# Сезон тыкв и сердец

Эсия Морн

Целый год Тенеград живёт в страхе. Воздух города пропитан ужасом, а инквизиция бессильна против Потрошителя – маньяка, превращающего каждое убийство в изуверское произведение искусства. Когда все методы исчерпаны, остаётся лишь одно – прибегнуть к помощи тех, кого боятся не меньше, чем самого убийцы.

Расследование поручают странному альянсу: демону-изгнаннику с ледяной логикой, некромантке, слышащей шёпот мёртвых, и их колоритной мохнатой напарнице, чьи шутки острее бритвы. Им предстоит погрузиться в лабиринт из улик и намёков, где за каждой жертвой скрывается чей-то тщательный расчёт.

В городе, где у всех есть свои тени, а граница между спасителями и монстрами постепенно стирается, они начинают понимать: Потрошитель не просто убивает. Он коллекционирует свои жертвы. И в этом жутком осеннем карнавале следующей жертвой можете оказаться именно Вы.

«Сезон Тыкв И Сердец: когда твой спаситель пугает сильнее маньяка.»

## Пролог

ВЕСТНИК ПОЛУНОЧИ

Единственная газета, которая не боится кричать о том, о чём все боятся шептаться!

Эксклюзивный репортаж от нашего собственного, не побоявшегося заглянуть в самую пасть ужаса, корреспондента!

КОШМАР НА ТЫКВЕННОЙ ГРЯДКЕ! КИШКОТВОРИТЕЛЬ УСТРОИЛ КРОВАВЫЙ ПРАЗДНИК, А ИНКВИЗИТОРЫ – В РОЗЫСКЕ! (НО НЕ ТОГО, О КОМ ВЫ ПОДУМАЛИ!)

ТЕНЕГРАД В ПАНИКЕ! Пока вы украшали свои пороги безобидными фонарями из тыкв, настоящий творец кошмаров использовал их для своих жутких декораций! Наше расследование шокирует: прошлой ночью в парке у Обсерватории был зверски убит и… ХУДОЖЕСТВЕННО РАЗОБРАН НА ЗАПЧАСТИ очередной ни в чём не повинный житель нашего города!

Наши источники, пожелавшие остаться анонимными из-за страха стать следующим «шедевром», сообщают леденящие душу подробности. Внутренности бедолаги были ВЫЛОЖЕНЫ В ФОРМУ ИДЕАЛЬНОГО СЕРДЦА вокруг самой крупной тыквы, которую наш извращенец-эстет, видимо, счёл единственным достойным холстом! По неофициальным, но проверенным данным, на месте стоял такой приторно-сладкий и тяжёлый запах ванили, что даже прожорливые вороны брезговали клевать это «угощение»! Это уже ТРЕТИЙ акт безумного «творчества» так называемого ПОТРОШИТЕЛЯ за этот год! И что же власти?

ЦЕЛЫЙ ГОД КРОВАВОГО БЕЗДЕЙСТВИЯ И ПЛЮШЕК С ЧАЕМ!

Куда смотрят те, кому мы честно платим наши кровные налоги? Куда смотрит вся могущественная ГОРОДСКАЯ ИНКВИЗИЦИЯ с её арсеналами заклятий, сывороток правды и толстыми служебными портфелями? А никуда! Пока простой народ боится выходить из домов после заката, эти горе-стражи порядка, по нашим данным, устраивали бесконечные чаепития с плюшками и составляли бесполезные отчёты в трёх экземплярах! Целый год позора, страха и абсолютного НОЛЯ на выходе!

Народное возмущение наконец-то вскипело! Наш корреспондент стал свидетелем того, как разъярённая толпа у помпезного здания Инквизиции, вооружившись факелами и вилами (куда же без них!), требовала немедленной отставки главы следствия. И знаете, что? Его СМЕСТИЛИ! Да-да, того самого инквизитора-неудачника, который год водил всех за нос и уверял, что «скоро всё раскроем», наконец-то ОТСТРАНИЛИ от должности под жёстким давлением общественности! Теперь вся надежда на какого-то нового «спеца». Но готовьтесь, дорогие читатели, тут начинается самое шокирующее!

НОВЫЙ СТРАННЫЙ ТАНДЕМ: ИЗ ОГНЯ ДА В ПОЛЫМЯ? А ТОЧНЕЕ, ПРЯМО В ПЕКЛО!

По нашим сверхсекретным и добытым ценой невероятного риска сведениям, дело передали в руки крайне неоднозначного и пугающего дуэта. Приготовьтесь обомлеть!

Новый инквизитор, отвечающий за расследование, – это АЛЕКС СТУЖЕВ, демон в ссылке (!), чья холодность, безжалостная логика и умение просчитывать противника на шаг вперёд уже давно внушают страх даже союзникам.

А помогать ему будет судмедэксперт МАРИЯ ВЕТРОВА – ведьма-некромант, которая, как шепчутся в коридорах морга, с мёртвыми разговаривает куда охотнее, чем с живыми. И конечно, её хищный фамильяр, чьё противоестественное изящество и острый, почти человеческий интеллект вызывают резонные вопросы о том, кто же на самом деле заправляет в этом безумном тандеме. Это что, лучший кадровый резерв Инквизиции? Серьёзно?!

Мы меняем старого бездарного бюрократа на парочку, от которой у любого здравомыслящего жителя побегут мурашки по коже и волосы встанут дыбом! Какие у них методы? Будет ли демон выбивать признания адским пламенем, а ведьма вызывать души жертв для дачи показаний? На что это всё похоже? На отчаяние! На что мы, жители Тенеграда, подписались? Не превратится ли наш город в полигон для выяснения отношений между потусторонними силами, где беззащитный народ – всего лишь разменная монета?

Горожане в тотальном ужасе! «Они словно наняли самого Владыку Тьмы и его адскую помощницу, чтобы поймать смерть. Я теперь боюсь не только маньяка, но и своих же спасителей!» – высказалась одна из жительниц Нижнего квартала, пожелавшая остаться неизвестной.

ВАШИ ЖИЗНИ В РУКАХ ТЕХ, КТО САМ ИСТОЧНИК ОПАСНОСТИ! ВЛАСТИ ПРЕДАТЕЛЬСКИ МОЛЧАТ!

Инквизиция окончательно провалилась и теперь играет в русскую рулетку с заряженным адским стволом, приставленным к виску нашего города! Теперь Тенеград – это и игровая площадка для маньяка-художника, и полигон для опасных экспериментов демона и ведьмы. Наши улицы, наши парки, наши подъезды больше не принадлежат нам. Кто придёт следующей ночью: Потрошитель… или те, кто должен его ловить? Вопрос риторический!

ВЕСТНИК ПОЛУНОЧИ требует ответов от мэра и главного инквизитора! Мы призываем всех, кто владеет хоть какой-то информацией, НЕМЕДЛЕННО связаться с нами! Если официальные власти беспомощны, опасны или просто покрывают это безумие, то мы, журналисты, станем тем щитом и тем факелом, который защитит и осветит путь к правде!

НЕ ВЫХОДИТЕ ОДНИ ПОСЛЕ ЗАКАТА!

ОБХОДИТЕ ТЁМНЫЕ ПЕРЕУЛКИ И ПАРКИ СТОРОНОЙ!

ДОВЕРЯЙТЕ ТОЛЬКО СЕБЕ И НАШЕЙ ГАЗЕТЕ!

Ваша жизнь – в ваших руках, потому что больше её некому защитить. Или тем, кому её поручили, не стоит доверять ни на грош.

Станислав Сенсаций

Специально для «Вестника Полуночи»

Тенеград, осень XXXX года

## Глава 1


Осень в Тенеграде пахла жжёной листвой, дешёвым кофе из автомата и… свежими внутренностями. Сладковато-приторный, металлический запах смерти витал в воздухе, смешиваясь с городскими ароматами, создавая свой собственный, макабрический парфюм. Эпицентром этого букета был морг городской инквизиции – место, где воздух был намертво пропитан формалином, озоном от магических разрядов и горькой иронией судьбы.

Мари крутилась перед запотевшим зеркалом, поправляя чёрный кружевной корсет под белым халатом с криво пришитой нашивкой: «Смерть – моя подружка. Но ты симпатичнее». Её изумрудные глаза, острые и насмешливые, блестели, как отполированное лезвие скальпеля. Чёрные волосы, собранные в беспорядочный пучок, то и дело выбивались из-под заколки в виде миниатюрного черепа. На ногах – убийственно острые туфли на шпильке, отлично приспособленные и для того, чтобы крушить бюрократические предрассудки, и для того, чтобы тыкать ими в бок вечно недовольного напарника.

– Принцесса, – бросила она через плечо, не отрываясь от своего отражения, – если наш новый «клиент» в третьем холодильнике снова начнёт мысленно транслировать историю про свою несчастную любовь к очередной гарпии, напомни мне вколоть ему успокоительное. Мёртвые мужчины – как живые: даже после смерти ноют о бывших.

На столе, рядом с открытой банкой тунца «Эконом-класс для усатых», лениво растянулась белая кошка с янтарными, полными царственного презрения глазами. Это была Принцесса, фамильяр ведьмы и единственное существо, чей сарказм мог поспорить с её собственным.

– Ты уверена, что это он болтает, а не твоё воспалённое воображение пытается скрасить одиночество? – кошка лениво приоткрыла один глаз. – Может, тебе пора сменить парфюм с этого удушливого «Аромата разлагающихся надежд» на что-то менее… провокационное? Например, на «Ноты дешёвого кофе и отчаяния»?

– Молчи, мешок с костями. И отдай мой круассан, – Мари сделала выпад к столу, но Принцесса молниеносно прикрыла лапой тарелку с чуть подгоревшей выпечкой.

Их утренний ритуал прервал шорох у двери. Один из служителей, не заходя внутрь, сунул в щель свежий номер «Вестника Полуночи» и тут же ретировался, словно боясь подхватить заразу.

– О, смотри-ка, о нас пишут! – весело воскликнула Мари, подбирая газету. – На первой полосе! Я так горда!

Принцесса, позёвывая, спрыгнула со стола и обошла его, чтобы взглянуть на разворот. Её глаза быстро пробежали по кричащим заголовкам.

– «Кошмар на тыквенной грядке» … «Кишкотворитель» … Какая безвкусица, – фыркнула она, тыкая лапой в колонку. – И кто этот «Станислав Сенсаций»? Его чувство юмора явно умерло и разлагается куда быстрее, чем наши клиенты.

– Ну, я не знаю, мне нравится, – Мари прислонилась к аутопсическому столу, с наслаждением зачитывая вслух самые сочные моменты. – Слушай: «…парочка, от которой у любого здравомыслящего жителя побегут мурашки по коже…» Ой, а я думала, мы стараемся для обратного эффекта! «…демон выбивать признания адским пламенем, а ведьма вызывать души жертв для дачи показаний…» а что, разве это не входит в наш должностной регламент? Я, кажется, пропустила собрание.

– Ты всё пропускаешь, кроме возможности позлить своего демона, – заметила Принцесса. – Но тут я с газетой согласна. У меня тоже от вас обоих мурашки бегут. Правда, в основном от желания вылизываться час подряд, чтобы смыть эту ауру токсичного флирта.

– А вот и нет! Здесь про тебя есть, смотри! – Мари ткнула пальцем в абзац. – «…её хищный фамильяр, чьё противоестественное изящество и острый, почти человеческий интеллект вызывают резонные вопросы о том, кто же на самом деле заправляет в этом безумном тандеме…» Ну что, довольна? Тебя назвали изящной. Теперь требуй себе тунца не «Эконом», а «Премиум»-класса.

– Наконец-то хоть кто-то говорит правду, – с достоинством выпрямилась Принцесса. – А про тебя написали «ведьма-некромант». Скучно. Предлагаю в следующий раз представиться «Мари Ветрова: укротительница демонов и повелительница мёртвых, с дипломом отличника и обострённым чувством прекрасного».

– Запомню на будущее, – усмехнулась Мари, откладывая газету. – Знаешь, что самое смешное? Они боятся, что мы с Алексом устроим апокалипсис. А мы всего лишь пытаемся помешать это сделать кому-то другому. Какая ирония.

– Самая что ни на есть тенеградская, – зевнула Принцесса. – Ладно, хватит читать желтушные сплетни. У нас, если я не ошибаюсь, новый экспонат на подходе. И пахнет он кажется… о, как интересно… совсем не так, как должен.

Дверь в морг с оглушительным грохотом распахнулась, впустив порыв ледяного ветра, вихрь багряных листьев и… Алекса.

Демон входил так, будто собирался не просто пересечь помещение, а завоевать его. Его высокую, мощную фигуру облегал длинный плащ из чёрной кожи, пахнущей дымом и сталью. Длинные волосы цвета воронёного крыла были туго стянуты в хвост, открывая высокие скулы и остроконечные уши. Но самым гипнотизирующим в нём были глаза – два расплавленных рубина, в которых плескалась ярость всего подземного мира. Его изящно изогнутые рога казались отточенным оружием, а длинный хвост с пушистой кисточкой на конце нервно подрагивал, выбивая по полу раздражённую дробь. Верный признак, что Мари уже успела его безумно взбесить – даже на расстоянии.

– Заносите, – бросил он через плечо ледяным тоном, не удостаивая Мари взгляда.

Несколько мрачных служителей инквизиции, не поднимая глаз, внесли на носилках завёрнутый в чёрный брезент груз и аккуратно переложили его на свободный аутопсический стол. Не прощаясь, они пулей выскочили из морга, оставив Мари наедине с демоном и новой работой.

– Мария, – его голос прозвучал низким, опасным шипом, от которого по спине побежали мурашки.

Он швырнул на стальной стол папку. Из неё выскользнуло и легло рядом с банкой тунца цветное фото. На снимке был запечатлен тщательно подстриженный газон, утыканный тыквами. И на самой крупной из них кто-то выложил аккуратное, почти идеальное сердце из человеческих кишок. Рядом, неестественно улыбаясь, полулежал мужчина средних лет. Его взгляд был остекленевшим, а живот аккуратно вскрыт. Остальные внутренности были художественно разбросаны вокруг, словно лепестки жуткого цветка, но сердце пострадавшего, как и в случае других убийств, снова отсутствовало на месте преступления.

– Потрошитель. Парк у Обсерватории. Убийство совершено между двумя и четырьмя часами ночи, – его фразы были кратки, как выстрелы, лишённые всяких эмоций. – Кишки выложены в форме сердца. На тыкве. Остальное – как видишь. Следов борьбы нет. Никаких свидетелей. Ни отпечатков. Ничего.

Мари щёлкнула пальцами, и лампа над столом замигала, бросив яркий свет на фотографию, подсвечивая все жуткие детали.

– О, какой романтик! – воскликнула она без тени отвращения, а с искренним интересом криминалиста, склонившись над снимком. – Посмотри на аккуратность линий. Работа чистая, филигранная. Ни единого лишнего надреза, всё сделано одним точным движением. Чувствуется… любовь к своему делу. Профессионал. Может, это признание в любви? А тебе, кстати, нравятся сердечки?

Ведьма кокетливо наклонила голову, глядя на Алекса.

– Говорят, демоны обожают… субпродукты. Это правда?

Алекс прищурился. Его хвост со свистом взметнулся в воздухе и со всей силы хлестнул по ножке стула, оставив на металле глубокую вмятину. Звук был резкий, как выстрел.

– Мария, – он произнёс её имя с таким холодным бешенством, что воздух затрепетал. – Если ты ещё раз попробуешь связать серийного убийцу-психопата с моими гипотетическими гастрономическими «предпочтениями», я пригвозжу твой анатомический халат к потолку. Намертво. И буду использовать тебя как манекен для отработки допросов.

– Обещаешь? – она не испугалась, а наоборот, сделала шаг вперёд. Её каблуки уверенно цокнули по кафельному полу. Мари приблизилась вплотную так, что могла разглядеть мельчайшие трещинки в его рогах, и положила кончики пальцев на грубую кожу демонического плаща. – Знаешь ведь, что я просто обожаю, когда ты угрожаешь. Особенно… таким низким, бархатным голосом. От него по коже бегут такие восхитительные мурашки.

Алекс замер. Его рубиновые глаза метнули кровавую искру, а пальцы в перчатках непроизвольно сжали край стола так, что металл затрещал и подался, оставив чёткие вмятины. Мари уловила лёгкий, едва уловимый запах палёной серы и дыма – вернейший признак, что он начинает терять над собой контроль.

– Мария… – его голос пророкотал, как предупреждение перед самым свирепым штормом.

– Ал… – она привстала на носочки, её губы оказались в сантиметре от его заострённого уха, и Мари прошептала так тихо, что только он мог услышать: – А если я найду этого кишкотворца быстрее тебя, ты наденешь для меня тот ошейник с шипами, который я подарила тебе вчера из «Адского зоомагазина»? Он тебе подойдет… Подчеркнёт цвет твоих глаз.

Алекс резко отстранился, будто её слова были раскалённым железом. Он поправил плащ, снова облачаясь в непробиваемую маску профессиональной холодности.

– У тебя есть два часа, чтобы провести первичный осмотр и составить протокол. И, Мария, – он посмотрел на неё тяжёлым взглядом, – прекрати наконец называть тела «клиентами с вечным абонементом». Это непрофессионально.

– Ладно, ладно, мистер «Всё-по-уставу», – Мари взмахнула рукой и щёлкнула пальцами.

Тело на аутопсическом столе внезапно затрещало и приподнялось, сев с неестественной прямолинейностью. Принцесса фыркнула и отпрыгнула в сторону.

– Эй, красавчик, – Мари похлопала мертвеца по холодному плечу, как старого приятеля, надевая стерильные перчатки. – Не хочешь рассказать, кто с тобой так сердечно поговорил? Поведай мне о своих последних минутах жизни.

Труп, повинуясь её магии, медленно, со скрипом поднял руку и ткнул прямым одеревеневшим пальцем прямо в развороченную грудную клетку и зашептал на древнем, гортанном языке мёртвых.

– Бездонное одиночество, экзистенциальная дырка в сердце… – с напускной меланхолией вздохнула Мари, поворачиваясь к Алексу. – Ал, смотри, он прямо как ты! Только ты вместо ножа используешь свой убийственный сарказм. Эффект, впрочем, одинаковый.

– Мария… – демон прошипел сквозь стиснутые зубы, но уголок его идеального рта предательски дрогнул.

– Да всё, поняла я, – отмахнулась ведьма, её взгляд стал серьёзным, профессиональным. – Картина, как и с предыдущими жертвами. Ночь, шёл с работы домой. Сначала его окружил розовый дым с ярко выраженным запахом ванили и миндаля, потом – резкая боль в груди и темнота. Ни лица, ни силуэта нападавшего пострадавший не видел. Блокировка памяти на уровне нейронов. Сильная работа.

– И снова никаких зацепок, – задумчиво, уже без прежней раздражённости, произнёс Алекс, подходя к карте города, висевшей на стене. Он отметил новую точку красной булавкой. – Ни кристаллов наблюдения, ни случайных прохожих. Он выбирает места с идеальной видимостью, но в абсолютно безлюдное время. Это не случайно.

Расследование официально продолжилось. Они погрузились в работу, и атмосфера сменилась с игривой на сосредоточенно-деловую, хотя их личная дуэль никуда не делась.

Мари взяла магический резонатор – устройство, напоминающее компас с множеством стрелок, и принялась водить им над телом, выискивая следы остаточной энергии. Прибор издавал тихое жужжание, временами вспыхивая то синим, то зелёным светом.

– Никаких следов чужеродной магии на самом теле, – констатировала она, не отрываясь от показаний. – Убийство совершено чисто, физически. Или заклинанием высочайшего уровня, которое не оставляет энергетического шлейфа. Профессионал. Срезы идеальные, сделаны одним движением остро заточенным, длинным, тонким лезвием. Скорее всего, церемониальным кинжалом… или магическим клинком. Ни частичек грунта, ни ворсинок одежды под ногтями. Жертва даже не успела понять, что происходит.

Алекс, тем временем, разложил на соседнем столе ещё одну карту и все имеющиеся фото с мест преступлений, составляя психогеографический профиль.

– Все убийства совершены в публичных, даже помпезных местах, – его низкий голос был ровным, аналитическим, он водил пальцем по карте. – Мост Соединения Судеб, Сад Лунного Света, парк у Обсерватории… Но в разные времена года. Места не связаны между собой логически, никакой очевидной географической закономерности. Это либо полный хаос, либо мы чего-то не видим. Какой-то ритуал? Или послание?

– Может, он выбирает места по принципу «где красивее смотрится композиция»? – предположила Мари, отходя от стола и снимая окровавленные перчатки. – Смотри: первая жертва – на фоне арки моста, вторая – на фоне мраморной статуи, третья – на тыкве, символ сезона. Эстет, чёрт возьми. Художник, который пишет кровью.

Принцесса, наблюдая за ними с высоты стеллажа с формалином, философски заметила:

– Знаешь, если вы двое продолжите смотреть друг на друга так, будто хотите то ли убить, то ли раздеть, мне понадобится не банка тунца, а целая ванна с отбеливателем для глаз. Выбирайте уже что-то одно.

– Заткнись и иди ешь свои деликатесы, – отмахнулась Мари, но не смогла сдержать лёгкую улыбку, когда Алекс, наклоняясь над картой, чтобы провести соединительную линию, нечаянно коснулся её руки.

Между ними пробежала почти осязаемая искра статики – или чего-то большего. Демон резко отпрянул, будто обжёгшись о раскалённый металл.

– Боишься? – она подняла насмешливую бровь.

– Боюсь, что твои дурацкие шутки и дешёвый флирт добьют меня раньше, чем этот Потрошитель, – пробурчал он, отвернувшись, но его взгляд на секунду – на одну предательскую секунду дольше, чем следовало, – задержался на её губах.

К вечеру, когда за окном зажглись жёлтые фонари, отбрасывая длинные тени, а в стерильный воздух морга вкрался уютный запах корицы (Мари тайком включила на полочке маленькую ароматическую лампу), они наконец нашли первую серьёзную зацепку. Скрестив данные из личных дел жертв, они выявили закономерность.

– Так-так-так, – протянула Мари, развалившись на столе в позе, от которой Алексу пришлось резко перевести взгляд на потолок, изучая узоры трещин на штукатурке. – Что у нас здесь? Все наши «счастливчики» в течение последнего года были клиентами одного и того же заведения. Магазин под названием «Счастливые сердца». Мило, не правда ли?

– Лавка любовных зелий и сомнительных амурных снадобий, – уточнил Алекс, с презрением швыряя распечатку на стол. – Значит, наш Потрошитель – либо отвергнутый влюблённый, мстящий всем, кто верит в любовь, либо… несостоявшийся клиент, которого обманули с качеством товара. Или сам владелец, устраняющий неудобных свидетелей своих махинаций.

– О, как романтично! – Мари прижала руки к груди. – Может, он просто хочет, чтобы его собственное разбитое сердце… наконец собрали заново? Из самых лучших материалов!

– Или он питает патологическую ненависть к самой концепции любви, – мрачно заключил демон, сгребая документы в идеальную стопку. – Как я.

– Лжёшь, – она мгновенно оказалась рядом с ним, поймав его отведённый взгляд. – Ты обожаешь, когда я тебя дразню. Вижу по твоим рогам – они начинают светиться алым, когда ты пытаешься скрыть улыбку. Иначе ты давно бы уже спалил мой халат дотла.

Он резко наклонился, и внезапно расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Его рука легла на стол рядом с её бедром, отрезая путь к отступлению, а кончик хвоста непроизвольно обвил лодыжку Мари, словно не желая отпускать.

– Мария, – голос Алекса прозвучал глухо, как подземный гром, предвещающий извержение. – Однажды твои глупые, опасные игры доведут тебя до того, что ты останешься без… моей защиты.

– Защиты? – она прошептала, и её палец, лёгкий как перо, коснулся шершавой поверхности его рога. Демон вздрогнул. – Ал, милый, я же некромант. Моя специализация – воскрешение. Даже если ты вдруг умрёшь от непереносимого желания меня придушить… я всегда смогу тебя оживить. Снова. И снова. Это вечный цикл.

Он резко выпрямился, словно прикосновение Мари было раскалённым железом. Оставив в воздухе шлейф дымного, пряного аромата, Алекс круто развернулся и направился к выходу.

– Завтра. Восемь утра. Магазин «Счастливые сердца». Не опаздывай.

– Ой, а это уже похоже на свидание! – крикнула она ему вслед.

– НЕТ! – его рык потряс стены морга. Дверь захлопнулась с такой силой, что со стеклянной полки с грохотом свалилась и разбилась банка с формалином.

Принцесса лишь лениво зевнула, облизывая лапу.

– Если вы всё-таки замутите этот адский роман, я потребую отдельную комнату. Или, на худой конец, холодильник, наполненный до отвала тунцом. Мне понадобится отвлекающий фактор, чтобы скрасить свои моральные страдания.

Мари довольно ухмыльнулась, глядя на захлопнувшуюся дверь.

– Не волнуйся, пушистая. Скоро он вместо скучных отчётов начнёт приносить к порогу отрубленные головы моих врагов. По-моему, это даже милее цветов.

Потом её улыбка внезапно исчезла. Выражение лица стало сосредоточенным, почти суровым. Она начала медленно прохаживаться вдоль стола, её каблуки отстукивали чёткий, задумчивый ритм.

– Знаешь, что меня больше всего беспокоит в этом деле, Принцесса? – тихо спросила Мари, не глядя на кошку.

– Что? Тот факт, что твой демон явно хочет тебя либо убить, либо сорвать с тебя этот корсет? – лениво протянула та, растягиваясь.

– Нет. Отсутствие запаха, – Мари остановилась и посмотрела на тело. – Трупного запаха. На всех трёх телах. Сначала я думала, что ребята из полевого отряда использовали заклинание очищения до доставки в морг. Но нет. Его не было изначально. Совсем. Как будто их внутренности заменили на стерильный пластик. И если всё так, как я начинаю подозревать… то этот Потрошитель связан с одной нашей старой знакомой. Ибо это фирменный знак той ведьмы. Убийства без запаха. Но мне казалось, что её тогда испепелили на месте во время задержания… Мне нужно снова покопаться в старых архивах.

– Ты правда так думаешь? – тревога скользнула в голосе Принцессы, и она инстинктивно лизнула старый шрам на передней лапе, который снова заныл, напоминая о былых битвах.

– Надеюсь, что я ошибаюсь, милая. Очень на это надеюсь, – Мари вздохнула и потянулась, скидывая окровавленный халат. – А теперь давай собираться домой. Завтра нас ждёт лавочка с любовными зельями. И, возможно, очень неприятные открытия. Но перед этим хорошенько отдохнём дома. Испечём тыквенные кексы и искупаемся в ванной.

– И съедим по банке тунца, – довольно замурлыкала Принцесса, забираясь внутрь сумки.

За окном завыл ветер, гоняя по асфальту оранжевые листья. В луже под фонарём, как зловещее предзнаменование, отражалось кроваво-красное «сердце», случайно сложенное из опавших кленовых листьев. Где-то там, в холодной осенней темноте, бродил Потрошитель. Но в тот момент Мари была почти уверена: охота на демоническое сердце её взбешённого напарника обещала быть куда более увлекательной и опасной.

## Глава 2


Дверь в небольшую квартиру Мари и Принцессы на самой окраине Тенеграда закрылась с тихим, уютным щелчком, отсекая холодный мир, полный смертей, демонов и кричащих газетных заголовков. Воздух здесь был другим – густым, сладким, пахнущим корицей, имбирём и тёплым воском свечей. Этот запах был надёжным щитом против внешнего мрака.

– Фух, ну вот и дома, – выдохнула ведьма, прислонившись спиной к грубой деревянной поверхности. Она скинула убийственные каблуки, успевшие за день превратиться в орудие пытки, и с наслаждением засунула босые ноги в растоптанные, но невероятно удобные тапки в виде зубастых, но милых монстров. – Чувствую себя почти как наш последний клиент. Бездыханной. Мечтаю просто рухнуть и не двигаться.

– Ты же некромант, для тебя это состояние должно быть привычным, – лениво пробурчала Принцесса, вылезая из сумки и тут же растягиваясь на прохладной плитке прихожей, принимая позу трагически погибшей от скуки особы. – А я, между прочим, весь день таскала твои блокноты, отвлекала служителей, чтобы те не заметили, как ты подсовываешь демону любовные записки, и вообще, подбивала его к активным действиям своим царственным видом. Я истощена до крайности. Требую немедленной компенсации в виде тунца. И чтобы был не «Эконом-класс», а сразу «Премиум». Я ведьмовская кошка, а не бродяжка с помойки.

– Любовные записки? – фыркнула Мари, сняв плащ и повесив его на вешалку в форме ветвистых рогов, купленную явно с намёком. – Я составляла ему список улик. Всего лишь с большими сердечками на полях. Это сугубо профессионально. Насчёт тунца… я подумаю.

– Я не прошу, я требую, – Принцесса перекатилась на спину, демонстрируя пушистое белое брюшко, что в её случае было не признаком доверия, а ультиматумом. – «Подумает» она. Я хоть и приличная особа, воспитанная в лучших традициях некромантии, но нассать в твои самые любимые тапки – это святое дело. Представляю, как будешь скакать на одной ноге утром.

– Угрозы приняты к сведению, – сдалась хозяйка, направляясь к небольшой, но уютной кухне. – «Премиум» так «Премиум». Только потому, что ты сегодня действительно была героиней. Выдерживать его ледяной взгляд – это подвиг, достойный увековечивания в мемуарах.

Переступая порог кухни, Мари почувствовала привычное облегчение. Это жилище было её настоящим убежищем, крошечной вселенной, которую она выстроила вопреки всему. После шумной, вечно спешащей столицы, где её жизнь проходила среди стеклянных небоскрёбов и бетонных коробок, эта квартирка в старинном доме с толстыми стенами, скрипучими дубовыми полами и низкими потолками стала настоящим открытием. Месяц назад, когда её в наказание за очередной скандал с начальством «сослали» в Тенеград, ведьма бесилась. Ей, лучшему судмедэксперту столичной инквизиции, предстояло работать в этом «сонном царстве мрака и сплетен»! Казалось, карьере конец, что она будет медленно сходить с ума от скуки, вскрывая трупы фермеров, умерших от старости. Как же она ошибалась.

Теперь же Мари ловила себя на том, что с нетерпением ждала возвращения сюда, к своему потрёпанному дивану, магическому камину и этой маленькой, но такой уютной кухне.

А вид из окон был настоящей отдельной платой за все невзгоды. Окна её спальни и маленькой гостиной выходили не на стандартный дворик-колодец, а на старое заброшенное кладбище и густой, почти непроходимый хвойный лес. В свете дня это выглядело мрачновато и готично, но ночью, когда луна освещала древние замшелые надгробия и серебрила верхушки сосен, а в камине потрескивала запись горения поленьев, открывалась странная, умиротворяющая поэзия. Это напоминало ей, что смерть – не только ужас и хаос. Порой она тиха, спокойна и по-своему прекрасна.

– Держи, пушистый шантажист, – Мари поставила перед кошкой небольшую фарфоровую пиалу с кусочками тунца в собственном соку. – Лопай. И помни о последствиях, если качество тебя не устроит.

– Вынуждена признать, консистенция удовлетворительная, – покровительственно протянула Принцесса, приступая к трапезе. – А теперь о главном. Не забудь про мою психологическую травму от созерцания вашего с демоном сексуального напряжения. Оно сегодня витало в морге гуще, чем запах формалина. И почти так же токсично для моего нежного кошачьего организма. Это требует, как минимум, ещё одну порцию.

– Запишем на твой счёт, – отмахнулась ведьма, уже засучивая рукава своего домашнего свитера с изображением танцующих скелетов. – А теперь помалкивай и не мешай творить. Мне нужно замесить волшебство.

Разобравшись с компенсацией за моральный ущерб, Мари принялась за главный вечерний ритуал – выпечку. Это была её медитация, способ привести в порядок мысли и нервы, растрёпанные после дня, проведённого в обществе потрошённого тела и взбешённого демона. Она достала из чулана спелую тыкву, разрезала её пополам и, посыпав сахаром и корицей, отправила в духовку запекаться.

– Так, моя пушистая совесть, включайся в процесс, – скомандовала ведьма Принцессе, которая, насытившись, устроилась на кухонном столе в роли строгого критика и дегустатора. – Пока тыква готовится, подготовим всё остальное: мука, коричневый сахар, корица, имбирь, немного мускатного ореха… и щепотка экзистенциального ужаса для пикантности.

– Ужас у нас всегда в избытке, – философски заметила кошка, следя за тем, как Мари быстро и ловко управляется с мисками и венчиком. – Особенно после сегодняшнего «шедевра» нашего художника. Сердце из кишок на тыкве… Это же надо было так постараться. Нарочито, театрально. Как будто он не просто убивает, а участвует в конкурсе на самый оригинальный перфоманс.

За окном окончательно стемнело. В стекло тихо постукивали ветки старого вяза, а по подоконнику бегали отблески уличных фонарей, которые в Тенеграде были стилизованы под старинные газовые рожки. Их тусклый жёлтый свет выхватывал из темноты островерхие крыши, мощёные булыжником улочки и готические шпили – город словно сошёл со страниц старой гравюры, мрачной, но полной таинственного шарма.

– Знаешь, – задумчиво начала Мари, когда кухню наполнил согревающий аромат запечённой тыквы, – я ведь сначала ненавидела это место. Искренне, всей душой. Казалось, меня сослали на самый край света, в музей под открытым небом. Ни нормальных клубов, ни приличных ресторанов, один сплошной провинциальный флёр и сонная тоска. Помнишь, я даже писала жалобы, просилась обратно. А теперь… Ловлю себя на том, что мне нравится эта тишина. Нравится, что из окна виден лес, а не стена соседнего небоскрёба. Что по утрам можно услышать не гудки машин, а карканье ворон на кладбище. Это как-то… честнее. Ближе к сути вещей.

– Ты просто стареешь, – безжалостно констатировала Принцесса, вылизывая лапу. – Скоро начнёшь вязать носочки из паутины и разводить ядовитую герань на той самой террасе, о которой вечно мечтала.

– На террасе я буду разводить не герань, а мандрагору и белладонну для зелий, – парировала Мари, выскребая сладкую мякоть из кожуры. – А ещё пить по вечерам вино, глядя на звёзды и слушая, как на кладбище плачут привидения. Идеальный отдых. Кстати, о звёздах и кладбищах… Этот Потрошитель. Слишком чистая работа. Слишком… стерильная.

Она добавила в миску тыквенное пюре, специи, и воздух наполнился ещё более согревающим ароматом.

– Ты про отсутствие запаха, – поняла Принцесса. Её игривый тон сменился на настороженный. Она свернулась калачиком, обхватив хвостом лапы. – Ты действительно думаешь, что это её почерк?

Мари замолчала, взбивая яйца с сахаром. В её изумрудных глазах на мгновение мелькнула тень – старая, глубокая, как шрам на душе.

– «Беззвучная смерть». Так её называли в протоколах. Она могла провести самое сложное вскрытие в полевых условиях, и от тела не оставалось никакого запаха. Ни крови, ни внутренностей. Она будто замораживала сам процесс разложения в момент смерти, останавливала его на пике. Это была её магия. Её визитная карточка. Её подпись.

Ведьма положила венчик, её пальцы слегка дрожали. Мари редко позволяла себе такое – говорить об этом вслух. Признаваться в собственной навязчивой идеи. Но слова, годами копившиеся внутри, вырвались наружу.

– Я выслеживала её всю свою жизнь, Принцесса. Всю жизнь. Но всегда оказывалась на шаг позади. Она была призраком, тенью, которая ускользала из рук в самый последний момент. А потом… потом её просто не стало. Объявили мёртвой именно тогда, когда я была к ней ближе всего, почти настигла. Погибла при задержании, уничтожена заклятием пустоты… Официальная версия. Аккуратная, удобная. Но ни тела, ни праха так и не нашли.

– Да, помню. Ты всегда твердила, что не поверишь в смерть, пока не увидишь тело, – без привычной ехидцы, мягко произнесла Принцесса. – Пока не прикоснёшься к холодной коже и не убедишься сама.

– Именно так, – Мари с силой воткнула лопатку в тесто, соединяя сухие и жидкие ингредиенты. – И вот теперь, спустя годы, это происходит здесь, в всеми забытом городке, куда меня сослали за излишнюю принципиальность. Появляется убийца с похожим почерком. Всё слишком чисто, слишком безупречно. И слишком… лично для меня. Словно кто-то бросает мне вызов. Или напоминает о себе. Как будто знает, что я здесь.

Ведьма принялась выкладывать тесто в силиконовые формочки, отлитые в виде тыковок и кошачьих лапок. Её движения были отрывистыми, даже яростными.

– Но зачем? Если это она… К чему так рисковать? Выкладывать узоры из кишок на тыквах? Это же чистой воды позёрство, самый настоящий театр! Та, за кем я охотилась, была тенью. Призраком. Она действовала тихо, эффективно, и слава ей была не нужна. У неё не было зрителей.

– Может, она за эти годы с умом тронулась? – наивно предположила Принцесса, подбираясь поближе к противню. – Одиночество, постоянное давление… Или это её ученик? Какой-то подражатель, наслушавшийся рассказов о её методах?

– Не знаю, – честно призналась Мари, отправляя противень в разогретую духовку. – Но это пахнет не только ванилью и миндалём. Это пахнет старой местью. Персональным посланием. И мне это ужасно не нравится.

Мари прислонилась к кухонному столу, задумчиво наблюдая, как за окном ветер гоняет по кладбищу опавшие листья, сворачивая их в причудливые, похожие на древние письмена узоры.

– Я приехала сюда, чтобы забыть о прошлом. О столичных интригах и всей этой грязной политике. Надеялась начать всё с чистого листа… Ну, знаешь, условно чистого. А вместо этого меня встречает призрак из моего самого страшного прошлого. Ирония судьбы – просто потрясающая. Прямо как удар церемониальным кинжалом в солнечное сплетение.

– Зато здесь есть демон с роскошными рогами и ягодицами, который явно от тебя без ума, – Принцесса фыркнула, пытаясь разрядить обстановку. – Неплохой же бонус к апокалипсису, верно?

Мари фыркнула в ответ, но сдержанная улыбка всё же тронула уголки её губ.

– Да уж, Алекс Стужев – это настоящий аттракцион невиданной щедрости. Наша собственная стихийная беда. Как думаешь, он в курсе? Что это дело может быть связано со мной?

– Сомневаюсь, – задумчиво произнесла Принцесса. – Знал бы, что здесь замешана ты – вряд ли бы согласился работать с тобой в паре. Он же не идиот. Ну, почти. Если с точки зрения самосохранения смотреть – то полнейший, раз на тебя позарился. Ты у нас ходячее нарушение техники безопасности. Магнит для катастроф.

– Благодарю за лестную характеристику, – с лёгкой усмешкой поклонилась Мари. – Но ты права. Алекс терпеть не может беспорядок, непрофессионализм и личные мотивы в работе. А от этой истории так и разит старой местью за версту. Для него это непозволительный эмоциональный фактор. Он сразу сказал бы, что я слишком вовлечена.

В это время в духовке подрумянивались кексы, наполняя квартиру уютным, сладким ароматом, который составлял разительный контраст с мрачностью их беседы.

– Так что будем делать, о великий стратег? – поинтересовалась Принцесса, подобравшись к самому краю стола, откуда открывался наилучший вид на заветную дверцу духовки.

– То же, что и всегда, моя пушистая, язвительная половинка, – не задумываясь произнесла Мари и, ловко орудуя прихваткой-летучей мышью, извлекла противень, поставив его на решётку. Золотисто-коричневые кексы идеально поднялись и дышали паром. – Мы сделаем вид, что ничего не знаем. Будем вести расследование так, словно это просто очередной маньяк с художественными замашками. А параллельно я покопаюсь в местных архивах. Проверю, не всплывало ли имя Алиции фон Борк в служебных отчётах Тенеграда за последние несколько лет.

Имя, произнесённое вслух, повисло в воздухе тяжёлой, звенящей глыбой льда. Даже бесстрашная Принцесса вздрогнула и замерла, прекратив вылизывать лапу, а шерсть на её загривке медленно встала дыбом.

– Ты не произносила это имя годами, – тихо, почти шёпотом, заметила Принцесса. – Старалась даже не думать о нём.

– Иногда нужно посмотреть своему страху прямо в пустые глазницы, – без тени улыбки ответила Мари, с осторожностью отламывая кусочек горячего, нежного кекса. – Особенно если он, похоже, уже здесь. Вернулся. Так что завтра мы с тобой идём в этот самый магазин «Счастливые сердца». Узнаем, что за любовь там продают и какова её настоящая цена. И почему её рецепт совпадает с методом вырезания настоящих сердец.

Ведьма протянула лакомый кусочек Принцессе. Та с видом истинного гурмана осторожно понюхала угощение, затем аккуратно откусила, обжигаясь, и принялась жевать с блаженным видом.

– Ну, как? – с лёгким беспокойством в голосе спросила Мари.

– При смерти, разложении и вечном расследовании – просто божественно, – с набитым ртом проговорила кошка, закатывая глаза от наслаждения. – Но в следующий раз клади больше ванили. Чтобы хотя бы на кухне её аромат перебивал этот вечный запах страха и старой боли.

Мари рассмеялась, и на мгновение тяжёлые мысли действительно отступили, словно их развеял тёплый, сладкий воздух кухни. Она взяла себе кекс, налила два бокала молока – один в изящное фарфоровое блюдце Принцессы с гордой надписью: «Королева Всего» – и вышла на небольшую открытую террасу, что располагалась прямо за кухней. Сюда Мари выходила курить редкие ароматические сигареты или просто смотреть в ночное небо, когда грусть и прошлое начинали душить её своими холодными пальцами.

Ночь была тихой и ясной, словно отполированной до черноты. Где-то внизу, в каменных петлях узких переулков Тенеграда, гудел и постанывал ветер, а из знаменитого кабака «У пьяного гоблина» доносились приглушённые взрывы разухабистой музыки и смазанный гул десятков голосов. Воздух был холодным и острым, пахнущим дымом из труб, жжёной листвой и тайной.

– Всё-таки он прекрасен, – неожиданно для себя самой выдохнула Мари, облокачиваясь на прохладные деревянные перила и провожая взглядом тёмные, нахлёстывающие друг на друга силуэты крыш. – Этот город. Он как старый, потрёпанный гримуар, найденный на чердаке. С мрачной обложкой и потёртым корешком, но с удивительными, тёмными историями внутри. И ты никогда не знаешь, какая из них оживёт следующей.

– Главное, чтобы наши с тобой истории не стали последними страницами в этом фолианте, – мрачно, но с полным ртом заметила Принцесса, усаживаясь рядом на подоконнике и тщательно слизывая молочные усы. – Мне больше по душе роль рассказчика, а не жертвы.

– О, не станут, – Мари улыбнулась, и в её глазах, отражающих ночь, вспыхнул тот самый знакомый огонёк – смесь азарта, упрямства и безумия. – Потому что мы напишем их сами. И, надеюсь, со счастливым концом. Или хотя бы с очень кровожадным, захватывающим сюжетом и моралью посерьёзнее. Такой, от которой стынет кровь.

Она закинула остаток кекса в рот и уставилась в ту сторону, где угадывался тёмный, зубчатый силуэт леса, подступающего к кладбищу. Где-то там, в этом холодном мраке, могла бродить тень её прошлого. Фантом самой боли.

Но здесь, на этой маленькой тёплой террасе, залитой светом из кухни и пропахшей сладкой выпечкой, в компании вечно язвительной кошки и с перспективой нового дня, полного опасностей и её взбешённого демона, Мари чувствовала себя как никогда живой.

И была готова к охоте.

Снова.

## Глава 3


Темнота за свинцовыми стёклами квартиры Алекса дышала иным холодом, нежели та, что клубилась за террасой Мари. Та была уютной, таинственной, живой. Эта же была безразличной и вымороженной, как космический вакуум. Его жилище, больше похожее на штаб-квартиру или крепость, располагалось в самом сердце Тенеграда, на верхнем этаже одного из тех мрачных, но безумно престижных зданий из тёмного камня и полированного эбенового дерева, что стояли на Площади Святого Николая, безмолвно взирая на суету смертных.

Отсюда, с высоты птичьего полёта, город походил на гигантскую, застывшую гримасу: острые шпили соборов, словно клыки исполинского зверя, впивались в низкое свинцовое небо октябрьской ночи, а огни уличных фонарей тонули в клубящемся осеннем тумане, превращаясь в расплывчатые жёлтые пятна, похожие на затухающие звёзды. Ветер гудел за стеклом, завывая в узких каменных проходах между остроконечными крышами, и швырял в стёкла бесчисленные горсти колотого, словно битое стекло, дождя.

Внутри демонических апартаментов царила стерильная, почти монастырская тишина, нарушаемая лишь треском камина. Пространство было подчинено строгой, выверенной до миллиметра военной логике. Ни одной лишней вещи, ни намёка на человеческий беспорядок или уют. Гладкие каменные полы, голые стены цвета холодного пепла, массивная мебель из чернёного дуба с лаконичными, почти агрессивными формами. Ни ковров, задерживающих пыль, ни картин, отвлекающих ум, ни милых безделушек, напоминающих о слабостях. Лишь в огромном камине, вытесанном из цельного куска базальта, потрескивали и шипели настоящие, не заколдованные поленья, отбрасывая на стены и потолок живые, пляшущие тени. Их оранжевый, почти яростный свет отчаянно боролся с холодным сиянием магических бра в виде стилизованных демонических голов, что освещали основное пространство мертвенно-синим сиянием.

Сам хозяин этой ледяной крепости сидел в глубоком кожаном кресле прямо напротив огня, откинув голову на высокую спинку. Демон был бос, одет лишь в простые чёрные штаны, натянутые на бёдра. Его мощный торс, испещрённый паутиной бледных шрамов и татуировок с инфернальными рунами, был ярко освещён пламенем; игра света и тени подчёркивала каждый рельеф закалённых мышц, каждую напряжённую связку. В одной руке он сжимал тяжёлый хрустальный бокал с тёмно-янтарной жидкостью, в другой – бесполезно повисшую папку с фотографиями и отчётами по делу «Потрошителя».

Алекс пытался сосредоточиться. Заставить свой отточенный, до предела аналитический ум выстроить факты в безупречную логическую цепь: места преступлений, временные промежутки, жертвы, отсутствующие сердца… Но мысли, упрямые и назойливые, как осенние мухи, снова и снова возвращались к ней. К Мари. К её ядовитой, дразнящей улыбке, к острому, как отточенная бритва, языку, к тому вызывающему, победному блеску в изумрудных глазах, когда ведьма дразнила его.

«Говорят, демоны обожают… субпродукты. Это правда?».

Алекс с силой сжал бокал, и тонкая хрусталь жалобно запищала под давлением его пальцев. Он отхлебнул виски. Напиток обжёг горло, распространяя по жилам волну терпкого, обманчивого тепла. Демон пил редко, предпочитая держать контроль над собой и своими инстинктами железной хваткой. Но сегодня… Сегодня эта броня дала трещину. И виной тому был не маньяк, вырезающий сердца. Виной тому была одна конкретная, совершенно невыносимая женщина, которая, казалось, поставила себе целью сводить его с ума с самого первого дня их вынужденного знакомства.

Всё началось пару недель назад одним промозглым, тоскливо-дождливым днём, когда с неба непрерывно лилась серая водяная пыль. Алекс, тогда ещё просто следователь отдела особых расследований, вёл рутинный, почти медитативный допрос вонючего гоблина, подозреваемого в контрабанде артефактов. Всё было тихо, спокойно и предсказуемо. Как он любил. Как он ценил.

Идиллия рухнула в тот момент, когда с оглушительным грохотом распахнулась дверь его кабинета, впустив вихрь ледяного воздуха, запах мокрой шерсти плаща, влажной листвы и… её. Марию Ветрову.

– Ну, здравствуй, страшилка! Я твой новый лучший друг, личный кошмар и напарница! – прокричала она на весь кабинет, скидывая с плеч промокший плащ и швыряя его на вешалку с такой неистовой силой, что та закачалась с жалобным скрипом. – Меня зовут Мария Ветрова, но для друзей – просто Мари. И я здесь, чтобы внести в твою унылую, упорядоченную жизнь немного хаоса, чёрного юмора и трупного разложения. О, и чтобы расследовать преступления, конечно же. Куда без этого. Так, ближе к делу, мой демонически упорядоченный коллега, не подскажешь тут у вас кофе варят? А то у меня на примете есть один бариста, умерший от передозировки кофеином. Думаю, может к вам пристроить. Правда, последний раз он взбивал молоко в черепе, но, уверяю, на вкус это никак не влияет. Ну, разве что появляются лёгкие нотки… э-э-э… мистического послевкусия. Не пугайся, если твоя кружка вдруг заговорит. Обычно говорит комплименты.

Алекс попытался протестовать, возразить, что напарник ему, демону из инфернального отдела, категорически не положен по сотне параграфов служебного регламента. Но слова, так и не успев сорваться с его уст, потонули в оглушительном грохоте падающих на пол папок. Ведьма уже устроилась на краю его идеально чистого стола, смахивая дела о вампирах-душегубах с изяществом слона в лавке хрусталя.

– Смотри-ка, какое совпадение! – весело воскликнула Мари, ловко подхватывая одну из летящих папок. – А мне не положен демон с лицом падшего ангела и фигурой гладиатора. Но вот мы оба тут. Так что, как отметим наш первый рабочий день? Кофе, взаимные соблазны или подерёмся? У меня все варианты расписаны по минутам, но я готова импровизировать. Ого, не знала, что у демонов рога светиться могут. Просто на моём опыте только мёртвые были, а там уже и светиться нечему.

Она протянула руку, явно намереваясь потрогать один из его изогнутых, отливающих яростью рогов. Алекс отшатнулся, как от раскалённого железа. Никто. Никто не смел…

– Прикоснёшься – отломаю пальцы, – прошипел он, и воздух вокруг затрещал от сдерживаемой энергии.

– Обещаешь? – Мари лишь рассмеялась, её глаза сверкнули азартом и предвкушением новой игры. – Но тогда я не смогу составлять протоколы. Или ты будешь диктовать их мне? Можешь нашептывать прямо в ушко, у тебя такой… бархатно-угрожающий тембр. От него мурашки по коже бегут, аж приятно.

С того дня жизнь Алекса превратилась в непрекращающийся, оглушительный карнавал абсурда. Мари была невыносима, непредсказуема и ослепительна, как удар молнии в кромешной тьме. Она не просто нарушала правила – она их сжигала, развеивала пепел по ветру и танцевала на образовавшемся пустыре, с вызывающей ухмылкой приглашая его присоединиться.

Ведьма являлась на работу, когда ей вздумается, называла мертвецов «клиентами с того света», наряжала скелеты в дамские шляпки и устраивала чаепития с Принцессой прямо в морге, так что крошки от круассанов падали на свежие, ещё пахнущие типографской краской отчёты. Она дразнила его, подкладывала в его папки неприличные рисунки, на которых демон был изображён в кружевном фартуке за приготовлением барбекю из грешников, и постоянно, постоянно нарушала все мыслимые и немыслимые правила этикета, безопасности и здравого смысла.

Алекс бесился, рычал, грозился пригвоздить её к стене и использовать в качестве манекена для тренировок. А она лишь закидывала голову и подставляла шею, обнажая нежную, бисеринками капель дождя покрытую кожу.

– Ну давай же, большой и страшный. Покажи мне, на что способен настоящий демон. Или ты только угрожать умеешь? Ску-у-учно…

А спустя пару дней Мари решила добить его окончательно, явившись на работу в костюме, который она с гордостью именовала «офисной соблазнительницей ночной смены»: юбка чуть ниже бёдер, плотный корсет, подчёркивающий всё, что можно, и… чёрные чулки с ажурным, гипнотическим узором из паутин, явно наводящим на определённые греховные мысли.

– Спецодежда для допроса вампира-вуайериста, – с убийственной невинностью пояснила Мари, ловя его потупившийся, пытающийся отвести взгляд и явно наслаждаясь произведённым эффектом. – Говорят, эта мерзкая тварь падка на готичный фетиш. Ну что, начальник, как я выгляжу? Готова к тому, чтобы заставить заговорить даже самого молчаливого рогатого покойничка? Кстати, о рогах… Они у тебя сегодня особенно эффектны. Хочешь, я их отполирую? У меня с собой есть специальное средство. Паста для сияния… с добавлением костяной пыли. Придаст им благородный матовый блеск.

Когда Алекс, пытаясь сохранить остатки достоинства и профессиональной дистанции, пробурчал что-то о нарушении параграфа седьмого служебного регламента, Мари стремительно приблизилась, в один миг нарушив его личное пространство. Её шёпот был обжигающе тихим и оттого ещё более губительным. Он пробежал по его коже электрическими мурашками, а кончик хвоста сам по себе забил нервную, нетерпеливую дробь по полу.

– Ал, милый, да ты опять краснеешь, – прошептала она, и её дыхание пахло кофе с кардамоном и чем-то сладким, возможно, ядом. – От кончиков твоих рожек и до самых копытец. А копытца-то кстати есть? Никогда не спала с демоном. Любопытно. Хочешь, я научу тебя пользоваться рогами не только для пробивания стен? Или, может, научить тебя снимать стресс? Обещаю, обойдёмся без жертвоприношений и громких криков. Ну… Почти без криков. Я обычно только тихонечко постанываю, когда бывает очень, ну просто очень хорошо.

Алекс вышел. Не вышел – вырвался, как из ловушки. Он хлопнул дверью с такой силой, что со стены с грохотом слетел пыльный портрет предыдущего главы Инквизиции в траурной рамке. Через пять минут демон вернулся, взяв себя в руки стальной хваткой воли – и застал её за тем, что она доедала его заветные бутерброды с копчёной саламандрой, с аппетитом запивая его же личным, запретным кофе из кружки с надписью: «Не буди во мне зверя – он и так не высыпается».

– Что? – спросила Мари, слизывая каплю майонеза с пальца с притворным непониманием. – Я просто придаю твоей еде… некротический шарм. Оживляю, так сказать. Кстати, кофе ты завариваешь слишком крепкий. Прямо как твои рога – невозможно устоять, но с непривычки может и сердце остановиться. Секретный ингредиент? Ром? Или кровь нерадивых подчинённых? Ух, можно и мне рецептик? Для личного пользования.

Алекс, не говоря ни слова, молча выставил Мари за дверь, сунув в руки недоеденный бутерброд, чтобы не отвлекала от работы. Или чтобы перестала соблазнять, искушать и сводить с ума. Алекс уже и сам перестал понимать, где проходит грань между этими понятиями. С появлением Мари все границы в его жизни стали катастрофически размытыми.

И самое ужасное, самое необъяснимое – спустя время Алекс начал ревновать. К кому? К кому угодно. К оживлённым мертвецам, с которыми Мари болтала в морге как с лучшими друзьями, обсуждая последние сплетни с того света. К гарпиям, которых она угощала собственноручно испечённым печеньем в форме надгробий с шоколадной глазурью.

Демон снова отхлебнул виски, пытаясь затопить в алкоголе это неприятное, жгучее, чужое чувство. Но оно не уходило, лишь разгоралось, подпитываясь воспоминанием о вчерашнем вечере.

Он зашёл в «Всоси и Властвуй» – самый печально известный подпольный бар в Тенеграде – чтобы проверить одного информатора. И увидел её. Мари сидела на высоком барном стуле, откинувшись назад и закинув ногу на ногу. Её смертоносный каблук покачивался в такт какой-то дикой, пульсирующей музыке, а короткое чёрное облегающее платье оставляло опасно мало простора для воображения.

И как только Алекс решил подойти к Мари, заметил, что вокруг неё вертелся уже тот самый Лунострас – вампир-недопоэт, известный всему городу своими ужасающе пошлыми стишками и стремлением приложиться к шее любой симпатичной женщины в радиусе мили. Он что-то говорил, томно закатывая глаза к потолку, покрытому паутиной, и пытался положить свою бледную, тощую, жилистую руку ей на колено.

Ярость, что вспыхнула в Алексе в тот момент, была слепой, всепоглощающей, примитивной. Он уже сделал шаг вперёд, чтобы оторвать голову этому прыщавому кровососу и вышвырнуть его отсюда через стену, но… Мари опередила его.

Она поймала руку вампира быстрым, точным движением, не позволяя тому коснуться себя.

– Милый Луносос, – её голос прозвучал сладко, как забродивший нектар, но с лёгкими, опасными металлическими нотками, – твои вирши о «бледной луне моей груди» и «алых розах моих уст» столь же прекрасны, сколь и несвоевременны. Они заставляют трепетать… вероятно, кого-то. Но не меня. Видишь вон того демона у входа? С горящими, как два адских костра, глазами и с таким напряжённым выражением лица, будто он сейчас решит задачу тысячелетия, и ответом будет твоя преждевременная кончина?

Вампир неуверенно покосился на Алекса и побледнел ещё больше, если это было возможно, приобретая оттенок заплесневелого сыра.

– Так вот, – продолжила Мари, не отпуская его холодную руку, – он мой личный охотник на вампиров. И его прекрасные рога уже почернели от ревности. А когда он ревнует… о, ты не представляешь, насколько он становится изобретательным на пытки. Последнего своего соперника он превратил в сувенирный подсвечник. Очень стильный, кстати, в стиле ар-деко. Говорят, светится в темноте от остаточной ауры страха.

Лунострас дёрнулся, залопотал что-то несвязное про «недоразумение» и «творческий порыв» и ретировался так быстро, что задел соседний столик и опрокинул чей-то бокал с кровью-заменителем, вызвав шипящее проклятие вампирши-официантки.

Алекс замер на месте, всё ещё кипя. Мари медленно, как хищница, соскользнула со стула и подошла к нему, покачивая бёдрами в такт музыке. Её глаза сияли торжеством, насмешкой и каким-то тёплым, дразнящим одобрением.

– Ну что, ревнивец? Пришёл спасать свою ведьмочку от большого опасного вампира и его поэтического таланта? – Мари остановилась в сантиметре от него, её палец с чёрным лаком легонько ткнул его в напряжённую, как камень, грудь. – Или просто не мог уснуть, зная, что я где-то развлекаюсь без тебя? Скучал?

– Мария, – голос Алекса пророкотал низким, зловещим предупреждением, от которого у стоящих рядом за стойкой троллей задрожали бокалы. – Если ты хочешь остаться в живых до утра…

– Ой, опять угрозы, – Мари фыркнула, но её глаза смеялись. – Это уже предсказуемо, Ал. Ты должен быть более изобретательным. Словами или… действиями. Кстати, я тут кое-что для тебя прикупила. В подарок.

Она сунула руку в крошечную, явно зачарованную сумочку и извлекла оттуда… ошейник. Чёрный кожаный, с аккуратными, но внушительными шипами.

– Держи. Чтобы разбавить твой скучный демонический гардероб. Он подчеркнёт цвет твоих глаз, когда они у тебя наливаются кровью от ярости. Или от ревности. Это, кстати, мило. Я и не знала, что у демонов рога светятся угольно-чёрным светом, когда они ревнуют. Прямо как у северного оленя в период гона. Очень поэтично.

Мари сунула ошейник Алексу в руку. Её пальцы на мгновение коснулись его ладони, и это прикосновение обожгло сильнее любого адского пламени. Потом она повернулась и ушла, оставив его одного посреди шумного бара с идиотским аксессуаром в руке и с осознанием, что он окончательно и бесповоротно сошёл с ума.

Сейчас, сидя у камина, Алекс снова почувствовал тот же жгучий стыд, ярость и странное, сосущее чувство под ложечкой. Он швырнул папку на пол – бумаги разлетелись веером, фотографии жертв смешались с пляшущими тенями на полированном полу. Демон провёл рукой по лицу, ощущая натянутую кожу и напряжение в челюсти.

Мари была невыносима. Абсолютно непрофессиональна, хаотична, смертельно опасна для его душевного спокойствия и карьерных перспектив. Она дразнила, издевалась, доводила до белого каления.

Но почему-то именно с ней демон впервые за долгие, бесконечно однообразные годы почувствовал не просто холодную, знакомую пустоту за своей грудиной. Что-то иное. Что-то острое, живое, колючее, как её слова, и тёплое, как огонь в её глазах, когда она смотрела на него, бросая вызов его терпению, его правилам, его самой сути.

Алекс допил алкоголь до дна и поставил бокал на каминную полку. Его взгляд упал на тот самый ошейник, лежащий на столе рядом с отточенными клинками для медитации. Глупая, идиотская, провокационная вещь. Вызов. Насмешка.

Его пальцы, будто против его воли, потянулись к нему сами собой. Кожа была прохладной, мягкой и удивительно податливой на ощупь. Алекс поднял его, разглядывая стальные шипы, отражавшие отсветы догорающего огня.

«Он подчеркнёт цвет твоих глаз…»

Демон фыркнул и швырнул ошейник обратно на стол, как обжёгшись. Чистейшей воды идиотизм.

Алекс подошёл к огромному панорамному окну, глядя на спящий, окутанный туманом и осенним дождём Тенеград. Где-то там, на окраине, в своём уютном, захламлённом убежище с видом на кладбище, Мари, скорее всего, пила сейчас чай с полынной настойкой в компании своей говорящей кошки и, наверняка, строила коварные планы, как ещё сильнее взбесить его завтра.

И самое невыносимое, самое постыдное было в том, что демон уже ждал этого. Ждал утра. Ждал её появления в морге с её дурацкими шутками, смертельным флиртом и тем самым вызывающим взглядом, который заставлял его кровь бежать быстрее, а сердце (или то, что его заменяло) – сжиматься в странном предвкушении.

Завтра Алекс снова увидит её. И снова будет бороться с диким, первобытным желанием – то ли придушить её, то ли прижать к этой холодной, стерильной стене и выяснить, наконец, что скрывается за её ядовитой улыбкой и броней из чёрного юмора.

Демон резко отвернулся от окна. Огонь в камине догорал, оставляя лишь горстку раскалённых, алеющих углей, похожих на глаза спящего дракона. Он потушил магические бра, погрузив комнату в почти полную, благословенную темноту, нарушаемую лишь тусклым, размытым светом уличных фонарей.

Ему нужно было спать. Набраться сил. Завтра предстоял тяжёлый день.

Но Алекс знал, что не уснёт. Потому что в гробовой тишине его сознания, поверх однообразного шепота дождя и завывания ветра, будет звучать лишь один навязчивый, сводящий с ума звук.

Её смех.

## Глава 4


Утро в Тенеграде началось не просто с дождя, а с настоящего потопа, словно низкое свинцовое небо опрокинуло над городом тысячи ледяных вёдер разом. Ветер, настоящий хулиган с намёком на поэтическую хандру, устроил безумное танго с зонтиками редких прохожих, безжалостно выворачивая их наизнанку и швыряя в лужи. Эти лужи, похожие на осколки разбитых зеркал, отражали мрачную готику города: островерхие шпили, устремлённые в небо в немой молитве о пощаде, и почерневшие от влаги горгульи, с которых потоками стекала вода, словно слёзы вечного разочарования. Воздух густо пах мокрым камнем, прелой листвой, дымом из труб и сладковатым душком магических разрядов, который ветер тут же прибивал к земле, не давая ему подняться к небесам. А где-то вдали, над крышами, пронзительно кричала стая воронов, деля добычу или просто выражая солидарность с общим настроением депрессивного великолепия.

В морге городской инквизиции, вопреки всему, царил свой собственный, сюрреалистичный уют. Здесь пахло корицей, формалином и… жареными тостами с красной икрой. Мари, завернутая в чёрный бархатный плед с вышитой на нём предупреждающей надписью: «Тише, идёт вскрытие», развалилась на стуле, с аппетитом уплетая бутерброд. Рядом на столе, на идеально чистой (по её мнению) медицинском халате, Принцесса с трагическим видом вылизывала лапу, периодически бросая убийственные взгляды на запертый шкафчик, где томилась её любимая банка тунца.

– Ты серьёзно ешь икру в семь утра? – кошка сморщила нос, будто учуяла не трупный запах, а нечто по-настоящему отвратительное. – Это же как совмещать похороны и дискотеку. Полное отсутствие вкуса и такта. От одного этого запаха у меня вздутие. Или это твой новый парфюм? «Аромат разлагающейся икры и разбитых надежд»?

– Это моя версия завтрака чемпионов, – Мари лизнула палец, смахивая с него дорогую икринку. – Белки, омега-3 и здоровая доза цинизма. А ещё это прекрасный способ разозлить Алекса. Он вчера заявил, что икра – для слабаков, не способных добыть пропитание в честном бою. Кстати, не смотри таким взглядом на шкафчик. Ты на диете. Ветеринар запретил.

– Этот так называемый «ветеринар» – душегуб проклятый! – зашипела Принцесса, шерсть на её загривке встала дыбом. – Как он посмел назвать меня «пушистым шаром с признаками ожирения»?! Я – воплощение изящества! Я – грация инкарнированная! Я – порождение ночи и сарказма! Я требую компенсации в виде двойной порции «Премиума» за моральный ущерб! И чтобы банка была не вонючей жестяной, а хрустальной, достойной моего статуса!

– Ты вчера и так съела две порции. Нельзя, значит нельзя, – лениво ответила Мари, доедая последнюю крошку. – Диета есть диета. Придётся потерпеть. Зато какая у тебя будет фигура к Новому году. Все солидные коты-вампиры с кладбища будут у твоих лап. Представляешь? Стайка усатых поклонников, томно вздыхающих у нашей террасы.

Дверь морга с тихим скрипом приоткрылась, и в проёме возник Алекс. Он был одет в чёрные, плотно облегающие джинсы и свободную косуху из грубой, состаренной кожи, которая лишь подчёркивала мощь его плеч и широкую грудную клетку. Чёрные волосы были туго стянуты в низкий хвост, открывая строгие, идеальные черты лица и остроконечные уши. А в его руке был… зонт. Большой, ярко-розовый, украшенный блестящими единорогами и радугой. В этот самый момент водосточный жёлоб с крыши как раз вылил на него порцию ледяной воды, и зонтик жалобно захлопал ушами, с которых закапала розовая краска.

Мари подавилась последним кусочком тоста и закашлялась, тыча себя в грудь.

– Ал, – прохрипела она, вытирая слёзы, – если это твой новый демонический образ – «мечтательный романтик с намёком на апокалипсис и кризис среднего возраста», – то поздравляю: ты не просто достиг дна. Ты пробил его своими рогами. Откуда этот кошмар? Выиграл в лотерею «Потеряй самоуважение за три секунды» на распродаже у циркачей-неудачников? Он идеально сочетается с твоими глазами, горящими адским пламенем стыда. Или это пламя – просто отражение твоего горящего чувства собственного достоинства?

Демон швырнул зонт в угол, где тот, подпрыгнув, застыл в неестественной позе, будто пристыженный и мокрый розовый фламинго после неудачного свидания.

– Это не моё, – проскрипел он сквозь стиснутые зубы. Его рога слегка дымились, а рубиновые глаза метали молнии. – Инквизиция конфисковала его у мага-мошенника, торговавшего «зонтами невидимости». Они работают ровно до первого дождя. А теперь собирайся. Мы едем в «Счастливые сердца».

– О, свидание в лавке любовных зелий! – Мари подскочила, сбрасывая плед и представая во всей красе. На ней были облегающие кожаные штаны, подчёркивающие каждую линию, и короткий топ с глубоким вырезом, из-за которого на груди играла тонкая серебряная цепочка с крошечным черепом. Она натянула чёрные кожаные перчатки с шипами на костяшках пальцев. – Хочешь, заодно сварю тебе эликсир страсти? Только предупреждаю: мои зелья обычно заканчиваются взрывами, неконтролируемыми превращениями в слизняков или спонтанными признаниями в любви ко всем вампирам в радиусе мили. Готов рискнуть?

Алекс на мгновение застыл, его взгляд скользнул по её фигуре, от острых каблуков до насмешливого взгляда, и демон резко отвернулся к карте на столе, сжав кулаки. Его хвост нервно дёрнулся и хлестнул по ноге.

– Нет, – он потянулся к дверной ручке, но Мари уже прилипла к нему боком, её изумрудные глаза сверкали проказой. – Я хочу, чтобы ты перестала говорить до момента, пока мы не допросим владелицу.

– Так не интересно. Ал, а если мы притворимся влюблёнными? – она провела пальцем в перчатке по его косухе, чуть ниже ключицы. – Я буду томно вздыхать и целовать тебя в шею, а ты будешь… ну, краснеть, рычать и отводить глаза. Как обычно. Идеальное прикрытие! Никто и не заподозрит, что мы охотимся за маньяком.

– Мария… – он оскалился, обнажив идеальные и опасные клыки, но она перебила, поднеся палец к его губам.

– Тссс, не благодари. Я уже придумала нам легенду: ты – застенчивый демон-поэт, пишущий сонеты о прелестях разложения, а я – твоя муза, которая коллекционирует сердца. Литературно и чертовски правдиво! Ну что, поехали, мой колючий бард?

Дорога до лавки на служебном автомобиле инквизиции – угрюмом чёрном внедорожнике с затемнёнными стёклами – превратилась в настоящее испытание на прочность для Алекса. Дождь хлестал по крыше, а Мари, обнаружив в бардачке пакет с мармеладными червями, принялась кидать их в демона.

– Прекрати, – рычал он, выковыривая зелёного червяка из своих чёрных волос. – Или я привяжу тебя к багажнику и буду тащить по всем лужам Тенеграда.

– Обещаешь? – она ухмыльнулась, запуская в него очередной конфетой. – Кстати, если бы ты был зельем, то каким? Я вот думаю, ты – что-то вроде «Яда упрямства с нотками тайной страсти и послевкусием апокалипсиса». На этикетке была бы твоя угрюмая морда и предупреждение: «Вызывает привыкание и желание придушить варщика».

Принцесса, сидевшая на заднем сиденье на специальной подушке «Для кошачьей королевы», вздохнула с преувеличенной тоской:

– Вы оба – как два клоуна в самом дешёвом и пошлом цирке. Он – сильный и молчаливый, но с розовым зонтиком, а ты – болтливая, с икрой вместо мозгов. Заткнитесь уже, а то мне придётся вылизываться до завтрашнего утра, чтобы смыть с себя эту ауру идиотизма. И включите печку. Я кошка, а не пингвин. Мои лапы замерзают от этой демонической бестолковости. И от скуки.

Алекс молча включил обогрев на полную мощность, и тёплый воздух наполнил салон.

Город за окном проплывал мрачным, размытым акварельным пятном. По мокрым булыжным мостовым, прячась под зонтами-грибами, ковыляли странные существа: тролль-дворник в огромных резиновых сапогах отчаянно пытался сгрести в кучу не листья, а мелких, пищащих дождевых духов, вылезших из-под земли; пара гарпий, укутанных в потрёпанные плащи, перешёптывалась у витрины магазина магических артефактов «Троттер и сыновья», разглядывая хрустальные шары с трещинами; эльфийка-официантка из соседнего кафе «Лунный блик», закрываясь подносом от дождя, несла кому-то заказ – два стаканчика с дымящимся розовым напитком, от которого шёл пар даже в этот промозглый день. Все они бросали на мрачный автомобиль инквизиции быстрые, пугливые взгляды и торопливо отводили глаза, стараясь не привлекать внимания.

– Ой, смотри, Ал, – ткнула Мари пальцем в окно, – это же пекарня «Сладкое предсмертное хрипение»! Там делают те самые булочки с корицей и заспиртованными ягодами ночной жажды! Остановись, пожалуйста! Тоста с икрой было катастрофически мало для такого утра. И кофе купим. Твой утренний коктейль из гнева и молчания явно требует разбавления кофеином.

– У нас нет времени на твои кулинарные экскурсии, Мария, – сквозь зубы прорычал Алекс, не сводя глаз с дороги. Его пальцы сжали руль так, что кожаный чехол затрещал. – У нас есть дело. Потрошитель не будет ждать, пока ты удовлетворишь свои гастрономические капризы.

– Но я умру с голоду! – стала драматизировать она, прижимая руки к груди. – И тогда ты будешь вынужден допрашивать мой труп. А я, как известно, и мёртвая буду ерничать. Ты же не хочешь, чтобы твой отчёт пестрел моими посмертными остротами? Это подорвёт твой авторитет сурового демона. Все будут показывать пальцем и шептать: «Смотри, это тот, кого достала из могилы ведьма-комик». Остановись. Пожалуйста. Я буду вести себя хорошо. Ну, почти хорошо. Обещаю не подкладывать червей в твой кофе. Сегодня.

Алекс зажмурился на секунду, явно пытаясь собрать всю свою демоническую выдержку в кулак. Раздалось короткое, низкое рычание, исказившее пространство внутри салона.

– Пять минут, – он резко свернул к тротуару и заглушил двигатель. – Пять. И ни секундой больше. И если ты купишь что-то с корицей, выбросишь это до машины. Ненавижу корицу.

Пекарня встретила их оглушительной тишиной, нарушаемой лишь шипением кофемашины и тихой, жалобной музыкой. Воздух был густым и сладким, пахнущим свежей выпечкой, ванилью и грехом. За прилавком замер, широко раскрыв глаза, молодой пекарь-гоблин в заляпанном мукой фартуке. Единственные посетители – две пожилые ведьмы в остроконечных шляпах и плащах из моли – застыли с открытыми ртами, и их пирожные с кремом «Кровь дракона» медленно сползали с вилок.

Мари, словно не замечая эффекта своего появления, грациозно подошла к витрине.

– Мне, пожалуйста, вот эту булочку с ягодами ночной жажды, кусочек вон того рулета с… ой, с корицей, – она бросила взгляд на Алекса, стоявшего у входа, и лукаво улыбнулась, – нет, лучше без, и два больших кофе. Один – чёрный, как душа моего напарника, второй – с тройной порцией сливок и сахара, чтобы я могла сегодня сиять, как ангел во плоти. Нет, лучше, как падший ангел. Это звучит сексуальнее. И ещё стаканчик отборного молока для Принцессы. Чтобы она тоже сияла.

Алекс стоял у входа, скрестив руки на груди, прислонившись к косяку. Его мокрая косуха, мощная фигура, чёрные волосы и яростно горящие рубиновые глаза в сочетании с мрачной сдержанностью заставляли воздух вокруг вибрировать от скрытой угрозы. Он был живым воплощением грозы, ворвавшимся в это сладкое, пахнущее сдобой царство.

– Э-э-э… – просипел гоблин, бросая испуганный взгляд на демона. – С-с-сливки з-закончились…

– Врёшь, милый, – сладко пропела Мари, указывая на металлический кувшин у него за спиной. – Я же вижу. Или ты хочешь, чтобы мой большой друг с рогами лично убедился в их отсутствии? Он очень… настойчив в поисках. Особенно когда голоден. И не в настроении.

Гоблин затрясся так, что с его уха слетела серьга в виде крошечного колобка, и тут же схватился за кувшин.

– Пр-прошу прощения! Сейчас! Всё будет!

Пока он с дрожащими руками готовил заказ, одна из ведьм, оправившись от шока, прошипела своей соседке, но так, что слова были отлично слышны в наступившей тишине:

– Смотри-ка, это же та самая выскочка из столицы… Слышала, её сюда сослали за непрофессионализм. Говорят, она на столе в морге танцует при луне и мертвецам причёски делает. Позорище для нашего ремесла. Настоящая ведьма должна быть сдержанна, мудра и… ну, ты знаешь. Не кричать на весь город о своих некромантских похождениях.

– Согласна, – с опаской ответила вторая, косясь на Алекса, будто боясь, что он прочитает её мысли. – И смотри, как с этим демоном крутится. Явно приворотное зелье подмешивает. Бедный, бедный демон… Зачарован, несчастный. Иначе бы сбежал от такой позёрки. У нас в ковене о ней ходят легенды. Не очень приятные. Говорят, она и родителей своих не уберегла. Проклятие на их роду.

Алекс медленно повернул голову в их сторону. Без единого слова. Просто движение, от которого воздух в пекарне стал ещё гуще. Его взгляд, тяжёлый, как свинец, и холодный, как лезвие гильотины, упёрся в сплетниц. Ведьмы ахнули и синхронно уткнулись в свои тарелки, делая вид, что с огромным интересом изучают узор из крошек на столе.

В сознании инквизитора пронеслись слова Мари, сказанные накануне: «Они боятся, что мы устроим апокалипсис». Но это было не то. Это было хуже. Здешнее отношение заключалось в мелком, ядовитом презрении, сплетнях, полном неприятии самой сути Мари – её яркости, заразительного смеха, её отказа играть по затхлым правилам их мира.

Почему-то эта мысль вызвала в демоне неожиданную, резкую вспышку… чего? Гнева? Защитного инстинкта? Он сдержался, лишь пальцы в перчатках непроизвольно сжались в кулаки, а кончик хвоста замер в напряжённой готовности. Эти ведьмы не знают её. Ничего о ней не знают. Ничего не понимают. Они видят только маску, не желая разглядеть сталь души.

– Не обращай внимания, Ал, – громко, с преувеличенной лёгкостью прошептала Мари, получая свой кофе и стаканчик с молоком. – Они просто ревнуют. У них в жизни нет такого большого, брутального демона, который так эффектно молчит и носит за ними сумки. Ой, то есть… файлы с делами. Их жизнь состоит из зелий от подагры и ворчания на молодёжь. Скука смертная.

Она взяла свой стаканчик, повернулась к Алексу и, глядя ему прямо в глаза, томно облизнула пенку с крышки, оставив на ней след от красной помады.

– Вкусно. Почти как твоё молчание. Такое же горькое, но с пикантной ноткой «я-тебя-ненавижу-но-не-могу-уйти». Пойдём, мой герой-любовник? Нас ждёт лавка, где продают счастье в склянках. Может, купим тебе немного? Хотя нет… Ты и так уже самый счастливый демон на свете. Потому что работаешь со мной.

Алекс, не в силах вынести это очередное испытание, развернулся и вышел на улицу, хлопнув дверью так, что стеклянная витрина задрожала, а ведьмы вздрогнули, как от удара током. Мари лишь рассмеялась, бросила гоблину несколько монет и вышла вслед за ним, дожевывая булочку.

– Молоко! – внезапно просипела Принцесса с заднего сиденья, учуяв аромат. – Это мне что ли? Ты купила? Без тунца, но… это уже что-то.

– Да, держи, пушистая бестия, – Мари протянула ей стаканчик через плечо. – Только не расплескай. Это твоя дневная норма за хорошее поведение. Хотя… какое уж там хорошее.

Принцесса, забыв про весь свой царственный снобизм, с радостным мурлыканьем принялась лакать молоко, громко и довольно урча. Её хвост задорно подрагивал, а глаза жмурились от блаженства.

– Ладно, прощаю тебе все твои прошлые и будущие грехи, – пробурчала она между глотками. – Но только на сегодня. И только потому, что молоко достаточно жирное. Чувствуется, что корову доили под классическую музыку и с любовью. В отличие от некоторых, кто считает, что доить – это просто дёргать за вымя. А кофе мне глотнуть можно? Для бодрости. Чтобы не уснуть от вашего флирта, от которого клонит в сон сильнее, чем от снотворного.

– Никакого кофе, – строго сказала Мари, садясь на пассажирское сиденье. – У тебя и так глаза блестят, как у совы на допинге. Демон, мы готовы. Веди меня к любви. Или к маньяку. Как повезёт.

Алекс лишь издал низкий, угрожающий звук, очень похожий на скрежет камней под землёй, и ткнул пальцем в сторону пассажирской двери, которую Мари захлопнула.

– Пристёгивайся. Если врежемся, хочу быть уверен, что ты вылетишь через лобовое и не будешь меня больше отвлекать.

– О, забота! – умилилась Мари, щёлкая замком. – Ты тайно желаешь мне безопасности. Это прогресс. Скоро и до цветов доберёмся. Главное, не могильных. Не хочу призраков от них отгонять.

Алекс ничего не ответил, лишь сильнее вжал педаль газа в пол, и чёрный автомобиль рванул вперёд, рассекая водяную пелену и оставляя за собой брызги осенней грязи, летящие на тротуар, где две ведьмы всё ещё приходили в себя от неожиданной встречи.

## Глава 5


«Счастливые сердца» оказалось тем местом, в которое словно какой-то одержимый купидон методично высыпал все блёстки из вселенной и взболтал их в котле с дешёвым парфюмом. Лавка притаилась на кривой, как совесть мошенника, улочке Старого Тенеграда, зажатая между мрачным бюро ритуальных услуг «Вечный покой» и вечно продуваемой всеми ветрами булочной «У дяди Гоббса». Снаружи заведение напоминало пряничный домик, перекормленный сахарной пудрой и украшенный завитушками из подсохшей глазури, которая теперь под осенними дождями медленно, но верно оползала, обнажая потрескавшуюся штукатурку. Из трубы вместо безобидного дыма вился густой розовый пар, пахнувший леденцами и запретными фантазиями, растворяясь в сыром, пропитанном запахом мокрого камня и прелых листьев воздухе.

Внутри глазам требовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть к ослепительному клубнично-розовому свечению, будто кто-то запер внутри раскалённую зарю. С низкого потолка, застланного бархатом цвета запёкшейся крови, свисали гирлянды из засахаренных лепестков и хрустальных амуров, нагло демонстрирующих свои округлые формы. Воздух был густым, словно сироп, и сладким до тошноты. В нём переплетались духи ванили, пыльцы ночных орхидей, сушёных жабьих лапок и едва уловимого, горьковатого душка чужих несбывшихся надежд. На полках, извивающихся словно застывшие реки рахат-лукума, теснились склянки с зельями всех оттенков розового и красного, а в углу нахохлилось чучело настоящего купидона, смотрящего на весь этот бардак с немым укором.

За прилавком, усыпанным отслаивающимися стразами, стояла его хозяйка – фея Люсинда. Её розовые кудри, похожие на спутанную сладкую вату, ниспадали до пояса, а платье ядовитой фуксии кричало громче, чем истеричная гарпия. Взгляд Люсинды, одновременно уставший и пронзительно-острый, словно говорил: «Я видела вещи и похлеще ваших грешных душ, дорогуши».

– О-о-о, гости! – защебетала фея, и её крылышки нервно задрожали, увидев в дверях могучую, мокрую фигуру Алекса, заполнившую собой весь проём и отбрасывающую на пол длинную, угрожающую тень. Мари она проигнорировала с мастерством, достойным лучшего применения. – Мужчина с характером! Люблю таких! Зелье для вечной любви? Или желаете что-то… поострее? У меня есть новинка – «Страсть огненной саламандры». Говорят, от него не только сердца горят, но и дым из ушей идёт. В прямом смысле. Гарантирую, ваша дама будет в восторге.

– Она не моя дама, – демон отрезал ледяным тоном, швырнув на заляпанный блёстками прилавок увесистую папку. Та распахнулась, словно греховодник, обнажив фотографии: три улыбающихся портрета, а рядом – те же люди, но уже с художественно разбросанными внутренностями. – Все эти люди за последний год были вашими клиентами. А теперь они стали материалом для творчества маньяка. Объясните.

Люсинда побледнела так, что её веснушки проступили на коже, как капли крови на снегу. Фея отшатнулась, будто увидела привидение из собственного неприглядного прошлого.

– О, святой нектар!.. Это… это ужасно! Я… я не знаю… Я просто продаю зелья! Для любви! Не для… этого! – её голос сорвался на визгливый шёпот, а кудри заплясали от дрожи, осыпая прилавок блестящей пыльцой.

– Ладно-ладно, отдышись, феечка, – Мари ловко перехватила инициативу, облокотившись на прилавок и смахнув на пол пару страз с таким видом, будто делала одолжение. – Никто не обвиняет тебя в создании авангардных композиций из внутренностей. Хотя, должна признать, стиль у нашего художника есть. Такой мрачный эстет. Не находишь? Но вот что интересно… все эти бедолаги покупали у тебя одно и то же зелье. Подскажи нам какое и есть ли у него побочные эффекты. Что-то вроде внезапной тяги к вивисекции.

– Нет! То есть да! То есть… – Люсинда запуталась в своих словах, жестикулируя так, что с её крыльев посыпалась блестящая пыльца. – Несколько из них покупали «Эликсир верности сердца». Но это базовое зелье! Его рецепту пятьсот лет! От него максимум что бывает – неконтролируемая страсть к объекту вожделения и лёгкая сыпь в виде сердечек! Не… не это!

– Может, кто-то другой интересовался похожими зельями или рецептами? – вклинился Алекс, его низкий, вибрационный голос заставил стеклянные склянки на полках звенеть, а фею – вздрогнуть, будто её ткнули булавкой. – Или подолгу зависал в лавке? Кто-то новый, подозрительный?

Люсинда задумалась, насупив свои розовые, выщипанные в ниточку бровки.

– Подозрительный… Э-э-э… Ну, был один незнакомец. Недели две назад. Не покупал ничего, просто смотрел. Спрашивал про ингредиенты… особенно интересовался, где можно достать корень мандрагоры высшего качества. Я ему сказала, что только у управляющего аптекой «Без Ноги» на Улице Костров. Он очень специфически улыбнулся и ушёл. А потом… потом я заметила кое-что странное.

– Что именно? – Мари прищурилась, её пальцы в шипастых перчатках замерли на стеклянной витрине, за которой дремали пузырьки с мутной жидкостью.

– Пару дней спустя, проходя мимо той самой аптеки поздно вечером, я заметила, – фея понизила голос до интимного шёпота, полного дрожи и ужаса, – как тот самый незнакомец выходит из неё не через центральный вход, а сзади. Там, где находится отсек для персонала. А за ним – сам управляющий, старина Гризельд. И знаете… у Гризельда был очень странный, пустой взгляд. Как у озёрной глади в безветренный день. Совсем не его обычное выражение лица. Он всегда такой бодрый, вредный старикашка. А тут… как будто его подменили. Я с ним поздоровалась, а он посмотрел сквозь меня и ничего не ответил. Мне стало не по себе, и я быстренько смылась.

– Можете описать внешность незнакомца? – уточняюще спросил Алекс, его рубиновые глаза сузились до тонких щелочек.

– Да, конечно. Ох, пресвятые тычинки, надеюсь, он не вернётся, – занервничала фея, начиная теребить подол своего платья. – Высокий. Худой. Длинное пальто, совсем как у детективов из старых фильмов, цвета мокрого асфальта. Лицо не разглядела из-за капюшона. Но руки… в чёрных перчатках. И походка очень лёгкая, скользящая. Будто не идёт, а плывёт над землёй.

И чем дальше Люсинда перечисляла, тем сильнее Мари ощущала знакомую ледяную тяжесть в животе. Ведьма машинально повернула голову к запотевшему от контраста температур окну, за которым моросил всё тот же бесконечный осенний дождь. И там, напротив, под тёмно-зелёным зонтом-грибом, стоял тот самый мужчина. Его длинный плащ сливался с серым небом и мокрыми стенами домов, а лицо было скрыто в глубокой тени капюшона. Но Мари знала – это он. Их взгляды встретились на секунду – две пары глаз, разделённых грязным стеклом, тонкой пеленой дождя и вселенским пониманием охотника и жертвы. В следующий миг незнакомец резко развернулся и растворился в серой пелене, будто его и не было.

– Ал! – Мари рванула к выходу, сбивая по дороге столик с пробниками любовных духов, которые разбились, наполнив воздух удушающей смесью запахов. – За добычей!

Алекс, выругавшись на своём демоническом наречии так, что у Люсинды опалились кончики крыльев, бросился следом.

Бег по мокрым, скользким улицам Тенеграда превратился в сюрреалистичный марафон. Лужи, как чёрные зеркала, отражали огни тыквенных фонарей, свисающих с карнизов, и их силуэты, мелькавшие между высокими готическими шпилями, устремлёнными в самое сердце низкого свинцового неба. Ветер свистел в узких переулках, срывая с деревьев последние пожухлые листья и швыряя им в лица холодные, мокрые пощёчины. Они неслись через рыночную площадь, где тролль-дворник уже отчаялся и просто пинал пищащих дождевых духов в ближайшую канализационную решётку.

Погоня привела их в тупик – грязный, тёмный переулок, пахнущий мокрым камнем, гниющими листьями, мочой и чьей-то безысходностью. Где-то капала вода, отсчитывая секунды их провала.

– Где он?! – Мари, тяжело дыша, огляделась, уперев руки в колени. Вместо убийцы её взгляд привлёк лишь упитанный полосатый кот, доедавший селёдочную голову. Кот оценивающе посмотрел на них, фыркнул с таким презрением, что ему могла бы позавидовать сама Принцесса, и неспешно удалился в полуоткрытый подвал.

– Провал, – Алекс настиг её, его широкие плечи поднимались и опускались в такт ровному, но глубокому дыханию. Тёмная водолазка под косухой промокла насквозь и облепила торс, откровенно вырисовывая каждый рельефный мускул. Мари невольно присвистнула, оценивая вид.

– Ну, что ж… Если мы потеряли маньяка, – ведьма сделала шаг к Алексу, отрезая ему путь к отступлению, – давай займёмся чем-то полезным. Например, согреемся. А то ты весь промок, бедный демон. Простудишь свои рога. И кого я тогда буду доставать своими шутками?

Она прижала Алекса к холодной, шершавой кирпичной стене, её руки в шипастых перчатках скользнули под мокрую ткань водолазки, касаясь обжигающе горячей кожи. Её губы оказались в сантиметре от его. Дождь отбивал на железных крышах барабанную дробь, но в переулке вдруг стало тихо, будто сама осень затаила дыхание, наблюдая за ними.

– Мария… – голос демона звучал хрипло, почти нечленораздельно, а из груди вырывался низкий, животный рокот. Его хвост сам собой обвил её талию, притягивая ближе, словно плющ, оплетающий свою добычу.

– Да, большой и страшный монстр из моих самых смелых эротических снов? – Мари прошептала, её дыхание смешалось с его, паря на холодном воздухе. Свободной рукой ведьма коснулась основания его рога, проведя пальцем в перчатке по шершавой, тёплой поверхности.

– Ты… – Алекс наклонился, и в этот самый момент с карниза крыши с оглушительным грохотом свалилась гирлянда из гнилых тыкв, едва не пришибив их обоих. Осколки и внутренности разлетелись во все стороны.

– Да чтоб вас! – Мари прыгнула в сторону. – Даже вселенная против наших спонтанных поцелуев! Это уже какой-то заговор! Может, ты проклят? Или это твоя демоническая аура так притягивает неприятности романтического характера?

Алекс расхохотался – низко, глухо, как гром, рождающийся глубоко под землёй. Это был редкий, настоящий, лишённый сарказма смех.

– Может, это знак, что тебе стоит меньше болтать и больше работать?

– Или знак, что пора сменить тактику, – задумчиво произнесла Мари. – Ладно. Пойдём обратно в лавку. Что-то мне не нравится вся эта история с аптекой и зомбированным управляющим. Пахнет большой магией. Причём совсем не любовной.

Вернувшись, они допросили Люсинду более тщательно, но та больше ничего могла вспомнить, лишь нервно теребила свои розовые локоны и повторяла, что боится и хочет закрыть лавку. Алекс сухо поблагодарил её и, схватив Мари за локоть, повлёк за собой на улицу.

Дождь наконец-то стих, превратившись в мелкую, колючую изморось. Туман начал выползать из переулков, окутывая город влажным саваном.

– Ну что, сыщик? – Мари растянула слова, подставляя лицо под холодные капли. – Куда дальше? Штурмовать аптеку? Или признаем, что единственная зацепка уплыла?

Алекс молчал, уставившись в пространство перед собой. Его пальцы всё ещё сжимали её локоть, будто он забыл её отпустить.

– Ал? Земля вызывает демона. Приём.

Демон вздрогнул и разжал пальцы.

– Обедать, – вдруг выдохнул он, сам, кажется, удивлённый собственной инициативой.

– Прости, я, кажется, ослышалась. Мне показалось, что ты предложил мне… свидание.

– Это не свидание, – отрезал Алекс, уже направляясь к машине. – Это необходимость. Мозг работает лучше, когда желудок не пуст. А твой, судя по урчанию, собирается объявить забастовку.

– О, как практично! – воскликнула Мари, поспешив вслед за ним. – Почти романтично. Ты выбрал место? Скажи, что это будет не тот подозрительный трактир, где подают жареных крыс под соусом «Ностальгия по канализации».

– «Сады Гекаты», – буркнул Алекс, заводя мотор. – Это… нормально.

«Сады Гекаты» оказался не просто нормальным местом. Это был один из тех дорогих, тихих ресторанов, где свет приглушён, скатерти – белее зимнего снега, а официанты скользят между столиками бесшумно, как тени. В воздухе витал тонкий аромат дорогих специй, жареного мяса и чего-то ещё, волшебного. Мари чувствовала себя гадким утёнком в своей обычной одежде и шипастых перчатках среди этой стерильной роскоши.

Их усадили в уединённую полукруглую зону у окна, откуда открывался вид на затуманенный осенний город. Алекс, казалось, съёжился. Он сидел неестественно прямо, его взгляд метался от меню к салфеткам, к вилкам, к окну – куда угодно, лишь бы не встречаться с её глазами. Демон заказал стейк с кровью и красное вино. Мари, решив смутить его окончательно, выбрала утку с яблоками и самый большой и вычурный коктейль в меню, ярко-розовый и дымящийся.

– Что с тобой? – наконец не выдержала Мари, разламывая хлебную палочку. – Ты ведёшь себя так, будто мы на первом свидании, а не отрабатываем проваленную погоню. Ты краснеешь? Демон! У тебя пламя стыда вырывается прямо из ушей!

– Я не краснею, – проскрипел Алекс, уставившись в своё вино, будто надеясь увидеть в нём ответы на все вопросы. – И перестань на меня так смотреть.

– Как? С восхищением? С обожанием? С плохо скрываемым желанием залезть к тебе на колени и испортить твою идеальную причёску?

– С привычной для тебя наглостью, – он отхлебнул вина, но его пальцы сжали бокал так, что стекло затрещало.

– А-а-а, понятно, – Мари томно вздохнула, облизывая ложку от розового дыма. – Тебе неловко, потому что ты привёл меня в дорогое место. Это что, демонический способ извиниться за то, что наш маньяк ускользнул? Или, может, ты пытался меня впечатлить? Мой грозный инквизитор, ты что, волнуешься?

– Мария, замолчи, – Алекс прикрыл глаза, и ведьма увидела, как напряглись его скулы. – Я просто… не понимаю.

– Чего именно? Как пользоваться вилкой для улиток? Я могу показать. Или как сделать комплимент девушке? Ты прекрасно справляешься. Молчание – тоже комплимент. Особенно твоё. Оно говорит: «Мари, твоё присутствие выжигает мне все извилины, и я не могу подобрать слов».

В этот момент официант принёс еду. Алекс набросился на свой стейк с таким мрачным, сосредоточенным видом, будто это был не кусок мяса, а личный враг. Он ел молча, яростно, избегая её взгляда. Мари наблюдала за ним с наслаждением, ковыряя вилкой в утке.

– Знаешь, – начала она, разбивая тишину, – если бы ты так смотрел на нашего маньяка, он бы уже давно сдался, дрожа в углу. А так ты просто заставляешь краснеть этот бедный столик. Он не виноват, что ты не понимаешь, почему привёл меня сюда. Может, потому что я нравлюсь тебе? Ужасная мысль, да? Демон и ведьма. Это же типичное клише.

Алекс отложил нож и вилку. Он посмотрел на неё. По-настоящему посмотрел. Его рубиновые глаза горели в полумраке ресторана, отражая пламя свечи.

– Я не знаю, что со мной происходит, когда ты рядом, – тихо сказал он. Это прозвучало так откровенно и так не свойственно ему, что у Мари на мгновение перехватило дыхание. – И это… раздражает.

Мари улыбнулась, но на этот раз её улыбка была мягче, без привычной колючей насмешки.

– О, Ал. Это называется «чувства». Они такие, мерзкие, липкие и совершенно иррациональные. Добро пожаловать в клуб. Скоро привыкнешь.

Она протянула ногу под столом и коснулась носком его сапога.

– А теперь перестань хмуриться и доедай свой стейк, мой смущённый демон. Нам ещё ловить маньяка. А с такими романтическими настроениями ты его точно напугаешь до смерти.

Трапеза завершилась в неожиданно спокойной, почти мирной атмосфере. Они допили вино и съели десерт, наблюдая, как за окном рассеивается туман после дождя и оживляются улицы города. Алекс, кажется, немного расслабился, его плечи потеряли прежнее напряжение. Расплатившись, они вышли на улицу, где осенний воздух звенел от холода и влаги, пахнув прелыми листьями и далёким дымком.

Дорога к машине была недолгой. Их угрюмый «стальной конь» одиноко стоял под жёлтым фонарём, с которого на капот накрапывала влага. И вот оттуда, из полумрака салона, на них обрушилась буря возмущения. Принцесса, только что проснувшаяся, сидела на заднем сиденье с видом оскорблённой королевы, лишённой трона. Её пушистый хвост яростно бил по потёртой обивке, а глаза метали молнии.

– Вы! Вы оба! Бездушные чудовища! – её голосок, обычно надменный, сейчас визжал, словно затупившаяся пила. – Я спала! Я видела сны о тунце и сметане! А вы… вы пошли обедать! Без меня! Это верх бесчувственности! Предательство на уровне желудка!

Мари вздохнула, открывая пассажирскую дверь.

– Принцесса, милая, ты спала так сладко, что аж посапывала. Будить тебя было бы преступлением против милой кошачьей эстетики.

– Не милая! Голодная! – огрызнулась Принцесса, высокомерно отвернувшись к окну. – Я тоже не отказалась бы пообедать в приличном месте! Утка пахнет уткой! Я всё чувствую!

– Ну конечно же не отказалась бы, наша привереда, – Мари улыбнулась, доставая из сумки аккуратно упакованный контейнер. – Поэтому я и прихватила кое-что для тебя. Немного уточки с яблоком. Самые вкусные кусочки, кстати.

Принцесса сделала вид, что игнорирует её, но один её глаз предательски скосился в сторону контейнера. Соблазнительный аромат жареного мяса и фруктов уже начал наполнять салон.

– Гм… С яблочком? – надменно поинтересовалась она, всё ещё не глядя на них.

– Да, с яблочком, – подтвердил Алекс, садясь за руль и заводя мотор. – Теперь замолкай и ешь. У нас работа.

– Ну, раз уж вы так настаиваете и принесли должное… – с неохотой проговорила Принцесса, уже приоткрывая контейнер лапкой. – Может, и прощу. Но чтобы это больше не повторялось! Понятно?

– Понятно, ваше высочество, – фыркнула Мари, устраиваясь на сиденье. – Теперь нас трое сытых и довольных против одного таинственного маньяка. Кажется, шансы на нашей стороне.

Алекс лишь покачал головой, но в уголке его рта дрогнула тень улыбки, пока машина, взревев, выруливала на оживлённую улицу, унося их к новым опасностям и тёмным тайнам осеннего Тенеграда.

## Глава 6


Вечер осел в Тенеграде тяжёлым, влажным бархатом, пропитанным запахом мокрого булыжника, дымом из тысяч труб и сладковатой гнилью извилистых каналов. Туман, поднявшийся с реки, цеплялся за готические шпили соборов и остроконечные крыши особняков, заползал в узкие переулки, превращая фонари в размытые, пульсирующие шары света, за которыми таились неясные, пугающие тени. Город затихал, но это была не мирная тишина, а напряжённое, зловещее молчание хищника, притаившегося в ожидании.

В морге городской инквизиции, однако, царил свой, мистический климат, надёжно изолированный от внешнего мира толстыми стенами и мощными заклятиями. Яркий, холодный свет лампы над центральным столом выхватывал из привычного полумрака лишь разложенную карту города, испещрённую крестиками, стрелками и загадочными пометками, да две фигуры, склонившиеся над ней. Воздух пах озоном, корицей и подгоревшим кофе из кружки Мари, стоявшей на краю чертежа, рискуя обрушить всю их операцию одним неловким движением.

Принцесса, развалившись на подоконнике над раскалённым, шипящим радиатором, напоминала пушистый, недовольный жизнью пирожок. Кошка мурлыкала, но это было не довольное мурлыканье, а скорее непрерывное, низкое ворчание очень недовольного моторчика, перебивающее мерный стук дождевых капель по стеклу.

– Если вы сейчас, в порыве этого вашего совместного умственного напряжения, снова попытаетесь зацеловаться, я предупреждаю – сброшу со шкафа самую большую банку с формалином, – просипела она, не открывая глаз. – Прямо на вас. Назло. Мне до сих пор за весь этот бесконечный, полный идиотизма день так и не дали тунца. Я умираю. Сразу от трёх вещей: от голода, от вашего тягостного сексуального напряжения, которое висит в воздухе гуще, чем запах смерти, и от скуки. Вы два часа тычете пальцем в одну и ту же точку. Это не расследование, это групповой гипноз.

– Не бойся, обжора, – Мари, не глядя, ловко свернула бумажный самолётик из черновика протокола допроса Люсинды и метко, под определённым углом, запустила его через всю комнату. Бумажный снаряд бесшумно врезался демону в висок и беспомощно упал прямо на район Улицы Костров. – Он ещё как минимум месяц будет делать вид, что ненавидит меня. Это его демонический ритуал ухаживания. Рычать, угрожать, потом сделать робкий шаг вперёд и тут же испугаться своего же порыва. Классика жанра. Я уже составила график. К Новому году, если повезёт, он перестанет отводить взгляд, когда я расстегну ещё одну пуговицу.

– Месяц? – Алекс язвительно поднял бровь, не отрывая взгляда от карты, но уголок его рта предательски дёрнулся. Демон смахнул самолётик с карты, будто назойливую муху. – Ты слишком самоуверенна. Я могу растянуть этот мучительный для тебя процесс на год. Или на век. У меня время есть. А твоё терпение, как и твой запас приличной одежды, явно ограничено.

– У меня тоже терпения хоть отбавляй. Я чертовски упряма, – ведьма поймала его взгляд и замерла. В изумрудных глазах вспыхнули настоящие, неигривые искры, в которых вдруг не осталось ни капли насмешки. Она обвела пальцем район порта на карте. – Вернёмся к делу. Наш приятель в плаще. Он не просто спрашивал про мандрагору. Он интересовался именно качеством. Высший сорт. Такая нужна для сложных некротических ритуалов, для оживления или, наоборот, для полного подчинения воли. Не для любовных зелий. Люсинда это сразу должна была понять.

– Фея испугалась, – глухо ответил Алекс, его палец с заострённым когтем упёрся в точку, где находилась аптека «Без Ноги». – Или не придала значения. Феи редко мыслят категориями чёрной магии. Их мозги перегружены блёстками и сладкими сиропами. Но факт в том, что он вышел оттуда с управляющим, который выглядел как мертвец. Значит, он либо уже провёл свой ритуал на месте, либо Гризельд – его следующий шаг. Мы должны были не за тенью гнаться, а сразу идти туда.

– Эй, ретроспектива – отличная штука, но давай без этого, – парировала Мари. – Мы действовали по ситуации. Он вышел на нас, Ал. Стоял и смотрел. Это был вызов. Он знал, что мы в лавке, и решил продемонстрировать, что мы для него – не угроза. Это меняет дело. Это не случайный маньяк. Это кто-то с планом и с определённой долей маниакального высокомерия.

И в этот самый момент дверь в морг с тихим, жалобным скрипом приоткрылась, словно сама боялась нарушить их уединение. На пороге замер молодой инквизитор в идеально выглаженной, без единой складочки, форме. Лицо его было настолько бледным, что он мог бы составить серьёзную конкуренцию здешним постояльцам. В руках новичок нервно перебирал стопку документов в синей папке, и бумаги предательски шуршали от его дрожи.

– Д-досье, которое вы запрашивали, шеф, – паренёк пробормотал, уставившись куда-то в район пряжки на ботинке демона, словно боясь, что один лишь взгляд в эти рубиновые глаза обратит его в пепел.

Алекс медленно, очень медленно, с театральным, демоническим спокойствием повернул к нему голову. Он не сказал ни слова. Не пошевелился. Просто смотрел. Его чёрные волосы, выбившиеся из низкого хвоста, отбрасывали на резкие скулы острые тени, а глаза сияли в полумраке комнаты холодным, неземным светом. Воздух в морге стал густым и тяжёлым, будто перед ударом молнии. Даже Принцесса приоткрыла один глаз, заинтересованно наблюдая за спектаклем.

– П-пожалуй я сразу передам Мари… мисс Ветровой, – дрогнувшим, сдавленным голосом добавил посыльный, резко сменив вектор и сунув папку в руки ведьмы, как раскалённый уголь. – Командование просило… чтобы она тоже ознакомилась. С учётом её… э-э-э… прежних заслуг в столице. Вот, держите.

Мари лишь широко, нагло ухмыльнулась, принимая документы.

– Спасибо. Передай своим наверху, что, если нужны будут автографы или мастер-класс по вскрытию с шутками-прибаутками, я в отличном расположении духа. Особенно люблю расписываться на повестках о нарушении магического регламента. У меня там уже целая коллекция.

Паренёк, не сказав больше ни слова, лишь судорожно кивнул и буквально выпорхнул за дверь, стараясь не задеть косяк, как вампир, спасающийся от солнечного луча.

– Видишь? – Мари повертела в руках папку, смотря вслед сбежавшему инквизитору. – Твоя демоническая аура заставляет молодежь передавать документы через третьи руки. А моя репутация – терять дар речи. Прямо как в старые добрые времена в столице. Но вернёмся к нашему графику ухаживаний. Итак, месяц, говоришь? Я ставлю на три недели. Держу пари на банку трюфелей из желудка чёрного дракона.

И тут Алекс сделал это. Резко, почти не задумываясь, демон перегнулся через стол, отодвинув локтем карту. Склянки с реактивами звякнули. Его лицо оказалось так близко, что Мари почувствовала на своей коже тепло его дыхания, уловила слабый, возбуждающий запах дыма, холодного металла, озона и осенней грозы. Рубиновые глаза демона горели таким интенсивным огнём, что, казалось, вот-вот подожгут все бумаги на столе и выжгут дыру в самой реальности. Мари замерла в ожидании, прекратив дышать, весь её сарказм и бравада испарились в одно мгновение, смытые этой внезапной, животной волной.

Но вместо поцелуя его рука в чёрной перчатке схватила со стола то самое, только что принесённое досье.

– Выезжаем завтра в восемь. Аптека на Улице Костров. Будь готова, – его голос прозвучал низко и хрипло, почти как рык, идущий из самой глубины груди. И, развернувшись, он направился к выходу, на ходу подхватывая свой позорно яркий, забытый в углу зонтик с единорогами.

– Эй! Это читерство! Нечестно! – Мари швырнула в него маркером, но Алекс уже исчез за тяжёлой дверью, захлопнув её с тихим, но окончательным щелчком. Он оставил в воздухе лишь лёгкий, едва уловимый запах палёной серы, озона и её собственное разочарование, накрывшее с головой. Но почти сразу же его сменил привычный, острый азарт. Игра продолжалась.

Принцесса с театральным, преувеличенно громким вздохом повалилась на бок, демонстративно показав им спину и пушистый, величественный зад.

– Фух. Кажется, сексуальное напряжение временно сменилось на рабочее. Вы оба – как самый дурацкий сериал, который все смотрят, но стыдятся в этом признаться. Такое чувство, что я живу внутри мыльной оперы для неполноценных. Мой психический комфорт под угрозой. Мне требуется немедленная компенсация в виде двойной, нет, тройной порции тунца. И чтобы был в собственном соку, а не в дешёвом масле!

– Кто бы говорил, – фыркнула в ответ Мари, отходя от стола и подходя к радиатору. – Не ты ли пару дней назад такую же высокоартистичную драму устраивала очередному усатому кавалеру с кладбища, влюблённому в тебя по уши? Я ещё никогда не видела, чтобы кот предлагал в дар мышиную голову, украшенную ромашкой. Это был настоящий пик романтики и одновременно дно плохого вкуса. Я чуть не подавилась икрой от умиления.

– Ха! – Принцесса с презрением вздернула нос, но не стала менять позу. – Этот сеньор Томас не был достоин даже кончика моих усов. Его подарок пах нежностью и разложением, что, конечно, поэтично, но мне нужен принц. Или хотя бы граф. С собственным особняком, мышиным погребом и слугой-крысоловом. Нет, лучше тунцовым. А не какой-то проходимец с обочины жизни, пусть и с превосходными усами.

Принцесса помолчала, а потом страдальчески, по-настоящему вздохнула, и в её глазах, когда она наконец перевернулась, мелькнула неподдельная, глубокая кошачья грусть.

– Ладно, врать не буду. Врать – это ниже моего достоинства. На самом деле… я просто немного завидую тебе. И где-то глубоко внутри, в самой тёмной и пушистой части моей души, даже радуюсь. Что спустя столько лет, столько шипения, колкостей и одиночества, кажется, ты смогла найти того, кто не испугается. Кто не побежит. Кто сможет… – Принцесса запнулась, подбирая слово, – позаботиться. И защитить. Алекс, конечно, деревянный, угрюмый, с явными проблемами выражения эмоций, его словарный запас для нежностей состоит из рычания и угроз, но… в своей демонической сущности явно не слабее той твари, за которой мы охотимся. И в его глазах, когда он на тебя смотрит, когда думает, что ты не видишь… там не одна ненависть. Там целая буря других, более приятных эмоций.

Мари присела рядом на корточки и провела тёплой ладонью по бархатной, нагретой радиатором шёрстке на боку кошки.

– Не знаю, милая. Я уже ни в чём не уверена, – её голос стал тише, серьёзнее, без привычной бравады. Она смотрела в тёмное окно, где отражались их смутные силуэты. – Я ведь всегда играла в опасные игры одна. Ставкой всегда была только моя жизнь. А теперь… теперь я больше переживаю о том, не втяну ли я его в эту бездну. Не станет ли Алекс следующей мишенью только потому, что оказался рядом со мной. Эта тварь… она не просто убивает. Она играет. И мы давно стали частью её игры.

– Глупости, – буркнула Принцесса, тыкаясь мокрым носом в её ладонь, требуя продолжения ласк. – Алекс – большой, страшный, рогатый демон из самой преисподней, а не какой-то дворовый кот. Сам разберётся. Сам всех порвёт на лоскуты и отправит обратно в небытие. А если нет… значит, он и не был тем, кто тебе нужен. Не потянул. Не справился с грузом твоего великолепного, но абсолютно непереносимого характера.

– Думаешь?

– Знаю. А теперь, – Принцесса резко встряхнулась, снова становясь надменной, требовательной королевой, – иди и принеси мне баночку тунца. Все эти душевные откровения вымотали мою хрупкую, ранимую кошачью душу. Она требует немедленно заправиться рыбными консервами. И не вздумай говорить о диете!

– А как же тот самый «пушистый шар с признаками ожирения»? – усмехнулась Мари, вставая и направляясь к заветному шкафчику. – Цитирую нашего уважаемого демонического ветеринара.

– Напиши этому демоническому шарлатану в белом халате, чтоб он катился в самое пекло, желательно в самый жаркий котёл, со своей дурацкой диетой! – фыркнула Принцесса, брезгливо сморщив нос и с таким надменным видом, будто только что низвергла целую династию недостойных рыбаков. – Хороших дам должно быть много! А жизнь у меня одна, короткая и полная лишений. Я намерена наслаждаться ею так, как я того желаю! А желаю я тунца. Немедленно, женщина! Или я на тебя обижусь. На всю оставшуюся, голодную, несчастную жизнь. И будь уверена – моя месть будет страшной. Я буду всю ночь ходить у тебя по голове, петь похабные серенады под дверью и скину со стола твой самый любимый колдовской атрибут. Решай!

– Ладно, твоя взяла, – с преувеличенно серьёзным вздохом капитулировала Мари, поднимаясь с корточек.

Она направилась к заветному шкафчику, щёлкнула замком и извлекла оттуда небольшую баночку с желанным «Премиумом» в собственном соку. Металлический звук вскрываемой крышки прозвучал для Принцессы божественной симфонией. Кошка мгновенно забыла про все свои трагедии и, грациозно спрыгнув с подоконника, принялась чавкать, издавая довольные, утробные звуки, от которых у нормального человека свело бы скулы.

Мари наблюдала за ней с улыбкой, а потом её взгляд упал на карту, испещрённую пометками, на пустую кружку из-под кофе и на тот самый бумажный самолётик, который всё ещё лежал на полу. Азарт охоты немного поутих, сменившись внезапной, гнетущей усталостью. Весь этот день – потоп, погоня, провал, странный обед, напряжённая работа с картой – навалился на плечи тяжёлым грузом. Даже её неистощимый источник сарказма, казалось, иссяк.

Она молча собрала бумаги в папку, аккуратно свернула карту и поставила всё на полку, подальше от возможных кошачьих проделок. Потушила яркую лампу над столом, и морг погрузился в привычный, уютный для них полумрак, где лишь тихо потрескивал радиатор и слышалось довольное чавканье Принцессы.

– Ну что, ваше высочество, насыщаешь свою хрупкую, изголодавшуюся душу? – спросила Мари, натягивая своё потрёпанное кожаное пальто. – Пора и честь знать. Этот цирк на сегодня закрывается.

Принцесса, не отрываясь от миски, лишь благосклонно махнула хвостом в знак согласия.

Мари захлопнула дверь морга на тяжёлый замок, и они вышли на улицу. Ночной Тенеград встретил их ледяным, влажным дыханием. Туман стал ещё гуще, он стелился по мостовой, скрывая основания домов и превращая фонари в призрачные, расплывчатые сферы. Город затих по-настоящему, лишь где-то вдали позвякивал трамвай, да с крыши капала вода, отбивая размеренный, унылый такт.

Их шаги по мокрому булыжнику отдавались гулким эхом в безлюдном переулке. Влажный холод тут же пробирался под одежду, заставляя ёжиться. Впереди, на остановке, тускло светился жёлтый глазок последнего трамвая. Они почти бегом, подгоняемые колючей изморосью, добрались до него и впрыгнули в ярко освещённый, почти пустой вагон прямо перед тем, как двери с шипением захлопнулись.

Трамвай, скрипя и позванивая, тронулся с места, увозя их от мрачного центра к спальным окраинам. В салоне пахло мокрой шерстью, старым деревом и озоном. Принцесса, свернувшись калачиком на сиденье, тут же погрузилась в дрёму, мурча во сне о съеденном тунце. Мари прислонилась лбом к холодному стеклу, наблюдая, как потёки воды рисуют на нём причудливые, искажённые картины ночного города – размытые огни, пляшущие тени, тёмные проёмы подворотен.

Усталость накатывала волной, смывая остатки адреналина. Мысли о маньяке, аптеке, пустом взгляде управляющего и вызывающей ухмылке незнакомца медленно уплывали, уступая место тяжёлому, безразличному спокойствию. Оставалось лишь мерное покачивание вагона, стук колёс на стыках рельсов и тёплое, сонное дыхание Принцессы рядом.

Завтра будет новый день. Завтра – Улица Костров и новые вопросы. Но сейчас трамвай, словно усталый металлический зверь, вёл их сквозь туман и сонные улицы, обещая хоть несколько часов забытья. И это было единственное, чего по-настоящему хотелось, – добраться до тишины и тепла, отложив все загадки и опасности до утра.

## Глава 7


ВЕСТНИК ПОЛУНОЧИ

Единственная газета, которая не боится кричать о том, о чём все боятся шептаться!

ЭКСКЛЮЗИВ! ШОКИРУЮЩАЯ БЕЗДЕЯТЕЛЬНОСТЬ!

ПРИВЛЕЧЁННЫЕ СЛЕДОВАТЕЛИ УСТРОИЛИ РОМАНТИЧЕСКИЙ ШОППИНГ, ПОКА ГОРОД ИСТЕКАЕТ КРОВЬЮ!

ТЕНЕГРАД В ЯРОСТИ! Пока город сжимается от ужаса в ожидании новой жертвы Потрошителя, те, кому поручено его поймать, предаются развлечениям! Наш неутомимый корреспондент, рискуя собственной шкурой, проследил за «рабочим днём» нового сомнительного тандема инквизиции – демона и ведьмы-некроманта. То, что нам удалось раскопать, заставит вас рыдать от смеха сквозь слёзы ужаса!

СВИДАНИЕ ПОД ВИДОМ СЛЕДСТВИЯ!

Вы полагаете, они день и ночь рыщут по зловонным переулкам? Как бы не так! Наши «герои» вместо поисков маньяка отправились на… РОМАНТИЧЕСКИЙ ОБЕД! Да-да, вы не ослышались! Пока горожане запирают ставни, наш грозный демон в изгнании вёл свою спутницу в один из самых пафосных ресторанов – «Сады Гекаты»! Представленный выше снимок красноречиво демонстрирует, как «напряжённо» они трудились: он уплетал стейк, а она кокетливо потягивала розовый коктейль, строя ему глазки! И всё это —ЗА НАШИ С ВАМИ ДЕНЬГИ, НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКИ! Целый час они предавались гастрономическим утехам, в то время как на улицах города, возможно, лилась кровь!

ЛАВКА СТРАСТЕЙ И ПЕКАРНЯ: ТАКОВЫ ПРИОРИТЕТЫ СЫЩИКОВ!

Но это ещё не всё шокирующее безобразие! Ранее «боевая» парочка была замечена выходящей из пресловутой лавки «Счастливые сердца»! Да-да, из того самого притона сладких грехов и приворотных зелий! Чем они там занимались? Запасались амурными снадобьями для своего странного «сотрудничества»? Выведывали рецепт любовного напитка у бедной феи Люсинды вместо того, чтобы искать следы злодея?

А до этого наши «следователи» заглянули в пекарню «Сладкое предсмертное хрипение»! Вместо поисков маньяка они выбирали булочки с корицей! Наш анонимный источник в заведении сообщает: «Ведьма вела себя как капризная особа, требуя самый сладкий кофе, а демон стоял у входа, наводя ужас на посетителей одним своим видом. Ни о каком расследовании речи не шло! Они просто перекусывали!»

АНОНИМНЫЕ ВЕДЬМЫ В ГНЕВЕ: «ЭТО ПОЗОР ДЛЯ ВСЕГО НАШЕГО СООБЩЕСТВА!»

Нам удалось пообщаться с представительницами уважаемого ковена, которые были возмущены поведением мисс Ветровой. Они потребовали полной анонимности, опасаясь… нет, не маньяка, а мести со стороны самой некромантки!

«Она позорит всё наше сообщество! – заявила одна из почтенных дам. – Вместо того чтобы использовать свои силы для поимки негодяя, она флиртует с демоном, покупает духи и булочки! Она ведёт себя как легкомысленная девица, а не как серьёзная специалистка. Мы сомневаемся, что она вообще способна расследовать что-либо, кроме содержимого кондитерской витрины!»

ВЕРДИКТ «ВЕСТНИКА ПОЛУНОЧИ»: ПРЕСТУПНАЯ ЛЕГКОМЫСЛЕННОСТЬ НА ФОНЕ ТРАГЕДИИ!

Что же мы имеем в итоге? Демон и ведьма, нанятые для защиты города, оказались обычными бездельниками и романтическими повесами! Они обедают в дорогих ресторанах, закупаются в лавках для влюблённых и объедаются сладостями, в то время как счёт жертв садиста продолжает расти!

Город стал ареной для их странных ухаживаний! Они играют в любовь, пока настоящий монстр играет с внутренностями наших сограждан! Кого же нам стоит бояться больше: неуловимого Потрошителя или его «ГОРЕ-СЫЩИКОВ», которые явно не в себе и не в силах совладать ни с делом, ни со своими противоестественными страстями?

ТЕНЕГРАДЦЫ! БУДЬТЕ БДИТЕЛЬНЫ! ВАШИМИ ЖИЗНЯМИ ИГРАЮТ ОПАСНЫЕ ДИЛЕТАНТЫ!

Требуем от мэра немедленного отчёта о ходе так называемого «расследования» и прекращения этого дорогостоящего фарса!

НЕ ВЕРЬТЕ НИКОМУ! ДОВЕРЯЙТЕ ТОЛЬКО НАШЕЙ ГАЗЕТЕ!

Станислав Сенсаций

Специально для «Вестника Полуночи»

Тенеград, осень XXXX года

## Глава 8


Утро в Тенеграде выдалось на удивление ясным и тихим, словно город, уставший от бесконечных дождей и трагедий, решил сделать передышку. Низкое осеннее солнце заливало улицы тёплым, медовым светом, превращая лужи в сверкающие зеркала, а влажный булыжник мостовых – в отполированную мозаику из тысяч мелких камешков. Воздух, ещё недавно пропитанный сыростью и страхом, пах теперь прелой листвой, дымком из печных труб и сладковатым ароматом спелых яблок из корзин уличных торговцев. Золото, багрянец и огненно-рыжий полыхали в кронах деревьев, с которых то и дело срывались листья, кружась в медленном, торжественном танце и шурша под ногами спешащих по своим делам горожан.

Именно это ироничное спокойствие природы встретило Мари, когда она, потягиваясь, вышла на террасу своей квартиры с чашкой дымящегося кофе. Но идиллию нарушила скомканная газета, лежавшая рядом на столике. Мари подобрала её сегодня рано утром около двери. Яркий, кричащий заголовок «ВЕСТНИКА ПОЛУНОЧИ» бросался в глаза даже сквозь складки бумаги.

– Ну что, наша утренняя порция вдохновения прибыла, – лениво бросила Мари, заходя обратно в гостиную.

Принцесса, греющая брюшко на подоконнике в луче солнца, брезгливо приоткрыла один глаз.

– Опять этот графоман, Станислав Сенсаций, упражняется в остроумии? Доложи, что там на этот раз. Если он написал что-то похожее на то, что я – «пухлый аксессуар ведьмы», найду его и сброшу с самого высокого шпиля Тенеграда. Без парашюта.

Мари развернула газету и громко, с театральными паузами и язвительными комментариями, зачитала самые «сочные» моменты.

– «Свидание под видом следствия» … О, как романтично! «Они играют в любовь, пока настоящий монстр играет с внутренностями…» – фыркнула девушка. – Ну хоть фантазия у парня есть. Признаю, мы с Алексом – идеальная пара для светской хроники. Сенсаций даже фото приложил. Смотри, Принцесса, какой Алекс здесь угрюмый и брутальный за стейком. А я просто прелесть, строю глазки.

Твёрдый стук в дверь, прозвучавший ровно в восемь утра, прервал её чтение. Он был чёткими, властным и не терпящим возражений – таким, каким мог стучать только один человек в её окружении.

Мари открыла, и её взору предстал Алекс. Демон прибыл минута в минуту, как и договаривались. Утренний свет выхватывал его мощный силуэт, заливая чёрные волосы, собранные в безупречно тугой высокий хвост, почти ослепительным сиянием. Мужчина был облачён в свою обычную чёрную униформу, но сегодня на плечи был наброшен длинный плащ из плотной, состаренной ткани, отороченный по воротнику тёмным мехом. От всей его фигуры веяло не просто готовностью к работе, а неким мрачным, сосредоточенным величием, словно он был не просто следователем, а полководцем, готовящимся к решающей битве.

– Идём? – произнёс Алекс вместо приветствия, его рубиновый взгляд скользнул по её домашнему халату, и в уголках глаз заплясали едва заметные искорки. – Ты ещё не одета. Явно пересматривала нашу с тобой светскую хронику вместо сна.

– О, а кто это у нас сегодня такой бодрый и язвительный с самого утра? – парировала Мари, пропуская его внутрь. – Неужто наша газетная слава уже вскружила голову и тебе? Готов подписывать автографы?

Алекс, не отвечая, прошёл в гостиную. Его взгляд упал на развёрнутую газету, и по лицу пробежала тень. Демон молча взял её, его пальцы в чёрных перчатках сжали бумагу с такой силой, что та смялась с громким хрустом.

– Этот «графоман», – прорычал он, и комок газеты в его руке вспыхнул красным, беззвучным пламенем, обратившись в горстку пепла, которую демон стряхнул с ладони, – стоит нам половины финансирования. Командование в ярости. Мэр требует отчёта. Весь город теперь считает нас клоунами.

– Ой, не драматизируй, – Мари махнула рукой, допивая кофе. – Пусть поёрзают в креслах. Зато теперь у нас есть оправдание, чтобы зайти в ту самую аптеку не как следователи, а как «романтические повесы, закупающиеся снадобьями для своего странного сотрудничества». Идеальное прикрытие! Я бы этому Станиславу медаль вручила. Он гений конспирации, сам того не ведая.

– Он идиот, – поправил Алекс, но в его голосе не было прежней ярости, лишь сухое, констатирующее неодобрение.

– А мне нравится, – вмешалась Принцесса, грациозно спрыгивая с подоконника и прохаживаясь по столу. – Наконец-то ваше сексуальное напряжение приносит какую-то практическую пользу. Пусть весь город думает, что вы бездельники. Лучшая маскировка. Хотя, конечно, этот тип явно пересолил с эпитетами. «Опасные дилетанты»! Я бы его по-дилетантски поцарапала. По самое нехочу.

Внезапно Алекс, отряхивая несуществующую пыль с плаща, произнёс совсем неожиданное, глядя куда-то мимо Мари, в солнечное окно:

– С сегодняшнего утра я буду провожать тебя от дома до работы и обратно. Каждый день.

Мари поперхнулась последним глотком кофе.

– Что? С чего вдруг такая внезапная и трогательная опека, Ал? Решил подтвердить статус моего личного рогатого телохранителя на полную ставку? Жду предложения оформить это официальным приказом. С печатью.

– Потрошитель видел нас. Он следил за нами у лавки, – голос демона был твёрдым, низким, без возражений. Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла Мари. – Он знает, как ты выглядишь. И после этих статей может решить, что ты – лёгкая мишень. Идеальный способ насолить инквизиции и вывести меня из игры. Я не позволю этому случиться. Ты недооцениваешь его.

– Ой, какая трогательная забота о моей сохранности! – Мари притворно всплеснула руками, но внутри что-то ёкнуло от странной теплоты и лёгкого трепета. – Я ведьма, между прочим. В состоянии сама о себе позаботиться. У меня в рукаве, в сапоге и в причёске всегда припрятана парочка… сюрпризов на самый крайний случай.

– Сюрпризы могут не сработать, если Потрошитель ударит со спины, – парировал Алекс, и его взгляд стал тяжёлым, почти физически ощутимым. Он пристально смотрел на неё, и Мари почувствовала, как по её спине пробежали мурашки. – Или если он использует не магию, а обычный нож. Или яд. Или просто дождётся момента, когда ты будешь одна и расслаблена. Я буду тебя сопровождать. Это не обсуждается.

– Ну, если только для того, чтобы защитить свои инвестиции, – сдалась Мари, делая вид, что проверяет макияж в отражении чайника. – И чтобы Станислав Сенсаций мог написать продолжение нашего захватывающего романа. «Демон-ревнивец не отходит от возлюбленной ни на шаг!». Обожаю эту мыльную оперу.

– Именно поэтому я здесь, – сухо подтвердил Алекс, и на его губах дрогнул тот самый, почти невидимый уголок, который Мари уже научилась ловить. – Чтобы гарантировать продолжение сезона.

Путь до аптеки «Без Ноги» на Улице Костров они решили проделать пешком, пользуясь редким солнцем. Город жил своей обычной утренней жизнью, пытаясь забыть о ночных кошмарах. Торговцы расставляли прилавки с горячими каштанами, яблочным сидром и свежими, румяными бубликами, аромат которых смешивался с пряным дымком из труб. Служанки с тяжёлыми сумками, набитыми провизией, перешёптывались у фонтана, бросая на пару инквизиторов быстрые, любопытные взгляды. Клерки и чиновники, засунув носы в кипы бумаг, бежали на службу, поглядывая на огромные часы-луковицы на городских башнях. Из открытых окон булочной доносился звон колокольчика и аппетитный запах свежеиспечённого хлеба. Всё это было так нормально, так мирно, что зловещая тень Потрошителя казалась просто дурным сном.

– Знаешь, – сказала Мари, вдруг останавливаясь у лотка со свежей выпечкой, от которого валил соблазнительный пар, – а мы так и не позавтракали. Чашки кофе мне было мало. Расследование расследованием, а стратегические запасы энергии пополнять надо. Согласен, Ал? Смотри, какие булочки с вишней! Пахнет просто божественно.

Алекс собрался было издать свой коронный угрожающий рык, но его опередило громкое, требовательное урчание его же собственного желудка. Демон смущённо отвернулся, делая вид, что внимательно изучает резные готические карнизы на соседнем здании, но кончики его остроконечных ушей заметно порозовели.

– Я… не ем сладкое, – буркнул Алекс, но было уже поздно. Протест был сломлен физиологией.

Через пять минут они втроём сидели за маленьким столиком у витрины крошечной, уютной кофейни «У ошалелого грифона». Мари с наслаждением уплетала вишнёвую булку, щедро политую сахарной глазурью, Принцесса, сидя на специально принесённой для неё бархатной подушечке, с важным видом лакала блюдечко со взбитыми сливками, а Алекс, скрепя сердце, пил чёрный крепчайший кофе и ел… обычный бутерброд с сыром и ветчиной, делая это с таким видом, будто разбирал опасное взрывное устройство. Он сидел, откровенно не вписываясь в уютную атмосферу заведения, его мощная фигура и мрачное выражение лица заставляли других посетителей инстинктивно отсаживаться подальше.

– Ну что, – начала Мари, облизывая пальцы, покрытые липкой глазурью, – раз уж мы официально городские бездельники и романтические повесы, давайте планировать выходные. У меня, например, планы грандиозные. Во-первых, выспаться. Во-вторых, перечитать парочку запрещённых гримуаров, которые я недавно… э-э-э… приобрела у одного крайне неразговорчивого антиквара. В-третьих, возможно, устроить небольшой контролируемый хаос на местном кладбище. Для души. А ты, Ал? Есть ли у тебя планы, кроме как рычать на меня и жечь газеты?