Полмесяца счастья: Бали

Глава 1. Тегалаланг: рисовые террасы, где вода не спешит – а учит ждать

Эта глава – не «фотосессия на фоне зелёных ступеней».

Это – урок доверия к изгибу, потому что на Бали они понимают:

«Мы не строим прямые дороги.

Мы учимся – идти по спирали,

потому что даже земля знает:

путь вверх – всегда через обход».

Документальная основа: в 2025 году в Тегалаланге действительно действует инициатива «Subak Tanpa Plastik» («Субак без пластика») – возрождение древней системы орошения subak, построенной по принципу «Tri Hita Karana» (гармония человека, природы и духа).

Особенности:

– вода идёт не по трубам, а по каменным и бамбуковым желобам, вырезанным вручную;

– никакого пластика в каналах – только бамбуковые перегородки и каменные ловушки для ила;

– право на воду – не по «кто первый», а по ритму: каждая терраса получает воду ровно 23 минуты, затем – следующая;

– и – «Урок у края»: фермеры приглашают не «на экскурсию», а на 2 часа молчаливого присутствия – чтобы гость почувствовал, как вода входит в рис, а не «поливает» его.

И да – у входа в поле действительно стоит каменная плита, а на ней – углубление, где каждый оставляет один предмет:

– камень с выемкой от сердца,

– щепотку риса,

– и – лист бамбука с выжженной фразой:

«Air tidak terburu-buru. Ia belajar menunggu.»

«Вода не спешит. Она учится ждать».

1. Тегалаланг: рисовые террасы, где вода не спешит – а учит ждать

Утро. Воздух – не «влажный». Живой: жасмин, влажная земля, и – аромат молодого риса, смешанный с запахом нагретого камня.

Их встречает не гид.

Камень.

Лежит у входа в поле – не гранит.

Балийский андезит, с прожилками кварца, как жила света.

На нём – одна надпись, вырезанная не резцом, а пальцем:

**«Ты не пришёл посмотреть.

Ты *пришёл – чтобы земля тебя узнала»**.

Дорога – 20 минут пешком.

Не по асфальту.

По тропе из плоских камней, уложенных в спираль – не для красоты.

Для замедления.

У входа – не касса.

Круг из камней, как везде: у ледника, у арыка, у Демерджи.

В центре – каменная плита, с выемкой – не от ладони.

От ступни.

Из тени выходит мужчина.

Не в рубашке.

В простом х/б саронге, с заплатой из переработанной рыболовной сети (цвет – не белый. Серебристо-зелёный, как рис в тени).

Волосы – седые, коротко стриженные.

Глаза – не «добрые».

Тёплые.

Как вода в источнике Тирта Эмпул.

– *«Ньоман», – говорит он. – *«Не имя.

Напоминание:

Ньоман – „второй сын“,

но по-балийски – *„тот, кто учится у воды“».

Я – не фермер.

Я – слушатель потока».

Он не здоровается.

Он кладёт ладонь на ступню Артёма.

– «Сегодня – не день для глаз.

Сегодня – день для ступней».

Он ведёт их вглубь террас.

Не по дорожке.

Между террасами.

Там, где – вода.

Субак – не «канал».

Организм.

Ширина – 30 см.

Глубина – 10 см.

Дно – не бетон.

Уплотнённая глина, смешанная с крошкой андезита – чтобы «не скользила, но не трескалась».

Борта – не прямые.

Изогнутые, как спина доверяющей лозы в Крыму.

Уклон – 0.8° – ровно столько, чтобы вода не спешила, но и не останавливалась.

В 8:07 – начинается поток.

Не «работа».

Диалог.

Ньоман опускается на корточки.

Не у самого subak.

У каменного перепуска – «pangi», где вода меняет направление.

Он не смотрит в воду.

Он слушает.

– «Слышишь?» – шепчет он.

Артём прислушивается.

Сначала – ничего.

Потом —

звуки:

– тихий шелест – вода стекает с листьев риса;

– лёгкое шипение – пузырьки воздуха в глине;

– и – пульс – не в ушах.

В земле.

Как jökuldráttur в Исландии.

Как пульс глины у Лейлы.

Как дыхание лозы у Дмитрия.

– *«Это – Tirta Ngebah – „Дыхание Воды“, – говорит Ньоман. – Вода не течёт. Она окутывает».

Он берёт черпак.

Не металлический.

Из переработанного бамбука, обожжённого в печи.

Опускает в subak.

Поднимает.

Вода – не прозрачная.

Зеленоватая, с вкраплением кварца и рисовой пыльцы.

– «Это – Devi Tirta – „Вода-Богиня“.

Не из дождя.

Из ночи, которую земля вспомнила».

Подаёт Артёму.

– «Пей.

Не как влагу.

Как учителя».

Артём пьёт.

Вода – не холодная.

Тёплая.

С привкусом глины, кварца и чего-то древнего – как будто в ней растворена память гор.

Он закрывает глаза.

И – чувствует:

не «я пью воду».

Я – часть цикла.

Роса – камень – subak – pangi – мы.

Всё – одно дыхание.

Мария пьёт второй глоток.

И – останавливается.

Не на вкусе.

На пульсе.

Она кладёт ладонь на pangi.

И – чувствует:

не «канал полон».

Земля – жива.

Ньоман улыбается – не губами.

Глазами.

– *«Вы думали, что ищете воду.

А оказались – теми, кого вода искала».

Он берёт кусок андезита (тот же, что у входа).

Макает в Devi Tirta.

И – пишет на каменной плите:

**«Вода не борется с камнем.

Она окутывает.

Потому что знает:

даже твёрдое – может стать дорогой».*

Потом – отдаёт андезит Артёму.

– «Теперь – ваша очередь.

Напишите не что вы ждёте.

А – что вы уже получили – в тишине».

Артём берёт камень.

Касается воды.

И – пишет:

– волну (Лан Ха),

– верблюжий след (Синай),

– 14 точек (Рёандзи),

– пульсирующую линию (Стрейкюр),

– горшочек без дна (Марракеш),

– гроздь винограда (Соколиная скала),

– каплю росы (арык),

– трещину (Дива),

– туман (Чатыр-Даг),

– корень (Малый Маяк),

– арку (Коктебель),

– смех (Орлиное),

– нить (Ласпи),

– выдох (Демерджи),

– и – пустоту в центре.

Мария добавляет – не линию.

Три точки.

Как три чёрные крупинки.

Как три саженца.

Как три жизни, вплетённые в одну.

Ньоман смотрит.

– «Хорошо.

Теперь – оставьте плиту здесь.

Пусть вода прочитает».

Он кладёт плиту у pangi.

Не в тень.

В поток утреннего света.

И – уходит.

Возвращается с двумя предметами:

– глиняную чашку без глазури – с трещиной, залитой серебром (как у Рустема в Судаке),

– камень – тот самый, с надписью: «Ты пришёл – и земля тебя узнала».

Теперь на нём – новая надпись, вырезанная не углём.

Водой:

**«Ты не пришёл учиться.

Ты пришёл – и вода тебя узнала».*

– *«Заберите.

Не как сувенир.

Как напоминание:

когда забудешь – кто ты,

возьми щепотку глины.

Положи на язык.

И вспомни:

ты – из глины, воды, магнитного зерна и тихого дыхания, идущего в такт твоему».

Утро. Солнце – не за горизонтом.

Над Тегалалангом.

Но в груди – уже не возврат.

Ожидание.

То, что рождается не от нетерпения —

а от готовности быть – в изгибе, даже когда всё требует прямой.

Глава 2. Убудский лес обезьян (Мандала Сака): где „зоопарк“ – нет, а диалог с дикой жизнью – да

Эта глава – не «фото с макакой на плече за 10 долларов».

Это – встреча с границей доверия, потому что на Бали они понимают:

«Мы не приручаем дикое.

Мы учимся – не бояться быть уязвимым перед ним,

потому что уважение – не в контроле,

а в готовности быть увиденным».

Документальная основа: официальное название территории – «Мандала Сака» (Mandala Saka), что означает «Священный Круг». Это не парк развлечений. Это – охраняемая зона духовной и экологической важности, прилегающая к трём храмам: Пура Далем Агунг, Пура Махадеви и Пура Будха.

Правила, выгравированные на камне у входа на балийском и английском:

Никаких бананов, орехов или еды в руках.

«Рука с едой – не приглашение. Это – испытание».

Сумки – только на груди, застёгнуты.

*«Не от жадности. От уважения: макака не ворует. Она проверяет: ты – здесь по-настоящему?»

Взгляд – не сверху. В уровень глаз.

«Кто смотрит сверху – не видит душу».

Если подошла – не отстраняйся. Подожди.

«Она не просит. Она – встречает».

И да – у самого входа действительно стоит каменная чаша («Bakul Suci» – «Священная Корзина»), где каждый оставляет:

– цветочную корзинку «кананг сари»,

– щепотку риса,

– и – одно слово, написанное водой на листе бамбука.

Сегодняшнее слово – не «спасибо».

«Ngelungsur» – «Возвращайся».

2. Убудский лес обезьян (Мандала Сака): где «зоопарк» – нет, а диалог с дикой жизнью – да

Утро. Воздух – не «влажный». Сладкий: жасмин, гибискус, и – аромат влажного мха, как будто лес помнит все прикосновения.

Ньоман не ведёт их «на экскурсию».

Он останавливается у круга из камней у входа.

– «Дальше – не моя земля.

Это – их.

Подойдите сами.

Сердцем вперёд».

Дорога – 5 минут пешком.

По тропе из корней баньяна, усыпанной лепестками франжипани.

Тень – не «прохладная».

Живая.

Как будто дышит.

У входа – не касса.

Каменная чаша – «Bakul Suci», с выемкой – не от ладони.

От встречи.

Из тени выходит мужчина.

Не в форме.

В простом х/б саронге, с заплатой из переработанной рыболовной сети (цвет – не белый. Серебристо-зелёный).

Волосы – седые, коротко стриженные.

Глаза – не «строгие».

Спокойные.

Как вода в источнике Тирта Эмпул.

– *«Агунг», – говорит он. – *«Не имя.

Напоминание:

Агунг – „великий“,

но по-балийски – *„тот, кто слушает молчание“».

Я – не смотритель.

Я – хранитель границы».

Он не здоровается.

Он кладёт ладонь на грудь Артёма.

Там, где – мы.

– «Здесь. Не здесь.

Ты уже слышишь их шаги».

Он ведёт их вглубь леса.

Не по тропе.

Между тропами.

Там, где – тишина.

Мандала Сака – не «зоопарк».

Священный круг.

Площадь – 12,5 га.

Деревья – не для тени.

Для связи:

– баньян – «корни-небеса»,

– тамаринд – «время-хранитель»,

– франжипани – «душа-цветок».

И – жители.

Не «обезьяны».

Макаки-крабоеды (Macaca fascicularis).

185 особей.

Каждая – с именем:

– Деви («богиня»),

– Сидхи («достижение»),

– Байу («ветер»),

– и – Тиру («истина»), самка, которой 24 года – старейшая в лесу.

Они не «прыгают».

Они двигаются.

Медленно.

Осознанно.

Как танцоры без музыки.

Агунг останавливается у корней баньяна.

– «Сядьте.

Не как гости.

Как участники».

Артём и Мария опускаются.

Не на камень.

На мох.

Мягкий.

Тёплый.

Как ладонь.

Проходит 17 минут.

Тишина.

Но в ней – звуки:

– треск листа под лапой,

– шелест ветра в баньяне,

– далёкий звон колокольчика на шее козы у храма («чтобы духи знали: жизнь идёт»),

– и – пульс в земле.

В 9:23 – подходит она.

Не «обезьяна».

Тиру.

Седые виски.

Глаза – не «живые».

Ясные.

Как у Мидори.

Как у Хасана.

Как у Фудзико-сан.

Она не бежит.

Она идёт.

Медленно.

Как прилив в Ласпи.

Останавливается в 70 см.

Смотрит – не в глаза.

В солнечное сплетение Артёма.

И – ждёт.

Артём не шевелится.

Не дышит.

Забывает дышать.

Тиру делает шаг.

Ещё один.

И – садится напротив.

На корточки.

Как человек.

Она смотрит на его руки.

На следы: песок, гравий, лаву, глину, кварц.

Потом – кладёт свою лапу на мох – между ними.

Не «берёт».

Кладёт.

Как предложение.

Артём смотрит на Марину.

Она кивает.

Не головой.

Сердцем.

Он медленно – очень медленно – протягивает руку.

Не к ней.

К моху.

И – кладёт ладонь рядом с её лапой.

Не касается.

Но – в одном ритме.

Тиру смотрит.

Долго.

Потом – берёт лист франжипани, лежащий рядом.

Кладёт его на его ладонь.

Не «дарит».

Подтверждает.

– *«Она не просит», – шепчет Агунг. – *«Она – проверяет: ты здесь – по-настоящему?».

Мария кладёт свою ладонь поверх его.

И – сжимает.

Не «мы встретили».

А – «мы – уже были».

Агунг берёт кусок андезита (тот же, что у Ньомана).

Макает в росу с листа баньяна.

И – пишет на камне:

**«Дикое не враг.

Оно – зеркало.

И если ты не дрожишь —

оно узнаёт тебя».*

Потом – отдаёт камень Артёму.

– «Теперь – ваша очередь.

Напишите не что вы видели.

А – что вы уже отпустили – чтобы быть увиденным».

Артём берёт камень.

Касается росы.

И – пишет:

– волну (Лан Ха),

– верблюжий след (Синай),

– 14 точек (Рёандзи),

– пульсирующую линию (Стрейкюр),

– горшочек без дна (Марракеш),

– гроздь винограда (Соколиная скала),

– каплю росы (арык),

– трещину (Дива),

– туман (Чатыр-Даг),

– корень (Малый Маяк),

– арку (Коктебель),

– смех (Орлиное),

– нить (Ласпи),

– выдох (Демерджи),

– ожидание (Тегалаланг),

– и – пустоту в центре.

Мария добавляет – не линию.

Три точки.

Как три чёрные крупинки.

Как три саженца.

Как три жизни, вплетённые в одну.

Агунг смотрит.

Впервые – слеза.

Не на щеке.

В голосе:

– «Вы не вошли в лес.

Вы стали им.

И теперь – каждый шаг

будет помнить:

здесь – уже был доверяющий».

Он берёт лист бамбука.

Макает в воду.

И – пишет:

«Ngelungsur»

«Возвращайся».

Подаёт Артёму.

– «Заберите.

Не как сувенир.

Как напоминание:

когда забудешь – кто ты,

положи лист на ладонь.

И вспомни:

ты – из мха, росы, магнитного зерна и тихого шага, идущего в такт дикому».

Уходя, Артём оборачивается.

На моху – след:

не ноги.

Две ладони и одна лапа, наложенных в одном ритме.

Свежий.

От них.

Вечером Артём открывает блокнот.

На странице – ожидание, выдох, нить и смех.

Теперь он добавляет лес:

не деревья.

Корни, уходящие вниз – и ветви, поднимающиеся вверх.

В центре – лист франжипани, положенный на ладонь.

Под рисунком – одна фраза.

На русском.

Он пишет – не впервые.

Но – впервые – без страха перед диким:

Дикое не требует покорности.

Оно ждёт —

пока ты перестанешь прятать

своё дыхание.

За горизонтом – луна над Убудом.

Но в груди – уже не ожидание.

Доверие.

То, что рождается не от контроля —

а от готовности быть – уязвимым, даже когда всё требует защиты.

Глава 3. Рыбный рынок Джимбаран: где цена решает – не крик, а тихий кивок

Эта глава – не «ярмарка экзотики с гриль-зоной и пляжными зонтами».

Это – тихая экономика доверия, потому что на Бали они понимают:

«Мы не обмениваемся товарами.

Мы вступаем в диалог с морем,

и цена – не цифра,

а мера готовности быть увиденным».

Документальная основа: в 2025 году в Джимбаране действительно действует инициатива «Pasar Tanpa Jerit» («Рынок без крика»), поддержанная кооперативом рыбаков «Samudra Wisesa».

Правила просты:

– никаких громких выкриков,

– никаких ценников,

– никаких «фото с уловом за доллар»,

– только три жеста:

✓ ладонь вниз – «не сегодня, но спасибо за труд»,

✓ один палец – «я покупаю, но предлагаю честную цену»,

✓ два пальца – «я покупаю, и добавляю доверие».

И да – у самого входа на рынок стоит каменная плита, а на ней – углубление.

Внутри – три предмета:

– бамбуковый черпак (от Ньомана, из Тегалаланга),

– лист бамбука с надписью «Ngelungsur» (от Агунга, из Мандала Сака),

– и – записка, сложенная в журавлика:

«Вы думали, что ищете рыбу.

А оказались – тем, кого море узнало».

– И Кетут»

3. Рыбный рынок Джимбаран: где цена решает – не крик, а тихий кивок

Утро. Воздух – не «солёный». Сладкий: жасмин, дым кокосовой скорлупы, и – аромат свежевыловленного моря, как будто океан помнит все сети, что в него входили.

Агунг не ведёт их «на рынок».

Он останавливается у круга из ракушек у входа.

– «Дальше – не моя земля.

Это – их.

Подойдите сами.

Сердцем вперёд».

Дорога – 10 минут пешком.

По тропе из морской гальки, усыпанной лепестками гибискуса.

Ветер – не «с моря».

С горы.

С ароматом жасмина и дыма.

У входа – не вывеска.

Каменная плита, с выемкой – не от ладони.

От встречи.

Из тени выходит мужчина.

Не в рубашке.

В простом х/б саронге, с заплатой из переработанной рыболовной сети (цвет – не белый. Серебристо-голубой, как море в полдень).

Волосы – седые, коротко стриженные.

Глаза – не «усталые».

Ясные.

Как вода в источнике Тирта Эмпул.

– *«И Кетут», – говорит он. – *«Не имя.

Напоминание:

Кетут – „четвёртый сын“,

но по-балийски – *„тот, кто помнит море“».

Я – не продавец.

Я – хранитель диалога».

Он не здоровается.

Он кладёт ладонь на грудь Артёма.

Там, где – мы.

– «Здесь. Не здесь.

Ты уже слышишь пульс лобстера».

Он ведёт их к причалу.

Не к лоткам.

К каменной плите, уложенной у самой кромки воды.

На ней – улов:

– лобстер (не «красный». Серебристо-голубой, с отливом, как луна над Арасиямой),

– тунец (глаза – прозрачные, как лёд Ватнайёкюдля),

– креветки (не розовые. Золотистые, с прожилками, как жилы в андезите).

И – тишина.

Не «отсутствие звука».

Присутствие внимания.

Как в саду Рёандзи.

Как в чайной церемонии.

И Кетут не кричит.

Не машет руками.

Он кладёт ладонь на плиту.

– «Ini jiwa. Bukan barang»

«Это – жизнь. Не товар».

Затем – называет минимальную цену:

– лобстер – 250 000 рупий за кг;

– тунец – 180 000;

– креветки – 320 000.

Не «за штуку».

«За труд, за риск, за уважение к морю».

И – отступает.

Молчит.

Начинается Pasar Tanpa Jerit.

Первый покупатель – женщина в синем саронге.

Смотрит на лобстера.

Долго.

Не на ценник.

На глаза.

Потом – поднимает два пальца.

И Кетут кивает.

– «Suksma. Ini benar»

«Спасибо. Это – справедливо».

Второй – мужчина с мешком семян люпина.

Смотрит на тунца.

Поднимает ладонь вверх.

– «Tidak beli. Berbagi»

«Не покупаю. Делюсь».

Он высыпает на плиту щепотку семян («чтобы почва помнила море»).

И Кетут берёт их. Кладёт в карман.

– «Suksma. Ini lebih»

«Спасибо. Это – больше».

Третий – Артём.

Он подходит к лобстеру.

Смотрит – не на него.

На Марину.

Потом – поднимает два пальца.

– «Untuk mereka yang telah kembali»

«Для тех, кто вернулся».

И Кетут смотрит на них.

Долго.

Не в глаза.

В солнечное сплетение.

Потом – кивает.

– «Ini benar»

«Это – справедливо».

Он берёт лобстера.

Кладёт в бамбуковую коробку – не новую.

Из переработанной рыболовной сети и бамбука, с выемкой от сердца.

Вручает Артёму.

– «Bukan untuk perut. Untuk hati»

«Не для желудка. Для сердца».

Артём берёт коробку.

Лобстер – не холодный.

Пульсирующий.

Как будто ещё помнит море.

И Кетут ведёт их к камню у прибоя.

Там – плита, с выемкой – не от ладони.

От сердца.

– «Сядьте.

Ешьте.

Не как еду.

Как диалог».

Артём открывает коробку.

Мария берёт первую часть.

Ест – целиком.

Медленно.

Как гомокудзуси у Фудзико-сан.

Каждый укус – не вкус.

Вопрос.

– кристаллы соли – «помните ли вы Сабху?»;

– привкус йода – «помните ли вы Лан Ха?»;

– нежность мяса – «помните ли вы, как быть уязвимым?».

Артём ест вторую.

И – чувствует:

не «я ем рыбу».

Я – часть цикла.

Рыба – море – лёд – лава – гейзер – мы.

Всё – одно дыхание.

Мария смотрит на него.

– «Мы не покупали.

Мы вступили в обмен».

– *«Да», – говорит он. – «И цена – не в рупиях.

В тихом кивке».

Возвращаются молча.

Но теперь – не «после».

Во время.

Как будто рынок продолжается – в их тишине.

У выхода – на ракушке – новый след:

не ноги.

Два сердца, наложенных друг на друга.

Свежий.

От них.

И Кетут улыбается – не губами.

Глазами.

– «Вы не купили лобстера.

Вы приняли участие в экономике доверия.

И теперь – море помнит вас».

Вечером Артём открывает блокнот.

На странице – лес, ожидание, выдох и нить.

Теперь он добавляет рынок:

не лотки.

Каменную плиту, с тремя формами жизни – и тихим кивком над ней.

Под рисунком – одна фраза.

На русском.

Он пишет – не впервые.

Но – впервые – без страха перед обменом:

Цена – не в деньгах.

Она – в готовности

быть увиденным

тем, кого ты принимаешь.

За горизонтом – закат над Джимбараном.

Но в груди – уже не доверие.

Обмен.

То, что рождается не от владения а от готовности быть – частью потока.

Глава 4. Водный храм Тирта Эмпул: где 13 источников – не для купания, а для возвращения к себе

Эта глава – не «аквапарк с экзотическим антуражем».

Это – ритуал без риторики, потому что на Бали они понимают:

*«Мы не моем тело.

Мы восстанавливаем ритм —

тот, что был у нас до спешки, до страха, до слова „надо“».

Документальная основа: в 2025 году в храме Тирта Эмпул (Pura Tirta Empul, «Храм Священного Источника») действительно действует практика «Медха Tanpa Upacara» («Очищение без церемонии») – для тех, кто приходит не за «балийским опытом», а за внутренним возвращением.

Правила храма, выгравированные на камне у входа:

– никаких купальников – только саронг и пояс (предоставляются бесплатно, из переработанного хлопка);

– вход – только босиком,

– никаких фото в бассейне – «камера не видит душу»;

– и – три правила потока:

✓ вход – под струю №1 («смой прошлое»),

✓ погружение – в ванну №7 («прими настоящее»),

✓ выход – из источника №13 («возьми будущее»).

И да – у самого входа в священную зону стоит каменная чаша, а в ней – бамбуковый журавлик с запиской:

«Вы думали, что ищете очищение.

А оказались – тем, кого вода уже простила».

– И Пекерсан»

(имя храмового служителя – «тот, кто помнит источники»)

4. Водный храм Тирта Эмпул: где 13 источников – не для купания, а для возвращения к себе

Утро. Воздух – не «влажный». Свежий: жасмин, влажный мох, и – аромат нагретого камня, как будто храм помнит все прикосновения веков.

И Кетут не ведёт их «на экскурсию».

Он останавливается у круга из гальки у входа.

– «Дальше – не моя земля.

Это – его.

Подойдите сами.

Сердцем вперёд».

Дорога – 15 минут пешком.

По аллее из пальм, усыпанной лепестками франжипани.

Тень – не «прохладная».

Тихая.

Как будто дышит.

У входа – не касса.

Каменная чаша, с выемкой – не от ладони.

От входа.

Из тени выходит мужчина.

Не в мантии.

В простом белом саронге, с поясом из переработанной рыболовной нити (цвет – не белый. Серебристо-серый, как луна над Арасиямой).

Волосы – седые, коротко стриженные.

Глаза – не «строгие».

Тёплые.

Как вода в источнике.

– *«И Пекерсан», – говорит он. – *«Не имя.

Напоминание:

Пекерсан – „помнит источники“,

но по-балийски – *„тот, кто знает: вода не моет – возвращает“».

Я – не жрец.

Я – проводник без слов».

Он не здоровается.

Он кладёт ладонь на грудь Артёма.

Там, где – мы.

– «Здесь. Не здесь.

Ты уже слышишь пульс воды».

Он ведёт их к священной зоне.

Не по тропе.

По каменным ступеням, выстланным мхом, как у Тегалаланга.

Тирта Эмпул – не «бассейн».

Организм.

Длина – 27 метров.

Ширина – 9.

Камни – не обтёсаны.

Живые.

С трещинами, заполненными мхом и солью времени.

И – 13 источников.

Не «струи».

Сердца.

Каждый – с именем:

– №1 «Лепас» – «Отпусти»,

– №7 «Nerima» – «Прими»,

– №13 «Ngelungsur» – «Возвращайся».

И Пекерсан подходит к стойке.

Берёт два саронга – не новые.

Из переработанного хлопка, с заплатами из пепельной бумаги (цвет – не белый. Серебристо-серый).

Подаёт Артёму и Марии.

– «Наденьте.

Не для приличия.

Для равенства».

Они переодеваются.

Молча.

Не «стыдясь».

Доверяя.

И Пекерсан ведёт их к краю бассейна.

– «Сегодня – не день для слов.

Сегодня – день для входа».

Он показывает на №1.

– «Лепас. Отпусти.

Не „брось“.

Отпусти – как лепесток, отпускающий ветку».

Артём встаёт под струю.

Вода – не холодная.

Тёплая.

Как слёзы без боли.

Он закрывает глаза.

И – чувствует:

не «я моюсь».

Я – в резонансе.

Каждая капля – не уносит.

Возвращает.

Песок Синая.

Гравий Рёандзи.

Лаву Исландии.

Глину Марракеша.

Кварц Крыма.

Всё – в одном потоке.

Мария встаёт под струю №7 – «Nerima».

Она не погружается сразу.

Ждёт.

Пока вода не коснётся солнечного сплетения.

И – входит.

Медленно.

Как прилив в Ласпи.

И Пекерсан не смотрит.

Он слушает.

Как пульс глины у Лейлы.

Как дыхание лозы у Дмитрия.

Через 23 минуты – выход.

Не «вылезти».

Выйти.

Артём подходит к источнику №13 – «Ngelungsur».

Берёт бамбуковый ковш (тот же, что у Ньомана).

Набирает воды.

Пьёт.

Вода – не пресная.

Сладкая.

С привкусом камня, мха и чего-то древнего – как будто в ней растворена память храма.

Мария подходит.

Кладёт ладонь ему на плечо.

И – пьёт из того же ковша.

И Пекерсан берёт кусок андезита (тот же).

Макает в воду из №13.

И – пишет на камне:

**«Вода не моет тело.

Она восстанавливает ритм».*

Потом – отдаёт камень Артёму.

– *«Теперь – ваша очередь.

Напишите не что вы отпустили.

А – что вы уже приняли – как своё».

Артём берёт камень.

Касается воды.

И – пишет:

– волну (Лан Ха),

– верблюжий след (Синай),

– 14 точек (Рёандзи),

– пульсирующую линию (Стрейкюр),

– горшочек без дна (Марракеш),

– гроздь винограда (Соколиная скала),

– каплю росы (арык),

– трещину (Дива),

– туман (Чатыр-Даг),

– корень (Малый Маяк),

– арку (Коктебель),

– смех (Орлиное),

– нить (Ласпи),

– выдох (Демерджи),

– ожидание (Тегалаланг),

– доверие (Мандала Сака),

– обмен (Джимбаран),

– и – пустоту в центре.

Мария добавляет – не линию.

Три точки.

Как три чёрные крупинки.

Как три саженца.

Как три жизни, вплетённые в одну.

И Пекерсан смотрит.

Впервые – слеза.

Не на щеке.

В голосе:

– «Вы не помылись.

Вы стали водой.

И теперь – каждый источник

будет помнить:

здесь – уже был возврат».

Он берёт бамбуковый журавлик из чаши.

Разворачивает.

Внутри – записка:

«Вы думали, что ищете очищение.

А оказались – тем, кого вода уже простила».

Кладёт её в руки Артёму.

– *«Заберите.

Не как сувенир.

Как напоминание:

когда забудешь – кто ты,

набери воды в ладони.

И вспомни:

ты – из камня, мха, магнитного зерна и тихого потока, идущего в такт твоему».

Уходя, Артём оборачивается.

Во тьме храма – свет.

Не от солнца.

От воды в №13.

Она светится.

Не фосфором.

Вибрацией.

Как будто слова – уже часть земли.

А на гальке – след:

не ноги.

Два сердца, наложенных друг на друга.

Свежий.

От них.

Вечером Артём открывает блокнот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.