весточку, потом план побега… Не спрашивай, чего мне это стоило. Главное, что ты снова с нами. – Гард подошел сзади и расправил мои волосы. – Позволь мне расчесать тебя. Ты раньше это любила… Тем более, в дороге твои прекрасные волосы спутались, – и, не дожидаясь моего ответа, провел гребнем по волосам.

Я не стала выказывать недовольства, хотя не очень люблю, когда посторонние трогают мои волосы, стерпела ради Теоллы. Зато задала еще один вопрос:

– А почему я была без сознания? И почему потеряла память?

– Мы сами пока точно не знаем. – Гард продолжал расчесывать мои локоны. – Возможно, от истощения и упадка сил. Мы‑то пытались дать тебе тонизирующее лекарство, но оно тебе не помогло… Как будем дома, покажу тебя лучшим целителям. Уверен, они помогут тебе вернуть память.

Эйдон собрал мои волосы у затылка, приподнял их и вдруг замер. Я ощутила его напряжение, а в следующий миг меня осенило: засос! Он его все‑таки увидел! Вот черт… Что сейчас будет?..

Но Гард медленно выпустил мои волосы из пальцев, отошел на шаг и произнес уже совсем другим голосом, лишенным прежней теплоты и нежности:

– Хватит на сегодня разговоров, Теолла. Отправляйся спать. Завтра снова отъезжаем на рассвете…

Спорить я не собиралась, как и расспрашивать, с чем связаны перемены в его настроении, поэтому поспешила к двери.

– Спокойной ночи, Эйдон, – пожелала напоследок.

Но он даже не удосужился ответить.

Глава 5

Эйдон Гард

– Почему так долго? – Эйдон раздраженно смерил взглядом пожилую служанку, появившуюся на пороге.

– Простите, сьер, – Райма опустила голову, – ждала, пока сьера Теолла уснет. Не хотела вызывать подозрений.

– Уснула? – Гард сцепил пальцы в замок и подпер ими подбородок.

– Уснула, – подтвердила служанка.

– Ты видела, что у нее на шее? – Эйдон еле сдерживал бешенство.

– Да, сьер, – тихо отозвалась Райма. – Сегодня утром… Не успела вам доложить.

Гард выдержал паузу, затем поинтересовался:

– И что ты думаешь по этому поводу?

– Думаю, что не стоит пока горячиться. – Райма старалась не смотреть на хозяина. – Возможно, сьеру принудили, сделали это насильно… Ведь вы лучше меня знаете нрав сьера Фаррета. Если бы у сьеры Теоллы не было провалов в памяти, мы могли понять все по ее реакции, а так…

Гард, сдерживая рык, с шумом выдохнул. Да, он знал лучше, и знал слишком много, чтобы принять эту версию. Но другие пусть думают иначе. Он поиграл желваками и задал следующий вопрос:

– Теолла точно ничего не помнит? Не ведет себя подозрительно?

– Нет, сьер, не похоже, чтобы она что‑то вспомнила. Но ведет себя стойко для своего положения. Не жалуется, не плачет, не тоскует. А еще… Шьет.

– Шьет? – Гард подумал, что ослышался.

– Ну да… – Райма замялась. – Сегодня утром она пожаловалась, что у нее нет исподнего… А потом попросила нитки и иголку и сама себе сшила его из простыни. И странное такое сшила, не как принято у наших девиц… И я думаю…

– Что? – Эйдон насторожился.

– Что ее этому научили у Фаррета. Может, и заставляли шить… Как рабыню… У них ведь и одежда другая…

Гард немного расслабился: скорее всего, Райма права. Хоть это и несколько расходится со словами Мораны. Но и та могла не все знать. Впрочем, внезапное умение Теоллы шить – сущая мелочь по сравнению с остальными проблемами.

– Почему сьеру до сих пор не обеспечили бельем? – спросил он.

– Потому что одежду для нее выбирал Рих, а он не осмелился…

– Ладно. Теолла больше не жалуется?

– Нет, сказала, что теперь ее это не беспокоит.

– Больше ничего от меня не скрываешь?

– Что вы, сьер? – Райма вскинула на него испуганный взгляд. – Как я могу?

– Хорошо, свободна. Присматривай за сьерой получше. Если покажется, что она что‑то вспомнила, сразу сообщай мне.

– Конечно, сьер. – Служанка поклонилась и поспешила исчезнуть.

Гард поднялся с кресла и прошел к столу, который так и не убрали после ужина. Взял бутылку вина и сделал несколько больших глотков прямо из горла. Безумно хотелось напиться, до полной отключки, но он не смог себе этого позволить. Пока они не в безопасности, нужно сохранять рассудок трезвым…

Роун Фаррет

Точка, похожая на рубиновую каплю, уже несколько часов не двигалась, остановившись рядом с Хиллетом, главным портовым городом Аспаса. И столько же Фаррет безотрывно смотрел на карту, висевшую на стене.

– Я могу немедленно отправить туда людей, сьер, – раздался сиплый голос генерала Вилтора. – И завтра на рассвете она уже будет здесь…

– Не надо, – приглушенно отозвался Фаррет. – Не надо… И оставь меня, Кэйн. Я же сказал, что никого не хочу видеть…

В комнату прошмыгнула служанка с подносом.

– Ваш ужин, сьер, – тихо произнесла она и пристроила поднос на край письменного стола.

Фаррет смерил ее равнодушным взглядом. Он едва ли знал всех служанок в лицо, но эту запомнил: уж слишком страшненькой она была, хоть и проворной. Она появилась в его особняке совсем недавно, но уже успела освоиться и с легкостью предугадывала его желания.

– Я не буду ужинать, Мирэль, – бросил он ей.

– Я Морана, сьер, – все так же тихо поправила его девица.

Фаррет никак на это не среагировал: имена служанок он запоминал еще хуже, чем внешность.

– Унеси, – повторил он приказ. – Только бридд оставь…

Служанка послушалась. Оставила на столе графин с темно‑коричневым напитком и бесшумно удалилась.

– Спокойной ночи, Роун. – Генерал тоже направился в сторону двери. – Но если ты вдруг решишься…

– Спокойной ночи, Кэйн, – оборвал его Фаррет и прикрыл глаза.

Но побыть в одиночестве ему не дали. Снова приоткрылась дверь, и комнату тотчас наполнили ароматы жасмина и розы. Когда‑то они нравились Фаррету, теперь же вызывали раздражение.

– Зачем пришла, Петра? – не открывая глаз, произнес он.

– Зачем я обычно прихожу к тебе? – Голос сладкий, обволакивающий, точно мед. – Чтобы скрасить твой вечер. Хватит хандрить, Роун.

Женские ладони легли ему на плечи, чуткие пальцы уверенно прошлись по шейным позвонкам и ключицам, осмелев, ловко расстегнули верхние пуговицы на рубашке, скользнули под ткань и огладили грудь, затем проворной змейкой заскользили ниже, но у пояса брюк замерли.

– Позволь помочь тебе расслабиться, – раздался горячий шепот над самым ухом.

Плоть Фаррета против воли откликнулась на ласки, напряглась, требуя продолжения. Петра была искусной любовницей, и тело прекрасно помнило об этом. Но перед мысленным взором возникло совсем другое женское лицо, в обрамлении светлых локонов. На нежных губах застыла усмешка, а в голубых глазах – издевка. Сердце Фаррета вновь затопила горькая ярость.

– Позволяю… – выдохнул он, будто в отместку.

Петре не нужно было повторять. В секунду она обогнула кресло и опустилась перед Фарретом на колени. Он даже не шевельнулся, позволяя ей делать все самой. Ласки Петры были умелы и дерзки, все больше приближая Фаррета к разрядке. Однако перед глазами все так же стоял образ другой, и она уже не просто насмехалась над ним, а хохотала в голос.

– Будь ты проклята!.. – не выдержав, хрипло выкрикнул Фаррет и в следующий миг содрогнулся в сладкой судороге. И уже обессиленно откинувшись на спинку кресла, снова прошептал: – Будь ты проклята… Теолла…

Мне снова снился странный сон. В нем я была Теоллой, смотрела на все ее глазами, слышала, ощущала, даже мысли ее считывала. Запахи, цвета, дуновение ветра – все это было слишком реалистично, четко, ярко.

…Я оказалась в лесу. Лето. Тепло, даже жарко. Солнце пробивается сквозь хвою и листву, рассыпается золотом у ног. Я иду по тропинке с маленькой корзиной в руках: в ней цветы и какие‑то травки, похоже, лечебные. Настроение приподнятое, напеваю под нос какую‑то песенку. Вдалеке виднеются верхушки гор, слышится шум воды. Близко река? Деревья потихоньку редеют, затем и вовсе расступаются, открывая вид на водопад, а под его струями – обнаженный мужчина. Я в испуге делаю шаг назад, но не убегаю. Любопытство берет вверх, и я просто прячусь за кустом, продолжая наблюдать. Мужчина стоит спиной: высокий, с широкими плечами и крепкими ягодицами. От взгляда на них немного смущаюсь, поэтому на миг отвожу глаза, но после продолжаю рассматривать незнакомца. Кожа смуглая, волосы темные, длиной до плеч, от влаги чуть вьются. Скорей всего, южанин… А если он из Бастора? Ведь я слышала от слуг сьеры Джины, что войско Живого Огня по просьбе местного главы разместилось неподалеку. Сердце вновь пускается вскачь. Наверное, нужно уходить… Спрятаться… Внезапный порыв ветра взметнул полы моей юбки, и я невольно вскрикиваю. Потом, опомнившись, зажимаю рот рукой, но уже поздно: мужчина обернулся. С другой же стороны вдруг раздается лай, а еще через несколько секунд падаю, сбитая с ног большим черным псом. Я зажмуриваюсь, ожидая укуса, но пес начинает меня просто обнюхивать.

– Грозный, прекрати! – слышится окрик, и затем уже ближе: – Отойди от нее. Видишь, дрожит вся. Не пугай!

Крупные лапы с моей груди исчезают, и сразу становится легче дышать.

– Не бойся, – произносят уже совсем рядом, – он ничего тебе не сделает. Поднимайся.

Я с опаской открываю глаза и вижу перед собой протянутую мужскую руку. Окидываю незнакомца взглядом, теперь могу рассмотреть и лицо: чуть грубоватое, с резкими чертами, но… по‑своему красивое. И совсем не похоже на утонченное лицо Эйдона. А глаза темно‑зеленые, как малахит…

– Поднимайся, – повторяет он, и на губах появляется улыбка, насмешливая, но не злая. – Или нравится лежать под кустом? Смотри, погода портится, скоро дождь пойдет…

И точно: еще совсем недавно чистое небо за это короткое время затянуло плотными тучами. Я все же решаюсь вложить свою руку в ладонь мужчины и принять помощь. От этого прикосновения сердце снова екает, но не от страха, а как‑то волнующе, и дух отчего‑то захватывает. Поднявшись на ноги, с облегчением замечаю, что мужчина уже одет, правда, наспех: хоть и в брюках, но босой, и рубашка не застегнута, демонстрируя мощную рельефную грудь, покрытую темными завитками волосков. Голая грудь тоже смущает, хотя не так, как ягодицы. «О, богиня‑Мать, о чем ты думаешь, Теолла?» – тут же одергиваю себя.

– Не ушиблась? – между тем интересуется незнакомец и окидывает меня изучающим взглядом.

– Нет, не ушиблась, – отвечаю я, поглядывая на мохнатого пса, который преспокойно сидит рядом и, высунув из пасти большой розовый язык, часто дышит.

Небо разрезает слепящая вспышка молнии, следом раздается гулкий грохот и на землю падают первые тяжелые капли дождя.

– Идем, нужно спрятаться, пока не припустил ливень. – Мужчина бесцеремонно берет меня за руку и тащит за собой. Я едва успеваю прихватить корзину, из которой, к счастью, ничего не выпало. Я теряюсь в сомнениях, стоит ли мне за ним идти и не опасно ли это? Но мужчина не обращает внимания на мои робкие попытки сопротивления и ведет дальше, к скале, где за водопадом скрывается узкий вход в пещеру. Дождь усиливается с каждой секундой, но мы успеваем забежать в укрытие раньше, почти не промокнув. Пес отряхивается и радостно кружит рядом.

– Не бойся, – мужчина смотрит на меня и улыбается, – ничего тебе не сделаю. Сейчас переждем дождь, и пойдешь домой. Ты из ближайшей деревни?

И я киваю соглашаясь. Пусть думает так, для моей же безопасности. Сейчас я радуюсь, что перед прогулкой в лес позаимствовала у служанки ее простое платье и теперь выгляжу действительно как крестьянка. А вот сам незнакомец точно не из простых: пуговицы на рубашке позолочены, пряжка на ремне с каким‑то гербом…

– Я сейчас. – Он вдруг выходит из пещеры и исчезает за пеленой дождя, пес тоже устремляется за ним.

Возвращается быстро, в одной руке сапоги, в другой – охапка веток. На поясе замечаю меч в узких ножнах. Мужчина снимает его и вместе с сапогами отбрасывает в сторону, кладет ветки на землю, проводит над ними ладонью – и в тот же миг те, несмотря на то, что мокрые, загораются. И это потрясает меня, потому что теперь я точно убеждена: незнакомец принадлежит к клану Живого Огня. Какое же счастье, что он принял меня за крестьянку!

Одежда и волосы мужчины тоже высыхают прямо на глазах.

– Подойди ближе, погрейся, просушись, – зовет он меня.

Я неуверенно опускаюсь на колени рядом с костром, протягиваю к нему руки.

– Зачем собираешь травы? – интересуется мужчина, все с той же улыбкой рассматривая меня.

– Для отваров, – отвечаю почти правду, и от его пристального взгляда щеки начинают гореть, а в груди сладко ноет.

«Нет, это безумие, Теолла, – говорю сама себе, – так нельзя. Будто мужчины никогда не видела! И у тебя ведь есть Эйдон! А этот человек… Если он из огненных, то тебе вовсе запрещено с ним говорить, не то что жаждать внимания…» А сердце все равно сбивается с ритма. Да что ж это за наваждение такое?

– Травница? – интересуется он.

Я киваю.

– А вы, сьер, откуда? – осмелившись, спрашиваю я. – Не из наших краев?

– Проездом, – тоже уклоняется от ответа он. – Как тебя зовут?

– Теа, – называю свое сокращенное имя. Он улыбается, но имени своего в ответ не говорит. А я невольно думаю о том, что хотела бы, чтобы он всю жизнь на меня вот так смотрел…

Ливень все идет и идет, а мы сидим у костра, совсем близко, я даже ощущаю плечом его плечо. Сама не понимаю, как так вышло. Мы смотрим на дождь и молчим. Пес Грозный тоже лежит рядом, положив голову мне на колени. Иногда я думаю о том, что меня, наверное, ждут и даже могут беспокоиться, и сразу становится стыдно: самой мне совсем не хочется уходить отсюда.

Вскоре о себе дает знать голод, и я вспоминаю, что у меня в корзине припрятан кусок свежего пирога с ягодами и фляга с водой. Радуюсь своей находке, а еще тому, что могу поделиться едой с незнакомцем. Он благодарит, искренне, и опять смотрит с улыбкой, а у меня сердце выскакивает из груди.

Дождь наконец стихает, сквозь тучи пробиваются лучи солнца. Я первая поднимаюсь, спешно собираю свою корзину.

– Ты уже уходишь? – Мужчина тоже встает. Я слышу в его голосе сожаление, и в груди начинает щемить от радости и печали одновременно.

– Конечно, – отвечаю как можно равнодушней. Не хватало, чтобы он понял, как мне хочется остаться! – Меня дома ждут… Может, уже искать начали…

– Я провожу до деревни, – предлагает он.

– Нет! – чуть не вскрикиваю я. И уже спокойней: – Спасибо, сьер, но я дойду сама. Вы тоже идите. Вас разве не ждут?

– Ждут, – соглашается он и вдруг берет меня за руку.

Я вскидываю на него изумленный взгляд, а затем пугаюсь до одури, потому что его лицо оказывается совсем близко. И губы близко. Одна его рука обвивает мою талию, другая ложится на затылок.

– Сьер… – шепчу я, от волнения забыв все слова.

Его губы касаются моих, и меня берет оторопь. Возникшее было желание вырваться, убежать, исчезает. Ноги слабеют, в ушах грохочет. Закрываю глаза – и падаю в пропасть. Прикосновения мужских губ слишком приятны, слишком волнительны. Я вздрагиваю, когда его язык уверенно раздвигает мои губы, но не сопротивляюсь, позволяя ему проникнуть глубже. Привыкая к новым ощущениям, боюсь даже шелохнуться. И сама не знаю, что делать. Страшно, стыдно, но как же сладко…

Звонкий лай собаки вырывает нас из этой неги. Мой рассудок наконец возвращается, и я понимаю, что только что наделала. Отталкиваю мужчину, хватаю корзину и опрометью выбегаю из пещеры…

Проснувшись, я еще несколько минут пыталась унять сердцебиение. Было чувство, что это я только что со всех ног неслась по лесу, именно я только что целовалась упоенно с незнакомцем. Какой странный сон… И сон ли? Скорее, похоже на воспоминания Теоллы. Но что это был за мужчина? И связывает ли их с Теоллой что‑то кроме этого поцелуя? Жаль, что во сне он так и не назвал своего имени…

Глава 6

Утром по‑прежнему лил дождь. Я же, глядя в окно на серые нависшие тучи и стену из дождя, то и дело вспоминала свой сегодняшний сон. И думала о Теолле. Какая же она еще все‑таки юная и наивная девочка… Была. Если этот сон отражал прошлое и все происходило на самом деле, то в тот момент она действительно была слишком неискушенной… Влюбилась, можно сказать, в первого встречного… Мужчина, конечно, привлекательный, тут не поспоришь, я бы даже сказала, притягательный. И в этом кроется основная проблема: он явно не обделен женским вниманием и прекрасно об этом знает, а главное, этим пользуется. Вот какую надо было иметь наглость и самоуверенность, чтобы вот так, после нескольких часов знакомства, поцеловать девчонку? Воспользовался ситуацией, подлец! Ведь видел же, что она совсем молоденькая, потянулась к нему, не осознавая того до конца… Спасибо, что дальше не зашел! А ведь это точно был ее первый поцелуй, я чувствовала это… Вспомнив ощущения во сне, я невольно вспыхнула. Да уж, это не неловкие попытки ровесника‑подростка обслюнявить тебя в темноте подъезда, у всех бы такой был первый поцелуй… И все равно это не повод вести себя подобным образом! Чем больше я думала об этом, тем сильнее отчего‑то злилась на того незнакомца и тем меньше он мне нравился.

– Сьера, пора выходить, – вырвала меня из мыслей Райма. – Ждут только вас.

– Да, иду, Райма. – Я плотнее запахнула плащ и покинула комнату отеля.

Перемены в настроении Гарда сразу бросались в глаза. Увидев меня, на этот раз он не улыбнулся, лишь кивнул в знак приветствия. Даже взбираться на лошадь пришлось самой. Причина холодности Эйдона была ясна: засос на моей ключице. За бесстрастным лицом сейчас явно бушевали нешуточные эмоции, но вот прямых претензий мне никто не предъявлял. Гард будто не удивился. Разозлился, да, но не удивился. И все же, интересно, это Фаррет поставил Теолле «метку страсти» или кто‑то другой? А что, если… Если это тот мужчина из сна? Кажется, он тоже был из клана Живого Огня, поэтому они вполне могли с Теоллой встретиться где‑то на территории Фаррета. И даже, возможно, он и помог Теолле сбежать! Поэтому Гард и злится, что пришлось воспользоваться помощью человека из враждующего клана, который еще и неровно дышит к Теолле…

Впрочем, что‑то не сходилось. Если бы у Теоллы продолжались отношения с тем мужчиной и Гард был бы о них в курсе, то он не называл бы ее своей невестой, не собирался по‑прежнему жениться на ней. Тогда как все объяснить? Черт, ну почему тут все так сложно? Прямо головоломка на головоломке! И с каждым днем все только усложняется и запутывается!

Теолла, какой еще сюрприз ты мне подкинешь?

– Ты на меня за что‑то сердишься? – не выдержав, все же спросила я невинно у Гарда на одной из наших остановок.

– Нет, – все тот же сухой тон.

– Тогда почему избегаешь? – не отступала я. – Я чувствую себя виноватой, только не знаю за что.

– Я просто занят дорогой. Впереди опасный участок, нужно быть собранным и внимательным.

Понятно, что этим Гард перевел тему, но его слова меня насторожили.

– Чем он опасный? – уточнила я.

– Пока не забивай себе голову, объясню позже, – отозвался он и отошел, оставив меня в еще большей растерянности.

Дождь между тем постепенно стихал, переходя из проливного в моросящий, а после и вовсе сошел на нет. И случилось это как раз незадолго до того, как мы подъехали к очередному порталу. Пришлось отстоять небольшую очередь, прежде чем наги начали изучать наши документы. Здешние стражники попались чересчур медлительными, постоянно переговаривались между собой и отвлекались на мелочи, не относящиеся к делу.

– Проходите, – наконец разрешил рыжий наг с желтым брюхом. – Предупреждение: уровень тумана на той стороне – шесть баллов из десяти.

– Благодарю, – кивнул Эйдон и первый вошел в портал.

– Шесть – еще не страшно, – тихо пробормотал Рих, устремляясь следом.

Туман по ту сторону действительно был густым и молочным, как облака. Видимость где‑то на метров пять – десять, но даже их было достаточно, чтобы рассмотреть дорогу и лес по обе стороны от нее. Где‑то из его глубины раздавались глухие птичьи крики и шорохи. Под опасностью, выходит, Гард подразумевал этот туман?

– Скоро мы доберемся до гостиницы? – поинтересовалась я. С каждой минутой мне становилось все тревожней, и очень хотелось спрятаться под крышу. Но ответ Эйдона меня просто раздавил:

– Сегодня мы будем ночевать в лесу.

– В лесу? – Я уже не скрывала паники.

– Мы в Риадане, Теолла, – ответил Гард. – Это земли клана Белесого Тумана, здесь почти нет городов, да и поселений тоже. И расстояния между ними большие. Маловероятно, что на пути нам попадется какая деревня. Поэтому нужно приготовиться ночевать под открытым небом.

Конечно же, по закону подлости, никакая, даже самая захудалая деревенька нам не попалась. Зато слова Эйдона «под открытым небом» оказались слегка преувеличены. На самом деле ночевать нам предстояло в шатрах, которые тут же были установлены. Один предназначался мужчинам, другой – нам с Раймой. Служанка первая зашла в нашу палатку, меня же остановил Гард.

– Слушай внимательно, – произнес он уже более мягким тоном, – из шатра ночью выходить нельзя. И уж тем более не отходить от нашего лагеря даже на несколько шагов в лес.

– Там дикие звери? – догадалась я.

– И не только, – серьезно ответил он. – Есть нечто куда более опасное, чем дикие звери, Теолла. И лучше тебе с этим никогда не сталкиваться.

Предупреждение Гарда озаботило и напугало одновременно. Что за ужасное место, в которое он нас всех привел? И неужели нельзя было найти более безопасное? Все эти вопросы конечно же я не осмелилась задать ему вслух, тем более он, как только завел меня в мой шатер почти насильно, тут же удалился.

– А если по нужде потребуется? – спросила я уже Райму. – Тоже нельзя выходить?

– Можно, но только с сопровождением. Надобно будет Риха или Кирка позвать, – ответила та.

То есть мне придется ходить в туалет, простите, при мужчинах? Замечательный поворот. Но других вариантов, как я понимаю, нет. Ладно, переживем… Знать бы еще, отчего прячемся.

– Мы на самой границе с Теневой Пустошью, – нехотя отозвалась на мой вопрос Райма. – Пересекать ее опасно. Но если вести себя тихо, то все должно обойтись.

– А почему опасно? Кто там живет?

– Демоны там живут, Тени… И лучше никогда с ними не встречаться, сьера. Но давайте уже спать. – Райма разложила на земле тонкий матрас, похожий на спальный мешок. – Немного отдохнем и поскорей отправимся в путь дальше. Завтра к обеду должны быть уже дома…

В свете всех страхов я и не надеялась, что мне удастся даже сомкнуть глаз, однако, стоило положить голову на такую же тощую, как и матрас, подушку, сразу провалилась в сон.

И я вновь оказалась в прошлом Теоллы.

Снова лес, только вокруг темно. Вечер, а может, и ночь. Я крадусь сквозь какие‑то заросли. Сердце тарахтит как безумное, но все равно иду вперед. Знаю, что сумасшедшая, но ничего не могу с собой поделать. И если Эйдон узнает об этом, очень разозлится. Но я только посмотрю одним глазком, заодно попробую собрать для него информацию о лагере огненных. Хотя… кого я обманываю? Не об Эйдоне я забочусь сейчас, а только о себе. Следую своим низменным стремлениям, не слушаю голос разума. А только сердце, лишь его. И Эйдон, если поймет мои истинные порывы, наверное, возненавидит, сочтет предательницей. Но это если мои предположения верны и тот, кто уже третий день не уходит из моих мыслей и снов, и чей поцелуй до сих пор помнят мои губы, действительно окажется одним из клана Живого Огня. Мне нужно узнать это во что бы то ни стало. И посмотреть на него еще раз, всего мгновение…

– Ты кто такая? – Резкий окрик заставляет меня замереть на миг, а после припустить бегом назад. – А ну стой!

Ветки хлещут по лицу, цепляются за плащ и юбки, а я несусь вперед, не разбирая дороги. Только все зря. Далеко убежать не получается. Из темноты вырастает мужская фигура, преграждая путь. Пячусь от нее и едва не врезаюсь в другую. Меня тут же крепко перехватывают за талию, и все тот же голос повторяет вопрос:

– Ты кто такая, девка? Что тут делаешь?

Второй мужчина тоже рядом. В его ладони вспыхивает огненный шар и, точно лампа, освещает мое лицо.

– Кто ты? – спрашивает теперь и он, ощупывая меня внимательным взглядом. – Шпионишь?

Собираюсь ответить, что это не так и я простая крестьянка, но тут с досадой вспоминаю, что сегодня надела свое платье. Это замечают и огневики. Тот, в чьих тисках нахожусь, свободной рукой начинает ощупывать меня. Пытаюсь вырваться, но тщетно. Другой огненный распахивает мой плащ и, присвистнув, протягивает:

– Витт, ты только глянь, что у нас тут… Герб Гардов.

И я понимаю, что пропала. Вышивка на изнанке плаща стала моим приговором.

– Так кто такая?

У меня же язык словно к нёбу прилип от страха, не могу издать и звука. Еще и слезы в глазах закипают от злости на саму себя.

– Ну уж точно не служанка, – отвечает за меня первый. – Ткань платья дорогая. И серьги в ушах…

– Слушай… А не подстилка ли это Гарда? – На губах второго появляется ухмылка. – Он же вроде с ней явился в Аспас.

– Ведем ее в лагерь, пусть глава разбирается сам.

Это они о Фаррете? Нет, нет, только не к нему! Никогда не видела его, но не понаслышке знаю о его жестоком характере! Для того чтобы ненавидеть его всем сердцем, мне достаточно знать, что он – убийца моих приемных родителей. Снова пытаюсь вырваться, брыкаюсь с остервенением и даже кусаюсь. Но это только злит мужчин. Один не выдерживает и выпускает огненную плеть, которая обвивает меня как веревка, лишая возможности двигаться. Плеть жжет, но следов на коже не оставляет. Ну почему, почему я не маг? Мне хоть бы толику силы, я бы послала заклинание призыва Эйдону или попыталась сбросить эти огненные оковы. Тот, что повыше, поднимает меня и перекидывает через плечо как куль с мукой. Кровь сразу приливает к голове, в ушах гудит, а перед глазами плывут красные круги. От тряски выпали шпильки из прически, волосы растрепались, мешая обзору. Шли недолго, вскоре послышались мужские голоса, смех, ржание лошадей. Стало светлее от разожженных костров, запахло жареным мясом и вином. Мы ступили в лагерь огненных, и я уже мысленно готовлюсь попрощаться с жизнью.

– Эй, Витт, что за цыпочку ты притащил нам? – летит вслед чья‑то реплика, сопровождаемая пьяным хохотом. – Где нашел?

Но огненный, на плече которого я болтаюсь, не отвечает ему, вместо этого спрашивает кого‑то другого:

– Сьер у себя?

Видимо, ответ положительный, поскольку в следующую секунду мы уже входим в шатер.

– Что такое, Витт? – слышу я голос, который кажется мне знакомым. Голос, обладателя которого я так страстно желала увидеть.

– Кажется, поймали шпионку, сьер Фаррет, – отвечает Витт и сбрасывает меня на пол.

Я с трудом приподнимаю голову. Сквозь волосы, падающие на лицо, видно плохо, но все же я могу рассмотреть того, кто стоит напротив. Сердце останавливается, как и время. Это действительно он. Незнакомец, который украл мой первый поцелуй.

Он тоже узнает меня. В его глазах вспыхивает огонь, а лицо становится напряженным, неживым, словно маска, только желваки подрагивают на скулах. Я же смотрю на него и не могу поверить, что это и есть Фаррет. Враг Эйдона. Мой враг.

– Значит, шпионка… – протягивает он глухим бесцветным голосом.

– У нее на плаще герб Гардов, – продолжает отчитываться Витт. – Аран говорит, что это может быть девка Гарда, которую тот с собой притащил в Аспас. Он вроде как видел их в Чинизе вместе.

– Это так? – Фаррет наклоняется надо мной. В его зеленых глазах больше нет ни тепла, ни нежности, только ярость и ненависть. – Ты – любовница Гарда?

Щеки сразу заливает румянец. Как он может такое спрашивать? И думать такое про меня? Да и с Эйдоном у нас никогда ничего не было. Хоть он и твердит, что собирается сделать меня своей невестой. А я не смею отказать, ибо испытываю самые теплые чувства и признательность не только к нему, но и к его родителям. Но называть меня его любовницей? Да это настоящее оскорбление!

– Я не любовница Эйдона Гарда, – нахожу в себе смелость четко произнести. А уязвленное самолюбие толкает почти выплюнуть в лицо Фаррету: – Я его невеста.

Следом раздается хохот. Но смеется не Фаррет, а воин по имени Витт.

– Вы верите, сьер, этой потаскушке? – вопрошает он потом. – Да она же без роду без племени. Обычная человечка без капли магии. Только и есть что смазливая мордашка и молодое тело. Какой сьер на ней женится? Тем более Гард. Подстилка она его, не…

– Заткнись! – вдруг осекает его Фаррет. – Твое мнение никого не интересует!

Он снова смотрит мне в глаза, теперь чуть прищурившись.

– Зачем тебя послал Гард? – спрашивает сквозь зубы. – Что хочет узнать?

А я теряюсь. Потому что здесь совсем не из‑за Эйдона, а из‑за него, Фаррета. Но разве можно в этом признаться теперь, когда я знаю его истинную личину? И Эйдоном прикрываться нельзя, хотя мне вряд ли кто поверит.

– Я здесь случайно, заблудилась, – лепечу едва слышно. – Меня никто не посылал.

Мое вранье выдают пылающие щеки, а Фаррета это приводит в еще большее бешенство. Я замечаю, как сжимаются его кулаки. Неужели собирается ударить? Даже зажмуриваюсь в ожидании. Но вместо удара Фаррет хватает меня за подбородок, заставляя смотреть себе в глаза.

– Не нравится, когда тебя называют подстилкой Гарда? – угрожающе шепчет он. – Тогда побудешь моей подстилкой… Витт! – зовет уже громче и отходит от меня. – Переправь ее в Бастор. Через три дня я вернусь, разберусь с ней сам. А пока под стражу ее… И глаз не спускать!

На этих словах меня выбросило из сна. Внутри вновь все дрожало от пережитого потрясения. Господи, ну почему все так реально? И помню же все до мельчайших подробностей!

Значит, Теоллу никто не похищал. Она сама, по глупости, попала в плен к Фаррету. Надо же, какое совпадение: тот мужчина и Фаррет – одно лицо. Представляю, каково было Теолле в него влюбиться, а потом узнать, кем он является на самом деле.

Так вот он какой, этот Фаррет… Теперь я хоть знаю, как он выглядит. И почему сон оборвался на таком месте? Что происходило с Теоллой дальше? А Фаррет действительно далек от добряка, совсем не такой, каким казался в прошлом сне. И на Теоллу зол до чертиков. Его тоже вон как перекосило, когда понял, кто она. Да уж, ситуация катастрофическая, если не сказать грубее… Но Теолла тоже хороша! Вот чего ее туда потянуло среди ночи? Дурочка влюбленная… Я бы, наверное, не осмелилась на такое безрассудство.

И еще одна вещь, которая стала ясна после этих двух снов: Теолла не любила Гарда, во всяком случае, как мужчину. Была привязана, испытывала благодарность, но не любила. Только знал ли об этом сам Гард? Или до сих пор пребывает в святой уверенности, что Теолла в него влюблена? Но что‑то мне подсказывало, что нет. И если не знает наверняка, то догадывается. Иначе среагировал бы по‑другому на тот злосчастный засос…

От всех этих мыслей и волнений разболелась голова, в висках запульсировало, словно в них вонзались горячие иголки. Стало душно, захотелось на воздух, окунуться в прохладу ночи… Но мне ведь запретили выходить, только в сопровождении. Вот черт! Разбудить Райму? Нет, не хочу… Пусть спит. Я только выгляну наружу, вдохну глоток свежего воздуха. Да и Эйдон говорил про несколько шагов, а я никуда отходить не буду, просто постою рядом с шатром пару минут, не больше. Иначе если этого не сделаю, то сойду с ума от головной боли и тошноты.

Я осторожно поднялась и прошла к выходу из шатра. Отодвинула полог и с наслаждением подставила лицо прохладному ветерку. Кругом стояла тишина, нарушаемая лишь тихим трещанием цикады и редким уханьем совы где‑то совсем далеко. Между палатками горел небольшой костер, но из мужчин никого видно не было. Я немного осмелела и вышла из шатра. Осмотрелась, прислушалась: вроде все спокойно, ничего подозрительного. Зато воздух такой насыщенный, вкусный, прямо ложкой есть можно. И боль понемногу отступает… Я прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. Как вдруг что‑то неуловимо изменилось. Цикады замолчали, а воздух точно застыл.

– Это она… – пронесся шепот между деревьев. – Она…

– Наша… – словно кто‑то дохнул мне на ухо.

Я резко отпрыгнула и развернулась: никого. А в следующий миг снова шепот над ухом:

– Наша…

Сердце захлебнулось страхом. Я бросилась к палатке, но кто‑то невидимый схватил меня за ногу и потащил в обратную сторону, к лесу, из которого стали выступать жуткие бесформенные тени. У меня наконец прорезался голос, и я едва не оглохла от собственного визга.

– Теолла! – раздался позади голос Эйдона.

Я не могла видеть его, зато ощутила, как вокруг в мгновение ока похолодало, до звенящего мороза, а в следующий миг меня обогнал снежный вихрь, затем еще один, над головой просвистело серебристое копье, белая вспышка резанула по глазам – и моя нога получила желанную свободу. Я упала навзничь, тяжело дыша.

– Наша… – прошелестело обозленное еще где‑то между деревьев.

А затем все исчезло, будто и не было, и мир вновь наполнился прежними звуками.

Глава 7

Роун Фаррет

– Она остановилась на самой границе с Пустошью. – Фаррет расхаживал по комнате, нервно поглядывая на карту. – На ночь! Что она там забыла? Она совсем с ума сошла?

– Мне вообще непонятен ее маршрут. – Генерал Вилтор, находившийся здесь же, задумчиво потер подбородок. – Зачем делать такой крюк, если до Ваи из Бастора достаточно пройти два портала. Вот здесь, у нас. – Он подошел к карте и ткнул пальцем в золотистый круг, изображающий портал. – И следующий – недалеко от Чиниза. Это самые сильные порталы. Она же будто намеренно выискивает самые слабые. Смотри, вот… Вот… Вот… – Его палец прочертил невидимую линию по карте. – Они же действуют на самые короткие расстояния, минуют только территории Пустоши… Уверен, что следующим и последним порталом будет этот. Пограничный с Ваи. Не понимаю ее логики…

– Я тоже не понимаю. – Фаррет, нахмурившись, остановился и снова вперился взглядом в карту. – Одно ясно: она действительно направляется в Ваи. Ей больше некуда идти. Только к Гарду, – добавил он сквозь зубы. – Этот трус точно ждет ее с нетерпением…

– И все же у меня до сих пор не укладывается в голове, что Теолла сбежала от тебя, – все так же задумчиво вздохнул генерал. – Еще и не с пустыми руками. Это на нее так не похоже. Ты же сам говорил, что она не любила дорогие подарки.

– Как видишь, все это было ложью, притворством. – Фаррет посерел еще больше. – Под маской милого создания скрывалась хитрая лгунья… Не стоило ей верить с самого начала.

Вилтор с сочувствием посмотрел на друга.

– Ты составил опись того, что она украла? – спросил потом прямо.

– Нет… Мне это ни к чему…

– И все же?

– Ну что она могла унести с собой? – Фаррет с кривой усмешкой пожал плечами. – Украшения… Кольца, браслеты, серьги, что я ей дарил… Еще бумаги кое‑какие…

– Бумаги? – брови генерала удивленно приподнялись. – Ты не говорил мне об этом.

– Да я сам только утром сегодня обнаружил. – Фаррет устало провел ладонью по лицу. – Не особо важные… Счета кое‑какие, расписки по мелочи… Она будто хватала первые попавшиеся документы, не разбираясь. Видимо, понесла Гарду.

– А информация? Она могла узнать что‑то важное? О тебе, твоих делах, связях… Насколько ты был с ней откровенен?

Ответом ему была горькая усмешка.

– Но мне и так нечего скрывать, – произнес Фаррет потом уже более жестко. – Мне все равно, что она донесет Гарду. Как бы он ни пыжился, ничего не сможет мне сделать. Я не боюсь этого падальщика и его гнусных интриг.

– И все же тебе не мешало бы быть осторожным, Роун. Такие, как Гард, могут серьезно подпортить жизнь. Не стоит его недооценивать…

Вилтор говорил что‑то еще, но Фаррет его уже не слышал. Он во все глаза смотрел на карту, а в сердце разрасталась тревога: рубиновая точка исчезла.

– Она пропала, Кэйн, – сдавленно произнес Роун. – Теолла пропала… Что это значит? Это ведь ты поставил ей метку слежения. В каком случе она может исчезнуть?

– Когда ее снимают… Или… – Друг тоже выглядел растерянным.

– Или?

– Тот, кто ее носит – погиб… – на выдохе закончил генерал.

У Фаррета все похолодело внутри. Он даже зажмурился, чтобы справиться с нахлынувшими эмоциями.

– Я могу послать туда своих молодцов, – предложил Вилтор. – Немедленно. Они выяснят, что там произошло. Возможно, это… – однако тут он запнулся: на карте, в том же месте, вновь вспыхнул красный огонек. – Случайность, – договорил он уже более спокойно. – Это была случайность, Роун. Возможно, какие‑то помехи в магическом фоне. И теперь все восстановилось, видишь?

– То есть она жива? – все же уточнил Фаррет с плохо скрываемым облегчением.

– Жива, – уверенно подтвердил генерал. – Так мне посылать туда кого‑то? Проверить?

– Да, – наконец‑то решился Роун.

– Хорошо. – Вилтор похлопал его по плечу. – Мои ребята сделают это незаметно. А ты ложись спать, уже глубокая ночь. Я тоже пойду… А утром подумаем, что делать с твоей Теоллой.

– Ты прав, – кивнул Фаррет, уже отходя от карты, как вдруг на ней вновь наметилось движение. Рубиновая точка сорвалась с места и поплыла вперед. – Что там происходит, демоны ее разбери?

– Похоже, она решила продолжить свой путь, – предположил генерал. – Теперь точно видно, что направляется она к тому порталу. Движется быстро, скорее всего, на лошади. К рассвету будет там. Думаю, мы ее уже не догоним. Но можно пойти в обход и встретить ее в Ваи. Как ты смотришь на это?

– Делайте так, – согласился Фаррет.

Вилтор кивнул, попрощался и вышел. Фаррет же устало опустился в кресло и зажал голову руками. Кажется, он сходит с ума. И из‑за кого? Девчонки! Той, которая его еще и предала! Нет, так нельзя. Вилтор прав. Он, глава клана Живого Огня и земель Бастора, не может позволить себе подобной слабости. Пора с этим кончать! Пора…

В дверь, оставшуюся приоткрытой после ухода Вилтора, протиснулась черная морда.

– Заходи уже, Грозный… – позвал Фаррет, и пес тут же подбежал к нему. Положил голову на колени и преданно заглянул в глаза. – Хоть ты меня не предавай, ладно?

Грозный поднял уши и завилял хвостом. Фаррет на это усмехнулся и ласково потрепал по холке.

После нападения ужасных теней я долго приходила в себя. Гард был тоже встревожен, но упреков в мой адрес не бросал, даже слова не сказал, только спросил, в порядке ли я. А позже я услышала, как они тихо обсуждали это с Рихом:

– Как они смогли пробить защиту? Зайти так далеко от границы Пустоши? Не понимаю…

– Похоже, им очень нужна была она. – Рих украдкой посмотрел на меня. – Только зачем?

– А я почем знаю? – неожиданно резко огрызнулся Гард и скомандовал уже громче: – Собираемся! Не будем рисковать и оставаться здесь. Поедем через лес, отойдем от границы с Пустошью…

– Но в лесу, ночью… – попытался возразить Рих.

– Не опасней, чем тут, – оборвал его Эйдон, и в этот раз я с ним полностью была согласна. Хотелось бежать от этих тварей куда глаза глядят, пусть и в лес.

Шатры и прочие вещи были собраны в считаные минуты, лошади оседланы, и мы наконец отправились в путь. Меня все еще от ужаса потряхивало, а перед глазами вставали жуткие тени, которые шептали: «Наша, наша…» От этих слов становилось еще страшнее, особенно после странного замечания Риха в мой адрес, но пока я даже знать не хотела, что все это означает. Только бы уйти поскорее из этого места…

Скакали быстро, и я не заметила, как лес кончился, а на востоке забрезжила алая полоса рассвета. А затем сквозь рваный туман показалось кольцо портала.

– Мы уже почти дома, – просияла Райма, и даже у меня на душе посветлело, словно я действительно вернулась домой.

Впервые Гард представился нагам своим настоящим именем, но, кажется, они и без того узнали его: пропустили незамедлительно всю нашу компанию, не потребовав никаких доказательств. Первое, что я ощутила, оказавшись по другую сторону портала, – холод. Ледяной ветер тут же швырнул в лицо горсть колючего мелкого снега, забрался под плащ, выстудил платье. И мне придется тут жить? Кошмар… Терпеть не могу зиму!..

Пальцы уже едва двигались, а зубы стучали друг о друга, когда из‑за пелены снега наконец выступили очертания замка. Перед нами услужливо спустили мост через ров, и мы въехали в ворота. Гард первый спрыгнул с коня, затем помог спешиться мне.

– Замерзла? – спросил он. – Сейчас согреешься… Идем скорее в замок.

– Тут всегда так холодно? – дрожа, спросила я Райму, которая шла за мной.

– Бывает потеплее, – отозвалась та, с кряхтением разминая затекшую спину.

– А снег хоть тает иногда? – уточнила с надеждой.

– Иногда тает, – обнадежила служанка. – Даже цветы растут… Вы ж должны быть привыкшие к холодам, сьера… Неужто за такой короткий срок отвыкли?

– Похоже, отвыкла, – ответила я со вздохом.

В огромном холле из белого мрамора в два ряда выстроились слуги, поклоном приветствуя Гарда. У одной женщины на руках сидела пушистая белая кошка. При появлении Эйдона она спрыгнула на пол и, подбежав к нему, начала приветственно тереться об его ноги.

– Джина, девочка моя. – Гард, изменив тон на более ласковый и заметно расслабившись, тут же подхватил кошку на руки. – Соскучилась? – и в заключение поцеловал ее в нос. Потом переложил ее под мышку и направился к лестнице, бросив слугам на ходу: – Приготовьте мне и сьере Теолле горячую ванну, затем подайте обед…

– Пойдемте, сьера, помогу вам переодеться, – сказала Райма, увлекая меня за собой.

– Может, я сама справлюсь? – предложила я. – Тебе ведь тоже не мешало бы согреться и переодеться…

– Успею еще и согреться, и переодеться, не беспокойтесь обо мне, сьера, – отмахнулась та.

Мы поднялись по широкой лестнице, устланной белым ковром, и направились по коридору, стены которого украшали гобелены и портреты мужчин и женщин в нарядных одеждах. Моя спальня оказалась угловой, зато с двумя огромными окнами, откуда открывался вид на заснеженные горы. Из смежной комнаты выбежала молоденькая служанка, изобразила поклон и тонким голоском сообщила:

– Ванна будет готова через пять минут.

– Спасибо, – улыбнулась ей я.

– Это Нэра, – тихо сказала Райма, когда девушка снова скрылась за дверью. – Запомните, сьера, никто в замке не должен знать, что вы потеряли память. Если что надобно узнать, спрашивайте у меня. Я всегда к вашим услугам, только позвоните, – и она показала на серебристый колокольчик, стоящий на туалетном столике.

– Хорошо, – кивнула я.

– Вот здесь, – Райма нажала на какой‑то рычажок на стене, и та отъехала в сторону, – хранится ваша одежда.

Я заглянула в гардеробную: на вешалке в рядок висели платья, в основном из плотной ткани, с длинным рукавом и довольно скромных фасонов. Рядом стояли коробки, видимо, с обувью или головными уборами. Порадовали несколько меховых манто, висевших в сторонке: значит, есть шанс не замерзнуть за стенами замками.

– Все готово, сьера, – снова появилась Нэра.

– Свободна, – ответила ей за меня Райма, и когда та покинула комнату, подошла ко мне: – Повернитесь, сьера, помогу расстегнуть платье.

Уже в ванной, стягивая с себя остатки одежды, я случайно задела грудь и сразу поморщилась: та болела уже второй день, не дотронуться. И поясницу время от времени тянуло. Похоже, скоро меня ждут не самые приятные для женщины деньки. Надеюсь, со средствами гигиены в этом мире вопрос как‑то решен, иначе придется изобретать еще и прокладки.

Глава 8

Эйдон Гард

– Да, вот так, хорошо… Пониже… Еще ниже… Да вот так… Можно посильнее… Посильнее, я сказал! – Эйдон раздраженно оттолкнул руку служанки, которая массировала его плечи и шею, пока он принимал ванну. – Совсем разленились… Ни на что не годные!

Он резко поднялся из воды, ничуть не смущаясь своей наготы перед молодой служанкой. Та стояла, испуганно вжав голову в плечи и опустив глаза.

– Халат подай, – приказал Гард, а сам сдернул со стула, стоящего рядом, полотенце. Вытерся им тщательно, небрежно бросил на пол и запустил руки в халат, услужливо поднесенный девушкой.

– Простите, сьер, за нерасторопность, – прошептала она, розовея до кончиков ушей.

Гард окинул ее изучающим взглядом: ничего такая, фигуристая. Он, конечно, любит более худых, но и эта сойдет. И краснеет забавно. Может, еще и невинна…

– Ладно, – протянул с ленцой в голосе. – На первый раз прощаю… Можешь принести мне перед сном молока…

Теперь лицо служанки запылало алым, ведь под просьбой «принести молока» было скрыто приглашение ублажить господина ночью. Это знали все девицы в замке, и услышать подобное в свой адрес расценивалось как большая удача. Вот и эта служанка присела в наинижайшем поклоне:

– Сочту за честь, сьер…

– Теперь иди, – отмахнулся от нее Гард и плотнее запахнул на себе халат.

Он подождал, пока останется в спальне один, затем направился к настольному зеркалу. Круг, две пересекающихся под определенным углом линии, наклонная спираль – палец быстрым привычным движением нарисовал на гладкой поверхности знак призыва.

– Только попробуй не откликнуться сразу, – пробормотал Эйдон, наблюдая, как иней сходит с зеркальной глади. – Не вынуждай меня ждать, Морана…

Он нетерпеливо потер подбородок. По ту сторону зеркала раздалось сперва шуршание, затем изображение посветлело и наконец показалось круглое рябое лицо с коротким носом‑«уточкой».

– Ох, простите, сьер, – тихо проговорила девушка, – еле нашла укромное место.

– Ты где сейчас? – Гард попытался разглядеть, что за ее спиной.

– Да в конюшне я, здесь пока никого нет. Кроме лошадей, конечно. – Морана растянула узкие губы в улыбке. – Вижу, добрались до Ваи, сьер… Все хорошо?

Эйдон поморщился: ну и наглая девица, совсем забывает, с кем имеет дело. Жаль, что он в ней так нуждается, иначе бы давно уже указал, где ее место.

– Что у тебя слышно? – проигнорировав вопрос Мораны, спросил сам. – Как обстановка? Как Фаррет?

– Не выходит почти из своей спальни и смотрит на карту, – доложила девица.

– Что за карта?

– Похоже, следит на ней за передвижением сьеры Теоллы.

– Что значит – следит? – Эйдон встрепенулся. – Каким образом?

– Кажется, генерал Вилтон когда‑то сьере Теолле метку поставил, следящую. Вот они вдвоем и наблюдают, как она по карте двигается. Красная такая, как огонек.

Вот же демоны! Гард с трудом сдержал порыв шарахнуть кулаком по столу. И как он упустил это?

– А что Фаррет делает, кроме того, что следит? – уточнил он сквозь зубы.

– Ничего. – Морана пожала плечами. – Сидит в кресле и целый день пялится на эту карту.

– А погоня? Он не собирается возвращать Теоллу?

– Во всяком случае, никаких приказов о погоне никто в замке не слышал. Еще и Петра вернулась. Ходит довольная, значит, Фаррет ее наконец допустил до своего тела. – Морана пошленько хихикнула и зажала рот. – И не выгоняет ее, как остальных… Так что, сьер, может, вам и не стоит беспокоиться. Забудет он скоро Теоллу и дело с концом. А вы в выигрыше.

О, как же его все‑таки раздражала эта девка! Если бы был ближе, точно придушил, чтоб не молола языком и знала свое место. Но Гард вновь попытался не дать волю эмоциям, тем более, при всей своей невоспитанности, информацию она сообщила немаловажную.

– Где может находиться метка, не знаешь?

– Откуда ж, сьер? – Морана изобразила удивление. – Меня ж там не было, когда ее ставили.

– Все, свободна. Жди следующего вызова. – Гард провел ладонью по зеркалу, и в нем вновь появилось его собственное отражение.

Метка… Метка… Теперь понятно, почему Фаррет не пытался их нагнать. Они и без того были у него всегда на виду. Вот уж точно, демоны! А ведь казалось, что он все предусмотрел!

За спиной раздалось тихое покашливание, и Гард обернулся через плечо.

– Здравствуй, Вел, – произнес он на выдохе.

– С возвращением, сьер. – Старик поклонился. – Что‑то стряслось? Вы будто озабочены.

– Фаррет, оказывается, поставил Теолле метку для слежки, – ответил Эйдон и пересказал ему разговор с Мораной.

– Не вижу особой причины для тревоги, сьер. – Секретарь успокаивающе улыбнулся. – Вы уже в замке, под защитой своих земель и своего клана. Сьера Теолла с вами. Вы добились своей цели. А касаемо метки… Ее легко снять. Надо только прижечь соком кибрариума. Он вмиг уничтожает любые метки магического воздействия среднего и ниже среднего уровня. А слежение относится именно к такой магии.

– Да знаю я, знаю… – вздохнул на это Эйдон. – Кому ты рассказываешь? Только сначала надо найти ту метку…

– Как правило, ее прячут в укромных местах: под мышкой, на затылке, под коленом, в паху, на пятке… – начал перечислять Вел, но Гард остановил его жестом.

– Это я тоже знаю, Вел… Лучше поспеши принести этот сок. А я навещу потом нашу меченую…

После обеда меня неожиданно сморил сон. Наверное, сказалась ночь без отдыха. И когда стало понятно, что я вновь оказалась в прошлом Теоллы, я даже обрадовалась. Тем более меня явно ожидало продолжение истории с пленением…

Я находилась в некой комнате, обставленной довольно аскетично. Это Бастор, замок Фаррета. Как ни странно, ко мне здесь относятся неплохо. Никакой грубости или жестокости, кормят, поят, даже помыться дали. Я почти все время сижу у окна. Оно выходит на задний двор, поэтому любоваться там особо нечем. Но мои мысли все равно заняты другим. Что будет, когда вернется Фаррет? Неизвестность страшит. Исполнит ли он свою угрозу сделать меня своей… Нет, даже в мыслях тошно произносить это слово. А Эйдон? Узнал ли он, куда я пропала? Придет ли на помощь?

Открывается дверь, и мой охранник впускает какого‑то мужчину, судя по обмундированию, воина. Он смотрит на меня свысока, в глазах улавливается презрение. Впрочем, здесь почти все на меня так смотрят, поэтому не удивляюсь.

– Поднимись, – приказывает мужчина.

Это настораживает, но я все же встаю. Он изучает меня взглядом, словно ищет что‑то, затем отдает очередной приказ:

– Закатай рукав, протяни мне руку. Ладонью вверх.

Я выполняю и это, неуверенно вытягиваю руку. Мужчина открывает мешочек, который привязан к его поясу, и достает оттуда красный непрозрачный камень. Затем прикладывает его к месту сгиба на моей руке. Камень обжигает, и я вскрикиваю. Когда же мужчина его убирает, на коже у меня расцветает некий знак.

– Что это? – все же осмеливаюсь спросить.

– Чтобы ты не сбежала, – отвечает он.

Мужчина уходит, а знак на руке постепенно бледнеет и вскоре вовсе исчезает. О нем напоминает лишь легкий зуд в том месте. Я уже устала гадать что к чему, поэтому возвращаюсь к окну и своим прежним мыслям. Двор уже погрузился в вечерний сумрак, когда дверь вновь отворилась. Этого мужчину я знаю, он приставлен сторожить меня снаружи.

– За мной, – бесцветным голосом командует он.

Когда я поднимаюсь, мои запястья тотчас оплетают огненные веревки, лишая возможности двигать руками.

– Куда мы? – интересуюсь я тихо.

Догадка страхом вспыхивает в груди, и мой стражник ее подтверждает:

– Сьер Фаррет вернулся.

Мы идем по анфиладе комнат. Они сменяют друг друга, но я едва замечаю их обстановку. Какой‑то коридор, лестница и снова комната. Передо мной распахивают дверь, и я наконец вижу его. При взгляде на него меня разрывают противоречивые чувства: одна «я» вскипает негодованием при виде врага, другая же испытывает невольный радостный трепет. Но есть и общее у этих двух «я»: они обе боятся Фаррета. А он стоит, прислонившись к письменному столу и скрестив руки на груди, и прожигает меня взглядом. Он делает знак охраннику, чтобы тот ушел, и мы остаемся одни.

– Странное дело… – протягивает Фаррет и направляется ко мне. Останавливается за моей спиной и продолжает, нависая: – Ты называешь себя невестой Гарда, только он почему‑то не спешит тебя выручать. Ему даже передали послание от меня. О тебе. Но он не ответил. Не пришел. Не прибежал за тобой. Я бы, например, за свою невесту глотку перегрыз. Так насколько ты важна для него? И действительно ли его невеста? Или все же девка для развлечения? – шепчет он уже издевательски мне на ухо.

Это оскорбление вновь ранит, и в душе закипает обида.

– Не смейте больше меня так называть! – выкрикиваю в порыве. И сама пугаюсь собственной храбрости, но все равно продолжаю: – Я вам не девка для развлечения!

– Разве? – Он хватает меня и притягивает к себе. Я оказываюсь прижатой спиной к его груди так крепко, что не могу вздохнуть. – Продолжай, мне интересно тебя послушать…

– Я шесть лет воспитывалась в Тиррианском монастыре, поэтому мне знакомы понятия женской чести и женских добродетелей! – Сама не знаю, зачем рассказываю ему это, кипячусь. Неужели хочу оправдать себя в его глазах?

– И кто же тебя упек в это ужасное место? – Фаррет усмехается, а я чувствую его теплое дыхание на своей щеке. – Я слышал, какие там царят нравы…

– Не вам судить, – цежу сквозь зубы. – Да, там все строго, но эта строгость во благо. И оказалась я там благодаря своим родителям… Приемным. – Я сглатываю. – Лилейна и Томас Гарды… Те самые, которых вы безжалостно убили!

Я почти уверена, что мне сейчас свернут шею за такие откровения, но Фаррет лишь молчит несколько долгих секунд, затем произносит снова мне на ухо:

– Ты действительно считаешь их поступок заботой о тебе?

– Они всегда обо мне заботились! И Эйдон тоже… – Я совершенно не понимаю, к чему он клонит, и это нервирует. Еще и ладонь его как‑то незаметно оказалась на моей груди. Фаррет слегка ее сжимает, нащупывает сквозь ткань платья сосок и надавливает на него, очерчивая контур. Я краснею от стыда и возмущения, понимаю, что он так издевается, провоцирует. Дергаюсь, безуспешно пытаясь вырваться, потом снова выкрикиваю со всей ненавистью: – Уберите от меня руки! Не прикасайтесь ко мне!

– Ласки твоего любовника Гарда тебе больше нравятся? – Он тоже злится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.