# Code of The Crimson Dawn

Илья Петрухин

Шанхае 2025 года гениальный, но асоциальный консультант Лон Шаорань и выпускница полицейской академии Ван Ся расследуют серию загадочных смертей, связанных с революционной системой искусственного интеллекта. Их расследование выводит их на след таинственного "Профессора Сато", чей план угрожает основам современного китайского общества.

## Глава 1 Тень в багровом свете


Шанхай, 2025 год. Рассвет над городом был не мягким, а резким, как щелчок выключателя. Небо из черного превращалось в свинцово-серое, пронзаемое шпилями небоскребов, уже подсвеченных первыми лучами солнца. Сверхскоростной поезд «Фусин» с бесшумным шипением замер на перроне вокзала Хунцяо, и толпа пассажиров хлынула в здание вокзала.


Среди них была и она. Ван Ся. Выпускница элитной Пекинской Академии Полиции. В ее идеальной осанке, в собранных в тугой безупречный узел волосах, в твердом взгляде, который на бегу сканировал окружение, читалась выучка. Но сегодня по углам ее губ играла едва сдерживаемая улыбка. Ее перевели! Не куда-нибудь, а в Шанхай, в один из передовых участков города будущего.


Она радостно взмахнула рукой, и к бордюру бесшумно подкатило автономное такси – гладкий, черный аэродинамический куб без водителя. Дверь отъехала беззвучно.


– Участок номер 7 в районе Пудун, – сказала Ван Ся, опускаясь на мягкое сиденье.


Голосовой интерфейс такси мягко подтвердил маршрут. Машина тронулась, растворяясь в утреннем потоке. Ван Ся смотрела в окно на просыпающийся мегаполис. Вертикальные города внутри города, транспортеры на магнитной подушке, гигантские голограммы рекламы, мерцающие в предрассветной дымке. Она чувствовала прилив восторга. Пекин дал ей фундамент, но Шанхай – это будущее, и она была его частью.


Такси бесшумно остановилось перед современным зданием с зеркальным фасадом, отражающим небо. Вывеска «Участок №7» светилась мягким синим светом. Сердце Ван Ся учащенно забилось. Ее новый дом. Ее новые коллеги. Ее шанс проявить себя.


Она глубоко вдохнула, поправила форменную куртку и уверенным шагом направилась ко входу. Привет, Шанхай. Капитан Ван Ся приступила к службе.

А за полчаса до этого, в сердце пульсирующего неоновыми ритмами Пудуна, в «Жемчужной Башне», чей шпиль пронзал низкие утренние облака, царила тишина, какая бывает только на самой вершине мира.


Лифт, обитый полированным деревом, бесшумно доставил ее на пентхаус. Мэй, уборщица с номерным бейджем на поношенном жилете, сонно подкатила свою тележку с чистящими средствами к дубовым дверям апартаментов № «Созидатель». Так в штатном расписании значился владелец – знаменитый бизнесмен-новатор Чжан Вэйлинь.


Дверь, как ей и говорили, была приоткрыта. «Богатые тоже странные», – мелькнуло в голове у Мэй. Она тихо вошла.


Воздух был спертым, пахнущим дорогим кофе и чем-то еще… сладковатым и тяжелым. Мэй нахмурилась. Сквозь панорамное окно, занимавшую всю стену, льющийся рассвет окрашивал интерьер в свинцово-багровые тона. Гостиная была образцом футуристичного минимализма: белые кожаные диваны, хромированные поверхности, голографические инсталляции, застывшие в молчании.


И посреди этого стерильного совершенства – бесформенная темная груба на ковре цвета слоновой кости.


Мэй подошла ближе, и сон как рукой сняло. Это был он. Чжан Вэйлинь. Лежал на спине в неестественной позе, словно кукла, брошенная разгневанным ребенком. Но самое страшное было его лицо. Черты, знакомые ей с экранов новостей – уверенные, властные, – теперь были искажены гримасой абсолютного, немого ужаса. Глаза, широко раскрытые, смотрели в стеклянный потолок, но не видели ни роскоши, ни восходящего солнца. Они видели только свой личный ад.


Мэй, онемев, не сразу заметила предмет, лежавший в сантиметре от его окоченевшей кисти. Маленькая, старинная китайская шкатулка, резко контрастирующая с хай-тековым убранством. Она была сделана из темного дерева и расписана густым, багровым лаком, цветом запекшейся крови. Казалось, она пульсировала в тусклом свете, притягивая взгляд.


Механически, движимая каким-то древним, необъяснимым позывом, Мэй наклонилась и приоткрыла изящную крышку. Внутри, на бархатной подкладке, выцветшей от времени, не было ничего. Лишь пыльная пустота, смотревшая на нее черной бездной.


И только тогда, глядя с ужасом на эту пустоту, Мэй откинула голову и закричала. Тишину пентхауса на вершине мира разорвал пронзительный, животный вопль, но его не услышали ни стекла, ни сталь, ни спящий город внизу.

Ее крик, короткий и оборванный, замер в стерильном воздухе пентхауса. Инстинкт самосохранения, выработанный годами тяжелой работы, пересилил парализующий ужас. Мэй, задыхаясь, отползла от тела, ее тапочки скользнули по гладкому полу. Она вскочила и, не оглядываясь, пулей вылетела в коридор.


Лифт ехал мучительно медленно. Она молотила кулаком по кнопке первого этажа, словно могла ускорить спуск. Когда двери наконец разъехались в холле, она бросилась к стойке ресепшен, ее лицо было искажено гримасой паники.


– Мертвый! – выдохнула она, хватая администратора за рукав. – В пентхаусе… господин Чжан… он мертв!


Молодой человек за стойкой побледнел.

– Успокойтесь, тетя Мэй. Вы уверены? Может, ему стало плохо?


– Плохо? – ее голос сорвался на визг. – Он не дышит! А его лицо… и эта шкатулка… Вызывайте полицию! Сейчас же!


Администратор, наконец осознав серьезность происходяствия, схватил телефон. Его пальцы дрожали, набирая номер.

– Служба 110? Происшествие в небоскребе «Жемчужная Башня», пентхаус на верхнем этаже. Сообщают о смерти. Да, о смерти владельца, Чжан Вэйлиня. Прошу срочно направить наряд.


Сцена в участке №7. Пудун.


Инспектор Ли Цзюнь, только что заваривший свой утренний чай, услышал тревожный сигнал на терминале. На экране замигал красный маркер – вызов повышенной приоритетности. Он одним глотком осушил маленькую пиалу и щелкнул по уведомлению.


«Поступление. Код 187. Небоскреб «Жемчужная Башня», пентхаус. Потерпевший: Чжан Вэйлинь.»


Ли Цзюнь свистнул сквозь зубы. Чжан Вэйлинь – это не просто имя, это голова крупного технологического гиганта, человек, чье состояние строилось на инновациях и чьи патенты были стратегическим активом. Его смерть – это не просто убийство, это событие государственного масштаба.


Он нажал кнопку внутренней связи, его голос был резким и властным, привыкшим командовать.

– Группа реагирования, немедленно на выезд! «Жемчужная Башня», пентхаус. Подозрение на насильственную смерть. Оцепить периметр, никого не пускать, ничего не трогать. Жду первичного доклада через десять минут после прибытия.


Отправив наряд, он откинулся на спинку кресла. В кабинете пахло свежезаваренным чаем и тревожным ожиданием. Он уставился на монитор, где мигал вызов. Убийство новатора. В его участке. В первый же день прибытия той самой выпускницы из Пекина.


«Интересное совпадение», – мрачно подумал инспектор Ли, ожидая первого звонка с места преступления.

Ван Ся вошла в кабинет с тем же радостным возбуждением, с которым покидала такси. Воздух здесь был другим – густым, пропитанным запахом старого чая, пыли от архивных папок и легкой ноткой цигарного дыма, въевшегося в стены.


Инспектор Ли Цзюнь не поднял на нее глаз. Он сидел, уставившись в голографическую проекцию дела, которая парила над его столом. Трехмерная схема пентхауса, биометрические данные Чжан Вэйлиня, фотография тела с этой жуткой, застывшей маской ужаса на лице.


– Инспектор Ли? Капитан Ван Ся, прибыла к новому месту службы, – четко отрапортовала она, вытянувшись по стойке «смирно».


Ли лишь коротко кивнул в сторону свободного стула.

– Принял. Садись. Любуйся. У нас призрак за работой.


Ван Ся опустилась на стул, ее взгляд скользнул по проекции.

– Никаких признаков взлома? – уточнила она, стараясь говорить так же сухо и профессионально, как он.


– Ноль. Система безопасности высшего класса. Окна – бронированное стекло, давление, температура – все в норме. Отпечатки? Только жертвы и уборщицы. – Ли щелкнул пальцем, и проекция переключилась на данные с камер. – А вот здесь – самое интересное. Внешний коридор, камера у лифта. Ровно на три минуты, с 05:47 до 05:50, питание отключено. Аккуратно, дистанционно. Ровно столько, чтобы призрак вошел и вышел, не оставив цифрового следа.


– Убийство-призрак, – прошептала Ван Ся, впечатленная и одновременно напуганная сложностью дела.


– Блестящее заключение, капитан, – его голос прозвучал с едва заметной, язвительной насмешкой. – Именно так это и выглядит. Чистая работа. Слишком чистая.


Ван Ся почувствовала, как горячая волна обиды подкатила к горлу. Он уже ее ненавидел, просто за то, что она из Академии. За то, что она молода. Она не могла позволить ему так себя унижать. Она что-то знала. Что-то, о чем читала в учебниках по истории криминалистики.


– Инспектор, – начала она, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я изучала архивные дела. Подобный почерк… безупречный, театральный, с элементом символики, как эта шкатулка… Это напоминает мне одно дело.


Ли наконец оторвал взгляд от голограммы и уставился на нее. Его взгляд был тяжелым и усталым.

– Напоминает? У нас тут технологическое убийство века, а вы тянетесь к архивным папкам?


– Не к папкам, – возразила Ван Ся, глядя ему прямо в глаза. – К человеку. Там фигурировал консультант. Гениальный и… нестабильный. Его имя было Лун Шаорань.


В воздухе повисла гробовая тишина. Ли Цзюнь медленно откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. Его лицо было невозмутимым, но в глазах заплясали искры смеси гнева и неверия.


– Лун Шаорань? – произнес он с ледяным спокойствием. – Тот самый Лун Шаорань, которого десять лет назад объявили психически невменяемым и упекли в закрытую клинику «Башня Сюань» после того, как он чуть не отправил на тот свет полдюжины людей в своем «квесте»? Вы предлагаете мне обратиться за помощью к сумасшедшему?


– Я предлагаю обратиться к тому, кто, возможно, единственный способен мыслить как этот «призрак», – не сдавалась Ван Ся. – Он был гением в области криминальной психологии и киберпреступлений. До того, как его рассудок помутнел.


Инспектор Ли тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он смотрел на эту идеалистичную девочку из провинции, на ее горящие глаза, и видел в них лишь безрассудство.


– Капитан Ван, – сказал он тихо, но так, что по коже побежали мурашки. – Ваш энтузиазм я отмечаю. Но мы занимаемся реальным делом, а не играем в «Охоту на мыслепреступника» по учебнику. Лун Шаорань – это сказка для пугливых стажеров. Забудьте.


Но по тому, как его взгляд на секунду задержался на изображении пустой багровой шкатулки, Ван Ся поняла – он не забудет. И она – тоже.

Воздух в кабинете инспектора Ли был густым и спертым, пахшим старым чаем и пылью с архивных полок. Ван Ся, все еще ощущая на губах привкус шанхайского утра, стояла по стойке «смирно», но ее энтузиазм уже начинал трещать по швам под тяжелым, безразличным взглядом напарника.


Инспектор Ли Цзюнь не поднял на нее глаз. Он изучал голографическую проекцию дела, парившую над столом. Трехмерная схема пентхауса, биометрические данные Чжан Вэйлиня, фотография тела с застывшей маской ужаса.


– Инспектор Ли? Капитан Ван Ся, прибыла к новому месту службы, – четко отрапортовала она.


– Садись, – буркнул он, не глядя. – Любуйся. У нас призрак за работой. Ни взлома, ни отпечатков. Камеры отключены ровно на три минуты. Идеально.


Ван Ся опустилась на стул, вглядываясь в детали.

– Убийство-призрак, – прошептала она.


– Блестящее заключение, – его голос прозвучал с ледяной насмешкой. – Чистая работа. Слишком чистая.


Ван Ся сглотнула обиду. Она должна была доказать свою ценность.

– Инспектор, я изучала теорию сложных преступлений. Такой почерк… безупречный, театральный… Это напоминает мне аналитический профиль, который строила Академия на основе нескольких старых, нераскрытых дел. Их объединяла рука мастера, создававшего не просто преступление, а интеллектуальный вызов.


Ли наконец оторвал взгляд от голограммы, его усталые глаза изучали ее с нескрываемым скепсисом.

– И? Вы предлагаете нам читать лекции по криминальной теории?


– Нет. Я предлагаю обратиться к человеку, который помогал строить эти профили. Единственный, кто, возможно, способен мыслить как этот «призрак». Его имя – Лон Шаорань.


В воздухе повисла тяжелая пауза. Ли Цзюнь медленно откинулся на спинку кресла.

– Лон Шаорань, – произнес он, и в его голосе прозвучало нечто среднее между раздражением и усталым смехом. – Гениальный затворник, который продает консультации за астрономические суммы и прихоти, когда ему скучно. И который сейчас, я почти уверен, проводит какой-нибудь безумный эксперимент в своем техно-логове. Его «беспокоить нельзя». Это буквально написано на всех дверях его башни.


– Именно поэтому к нему и стоит обратиться! – настаивала Ван Ся, чувствуя, что зацепилась за верную нить. – Только человек с его эйдетической памятью и знаниями в сотнях узких областей сможет увидеть связь там, где мы ее не видим. Он живет в мире паттернов и вызовов. А это дело… оно пахнет вызовом.


Инспектор Ли тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он смотрел на горящие глаза этой провинциальной выпускницы, на ее веру в учебники и гениев, и видел лишь головную боль.


– Капитан Ван, – его голос стал тихим и опасным. – Лон Шаорань – это не служебная собака, которую можно позвать по свистку. Он капризный, непредсказуемый и находится на полпути к божеству в своем собственном цифровом храме. У нас нет ни времени, ни ресурсов ублажать его прихоти.


– Но инспектор! – не сдавалась она. – Эта шкатулка… она не случайна. Она театральна. Это послание. А Лон Шаорань… он говорит на языке таких посланий.


Ли Цзюнь отвернулся и уставился на изображение пустой багровой шкатулки. Он ненавидел эту идею. Ненавидел необходимость ползать перед капризным гением. Но он также ненавидел нераскрытые дела, особенно такие громкие.


– Черт бы тебя побрал, – тихо прошипел он, глядя в стену. Потом, резко развернувшись к ней, бросил: – Хорошо. Одна попытка. Ты везешь материалы ему. И если его люди хотя бы подпустят тебя к двери… может, твой учебник и правда окажется полезнее моего опыта. Но предупреждаю, не питай иллюзий. Гении редко спускаются с небес, чтобы решать проблемы смертных.

Воздух в кабинете сгустился, словно перед грозой. Голограмма над столом мерцала, отбрасывая синеватые блики на усталое лицо инспектора Ли. Флеш-карта в руке Ван Ся казалась непропорционально тяжелой, крошечным ключиком к двери, за которой мог скрываться либо прорыв, либо глубочайшее унижение.


Ли Цзюнь: (Его голос был низким, почти интимным, но от этого не менее опасным) А если… если он согласится? – он закончил её мысль, и в уголке его рта дрогнула едва заметная усмешка. – Тогда, капитан Ван, для тебя начнется настоящая работа. Не та, о которой пишут в учебниках. Ты станешь связным. Мостом между нашим миром грязи и фактов… и его кристальным дворцом из дедукций и теорий. И поверь мне, это самая неустойчивая позиция во всем этом деле.


Он встал и медленно прошел вокруг стола, его тень накрыла Ван Ся.

Ли Цзюнь: Ты будешь фильтровать его бред. Отделять гениальные озарения от паранойи. И самое главное… (он остановился прямо перед ней, и его глаза сузились) …ты не должна попасть под его обаяние. Эти люди… эти гении… они как черные дыры. Они затягивают, заставляя забыть, где заканчивается их игра и начинается реальность, где люди – всего лишь фигуры на доске. Для него это вызов. Для кого-то – смерть.


Ван Ся сглотнула, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Энтузиазм внутри нее поостыл, сменившись трезвым, тяжелым пониманием.

Ван Ся: Я… я понимаю риски, инспектор. Я здесь не для игр.


Ли Цзюнь: (Отвернулся и снова посмотрел на голограмму, на застывшую гримасу ужаса на лице Чжан Вэйлиня) Хорошо. Тогда запомни последнее правило. Никто не должен знать, что мы консультируемся с Шаоранем. Ни начальство, ни пресса, ни, черт побери, даже уборщики в этом участке. Если это просочится… (он посмотрел на нее через плечо) …я не знаю, кто станет для тебя большей проблемой – убийца или наши собственные люди. Для всех это будет «дело Ван Ся». Успех – твой. Провал – твой. Я всего лишь дал тебе веревку. Решай сама, связать ей пазл или повеситься.


Он сказал это без злобы, с какой-то почти отеческой, усталой жесткостью. Это было хуже, чем крик. Это была правда.


Ван Ся сжала флеш-карту в кулаке так, что пластик затрещал.

Ван Ся: Я не подведу. И я не повешусь.


Она развернулась и вышла из кабинета, оставив инспектора Ли наедине с мерцающим призраком убитого бизнесмена. Дверь закрылась с тихим щелчком, и только тогда Ли Цзюнь позволил себе устало провести рукой по лицу. Он посмотрел на пустой стул.


Ли Цзюнь: (Тихо, самому себе) Надеюсь, твоя уверенность крепче, чем та веревка, девочка. Потому что этот призрак… он уже за тобой наблюдает.

Дверь кабинета инспектора Ли закрылась за спиной Ван Ся с тихим, но окончательным щелчком, словно захлопнулась крышка гроба. Она на мгновение замерла в коридоре, в странной тишине, нарушаемой лишь отдаленным гулом полицейской машины и мерцанием люминесцентных ламп. Прохладный пластик флеш-карты вжимался в ее ладонь, словно раскаленный уголь, обещая и ожог, и свет.


Внутри кабинета Ли Цзюнь не двигался. Его взгляд, тяжелый и лишенный иллюзий, был прикован к голографической проекции. Застывшая маска ужаса на лице Чжан Вэйлиня парила в воздухе, немой укор его профессионализму. Он медленно провел рукой по лицу, смазывая усталость, накопленную за годы борьбы с городским злом.


«Надеюсь, твоя уверенность крепче, чем та веревка, девочка», – прошептал он в тишину, и слова повисли в спертом воздухе, смешавшись с запахом чая и пыли.


Его взгляд упал на валявшуюся на столе распечатку – краткое досье на саму Ван Ся. «Пекинская Академия. Отличница. Идеалист. Ищет сложные дела». Он с презрением швырнул листок в сторону.


«Ищет сложные дела», – проворчал он. «Нашла, черт бы ее побрал. Нашла. Только вот сложные дела имеют привычку ломать тех, кто их ищет».


Он снова посмотрел на голограмму. На пустую, багровую шкатулку. Символ. Театр. Именно так это и выглядело. И именно это беспокоило его больше всего. Обычные убийцы не оставляют после себя таких изящных, многозначительных пустот. Они оставляют кровь, ложь и страх. А это… это было послание. И Ван Ся, со своим учебником и верой в гениев, возможно, была права в одном – чтобы расшифровать его, нужен был ум, столь же изощренный и искривленный, как и у того, кто его отправил.


Его пальцы с раздражением выстукивали ритм по столу. Он ненавидел эту необходимость. Ненавидел саму идею стучаться в двери к тому, кто считал себя выше закона и порядка. Но больше всего он ненавидел проигрывать.


«Ладно, Шаорань, – мысленно обратился он к призраку, которого никогда не видел. – Посмотрим, что ты найдешь в этой тьме. И какую цену ты за это потребуешь».


А Ван Ся в это время уже выходила на улицу, где шанхайское утро окончательно проснулось. Солнце, отражаясь в стеклах небоскребов, било в глаза, но не грело. Она сжала флеш-карту в кулаке, чувствуя, как ее радость от первого дня сменилась холодной, свинцовой тяжестью ответственности. Слова Ли эхом отдавались в ее сознании: *«Провал – твой. Я всего лишь дал тебе веревку».*


Она посмотрела на безумный, пульсирующий жизнью город. Где-то в его лабиринте из стекла и стали скрывался убийца-призрак. И где-то здесь же, в своей технологичной башне, жил человек, который мог знать, как его найти.


Она глубоко вдохнула, наполняя легкие воздухом, пахнущим выхлопами и возможностями.

«Хорошо, – тихо сказала она самой себе, садясь в патрульную машину. – Игра началась».


И где-то на другом конце города, в стерильной тишине своего лофта, Лун Шаорань, возможно, уже чувствовал приближение нового вызова. Нового пазла. И тонкая, почти незаметная улыбка тронула уголки его губ. Один из его мониторов мигнул, показывая уведомление о входящем шифрованном запросе из участка №7. Он не стал его открывать. Сначала нужно было закончить эксперимент.


Вечер в Пудуне был не закатом, а взрывом. Небо пылало отражением неоновых знаков, и гигантские голограммы проецировали в смог лица иероглифов и рекламу будущего. Именно в этом аду света Ван Ся и инспектор Ли нашли неприметную дверь, затерявшуюся между сияющими фасадами. Дверь вела не в офис, а в чертоги.


Чертоги безумного гения.


Лофт был огромным, похожим на ангар, и казался материальным воплощением хаотичного сознания его владельца. Воздух гудел от работы серверных стоек, мерцающих синими огнями. Повсюду, на столах, на полу, даже на подоконниках, громоздились горы печатных плат, паутины проводов, причудливые стеклянные колбы с разноцветными жидкостями и стопки книг по квантовой физике, средневековой алхимии и древнекитайской каллиграфии.


И в центре этого шторма, за столом, уставленным спектрометрами и тигелями, стоял он. Лон Шаорань. Молодой человек в дорогом, но мятом шелковом костюме, без галстука. Его пальцы, быстрые и точные, засыпали в миниатюрную печь чайные листья разных сортов. Рядом монитор выстраивал сложные графики.


– Спектр испарений лунцзина с запахом цитруса, характерный для известковых почв западного склона, – пробормотал он себе под нос, не оборачиваясь. Его голос был ровным, без интонаций, как у голосового помощника. – Вторжение правоохранительных органов. Инспектор Ли, привыкший к грубой силе, и… капитан Ван Ся. Выпускница Пекина. Пахнет учебниками и наивностью. Прервете эксперимент – оплатите квоту погрешности.


Ли Цзюнь сдержанно фыркнул, оглядывая бардак с отвращением.

– У нас дело, Шаорань. Не к чаю.


– Все в мире связано с чаем, инспектор. Просто вы не умеете видеть связей, – он наконец повернулся. Его лицо было поразительно молодым и острым, но глаза… глаза были старыми, словно видевшими слишком много циклов времени. Они были цвета темного янтаря и смотрели на Ван Ся так, будто мгновенно просканировали и заархивировали каждую ее черту.


Ван Ся, ошарашенная и подавленная этим хаосом гения, сделала шаг вперед, сжимая флеш-карту.

– Господин Лон, речь об убийстве Чжан Вэйлиня. В его пентхаусе. Никаких следов, камеры отключены…


– Скучно, – перебил ее Шаорань, возвращаясь к своим колбам. – Богатый человек. Технологии. Ноль следов. Банальное ограбление с элементами промышленного шпионажа. Ваши программисты с этим справятся. Не тратьте мое время. Я определяю терруар по дисперсии молекул воды в паре. Это сложно.


Ли Цзюнь сжал кулаки, его лицо застыло в каменной маске. Ван Ся почувствовала, как почва уходит из-под ног. Она проигрывала. Ее авантюра с гением рушилась, так и не начавшись. Отчаяние заставило ее выпалить последнее, что казалось ей простой деталью, а не ключом.


– Но… там была шкатулка, – сказала она, почти сбившись. – Маленькая, старая. Безделушка. Расписанная багровым лаком. Пустая.


И вот тогда время в лофте остановилось.


Лон Шаорань замер. Его спина, повернутая к ним, напряглась. Он медленно, очень медленно опустил пинцет с чайным листом на стол. Тиканье какого-то прибора внезапно стало оглушительно громким.


Он повернулся.


Камера крупным планом выхватывает его глаза. Всего на долю секунды. Всего один миг. Но в этом мгновении исчезло высокомерное равнодушие, испарилась скука. В глубине янтарных зрачков вспыхнул холодный, хищный, абсолютно сконцентрированный огонь. Огонь охотника, учуявшего дичь. Огонь алхимика, нашедшего философский камень.


Он шагнул к Ван Ся. Его движение было плавным и бесшумным, как у большой кошки.

– Багровая шкатулка? – его голос стал тише, но в нем появилась стальная нить, от которой по коже побежали мурашки. – Опиши. Точнее.


Ван Ся, загипнотизированная этим взглядом, кивнула, с трудом подбирая слова.

– Темное дерево… Лак… Цвета… цвета запекшейся крови. И внутри… ничего.


Шаорань стоял неподвижно, его взгляд был прикован к ней, но видел он, казалось, что-то далекое, что-то за пределами этой комнаты.


– Хорошо, – наконец произнес он, и это слово прозвучало как приговор. – Ваше "банальное ограбление"… оно только что стало значительно интереснее моего чая. Показывайте материалы.

Слово «интересно», произнесенное его устами, прозвучало не как обычное любопытство, а как щелчок взведенного курка. Атмосфера в лофте мгновенно переменилась. Из раздраженного ученого он превратился в хищника, учуявшего запах крови.


Он резко махнул рукой, и голографические графики чайных испарений растворились в воздухе, уступив место пустому, ждущему экрану.

– Данные. Сейчас, – его голос был обезличенным и требовательным, как у командира, отдающего приказ на поле боя.


Ван Ся, все еще опьяненная этим внезапным поворотом, протянула флеш-карту. Шаорань выхватил ее из ее пальцев и одним точным движением вставил в порт на своем рабочем столе. Проекция ожила, заполнив пространство знакомыми Ван Ся и Ли кадрами: план пентхауса, фото тела, отчеты.


Но Шаорань смотрел не так, как они. Его взгляд скользил по изображениям со скоростью процессора, пропуская очевидное и выискивая шепот в крике фактов. Он пролистывал фотографии, не задерживаясь на гримасе ужаса, не останавливаясь на технических деталях. Его интересовали невидимые нити.


– Время смерти? – отрывисто спросил он, не отводя взгляда от голограммы, где был запечатлен узор паркета рядом с телом.


– Предварительно, между 5:30 и 6:00 утра, – ответил Ли, скрестив руки на груди. Его не впечатляла эта театральность.


– Не предварительно. Точнее. Давление в кондиционере. Влажность. Данные с его фитнес-браслета до последней секунды. Все.

Шаорань щелкнул пальцами, и на экране замелькали строки кода, запрашивая доступ к закрытым серверам коммунальных служб и медицинским архивам.


– Камеры отключены на три минуты. Грубо. Без изящества, – пробормотал он, изучая лог безопасности. – Но эффективно. Это не хакерская атака. Это ключ. Физический или цифровой. У потерпевшего был доступ. Или у того, кого он ждал.


Он наконец остановился на изображении багровой шкатулки. Увеличил его до максимума, так, что зернистая текстура лака заполнила всю стену. Его глаза сузились.


– «Пусто» – это самое интересное, капитан, – сказал он, и в его голосе впервые прозвучала почти что одобрительная нотка. – Грабитель не стал бы ее оставлять. Маньяк взял бы ее с собой как трофей. Ее оставили. Специально. Это не отсутствие содержимого. Это сообщение. Сообщение о пустоте.


Он резко повернулся к ним, и его янтарные глаза горели холодным пламенем.

– Вам нужен не убийца. Вам нужен автор. А у автора есть почерк, стиль и потребность быть понятым. Это не ограбление. Это первая глава.

Он откинулся назад, и его пальцы принялись выстукивать сложный, нервный ритм по столу.

– Убийство-призрак… Да. Но призрак, который оставляет подписи. Мне понадобятся все данные. Каждая транзакция Чжан Вэйлиня за последний год. Все его переговоры. Все его враги, друзья, любовницы. И каждый человек, который когда-либо входил в этот пентхаус. Не только вчера. Всегда.


Ли Цзюнь мрачно хмыкнул.

– Вы просите достучаться до луны. На это уйдут недели.


– У вас нет недель, инспектор, – парировал Шаорань, и его улыбка стала острой, как лезвие. – У вас есть я. И у того, кто это сделал, форума в несколько часов. Он уже пишет вторую главу. И я должен прочесть ее раньше вас.

Вечерние огни Пудуна мерцали за стеклами лофта, как рассыпанные бусины неона. Но здесь, внутри, царил иной мир – мир гула серверов, запаха озона и чая, мира, созданного по воле одного-единственного человека.


Лон Шаорань стоял, отвернувшись, его взгляд был прикован к голограмме, на которой спектрограммы чайных испарений танули, уступая место холодным данным дела. Он не поворачивался, когда заговорил, и голос его прозвучал отстраненно, будто доносился из другой реальности.


– Вы принесли мне не убийство. Вам так кажется. Вы принесли мне первую строку. – Он медленно развернулся. Его глаза, цвета темного янтаря, сиял с новой, тревожной глубиной. – И теперь я должен прочесть остальное.


Инспектор Ли, стоявший в тени, сжал челюсть. Его тень на стене казалась тяжелее его самого.

– Мы принесли вам факты. Труп. Отсутствие следов. Камеры, которые молчат. Остальное – ваши фантазии.


– Фантазии? – Шаорань мягко улыбнулся, но в его улыбке не было тепла. – Инспектор, факты – это лишь буквы. Я читаю между строк.

Он сделал шаг к Ван Ся. Его взгляд скользнул по ее лицу, будто сканируя малейшую дрожь.

– Вы упомянули шкатулку. Благодаря этому вы все еще здесь. Иначе ваше присутствие было бы уже не более чем пятном на моем пороге.


Ван Ся почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она не дрогнула, но внутри все сжалось.

– Что в ней такого особенного?


Шаорань повернулся к голограмме, где теперь висело изображение багровой шкатулки. Увеличил его, пока текстура лака не стала похожа на карту неизвестной местности.

– «Кровавое лоно». Эпоха Мин. Мастер Чэнь Лунь, казнен за то, что вложил в нее проклятие вместо эликсира бессмертия. – Он паузу, давая словам осесть в тишине. – Говорят, каждый, кто открывал ее и находил пустоту, умирал ровно через двадцать восемь дней. Насильственной смертью.


Ли фыркнул, но в его глазах мелькнуло напряжение.

– Легенды. Чепуха.


– Возможно, – Шаорань не стал спорить. – Но наш убийца верит в них. Или хочет, чтобы верили мы. Он не просто лишил жизни. Он поставил спектакль. И теперь мы – зрители.

Он внезапно приблизился к Ван Ся, опустив голос до шепота, который резал слух, как шепот призрака.

– Спросите себя, капитан: что страшнее – смерть, или предвкушение смерти? Он оставил не просто пустоту. Он оставил обещание. Обещание, что это не конец.


Ван Ся замерла. Она смотрела на него, и впервые за этот вечер поняла: они вошли не просто в лофт. Они вошли в лабиринт, и Лон Шаорань был его единственным хранителем.


– Следующая жертва… – начала она.


– Уже выбрана, – перебил он, отходя обратно к столу. Его пальцы провели по воздуху, и голограмма сменилась – теперь на ней были биографии, финансовые потоки, связи Чжан Вэйлиня. – Он не случайный убийца. Он хирург. И он оперирует не телами – он оперирует смыслами. А это… – Шаорань на мгновение замолчал, и в его глазах вспыхнул тот самый огонь охотника. – Это делает его куда более опасным.


Ли Цзюнь мрачно выдохнул.

– Что вы предлагаете?


Шаорань улыбнулся – остро, холодно.

– Найти его следующую страницу. До того, как он ее напишет.


И в тишине лофта, нарушаемой лишь гулом машин, эти слова прозвучали как приговор.


Ночь уже полностью вступила в свои права, когда их машина бесшумно подкатила к подножию «Жемчужной Башни». Огни небоскреба, днем слепившие своим хай-тековым блеском, теперь казались скорбными свечами, отмечающими место трагедии. У входа, оцепленного желтой лентой и двумя патрульными, висела гнетущая тишина, нарушаемая лишь далеким гулом города.


Ли Цзюнь шел первым, его плечи были напряжены. Он ненавидел возвращаться на место преступления с кем-то со стороны, особенно с таким непредсказуемым элементом, как Шаорань. Ван Ся следовала за ним, стараясь дышать ровно, но ее сердце колотилось где-то в горле. А между ними двигался Лон Шаорань. Его дорогой мятый костюм резко контрастировал с полицейской униформой, а взгляд, скользивший по округе, был настолько интенсивным, что, казалось, оставлял на асфальте невидимые метки.


Лифт, поднимавшийся на пентхаус, был беззвучным, как гроб. Когда двери разъехались, их встретил все тот же спертый воздух, пахнущий смертью и дорогим кофе.


– Ничего не трогали? – первым нарушил тишину Шаорань. Его вопрос повис в пространстве, обращенный в никуда.


– Соблюден полный протокол, – сухо отозвался Ли, указывая рукой на очерченный мелом контур тела. – Вот где нашли. Шкатулка была здесь.


Шаорань не стал подходить сразу. Он замер на пороге, медленно переводя взгляд по всему пространству. Его зрачки расширялись, впитывая каждую детять: угол падения света из окна, отблеск на полированной поверхности стола, микроскопическую пыль на ковре.


– Он стоял здесь… долго, – тихо произнес Шаорань, глядя на точку в нескольких метрах от тела. – Смотрел. Наслаждался. <｜конец размышлениям｜>


Лон Шаорань медленно вошел в гостиную, его шаги были бесшумными, словно у призрака. Он обошел контур тела, не глядя на него, его внимание притягивали невидимые другим детали. Он остановился у массивного окна, глядя на ночной Шанхай, раскинувшийся внизу, как карта из света и тьмы.


– Он не входил через дверь, – произнес Шаорань, его голос прозвучал глухо в тишине. – И не выходил через нее.


– Камеры не зафиксировали никого, – парировал Ли. – Все входы под контролем.


Шаорань обернулся, и в его глазах плясали огоньки городских огней.

– Я не о камерах, инспектор. Я о нем. Посмотрите. – Он указал на идеально чистый ковер у входа. – Ни пыли, ни следов от обуви. Но здесь… – Он двинулся к дивану и провел пальцем по его спинке. – Здесь есть едва заметная вмятина. След от локтя. Человек ждал.


Ван Ся внимательно наблюдала за ним, стараясь не упустить ни слова.

– Он ждал… Чжан Вэйлиня?


– Нет, капитан. Он ждал нужного момента. – Шаорань подошел к телу и, наконец, опустил взгляд на застывшую маску ужаса. – Он знал расписание жертвы. Знает каждый сантиметр этого места. Он здесь… дома.


Ли Цзюнь скептически хмыкнул.

– Вы строите теории на пустом месте. Нет доказательств.


– Доказательства? – Шаорань мягко улыбнулся. – Они повсюду. Просто вы не хотите их видеть. – Он опустился на колени рядом с местом, где лежала шкатулка. – Багровый лак… Цвет выбран не случайно. Это не просто кровь. Это символ. Гнев. Страсть. Месть.


Он закрыл глаза, словно прислушиваясь к отголоскам произошедшего.

– Он не просто убил его. Он провел ритуал. Оставил сообщение. И теперь ждет, когда его поймут.


Ван Ся почувствовала, как по коже побежали мурашки.

– Сообщение? Кому?


Шаорань открыл глаза. Его взгляд был острым, как лезвие.

– Мне. Или тому, кто сможет его прочесть. – Он поднялся. – Это только начало. Следующая жертва уже выбрана. И мы должны найти ее первыми.


Ли Цзюнь мрачно покачал головой.

– Вы говорите как сумасшедший.


– Возможно, – согласился Шаорань. – Но именно сумасшедшие видят то, что скрыто от здравомыслящих. – Он повернулся к выходу. – Мне нужны все данные по жертве. Ее прошлое, связи, враги. Все. И я найду вашего призрака.


И в тишине пентхауса, нарушаемой лишь гулом города за стеклом, его слова прозвучали как приговор.


Лофт Шаораня остался позади, а вместе с ним – привычный мир, где преступления имели логику и следы. То, что ждало их в пентхаусе, было иным. Не местом преступления, а сценой, где разыграли первый акт загадочного спектакля.


Воздух здесь все еще был густым и неподвижным, будто застывшим в момент последнего вздоха Чжан Вэйлиня. Инспектор Ли, стоя на пороге, со сдержанным раздражением наблюдал, как Лон Шаорань медленно обходит помещение. Техники уже завершили работу, все вещественные доказательства были изъяты, протокол осмотра подписан. Но Шаорань вел себя так, словно только он один и мог увидеть истину, скрытую под слоем видимости.


Он игнорировал контур тела, отмеченный на полу. Вместо этого его взгляд, острый и безжалостный, скользил по периферии, выискивая шепот там, где другие слышали лишь крик.


– Ваши люди сюда не дышали? – спросил он, не глядя на Ли, его голос был низким и сосредоточенным.


– Протокол соблюден, – сквозь зубы процедил Ли. – Мы не дилетанты.


– Протокол, – Шаорань усмехнулся, но беззвучно. – Он создан, чтобы находить отпечатки грубых пальцев. А я ищу тень мыслей.


Он опустился на колени в нескольких метрах от тела, его пальцы, тонкие и чувствительные, повисли над ворсом ковра. Он не прикасался к нему, лишь водил ладонью над поверхностью, словно ловец, чувствующий вибрации невидимой добычи.


– Здесь, – прошептал он. – Микроскопические частицы. Не пыль. Не песок. Полимер. Специфический. Промышленного класса. Используется в… высокоточной электронике. Или в специализированном оборудовании. Ваши люди приняли его за обычную грязь.


Ван Ся, затаив дыхание, смотрела, как он поднялся и медленно двинулся к стене, где был почти невидимый глазок системы климат-контроля.


– Кондиционер, – сказал Шаорань. – Вы чувствуете?


Ли фыркнул.

– Чувствую запах смерти и вашего высокомерия.


– Миндаль, – тихо, но отчетливо произнес Шаорань. – Едва уловимый, горький миндаль. В системе циркуляции. След цианистого соединения. Не смертельная доза. Недостаточная, чтобы убить. Но достаточная… чтобы вызвать паралич. Кратковременный. И без запаха для большинства.


Он повернулся, и его взгляд, наконец, встретился с взглядом Ли. В глазах Шаораня не было торжества. Лишь холодная уверенность.

– Его не убили ножом или пулей. Его обездвижили. А потом… позволили увидеть смерть, приближающуюся к нему. И осознать ее.


Он подошел к столу, где была обнаружена шкатулка. Достал из кармана увеличительное стекло с подсветкой – изящный, явно изготовленный на заказ инструмент. Наклонился над местом, где лежала реликвия.


– И наконец… почерк, – его голос стал еще тише. – Замок. Следы вскрытия. Не грубые царапины отмычки. Это… виртуозно. – Он провел пальцем над едва заметными, тончайшими линиями на металле. – Инструмент с алмазным напылением. Острый как бритва. Точный как скальпель. Хирургический инструмент. Или нечто, созданное для ювелирной, хрупкой работы.


Шаорань выпрямился. Его осанка, всегда идеальная, теперь казалась высеченной из гранита.

– Вы ищете убийцу, инспектор. А вам нужен – художник. Холодный, расчетливый и обладающий доступом к редким, специализированным материалам и инструментам. Он не ворвался сюда. Он… провел процедуру.


Ли Цзюнь молчал. Его скептицизм трещал по швам под тяжестью этих наблюдений, которые его команда пропустила. Он ненавидел это. Ненавидел Шаораня за его проницательность. И ненавидел себя за то, что ему приходилось с этим мириться.


Ван Ся смотрела на Шаораня, и в ее глазах горел не просто интерес, а откровенное восхищение. Это был не учебник. Это была магия, рожденная из леденящей душу логики.


– Художник… – повторила она, и слово повисло в воздухе, обретая зловещий вес.


– Да, – подтвердил Шаорань. – И его картина еще не закончена.


Тишина в пентхаусе стала еще глубже, еще тяжелее. Слова Шаораня повисли в воздухе, превратив стерильное пространство в кабинет патологоанатома, где вскрывали не тело, а сам механизм убийства.


– Процедуру? – голос Ли Цзюня прозвучал хрипло. Он подошел ближе, его тень упала на то место, где стоял Шаорань. – Что вы имеете в виду?


Шаорань не ответил сразу. Он сделал несколько шагов к окну, его взгляд скользнул по огням города, как будто он искал среди них отражение мыслей убийцы.


– Представьте, – начал он, не оборачиваясь. – Чжан Вэйлинь возвращается домой. Кондиционер исправно работает, распыляя в воздух аэрозоль с цианистым соединением. Не смертельная доза – расчет точный. Он чувствует слабость, головокружение, паралич охватывает его. Он падает… вот здесь. Шаорань указал на точку перед диваном. – Он не может кричать, не может двигаться. Но он в сознании. Он все видит, все слышит.


Ван Ся почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она представила эту картину, и она была куда ужаснее быстрой смерти.


– И тогда входит он, – продолжил Шаорань. Его голос был монотонным, как дикторский текст, и от этого становилось еще страшнее. – Он в стерильных бахилах, чтобы не оставить частиц с улицы. В руках у него – тот самый инструмент. Он не спеша подходит к жертве. Он знает, что времени у него в избытке.


Шаорань повернулся и медленно прошелся обратно к телу, его глаза были прикованы к полу.


– Эти частицы полимера… они не с его обуви. Слишком специфичны. Они осыпались с чего-то другого. С контейнера? С защитного чехла для инструмента? – Он снова опустился на корточки, вглядываясь в невидимые глазу крупинки. – Вашим криминалистам нужно провести спектральный анализ. Найти производителя. Это редкий материал. Круг сузится.


– И что же? – Ли Цзюнь все еще пытался сохранить скепсис, но в его голосе уже слышалось напряжение. – Он обездвижил его, подошел… и затем? Убил тем, чего мы не нашли?


– Нет, – Шаорань покачал головой. – Он убил его страхом. Физическая смерть стала лишь финальным аккордом. Основное орудие – психологическое. Он позволил Чжан Вэйлиню осознать свое положение. Увидеть своего палача. Прочитать в его глазах собственную судьбу. И только потом… потом он нанес финальный удар. Метод, который не оставил явных следов. Возможно, инъекция воздуха в вену. Или что-то столь же изощренное.


Он поднялся и посмотрел на Ван Ся.


– Капитан, вы упомянули, что на лице жертвы застыла гримаса ужаса. Теперь вы понимаете, почему? Он не просто умер. Он прошел через ад осознания.


Ван Ся молча кивнула. Теории из учебников меркли перед этой леденящей реконструкцией.


– А шкатулка? – спросила она. – Зачем он ее вскрывал? И что в ней было?


– Хороший вопрос, – в глазах Шаораня вспыхнул тот самый огонек интеллектуального азарта. – Он вскрыл ее не для того, чтобы что-то взять. Он вскрыл ее, чтобы что-то положить. Или чтобы продемонстрировать свое мастерство. Замок высшего класса, а он вскрыт виртуозно. Это – его визитная карточка. Его подпись.


Ли Цзюнь тяжело вздохнул и достал планшет.

– Хорошо. Допустим, вы правы. Художник. Со своим стилем и почерком. Как мы его находим?


Шаорань улыбнулся. Это была холодная, безрадостная улыбка охотника, учуявшего след.

– Мы уже начали. Круг сужается. Промышленный полимер, хирургическая точность, знание химии, доступ в пентхаус, знание распорядка дня жертвы… и театральное, почти ритуальное поведение. Мы ищем человека с медицинским или инженерным образованием. Возможно, с опытом работы в высокотехнологичных отраслях. Одновременно – перфекциониста и психопата. Он не случайный маньяк. У него есть причина. И следующая жертва будет выбрана по тому же принципу.


Он обвел взглядом комнату, словно прощаясь с ней.

– Здесь мне больше нечего делать. Все улицы уже рассказали свою историю. Теперь нужно найти того, кто ее написал. Вашим криминалистам – новые задачи. А мне… – его взгляд стал отстраненным, – нужно подумать. О пустоте в шкатулке. О смысле этого послания.


И, не попрощавшись, он направился к выходу, оставив Ли и Ван Ся среди зловещей тишины пентхауса, теперь наполненной новыми, еще более тревожными вопросами.


Лон Шаорань вышел из пентхауса с тем же беззвучным изяществом, с которым и появился. Дверь лифта закрылась за ним, оставив Ли Цзюня и Ван Ся в гнетущей тишине, теперь наполненной новыми, тревожными смыслами.


– Он сумасшедший, – хрипло произнес Ли, глядя на место, где только что стоял Шаорань. – Но, черт побери, он прав.


Ван Ся медленно выдохнула. Ее ладони были влажными.

– Инспектор, эти частицы… запах миндаля… Мы все это упустили.


– Мы упустили, потому что искали убийцу, а не художника, – с горькой иронией произнес Ли. Он достал коммуникатор. – Лаборатория, срочно. Прогоните все пробы с ковра пентхауса на спектральный анализ. Ищем редкий промышленный полимер. И проверьте фильтры кондиционера на следы цианистых соединений. Да, я знаю, что мы уже их проверяли. Проверьте еще раз!


Он отключил связь и провел рукой по лицу. Усталость накатывала волной.

– Хирургический инструмент… Высокотехнологичные материалы… Это меняет все. Мы ищем не наемного убийцу. Мы ищем кого-то с доступом к спецоборудованию. Возможно, из собственной лаборатории Чжан Вэйлиня.


Ван Ся кивнула, ее ум уже работал в новом направлении.

– Нужно проверить всех его бывших и нынешних сотрудников, особенно тех, кто был уволен при конфликтных обстоятельствах. И всех, с кем у него были судебные тяжбы за патенты.


– У Чжан Вэйлиня были десятки судов, – мрачно констатировал Ли. – Это займет недели. Он посмотрел на Ван Ся. – А ваш «гений»… он ушел, оставив нам лишь загадки. Ни одной конкретной улики, за которую можно ухватиться.


– Но он дал нам направление, – тихо настаивала Ван Ся. – Он нарисовал портрет. Умный, образованный, одержимый деталями, с театральным складом ума и личной мотивацией. Это уже не призрак. Это… профиль.


Ли тяжело вздохнул. Впервые за весь вечер он смотрел на нее без привычного скепсиса. Видел в ее глазах не наивный энтузиазм, а решимость.

– Хорошо, капитан. Вы его так хотели – теперь вы с ним и работаете. Координируйте повторный анализ проб. Составьте список подозреваемых по новым параметрам. И… – он замолчал на секунду, – будьте готовы. Если Шаорань прав, и это лишь первая глава, то следующая может быть написана в любой момент. И уже не в шикарном пентхаусе.


Он повернулся и пошел к выходу, его плечи были согнуты под тяжестью новых забот.


Ван Ся осталась одна в центре огромной, пустой гостиной. Она огляделась. Теперь это место казалось ей не просто сценой преступления, а холстом, на котором убийца оставил свою ужасающую подпись. Она посмотрела на точку на ковре, где Шаорань нашел те самые частицы. На систему кондиционирования, что стала орудием пытки.


Она сжала кулаки. Учебники остались в Пекине. Здесь начиналась настоящая работа. И где-то в ночном Шанхае, в своей башне из стекла и технологий, Лон Шаорань, возможно, уже начинал свою охоту. А художник-убийца, чувствуя их приближение, точил свой хирургический скальпель, готовясь к написанию следующего шедевра.


Тишину пентхауса прорезал звук ее коммуникатора. Пришло первое сообщение из лаборатории. Охота началась.


Глава 2

## Глава 2 Шепот искусственного разума


Рассвет 2025 года в Шанхае был не золотым, а серебристо-цифровым. Свет, отражаясь от дронов-курьеров и голографических баннеров, падал в панорамные окна лофта, смешиваясь с холодным сиянием множества мониторов.


Ван Ся пришла рано. Она застала Шаораня за тем же столом, но на сей раз среди колб и спектрометров лежали распечатанные гравюры, старинные китайские манускрипты и современные досье с грифом «Конфиденциально». Сам он, одетый в темный шелковый халат поверх простой белой рубашки, казался археологом, раскапывающим не древность, а современный кошмар.


– «Алый Рассвет», – произнес он, не отрываясь от сравнения двух изображений: фотографии шкатулки с места преступления и старой ксилографии. Его голос был ровным, лишенным вчерашней театральности. Теперь это был голос лектора. – Не общество в привычном понимании. Скорее, миф. Призрак. Криминальная легенда, которая, возможно, стала реальностью.


Ван Ся молча подошла, ее взгляд скользнул по странным артефактам.

– Я не слышала о таком в Академии.


– И не услышите. Официально его не существует. Существуют слухи, совпадения, несколько нераскрытых дел с одинаковым почерком, разбросанных по миру за последние тридцать лет. – Он отодвинул от себя манускрипт. – Легенда гласит, что общество сформировалось в конце XIX века среди интеллектуалов, разочарованных упадком империи. Их цель – не власть и не богатство. А… эволюция. Через хаос. Они верят, что, совершая идеальные, нераскрываемые преступления против «столпов системы», они очищают мир, ускоряют приход новой эпохи. Их символ – багровая шкатулка. Пустая. Как обещание будущего, которое они наполнят своим смыслом.


– И их лидер? «Профессор Сато»? – спросила Ван Ся, с трудом веря, что говорит такое вслух в свете шанхайского утра.


– Призрак в квадрате. – Шаорань поднял на нее взгляд. В его глазах не было мистического трепета, лишь холодный аналитический интерес. – Ни имени, ни национальности, ни возраста. Только кличка и репутация стратега, планирующего преступления как шахматные партии. Говорят, он лично отбирает «исполнителей» – людей с уникальными талантами и глубокой, личной ненавистью к миру. Дает им цель, ресурсы, план. И свою эмблему.