Калужские берега
Составитель Владимир Голубев

© Калужские берега, сборник, 2025

© Интернациональный Союз писателей, 2025

Приветствие читателям

Дорогие читатели, вы держите в руках сборник рассказов и стихотворений «Калуга зовёт! От сказок к звёздам!». Он издан как итог одноимённого II ежегодного литературного фестиваля, в рамках которого с ноября 2024 по апрель 2025 года проводился литературный конкурс для молодёжи «Садись и Пиши!», посвящённый Году защитника Отечества и 80-летию Великой Победы.

Всего участвовало более 300 работ. Приятно отметить, что конкурсанты были из самых разных городов и сёл области, даже из других регионов России. Особо ценно то, что молодые литераторы не обошли стороной юбилейную номинацию, посвящённую 80-летию Великой Победы в Великой Отечественной войне, и номинацию о нынешних защитниках Отечества – героях СВО.

Наш регион имеет давние литературные традиции, очевидно, поэтому фестиваль, проводимый в нашем Калужском крае с 2024 года, вписался в культурную жизнь области, да и всей России. Фестиваль собрал известных писателей, сценаристов, актёров, поэтов и всех, кто вдохновляется миром прекрасного. Программа включала дискуссии и круглые столы о месте фантастики в литературе, театре и кино, встречи с писателями и поэтами, лекции и творческие мастер-классы, посвящённые сценарию, комиксам и литературному творчеству.

Фестиваль проходил на трёх площадках: в Народном доме (ИКЦ), институте филологии и массмедиа КГУ им. К. Э. Циолковского и Калужском областном колледже культуры и искусств.

Литература – это мир безграничной фантазии, удивительных историй и глубоких мыслей, кладезь русского языка и национального характера. И сегодня мы вместе с организаторами и нашими партнёрами продолжаем открывать новые таланты, которые способны вдохновить и удивить нас своими произведениями.

Надёжные партнёры фестиваля: Законодательное собрание Калужской области в лице председателя Г. С. Новосельцева; исполнительная власть Калужской области в лице заместителя губернатора Калужской области К. М. Горобцова; Министерство культуры и туризма Калужской области в лице министра П. А. Суслова; городское самоуправление в лице главы города Калуги, депутата городской Думы Ю. Е. Моисеева; Калужский государственный университет им. К. Э. Циолковского в лице ректора М. А. Казака; исполнительный комитет Калужского регионального отделения ВПП «Единая Россия» в лице руководителя А. В. Максименко; региональный исполком Народного фронта «Всё для Победы» в лице руководителя, депутата Законодательного собрания Калужской области Д. А. Афанасьева; общероссийское общественно-государственное движение детей и молодёжи «Движение Первых» Калужской области в лице председателя Д. И. Миронова.

Александр Александрович Савин,

сенатор Российской Федерации,

заместитель председателя Комитета Совета Федерации Федерального Собрания Российской Федерации по регламенту и организации парламентской деятельности

Предисловие

…Дружина учёных и писателей, какого б рода они ни были, всегда впереди во всех набегах просвещения, на всех приступах образованности. Не должно им малодушно негодовать на то, что вечно им определено выносить первые выстрелы и все невзгоды, все опасности.

А. С. Пушкин, 1830 г.

Калуга литературная – какая она? А весь Калужский край, раскинувшийся по берегам синеокой Оки и Жиздры, тихой Угры и заплутавшей среди луговин Протвы, как отметился под пером любящих тебя всем сердцем? Как ни крути, ни вспоминай минувшие сто лет, а пока выходит-то негромкая литературная биография, как и ненавязчивые среднерусские пейзажи, что так радуют глаз странника. Но не здесь ли в 1956 году увидел свет самый первый сборник стихов «Лирика» молодого поэта-фронтовика Б. Ш. Окуджавы? Через двадцать лет, в семидесятые годы, на филологическом факультете педагогического института настраивал свою лиру на развесёлый лад известный поэт В. Пеленягрэ, между прочим, один из авторов нашего сборника, чуть не ставший в начале нулевых автором гимна страны, с его «Как упоительны в России вечера».

Не здесь ли, в благословенной Тарусе, желала обрести вечный покой Марина Цветаева? А ещё искала вдохновения Белла Ахмадулина, а Николай Заболоцкий два последних лета из своей недолгой жизни спасался там от инфарктов… И не только они, в той же Тарусе, по соседству с музеем семьи Цветаевых, в конце переулка, притаилась скромная обитель Константина Паустовского, и на здешнем погосте оказался его последний приют.

Припомним замечательного детского поэта и писателя Валентина Берестова, родившегося в маленьком Мещовске, учившегося в Калуге в железнодорожной школе, чьи стихи с раннего детства вели нас в мир взрослой жизни, в мир литературы:

Как хорошо уметь читать!
Не надо к маме приставать,
Не надо бабушку трясти:
«Прочти, пожалуйста! Прочти!»

Ещё не забудем поэта и литературного критика Станислава Куняева, родившегося в довоенной Калуге, легендарного капитана неугомонного «толстяка» – «Нашего современника».

«А что было раньше – пустыня?» – спросит школяр и уткнётся в свой гаджет, быть может, искать ответ. Конечно, нет. Не могли, как ныне нам кажется, на скудной литературной почве вырасти такие мыслители, как К. Э. Циолковский, с кем, кстати, переписывался Н. А. Заболоцкий, и А. Л. Чижевский, находившийся в самой гуще литературной жизни России и Калуги тех времён…

Навечно связана неразрывной пуповиной калужская земля с Александром Пушкиным, через Полотняный Завод и семью Гончаровых. Но ещё перед женитьбой, 1 мая 1829 г., сделав предложение Наталье Николаевне и получив неопределённый ответ, отправляется обиженный поэт из Москвы на Кавказ: «…Из Москвы поехал я на Калугу, Белёв и Орёл и сделал таким образом 200 вёрст лишних; зато увидел Ермолова. Он живёт в Орле, близ коего находится его деревня…» В недалёком от Калуги уездном Белёве поэт оказался 4 мая, выходит, 2–3 мая он проезжал губернский град и, видимо, отметился ночёвкой. А после к нему, гостившему в имении деда Натальи Николаевны, приходят калужские любители литературы, ведь в губернии ещё с 1804 года выходит научно-литературный журнал с космическим названием «Урания», а с 1825-го существует литературный кружок «Калужские вечера». Название, кстати, многое напоминает…

Ещё немало можно говорить о Н. В. Гоголе, гостившем подолгу в Калуге и в Оптиной пустыни, как и о Л. Н. Толстом, мерившем шагами путь богомольца. Обмолвимся только о городском театре, открытом в конце XVIII века, которым одно время руководил В. Лёвшин, один из первых сказочников России, да, пожалуй, напоследок лишь назовём великие имена Ф. М. Достоевского, княгини Е. Р. Дашковой, И. С. Соколова-Микитова…

* * *

Вот и нынешний сборник, который вы держите в руках, где молодые, даже юные авторы перемешаны с теми, кто уже набил руку на литературной ниве, служит делу сохранения и преумножения литературных традиций калужской земли. С весны 2024 года в области проводится ежегодный литературный фестиваль «Калуга зовёт! От сказок к звёздам!». В ноябре 2024 года при нём стартовал конкурс молодых авторов «Садись и Пиши!», и вот перед вами первые плоды творчества. Не станем свысока смотреть на во многом ученические работы, а просто-напросто прочтём их. Окунёмся в юношескую искренность и доверчивость, попробуем угадать, что ждёт их там, в будущем, когда минуют годы ученичества. Как распознал двести лет назад критик и писатель Орест Сомов гения в никому не известном провинциале Николае Гоголе-Яновском, издавшем под псевдонимом романтическую идиллию «Ганц Кюхельгартен»…

Особенно радует, что юные писатели и прозаики много пишут о героях Великой Отечественной войны и Специальной военной операции, не стесняются в своих чувствах и переживаниях, примеряя на себя их дела, ратные и трудовые подвиги. Вот четырнадцатилетняя Эмилия Оганесянц пишет:

«Своих не бросаем!» – поём мы на русском,
Поём на армянском, татарском поём
И гордо чеченском, с башкирским вприкуску
Поём о героях и славим наш дом.

Вторит ей калужанка Маргарита Дорожкова:

Ревели грозно мессершмитты,
Военный гул катился над страной,
Вставали в строй девчонки боевые,
Вставали все в солдатский строй…

Будем надеяться, что подобные литературные мероприятия, как и сборники, станут славной традицией земли калужской, займут своё достойное место на полках библиотек и долгие годы станут светить, словно маяки, начинающим поэтам и прозаикам, делающим первые шаги на литературном поприще. Пожелаем им доброго пути…

Владимир Голубев, писатель

Часть 1
«Поэзия»

Маргарита Дорожкова, Калуга

Медсёстрам Великой Отечественной посвящается

Ревели грозно мессершмитты,
Военный гул был над страной,
И все девчонки боевые
Вставали в ряд, в солдатский строй.

Медсёстры, милые, родные,
Прошли пешком вы всю войну,
И земли видели чужие,
И горя знали глубину.

Вы были для людей как сёстры,
Ведь люди понимали все,
Как много сделали медсёстры
На этой проклятой войне.

А скольких вынесли из боя,
Доставив прямо в медсанбат,
И закрывали их собою,
Когда весь мир горел, как ад.

Но всё ж награды ждут героев,
И ордена на их груди
Сияют, чтобы нам с тобою
Весь мир сказал бы: «Погляди!

Прошли дорог они немало
И заслужили ордена!»
И вы поверьте: эта слава —
Она всем людям – нам нужна.

Чтоб люди помнили героев
Минувшей тяжкой той войны,
Что принесли нам мир с собою
На крыльях майской той весны.

И каждый день как День Победы
Для них должны мы отмечать
За то, что выстоять сумели,
Смогли весь мир наш отстоять!

Блокада Ленинграда

Громкий шум… и страшное молчанье…
Не забыть такого никогда.
Началась блокада Ленинграда,
Мы её запомним навсегда!

Вся душа раскрылась человека.
Обнажилась сразу напоказ.
Кто-то не жалел горбушки хлеба,
Ну а кто-то грешным был подчас.

Мёртвые на улицах лежали,
Люди ели даже чернозём.
Матери ребят своих спасали
От голодной смерти день за днём.

Не могли уж больше улыбаться,
Но жила надежда у людей.
Город верил, не хотел сдаваться
И за жизнь боролся, за детей!

Вот и голос диктора желанный,
Как во мраке яркий солнца луч:
«Прорвана блокада Ленинграда!»
Выстоял народ наш! Он могуч!

Люди, помните, как это было страшно.
Помните, что дорогой ценой
Наш народ, великий и отважный,
Счастье жить нам подарил с тобой!

Эмилия Оганесянц, п. Воротынск

«“Своих не бросаем!” – со всех транспарантов…»

«Своих не бросаем!» – со всех транспарантов.
«Своих не бросаем!» – и я отзовусь.
Мы все россияне, и это – константа,
В единстве всесилен наш дружный союз.

«Своих не бросаем!» – прошепчет нам Лена.
«Своих не бросаем!» – кричит нам Эльбрус.
Россия родимая благословенна,
Я здесь родилась, и я этим горжусь.

«Своих не бросаем!» – и тысячи писем
Летят нашим братьям, мужьям и сынам.
Мы вместе Победу великую близим,
И скоро Победа достанется нам!

«Своих не бросаем!» – поём мы на русском,
Поём на армянском, татарском поём
И гордо чеченском, с башкирским вприкуску
Поём о героях и славим наш дом.

Ксения Шундрина, Калуга

Нам суждено совсем иное

Нам суждено совсем иное, чем слёзы, боль, тоска, печаль,
Ведь та земная восхищённость – льдов пустота. А-ля январь,
Раскинув руки, рвётся ввысь, желая утонуть в снегах,
Иль май цветочный лезет вниз, желая в водах спрятать страх…
Быть может, мир людской не жалок в своём желанье стать Земфирой?[1]
Хоть это «ложь во имя мира», не каждый хочет быть могилой:
Молчать безбожно каждый миг и лгать о будущих свершеньях,
Гадая – тот ли Божий лик, что так достоин восхищенья.

Быть может, суждено иное, чем пустота в душе хрустальной?
Всё потому, что мир наш лютый – опять фальшивый и зеркальный:
Он тонет в муках озаренья и новизны той вдохновенья,
Что не дарует восхищенья от лика павшего мгновенья
И, тратя адские сомненья, опять нас тащит в недра боли,
Надеясь, что хоть в этот час мы все поймём печали зо́лы,
Вздохнём глубо́ко и с надеждой вернёмся в рай наш безмятежный,
Что близок нам тоской прилежной, но так далёк для душ невежных[2].

И нам даровано другое: не слёзы, боль, печаль, тоска.
Во имя грусти нашей нежной ты ведь поймёшь наверняка,
Что вдруг застынут эти слёзы от горя и печали мира,
И пусть жестоко и уныло, под бойкий ритм стихов Шекспира
Зажжётся вмиг блеск Альтаира; и свет ослепит то созданье,
Что опорочит всё сознанье и обернёт весь мир в страданье…
А ты полюбишь эту боль, тоски неведомой волненье
Лишь потому, что эта жизнь – для нас всего лишь приключенье.

Этот взгляд

Я ненавижу этот взгляд – не потому, что он как яд,
А потому, что сон чудесный дарует ма́нящий обряд,
Что душу кроит поневоле, как песнь поёт во чистом поле
Давно уж мёртвый соловей о своей горькой птичьей доле.

Я не люблю свой томный вздох, что вдруг надежду уволок
И сплёл распутье тех дорог, давным-давно печальных строк
И что не может уберечь от взора грустного и встреч,
Что мы опять проводим вместе, и пылом обжигает речь.

Я так люблю прекрасный взгляд, что всё поймёт без слов сейчас
И улыбнётся, и обряд, как миг, в душе заполнит час,
Что полон мук, терзаний вечных, слова которых этот вечер
Под рокот грома бесконечный уносит в край надежд беспечных.

Улыбка скрасит небосвод, что будет полон грустных нот,
Но капли слёз пустых тревог размажут искренность кислот
И повторят души обряд, что будет для меня как яд,
Из-за которого, как смрад, я ненавижу этот взгляд.

Когда чернеют облака

Раздался с неба рокот дивный. Блуждая средь лесов пустых,
Он неумело и несмело садился наземь. Вмиг он стих.
И, как ребёнок, загрустил, упав в объятья серых льдин,
И сквозь тревогу чёрных туч смотрел на небо из картин.

Как жизнь жива, как мгла мертва, была небесная заря,
Что непокорно, из-под лба встречала ночь во власти льда.
Быть может, чуждая душа ей пела песнь? Быть может, зря?
Ведь мгла, свободна и горда, в свой тёмный путь опять ушла.

Мешая ночь из серебра, как сон живого мертвеца,
Рисуя красками, заря хотела сотворить гонца,
Что был готов спуститься вниз и передать её каприз:
«Дитя, пожалуйста, уймись и в мир родной назад вернись».

Но те фальшивые рисунки в глазах, что цвета незабудки,
С вершины мнимого величья светились яростно и жутко,
Подобно пламени смеясь над криком шустрым… Возвратясь,
Гонец ей передал приказ: «Мой мир родной исчез уж с глаз».

Заря разбрызгала гуашь, и в гневе треснул карандаш,
И лес пустой непроизвольно вдруг стал похожим на мираж.
Смешались краски, грусть в зените, и на любви больной орбите
Вдруг стало холодно и жутко. Нет больше шума – только скука.

Но небеса сияют цветом. Грусть, отражённая в нефрите,
Для беглеца в миры другие – тревога чёрных туч… Поймите,
Всё это – лишь игрушка карт, и красок, и надежд… А мрак
Роднее крика лишь тогда, когда чернеют облака.

Владислав Калуга, Чита

Молюсь ли я во храме Божьем

Молюсь ли я во храме Божьем,
Гуляю ль в солнечной степи,
Борюсь ли в мире с вечной ложью —
Всегда пишу свои стихи!
Я мыслю жизнь в одном мгновеньи,
В истоках искажённых грёз.
Что мне готовит провиденье?
Свою судьбу приму всерьёз!
Я знаю, тлен постигнет тело —
Наступит смертная печаль!
И что природа так умело
Войдёт в невидимую даль!
Пока любовью умиляюсь,
Пока надеждою живу,
Я в этой жизни приучаюсь
Благодарить свою судьбу!

Приход весны

Весна пришла, звучанье духа
Распространяется в земле,
Люблю, когда шептанье слуха
Наводит мысли в тишине!
Люблю внимать я этим звукам,
Люблю весеннюю пору́!
И в час счастливого досуга
Люблю в душе своей мольбу!
Пора прекрасная настала,
Рассвет природы бытия!
Хочу, чтоб песнь моя звучала
И вечно славила царя!
Уста мои, храните счастье
И воплощайте звук любви!
Среди обмана, лживой страсти,
Мой дух, в волнении гори!

Гляжу на низменность натуры

Гляжу на низменность натуры,
Царящей в духе всех страстей,
И как бегут в сей жизни годы
В пространстве жизненных вещей.
Гляжу на свет, огонь священный,
Что обновляет дух в груди,
Ищу простор прикосновенный
Для воплощения любви!
Но часто в жизни промедленье
Скрывает все мои мечты:
Открыть возлюбленное пенье,
Сбежать от скверной суеты!
Готов словами исцелять,
Хранить священное молчанье
И терпеливо, тихо ждать
Осуществления призванья!

Предавшись звукам вдохновенья

Предавшись звукам вдохновенья,
Пророком был судьбы златой!
Твои бессмертные творенья
Звучать заставят голос мой!
Ещё живёт в подлунном мире
России преданный пиит,
Служа духовной в сердце лире,
Чей зов божественный манит!
Я восхищён твоим величьем,
Повеса царственных времён!
И не радею безразличьем —
Не воспевать святых имён!
Поэта дар даёт признанья
Среди восторженных умов!
И в час великого призванья
Блистает силой вечных слов!
И я пишу в холодном месте,
Отдавшись чувственной глуши,
Внимая строкам божьей вести
И гласу пушкинской души!

Всеволод Фомин, Калуга

Обуздай

Дойди до конца, разожги это пламя,
Судьбой храбреца возвеличь это знамя,
Испей эту чашу, взвали этот груз,
Прими этот бой, а иначе ты трус.
Дойди до любви, дойди до причин,
Дойди до себя, дойди до седин,
Дойди до других, дойди до сомнений,
Дойди до конца, обуздай своё время.

Легко дышать у берегов речных

Легко дышать у берегов речных,
Где я привык искать уединенья.
Приятно вечереет, голос дня утих,
И слышен только шёпот вдохновенья.
Неспешная Ока расслабленной волной
Плеснула робко – милая подруга.
Прохладный парк уже темнеет за спиной —
Приятель добрый моего досуга.
Всё так знакомо здесь. Мой край родной.
Уютные места, уютная округа.
Приветствую тебя, любимая Калуга.
Давай поговорим наедине с тобой…

Мне нравятся вечерние прогулки

Мне нравятся вечерние прогулки.
Под облаками, под велюровым шатром
Спустился я в глухие переулки,
Чтоб посмотреть издалека на водоём.
Скучают одинокое строенье,
Заброшенный участок, треснувший забор.
Алеют облака в малиновом свеченье,
На дальнем берегу грустит сосновый бор.
Автомобильный гул слабеет с каждым часом,
Готовятся ко сну уставшие дома,
Закат уж догорает розовым атласом,
Укутывает город сумрачная тьма.
Внезапный ветер ласковым дыханьем
Открыл на небе первый блеск Луны,
А мирная природа с обожаньем
Внимает гению безмолвной тишины.

Сказка о Марьюшке Моревне

Славно царствовал Морей:
Всех на свете был хитрей,
Всех сметливей и проворней,
Всех смелей и непокорней.
Был широк его предел,
Много он чего имел:
Были земли и дружина.
Бог, однако, не дал сына.
Непонятно, отчего
Десять дочек у него:
Десять девушек счастливых
И невестушек красивых.

Как-то раз задумал царь
(Так всегда бывало встарь)
Дочек перед женихами
Показать да и дарами
Их в придачу наградить.
Молвит царь: «Ну как мне быть?
Что вы, доченьки, хотите?
Что вам любо, то просите».
Девять дочек говорят:
«Нам бы с головы до пят
Нарядиться хорошенько,
И пощеголять маленько,
И обуться б в сапоги,
И надеть по две серьги».
А десятая царевна,
Дочка Марьюшка Моревна,
Говорит: «Неси, отец,
Лучше книгу во дворец,
С ней я буду упражняться,
И учиться, и стараться».
Царь в ответ: «Я всё куплю!»
Вот на рынке по рублю
Отдал он и за серёжки,
И за новые сапожки.
Торговался долго царь,
Медь меняя на янтарь,
А затем и книгу тоже
Выбрал дочке подороже.
И, довольный, наконец
Воротился во дворец.
Как царевны были рады!
Разоделись все в наряды,
Книгу же меньша́я дочь
Всё читала день и ночь,
С ней примерно упражнялась
И на писарей равнялась.

Ну а утром уж как раз
Сваты едут в ранний час
С дорогими женихами,
С молодыми пареньками
Самых знатнейших родов
Богатейших городов.
Все намерились жениться,
Царь же начал им хвалиться,
Как, де, царство велико,
Как, де, царствовать легко,
Что земля его доходна,
Урожайна, плодородна,
Что ей равной нет нигде
В окружающей среде.
Хвастал каменной палатой
И казной своей богатой.
Вот вечерняя заря —
Речь закончилась царя.
Всем ночлег он предоставил,
Всех гостей он спать отправил.
Ну а с самого утра
Уж гостям домой пора.
Те сказали: «Нас дорога
Заждалась». «Побойтесь Бога!» —
Царь воскликнул им в ответ,
И дела пошли нет-нет.
Было быстро на прощанье
Согласовано венчанье.
Только трёх девиц успел
Царь сосватать, не у дел
Шесть остались и царевна,
Дочка Марьюшка Моревна.

Три невесты – три сестры
Собрались все на пиры.
Все по свадебке сыграли —
Три недели пировали.

Ну а младшая сестра
Встала рано и с утра
Снова трепетно читала,
С изумлением глотала,
Умостившись на боку,
В книге каждую строку.
А потом случилось чудо:
Книга цветом изумруда
Заблестела вся, искрясь,
Поднялась, дугой виясь,
Над царевной воспарила
И недвижимо застыла.
И сказала книга ей:
«В мире нет меня мудрей,
Знаю, где-то есть вещица:
Так, пустышка, небылица.
Но вообще-то есть одно
Чудное веретено,
Нитку ловко собирает
И само её мотает,
Ладно труд свой выдаёт,
Не лежит, не устаёт,
Своему владельцу служит,
Не печалится, не тужит.
Будь то ночь иль ясный день —
Никогда ему не лень».
Тут царевна онемела,
Отбежала, в угол села
И застыла, обомлев,
От испуга побелев.
Книга ж молвить перестала
И, захлопнувшись, упала.

Между тем задумал царь
Снова (как бывало встарь)
Дочек перед женихами
Показать да и дарами
Их в придачу наградить.
Царь царевнам: «Что купить?
Обещаю благородно
Принести вам что угодно».

Шесть царевен говорят:
«Каждой нужен нам наряд,
Вот надеть бы сарафаны,
Красной ниткою сотканы,
Да платочки повязать
И отправиться гулять».
Царь сказал им: «Молодицы,
Вы на выданье девицы.
Раздобуду, так и быть,
Лишь бы всё не позабыть».
Ну а младшая царевна,
Дочка Марьюшка Моревна,
Говорит: «Купи одно
Мне, отец, веретено,
Нитку чтоб оно умело
Скручивать всегда для дела,
Что совсем не устаёт
И труди́тся круглый год».
Царь, подумав, ей ответил:
«Если б я такое встретил,
То купил бы я одно
Чудное веретено».

Вот, на рынок отправляясь,
Царь смутился, сомневаясь,
И задумался в пути:
«Как же всё это найти?»
Но недолго длились муки
Неосознанной науки —
Вот уже на рынке царь
Медь меняет на янтарь,
Всем грозится несогласным
Наказанием ужасным.
В лисьей шубе дорогой
Властно топает ногой,
Требует себе вещицу,
Так, пустышку, небылицу —
Хочет он купить одно
Чудное веретено.
Но нигде среди базара
Нету нужного товара.
«Не найду его, ей-ей», —
Думал царь и пять рублей
Отдавал за сарафаны,
Красной ниткою сотканы,
И за пёстрые платки.
Расплатившись, в две руки
Взял охапкой у торговок
Он большой мешок обновок
И к обеду наконец
Воротился во дворец.
Как девицы были рады!
Разоделися в наряды.
Царь, меньшу́ю дочь любя,
Приобнял: «Я для тебя
Обыскал в жестокой давке
Все торговые прилавки.
Ничего в итоге нет,
Дочка, вот тебе совет:
Если хочешь ты вещицу,
Так, пустышку, небылицу,
То, конечно же, в судьбе
Встретится она тебе.
Потому не огорчайся,
Не сердись, не возмущайся
И надень-ка сарафан,
Посмотри, как он сотка́н».

Но с тех пор уже царевна
Всё мечтала ежедневно,
Что ей встретится одно
Чудное веретено.
И однажды возле речки,
В неприметнейшем местечке,
Марьюшка его нашла
И работать начала.
Дело ладно получилось,
Нитка весело крутилась,
Две работали руки,
Шились наскоро платки.

Время катится смиренно
Ежечасно, ежедневно.
Вот проходит целый год,
Сватов царь всё ждёт и ждёт,
Ночь не спит, глядит в оконце.
Только показалось солнце,
Так под утро, в ранний час,
Они едут все как раз
С дорогими женихами,
С молодыми пареньками
Самых знатнейших кровей
От потомственных князей.
Все намерились жениться,
Царь же начал им хвалиться,
Как, мол, рать его сильна,
Как пугает всех она,
Что державная граница
Скоро вдаль распространится,
Что, мол, царская рука
И надёжна, и крепка.
Долго хвастал мощью львиной
И большой своей дружиной.
Вот вечерняя заря —
Речь закончилась царя.
Гости долго отвечали,
Силу рати отмечали,
Засиделись допоздна:
Не до свадеб, не до сна.
Гости молвили: «Тревога
Одолела: у порога
Вотчин наших вороги
Алчно топчут сапоги,
Битву грозную пророчат,
Непрерывно копья точат,
Стрелы носят про запас,
Батюшка, спаси ты нас!»
Царь ответил им неспешно:
«Помогу я вам, конечно.
Пожалеет супостат,
Что стоит у ваших врат».
Ну а позже предоставил
Царь ночлег и спать отправил
Всех гостей. И вот с утра
Царь сказал: «Домой пора.
Всех, наверно, ждёт дорога».
«Обожди ты хоть немного», —
Гости молвили в ответ,
И дела пошли нет-нет.
Было быстро на прощанье
Согласовано венчанье.
Только трёх девиц зараз
Царь сосватал в скорый час.
Три остались и царевна,
Дочка Марьюшка Моревна.

Царь на битву снарядил
Рать свою, врагов побил,
От границы их отвадил,
Мир в окрестностях наладил.

Вот и свадеб день настал,
Поп молитвы прочитал,
Вышли замуж молодицы —
Три счастливые сестрицы.

Ну а младшая сестра
Не уснула до утра,
Утром же ей снилось чудо:
Вдруг неведомо откуда
Перед ней возник дворец.
Едет издали гонец
И ей прямо на крылечко
Положил одно колечко
Целиком из хрусталя
С надписью «От короля».
Тут царевна улыбнулась,
Засмеялась и проснулась.
Но волнительного сна
Не смогла забыть она,
Две недели вспоминала,
О колечке всё мечтала.

Третий раз задумал царь
Дочек (как бывало встарь)
Показать пред женихами
Да побаловать дарами.
Молвит царь: «Ну как мне быть,
Что мне, дочки, раздобыть?
Будь то диво аль не диво,
Всё исполню справедливо».
Три сестрицы говорят:
«Нам бы камни, что горят
Красным цветом на колечке.
Мы бы вышли за крылечко
Да и весь народ честной
Удивляли красотой».
Ну а младшая царевна,
Дочка Марьюшка Моревна,
Говорит: «Вели, отец,
Чтобы верный твой гонец
Срочно ехал бы к соседу,
И завёл бы с ним беседу,
И спросил у короля:
“У тебя из хрусталя
Есть колечко непростое,
Золото отдам любое
За него я. Мне, король,
Ты продать его изволь”.
И пускай гонец колечко
Привезёт мне на крылечко».

«Хорошо», – им царь сказал,
А потом гонца послал
После сытного обеда
Мчаться прямо до соседа.
Вот гонец у короля,
Говорит: «Из хрусталя
За колечко непростое
Золото отдам любое».
А король ему в ответ:
«Эй, гонец, поверишь, нет:
Месяцы проходят, годы,
И закаты, и восходы.
Но заклятье есть одно,
До сих пор лежит оно:
Кто колечко надевает,
Тот обличие меняет».
«Не беда!» – сказал гонец,
Взял кольцо и во дворец,
Расплатившись троекратно,
Поскакал себе обратно.

Воротился он домой,
Увидал перед собой
Царских дочек: три гуляют
И рубинами сверкают —
Царь им камушки купил,
Украшенья подарил.
А меньшая же царевна,
Дочка Марьюшка Моревна,
На крыльце совсем одна
Всё сидит. Грустит она.
Нету у неё колечка,
Только мается сердечко,
Но колечко наконец
Отдаёт ей наш гонец.
Вот царевна надевает,
И колечко начинает
Вмиг проворно колдовать,
Ей обличие менять.

И кикиморой царевна
Обернулась! Как плачевно!
В зеркальце своё лицо
Увидав, она кольцо
Вмиг с усилием стянула,
И заклятие минуло.

Ну а утром уж как раз
Сваты едут в ранний час
С дорогими женихами,
С молодыми пареньками
Самых знатнейших кровей
Иностранных королей.
Все намерились жениться.
Царь же начал им хвалиться,
Как велик его народ,
Работящий круглый год,
Как царя он обожает,
Как о нём с любовью бает,
Что огромная страна
Целиком ему верна.
Хвастал Думою боярской
И хорошей жизнью царской.
Вот вечерняя заря,
Речь закончилась царя.
Королевичи сказали
Как один: «Мы и не знали,
Что появится одна
Тут принцесса, как из сна,
Что такая есть царевна,
Ангел Марьюшка Моревна.
Мы влюбились все в неё,
Сердце отдали своё.
Мы о ней лишь и мечтаем,
В жёны взять её желаем».
Слышав этот разговор,
Марья думала: «Вот вздор!
Не хочу быть с пареньками,
Вот с такими женишками,
Мне не надобно кровей
Иностранных королей».
И, надев своё колечко,
Быстро вышла на крылечко
В облике совсем другом:
Устрашающем и злом.
Женихи переглянулись,
Пошатнулись, встрепенулись
И сказали, что жена
Им уж больше не нужна,
Что их ждёт давно дорога.
Царь вскричал: «Побойтесь Бога!»
Те послушали совет,
И дела пошли нет-нет.
Было быстро на прощанье
Согласовано венчанье.
Только трёх девиц сумел
Царь сосватать, не у дел
Оставалась лишь царевна,
Дочка Марьюшка Моревна.

Вмиг печаль нашла царя.
Ничего не говоря,
Дочке младшей он в лицо
Поглядел, а та кольцо
Вновь с усилием стянула —
И заклятие минуло.
Марья снова начала
Быть такой, какой была.

Между делом три сестры,
Собираясь на пиры,
Платья долго примеряли,
Украшеньями сверкали.

Ну а младшая сестра
Молча думала: «Пора
Отыскать и мне супруга —
Собеседника и друга,
Чтоб характером был смел,
Не чурался ратных дел,
Чтобы мягок был душою,
Не обижен красотою,
Чтобы видно по уму,
Что не занимать ему.
Ах, не выдержу я боле».
Марья мыслила: «На воле
Лучше быть!» И вот одна,
Не ложившись допоздна,
Не смыкая ясны очи,
Дождалася тёмной ночи,
Помолилась у икон
И бежала тайно вон.
Ну а утром стала стража
Голосить: «У нас пропажа!»
Огорчению отца
Нет начала, нет конца.

Ну а Марьюшка в низинке
Уж гуляет по тропинке.
В небе солнышко горит
И тропинку золотит.
Ветерок прохладный дует
И ворчливо негодует:
«Надоело мне летать,
Тихо тучки собирать,
Небо синее лелеять,
Будто птица, плавно реять.
Разгуляться б широко,
Разогнаться бы легко».
Он сказал и стал царапать
Небо бедное, и капать
Начал дождик. И стеной
Град пошёл, поднялся вой.
Марья громко застонала
От порывистого шквала
И промолвила потом
Чистым русским языком:
«Ветер, что же ты смеёшься,
Ураганом диким вьёшься?
Видно, весело тебе,
Но услышь меня в мольбе!
Успокойся, что резвиться?
Пробил час остановиться.
Ты работал уж полдня,
Не губи, прошу, меня!»

Но не слушал ветер вольный
И бежал себе, довольный.
Марья вмиг занемогла,
Ослабела, и легла,
И закрылась вмиг руками,
Смотрит ввысь: под облаками,
Как мальчишка озорной,
Сокол кружит молодой
С опереньем пышным, пёстрым,
С грудкой белой, с клювом острым,
С изумрудами в глазах,
В семь аршин крыла размах,
С богатырскою спиною,
С шеей крепкой и крутою.
Словно глыба средь песка,
Виден он издалека.

Неба страж невозмутимый,
Великан, судьбой хранимый,
До царевны долетел
И на землю рядом сел,
Марьюшку закрыл собою,
Лапой взял её одною,
Громогласно прокричал,
Головою покачал,
Грозно замахал крылами
И вспарил над облаками.

Вот проходит день, второй,
Третий день пошёл, герой,
Как корабль в море чистом,
Мчится вдаль в порыве быстром.
Мимо солнечных лучей,
Мимо пасмурных ночей,
Вдоль большого океана,
В свете дня и в мгле тумана,
Между небом и землёй
Путь прокладывает свой.

К солнца третьему заходу
Сокол уж не видел воду,
Он оставил моря плеск,
Шёпот волн и солнца блеск.
Мимо гор летел высоких,
Необъятных и широких,
На горе стоял одной
Дом дубовый и большой,
С дверью ярко-золотистой,
С крышей светло-серебристой.
Сокол рядом с домом сел,
Крыльями взмахнул – взлетел,
Мелкой точкой растворился
В облаках и вскоре скрылся.
В дом сей Марьюшка вошла,
Всё там быстро прибрала,
Стены дочиста помыла,
Пыль протёрла, стол накрыла,
Стала ждать, но скучно ей,
С каждым часом всё скучней.

Возле дома сад цветистый,
А за садом лес ветвистый.
Любопытства не смогла
Обуздать да и пошла
Марьюшка в тот лес дремучий,
Лес еловый, лес колючий.

Вот и сумрак наступил,
Солнце из последних сил
Красным светом догорело,
Успокоилось и село.
Изгнан день невинный прочь,
Гордо воцарилась ночь.

Марья сильно заблудилась,
Потерялась, спохватилась,
Дом пыталась отыскать,
Но петляла вбок и вспять.
Вот уже она устала,
Вдруг полянку увидала,
Осмотрелась: сто еле́й
Гордо высятся пред ней.
«Эх, волнительно, однако.
Чур меня от злого знака! —
Марья думала. – Туда
Не зайду я никогда».

Ветки рядом хруст раздался,
К Марье тихо волк подкрался,
Да потрёпанный, больной.
«Что случилось, друг, с тобой?» —
Задала вопрос царевна
Непритворно и душевно.
Серый волк ответил ей
На наречии людей:
«Ох, в лесу живётся скверно,
Зло тут царствует безмерно.
Здесь я прожил много лет,
Отродясь покоя нет.
Леший в глушь всё время манит,
Водяной под воду тянет.
Только пустишься в бега,
Так найдёт тебя Яга.
Шкуру рвёт Кощей в потеху,
Что не напасёшься меху,
А кикимора сама
Уж давно сошла с ума,
Всё с русалками смеётся,
Мухоморами плюётся,
Баламутит топь давно,
Лишь несчастие одно.
Но, царевна, не пугайся,
Не горюй, не сомневайся,
Становись подругой мне —
Буду верен я тебе».

Марья с волком подружилась,
Вместе с ним она пустилась
Вокруг леса обходной
Скрытой маленькой тропой.
Вышла из лесу на поле.
«Всё, не выдержу так боле, —
Марья молвила. – Меня
Силы бросили. Три дня
Ничего ведь я не ела
И заметно ослабела».

Волк промолвил: «Полезай
Мне на спину, отдыхай.
Довезу тебя, ей-ей,
Так останешься целей».

Миновали дни и ночи,
Сил идти уже нет мочи.
Марья смотрит в облака,
Видит: вновь издалека
Сокол мчится к ним задорный,
Быстрый, ловкий и проворный.
Марью лапой он одной
Взял, а волка взял другой,
Грозно замахал крылами,
Воспарив над облаками.

Всех доставил ко дворцу,
Отдал Марьюшку отцу,
В паренька оборотился
Да и свататься решился.
Как всегда бывало встарь,
Быстро дал согласье царь.

Обвенчалась вмиг царевна,
Дочка Марьюшка Моревна.
Волк прислуживать ей стал,
А мне сказку рассказал.

Виктор Пеленягрэ, председатель жюри, Калуга, Переделкино

Классическое[3]

Этот город я знал наизусть
На холмах цепенели церквушки
Вдоль дороги брели побирушки
А у въезда грозились мне пушки
Я сюда никогда не вернусь

Чёрта с два я слезами зальюсь
Где вы, девицы, ласточки, душки
Смолкли громкие наши пирушки
Но пером от случайной подушки
Я с тобою за всё разочтусь

На отшибе

Мне теперь всё равно, дорогая
Всё равно, что ты любишь других
Мне б смотреть и смотреть не мигая
И держаться, и пить за троих

Вот и жизнь стороной прошумела
Над огнями больших городов
Не узнать мне земного предела
Не постичь мне твоих берегов

Ясный сокол ворон не считает
Раскатилась Калуга-Ока
Вновь теченье волну разгоняет
Чтоб сместить и размыть берега

Пусть напомнит мне фата-моргана
Как сдвигал я громады-миры
Золотые столбы Курдистана
И красавиц ночной Бухары

Льётся ночь неприступнее праха
Шепчет осень, текучая твердь
Нет спасенья от страсти и страха
Листья падают, топает смерть

Занесло нашу пустошь снегами
На отшибе заморской дыры
И ни зги не видать за столбами
И в тумане громады-миры

Вьюга

Путь клубится, как шлейф у невесты
Вот и даль убегает в испуге
Тонут степи, леса и разъезды
На фронтах разгулявшейся вьюги
Внедорожник заносит снегами
С каждым часом туман нарастает
Рассыпается ночь голосами
И метёт без конца – заметает
Далеко ли нам гнать до ночлега
Но прохожий лишь голову клонит
Против холода, ветра и снега
Вьюга всех отпоёт-похоронит
Занесёт, словно счастье невесты
Прошумит на просторе великом
Но останутся в поле разъезды
В чистом поле – забытом и диком

За все грехи

Как змеи, локоны распались
И разлетелась жизнь моя
Мы разошлись и повстречались
И этот день запомнил я

И вот, не зная снисхожденья
В меня уставила ты взор
За все грехи и преступленья
Себе прочёл я приговор

Мы разошлись и повстречались
Мы так нелепо разошлись
И вот навек с тобой расстались
Когда мечты мои сбылись

Там звёзды падали над степью
И ночь сдвигала берега
Где скованы незримой цепью
Любовь. Замужество. Тоска

У самой бездны

Какой восторг! Как звёзды рдели
Когда лишилась ты одежд
Как губы наши пламенели
В сиянье радужных надежд
Повеет раем над телами
У самой бездны на краю
И ангелы, взмахнув крылами
Нам позавидуют в раю

Осенние манёвры

Я пройду вдоль сонных окон
Как здесь безотрадно
Ни прохожих, ни влюблённых
Грустно и досадно

Слышу лепет канарейки
Птички-побирушки
За душой нет ни копейки
Для моей подружки

Ты ли падала в объятья
Исходя слезами
Ты ли сбрасывала платья
С горькими словами

Мой любимый, мой желанный
Слышу за спиною
Что ты сделал, окаянный
Со своей душою

Что ты сделал, что ты сделал
Слышу я ночами
Ты скажи мне, что ты сделал
С нашими мечтами

Слышу всхлипы и рыданье
Пусть она поплачет
Для меня твоё страданье
Ничего не значит

Крикну в окна напоследок
Кто мне отзовётся
Слишком грустно с этих веток
Песня птички льётся

Испытание

Красавиц ли звал на ложе
Иль сдуру гневил жену
Одну я любил… О Боже
Тебя лишь любил одну

Ты кинозвезда, похоже
Но разве я мух ловлю
Люблю я одну… О Боже
Одну лишь тебя люблю

Найду ли себе моложе
Иль буду страдать, любя
Одну я люблю… там. О Боже
Люблю лишь одну тебя

Вечерний звон

Вечерний звон! Вечерний час
Когда весь белый свет в тени
А в лёгкой дымке без прикрас
Дрожат вечерние огни

По свету катится кольцо
Плывёт изысканный поэт
Бледнеют пальцы и лицо
Танцуют звёзды менуэт

Куда, скажите, он плывёт
И где искать его следы
Я слышу вновь, как тает лёд
И взлёт невидимой звезды

В порталах из хрустальных плит
Ни доли нет, ни смерти нет
Ты видишь – бабочка летит
А с ней изысканный поэт

Клубится пыль. Цветы цветут
И вьётся дым-ультрамарин
Я – твой поэт, я – твой салют
Над радугой шампанских вин

Плывёт изысканный поэт
А с ним вращение Земли
В порталах оставляя след
Идут куда-то корабли

За горизонтом дым столбом
И мир, похоже, не спасти
А день грядущий, как фантом
Уснул у Господа в горсти

Зевнул, проснулся – никого
Прибился к берегу баркас
Хранят пробоины его
Вечерний звон, вечерний час

Железная дорога

Мы в разлуке, но любишь
Ты всё так же меня
Ты любовь не забудешь
До последнего дня

В белом пламени страсти
Зарождается мгла
Сердце бьётся на части
Всё сгорело дотла

Вспомни наши свиданья
В полумраке аллей
И восторг, и лобзанья
И безумства ночей

И тоску, и страданья
И внезапный отъезд
Жизнь, как зал ожиданья
Тускло светит окрест

По железной дороге
Прошумят поезда
Ты сойдешь в Таганроге
Навсегда, навсегда

Парадиз

То не за́води стонут речные
Вновь заслушаюсь и загляжусь
Бьют куранты навзрыд крепостные
Пьёт и пляшет кабацкая Русь
Жизнь проходит в каком-то дурмане
Так штормит, что не видно земли
То по грудь, то по пояс в тумане
Проплывают подруги мои
Вроде пил я, а вроде бы не пил
Мать честная! Кругом – парадиз
Там, где звёзды сгорали, как пепел
Рассыпались и падали вниз
Вот и солнышко бросилось в море
Кто его мне расскажет? Никто
В дальних странах шатается горе
По себе подбирает пальто
Бредит век мой неслыханной новью
Словно некто стоит за дверьми
Разве это мы звали любовью
Разве так суждено меж людьми
Вертер спит. Успокоился Зибель
Крепнет в голосе давний упрёк
Ничего, что пророчит мне гибель
Раскалённый отчаяньем слог
Нет на свете поэта бесстрашней
Взор мой дерзок, и шаг мой упруг
Так вонзай же, мой ангел вчерашний
В сердце острый французский каблук

Смерть и время

Смерть и время. Незваные гости
Почему так сегодня светло
Я вбивал в наше прошлое гвозди
И держал, словно знамя, стило

Оглянусь, как всегда, ненароком
Словно тень из грядущего дня
Как могла ты забыть о высоком
Как шагнул я в огонь из огня

Гром ударит ли с ясного неба
Эта буря другим не в пример
Вновь немерено зрелищ и хлеба
Беспилотников, злыдней, химер

Смерть и время. И слёзы смятенья
Даже страшно взглянуть, господа
Так бывает: ни сна, ни забвенья
Лишь стоградусные холода

По всем вселенным

Когда бы потонуть в тумане
Где всё – таинственность, испуг
Сыграть подружке на баяне
Чтоб все заслушались вокруг

А по ступенькам, как по стопкам
Пройти по жизни стороной
И вновь по разноцветным кнопкам
Пройтись безжалостной рукой

Пускай обступит неизвестность
С другой ли я иль ты с другим
Я разойдусь, как эта местность
Небесным Шубертом храним

Жги, инструмент! Вращай, турбина
Мой мир без видимых причин
И явь – как сон, и дом – чужбина
Рождений, свадеб и кончин

Здесь что ни шаг, то отпечаток
Земных страстей, чернил и слёз
Приводит в ужас беспорядок
Раскаты гроз, дыханье роз

Ах, жизнь! Ах, время золотое
Хлопушки, ленты, конфетти
Мечты, признанья – всё пустое
Спеть на прощанье и уйти

И раскатиться шумным креном
Во славу женщин и светил
Сыграв любовь по всем вселенным
Как Шуберт некогда учил

Как всегда

И – настежь дверь! И – кругом голова
Открылся мир, не помнящий родства
Шар наплывал; в ладони сокол падал
Я пел как пел; я слёз своих не прятал
Сквозь сон я слышал, как шумит вода
Всё было, как не надо. Как всегда

Николай Калиниченко, член жюри, Москва

Письма февралю

Жара плывёт, Луна идёт в зенит,
Комар звенит, и мысль моя звенит
Едва-едва, как мелкая монета.
Мне нужно спать, но всё-таки не сплю,
Я письма шлю родному февралю,
Как будто бы с другого континента.
И я пишу: «Привет тебе, привет!
Здесь снега нет, мороза тоже нет,
А лёд бывает лишь на дне бокала.
Здесь пьют вино и ездят на такси,
Здесь отродясь не видывали зим
И никогда не спят под одеялом.
Здесь люди беззаботны и легки.
Им не нужны полынные стихи,
Мерцание и шёпот в полумраке.
И я гляжу на этих симпатяг
И думаю, не лучше ли вот так,
Чем вечные сомнения и страхи?»
И мне в ответ пульсирует жара,
И бог приходит в звоне комара
То по-китайски, то по-абиссински,
Над крышами мурлычет лунный кот,
И го́рода гигантский теплоход
Заходит в август, точно в порт приписки.

Ревун

На белый свет большого маяка
Слетаются ночные облака,
И шепчутся, и строятся по кругу,
Как мотыльки, как тени на челе,
Как паруса́ ахейских кораблей,
Натянутые жадно и упруго.
И следует по небу лунный челн,
Легко пронзая копьями лучей
Недвижную поверхность вод бездонных,
Чтоб цепкий взгляд на время отыскал
Меж хищными перстами чёрных скал
Кружение русалок и тритонов.
И ниже, на границе темноты,
Как шпили замков, острые хребты,
Он видит, обмирая и не веря,
Обводы исполинских плавников,
Гигантских лап, и рёбер, и клыков,
И голову чудовищного зверя.
Вот зверь спешит к сиянью маяка,
Вокруг него бессчётные века
Вздымаются подобьем истуканов,
И стаи переливчатых тунцов
В сравненьи с ним как россыпь леденцов
На бархатистом брюхе океана.
И он восходит и в ночи ревёт,
И крик его таранит небосвод,
Как зимний шторм, как трубы волчьей вьюги,
Как грозные архангелов рога,
Как самый одинокий ураган,
Скитающийся в поисках подруги.
Кричи для нас, неведомый ревун,
В сиянии холодных долгих лун
И в час глухой, безвидный и беззвёздный.
Наш разум – это рукотворный свет,
И мир вокруг на миллионы лет
Мучительно-прекрасен и не познан.

Матрас

Я лежу на кровати и жду, когда
Затвердеет боли моей вода
И сойдёт подобьем речного льда,
Оставляя одну усталость,
Как доспех ненужный на дно вещей,
Как знакомое с детства чудовище,
Что меня пожирать не стало.
Я лежу, надкушенный, и смотрю,
Как луна наполняет бетонный трюм,
Одевая собой предметы.
И огонь, оправленный серебром,
Обнимает нежно панельный дом
И качает на волнах света.
Я лежу на кровати, и пёс лежит,
Подо мной заклинание ста пружин
Растворяет мою тревогу.
Так однажды Господь погрузился в нас.
Мы порой не более чем матрас,
Повторяющий форму Бога.

Дежурный по февралю

Оплачен чек, очищен гардероб.
Поэт усталый думает о малом,
Как в формулу полночного метро
Вписать себя случайным интегралом.
Друзья зовут в турне по кабакам.
Какой концерт, скажи, без афтепати?
Он ищет повод, чтобы отказать им,
И всё-таки колеблется слегка.
И ночь вокруг как тёмная река,
Московских крыш неровные обводы
Подобны стае рыб глубоководных,
Подсвечены над ЦУМом облака.
Поэт молчит, вдыхая воздух влажный
С оттенком кофе, с толикой вины,
И го́рода неоновые сны
Врываются в вагон многоэтажный
Его души. К чему пустое пьянство?
Он отступает, опуская взгляд,
И заполняет гулкое пространство
Неугомонный сменщик-снегопад.
Поэт ныряет глубже в темноту.
Чешуйки праздника, фонарики во рту,
И под затылком зёрнышко мигрени,
И зев подземки, дёсенный гранит.
Сусальный купол церковки блестит,
И на него с прищуром смотрит Ленин.
Поэт стремится ниже, к поездам,
Но часть его ещё гуляет там,
Вычерчивая странные маршруты.
Едва заметный только лишь котам,
Уже не свет, ещё не пустота,
Дагеротип непрожитой минуты,
Как сон, как дым, как тёмное крыло,
Неоновой и снежною иглой
Пронзает город сонный и пузатый.
И шов неровный вьётся по дворам,
Скрепляя совершённое вчера
С зародышем неведомого завтра.
Поэт уснул, укрывшись с головой
Кофейной и ликёровой Москвой,
Кузнечиком в солёной карамели.
И где-то возле Крымского моста
Дежурный ангел кошкам и котам
Тихонечко играет на свирели.

Мальчик-тушканчик

Лестница к морю из вдохов и выдохов.
Персики, барсики, свежий инжир.
Мальчик-тушканчик, как же ты вымахал!
Или, напротив, скукожился мир.
Сжался, бедняга, сушёной кизилиной,
Дряблую мякоть жевать не резон.
Непокорённая стынет Бразилия,
Африка катится за горизонт.
В мае земля кровоточила маками.
Нынче – полыни сухой аромат.
Мальчик-тушканчик, жизнь – это маятник.
Лестница к морю и та – циферблат.
Стрелки-скрипелки, колени трескучие.
Мысли пустые, по ветру труха.
Крымские горы под низкими тучами —
Точно княгини в собольих мехах.
Лето не спето, а сумерки зимние.
Глянь-ка на время, уже «без пяти».
Полно, Тушканчик, бог с ней, с Бразилией.
Нам бы до моря, Тушканчик, дойти.

Открытие I фестиваля «Калуга зовёт! От сказок к звёздам!», 2024

Поэт Николай Калиниченко на встрече с читателями в библиотеке КГУ, 2024

Писатель Владимир Голубев на встрече с активистами регионального отделения «Движения Первых», Калуга, 2024

Перед открытием II фестиваля «Калуга зовёт! От сказок к звёздам!», с читателями, 2025

Открытие II фестиваля «Калуга зовёт! От сказок к звёздам!», 17 апреля 2025 года в Народном доме Калуги

В ожидании результатов конкурса «Садись и Пиши!», 2025

Встреча с фантастом Романом Злотниковым, 2025

Ректор КГУ М. Казак приветствует гостей II фестиваля «Калуга зовёт! От сказок к звёздам!», 2025

Глава самоуправления Калуги Ю. Моисеев приветствует участников конкурса «Садись и Пиши!», 2025

Сенатор РФ А. А. Савин и член жюри писатель В. Голубев вручают дипломы победителям конкурса «Садись и Пиши!», 2025

Сенатор РФ А. А. Савин и член жюри писатель В. Голубев вручают дипломы победителям конкурса «Садись и Пиши!», 2025

Сенатор РФ А. А. Савин и член жюри писатель В. Голубев вручают дипломы победителям конкурса «Садись и Пиши!», 2025

Поэт Виктор Пеленягрэ приветствует победителей конкурса «Садись и Пиши!», 2025

Обращение помощника сенатора О. В. Ильина к участникам конкурса «Садись и Пиши!», 2025

Закрытие II фестиваля «Калуга зовёт! От сказок к звёздам!» и конкурса «Садись и Пиши!», 2025

Организатор конкурса сенатор РФ А. А. Савин и его помощники О. В. Ильин и М. А. Чалов, а также члены жюри и гости II фестиваля «Калуга зовёт! От сказок к звёздам!», 2025

Часть 2
«Проза»

Елена Крит, Калуга

Сон на распутье: переосмысляя войну

Говорят, что сон продлевает жизнь и лечит. Люди бегут от проблем в сновидения, находя там покой и уют, которые обновляют духовные силы и избавляют от усталости. Но редко кто говорит о тёмных сторонах снов: например, о том, что они способны внушать невозможное, являть самые жуткие кошмары и играть с нашими чувствами. К сожалению, со всем отрицательным, что может дать сон, пришлось столкнуться и мне.

Я – обычный подросток, который любит читать комиксы, смотреть фильмы, мультсериалы и играть в видеоигры. Жажды знаний во мне нет, поэтому львиная доля моего свободного времени уходит на простой отдых, а некоторые уроки я без зазрения совести пропускаю. Понятно, что за такое поведение меня осуждает единственный близкий человек – мама.

«Герои в твоих фильмах жизни за страну отдают, а ты полчаса на учёбу выделить не можешь!» – подобное я слышу от неё каждый день, но игнорирую её слова, закрываясь в своей комнате. Так выглядят мои попытки сбежать от проблем. Но все они, как ни странно, оказались тщетны.

Как-то после очередных нравоучений я поругался с мамой, слил всю досаду в игру и с самым скверным настроением лёг спать раньше. В голове крутились неприятные мысли. Так, на эмоциях, я и уснул, надеясь, что к утру буря негатива уляжется.

Но вместо безмятежного сна мне привиделся тревожный. Я видел, как под палящим солнцем разворачивалось страшное сражение. Гремели выстрелы, раздавались крики и оглушительные взрывы. На моих глазах падали раненные пулями солдаты, и мне становилось больно, будто попадали в меня самого. Вздымались клубы пыли, летели самолёты, катили танки, и от этого всего во мне нарастала настоящая паника, переходящая даже в паническую атаку. И вот среди творившегося хаоса я услышал громкое «умри» на немецком языке, который каким-то образом смог понять. Следом послышался громкий выстрел, и я мгновенно проснулся в холодном поту, судорожно хватая ртом воздух, дрожа и цепляясь за кровать. Сердце гулко стучало в груди, каждая клетка тела необъяснимо ныла и болела, словно мне свело все конечности разом. Бездумно уставясь в потолок, я ощутил, как по щекам текли слёзы.

Пытаясь прийти в себя, я медленно сел. В голове гудел вопрос: «Что это было?!» Однако скоро пришёл простой ответ: «Кошмар», отчего паника постепенно улеглась. Нервы сыграли злую шутку, бывает. Ругань мамы, видимо, довела. Пройдёт.

С такими мыслями я списал случившееся со счетов и следующий день провёл как обычно – скучая на ненужных мне уроках. Ну серьёзно, кому нравится геометрия? Или физика? Самые нудные науки! Раздражение из-за школы и недосыпа назойливо преследовало, отчего, придя домой, я сразу лёг, намереваясь чуть-чуть вздремнуть.

Но вновь сон вернул меня в самый разгар войны: взрывы, выстрелы, окоп, падение, и я проснулся уже с криком неописуемого ужаса. Тело била дрожь, я глубоко дышал, и каждый вдох приносил одновременно боль и расслабление.

Окончательно проснувшись уже утром и успокоившись через некоторое время, я принялся прокручивать всё случившееся в голове, а затем, нашарив телефон, открыл текстовый редактор и принялся записывать мысли в файл. Пальцы, касаясь экрана, всё ещё дрожали, однако заметки были сделаны.

Дальше я стал искать в Интернете что-то похожее на мой случай. Осознанный сон? Или что это было? Я метался, как загнанный зверь, в догадках, пока руки холодели от воспоминаний. Часы показывали половину шестого утра, и можно было бы ещё поспать, но тревога не позволяла. Пришлось сесть за просмотр смешных видеороликов, чтобы расслабиться. Однако скоро я опять стал смотреть различные видео про сновидения. Попытки отвлечься были бесполезны.

В школе я продолжал витать в облаках, и учителям приходилось громко окликать меня, чтобы привлечь внимание. Но даже если я был занят, мысли о кошмаре не уходили, а, наоборот, давили всё больше и всё сильнее выматывали. Поэтому дома я решил расслабиться и разгрузить мозг: включил классическую музыку и стал срисовывать красочные картинки из Интернета. Совсем не в моём вкусе, но это хорошо отвлекало от тяжёлых эмоций. Таким образом, вечером я опять лёг раньше с надеждой, что в этот раз смогу крепко и спокойно поспать! Я ошибался.

Через считаные секунды меня вновь охватила паника, бешено забилось сердце, и его стук медленно преобразился в пулемётную очередь. Я оцепенел, уставившись на полыхающее впереди пламя и валящий вверх густой чёрный дым. Но прийти в себя мне не дали.

– Ложись! – раздался над ухом крик, заставивший меня инстинктивно упасть на землю в ужасе, услышав грохот. Земля задрожала, осыпалась в окоп. В воздухе стоял запах пороха и пыли. Меня замутило.

Как это возможно?! Я будто вообще не сплю, всё слишком реалистично! Только тело почему-то меня не слушалось и жило своей жизнью: руки сжимали винтовку, я вертел головой по сторонам, а ноги поднимали меня в атаку из окопа, чего я вообще не хотел и внутри себя дрожал чуть ли не в истерике. Мой взгляд в шоке зацепился за тех, кто был ранен: кого-то оттаскивали в укрытие, кто-то продолжал корчиться на земле и пытался перетянуть раны самостоятельно, а некоторые лежали без сознания или даже были при смерти. А ещё я увидел горящие здания, руины и множество танков с солдатами. С немецкими солдатами, в которых я беспощадно стрелял и от пальбы которых скрывался не по собственной воле. Сверху раздался гул: с пролетающих вражеских самолётов начали падать бомбы. Но увидеть взрыв я не смог, поскольку резкий выстрел со вспышкой заставил меня очнуться от страшного видения. Холодный пот, дрожь, дребезжащий будильник, и я нервно сглотнул, заметив, что держусь рукой за голову. Она адски болела. Была половина шестого утра.

Совладать с паникой вышло быстрее, чем в предыдущие разы. Следуя рекомендациям из Интернета, я стал записывать всё увиденное в телефон и параллельно анализировать это. Так, я явно был русским бойцом. По погоде можно сказать, что стояло лето. Вдалеке виднелся город, много танков. Вероятно, это был период Великой Отечественной войны. Какой именно бой там был? К чему мне вообще это снится? Может, это прошлая жизнь меня преследует? И в конце я точно умираю.

В подобной погоне за ответами я сел искать информацию. Найдя список летних боёв, я выделил самые вероятные из них и пометил наиболее правдоподобный вариант в виде Сталинградской битвы. Город, танков много, некоторые изображения совпадают со сном. От этого заключения с моих губ сорвался нервный смешок. Чёрт, на что я трачу время! Немыслимая ситуация. Хотя даже любопытно стало, чем она кончится. С такой мыслью я выпил таблетку аспирина и стал, как обычно, собираться в школу. Хотелось сменить обстановку.

Под этим стремлением я не имел в виду, что хочу учиться, ни в коем случае! Все уроки я изучал сведения о Великой Отечественной войне. Оказывается, столько раз о ней говорили в школе, а я даже внимания не обращал на основные моменты. Ну, война и война, а какие события в ней были, меня не волновало, а зря – интересно почитать. Дома я нашёл инструкцию, как начать контролировать осознанный сон. Нужно попробовать, только надо что-то делать со стрессом и недосыпом. Мама уже успела испугаться, что я как зомби хожу, и начала меня расспрашивать. В ответ я солгал. Жаль, что я ничего не могу ей рассказать, ведь она не поверит, спишет всё на зависимость от игр и мой образ жизни. Придётся самому разбираться.

Ближе к десяти я смог быстро провалиться в сон из-за усталости, но толку от этого не было. В сновидении всё ещё не получалось сколько-нибудь продвинуться, только глаза и голова поддались контролю. Тогда я стал пристальнее присматриваться к происходящему, надеясь что-то заметить. Так я выяснил, что у меня довольно крепкое телосложение, запомнились некоторые модели танков и оружия (их впоследствии я смог найти в Интернете), ну и лица сражающихся, которые никак мне, к сожалению, не помогли. Искать кого-то из солдат по внешности бесполезно, учитывая, сколько людей участвовало в войне, сколько из них погибло или уже скончалось и сколько считается пропавшими без вести. От осознания всего масштаба изучаемого события у меня даже голова закружилась. Вместе с этим зародилась кое-какая мысль.

Во время завтрака я спросил маму, не участвовал ли кто-нибудь из наших родственников в Великой Отечественной войне. Она глянула на меня с подозрением, пытаясь понять причины вопроса, но после с каким-то даже воодушевлением упомянула о двух прадедушках по её линии. Сначала внутри затрепетала надежда, но, посмотрев фотографии из альбома, я сразу понял, что это не те, кто был мне нужен: в годы войны они уже были старыми. Но всё-таки внутри зародилась гордость, неописуемый трепет, ведь когда-то моя семья прикоснулась к мировым сражениям и наверняка внесла свой вклад: я видел медали на одной из фотографий. Правда, как оказалось, оба героя скончались через несколько лет после окончания войны: возраст и ранения взяли своё. Печальное известие. Мама заметила, как я помрачнел. А помня моё состояние в последние дни, бледность и вялость, предложила мне посидеть сегодня дома. Я с радостью и благодарностью согласился: хотелось в спокойной обстановке сопоставить всю информацию и нормально отдохнуть.

Утро ушло на попытки заснуть. К сожалению, получалось только дремать в тишине и темноте, не более. Это выводило меня из себя, давило на плечи, однако желание разобраться в кошмаре не покинуло. Уже ближе к обеду, набравшись сил и взбодрившись, я стал разрабатывать примерную стратегию на ночь. Может, в этот раз стоит уделить внимание слуху, если пошевелиться не получится? Вдруг что-то услышу кроме выстрелов. Хотя будет ли эта информация достоверной, а не выдумкой? Вдруг я просто зациклился на одном сне и поэтому к нему всё время возвращаюсь, каждый раз привнося в него что-то новое? Впрочем, даже если так, мне всё равно придётся отпускать эту картину, чтобы начать спать спокойно. Если не выйдет – запишусь к психологу, или кто там занимается такими вещами. Но всё-таки слишком много совпадений, да и попытка перенаправить мысли в другое русло успехом не увенчалась. Это вселяло надежду, за которую хотелось отчаянно цепляться: я не схожу с ума, а просто судьба играет со мной злую шутку. Либо же у меня проявился некий дар, кто же знает?

Чтобы скоротать время до вечера, я решил посмотреть фильм про интересующую меня эпоху, о чём не пожалел. Раньше мне казалось, что российский кинематограф скучен и не стоит моего внимания, однако теперь я поменял мнение: что-то хорошее можно посмотреть, просто надо поискать. Но искать мне не пришлось, потому что меня интересовал каждый фильм. Может, как-нибудь маму позову посмотреть эти фильмы со мной. Давно мы не проводили время вместе, стоит это исправить. Кстати, после работы она заходила ко мне, спрашивая, всё ли нормально. У нас даже завязался какой-то диалог, а не сплошная ругань, и моё предложение было принято с теплом и радостью. Договорились посмотреть что-нибудь вместе в воскресенье. Улыбку мамы да и её реакцию стоило ценить. Она как будто снова ожила, и мне стало жалко, что я столько времени не считал взаимоотношения с ней важными. Но теперь всё будет по-другому. Пришло время исправляться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Божество ветра и олицетворение природных сил в Древнем Риме. – Прим. автора.

Вернуться

2

Грубый, невежественный (старорус.). – Прим. автора.

Вернуться

3

Стихи В. Пеленягрэ даются в авторской редакции.

Вернуться