Евгений Гришин
Звездочка

Грузовик «ГАЗ-51» трясся и дребезжал на неровной дороге, каждый бугор подбрасывал кузов так, что позвоночник Андрея отзывался болью на каждую выбоину, а пальцы судорожно вцеплялись в край сиденья. Сквозь толстое запотевшее стекло мир выглядел размытым и чужим: осень, пришедшая без предупреждения, принесла туманный холод, запах сырой гнили, клочья ржавых листьев и особую тишину, в которой слышались только надсадный рык мотора да его собственные навязчивые мысли.

Водитель, хмурый парень в вязаной шапке и латаном ватнике, не произнёс ни слова с тех пор, как они покинули райцентр. Лишь изредка он сплёвывал в щель окна и бесцельно пощёлкивал пальцами по рулю.

Андрей сидел с чемоданом на коленях и пытался не думать о том, как нелепо это всё выглядит: двадцатилетний студент архитектурного института сбежал от диплома, друзей и шумной московской жизни в какой-то забытый богом лагерь. В нём что-то надломилось после ухода Ленки. Тоска, накатившая внезапно и не отпускавшая всё лето, выжгла его изнутри. «Академ» показался единственным правильным решением. Тишина и покой – вот всё, что ему было сейчас нужно.

Он прогнал воспоминание, как отмахиваются от назойливой мухи.

– Далеко ещё? – спросил он, нарушая томительную тишину.

Водитель чуть повёл плечом и хрипло буркнул:

– Скоро поворот. Лагерь «Звёздочка». Там дальше, вглубь. – Он скосил взгляд на Андрея, и в глазах мелькнула тень сомнения. – Ты ведь не местный?

– А что? – удивился Андрей.

– Да то, что местные туда ни ногой. За километр обходят. Ты вот что… – он запнулся. – Поаккуратнее там.

Андрей нахмурился.

– В каком смысле? Что значит «поаккуратнее»?

Тот хмыкнул, достал самокрутку из-за уха, но не закурил – лишь помял её в пальцах.

– В главный корпус не суйся. Там… – Парень замялся, но все же решился. – Там плесень.

Последнее слово он выговорил вяло, словно «Плесень» была фамилией.

Андрей вскинул бровь, попробовал усмехнуться, но вышло криво. Переспросить можно было, но он понял: другого ответа не услышит. Лучше уж «плесень», чем признаться в чём-то куда более странном. В его ушах это звучало как предупреждение от человека, который и сам не до конца верит в то, что знает.

Андрей скептически хмыкнул про себя: честнее было бы сказать прямо – лагерь проклят, туда лучше не суйся, по ночам двери открываются сами, а дети шепчут в подушку чужими голосами. Он усмехнулся и снова стал рассматривать тоскливые пейзажи за окном…

***

Вскоре грузовик свернул с бетонки и покатил по ухабистой грунтовке. Болтанка усилилась. Дорогу плотно обступали стволы берёз и елей. Под колёсами хрустели ветви, в воздухе стоял запах сырой земли и подгнившей листвы. И вдруг, прямо перед ними, возник старый металлический забор. Столбы, соединённые ржавыми трубами, ещё хранили следы зелёной краски, а на облезлой, покосившейся табличке над входом едва угадывались слова:

«Пионерский лагерь “Звёздочка”. Вперёд – к свету!»

Андрей нахмурился.

– Весёлое название, – пробормотал он. – Как из газеты…

Водитель промолчал. Лишь сбросил скорость, и «ГАЗ» с тяжёлым вздохом въехал на территорию. Лагерь «Звездочка» выглядел давно заброшенным. Корпуса с провалившимися крышами стояли молча. Окна зияли пустотой, некоторые изнутри были заколочены досками. Земля между строениями заросла высокой травой и пошла кочками.

У сторожки – когда-то симпатичного домика с резными наличниками – стоял пожилой мужчина. Невысокий, сутулый, в шинели старого образца. Мужчина курил тонкую самокрутку, выпуская дым прямо в серое небо.

Водитель заглушил двигатель, выдохнул сквозь зубы и кивнул на старика:

– Это Вадим Иванович. Здесь всем заведует.

Андрей вылез из грузовика, почувствовав, как земля чавкает под ногами. Чемодан в руке вдруг стал тяжелее, словно набрал вес за долгую дорогу.

Он подошёл ближе и, чуть смущаясь, сказал:

– Добрый день. Я Андрей. Меня прислали… на охрану. До весны.

Старик долго смотрел на него. Не враждебно и не оценивающе – скорее, как на новую деталь в знакомом механизме, которую всё равно придётся подтачивать или менять.

– Раз прислали – значит, надо, – произнёс он наконец. – Только не геройствуй. Территорию обходи, но ночью сиди в сторожке. – Он кивнул на домик. – Свет в корпусах не включай. И в главный корпус не суйся. – Голос стал тише. Он вздохнул и добавил, одарив Андрея странным взглядом: – Даже если дверь будет открыта.

Андрей приподнял бровь и нервно усмехнулся.

– А если всё-таки зайти? Любопытство и всё такое… – рискнул он пошутить, чтобы разрядить и без того странную беседу.

– Лучше без любопытства, – медленно сказал Вадим Иванович, строго глядя ему в глаза. – Лучше по-человечески. Услышишь что-то – не ходи. Увидишь – отвернись, от греха подальше. И ещё…

Он бросил окурок под ноги медленно раздавил мыском сапога.

– Если в сторожке зазвонит телефон – не бери трубку.

Андрей помолчал, с подозрением разглядывая старика – не шутит ли тот. Потом спросил:

– Какой телефон?

– Старый, чёрный. В углу на столе стоит. Работать не должен. Но… бывает, звонит.

– Откуда?

– Не откуда. – Вадим Иванович медленно обвел взглядом лагерь и снова посмотрел в глаза Андрею. – Потому и не бери…

***

Сторожка внутри оказалась тёплой, но неуютной. Воздух пах древесиной, плесенью и чем-то копчёным, от чего щекотало в носу. Обстановка была спартанской: кровать с продавленным матрасом, облупившийся стол, старый шкаф, на шкафу – керосиновая лампа с мутным стеклом и, конечно, тот самый телефон. Массивный, чёрный, с дисковым набором и пыльными проводами, уходящими в щель в стене, где, по логике вещей, не могло быть никакой линии.

Андрей подошёл ближе, дотронулся до аппарата и сразу же отдернул руку – поверхность телефона больше походила на кожу, чем на холодный пластик. Он сразу вспомнил нелепое предупреждение:

Не бери трубку…

Что за вздор? Что может случиться в этой глуши, где, кроме сторожа да лесного зверья, никого нет?

К вечеру Андрей прошёлся по лагерю. Корпуса были давно заброшены и тоскливо смотрели на него пустыми глазницами окон. Главный же корпус отличался от остальных: его словно не тронули все прошедшие годы. Андрей долго разглядывал дверь. Она была стянута несколькими рядами стальной проволоки – не для того ли, чтобы никто не вошёл?

Или не вышел… – мелькнула у него в голове странная мысль.

***

Ночь сползла на лагерь незаметно. Ветер усилился, и вместе с ним из леса потянуло сыростью, мокрыми листьями и ещё чем-то – кислым, отдающим плесневелой одеждой.

Андрей устроился в сторожке, закутавшись в телогрейку. Он пытался читать старый, заляпанный и с выдранными страницами журнал "Наука и жизнь", который нашел в шкафу. Читал про мумию, найденную в пустыне, но слова не шли, а все мысли настойчиво крутились вокруг странного лагеря.

Снаружи что-то щёлкнуло. Щелчок был резкий, такой звук издает сорванная щеколда.

Андрей поднялся, накинул куртку и открыл дверь. В темноте виднелись только контуры леса.

Он вышел на крыльцо.

Снова раздался громкий щелчок. Где-то левее, в районе бывшего санузла, за столовой.

Возможно это были крысы, или шатающиеся под порывами ветра доски…

Хотя нет… Что-то в этих звуках – их ритм, последовательность – подсказывало совсем другое.

Щёлк. Пауза. Щёлк. Пауза. Как шаги… Шаги костяных ног, у которых выворачиваются суставы.

От этой мысли Андрею стало не по себе. Он вернулся в дом и поспешно закрыл дверь на ключ. Затем уселся на кровать и снова прислушался. Но снаружи стояла полная тишина.

Он попытался отвлечься и закрыл глаза…

И тут зазвонил телефон.

Резко. Громко. До звона в ушах.

Андрей аж подпрыгнул от неожиданности.

Телефон не должен был звонить… Еще днем он из любопытства проверил провод и даже вытащил его из стены.

Телефон просто не мог звонить…

Андрей замер.

Пронзительный звонок снова прорезал воздух.

Трррр… Трррр… Трррр…

Он медленно поднялся и подошёл к аппарату. Нерешительно протянул руку. Пальцы дрожали. Телефон гудел, и в этом чувствовалось что-то живое.

И он взял трубку.

Тишина…

Ему показалось, что в трубке кто-то дышал. А потом раздался голос, от которого по телу Андрея пробежал холод.

– Ты пришёл? – Проговорил детский голос. – Мы ждали.

Пауза.

– Нам холодно. Открой дверь…

Голос шёл приглушённо, гулко, слишком тихо, чтобы быть настоящим, и слишком ясно, чтобы быть выдуманным. Андрей отпрянул назад и выронил трубку. Она закачалась на шнуре словно маятник.

Из неё продолжал доноситься голос:

– Пожалуйста… Пожалуйста… ПОЖАЛУЙСТА…

А через мгновение голос превратился в скрежет, стал менять интонацию и вдруг неожиданно затих.

Андрей схватил фонарь, распахнул дверь и выбежал наружу. Неожиданно он остановился. У ворот лагеря метрах в двадцати от него в тусклом свете фонаря стоял человек.

Или… не совсем человек.

Высокий, худой, чёрный. Или просто очень тёмный. Контур его головы был неправильным, каким-то вытянутым что ли. Он не двигался. Даже, как и не дышал.

Просто стоял и смотрел на испуганного Андрея.

Андрей не моргал. Его сердце билось где-то на уровне горла. Фонарь дрожал в руке.

Существо резко с громким щелчком склонило голову набок.

Как бы изучая парня.

Андрей сделал шаг назад… Затем второй.

Существо не шевельнулось, оно наблюдало. И вдруг исчезло. Не ушло и не растворилось в воздухе, а просто вырезалось из пространства.

Андрей бросился в дом, запер дверь и упал на кровать. Сердце бешено колотилось в груди. Он лежал до самого рассвета, прислушиваясь к тишине, а в его голове всё ещё звучал детский голос:

– Нам холодно… Пожалуйста… ПОЖАЛУЙСТА…

***

На следующий день Андрей проснулся не от будильника и не от света, а от глухой и тяжелой тишины. Почти всю ночь он пролежал без сна, сжавшись под одеялом, прислушиваясь к каждому скрипу и треску в стенах. Лишь перед рассветом на пару часов он провалился в дрему, тревожную и пустую. Телефон больше не звонил, но ощущение чьего-то присутствия, давящего и гнетущего, не ушло. Наоборот, оно словно пустило корни…

Андрей сел на кровати, натянул штаны и куртку. Достал термос, налил крепкого чая и сделал глоток, пытаясь согнать остатки липкой сонливости. Комната пахла воском, железом и ещё чем-то странным – запахом, который невозможно было сразу определить. В нём было что-то животное, сырое и отталкивающее.

Телефон стоял на месте черный и неподвижный и глядел на Андрея словно глаз неведомого существа…

Его мысли путались. Может, всё произошедшее ночью – плод усталости? Игра воображения? Одиночество? Но внутри Андрея что-то противилось этим объяснениям. Он мог бы сказать себе, что все это бред, но события были реальны…слишком реальны. Он слышал голос. Слышал звонок. Видел фигуру у ворот. Он помнил и каждое мгновение прошлой ночи.

Андрей поднялся и тяжело вздохнул. Одно было ясно: он не выдержит, если будет сидеть здесь взаперти. Нужно выйти хотя бы на полдня. Увидеть людей, услышать голоса, и убедиться, что с его рассудком все в порядке …

Он открыл шкаф, достал карту, которую заметил вчера. Расстелил её на столе. Красной шариковой ручкой кто-то обвёл лагерь жирным кругом, словно отгородив его от всего остального мира. Андрей провёл пальцем по пожелтевшей бумаге. В нескольких сантиметрах к югу от лагеря значилась деревня Липовка и судя по карте, идти до нее было меньше километра по лесной тропе.

Он ещё раз посмотрел на телефон. В комнате стало как-то тесно от его молчаливого присутствия. Андрей решительно натянул пальто, сунул в карман сухарь из своих припасов и вышел на улицу…

***

Тропинку в Липовку Андрей с трудом отыскал среди густой растительности. По всей видимости, местные все же наведывались в лагерь – на это указывала примятая трава и следы сапог. Пока он пробирался по лесу, мелкие ветки цеплялись за лицо, за одежду, как пальцы. Пару раз он останавливался, чтобы убедиться, что не сбился с пути, но всё время чувствовал, что кто-то или что-то идёт следом за ним.

Он прибавил шагу.

Иногда ему мерещилось, что он слышит смех: слабый, детский, откуда-то из-за стволов черных елей в лесном сумраке…

***

Увидев первые покосившиеся дома Липовки, Андрей вздохнул с облегчением, его сердце уже колотилось так, что готово было вырваться наружу. Он огляделся. Деревня была пуста. Не то чтобы людей не было – они были, но они наблюдали. Из-за занавесок на окнах, из приоткрытых дверей, из-за скрипучих ставен.

Кругом стояла какая-то гнетущая, вязкая тишина. Никаких звуков. Ни топота ног, ни весёлых криков детворы, ни звона посуды. Только редкий дымок из труб на ветхих крышах, да облезшие куры, вяло клюющие землю у калиток.

На лавке у забора ближайшей хибары сидели трое стариков. Все трое были на удивление похожи друг на друга: худые, скрюченные, с глубоко ввалившимися глазами. Один держал в дрожащих пальцах самокрутку, второй деловито распутывал узлы на куске старой, свалявшейся веревки, а третий плел что-то похожее на корзину из лозы, лежавшей тут же у его ног.

Андрей замедлил шаг.

Все трое одновременно повернули к парню головы. В их блеклых глазах не было ни удивления, ни особого интереса, Андрею даже показалось, что они ждали его прихода.

– Добрый день, – он нерешительно остановился рядом с ними.

Деды молча разглядывали парня.

– Я из «Звездочки»… – Еще больше смущаясь продолжил Андрей и добавил. – Лагерь охраняю до весны.

Старик с самокруткой смачно затянулся и покачал головой:

– Погода хорошая, а ты всё живой…

– Простите? – Не понял Андрей.

– Ничего, сынок. – Старик отмахнулся от парня рукой и слабо улыбнулся. – Просто удивительно. Обычно кто туда приходит, тот долго не задерживается.

– Что? – Парень невольно отступил назад с удивлением разглядывая старика.

– Мы думали, что после ночи-то первой… тебя уж и не будет. А ты вон топчешь землю.

– От… От-куда вы знаете? – Удивление на лице Андрея сменилось недоумением.

– Земля слухами полнится… Ничего не скроешь. – Совсем по-философски произнес старик.

Мысли в голове Андрея стали напоминать собой калейдоскоп, они сменяли друг друга в бешенном темпе. Старик смотрел на него долгим, внимательным взглядом, ожидая какого-то вопроса. И Андрей решился.

– Я слышал… в лагере… дети пропали?

Старик ответил не сразу. Он бросил «бычок» себе под ноги и старательно затоптал сапогом.

– Пропали… – сказал он наконец. – или не пропали…. Кто их теперь знает.

– Погибли?

– Нет тел – нет смерти. Только страх. А страх, сынок, живучее смерти будет.

Андрей подошёл ближе.

– Я… хотел бы узнать, что произошло в лагере? В каком это было году?

– В сорок девятом, – сказал старик. – Лето жаркое было. Комары как самолёты. А дети… такие, как все… Нормальные. Играли, бегали, песни пели.

Он замолчал, его губы сжались.

– Привезли их сюда на лето, – Сказал другой старик, глядя в сторону. – Семь, восемь, девять лет. Мелкота, одним словом…

Старик хмыкнул.

– А ты в главный корпус заглядывал?

– Нет. Он закрыт. Проволокой стянут. – Тихо проговорил Андрей.

– И правильно. Там они и остались.

– Кто?

– Мальчишки, девчонки… Весь лагерь.

Он удрученно покачал головой.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.