Мира Форст
Хочу быть вашей женой

ГЛАВА 1. НАДЯ

Я злилась. Нет, я была просто в бешенстве. Как он мог так поступить?

– Гад! – ударила по рулю своей маленькой Шевроле, агрессивно давя на педаль тормоза. Лобовое стекло демонстрировало автомобильный затор.

В сумочке завибрировало. Дергаю молнию, салон наполняется чудесной мелодией и словами песни You’re Beautiful.

Дисплей смартфона оповещает о том, что моего внимания добивается Ирочка Малышка.

– Ты как, Надюш? – в голосе подруженьки искреннее сочувствие.

– Переживу, – пытаюсь прогнать из головы красочную картинку чужих объятий. – Скоро успокоюсь и напишу всем об отмене свадьбы.

– Твои родители будут недовольны, – замечает Ира.

– Мама скажет, что мне показалось, – невольно срывается с моих губ смешок.

– Ты иронизируешь, значит, я за тебя спокойна, Седова. Будь сильной. Твой автомеханик не стоит слез.

– Уже не мой, – переставляю ногу, стрелка на спидометре передвигается с нуля до пяти.

– Да и пусть катится.

– Точно. Прямиком в ад. Ту девчонку Аделаидой зовут. Представляешь?

– Эдик и Аделаида. Мило…, – хихикает Малышка.

Короткий разговор с подругой немного остудил пылающий мозг, направил мысли в иное русло. До сих пор я кипела, обзывала подлого обманщика всеми знакомыми мне ругательствами, но неожиданно аховая на первый взгляд ситуация увиделась в ином свете.

С Эдиком мы познакомились два года назад, когда я заехала в автомастерскую для заправки кондиционера в машине. Он позвонил вечером того же дня.

Шоры периода слепой влюбленности через непродолжительное время спали, мне стало ясно, автомеханик с девятью классами образования не самый интересный спутник для девицы, окончившей медвуз. Но я продолжала встречаться с ним, потому что он хорошо ко мне относился и потому, что больше никто не спрашивал мой номер телефона и не звал меня на свидания. А еще родители считали, что их дочка засиделась среди незамужних. Тут я с ними была солидарна, хотя и пыталась в двадцать шесть лет демонстрировать независимость. Замуж хотелось. А Эдик сделал мне предложение.

И вот накануне свадьбы выясняется наличие некой Аделаиды. Он не собирался на ней жениться, но не устоял перед четвертым размером груди. Не знаю, сколько раз не устоял, и выяснять нет желания. Достаточно и того, что увидела.

– Может, хорошо, что так все случилось? – пробормотала, увеличивая скорость, затор на дороге наконец-то начал рассасываться.

Ну да…, не выйду замуж. Не стану женой. Но ведь и не люблю Эдика по-настоящему. Даже сейчас, я зла на неверного жениха, но как-то не слишком переживаю. А вдруг он с этой Аделаидой счастье найдет? А вдруг и мое счастье где-то поблизости бродит?

От раздумий отвлек противный металлический скрежет и ощутимый удар по моей машине. В меня врезались? Или это я врезалась? – перевожу рычаг автоматической коробки передач в режим паркинга.

Пальцы дрожат и водительскую дверцу открыть получается не сразу. А судя по ходящим желвакам на скулах мужчины, направляющемуся в мою сторону, врезалась в его черный Сузуки Джимни именно я.

Его бешенный взгляд не предвещает ничего хорошего, и я пытаюсь разжалобить незнакомца.

– Мне жених изменил. Накануне свадьбы. Я расстроилась, вот и отвлеклась, – выпаливаю быстро.

– Тех, кто делает глупости, догоняют последствия, – нависает надо мной мужчина, как туча, закрывающая собой солнце.

– Так не я же делала глупости, а мой жених, – утянул меня его сощуренный взгляд под воду, на самую глубину.

– За руль зачем села, если расстроена? – язвительно спрашивает он.

– Я обычно аккуратно вожу, – оправдываюсь, разглядывая его рассерженное лицо. Оно примечательное. С правильными пропорциями. В темно-зеленых глазах не только досада на меня, но и интеллект, чего мне так не хватало в Эдике.

На вид ему лет тридцать пять или около того. Хорошая стрижка. В черных волосах неожиданная прядь седины. А правую бровь рассекает едва заметный косой шрам. У мужчины спортивное телосложение. Ткань черной рубашки натягивается на бицепсах. Невольно смотрю на его правую руку, замечаю аккуратный овал ногтей и не замечаю обручального кольца.

– Будем оформлять дтп, – все еще прожигает он меня недобрым взглядом. – Полис есть у тебя?

– А знаете, – приходит мне в голову шальная мысль. – Не надо оформлять. Мой жених автомеханик. Он и вашу машину бесплатно починит, и мою. Прямо завтра и починит. Ждать не придется.

– Это тот жених, который изменил? – хмыкает мужчина.

– Да. Это я по привычке так сказала. Не мой. Но он сейчас себя виноватым чувствует, не откажет.

– Звони, – в его голосе гроза и ни капли сочувствия ко мне.

– Куда? – вместо страха испытываю легкую эйфорию.

– Тому, кто чувствует себя виноватым, – очевидно, что мужчина заклеймил меня штампом непроходимой дурочки.

Звоню Эдику. Странно, но я не волнуюсь. Вернее, волнуюсь, но не оттого, что придется говорить с уже бывшим парнем, а от близкого присутствия владельца японского внедорожника.

Место аварии обтекает с двух сторон поток автомобилей, но я вижу это как-то отстраненно, словно весь мир сам по себе, а вокруг меня все сузилось до крохотного пространства, наполненного мужчиной с широкими плечами и взглядом острым, как бритва. Не скажу, что он красавец, но мне трудно не смотреть на него. Его суровое лицо нравится мне.

Эдик отвечает после первого гудка. Объясняю ситуацию. Он согласен на все, на ремонт любой сложности в самые короткие сроки и, кажется, рассчитывает на мое прощение. Зря, конечно. Теперь я точно знаю, чьей женой хочу стать.

– Адрес сервиса сообщением пришли, – диктует мужчина номер своего телефона, когда завершаю разговор с Эдиком.

– А вас как зовут? – под тяжелым взглядом говорю торопливо: – Если вы мне позвоните, а я не буду знать, от кого вызов, могу не ответить.

– Я тебе позвоню в единственном случае, если машину в том сервисе мне не отремонтируют, – поправляет он часы на своем запястье и все же добавляет: – Павел. Павел Седов.

– А я Надя. Тоже Седова, – слышу, как пиликает входящее сообщение на его смартфоне, мысленно радуюсь тому, что теперь у него есть мой контакт. Как и у меня.

Он никак не комментирует. Представляю, под каким именем буду числиться в его записной книжке, что-то типа «Коза» или «Овца».

Не попрощавшись, Павел забирается в свою Сузуки и первым покидает место аварии.

Я ныряю в Шевроле, у меня пятнадцать минут, чтобы не опоздать на работу.

– Если мы поженимся, даже фамилию и паспорт менять не придется, – улыбаюсь своему отражению в водительском зеркальце.

ГЛАВА 2. ПАВЕЛ

Порыв теплого ветра рассыпал ее длинные каштановые волосы по плечам и донес до меня аромат парфюма. Приятный запах. Глупая девчонка хорошо пахнет.

Я ухожу, сильно надеясь, что ее автомеханик окажется профи. На первый взгляд, придется поменять пассажирскую дверь и устранить вмятину на боковине кузова, а там…, кто знает.

В сервис поеду позже, сейчас Тонечку надо отвезти. Дочке исполнился год, педиатр предупреждал, что в год проводится обязательный осмотр ребенка на соответствие роста и развития. На мой взгляд, у Тони все в полном порядке. Но раз уж положено, лучше пусть врач осмотрит.

– Катя, я еду, – ответил на звонок, пока стоял на светофоре. – Прости, задержался немного, – не говорю ей об аварии. Хорошо, что курица Седова не врезалась в мою машину, когда там была Тоня. Придушил бы. Точно придушил. Однофамилица. Надо же…

Катюша с Тоней на руках поджидает у калитки дома. Малышка счастливо улыбается, завидев меня.

– Зачем же на руки взяла? – забираю дочку и устраиваю свою принцессу в автомобильном кресле.

– Ничего. Тоня у нас дюймовочка, – гладит себя Катя по большому животу.

Машину я поставил так, чтобы она не увидела вмятин на металле. Не хватало еще, чтоб волноваться начала.

– Ладно. Мы поехали, – целую Катю в щеку.

– Не перепутай, – успевает напомнить, пока я не завел двигатель. – Вы записаны в местную поликлинику.

– Точно, – благодарю ее взглядом.

Мы водим Тоню в частную детскую клинику, но сейчас наш врач в длительном отпуске, а Кате кто-то посоветовал хорошего педиатра в районной поликлинике.

Едва успеваю ко времени, указанному в талоне. Благо, что лето, свобода от многослойной детской одежды с кнопками и молниями.

Из кабинета выходит всклокоченная девушка с мальчиками-близнецами, а я завожу Тоню внутрь. Дочка только-только начала ходить.

Доктор, которого посоветовали Кате, отвлекается от заполнения медкарты. На краткий миг мы оба замираем и просто пялимся друг на друга. Поверить не могу… Впрочем, Надя Седова тоже выглядит обескураженной.

Надо отдать ей должное, она первой берет себя в руки и улыбается Тонечке.

– Какую мне сегодня красивую девочку привели, – поднимается она со стула с высокой спинкой и сама подходит к нам.

Из-под подола белого халата выглядывает кокетливый волан голубого платья, того самого, что я сегодня уже видел на ней.

– У нас плановый осмотр, – грубее, чем следовало, произношу я. Не уверен, могу ли доверять дочь этой девице.

Но Тоне доктор, похоже, нравится. Они быстро находят общий язык, и девочка позволяет себя взвесить, измерить рост и окружность головы.

– Давай, милая, посмотрим, как ты ходишь, – наблюдает Надежда за тем, как моя дочь делает неуверенные шажочки, держась за предметы мебели.

Затем предлагает взять Тоне любую игрушку с маленького столика и попутно расспрашивает уже меня, говорит ли дочка, сама ли кушает, как спит.

– У вас все хорошо, – возвращается врач к своему рабочему столу. – Тоня самостоятельно встает, тянется к предмету, берет его в руки, реагирует на свое имя, не ходит еще уверенно, но курсирует, что характерно для годовалых детей. Никаких отклонений.

Об аварии ни я, ни она не заговариваем. В кабинет заглядывает посетитель, что дает мне возможность поскорее уйти.

– Как врач? – интересуется Катя, когда мы возвращаемся домой.

– Ничего особенного, – пожимаю плечами, собираясь уезжать. – Катюш, мне пора на службу.

– Подожди, у меня обед готов.

– Некогда, – отмахиваюсь от аппетитных запахов, что наполнили дом.

– Прекрати, Павел. Не отпущу, пока не поешь. Иди, Тоне руки помой, а я быстренько стол накрою.

Не рискую расстраивать беременную женщину, потому послушно выполняю все ее указания и уже сытым еду на службу. Но сначала заезжаю в автомастерскую.

Эдик оказывается большим парнем с крупной челюстью и толковым механиком. Заверяет, что отремонтирует машину в короткие сроки и просит не серчать на его Надюшу.

– Понимаешь, это ведь я виноват, что она расстроенной села за руль. Из-за меня в аварию попала. Главное, сама не пострадала, а то я бы себе не простил.

Похоже, он действительно любит мою однофамилицу. Только кажется мне, она его не простит. Измена накануне свадьбы – серьезный проступок.

До места работы добираюсь на общественном транспорте. Остановка автобуса в ста метрах от двухэтажного здания спасательного центра.

Приложив электронный пропуск при входе, здороваюсь с дежурным и не сразу направляюсь в крыло поисковиков. В холле перед доской объявлений заметное оживление. Я тоже подошел.

– А, Пашка, салют! – жмет мне руку Гриша.

– Твоя смена разве не окончилась? – бросаю взгляд на большие настенные часы.

– Задержался чуток на последнем вызове. Змея в вентиляционную шахту заползла. Жители увидели. Перепугались.

– Ясно. А тут чего за сборище?

– Праздник, – обернулся на мой вопрос Сашка Ангелов из группы противопожарных защитно-спасательных работ. – Читай, – пододвинулся он, открывая для меня обзор на красочное объявление.

– Местная администрация организовывает фуршет-мероприятие, – комментирует Ангелов. – Мы тоже приглашены.

– Через две недели, – перевожу взгляд на график дежурств.

– Я уже проверил, – хлопает меня по плечу Гриша. – У тебя выходной.

– А тебе не повезло? – подкалываю друга.

– Наоборот. Мероприятие не семейное. Жена обидится, если пойду. Лучше буду спасать кого-нибудь.

Стоило мне войти в кабинет, который мы делили на пятерых, как поступил вызов.

– ДТП, – сообщил старший смены. – В машине зажало двух пассажиров.

На сборы у нас всегда одна минута. Через две уже сидим в машине. Наш водитель тоже спасатель.

Авария, куда прибываем через пятнадцать минут, страшная. Столкнулись три машины. От одной – сгоревший остов, никто не выжил. Раненых из другого автомобиля увозит скорая. А вот в третьей работенка для нас. Кузов почти в гармошку, но водитель и пассажир живы, застряли только.

Распределяем обязанности. Я отламываю водительскую дверцу. Расшатываю гидравликой кузов. Мужчина в шоке, меня принимает за черта, пытается помешать своему освобождению.

– Держи, – сую ему в руки веревку. – Завязывай узлы.

Он послушно завязывает и больше не мешает. Постепенно рассудок возвращается к нему.

– А что это? – спрашивает, когда его ноги освобождены, и он уже лежит на носилках. Врач со скорой оказывает ему первую помощь.

– Ерунда. Отвлечь тебя надо было, – убираю спасательные инструменты в сумку. – Выброси.

– Не… Талисманом оставлю, – прячет мужик веревку в карман брючины.

Закончив на месте аварии, едем вскрывать замок. Ребенок заперся в квартире, отпереть дверь сам не может.

Позже помогаем пожарной группе разбирать завал под рухнувшим складским зданием.

Домой возвращаюсь ближе к полуночи.

ГЛАВА 3. НАДЯ

Поток родителей с детьми не иссякает до самого окончания моей смены. Идут и по записи, и без нее. Ничего не поделаешь, всех надо принять. Надеялась, выпадет небольшое окошко, но сделать то, чего очень хотелось, получилось лишь к вечеру.

Когда дверь кабинета закрылась за последним на сегодня маленьким пациентом, я раскрываю медкарту Тонечки Седовой.

На первой странице контакты отца девочки. Указано два телефонных номера, один тот, что теперь есть и в моей записной книжке, второй с пометкой – в экстренных случаях. Воровато оглядываюсь, хотя в небольшом помещении никого, кроме меня, и быстро вношу цифры второго номера в свой мобильник. И не только цифры. Домашний адрес. Я не собираюсь преследовать Павла, но мне нравится представлять себя его спутницей, ведь именно о таком мужчине мечтала с юных лет – мужественном, неприступном, суровом. На такого посмотришь – и живот сводит от страха. Но не только от страха… Такие мужчины не чувствительны к женским чарам, ни к чьим, кроме одной-единственной. Эх… мечты, мечты…

– Может, ты отец одиночка? – вешаю рабочий халатик на крючок за дверью, поправляю перед зеркалом прическу и провожу по губам вишневой помадой.

Девочка маленькая. У него точно было бы кольцо на пальце. Павел выглядит надежным мужчиной. Такие всегда носят обручальное кольцо. Почти убеждаю себя в верности своих суждений. Но почти, конечно, не считается, надо бы выяснить эту важную деталь. И такая возможность предоставляется мне через несколько дней.

Моя машина отремонтирована и в свой выходной еду в гараж, где работает Эдик.

– Будь с ним строга, Надежда, – напутствует Ирочка. Подруга вызвалась подвезти меня, а я уже пожалела, что согласилась ехать с ней. Малышка ненормальный водитель. Из тех, кто превышает скорость, сигналит другим участникам дорожного движения и пререкается с гаишниками.

– Я строга, не волнуйся, – вовсе и не думаю больше об Эдике.

– Пойти с тобой? – предлагает Ира.

– Все нормально, Ир. Отстань уже.

– Знаешь, Седова, я рада, что ты не льешь слез по неверному кобелю, – в открытое до упора окно показывает Малышка неприличный жест водителю, подрезавшему ее Lada Granta.

– Видели бы тебя сейчас родители твоих пациентов, – не удерживаюсь от смешка. – Поостереглись бы доверять такому доктору зубки своих чад.

– Я хороший стоматолог, – вполне объективна к себе Иринка. – И груба только с теми, кто этого заслуживает, например, твой Эдька. Кстати, Надь, ты так и не сказала, как отреагировали твои родители.

– Папа молча отреагировал. А мама до сих пор причитает и советует помириться, – остается мне лишь радоваться тому, что второй год живу отдельно в бабушкиной квартире. Бабуля оставила мне ее по завещанию. Живи я с родителями, любимая мамочка лично привела бы в дом Эдика и заставила меня его простить.

– Тебе надо найти нового мужчину и предъявить его Тамаре Николаевне, тогда она перестанет причитать, – не включая поворотника, свернула Ира к гаражам автомастерской. – И я даже знаю, где ты его найдешь.

– Ты теперь ясновидящая? – высматриваю в ряду отремонтированных машин черный Сузуки Джимни. Но автомобиля Павла среди них нет.

– Городская администрация устраивает в концерт-зале фуршет-мероприятие для сотрудников госструктур. Мы тоже приглашены. Ты ведь не забыла?

– Не забыла, – взялась я за дверную ручку. – Буду флиртовать там со всеми неженатыми мужчинами.

– Отличный настрой, – послала мне воздушный поцелуй Малышка и укатила по своим делам.

Автомастерская, где работает Эдик, представляет из себя не слишком большую территорию с тремя гаражами-ангарами. В одном из них его и нахожу, мой несостоявшийся муж возится под капотом громоздкой иномарки.

– Надюша…, – выпрямляется он во весь свой могучий рост.

Несколько секунд мы неловко смотрим друг на друга, я первой нарушаю молчание.

– Я за машиной.

– Конечно, – вытер он испачканные в чем-то темном руки о рабочий комбинезон. – Я все отремонтировал. Еще тормозные колодки заменил.

Эдик не спешит отдавать ключи, глядит на меня, словно раненый лев. Но я кремень. Устроил блуд, да накануне свадьбы.

– А что со второй машиной? – сделала шаг назад, когда он попытался приблизиться.

– Починил. Я же обещал.

– Ее уже забрали? – сглотнула, вспомнив прищуренный взгляд.

– Ага, – кивнул Эдик. – Владелец доволен остался. К тебе никаких претензий. Он, кстати, пиджак забыл.

– Пиджак?

– Ага. Ему позвонили, он и уехал срочно. Я в подсобке вещь оставил. Может, вспомнит, что тут позабыл, так вернется.

– Дай мне, – потребовала нетерпеливо. – Сама ему отдам.

– Хочешь с ним встретиться? – повеяло в голосе ревностью.

– Тот мужчина в поликлинику с ребенком приходил. У него дочка годовалая, – прикинулась глупой овечкой. – Девочке прививку скоро делать, так я и передам.

– А…, – успокоился Эдик и принес мне пиджак Павла.

– Ну… я пойду, – стала пятиться к выходу.

– Надь, может, встретимся вечером? – все-таки задал он неудобный вопрос.

– Не расстраивай Аделаиду, – вложила в свой взгляд всю суровость, какую обманщик заслуживал.

Про прививку наплела просто так, чтобы усыпить бдительность Эдика. Я наизусть помнила адрес, указанный в медкарте, вот и поспешила к тому, кто лишил меня покоя. Пусть Павел и не жаждал новой встречи со мной, но пиджак – отличный предлог.

Он жил в частном секторе. Целая улочка симпатичных коттеджей. Когда-то тут было садовое товарищество с щитовыми домиками, но кооператив распался, все, кто мог, выкупил землю и заменил хлипкие постройки на добротные.

Припарковала машину неподалеку от нужного дома и несколько минут собиралась с духом. А потом увидела, как Павел выходит на крыльцо. В одних спортивных штанах. Я прикусила губу. Как же он мне нравился! Примагничивал прямо. Вот чувствую – мой. Мой мужчина.

С безразличием, от которого на самом деле была далека, направилась к калитке, где он уже поджидал меня. Заметил.

Невысокий заборчик позволял нам хорошо видеть друг друга.

Его бровь, та, что со шрамом, вопросительно изогнулась.

– Пиджак. Вы забыли в автосервисе, – стараюсь держаться непринужденно, будто наношу обычный визит вежливости.

– Не стоило, – и не думает благодарить меня Павел. Распахнул калитку. Забрал свою вещь. Его пальцы задевают мои, случайное касание отдается сладким томлением в груди.

Собираюсь спросить о Тонечке, но слова застревают в горле. Из дома выплывает глубоко беременная девушка и направляется к нам.

– Паша, познакомишь? – ласково обнимает она его за плечи, обозначая для меня, чья он собственность.

Ее волосы выкрашены хной и забраны в небрежный хвост, на ногтях лак на скорую руку, на платье пятно от кетчупа. Все это я отмечаю с некоторым раздражением, внутри меня бурлит котел эмоций. На мне надет красивый желтый сарафан, волосы аккуратно расчесаны, кожа ухожена, маникюр сделан в салоне. Но мужчине моей мечты все это не нужно.

– Надя тот самый педиатр, которого тебе посоветовали, – представляет меня Павел. – Я пиджак у нее в кабинете забыл, – догадываюсь, что он скрыл от жены аварию, не хотел волновать.

– Какая вы молоденькая, – слишком пристально разглядывает меня девушка. Предполагаю, Тоню ко мне на осмотр больше не приведут.

– А это…, – начинает знакомить нас Павел, но его голос заглушает рев газонокосилки.

– Простите, не услышала ваше имя, – произношу лишь из вежливости. Мне нет дела до того, как зовут его беременную супругу.

– Катя, – все еще просвечивают меня рентгеном. Интуиция, видимо, у нее, что докторша к чужому добру неравнодушной оказалась. Интересно, заставит она его обручальное кольцо теперь носить? У самой-то золотой ободок на солнце так и сверкает.

ГЛАВА 4. ПАВЕЛ

– Она очень хорошенькая, – чувствую на себе пристальный взгляд Кати.

– Не заметил, – тру ладонью подбородок и смотрю в спину удаляющейся девчонки, подмечаю на щиколотке золотой браслет с подвесками. Ножки у нее что надо, стройные.

После ухода докторши устанавливаю в саду качели для Тони, помогаю Катюше развесить белье и уезжаю на службу.

Смена выдается спокойной, без выездов, трачу рабочее время на силовые тренировки и заполнение документации.

– Паш, – уже вечером останавливается начальник группы спасателей у моего стола. – Цистерну с водой подогнали. Отвезешь?

Киваю. Сегодня моя очередь. Жители пятиэтажки третьи сутки без воды. Три подъезда по двадцать квартир в каждом. Воды ни горячей, ни холодной. Коммунальщики аварию никак не устранят, что-то там с трубами серьезное. Официальный ответ на все жалобы – технологический сбой.

На адрес прибываю через пятнадцать минут. Некоторые уже ждут на улице с ведрами, бутылями. Кто-то даже таз приволок. Другие подтягиваются. Прочитали информацию о бочке в домовом чате.

Вытягиваю шланг, помогаю людям набирать воду в тару. Между собой они явно уже все обсудили, теперь вываливают свои горести на меня.

– Туалет смывать нечем. Еще и у деда проблемы с животом. Как специально подгадал.

– Такая жара, без душа тошно совсем.

– Ребенок маленький, приходится попу после подгузника салфетками вытирать, у малыша раздражение на коже началось.

– Кот воду из краника только пьет, нервничает теперь ужасно, что не капает ничего.

– В магазине скумекали об аварии, цену в три раза на воду подняли. Сволочи.

– Меня сегодня в бухгалтерии сократили, – не по теме высказывается женщина средних лет. – А я всю свою жизнь на их бухгалтерию положила. Отлично работала, грамоты получала, и на тебе… у фирмы заказов нет, еле на плаву держится, вот и стали работников сокращать.

– Хорошие люди порой попадают в плохие обстоятельства, – брякаю, чтобы сказать хоть что-то, все-таки со мной разговаривают.

Боже…, – кажется, увидел ее еще раньше, чем она из подъезда вышла. Что за напасть такая? Опять докторша. По иронии судьбы Надежда Седова живет именно в этой пятиэтажке. На ней короткие джинсовые шорты и футболка, сползающая с одного плеча. Волосы убраны в высокий хвост. Больше похожа на тинэйджера в таком виде, а не на педиатра высокой квалификации.

– Павел? – изумленно таращится она на меня большими карими глазами.

– Ага. Спасать вас приехал. А что только одна баклажка? – перевожу взгляд на пустую емкость.

– Тяжело носить. Я на пятом этаже живу, – поправляет она футболку, но та не слушается, вновь соскальзывает по плечу.

Мы молчим, пока вода набирается в пластик, но, прежде чем Надя успела уйти, вытаскиваю из кабины девятнадцатилитровую бутыль для кулеров вместе с помпой.

– Пойдем, – вполне могу я отлучиться, все жители дома уже разошлись.

Уголок ее губ трогает благодарная улыбка, она разворачивается, задевая кончиками волос мой локоть.

Поднимаюсь вслед за ней по широким ступеням лестницы. С интересом пялюсь на ее ноги. И не только ноги. Заставляю себя смотреть выше. Волосы, убранные в хвост, открывают вид на тонкую белую шею. Я вижу, как бьется на ней жилка.

– Куда поставить? – останавливаюсь в коридоре неожиданно просторной квартиры с высокими потолками.

– На кухню, – скидывает Надежда сандалии и указывает мне путь.

Ставлю ношу на высокий табурет, сталкиваюсь с девушкой взглядами.

– Как ваша жена себя чувствует? – чуть прикусывает она губу, будто смущается от своего вопроса.

– Не знаю, – честно отвечаю я.

– Как это? – недоверчиво глядит она на меня из-под темных ресниц. – Я же только сегодня вас вместе видела. У Кати срок большой, рожать скоро.

– Катя моя сестра. Я ведь вас представлял друг другу, – отмечаю про себя, что девчонка невнимательна.

Она переступает с ноги на ногу босыми ступнями, а я зачем-то добавляю:

– С женой я развелся.

– И забрали у нее дочку? – кажется, воображает меня докторша тем еще типом. Неудивительно, учитывая, как грубо я повел себя с ней.

– Забрал, – мог бы обойтись и без подробностей, но все ж таки поясняю: – Олимпиада актриса театра. Она Тоню родила и ушла. Поняла, что семейная жизнь не для нее, мешает карьере.

Следующий вопрос девушки утонул в шуме захлопывающейся двери. Надя подскочила, словно испуганная косуля, и метнулась по направлению коридора.

– Надюша…, – заняла собою все пространство прихожей впечатляющая фигура Эдика с двумя девятнадцатилитровыми бутылями в руках, точно такими же, как та, что поднял я.

Неужели помирились? – отчего-то портится у меня настроение.

Я здороваюсь с автомехаником и ухожу, не прощаясь с хозяйкой квартиры.

Возвращаю пустую цистерну на служебную стоянку и еду со своими парнями на вызов, поступивший с лесопилки. На рабочего упало дерево. Не соблюдал технику безопасности.

При извлечении из-под бревна важно работать слаженно. Вовремя подкладывать клинья, подносить гидравлику, фиксировать ствол, вытаскивать и перекладывать пострадавшего на жесткий щит или носилки.

Делаю работу на автопилоте, а в голове крутится образ тонкой белой шеи с бьющейся жилкой.

ГЛАВА 5. НАДЯ

– У меня клиент сегодня один из вашего дома был, сказал, третьи сутки без воды сидите, – объясняет свое появление Эдик. – Вот я и решил подсобить.

– Эдик, и зачем ты пришел? Я же не просила подсобить, – сержусь на бывшего жениха ужасно. У меня тут сердечная радость, а он все испортил.

– Так я помочь хотел, а ты с мужчиной флиртуешь, – обижается он.

– Флиртовать не то же самое, что изменять, – спешу напомнить ему.

– Я же попросил прощения, а ты не даешь мне шанса все исправить.

– Иди к Аделаиде, она тебя пожалеет, – выпроваживаю Эдуарда за дверь и мечтательно прикрываю глаза.

Павел оказывается вовсе и не женат. Я бы ни за что не стала встречаться с женатым. Ирочка вот может, а мне такое претит. У Малышки затяжной роман с главврачом нашей больницы, и подругу все устраивает. Это ее жизнь, я не вмешиваюсь.

Почти полночи трачу не на сон, а на светскую хронику. Лежу в кровати и щелкаю мышкой по экрану ноутбука, рассматривая фотографии актрисы Олимпиады Шакуровой. Редкое имя позволило мигом вычислить бывшую жену Павла.

Миниатюрная блондинка. Не от мира сего. Неудивительно, что мужчина влюбился в нее, такие женщины притягивают своей неземной красотой и кажущейся беззащитностью. Даже мне она нравится, несмотря на ревность.

Очень много информации об ее успешной театральной карьере, переговорах сниматься в кино, поклонниках. О замужестве упоминается вскользь, а о Тонечке, как ни странно, совсем ни слова. Либо актриса скрывала сам факт беременности и рождения ребенка, либо платила журналистам за молчание. Несложно догадаться, почему она так поступает. Боится запятнать кристально чистое портфолио. Вряд ли поклонникам ее таланта понравится, что их любимица бросила новорожденного ребенка.

Благодаря статьям об Олимпиаде, собираю по крупицам информацию о Павле. Актриса сама охотно дает интервью, где сообщает, что бывший муж ушел из московского подразделения мчс, предпочтя вернуться в город, в котором вырос. Якобы потому у них и возникли разногласия, дива покидать столицу отказалась.

В моей голове складывается полный пазл. Павел бросил службу в Москве и перевелся в местный спасательный отряд из-за дочери. Здесь живет его сестра, кому он может доверять присматривать за девочкой, пока сам работает. Теперь он для меня настоящий герой и мужчина с большой буквы, мужчина, ради которого я готова бежать на край света.

Всматриваюсь в редкие фотографии, где журналистам удалось заснять Павла и Олимпиаду вместе. На нее он не смотрит так сурово, как на меня. Ее он держит за руку. Видимо, ей он прощал все на свете. Возможно, она все еще владеет его сердцем, его мыслями. Думать об этом неприятно, но засыпаю я все же с улыбкой на губах – он больше не женат, он был сегодня в моей квартире, потому что захотел помочь мне.

***

– Седова, мы через пятнадцать минут заедем за тобой. Не опаздывай, – велит мне Ирочка.

Я могла бы поехать на фуршет и на своей машине, но мы с Малышкой планируем повеселиться, так что пусть ее герой-любовник побудет сегодня нашим водителем.

Прибываем на городское мероприятие, когда в концерт-зале уже довольно-таки людно. На сцене-подиуме кафедра для выступающих и диджейская аппаратура позади. Сам зал поделен на зоны. Кресла, уходящие рядами до самого потолка, круглые фуршетные столики, барная стойка, танцпол и даже настоящий фонтан. Ума не приложу, как его тут организовали? Кто-то из администрации расстарался.

Официальная часть заканчивается достаточно быстро, видимо, всем не терпится перейти к неофициальной с музыкой, танцами, закусками и неформальным общением.

И вот, когда все начинают подниматься с кресел, я замечаю Павла. Все то время, что я слушала ораторов и рассматривала хрустальную люстру под потолком, он сидел где-то в первых рядах, тогда как мы с Ирочкой затесались в серединке поближе к своим коллегам.

По позвоночнику пробежала горячая волна, когда я встретилась с тяжелым взглядом спасателя.

– Надежда, – дергает меня за запястье Малышка. – Я чертовски проголодалась. Скорее к столикам.

Иду за ней, а в ушах грохочет пульс, из-за полуопущенных ресниц наблюдаю за гостями, где-то среди них мой спасатель.

Ирина подбирается к одному из столиков, а я застываю в нерешительности и делаю шаг назад. Павел стоит ко мне спиной и разговаривает прямо-таки с невозможно эффектной девушкой. Жгуче-рыжеволосая. Кошачьи глаза мерцают янтарем. Фигурка, затянутая в золотистое платье с блестками, совершенна. С ее данными прямая дорога на разворот гламурного глянцевого журнала или на страницы мужского контента с грифом восемнадцать плюс.

Стряхиваю с себя оцепенение и встаю так близко, что моя рука касается рукава его пиджака.

Он сдержанно кивает мне, а затем отворачивается, словно я предмет декора, и переключается на прерванный разговор с красоткой.

Ну и ладно, – подцепляю с блюдца клубнику и надкусываю сочную ягоду, тотчас ловлю на себе взгляд Павла. Интересно, он просто раздражен моим присутствием, или он в бешенстве?

– Солина, ты объявила мне бойкот? – вырастает подле рыжей высокий мужчина с коротким ежиком волос. Он кладет свою руку ей на талию, и мне сразу становится ясно, меж кем здесь любовь. Эти двое отчаянно влюблены друг в друга, о чем говорят их пылающие взгляды.

– Ангелов, ты заставляешь меня краснеть, – выскальзывает из его объятий красотка, подмигивает мне и устремляется на танцпол.

Мужчина лениво следует за ней, а меня неожиданно разворачивают.

– Наденька, вот ты где, – широко улыбается мне хирург Алешка Новиков. Бабник. Второй раз женат, в обоих браках дети, что не мешает ему развлекаться на стороне. Не зря говорят – рыба гниет с головы. Наш главврач позволяет себе адюльтер, оттого и подчиненные не стесняются вести себя подобным образом.

– Потанцуешь со мной? – откровенно лапает меня Новиков.

Прежде я не велась на его тупые подкаты, но сегодня…

– С удовольствием, – беру под руку ошалевшего от моей лояльности доктора. Украдкой гляжу на Павла, спасатель сжал челюсти, и я чувствую удовлетворение.

Я люблю танцевать и быстро вливаюсь в компанию пляшущих. Лешка ужом вьется вокруг меня, не догадывается, что ничего ему не обломится. Цветомузыка подбавляет настроения и пыла. Я начинаю подпевать. Флиртую с хирургом нарочно, упиваясь обжигающим мрачным взглядом, каким одаривает меня Седов. Моя зависимость от этого мужчины усиливается поминутно.

– Наденька, рыбка моя, пропустим по бокальчику? – тянет Алексей за руку, подводит к фонтану и проникновенно шепчет: – Сбежим?

– Принесешь яблочный сок? – многообещающе смотрю на мужчину. На его висках капельки пота, в голубых зрачках откровенная похоть.

– Уже бегу, – готов он расстараться и исполнить любое мое пожелание.

На этом праздничное мероприятие для меня заканчивается. Стоит Новикову метнуться к барному островку, Павел как бы невзначай толкает меня. Высокие шпильки не могут удержать мои ноги, и я валюсь в фонтан. Изумрудное платье, пошитое у портнихи, мокрой тряпкой облепляет тело, завитые волосы исчезают в воде, уничтожающей мои парикмахерские старания.

– Ты в порядке!? – первой реагирует на происшествие рыженькая красотка.

– Света, она в порядке, – вытаскивает меня из воды Павел. Тон у него грубый и сухой. – Я отвезу девушку домой, – укутывает он меня в свой пиджак.

Меня провожают сочувствующими взглядами, пока я, сняв испорченные туфли, иду за спасателем.

Его машина припаркована неподалеку. В салоне пахнет кожей и им. Запах туманит сознание розовой ватой.

Он заводит двигатель, а я делаю вид, что очень зла. На самом-то деле душа поет, а сердце мурлыкает.

ГЛАВА 6. ПАВЕЛ

Я заметил докторшу сразу, как только она вошла в зал. Катюша сказала про нее, что она хорошенькая. Я бы сказал – красивая. Как-то упустил тот момент, что однофамилицу тоже могут пригласить на фуршет.

В мою сторону Надежда не глядела, зато белобрысому верзиле улыбалась призывно, танцевала с ним и позволяла до себя дотрагиваться. Вот же вертихвостка. Конечно, чего ей на меня глядеть, я для нее уже взрослый мужик, к тому же с ребенком. Вряд ли знакомство со мной она сочла приятным.

Не знаю, что на меня нашло, но, когда она пообещала сомнительному типу сбежать с ним, я толкнул ее в фонтан. Чтоб не сбежала. А ушла со мной.

Думал, закатит сцену, но ничего… обошлось без криков. Видимо, от потрясения у нее временно пропал голос.

В машине Надя молча пристегнулась и отвернулась к окошку, явно собираясь игнорировать водителя.

– Злишься? – выкрутил руль, выезжая с большой парковки.

– Вы сбросили меня в фонтан, – не поворачивая головы, без особых эмоций произнесла она.

– Уберег от ошибки, – включил печку, хотя салон автомобиля нагрелся за день. Я переживал, что девушка может простыть после незапланированного купания.

– От ошибки? – соизволила все ж таки оторваться она от созерцания городского пейзажа и направить непонимающий взгляд на меня.

– Ты решила отплатить своему автомеханику той же монетой, – пояснил я. – А это неправильно.

– При чем здесь Эдик? – густое непонимание отразилось теперь и в ее голосе. – Мы с ним расстались. Навсегда.

– Да? – пришелся по душе мне ее ответ. – Все равно. Ты собиралась провести ночь с тем парнем.

– И что? – с вызовом спросила Надя.

– Потом стала бы жалеть. А нет ничего хуже, чем невозможность исправить то, что уже сделано.

– Вы что… психолог?

– Нет, – усмехнулся на подобное предположение. – Света Солина психолог в нашем спасательном центре, я просто слышу иногда, какие слова она говорит пострадавшим.

– Это та рыжеволосая красотка, что болтала с вами на фуршете?

Кивнул, думая, что мог бы поспорить насчет красотки. Как по мне, докторша была гораздо эффектнее Светки.

– Значит, хотели уберечь от ошибки? – сканировала она мой профиль.

– Ага, – притормозил у светофора и протянул Наде упаковку яблочного сока. – Ты вроде хотела.

– Возите с собой в машине яблочный сок? – проскользнуло удивление в ее голосе.

– Не вожу. Взял с подноса у официанта, когда мы покидали вечеринку.

– Вот как…, – забрала она сок, коснувшись моих пальцев. – Ладно. Не буду на вас больше злиться.

– Твое прощение так легко заслужить? – встретился с ней глазами.

– Смотря кто просит и как, – отпивала она сок маленькими глотками прямо из пакета, а мне стало жарко и как-то неспокойно. Из-за этой девчонки я совершаю странные поступки, бросаю ее в фонтан, добываю для нее яблочный сок, хотя за ним был послан другой, тащу бутыль воды на пятый этаж. Когда это Надежда Седова успела забраться в мои мысли и заставить меня делать то, чего я обычно не делаю?

Я начал злиться на нее, но вопреки своей злости, когда зажегся зеленый свет, мягко вжал педаль газа, чтобы Надя не расплескала напиток на себя.

В ее сумочке завибрировал телефон. Сумку ей успела сунуть яркая блондинка прежде, чем мокрая докторша покинула концерт-зал. Судя по высветившейся фотографии на экране, звонила она же.

– Надюша, милая, ты в порядке? – слышал я разговор, так как звонок стоял на громкой связи.

Милая Надюша попыталась перевести режим звука, но из-за того, что в одной руке держала пакет с соком, у нее ничего не вышло. Девушка покосилась на меня и ответила блондинке.

– Ирочка, не волнуйся, я скоро буду дома.

– Новиков рвет и мечет, что упустил рыбку, – хохотнула собеседница Нади. – Как так вышло, что ты в фонтан грохнулась? Я и не поняла ничего.

– Нога подвернулась, – не стала говорить правды Надежда.

– А я тебя предупреждала по поводу шпилек твоих. Такие каблучище нацепила. Вот нога и подвернулась, – сделала свои выводы Ирина и хитро спросила: – Подруга, а что за мужчина тебя спас? Такой брутальный тип.

На щеках Нади заалел великолепный румянец, она чувствовала, что я не только слежу за дорогой, но и за ней.

– Павел спасатель из мчс, – удовлетворила она любопытство подружки и добавила злорадно: – Вовсе он и не брутальный. Он хмурый и грубый тип.

Я не сдержал смешка, когда незнакомая мне Ирочка заверещала:

– Седова! С ума сошла? Только не говори, что не заметила, какой он классный.

– Не до того было, – съязвила Надя.

– А сейчас ты с ним? В его машине? – зашептала Ирина. – Между вами есть эмоциональное напряжение?

Я с интересом ждал ответа своей пассажирки.

– Ира, он все слышит, – вздохнула Надежда. – Ты на громкой связи.

– Упс…, – захихикала блондинка. – Привет, спасатель! – дурашливо крикнула она.

– Все, Ира, пока, – отключилась Седова и сунула телефон обратно в сумку.

– Значит, хмурый и грубый тип? – такое, получается, она составила обо мне впечатление?

– Ну… иногда вы бываете душкой, – завинтила Надя крышечку на пакете с соком.

Переливчатая мелодия вторглась в наш диалог. В машине для телефонных звонков у меня была установлена блютуз-гарнитура. Так что теперь докторше пришлось слушать мой разговор по громкой связи.

– Пашка! – заполнил салон лихорадочный голос моего зятя. – Катя рожает! Воды отошли. Я со службы отпросился, домой мчусь, повезу Катюху в роддом. Тоню с кем оставить?

– Гриш, я еду, – отключаю звонок, разворачиваюсь на двойной сплошной, пофиг на штраф. Вспоминаю, что не один в машине. – Тонечку заберу и отвезу тебя домой.

Мне все равно, что она думает или хочет сказать, у меня сестра рожает и дочка маленькая.

Гарнитура вновь оживает. На этот раз мой непосредственный начальник.

– Седов, хоть до тебя дозвонился. Вы там все на вечеринке, никто не отвечает. Выручай, корова в колодец свалилась на ферме. Отправить вообще некого. Твой Коломиец к жене сорвался, Астахов с Лютиковым на вызове. Только я здесь с Молотовым.

– Ты забыл? Коломиец муж моей сестры. А сестра присматривает за моим ребенком. Но именно сейчас не может, так как ей срочно надо в роддом, – жаль мне, конечно, корову, но …

– Паш, ну попроси соседку какую-нибудь за девочкой посмотреть. За пару часов вытащим животину и поедешь домой к дочке.

– Я посижу с Тоней, – неожиданно предлагает Надежда.

– Слышу, вопрос улажен, – обрадовался шеф. – Павел, дуй к нам. Барышня, а вас целую в щечку, – расшаркался он.

– Извини, – припарковался у дома, где уже стояла Нива Григория. – Испортил тебе весь вечер.

– В кино как-нибудь пригласите, и я вас прощу, – из-под пушистых ресниц взглянула она на меня.

– Договорились, – заранее решил, что фильм, на который мы пойдем, буду выбирать я.

ГЛАВА 7. НАДЯ

Павел и его беременная сестра вместе со своим мужем испаряются так быстро, что я не успеваю задать ни единого вопроса.

Тонечка стоит в сетчатом манеже, держится крохотными пальчиками за его борт и увлеченно смотрит на экран большого подвесного телевизора. Девочка даже смеется. Над рекламой. Тоня смотрит рекламу стиральных порошков, детских подгузников, собачьего корма и роботов-пылесосов.

Замечаю работающий дисковод, подключенный к телику. Выходит, либо Павел, либо Катя записали целый диск с разными рекламными роликами.

Любовь малышей к просмотру рекламы давно объяснена умными людьми. У маленьких детей слабая фиксация внимания, они не способны сосредотачиваться дольше, чем на три минуты. Так что коротенькие ролики с законченным сюжетом, подкрепленные яркими картинками и незатейливыми репликами, воспринимаются ими как сказочки.

– У меня мокрое платье, – присаживаюсь на корточки перед манежем. – Ты подождешь, пока я переоденусь?

Тоня улыбается мне и не выказывает беспокойства. Она весьма симпатичная девочка, скорее больше похожая на папу, чем на Олимпиаду.

Не знаю, в какое время крошку укладывают спать, но стрелки настенных часов и темнеющие силуэты за окном подсказывают, что пора.

– Надеюсь, твоя тетя Катя не обидится, если позаимствую что-нибудь из ее вещей, – раскрываю платяной шкаф.

Но никакой женской одежды в доме нет, ни на первом этаже, ни на втором. Тогда я с колотящимся сердцем достаю с полок одну из футболок Павла и его спортивные штаны. На белой футболке синий логотип хоккейного клуба «Динамо». Мой папа не одобрил бы, в нашей семье все болеют за ЦСКА.

Штаны на талии фиксирую веревками, а снизу подворачиваю. Свое платье и нижнее белье вешаю на раздвижную сушку, обнаруженную на террасе коттеджа.

В моей сумочке всегда лежит резинка для волос, заплетаю косу, чтобы не навредить Тоне случайно запутавшимся волосом.

– Значит, вы с папой вдвоем живете, – вынимаю девочку из манежа.

Тоня доверчиво прижимается головой к моему плечу. Предполагаю, это из-за футболки Павла. Мне тоже нравится чувствовать на себе его запах. В юности любовь представлялась мне идеальными картинками – ласковыми улыбками, переплетенными пальцами, уютным молчанием, заботой друг о друге. Этакая идиллия и бесконечное счастье. Повстречав на своем пути отца Тони, я осознала, что у любви гораздо больше граней и оттенков. Это чувство захлестывало, сбивало с ног, путало сознание и не имело ничего общего с идеальностью.

Мы отлично проводим время вдвоем с Тоней, хотя мне и приходится сталкиваться с препятствиями, так как я вынуждена искать, где находится та или иная вещь.

– Где у нас пульт? – расхаживаю с малышкой на руках по комнате, которая, вероятно, служит гостиной.

Пульт прятался в детском манеже.

– Что ты кушаешь перед сном, милая? – устраиваю девочку за столиком.

Нахожу в холодильнике фруктовый творожок. Вполне подойдет.

Кормлю ее маленькой ложечкой, Тоня ест и одновременно играется железными крышками от банок из-под варенья. Стоит мне убрать крышки, она плотно закрывает рот.

– Ах, это у тебя ритуал такой…, – смеюсь я и возвращаю интересные железяки обратно.

– Во что будем переодеваться? – заворачиваю Тоню в махровое полотенце после купания и представляю, что она моя дочка.

Детская обустроена на первом этаже, я кладу осоловевшего ребенка в кроватку, застегиваю липучки подгузника и из нескольких пижам выбираю розовую с зайцами.

Читаю сказку о рукавичке, Тоня быстро засыпает, а я сажусь на широкий подоконник, подперев кулаком подбородок. Пока занималась девочкой, у меня была возможность изучить дом Павла. Никаких торчащих проводов, отошедших плинтусов и скрипучих лестниц. Мужчина открылся мне с новой стороны – он хозяйственный. Такой не станет перекладывать утомительные хлопоты на женские плечи.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.