# Обгоняя время

Иванов Дмитрий

1989 год — последний тихий перед тем, как страну швырнёт в лихие девяностые. Народ ещё верит в Перестройку и привычно смотрит «Время», но уже чувствуется, что фундамент под ногами начинает трещать. И лишь Анатолий Штыба — коммунист, спортсмен и человек, опережающий время — знает будущее…

## Глава 1


Оказалось, что я неплохо подтягиваюсь на одной руке! В своём прошлом теле… ну, не задрота, конечно, а крепкого спортсмена-разрядника по боксу и борьбе, я такого не мог. Попав же в 1984-й в тело своего одноклассника – деревенского парня крепкого телосложения, но без особых спортивных успехов, – я, похоже, получил некий бонус к физическому развитию и всего за четыре года стал Олимпийским чемпионом по боксу! Это я ещё других выигранных турниров не считаю.

Фрунзе, несмотря на февраль, радовал нас солнечными, теплыми днями. Градусов пять-десять выше нуля, и тут я понял, как соскучился по родной ростовской жаре, ведь в Москве, а тем более в Красноярском крае, сейчас ощутимый морозец. Это как же я буду в Норвегии жить, где зима тоже серьёзная? Тьфу! Что за мысли? Какая Норвегия? Лучше жить у моря, где тепло. Мне вот испанская Малага очень нравилась, отдыхал там раза три. И вообще, когда попал в прошлое, собрался жить в своё удовольствие! Я даже в партию вступил в своё время не по идейным соображениям, а из-за того, что интересно стало в этом направлении двигаться. Так-то я внутри всё тот же старый циник из среднего класса двадцать первого века.

Впрочем кто нам мешает с Мартой жить в Малаге? Да что ж такое?! Почему у меня из головы не выходит эта норвежка? Лукарь, зараза, спровоцировал мыслительный процесс в этом направлении! Кстати, я узнал, что везли в самолёте, на котором я летел в Киргизию: оказывается, решили часть оборудования с РЛС под Енисейском перебазировать в одну из среднеазиатских республик. Причем об этом мне открыто поведал таксист, который вез меня из военного аэродрома в гостиницу. Недаром говорят, таксисты знают всё!

По приезде в гостиницу узнал, что мой одноместный номер оказался ещё занят, и меня отправили гулять до двух дня, любезно разрешив оставить вещи в фойе. Пришлось ехать на церемонию открытия чемпионата страны по боксу, где удивил, а может, и напугал, своего тренера ранней, незапланированной встречей.

– Ты как тут? – опешил Леонидыч.

– На попутках добрался! – почесав горло на манер кота Матроскина, ответил я.

Укусил какой-то овод в шею! Вот чем плох юг: тут полно разной ползающей и летающей живности. А по сугробам в Красноярске сильно не поползаешь! Хотя летом, конечно, гнус может доставать, но не в городе, а в тайге. Я, кстати, знаю, как от него спасаться, научили знакомые геологи. Если кратко, то ванилин и гвоздика!

– Неплохо! А вот так можешь? – спрашивает Цзю, отвлекая меня от мыслей о Марте своим кульбитом на турнике.

У Кости Цзю, как и у меня, завтра финал.

– Могу, но не так быстро, – лениво отвечаю другу.

Костя снова завертелся на перекладине, как юла.

А чего ему? Он короткий и сильный. А я длинный и толстый. Да! Я вешу уже 71 кг при росте 184 см. И я в финале! Первые два боя проблем не доставили: или уровень мой высок, или ребята-соперники перегорели перед встречей с олимпийским чемпионом, но обоих оппонентов я выбил нокаутом за два раунда. А вот в полуфинале молодой Саня Лебзяк пощупал-таки мою морду своими кулачищами. Этот перспективный боксер участвовал в предолимпийском турнире летом прошлого года, где я залип поляку. Но я с Саней тогда общался мало – не моя же категория. И теперь молодой парень, на год младше меня, на равных дрался со мной в полуфинале и проиграл только решением судей со счетом 2-3.

А завтра в финале мой соперник – опытнейший боксёр Исраел Акопкохян. Я про него мало что помню из будущего – интернета, когда он дрался, ещё не было, и его бои я не видел. А парень – четырехкратный чемпион СССР, обладатель Кубка мира, победитель игр Доброй воли в Москве, ну и чемпион Европы до кучи. Правда, выиграл в категории до 67 кг, а потом, вынужденно перейдя в следующую весовую категорию, проиграл отбор на Олимпийские игры Жене Зайцеву, который, в свою очередь, в одной четвертой в Сеуле уступил Рою Джонсу – что совсем не позорно. Но темной лошадкой для меня Исраел не будет – Игорь Леонидович смотрел все его турнирные бои, и мы уже подробно разобрали сильные и слабые места этого армянского боксёра.

– Всё, Костя, закончили, – крикнул моему другу его тренер Владимир Чернов. – Да хорош пластаться, говорю! Завтра Орзубеку покажешь в финале свою удаль.

– И покажу! – недовольно буркнул Цзю, спрыгнул с перекладины и ушёл в раздевалку, оставив меня в одиночестве.

Костя год назад на чемпионате СССР проиграл Назарову и вообще мог на Олимпиаду не попасть, но у Назарова случился приступ аппендицита, и в Сеул поехал Цзю. А вот соперника Кости, Орзубека Назарова, я помню хорошо: тот долго ещё будет выступать на профессиональном ринге, и вроде всего один бой в своей карьере проиграет. Ну… или не проиграет, ведь будущее можно менять! Теперь я это точно знаю! В первый раз я изменил будущее, сдав милиции раньше срока своего земляка Чикатило. Затем была помощь Индире Ганди, которая, правда, после покушения до сих пор не оправилась и ушла в отставку, так что политическая жизнь Индии не сильно-то и изменилась. Потом я помог избежать крушения пассажирского лайнера «Адмирал Нахимов». Это было легко: всего-то нужно было задержать отплытие на десять минут, и грузовик «Пётр Васев» прошёл мимо! Потом… да, было и потом – будущее можно менять. Не знаю, смог ли я спасти жизнь своей подруге детства, красавице Алёнке Фарановой, но операцию та перенесла успешно, хотя рак – это дело такое… Откуда в курсе про операцию? Звонил домой, и так как бабушка ещё в санатории, поговорил с мамой Верой, новой женой отца. Вера очень жалела, что я не смог приехать, ведь у неё есть гениальный план: получить права на вождение автомобиля! Батя категорически против, бабуля занимает нейтральную позицию, а я… А я поддержу, пожалуй. И даже машину помогу купить, если потребуется. Уже вторую в семью! Деньги будут, и довольно скоро. Звонил я на днях в Красноярск своему подельнику, кооператору Полоскину, который недавно вернулся с выставки из ФРГ. По его словам, наши алюминиевые окна очень заинтересовали практичных немцев. Удалось заключить контракты с двумя фирмами на поставку профиля и фурнитуры, причём в солидных объемах! А вот стекло наше немцы покупать отказались, ну да это их дела…

– Толя, заканчивай. Хватит. Переходи к «заминке», – командует мой тренер, который здесь, в гостинице, проживает в трехместке, в отличие от меня, буржуя.

Но так хозяева чемпионата, киргизы, распорядились, я тут ни при чем. А «заминка» – это упражнения на растяжение мышц и общее расслабление, и выполнять их после тренировки следует обязательно.

– Всё, парни, поехали в гостиницу, – командует тренер Кости после того, как мы приняли душ и переоделись.

– Чё, как там в армии? – пользуясь случаем, подкалываю друга я.

– Да никак! Я девять месяцев в году на сборах разных да на соревнованиях. Но стрелять из автомата на полигон возили уже. Понравилось, – охотно хвастается служивый.

– Орзубека-то сделаешь? Видел я его бой, слабоват он против тебя, – подначиваю я Костяна.

– Посмотрим. Дома, считай, он, а «дома и стены помогают», – уходит от ответа Костя. Не любитель он озвучивать прогнозы перед боями.

Мы прогуливаемся по вечернему Фрунзе. Город большой, но заметно меньше нашего Красноярска. Теплая погода располагает к неспешным прогулкам.

– Видел девчонку, которая через день у нас убирает в номерах? – внезапно спрашивает друг.

– Ну. Невысокая такая, молоденькая и черноглазая? Так себе… невзрачная мышка, – припомнил я. – И чего?

– А ничего! Сегодня утром увидел её в городе. Она была в джинсах и курточке, и такая, прям… Я и не думал, что из мышки в такую красотку превратиться можно.

– Э… Да ты поплыл! Не о том думаешь перед финалом. Я рекомендую сосредоточиться на бое.

– Поздно, я уже пригласил её в кино. Она согласилась, но придет с подругой. Идём?

– Что за фильм?

– Про проституток! – с восторгом в голосе выпалил Костя.

– А… ну, тогда идем, – усмехнулся я.

В самом деле, не бросать же друга одного на растерзание двум девчонкам! А фильм оказался культовым для нашего времени – «Интердевочка», где лихие будни валютных проституток облизывались со всей перестроечной решимостью.

Лена, новая знакомая Кости, была и вправду хороша собой. Я сначала думал, что её красота – результат искусного макияжа, но подведены были только глаза. Стоило лишь девушке сменить невзрачный халат уборщицы на модную одёжку и снять убогий платок… Короче, оказалась настоящей красавицей. А вот вторая, та, что для меня… скажем так – на любителя. Но манал я таких любителей. Пухлый поросёнок с повышенным либидо лапал мою коленку весь сеанс, якобы переживая за сюжет фильма.

– А у нас официально валютные счета заведены, – зачем-то хвастается Костя после фильма. Не иначе, чтобы похвастать. – Для призовых. Правда, налоги всё равно вычитать будут.

– Нам и наличкой выдают, и рублями, – вспомнил я, и тут же пожалел о сказанном.

Мадина, моя девушка на вечер, засопев как паровоз, ухватила меня под локоток.

– Я считаю, что между мужчиной и женщиной не должно быть материальных интересов! Я вот, например, если кого и полюблю, то просто так, – доверительно шепнула она мне на ухо, пытаясь прижаться пухлым бедром. – А давайте в кафе зайдем! Тут рядом хорошее есть.

– Костя, хочешь? – лукаво спросила красавица Лена.

– Э-э-э. если ненадолго, – промямлил мой окончательно растаявший друг.

– Нет, девушки. Нам пора в гостиницу, завтра финал, – сухим и безжалостным тоном обломил я надежды всех троих своих спутников на романтИк.

– Гад ты, – сообщил мне Цзю, когда, нацеловавшись вдоволь с Леночкой, вернулся в гостиницу.

– Ты ужин пропустил, – заметил я. – А погуляешь завтра, ведь улетаешь только в четверг.

– Да, я поеду в Ташкент, там сборы недельные, – припомнил Костя.

На следующий день начались финалы. Хотя бои и были разбросаны по весовым категориям, а не шли один за другим, но Костя и Орзубек все равно оказались на ринге раньше меня. Мой друг занял место в синем углу, а Орзубек, шумно поддерживаемый зрителями – в красном. На самом деле форма у обоих боксеров одинаковая – красная. Единственное отличие заключалось в цвете шлемов: у Кости он был синий, почти голубой, тогда как у Назарова – красно-белый, почти как у «Спартака».

Первый раунд начался довольно активно и перевеса ни одной стороне не принес. Не знаю, как оценили судьи, но по мне бой был равный. Орзубек выглядел молодцом и боксировал заметно лучше, чем делал это в полуфинале.

– Орзубек Назаров, мастер спорта международного класса. Провел пятьдесят международных встреч, в сорока четырех из них вышел победителем… – диктор восторженно перечислял многочисленные заслуги Орзубека, заводя и без того беснующийся зал ещё больше.

После небольшой заминки в начале боя Костя начал активно работать двойками, не упуская ни одного шанса. Один из его ударов был настолько мощным, что рефери даже зафиксировал нокдаун. И все бы хорошо, но внезапно Назаров, почувствовав поддержку трибун, изменил тактику и пошёл в атаку. Размашистыми ударами он прижал Костю к красному углу ринга. Теперь Цзю оставалось только защищаться, но в таком положении это делать было крайне неудобно – канаты мешали маневрировать. Назаров же, используя свою выгодную позицию, сумел нанести противнику пару серьезных ударов. Да… ситуация критическая!

– Костя, бей! – заорал я что есть мочи.

## Глава 2


«Кранты Костяну», – только и успел подумать я.

Цзю же так не считал и из неудобной позиции, осыпаемый ударами Орзубека, он сквозь мешанину рук умудрился нанести двоечку, уронив в нокдаун соперника. Тот отлетел метра на два в сторону! Встал, конечно, но Костян ему опомниться не дал, отправив в ещё один нокдаун. Третий! А значит… Цзю чемпион СССР! Трибуны разочарованно шумят, обсуждая проигрыш земляка.

Следующий финал в категории до 57 кг, где Артемьев дерётся с татарином Хаматовым, который похож на представителя этой народности, как я на корейца – совершенно рязанская физиономия у парня. Пока я готовился к финалу, Артемьев в пух и прах разнес соперника и стал чемпионом! Что ж, теперь мой выход! По жребию мне достался синий угол. Будем надеяться, счастливый. Ведь и Цзю, и Артемьев победили, будучи там.

– На ринг приглашаются боксёры первого среднего веса до 71 кг, – торжественно заявил диктор, а зал зашумел, хлопая, возможно, даже и мне.

Ведь мой соперник – мастер спорта международного класса, а я заслуженный мастер спорта. Но это моё преимущество эфемерно. Бой начался осторожно: армянин действовал хитро, много маневрировал, пытаясь меня обмануть и запутать, периодически пробивая защиту «комариными укусами», есть такая терминология в боксе. Он, как и я, работает в правосторонней стойке, но я стойку могу сменить в любой момент, и в этом мой козырь! Акопкохян очень хорошо контратакует, причем зачастую, не дожидаясь завершения атаки. Так мне сказал мой тренер, и я только что убедился в этом, пропустив удар в скулу. Ясно – будет пытаться работать в контратакующем стиле, ведь мой авторитет высок. Я собран, но и мой соперник тоже. Вижу, как он пытается найти момент для главной атаки и решаю обострить бой. Затяжная атака успеха не принесла, а попытку ответить мне я пресек клинчем. Исраел держит руки широко разведенными, и подбородок у него открыт. Это хорошо, но попробуй попади! А вот он попадает! Нечасто, но очки набирает. Аж зло берёт – до чего мой соперник хитрож… хитроумный! Манера его боя проста: парень работает правым джебом, изредка подключая в дело левую, которой лететь до меня очень далеко. Мне его левая не опасна, хотя Леонидыч убеждал меня в обратном перед боем.

Чувствую приближение окончания раунда, обостряю, и в завязавшемся обмене ударами на короткой дистанции случайно, почти борцовским приёмом, роняю соперника на пол… Зал зашумел, хотя это и не нокаут. Но это очевидно для рефери, а в зале видно не всем. А неплохо вышло! Соперника я разозлил, и он попытался в первый раз сам пойти в атаку, но гонг об окончании раунда спас меня от неё. Ну, или его спас от моей контратаки.

– Молодец! Работай так же осторожно, пусть открывается. Ты ведёшь, по моим прикидкам, – почти орёт Леонидыч, но я с ним внутренне не согласен – бой равный.

И вообще, неприятно признавать, но ноги, которые кормили не только волка, а также олимпийского чемпиона Штыбу, сейчас смотрятся хуже, чем кривые и волосатые армянские. Да, мой соперник на ногах едва ли не переигрывает меня! По договоренности с тренером в третьем раунде я резко сменю стойку, ну а весь второй раунд, чую, придётся бегать за соперником, как и первый, изредка получая несильные тычки по той же схеме: джеб – отскок, джеб – отскок, джеб – подключение левой, от которой мне уже придется уворачиваться. «Этак он все три раунда будет скакать!» – озадачился я и пошёл в атаку. Моя двойка была на этот раз только началом, вместо того, чтобы отклонить голову от контратаки Акопкохяна или отпрыгнуть назад, я наклонил её вниз и, как бык, полез в ближний бой, который для меня невыгоден по причине заметной разницы в росте – у соперника рост всего 172 сантиметра. Но вот я совсем не уверен, что переигрываю противника в перестрелке с дальней дистанции, несмотря на уверения Леонидыча. Бдыщ! Это мой лоб встретился с левой Исраела. Пофиг! Удар левой по корпусу, удар правой по подбородку… Да, я решил сменить стойку уже во втором раунде! Очумелый соперник отскочил назад, оказавшись у своего угла, теряя преимущество своих быстрых, прыгающих ног. Уйти оттуда я ему не дал – мощным крюком через руку пробил в челюсть! Исраела заметно повело. Он пытался спастись в клинче, обняв меня, и тем самым удержался от падения. После того, как нас разняли, я нанёс ещё несколько ударов по шлему Акопкохяна. Парень уже плохо защищается, пропуская много моих акцентированных ударов, и судья останавливает это избиение. До гонга на перерыв оставались, как я потом узнал, всего восемь секунд.

– Я сразу понял, что с ним будет бесполезно танцевать! – с улыбкой рассказывал я журналистке местной газеты после финала. – Тогда мы оба будем много двигаться, и никто не будет бить и атаковать. Чтобы остановить соперника, я должен был быть дерзким.

Да, вот так: оказывается, я более популярен, чем мои друзья – новоиспеченные чемпионы СССР, Артемьев и Цзю. К ним такая красотка не подошла. Может, потому, что она выше их ростом? Совсем не азиатский рост – на каблуках девушка даже выше меня! Кроме корреспондентки и моих друзей – Витьки и Костика, на трибунах замечены были Костина Леночка и моя… Царевна-лягушка. Или жаба-лягушка, что больше похоже на правду. Не смог я вчера отказать девушке и пригласил поболеть за себя в финале. Впрочем нам сегодня предстоит ещё идти в какое-то местное культовое кафе. Леночка заказала там столик. О! Витёк! Может Витька отправить вместо себя?

– Не, она не в моём вкусе, – категорично отказывается друг в раздевалке уже после церемонии награждения.

Девушки караулят нас снаружи, вернее, в фойе спорткомплекса. Интересно, есть тут черный выход? Так, Штыба! Ты сейчас под орех разделал серьёзного бойца, тебе ли бояться хрупк… круглолицей девицы?

– Да ей Толян понравился, а она девушка своенравная. Ленок сказала, что её отец – начальник местного КГБ, – бормочет Костя, накидывая на себя теплую куртку на меху.

Хоть и плюсовая температура тут в феврале, но это не повод ходить налегке. Надо же! А я, получается, её батю-то знаю! В день приезда Лукарь потащил меня зачем-то в кабинет начальника УКГб по Чуйской области Николая Леонидовича Лескова. Ничего особенного: посидели, я выпил две пиалы чая, мужики пили что-то крепкое, самодельное. Лукарь представил меня как перспективного партийного лидера, который непременно сделает карьеру и уже сейчас обладает массой знакомств даже в политбюро! Местный полкан впечатлился и дал свои телефоны – мол, если будут в городе проблемы… Да откуда? Я, кроме обожания от мальчишек – любителей бокса, никаких сильных эмоций в свой адрес тут не встретил. И вообще, киргизы – народ довольно флегматичный и выдержанный, никаких конфликтов. Азия-с! И моя Мадина имеет отчество «Николаевна». Совпадает! Внезапно я припомнил, что вроде бы конфликты как раз тут, в Киргизии, и будут проходить! Разногласия на межнациональной почве. И уже скоро, в 90-м году. Я тогда только что дембельнулся и переписывался со своим одноклассником, служившим в какой-то части МВД, которая то ли весной, то ли ранним летом в том году базировалась здесь. Даже припомнил, что ссора из-за участков земли случилась. Деталей не помню, но узбеки и киргизы сцепились крепко. И в тетради моей секретной этих событий нет, а вот гляди, как сейчас на месте припомнил! И что я сделать могу? Да, много в городе Ош узбеков! Ждать пока опрокинут «тарелку клубники», как в Фергане? Узбеки живут тут отдельной кастой, поддерживая друг друга, пристраивая своих сородичей на теплые места, вроде торговли, помогая влиянием во властных органах. Это не могло не вызывать раздражение коренного населения. Собственно и мне также противели всякие землячества в будущей России! Нет чтобы, как в Японии или Корее, взять и запретить их законодательством, а то и уголовным наказанием!

В гостиницу топаем впятером, наслаждаясь солнцем и теплом.

– Там такие люля делают! – восторженно шепчет «мой» (ну а куда деваться?) пухляш.

Лена отказалась идти без подруги, а Костя очень хочет продолжить знакомство с Леной. Ох, погубит меня моя доброта.

– Жарить люля-кебаб следует над углями, периодически переворачивая, в течение 10 минут, до появления золотистого цвета, – рассказывает тонкости приготовления этого блюда Мадина.

– Черт возьми! Я с вами! – соблазнился любящий пожрать Артемьев.

Кафе располагалось недалеко от гостиницы, в довольно тихом местечке. Сначала я даже подумал, что заведение закрыто, настолько там было безлюдно. Перед кафе располагался ряд помостов, на которых, очевидно, летом едят. Кафе как кафе – с виду не скажешь, что оно имеет мишленовскую звезду. А по рассказам явно разбирающейся в еде Лесковой, тут такая звезда не одна должна быть. Ну или в Мадине помирает талантливый блогер.

Наш столик оказался рядом с окном, под которым росла развесистая чинара. Её забавные колючки раскачивались от небольшого ветерка. Доверив заказ еды профи, я с интересом оглядывался по сторонам. Красивые резные стены, потемневшие от времени, полумрак от тусклых светильников, негромкое музыкальное исполнение в виде какой-то заунывной национальной мелодии. Люди, почти полностью заполнившие зал кафе, несмотря на будний день, степенно беседовали и не спеша поглощали восточные яства. Наш стол быстро заставлялся едой. Лепешки, парочка литровых, или больше, кувшинов, причем кувшины старинные, из меди, в таких ещё Хоттабыч любил жить. Что в них я пока не проверял. Вскоре принесли плов, очевидно, он у них уже готов был, так же быстро перед нами возникло блюдо с бешбармаком…

– Да мы всё не сожрём, – пророчествует Цзю, жадно пододвигая к себе тарелки.

– А мы не торопимся, можно сидеть хоть до вечера, – смеялась Леночка, обучая своего парня премудростям поедания киргизских блюд.

– Пиво, что ли? – нюхаю я содержимое кувшина.

– Это бозо. Там есть алкоголь, но немного, – поясняет Мадина. – Если не хочешь, есть Айран или чай.

– Да чего там, в честь победы можно и попробовать, – великодушно подставляю узкий стеклянный бокал я. – Ух ты, теплый!

Теплое пиво любите? А я люблю теперь. Вкус у напитка оказался отменным! Мадина быстро подлила ещё, держа кувшин в обоих руках. Очевидно, так положено у них.

– Спасибо, – благодарю я.

– Брбр гргргр! – прервал наше воркование мощный молодой азиат, который хоть и ниже меня ростом, но весом явно за сотню. Очень похож на сумоиста японского.

Мадина тоже киргизских кровей, поэтому поняла, что сказал парень. А мы вот нет. Судя по тому, как встревожилась её подружка Леночка, сказано было что-то нелицеприятное, тем более сзади подтягивались ещё несколько киргизов. Слава богу, на фоне первого тощих, как… как я, пожалуй.

## Глава 3


– По-русски говори! – потребовал я, на всякий случай встав и обозначив себя как парня Мадины.

Временного, но тем не менее: пришли-то мы вместе, и будет ещё какая-то фря при мне рыкать на девушку.

– Гор гыныр? – обратился гость к Мадине, проигнорировав мою просьбу.

– Это мой друг! – гордо на великом могучем произнесла Мадина, взяв меня за руку.

– Ты это не мне расскажешь! – наконец-то также по-русски, но с заметным акцентом, ответил парень и, неожиданно развернувшись, ушёл, а с ним удалилась и его группа поддержки.

– Я не понял! А помахаться?! – крикнул я ему в спину, но тот уже скрылся в подсобном помещении кафе.

– Это мой двоюродный брат Садыр. Он из аула и плохо русский знает. Школу в прошлом году закончил с одними тройками, и вообще балбес балбесом, но решил, что должен за мной приглядывать!

– Ничё, в армию пойдёт, там научат, – пообещал многоопытный Цзю.

– Да бог с ним. Давайте жрать уже, тут столько вкусного! – отмахнулся от проблемы я, а зря.

Когда пир, по-другому и не скажешь, был в самом разгаре, нас навестил строгий русский дядя в модном тонком импортном пальто. Ну, не может такого кроя быть в СССР, как и такой качественной ткани. Или может?

– Молодые люди, ваши документы? – железным тоном потребовал он.

– О-о-о! – закатила глаза Мадина.

– А твои документы? Ты кто, дядя? – обостряю я ситуацию, намеренно стараясь выбить того из душевного равновесия своей юношеской наглостью.

– Разговорчивый? Это хорошо, – не повелся мужик, вытаскивая из полы дорогого пальто корочки.

В руки он мне их не дал, только махнул перед глазами. Я не остался в долгу, также достав первые попавшиеся документы, и невежливо ткнул ими в морду… пардоньте, лицо, товарища. В глазах незваного гостя появилось удивление и раздражение.

– Ты! Мы… Да я… – набрал воздуха в рот тот, для того чтобы разразиться гневной тирадой.

– Анатолий, рад приветствовать тебя! – в кафе появилось ещё одно действующее лицо – папа Мадины.

Модный дядя замер, и выражение его лица из невозмутимого, а затем гневного, стало немного придурковатым. «Не умеем мы, русские, „лицо держать“ на людях», – подумалось мне.

– Отмечаем наши золотые медали, – дружелюбно ответил я, стараясь незаметно отодвинуться подальше от дочки полковника.

– Ой! А вы знакомы? – удивилась Мадина.

– Ну, кто же не знает известного боксёра? – заюлил папа, присаживаясь к нам за столик без приглашения. – А мне Садыр позвонил, сказал, что ты с незнакомцами обедаешь. А это отличные парни, я вижу, спортсмены!

Товарища полковника, очевидно, тут знали, и официант возник быстрее, чем когда пришли мы, но особист, лишь досадливо отмахнувшись, принялся объедать нас, захватив первую попавшуюся чужую тарелку плова.

– Папа, а у тебя дел, что ли, нет? – возмущенно отобрала свой плов Мадина, а Артемьев на всякий случай придвинул свою тарелку к себе поближе.

Но Николай Леонидович неожиданно в нашу компанию вписался. Он балагурил, рассказывая байки из своей жизни, травил анекдоты, вмешался в спор Кости и Леночки насчёт распределения мужских и женских обязанностей в семье, поддержав последнюю.

– Ну, это вообще средневековье какое-то! Женщина такой же человек, как и мужчина, – запальчиво спорит Костя. – Всё надо делать вместе!

– Можно подумать, у вас в Корее по-другому? – фыркнула Лена.

– Я – русский! – возмущенно выдал Цзю, на что я не выдержал-таки и рассмеялся, припомнив эпизод из ещё не вышедшего фильма «Жмурки».

– Нам-то не гони! – басом сказал я. – От тебя за версту утренней свежестью пахнет!

– Это одеколон! Кстати, корейский, – не смутился мой друг. – Они свою страну «Страной утренней свежести» называют.

– Как так? – удивилась Лена.

– А вот так. И не только они, – подтвердил я. – Жители Китая, например, величают свою страну «Поднебесной», а японцы и не догадываются о том, что живут в Японии, потому что их страна носит гордое название – «Страна восходящего солнца». С Кореей и их «Страной утренней свежести» приблизительно такая же история.

– А немцы называют свою страну «Дойчланд», а не ФРГ, – вставил свои пять копеек полковник.

– А всё ж, почему так? – допытывалась упорная Леночка.

– Очень давно, на месте Кореи существовало древнее государство. Письменности у них не было, и как оно называлось, никому не было известно, но более грамотные китайцы-соседи обозначали его на письме близким по звучанию сочетанием двух иероглифов – «чо сон». И в переводе с китайского языка и получилось такое красивое название – «утренняя свежесть», – радуясь возможности проявить свою начитанность, важно рассказывал Цзю.

– Промыли тебе мозги, брат, в Корее, вон надулся, как жаб, – подколол я, а Леночка погладила по лысой головенке сыто рыгнувшего корейца.

«А, пожалуй, попрут полкана после всех предстоящих в этой республике волнений», – размышлял я после ухода особиста. Но тут я и рад бы помочь, но сделать особо ничего не могу. Ну, тем более никак не могу помочь его дочери – не в моём она вкусе!

– Спасибо, Толик. Знаешь, меня в классе дразнили часто, а тут я с таким парнем, как ты, на виду у всех показалась. Пусть попробуют теперь что сказать! – неожиданно вместо поцелуя разоткровенничалась девушка, когда я провожал её домой. – Можно совру, что ты мой парень и мы переписываемся?

– Почему это «совру»! Давай телефонами обменяемся, будем созваниваться, – радушно предлагаю я, имея в виду свою будущую полезность не только как липового парня Мадины, но и как, чем черт не шутит, советчика её отцу. Но вполне возможно, что советовать будет уже поздно.

На следующий день, ожидая в аэропорту рейс на Москву, я опять встретил местного КГБшника в сопровождении вчерашнего модного суслика, увешанного пакетами.

– Вот гостинцы возьми, надо же, чтобы у тебя хорошие впечатления о нашем городе остались, – немного смущенно пояснил полковник свой визит и вместо того, чтобы отдать пакеты, скомандовал подчинённому:

– Селиванов, отнеси вещи Анатолия в самолёт. Пусть в Москве ему отдадут.

– Да не надо, – неловко отказался я. – Впрочем, спасибо. Вижу, что вы от чистого сердца… Будете у нас в Красноярске…

– Не хотелось бы, – открестился от приглашения Лесков и добавил: – Спасибо, что с дочкой пообщался, недавно срыв нервный у неё был: в школе с одноклассниками не поладила. Совсем поникла, никуда не ходила, ни с кем не общалась. А тут прямо расцвела! Но ты учти, ей 16 всего!

Чуть не ляпнул не к месту, что возраст согласия уже достигнут, но к нам вовремя подбежал мой запыхавшийся тренер. А выглядел Леонидыч хреново: всклоченные волосы, опухшая мордень и стойкий запах перегара, очевидно, после вчерашней пьянки.

– Есть что попить? – не обращая внимания на полковника в штатском, спросил Игорь Леонидович.

– Минералка, но теплая, – я достал бутылочку из сумки, которую в багаж сдавать не надо и представил тренеру… папу моей знакомой.

Вовремя сообразил, что раскрывать инкогнито КГБшника не стоит.

Уже в Москве я заглянул в пакеты. Чего там только не было! Сушеные фрукты, орехи, восточные сладости, вроде козинаков, рахат-лукума и разноцветной халвы. Я не удержался и попробовал кусочек вяленой дыни, заплетенной в косичку. Названия некоторых сладостей я даже не знал. Вот что это за сладкие разноцветные кристаллы? Сахар, не сахар… Две бутылки местного коньяка «Манас» – марочного, 42 оборота, несколько небольших керамических чашек, или пиал, с искусным узором, медная узорчатая турка для приготовления кофе, несколько чеканных, также медных, тарелочек, ну и венцом всего были деревянные резные шахматы. А нет, ещё есть пара женских платков, тюбетейка и халат! Черт, как я это всё в Красноярск повезу? У меня с собой ещё свои две сумки имеются: одна с вещами, другая со спортинвентарем. Леонидычу отдам! Он сегодня улетает в Красноярск, а я сейчас, пребывая в отпуске, еду в гостиницу. Если Аня заказала мне номер, конечно.

– Люкс не нашла, забронировала одноместный, – порадовала меня моя секретарша, когда я дозвонился до неё с переговорного в аэропорту.

– Умничка! Говори где! – хвалю я девушку.

– Записывай! Гостиница «Космос»…

«Космос» так «Космос», мне фиолетово, я собираюсь половину отпуска провести в Москве: есть дела по банку, по кооперативу, в «Союз афганцев» надо заехать, потом бабулю в санатории навестить обязательно… Вот где коньяк пригодится – врачу презентую.

Гостиницу забронировал до 13-го, на неделю всего. Билеты назад в Красноярск ещё не покупал. Что? Может не быть? А бронь? Не слышали? Вот и я не слышал и не пользовался, но Власов подсказал. Кстати, вот кому вторую бутылку подарочного коньяка отдам, я вполне успею заехать к нему после заселения в гостиницу. Пока летели в Москву, часы крутанулись назад, и сейчас опять утро, пусть не раннее, часов одиннадцать, но Александр Владимирович уже должен быть на работе. Но сначала заселение. Надо искать таксиста или бомбилу. Хех! А ведь это здесь был штаб темных сил мага Завулона! – узнал гостиницу я, заодно вспомнив известный фильм будущего.

– У вас на втором этаже номер забронирован, но там вчера трубу в ванной прорвало, – огорчили меня на стойке.

– И что? – напрягся я, так как мотаться по Москве в поисках свободного номера мне не улыбалось.

– Можем предложить двухкомнатный на 15-м этаже. Он, конечно, дороже…

– Беру, – моментально прекратил я попытки регистраторши уговаривать меня дальше.

«Космос» – гостиница международного класса, строилась она для проживания иностранных гостей в том числе, и сейчас за моей спиной сопит какой-то негр, разглядывая стенд напротив ресепшена. Бог ты мой! Стенд с голыми бабами! Подхожу ближе и понимаю, что не голыми, а в купальниках. Оказывается, в конце января тут состоялся международный (!) конкурс красоты под названием «Мисс очарование», в котором победила, если плакат не врёт, какая-то турчанка. Довольно милая, я бы… «Молчи уж, кобель сибирский», – заткнул я свою фантазию и отправился опять к стойке, где мне приготовили ключ… А вот и нет! Ключ-карту, как в моём далёком будущем.

– Гуд, – обращаясь ко мне, негр ткнул в фото единственной негритянки на стенде.

– Красивая, но мне больше вот эта понравилась, – перешёл на английский я.

Упс… девушка, в которую я почти наугад ткнул, оказалась из Норвегии! Хелле Хансен! Знакомое имя… Вспомнил! Это известный бренд неплохой одежды, покупал я их спортивные куртки и термобельё для походов по тайге. Для активного отдыха – самое-то. Записать в свою тетрадку или не стоит?

Поднимаюсь к себе на 15-й.

## Глава 4


И надо же такому быть – прямо около своего номера я увидел эту самую норвежскую модель! Конкурс закончился, а она не уехала? Вполне может быть… Туристка, что ли, а может, ей тут работу предложили?

– Гутэн так, – вежливо поздоровался я.

– Добрий динь! – слегка склонив голову, ответила девушка.

Да, она живет прямо у меня за стенкой! Открыв дверь своего номера, красотка впорхнула туда с грацией бабочки. Из ступора меня вывел удар в спину: некий жирный дядя лет сорока, ничтоже сумняшеся, вошёл в номер норвежки. Оп-па! Сразу вспомнился недавно виденный фильм «Интердевочка»! А не проституцией ли подрабатывает красотка? Хотя, что за стереотипы из будущего. Это вообще чей номер? Норвежской красавицы или толстяка? Или их общий? Номер хоть и одноместный, но кровати там двуспальные, это я точно знаю – моя Анюта просветила. Прелюбопытно, но не спросишь же!

Да, черт с ними! Принял душ и рванул к Власову на метро, так как сегодня мороза в Москве нет, а наоборот, наблюдается оттепель – примерно, плюс пять, по моим прикидкам. В метро я бываю нечасто, но не заблудился, правда, сильно раздражали люди, которые обгоняли меня на эскалаторах. Улыбнувшись, вспомнил, что они меня и в прошлом бесили. Даже бабка, которая спала на моем плече в вагоне, раздражала меньше.

– Это ты, Толя, удачно приехал – хотел переговорить с тобой об одном щекотливом деле, – после сорока минут ожидания в приёмной Власов выделил мне немного времени.

– Я весь одно большое ухо, – шучу я.

– К тебе скоро должны подойти люди. Ну, из комитета…

– По поводу комиссии норвежской и турнира по боксу? Лукарь, это наш зам начальника…

– Сафонова, я в курсе. Уже поговорил? И что, ты согласился?

– А я мог отказаться? – недоверчиво спросил я.

– Козе понятно! Не дал бы я тебя в обиду! – неожиданно рассмеялся Власов.

Блин, приятно же! И то, что обещал заступиться перед всемогущим комитетом, и то, что моей шутейной фразой про козу пользуется. А у меня батя так говорил, и я привык. Ишь ты – предсовмину шутка-то понравилась!

– И чего в капстрану не поехать? Жвачки разной накуплю себе, джинсов, – юморю дальше, раз мои шутки заходят.

– Толь, это всё игрища МИДа, даже комитет под них прогнулся. Присутствие русских на Шпицбергене – острый вопрос для нашей страны. А ещё намечается тусовка Арктических государств. В газетах не пишут, но финны пригласили в свой городок Рованиеми делегации из восьми стран, и возможность действовать в этом новом союзе заодно с Норвегией, для СССР крайне важна. Там хоть и защиту окружающей среды будут обсуждать, но перспективы огромные, и для СССР важно занять своё место! Желательно в первых рядах. Вот и гребут всех подряд. Слышал, может, наш Московский Дом моделей пригласил двух норвежек с конкурса… черт забыл, недавно в Москве проходил… Короче, они сейчас по нашему подиуму ходят. И всё курирует МИД. И знаешь, кто там отвечает за эту арктическую тусовку?

Еле задавил в себе желание озвучить предположение, которое первым возникло в голове: – «Неужели Лавров?»

– И кто?

– Разумеется, начальник «Отдела Скандинавских стран»… впрочем, сейчас его должность называется – завсектором второго отдела МИДа. Фамилия Кугуенко тебе о чем-то говорит?

– Говорит, – пришлось признаться мне. – Я с его детьми знаком – Лизой и Игорем.

– Во-о-от! Шеварднадзе очень его уважает. Ох, Толя, доведут тебя бабы до цугундера! – процитировал Александр Владимирович Горбатого из известного всем фильма.

– Я с ними по-дружески общаюсь, никакого цугундера. Кстати, а что это слово означает, давно хотел узнать?

– Тюрьма! Но тебе это не грозит, конечно, – успокоил Власов.

– Учту этот момент, – благодарю я шефа.

Сегодня у меня по плану встреча с нашими поставщиками видеокассет, но это не горит, и я решаю заехать ещё в одно местечко: на площадь 50-летия Октября, которой в будущем будет возвращено её прежнее название – Манежная. Площадь ещё не пешеходная, поэтому водитель Власова довез меня прямо до нужного места. А до Газетного переулка, не помню его названия в будущем, я уже сам дошёл. Мои планы резко спутала купленная за 3 копейки «Вечёрка», как называют здесь газету «Вечерняя Москва». Случайно на глаза попалась интересная статья про выезд из СССР. Оказывается, в прошлом, 88-м, году из СССР с концами выехало 106 тысяч человек, что в 17 раз больше, чем два года назад! В этом году цифра будет ещё больше. Одного парня, который уедет вместе с родителями-репатриантами в Германию я лично знаю по прошлой жизни! И сделать это было, по его словам, легко.

Захожу в кафешку, вернее, вполне солидное кафе на втором этаже пристройки к какой-то конторе. Тут сейчас отдыхает мой друг Жека Ивкин. Ну как друг? В этом мире мы не знакомы, он сейчас служит, но уже летом, в числе других студентов, его демобилизуют, Жека восстановится в вузе (а учится он на горного инженера) и почти сразу заберёт документы. А что? В армию второй раз уже призвать не смогут же, так нафига ему теперь отсрочка! Будет ли отмена призыва студентов и увольнение их в запас? Думаю – да, ведь в декабре прошлого года СССР пообещал сократить армию на 500 тысяч человек, и проще всего уволить срочников, что, уверен, и сделают. А у Жеки в данный момент должен быть краткосрочный отпуск на десять суток, и, как хвастался друг, почти все время отпуска он провел в этой самой кафешке, бухая со своей подружкой, которая потом и станет ему женой. Зачем я ищу его? Во-первых, у меня деньги впустую лежать в датском банке, а тут такая возможность их в дело пустить! Ну и хотелось бы забрать свои акции «Майкрософта». Ивкин – немец по матери, станет вполне успешным бизнесменом. Помню, пару раз выручал меня в конце девяностых, когда была нужда. Правда с трудом удавалось ему потом деньги вернуть. И не потому что у меня возможности не было, просто Жека их брать не хотел, гад. Мы дружили лет 30 после армии, и я его знал как облупленного. А вот сейчас предстоит познакомиться с ним заново и попробовать опять подружиться!

Оглядываю зал и замечаю Женьку в компании двух девиц за столиком у окна. Рядом стоящие столики заняты, и я выбираю свободный поодаль, разглядывая спутниц будущего эмигранта. Жену Катю узнал сразу, а вот вторую девицу не припомню. Кстати, странно, что они втроём: Катька ревнива и звать конкурентку точно бы не стала. А-а-а… вот оно в чем дело! Возвращается из туалета парень, очевидно, кавалер незнакомки, и я его тоже знаю! Ни имени, ни фамилии, ни чем занимался не припомню, но общался с ним в компании Ивкина, бухали и как-то даже в бордель ходили вместе. Женька с нами, кстати, не пошёл, он и в Германии не будет ходить, хотя там проституция официально разрешена. Нормальный типок, в общем.

Заказал борщ и пельмени. Ну, компота ещё графин и пару кусочков хлеба. Сижу, читаю «Вечёрку», жду удобного случая подойти к другу из прошлой жизни. А газетка любопытная! Например, статья про круглый стол в Варшаве. Там прямо сейчас идёт обсуждение будущего страны, в том числе и с профсоюзом «Солидарность», а значит, скоро сдаст позиции ПОРП, и Польша из нашего союзника превратится в заклятого врага. Или вот ещё статья: «Проект реформы Уголовного кодекса». Количество преступлений, за которые полагается смертная казнь, сокращено в проекте с 30 до 6. Предложено упразднить такую форму наказания, как ссылка и высылка за пределы страны. Предполагается отмена статей 227-й и 190-1-й, наказывающих за «распространение информации, порочащей советский государственный и общественный строй, и за использование религиозных обрядов для нанесения ущерба личности граждан». Однако статья 70, которую любят критиковать правозащитные организации Запада, сохраняется. Вообще-то аналогичные законы, наказывающие за действия против государства, имеют место быть в конституциях многих стран мира… А вот это по моей теме: «В Советском Союзе завершается подготовка указа о въезде и выезде». Ещё привлёк моё внимание тот факт, что скоро в СССР будут издавать новый журнал – «Деловые связи» или «Бизнес-контакт», как он будет называться для зарубежных читателей. А их, надо полагать, будет немало, ибо издание предназначается для деловых и коммерческих кругов 120 стран и издаваться будет на русском, венгерском, польском, чешском, английском, немецком, испанском и французском языках. Основная заявленная цель журнала – перестройка внешнеэкономических связей. Тоже интересно. Зачитавшись, краем глаза замечаю, что Жека встает из-за стола и куда-то направляется. Наверное, в туалет. Иду за ним.

– А знаешь, чем наш студент от немецкого отличается? – пошутил я, когда Жека вышел из кабинки и стал мыть руки.

– Ась? – Жека раззявил на модного меня рот и, будучи парнем компанейским, спросил:

– И чем же?

– Немец после туалета руки моет, а русский просто не ссыт на них!

– Ха-ха! Так я как раз немец наполовину, – заржал Ивкин.

– Да ладно? А по морде не скажешь! – пытаюсь поддержать беседу я. – А почему ты ещё не в Германии? Кстати, я работаю в комиссии по выезду за рубеж, и знаю, что сейчас очень много немцев уезжает.

– Я так-то в армии ещё, дембель только весной 90-го будет. А родаки мои подумывают об этом, но пока только узнают, что и как. Слушай, а не расскажешь об этом? – повелся на интересную для него тему парень.

– Да без проблем, – легко соглашаюсь я.

Знакомлюсь с Эдиком, Ириной и Катей заново. Компания легко приняла меня, а я заливаюсь соловьём.

– В ФРГ в 85-м, например, из Советского Союза выехало всего 500 человек. Выездной «всплеск» наблюдался в 87-м, когда было принято новое положение о выездах. Тогда в ФРГ выехало 16 тысяч немцев. В прошлом году их уже было 47 тысяч, а в это, наверное, за сотню перевалит!

– Да ладно! – ахнул Ивкин и налил мне водочки.

– Нельзя мне. Я спортсмен, боксёр. Вот лучше компотика выпью, – отказался и продолжил рассказ:

– «Красный Крест» ФРГ берет на себя помощь больным и нуждающимся в медицинской помощи, а правительство оказывает помощь в устройстве на работу, на курсы немецкого языка, помогает с жильем.

– Козырно, но у нас родня там, мамина родная сестра и их отец, мой дед. Они с бабкой разошлись давно… впрочем, это неинтересно.

– Это как раз интересно! Наличие прямых родственников в ФРГ является обязательным для получения разрешения на жительство, – поучительно сообщаю я.

– А могут ли выезжать в ФРГ из СССР смешанные семьи? Например, у меня батя русский, а маман немка?

– В выездных анкетах у нас отсутствует графа «национальность», поэтому для выезда семьи смешанного состава нет никаких препятствий, – информирую я. – А немцы, разумеется, примут.

– А долго визу делать? – спросила уже Катька.

– У немцев максимальный срок – неделя. Но обычно виза выдается через 2-3 дня. У нас, конечно, дольше, до полугода по закону могут рассматривать заявку, но обычно управляемся за месяц.

– Суки! Вот так Родиной и торгуют! – с чувством сказал мужик за соседним столиком, который, очевидно, все это время грел уши, прислушиваясь к нашему разговору.

## Глава 5


Прям такой ностальгией повеяло от этой фразы, что аж зубы заломило! Но я порадовался. Жека – парень простой и сейчас ответит… ему нахамят… я вступлюсь – и дело в шляпе.

– Что сказал, болезный? – изумился мой будущий друг и встал во весь свой немалый рост.

Да, Жека выше меня, но ста девяноста сантиметров в нем нет, это точно, иначе давали бы ему дополнительную пайку в армии.

– Борзый? – вместо дяди ответил, вернее, спросил его сосед.

За соседним столиком их было четверо. Как водится, распивали водочку, но пришли позже нас и до «кондиции» ещё не дошли. Так, слегка зашумела родимая по венам, но уже пришёл кураж и, значит, можно и побузить. Тем более, когда ты прав: будут ещё зелёные безусые пацаны учить тридцатилетних мужиков!

– Мы вас не трогаем, и вы к нам не лезьте, – вмешалась в мужской разговор Катя, одернув будущего мужа и не давая ему выйти из-за столика.

Черт! Катька же реально не даст разгореться конфликту!

– Усохни, гнида! – поспешно обостряю я ситуацию и тоже встаю.

– Чё? – теперь уже вся четверка вскочила из-за стола, а к нам на всех парах несется толстенький администратор, или кто он тут, не знаю.

– Прекратите хулиганить! Я сейчас милицию вызову! – угрожает он.

– Тихо, мужики. Слышь, молодежь, идём на улицу, там побеседуем, – махнул рукой один из компании недоброжелательно настроенных патриотов.

– Ты в отпуске, тебе нельзя! – шипит Катька, но усадить друга на место не может.

– Да пусти ты, Кать. Я наехал, а Толя один будет махаться? Эдя, ты с нами? – спрашивает злой, но справедливый отпускник-срочник.

Спускаемся все всемером по лестнице вниз в Газетный переулок… и Женька сразу получает по морде! Опытный и трусоватый, очевидно, Эдик спускался последним, а я – первым, и помочь другу мы не можем. Но Женька и сам не промах: бьёт обидчика под дых, с трудом уворачиваясь от кулака оппонента. Так-с, первая кровь пролилась, теперь ваше слово, товарищ маузер! Около меня два нетрезвых мужика, и силу я дозирую. Всего два удара по корпусам наших обидчиков, и конфликт почти разрешен. А тут ещё Эдуард налетел сзади на одного из двух оставшихся недоброжелателей Ивкина и повис на его шее! Да, не боец он, но и не трус, как я сначала подумал.

– А ну, прекратите! Милиция-я-я… – истерично завопила какая-то бабуля рядом, но, на наше счастье, ментов поблизости не оказалось. Легко укладываю мордой в снег последнего стоящего на ногах мужика, который и затеял борьбу с Женькой.

– Что, добавить? – еле скрывая восторг, спрашивает Эдуард.

– Да хватит им! Нашли кого козлить! Алкашня! – выпустив пар, Ивкин становится благодушным.

А уже через пятнадцать минут, сдвинув столики, мы бухаем вместе с этими побитыми дядями. А чё? Всё по-нашему, по-русски: подрались – замирились! Наши девушки, конечно, мордочки свои покривили, но поскольку формальных прав командовать своими мужчинами у них ещё нет, то смирились.

– А сколько денег разрешают вывозить? – пытает меня уже не мой новый-старый друг, а этот самый дядя, что недавно возмущался продажей Родины.

– Девяносто рублей, – припомнил я.

– Негусто! А что так мало? – возмутился ещё один пострадавший. – Обдирают же!

– И еще: каждая выезжающая из СССР семья имеет право вывезти с собой предметы, необходимые для обустройства на новом месте – холодильник там, или телевизор, мебель… Даже легковую машину! Но заметьте – везут-то все новое, самое дефицитное, то, чего днем с огнем не сыщешь в наших магазинах, – напомнил я.

– Всё равно мало, а если на сберкнижке тыща лежит или десять? – спорит дядя.

– Ну, нет валюты лишней у нас в стране, что делать-то? – заступается за СССР Эдик.

– А я слышал, что можно рубли там поменять. У меня друг так в Берлине сто рублей сменял на 96 восточных марок, прямо в обменнике на вокзале. Рубли, конечно, вывозить нельзя, но обычно не обыскивают, – добавил ещё один из компании.

– Тоже мне сумма – 96 марок, – хмыкнула Катя.

– Пиво с сосисками там меньше полутора марок в кафе стоит, – быстро ответил критикуемый. – А если не понравилось в Германии, то как вернуться можно?

– Там нет выездных виз, как у нас, езжай куда хочешь, – усмехнулся я, допивая компот.

Сидели и общались мы до самого вечера, а потом на такси поехали к Женьке на квартиру, где из его родичей была только престарелая бабка. Катька – общажная, к ней нельзя: там коменда, вахтёр и соседка-зануда.

– Друг… , – обнимает меня на прощание уже изрядно захмелевший Ивкин.

Обменялись контактами. Я оставил визитку, но про свои успехи в боксе умолчал – Женька из спорта только футбол, помню, уважал.

Сегодняшним днем я доволен. К переводчикам поеду завтра, а сейчас спать. На своём пятнадцатом опять столкнулся с норвежской красоткой. На моё приветствие девушка мило улыбнулась. Наверное, я ей понравился. Хотя на Западе всё всегда лыбятся, возможно, и фальшивыми улыбками.

Утром после завтрака еду по делам. Машины нет, так что я передвигаюсь по Москве на метро или на такси, которые сейчас не так просто поймать. Первым делом, конечно, еду в профилакторий к бабуле. Тьфу, это санаторий. Я уж и забыл в чем разница. Находится санаторий «Вороново» довольно далеко от Москвы, почти в Подольске, поэтому добирался на перекладных больше часа и ещё полчаса ждал, пока бабушка с завтрака вернется.

– Ой, Толя! Ты как здесь очутился? – обрадовалась она мне.

– Да по делам, баб! Как тебе тут живется? – обнимаю старушку я.

– Ой, три дня ещё, и домой. Измаялась душа по Пятнушке нашей! Вера хоть и научилась уже немного доить её, но молоко продавать отказывается, а творог и делать-то «не умет»… Звонила им надысь… раздают соседям за так то, что надоят!

– Да шут с ними. Я приеду, тебя в аэропорт проводить, – улыбаюсь я волнениям бабули.

– Не трать время, Саша машину пришлет и водителя!

Саша – это, очевидно, Александр Владимирович Власов.

– Ну, раз сам Власов пообещал… А я вот подарки привёз, домой заберешь, – достаю разные мелочи из сумки и радуюсь, что киргизский КГБшник позаботился о сувенирах вместо меня.

– Отцу, что ли? – нахмурилась бабуля, заметив коньяк. – Он такое не пьет… Да и не надо ему – только жить стал как человек!

– Тогда главврачу отдай, или своему лечащему врачу, – советую я.

– И ей не надо! Не пьёт она совсем, сама говорила! – и бабушка решительно вытаскивает из сумки бутылку.

Пообщаться подольше не получилось: у бабушки в десять утра процедуры оздоровительные начинаются. И вообще, по всему видно, что старушка наконец-то занялась своим здоровьем. Может, общая атмосфера этой лечебницы тому поспособствовала, ведь сюда люди едут, чтобы поправить оное, вот и бабуля старается идти в ногу со всеми. И выглядеть она стала, на мой взгляд, заметно лучше, энергичнее, что уже отлично! Про чемпионат бабуле рассказывать не стал – смысла нет, как и про Норвегию. Потом расскажу, чтобы не переживала за меня раньше времени.

С одинокой бутылкой спиртного обратно до станции «Москва – Курская» возвращаюсь на электричке. В вагоне тепло, меня разморило, сумка выскользнула из разжатых рук, и бутылка весело покатилась прямо под ноги парочки милиционеров, которые, как видно, в этот момент патрулировали вагоны. А, это они контролеров сопровождают! За ментами следуют две женщины, одетые в форму железнодорожников, и билетики у пассажиров проверяют.

– Это нам? Ну, спасибо, пацан! – заржали молодые сержанты.

– Сами себе купите, – ловко вырвал я бутылку у одного из них, на что те аж рты открыли в удивлении.

Но в этот момент случилось неожиданное: мой сосед – плюгавый мужичок неопределенного возраста, вытащив из кармана нож, рванул, как истинный спринтер, от милиции и контролеров! Но бежать ему предстояло мимо меня ловкого, сидевшего с краю скамьи, поэтому вовремя подставленная подножка помогла беглецу растянуться на полу. Вскочив, как ванька-встанька, тот попытался тыкнуть в меня ножичком, пользуясь тем, что сержанты, завидев холодняк, прыть свою несколько поумерили, а один зашарил на поясе, очевидно, в поисках табельного. От тычка я ушёл отклонением головы в сторону. Для боксера это нетрудно, вот если бы по корпусу меня били… то, да, тут реальная опасность. Но я сидел, и мужик попытался ударить меня в голову, ну или шею – своими планами тот не поделился. Полукрюк в челюсть уже не из сидячего положения, а из полувставшего, и бандит летит в проход между лавками под истеричный визг ошарашенных пассажирок!

Оба сержанта от такой увертюры опешили, и рванули к преступнику, но помешали своими толстыми ж… туловищами друг другу в узком проходе, а беглец, тем временем потеряв нож, рванул с низкого старта дальше по вагонам. Куда он убежит-то? Остановка будет ещё нескоро.

Сижу, офигеваю от событий. Сна уже нет, конечно. Минут через пять поезд прибывает на очередную станцию, и в окно вагона я наблюдаю, как задержанный сосед с заломленной назад рукой конвоируется одним из сержантов.

«А где второй потерялся?» – теряюсь в догадках я.

– Сержант Мишин! – слышу голос за спиной.

М-да… А второй вернулся за мной. Чуял ведь, что от коньяка менты не откажутся, и сейчас один из них будет бутылку выкруживать, – подумал я и попал пальцем в небо.

– Разрешите поблагодарить вас за помощь! Можете представиться, чтобы мы могли направить благодарственное письмо к вам на работу или по месту учебы? – удивил меня розовощекий с легкого морозца служивый.

– Да я ничего не сделал, – удивился я. – Себя попытался защитить.

– И ещё я вас попрошу в отделение пройти со мной, дать показания. И если можно, побыстрее… мы электричку задерживаем, – настаивает страж порядка.

Приходится выйти, ведь по сути, он прав: нож – это не шутка. Где это, кстати, мы вышли? А… Текстильщики! Пешком идти не пришлось. Не знаю как – через рацию или с помощью машиниста, но для нас с ментами и задержанного вызвали «бобик».

Сижу со своей сумкой, в которой прячу коньяк, в дежурке, жду, когда вызовут для допроса. Одновременно пялюсь на очень красивую потерпевшую, которая тоже ждёт очереди к следователю. У неё украли шубу и шапку в кафе каком-то. Женщина лет так… до тридцати, пожалуй. Умелый макияж, узкая юбка до колен, модная, обтягивающая грудь водолазка, так называемая в СССР «лапша». И, как я уже упоминал, без шапки, так что слегка растрепавшиеся каштановые волосы волной рассыпались по плечам дивы. В таком наряде зимой ходить – значит, подружиться с менингитом или воспалением лёгких. Мимолетно оценив меня взмахом пушистых ресниц, красотка, очевидно, поставила «неуд» и больше в мою сторону не смотрела. Обидно, ведь я модно одет, спортивный и… привлекательный… как мне кажется. Вдруг рядом на стул бухается грузный майор, который, бросив на меня удивленный взгляд, принимается обсуждать свои личные дела с дежурным капитаном:

– Коля, ты задрал! Меня из-за тебя тёща уже поедом ест! Обещал же помочь!

– Тащ майор, ну, приболела сестра у меня, ангина, лежит в больнице, некому перевести твой текст, – виновато отбрехивается тот.

– Чёрт! И где мне искать переводчика? – снимает модную шапку-ушанку майор и чешет затылок.

– С какого языка надо? – решаю помочь я.

– Э… Да с английского на немецкий. А ты что, парень, на переводчика учишься? Коль, кто это? – оживился майор, вопросительно уставившись на дежурного.

– Это Анатолий Штыба – наш герой! Он сегодня помог задержать вооруженного холодным оружием преступника, находящегося в розыске.

– Языки знаю. Я в красноярском крайкоме работаю руководителем комиссии по выезду за рубеж, – хвастаюсь я, незаметно поглядывая в сторону красотки, отвергнувшей самого товарища Саахо… ах, такого парня! Искоса так поглядываю, низко голову наклоня.

## Глава 6


Но мадам, а может, мадемуазель, опечаленная пропажей своих вещей, никак не отреагировала на мои попытки произвести на неё впечатление. А я ещё и плечи расправил, пытаясь показать фигуру, но понял, что это все без толку.

– На вот, посмотри, – бесцеремонный мент сунул мне в руки инструкцию от стиральной машинки «Сименс»! – Мастера вызывал, тот сказал, что такое не ремонтирует!

– Тут много чего написано, а что надо-то? – листаю брошюру я, размышляя, откуда такая стиралка могла взяться у ментовского начальника? Взятка?

В самой книжке имеются указания по использованию техники на нескольких языках, но, разумеется, русского среди них нет.

– Там на экране что горит? – прочитав раздел с ошибками, спрашиваю я.

– Ошибку выдает… «Е-23», – вздыхает майор.

– Патрубок слетел, – быстро нашёл причину я. – Там где вода подключается.

– Да это мы и сами поняли, исправили уже! – мент поверил в меня и пришлось, раз уж вызвался, помогать дальше.

Майор звонил несколько раз домой сыну, ругаясь с ним и подсказывая, где какой инструмент лежит, затем они вдвоем проверяли разные версии, и наконец, обнаружили (не без моей заочной помощи, конечно) ослабление амортизационной пружины, после подтягивания которой, машинка включилась в работу!

Тем временем красотка, допрошенная и оставившая заяву, уже ушла. Два раза прибегал следак, который ждал моих показаний, но под грозным взглядом майора исчезал так бесшумно, как не всякий ниндзя способен был это сделать.

– Проси чё хочешь! – радости начальника местного отделения не было предела.

– Мне бы домой, вернее, в гостиницу вернуться. Может, показания дам да пойду? – устало спрашиваю я.

Что взять с майора, не придумал, разве что телефон этой красивой потерпевшей? Или адрес? Ведь кольца на пальце девушки я не приметил. Блин, Штыба, у тебя все мысли об одном!

– Давай говори, куда тебя подбросить, – предлагает местный босс.

Потеряв кучу времени в отделе, еду в милицейской машине в гостиницу и традиционно сталкиваюсь около своего номера с норвежской моделью и её другом. Опять здороваемся. На этот раз дядя не так агрессивен, и даже кивает на моё приветствие.

С этими криминальными событиями опять никуда не успел! Зимой темнеет рано, но я решил прогуляться перед ужином. Вечерняя Москва – это не безлюдный город, такое впечатление, что сейчас здесь народу больше, чем днём. Хотя постепенно, по мере моего удаления от гостиницы вглубь жилых кварталов, улицы пустеют. Навстречу теперь попадаются лишь редкие прохожие. Вот прогуливается степенная пара седых старичков, похожих друг на друга лицом, вот тройка хихикающих школьниц, оглядев мою заметную фигуру, защебетала о чем-то своем, девичье-глупом, а вон идет долговязый негр, кутаясь в куцое пальтишко. Тоже мне, маугли.

– Мистер, а как мне пройти в гостиницу «Космос»? – обращается он к постовому на перекрёстке.

Заблудился бедолага, хоть здание «Космоса» отсюда и видно, но надо знать, куда смотреть.

– Эй, друг, я покажу дорогу! – радушно предлагаю помощь я, так как постовой вопроса, заданного на английском, точно не понял.

Под бдительно-настороженным взглядом представителя власти увлекаю негра дальше по улице, показывая в каком направлении двигаться. А уже далековато я ушёл, вокруг хрущёвки и девятиэтажные панельки, нет и намека на недавнее уличное оживление.

– Спа-си-бо, – тщательно выговаривая слога, произносит обрадованный негр и сует мне в руки какую-то бумажку.

Машинально разглядываю её при свете фонарей. Два бакса! Вот чертила! А если бы мент увидел? Валютные операции по-прежнему под строгим запретом, и сесть за это можно легко. Но не бежать же за иностранцем?! Скомкав бумажку, выкидываю её в мусорку, но немного промахиваюсь, и комок бумаги падает на асфальт.

– Молодой человек, поднимите, что бросили, – слышу я замечание от дяди с таким суровым и мужественным лицом, какое рисуют в книжках у представителей спецслужб.

«Провокация? Негра пасли?» – пришла в голову очевидная мысль, и я ловким движением ботинка отшвыриваю бумажку в дренажную решетку. Хрен докажешь! На-ка выкуси!

– Эх, молодёжь, – разочарованно вздохнул прохожий и, развернувшись, отправился по своим делам.

«И чего я себе тут навыдумывал?» – от этой мысли становится стыдно за свои глупые домыслы. —“А пойду-ка я где-нибудь посижу». Но рядом, кроме молочного магазина, нет ничего, зато вдоль тротуара медленно катится такси, только что высадившее пассажирку.

– Шеф, стой! – торможу я бежевую «Волгу».

– В парк, – коротко сообщает водила.

– Рупь до «Космоса», – предлагаю я.

– Трёха! – наглеет тот.

– А… поехали! – транжирю деньгами я, ибо тут и пятидесяти копеек много будет, если по счётчику.

Да, решил вернуться в гостиницу, ресторан там хороший. На входе сталкиваюсь с щедрым негром. Тот пребывает в офигении от того, что я его обогнал. Обедая в ресторане, прислушиваюсь к разговору своих соседей: за столиком неподалеку сидит норвежская модель и тот самый толстый дядя, что заглядывает к ней в гости. Беседуют на английском и обсуждают игру в боулинг тут, в гостинице! Нормально! А я почему не знал, что в этой гостинице имеется такое развлечение, редкое дл СССР?

– Ну, не могу я кидать шары! Упала на улице и руку подвернула, – не сильно заботясь о соблюдении тайны беседы, оправдывается красотка.

– Хелле, так дела не делаются! Мы пригласили мистера Иванова для игры, а игры не будет?!

– Он может играть один… или с тобой, – предлагает девушка.

– Мне сказали, он не любит, когда поддаются, а я так играю, что он точно решит, что я над ним издеваюсь! – фыркает толстяк.

– Господа, я неплохо бросаю шары и могу составить компанию для мистера Иванова, – решаюсь сесть на хвост парочке иностранцев я.

А что?! Развлекусь игрой, девушку ещё раз рассмотрю, может, выясню, кем ей этот дядя приходится? А то, что я русский… можно и утаить пока.

– Я вас узнала – вы мой сосед! Хельмут, давай возьмём его! Мы просто выпьем по коктейлю, а парень поиграет с русским? – ухватилась за предложение Хелле.

Гостиница «Космос» в основном предназначалась для иностранных гостей, но мой английский весьма неплох, да и не родной он ни норвежке, ни шведу, поэтому за иностранца сойти удается легко, и меня берут с собой. Блин, и чего я тут раньше не был? Отличный зал для боулинга, не хуже, чем в будущем! Отказываюсь от выпивки, соглашаясь лишь на апельсиновый сок. Пока нет гостя, развлекаюсь беседой с новыми знакомыми, представившись им спортсменом. На вопрос «откуда я» отшутился, что не москвич.

Все дорожки оказались заняты. На соседней тусуется «золотая» советская молодёжь: два парня и две девушки. Впрочем, играть никто из них не умеет. На нас посматривают с интересом – уж больно Хелле хороша в своих обтягивающих спортивных штанишках, да и я, надеюсь, неплохо смотрюсь рядом с ней. Появившийся гость, средних лет мужик, шокировал меня тем, что оказался настоящим академиком, а точнее, членкором академии наук, ну и вдобавок не Ивановым конечно, а вообще грузином! И играл в боулинг академик на удивление неплохо, но это вполне можно объяснить, например, его частыми международными конференциями. Мало ли куда он ездил, и куда его там водили? Вторым шоком была тема встречи: мои соседи оказались не парочкой «папик – содержанка», а представителями компании «Oracle»! Той самой знаменитой в будущем компании, которая уже сейчас занимается разработкой программного обеспечения, точнее, систем управления базами данных. И обсуждают они будущую экспансию своего продукта на советский рынок.

– Уже с одним министерством переговорил насчет покупки, – сообщает дядя, кидая шар и позорно промахиваясь.

М-да, такому проиграть надо суметь. Я выбил страйк, потом ещё один, затем третий. Академик хвалит меня по-русски.

– Молодец, играешь на высоком уровне. А правда, что у вас там, на западе, турниры проходят по боулингу?

– Даже чемпионаты мира проводятся, – подтвердил также на родном языке я и немедленно был разоблачён, как советский гражданин.

– Ха-ха! – рассмеялся академик. – А я сразу заподозрил, что ты не иностранец!

– Это нечестно, – пыхтит толстый коммивояжер.

Побочным эффектом от моего саморазоблачения стала потеря интереса со стороны советских девушек с соседней дорожки. Тем не менее чего хотел, я достиг, то бишь получил удовольствие от давно забытой забавы!

Разговор с программного обеспечения логично перешел на компьютеры.

– Трудно купить их, валюты нет, – жалуется академик. – Зато у нас есть настоящая сеть!

Оказывается, что для их вычислительного центра пять лет назад была приобретена одна из лучших в то время мега-мини ЭВМ производства американской фирмы «Data General». Эту ЭВМ предполагалось оснастить 50 дисплейными терминалами. Десять из них были закуплены сразу, а вот вместо остальных 40 было предложено приобрести персональные компьютеры. Долго это дело согласовывали, и только два года назад их институт получил 40 IBM-совместимых персональных компьютеров сингапурской фирмы «Data Mini». Что интересно, все компьютеры были оснащены сетевыми картами. Соответственно, у них в институте сейчас действует довольно уникальная для СССР локальная сеть! А летом прошлого года на базе этого ВЦ был создан кооператив по разработке программного обеспечения, который получил крупный заказ на автоматизацию организационного управления в поликлиниках. Кроме того, они уже организовали локалку и в ГВЦ МПС СССР!

– Намучились с поиском адаптеров для локальной сети, пришлось меняться по бартеру с одной иностранной фирмой. Мы им кое-что написали, а они нам взамен эти адаптеры, – похвастался академик и тут же пожаловался:

– А вот сейчас нужны персоналки. Имеется крупный заказчик, но у него нет валюты, только клиринговые рубли!

– Попробуйте у поляков поискать, – внезапно вспомнил я про ещё одного своего московского знакомого, который вот-вот начнёт торговать компьютерами, и судя по его рассказам, первую партию привезет как раз из Польши.

Знал от него я все в деталях, ведь мой приятель был большим любителем покрасоваться перед слушателями. Георгий, он же Гоша, он же Гога… После выхода фильма «Москва слезам не верит» друзья с удовольствием принялись называть его разными именами. Только вот адреса родителей приятеля не помню, где-то в Кунцево…

– Точно! Надо будет посоветовать Гоше! Это наш организатор. Мама у него в исполкоме Кунцевского совета народных депутатов работает. Мы там кооператив и организовали… А папа…

«А папа – зам начальника треста „Электроцентромонтаж“!» – не дожидаясь окончания фразы академика, мысленно договорил я. И оказался прав!

Вот так интересно! Это, что получается, я подскажу Гоше, где раздобыть компьютеры, которыми он потом мне же и будет хвастаться? Тьфу! Как все запуталось!

– Есть у меня мысль одна. Вы меня с этим парнем познакомьте, – прошу я своего партнера по боулингу.

## Глава 7


– Конечно, а зачем вам? Он же не программист, и не инженер, – не понял меня академик.

Ясное дело, что объяснить, зачем мне нужен Георгий, я не смогу! Плевать, что Гоша – человек не самых выдающихся способностей в плане программирования, я просто с ним знаком, и знаю, что можно ожидать от парня. А куда пристроить его, я найду. Если подумать, то в столице больше никого из моих друзей, или хороших приятелей, и нет. А нехватка людей, которым я могу полностью доверять, ощущается остро.

– Кооператор он. Я вот тоже хочу свой кооператив открыть… Не сейчас, в будущем, – туманно поясняю я. – Посоветоваться надо. Опыт, так сказать, перенять.

– А, ну тогда конечно, – соглашается академик и чиркает телефончик.

Блестяще выигранная мною партия в боулинг, потом вторая… В общем два часа игры и общения протекли незаметно. Насколько я понял, институт, где трудится академик, уже юзает Оракл, но нелегально, по-пиратски, что называется. Но зарубежные партнёры повлиять на СССР не могут, да и не пытаются. Им главное, я так понял, создать прецедент и начать работать в нашей стране. Помня безуспешные попытки «Майкрософта» получить деньги с советских пользователей, я был скептически настроен к перспективе совместного бизнеса со своими новыми иностранными знакомыми, поэтому все внимание переключил на боулинг, тем более, норвежка также показала, что я ей мало интересен.

– А всё-таки, Толя, где вы учитесь? – допытывался Виктор, так представился академик, настояв, чтобы к нему обращались без отчества.

– В педагогическом на физвосе, – пришлось сознаться мне. – Боксер я.

– Ба! Товарищи… простите, господа! Перед вами олимпийский чемпион по боксу Анатолий Штыба! – громогласно объявил дядя. – А я всё думаю, откуда я вас знаю? Уже всех своих студентов припомнил, но не признал в вас математика. Лицо у вас такое… запоминающееся, – дипломатично произнес академик.

После этих слов и две красотки-мажорки за соседней дорожкой, и норвежская дива уставились на меня, заново оценивая. Стало как-то неуютно от таких хищнических взглядов. Хорошо, что время наше закончилось, и мы отправились на выход. Всё же незаметно для окружающих одна из девушек умудрилась сунуть мне бумажку с номером телефона! Это не могло не улучшить моего настроения, но ровно до того момента, когда, выйдя в холл гостиницы, я опять не столкнулся с чернокожим потеряшкой, тем самым, который пытался осчастливить меня двумя баксами. И дела у него, по всей видимости, шли не очень: два советских гражданина в штатском, настойчиво совали под нос негру какие-то корочки, будто тот может прочесть, что там написано. Блин, вот не зря я чуял неладное, точно – КГБ моего черного друга пасёт. Пройти мимо к лифту или вмешаться?

Зачем подошёл к этой троице в углу, я и сам не понял. Мятежная душа ищет бури?

– Парни, что вы от нашего иностранного гостя хотите? – интересуюсь я у мужиков лет тридцати, видя как те офигевают от моего русского, ведь из зала для боулинга мы спускались вместе с Хеле и Хельмутом, общаясь при этом на немецком, да и выгляжу я как типичный иностранец.

– А вы кто? – повернулся ко мне один из парочки, закрывая собой африканца… или афроамериканца?

– Друг, что случилось, у тебя проблемы? Что хотят эти люди? – не обращая внимание на вопрос, заглядываю через плечо представителя власти в глаза негру, не замечая, впрочем, в них ни паники, ни отчаяния, только лишь печаль.

– Меня ограбили! Портье вызвал полицию… вот пытаюсь им объяснить, – пояснил, как выяснилось, потерпевший.

– По-русски говори! И документы предъяви! – обозлился тот мент, на чей вопрос я не стал отвечать.

– А то что? – снизошел до общения с ним я. – Ты сам представься, а то говорят, ты из какой-то «полиции». И зачем ты ему корочки показывал? Думал, он читать умеет? Если надо, я могу помочь с переводом.

– Умный, я погляжу, – несколько поостыл милиционер.

– Паш, реально, если язык знает… – дернул за рукав служивого его коллега.

– А ты уверен, что он правильно переведёт? Нет уж, ждём переводчика, – отрезал первый.

– Ну, спроси хоть, как кошелёк вытащили, был ли кто рядом в этот момент? – не отстает второй.

– Я купил эскимо, – это зимой-то! – Потом гулял по улице… потом заблудился и подошёл к постовому, затем отправился в гостиницу! Да не было никого рядом! – вспоминая, рассказывает иностранец.

– Выпасть он не мог? – интересуюсь у него от себя.

– Никогда не падал! Да я и руку в кармане держал почти всё время! Хотя, стоп! Ты же был около меня, когда дорогу показывал, и я руку вытащил, когда тебе два доллара давал!

– Ты что, какие два бакса? Бумажку мне сунул… фантик от конфеты, который я выкинул сразу! – возмутился я, отчаянно ругая себя и раздумывая, переводить этот бред ментам или нет.

Перевёл. А куда деваться, всё равно допросят потерпевшего. И, конечно же, сразу вызвал подозрение у представителей порядка.

– Напомни, милок, кто ты? – растягивая слова, процедил первый.

– И куда кошель дел? – радостно ощерился второй.

И этот черт нерусский тоже уставился на меня с подозрением. Его как будто озарило!

В гостинице, оказывается, имелся особый кабинет для допросов, и, судя по всему, эти двое здесь люди были известные, раз нас в него пустили. Но пробыли мы там недолго, вскоре приехал переводчик, а я с ментами отправился к себе на 15-й этаж за документами. Надо же свою личность подтвердить! Впрочем, свой бравый вид и азарт товарищи милиционеры, или кто они там (желание требовать их ксивы у меня уже пропало) быстро растеряли, когда увидели, мои корочки, а именно удостоверение начальника комиссии в крайкоме. Думаю, для них стало ясно, что я по карманам шарить бы не стал. С кислыми мордами менты ушли распутывать этот, как я думаю, висяк дальше, столкнувшись в коридоре с давешней девицей-мажоркой! Но не той, которая мне телефон сунула, а другой. Как девушка нашла мой номер, а главное, зачем, неясно. Хотя… похоже, я догадываюсь. Ха-ха. Любительница красивой жизни в поисках богатого кавалера, не иначе.

– Вы извините. Я думаю, этот растяпа сам обронил где-то свой кошелек. Сейчас возьмем показания свидетелей и отвезём его в отделение писать заявление, – на прощание сказал мне один из дядек. – Если что, мы вас вызовем повесткой.

– Э… – растерялась девушка, услышав эти слова, а я оглядел её заново.

Джинсы, тонкий свитерок и сапожки. Не фабрики «Скороход», конечно. Ещё и серёжки золотые.

– Вас Леночкой зовут? – припомнил я, как к девушке обращались её друзья. – Вы не меня ищете?

– Нет, я заблудилась! – холодно соврала Леночка и, развернувшись, направилась к лифту.

Зашибись! Помог, называется, гостю столицы! Да и черт с ней! Баба с возу – кобыле легче. Зато пострадавший негр оставил мне у дежурной на этаже открытку со своим адресом в Майами. Совестно, наверное, стало. Открытка красивая: пляж, яхты, океан. Умеют полиграфию в Штатах делать.

Утром, наконец, добрался до своих знакомых переводчиков. С Михалёвым и другими ребятами, занимающимися видеокассетами, я давно познакомился. Сидим в кафешке втроем: очкастый интеллигент-переводчик, лысый качок со сломанным носом и я, и выбираем по списку фильмы.

– Так-с… Второй «Данди» обязательно, «Кошмар на улице Вязов» следующий, «Вампиры Беверли Хилз» тоже давай… – шустро ставлю галочки я.

– Слушай, а как ты так фильмы отбираешь? Сколько с тобой работаю, все удивляюсь – что не закажешь, то бомба, – интересуется у меня качок Жека, который является владельцем уже легальной студии видеозаписи.

– Да от фонаря. Если название нравится, то покупаю. Ты скажи, отчего так резко ценник поднял? Аж на полтинник с кассеты? – не желаю сознаваться в том, что большую часть фильмов я уже видел в будущем.

– Это тебе, как старому партнеру, всего полтинник, а другим больше, – поясняет ушлый делец. – А что, у вас там, в Красноярске, неплохо народ в видеосалоны ходит?

– Конкуренции много, невыгодно становится, – вру я, так как знаю, что Жека развивает свой бизнес по прокату фильмов в разных городах страны, и мне ещё один конкурент в городе не нужен.

Этих салонов у нас, как я узнавал, больше сотни только в прошлом году уже было. С другой стороны – что такое сотня салонов? Это всего 5000-10000 зрителей в день, что для нашего большого города, может, даже и мало.

– А деньги не требуют? Ну… бандиты? – неожиданно спрашивает Жека, который и сам выглядит как настоящий бандос.

– У меня пусть попробуют, – невозмутимо отвечаю я.

– Побьёшь? – смеётся коммерсант, знающий про мои успехи в спорте.

– Нет, ментов натравлю, – на этот раз не вру я.

Был уже инцидент, когда шелупонь какая-то решила подоить мой салон в общаге. Можно было договориться с афганцами, но я поступил проще – натравил ментов на этих новоявленных рэкетиров.

– Это же западло, – фыркнул Женька. – Да и у нас бы так сразу не отстали.

– Мне не западло, я не по понятиям живу. И салоны не на меня записаны. Я там так… сбоку припёка, – опять не говорю всей правды я.

Выбрав семь кассет, в основном со штатовскими фильмами, я уже хотел было уходить, как на сцене заметил музыкантов из какого-то ВИА, которые перед вечерним выступлением собрались потренькать, или просто проверяли свои инструменты. Солистку я узнал: это была Алёна Апина! А так как следом вывалились на сцену и другие девицы, я понял, что передо мной первый состав группы «Комбинация». Не сказать, чтобы я был их большим поклонником в будущем, но почему бы не взять автограф?

– Привет, девчонки, – радостно улыбаясь, направился я к сцене.

– Ой, мы с пяти вечера работать будем. Сейчас только инструменты настраиваем, – замахала рукой какая-то незнакомая мне участница группы.

– Да я за автографом подошёл! – шутливо поднял руки от наезда я.

– К нам? Ты ничего не перепутал, парень? У нас даже доярки и трактористы в колхозах автографы не просят, – рассмеялась Апина.

– А вы и в колхозах бываете? – удивился я.

– Так там платят по сотне-две за концерт! Не то что здесь: семьдесят рублей и пожрать, – призналась самая молодая участница группы – блондинка, которую я тоже не признал.

Кроме неё, блондинкой была и Апина, остальные девушки – темноволосые.

– Светка, вот кто тебя просит языком трепать? – сурово сказала одна из трёх брюнеток. – Парень, где там тебе расписаться надо? И отваливай! Видишь, работаем!

– А почему сразу «отваливай»? – слабо возмутился я, протягивая открытку с видом на пляж. – Я, может, в кино хотел позвать!

– Кого? Светку? – кивнула на разговорчивую блондинку Апина. – Так ей пятнадцать лет всего.

– А так и не дашь, – несколько смутившись, произнес я.

– Ух ты, красота какая! – разглядев американскую полиграфическую продукцию, произнесла ещё одна брюнетистая девица и, думаю, для того, чтобы смутить меня, добавила: – Она не даст, я дам!

Вся пятёрка заржала.

## Глава 8


Я даже опешил от такой откровенности! Нет, ну какое падение нравов? Хотя, с такими красивыми ногами…

– Я согласен! Когда заканчивается у вас выступление?

– Иди уже, поклонник! Не гневи бога! – Апина решительно пресекла все мои дальнейшие попытки познакомиться с кем-нибудь из участниц культовой в будущем группы поближе.

Впрочем, и у меня дел выше крыши. Успел заехать в наш банк, потом навестил федерацию бокса СССР, передал документы от тренера.

– Ты как смотришь на то, чтобы перевестись в московский институт ФК, – спросил меня зав по работе с регионами Мартынов Игорь Юрьевич.

Я невольно поморщился. Мало того что это будет мой третий вуз за три года, так мне ещё придётся бросать насиженное местечко в крайкоме, переезжая в столицу. Но предложение хорошее, тем более в столичном ИФК есть не только педагогический факультет, но и факультет спортивных единоборств, например. Из плюсов: если меня изберут в Верховный Совет (а такую вероятность я не отбрасываю), то жить тоже удобнее будет в Москве. Сдерживающим фактором для меня, как ни странно, была достройка здания крайкома КПСС: весной я планировал перейти на управление хоз делами со своей нынешней должности и плотно заняться недостроем. Поразмыслив, отказом все же отвечать функционеру сразу не стал.

– Я подумаю, посоветуюсь со старшими товарищами, – дипломатично высказался я.

– Ах, да! У меня же для тебя подарок от федерации! Весной планируется проведение международного турнира в Норвегии, и ты предварительно отобран в сборную. Так что – готовься!

Угу, подарок! Вполне возможно, если бы не я, этого турнира не было бы вовсе. А вообще, он будет последним в моей спортивной карьере. Я так решил. Хотя, зарекалась свинья в грязь не лезть…

Сегодня по плану ещё предстоит общение со своим старым приятелем Георгием – надо познакомить его с собой нынешним! Никаких модных мест, обычная кулинария рядом с его домом. Гоша до шести на работе, и поэтому встречу мы наметили на семь.

– Ты Толя? А меня Виктор Арчилович попросил тебя по вопросам кооперации проинструктировать, – радушно сообщает давнишний приятель, присаживаясь за мой столик.

Время вечернее, поэтому в кафе полно народа. И мы с Гошей за столиком не вдвоем: рядом сидит благообразный дедушка лет семидесяти и неспешно чистит вареное яичко. На столе перед ним лежит бутерброд с варёной колбасой и стоит стакан с кофе. Я же взял нам пару пирожных и чай (кофе, я помню, Жорка не уважал).

– Ну да?! Ловко у вас вышло с кооперативом. Я вот сам подумываю, но пока на партийной работе и не могу этим заниматься! – подхалимски хвалю оборотистость друга, стараясь расположить собеседника к себе.

– Это нетрудно сейчас, – скромничает явно польщенный делец.

Рассматриваю своего ещё прыщавого и черноволосого кореша и вспоминаю, что лет в сорок пять он уже станет седым и толстым, но прыти своей не растеряет. Гошка заливается соловьём, болтать он мастер, как и знакомства заводить. Меня всегда поражала способность друга использовать любые, даже случайные, связи себе на пользу, извлекая из них выгоду по максимуму. Удивительно компанейский товарищ и в будущем будет, и уж, тем более сейчас.

– В крайкоме работаю, начальником комиссии по выезду за рубеж, сейчас в Москве в отпуске. А вообще боксом занимаюсь, заслуженный мастер спорта.

– Круто! Мне дядя Витя рассказал, что ты олимпийский чемпион, – уважительно признал Гоша.

Болтаем с ним о разном. В парне чувствуется коммерческая жилка, и сейчас такие могут подняться в гору, тем более, стартовый капитал обеспечить его родители в состоянии.

– Компьютеры? А ты попробуй среди польских студентов поспрашивать, они могут привезти их из дома, а ты тут их купишь, – озвучил я другу ранее уже высказанное академику предложение.

– Да их «Меритум» – дерьмо, – с видом знатока презрительно заявил кооператор.

– В Польшу и из Сингапура возят, и из Западного Берлина, и из других мест, – припомнил я.

– Где бы найти ещё этих польских студентов? – с некоторым сомнением, но уже заинтересованно, буркнул парень.

Про свою одноклассницу Иру, которая вышла замуж за поляка, студента, кстати, и на постоянку уехала жить в Варшаву, он и сам припомнит, надеюсь. Ну что? Парню я помог, а значит, дальнейшее наше общение уже будет выгодно нам обоим.

– Черт, а это мысль! Спасибо, друг! Ладно, а то мне с утра на занятия надо. Телефон у тебя мой есть, звони, – простился со мной новый старый знакомый.

А у меня с учёбой все значительно проще: я под надёжным прикрытием совета ветеранов ВУЗа, и, сдав общие предметы вроде философии и английского, могу появляться в учебном заведении раз в месяц.

– Простите, молодой человек, но я случайно слышал ваш разговор, – неожиданно обратился ко мне дед, который всё это время, казалось, дремал за остатками кофе.

Я в один момент вообще подумал, что старикашка богу душу отдал, даже как дышал тот, слышно не было – сидел, прикрыв глаза, и нам с Георгием ничуть не мешал.

– Да ничего страшного! – дружелюбно улыбнулся я. – Всего хорошего вам, мне пора!

– Подождите! Я хотел предложить свой компьютер…

– Наш или… ? – заинтересовался я.

– Наш. «Электроника». Внуку собирался подарить, да он, вишь, эмигрировал в Израиль в конце прошлого года, – печально произнес дед и добавил: – И как я его проморгал? Сирота он, без родителей рос.

– Спасибо, но я, наверное, откажусь, – вежливо ответил я, так и не придумав, зачем мне отечественная «Электроника».

Уж советский компьютер я куплю без проблем, если надо будет. А дед-то, на первый взгляд поросший мхом, оказался продвинутым! Уже собираясь уходить, я расслышал бормотание старика, продолжающего жаловаться на своего неблагодарного внука.

– Уехал, а теперь за дачкой в Сочах и присмотреть некому. Сам-то я уже стар ехать туда жить, вот и стоит халупка пустая!

– У вас домик в Сочи? – невольно заинтересовался я.

Нет, никаких планов покупки недвижимости у меня не было, да и невозможно это сделать по закону сейчас, ведь дачи раздавали советским трудящимся в постоянное пользование предприятия разные. Причем земля оставалась государственной, твоим был только дом… до 25 метров площадью вроде. Просто мне любопытно стало.

– Получил в своё время…, а последние годы внук там жил. Море рядом – красота! Утром выйдешь, надышаться воздухом невозможно, не то, что здесь в Москве. Но десять с гаком лет назад меня сюда вот выдернули по службе. Тут и помру, наверное!

Старик разговорился, а у меня созрела мысль: а не рвануть ли мне на море в свой остаток отпуска? Гостиница оплачена? Да и шут с ней! Купить билеты и махнуть в Сочи! Или в Крым?

– А мне сдадите домик на пару недель? – закинул удочку я.

– Домик? Зачем он вам, молодой человек? Вы тут, а домик там? – удивился дед.

– Так я как раз собираюсь полететь в Сочи! – радостно лыблюсь я.

– Аэропорт там в Адлере только. У нас в Сочи тоже был, но закрыли после войны…, но я вас понял и совсем не против! Мне неудобно деньги с вас брать, да и не нужны они мне особо… А знаете что? Живите так! Всё равно дом пустой стоит! Тем более, вы олимпийский чемпион! – выдал дедок, дав понять, что слышал весь наш с Георгием разговор.

– Что вы, это будет неправильно. Давайте я вам сто рублей дам! – решительно возражаю против халявы я.

Ещё на стариках я не наживался!

До закрытия заведения час, и Богдан Константинович, так звали деда, проживающий в том же самом доме, где располагалась кулинария, со скоростью беговой черепахи отправился за ключами к себе в квартиру, а я опять заказал чай.

– Вот этот от ограды, а этот от дома. Свет там есть, вода тоже, удобства, уж извини, во дворе. Вот адресок, вот телефон сына моего друга покойного. Если что надо будет, обратишься! – напутствует дед. – Да не суй ты мне свои пятерки!

– Нет крупных у меня, хоть полста пятерками возьмите, – сконфузился я, совсем позабыв, что у меня в потайном кармашке куртки припрятаны триста рублей четвертаками на крайний случай!

– Охти, и что с тобой делать? Что ж, давай. Положу завтра на книжку, чтобы не потерять! В сберкассе оно надёжнее! – наконец соглашается дед.

Блин, предупредить бы старика о том, чтобы забрал деньги из этой конторы через годик-другой, пока они не обесценились… Да не поймёт же. Это только я вижу будущее, опережая время.

Еду к себе в «Космос»… Так-с, касса «Аэрофлота» в гостинице имеется, но она, конечно, закрыта. Ладно, утро вечера мудренее. Все дела срочные я тут, в столице уже сделал, даже план перевыполнил, завязав новые знакомства со своими старыми друзьями, можно и на море отдохнуть!

У моей соседки в номере играет музыка. «Шери, шери леди», – надрываются энергичные парни из группы «Modern Talking». Магнитофон норвежка, наверное, слушает. Внезапно дверь резко открывается и в проеме появляется пьяная Хелен!

– Май френд! – лезет она с обнимашками ко мне. – А мы договор подписали, завтра домой! Заходи в гости!

– Руссо туристо! Облико морале, – отказываюсь я от приглашения, немало озадачив этой непонятной фразой девушку.

Вот была бы красавица не из Норвегии…

Шум и музыка за стенкой продолжались ровно до десяти вечера, а потом резко прекратились. То ли коридорная попросила закончить веселье, то ли норвежская модель утомилась и легла спать.

Утром я полон сил. Сделал зарядку и собрал свои вещи. Касса «Аэрофлота» работает только с девяти, но, возвращаясь с завтрака, замечаю приоткрытую дверь конторы.

– Гутен морген, – захожу я в помещение.

– Что ты мне голову морочишь? Ишь, иностранцем прикинулся! – недовольно фыркнула работница кассы – женщина со сложной судьбой и сложной прической на голове, похожей на птичье гнездо.

Про сложную судьбу я не для красного словца упомянул – кассирша минут пять жаловалась кому-то по телефону о том, что её бросил муж, не обращая никакого внимания на «иностранного» меня. Я терпеливо ждал, понимая, что дело у меня маленькое и неважное по сравнению с глобальными житейскими проблемами тетки, но, в конце концов, не выдержал и обратился на великом могучем к балаболке:

– Можно один вопрос, и я уйду?

– Рано! Касса закрыта! Ну, хотя… Чего тебе? – неприветливо спросила брошенка, не прерывая телефонного разговора.

– В Сочи один билет на сегодня! – уверенно заявил я, положив на стол четвертак.

– Убери, билет дороже стоит. Думаешь, твоей двадцатипятки хватит?

– Какой двадцатипятки? Не вижу! – сделал удивленную физиономию я. – Деньги у меня есть. Будет билет, куплю!

– Лиз, подожди, перезвоню! – сменила тональность беседы тётка, а двадцать пять рублей волшебно исчезли в ящике стола.

– Я и бронь снять могу, – торопливо сообщаю я.

– Есть один деловой… На 12.05 успеешь? Шереметьево.

– Что есть? – не понял я.

– С этого года «Аэрофлот» ввёл деловой класс для билетов: багаж до 30 кг, меню другое, отдельный зал, расстояние между рядами больше, – любезно пояснила кассирша.

Понятно! Это не первый класс, а некий суррогат. Да мне всё равно! Покупаю билет и быром иду сдавать номер. Да, номер надо сдать самолично, таковы правила! Понятно, что меня не накажут, но зачем нарушать инструкции? Потом ещё выяснится, что пропали два ценных полотенца, или что простыня в крови была! Спускаюсь вниз к вызванному с номера такси. В руках чемодан и сумка.

– А вот он, Штыба! – слышу торжествующий голос администраторши покидаемого мною заведения. – Он выезжать собрался… Притом, срочно.

У стойки стоит милиционер – целый майор! И смотрит он на меня с нехорошим прищуром.

## Глава 9


И чего надо от Штыбы? Такси может и уехать, вызывай потом другое…

– Слушаю вас, только быстрее, меня машина ждёт, – я протянул майору паспорт, а заодно и удостоверение крайкома.

– Машину можно и отпустить, – рассеянно пробормотал мент себе под нос, рассматривая фото в паспорте. По другой книжечке он лишь мазнул взглядом, – Всё верно! Штыба, Анатолий. Вам надо проехать с нами!

– Никак невозможно, у меня самолёт из Шереметьева в Сочи скоро улетает. Зачем я вам?

– Вы, Анатолий, ерунду не говорите. Сдадите билет, если нужно будет, а пока вынужден потребовать вас проехать со мной – укоризненно качнув головой, твердо произнес дядя.

– Вынужден вам отказать! – отрезал я, не менее решительно.

– Оказываешь сопротивление органам власти? – удивился такому отпору майор. – Я ведь могу и силу применить!

– А я могу и прокурору жалобу написать! Или вашему министру позвонить, благо телефон помощника у меня имеется. Ордер на арест у вас есть? Нет? Тогда отвали, дядя, с дороги!

И я буром попер на выход. Но майор ловко ухватил меня за ручку сумки.

– Товарищи, прошу засвидетельствовать: я подвергся физическому насилию со стороны представителя милиции… Как вас? Ах, вы же не представились! Так, может, ты ряженый? Уважаемая, ноль два наберите! – крикнул я теткам у стойки.

– Ты что творишь? Тут иностранцы кругом! Какой ордер? Мы тебя как свидетеля вызываем! – зашипел мент.

– Где иностранцы? – кивнул я на пустой холл. И действительно, в помещении народу было немного: пара узбеков и один грузин, которые явно на иностранцев не тянут пока. – Свидетелем? По повестке вызывайте, и я приду. Или не приду… Ну, тогда уж действуй, майор, по инструкции, если погоны потерять не хочешь – я насчёт министра не шутил.

Тетки у стойки следили за сим представлением со скрытым восторгом. Как же, будет о чем посплетничать! Впрочем, поддерживать кого-либо они не спешили. С одной стороны – бронь от крайкома, по которой я заселился в номер, а с другой – представитель власти, офицер при погонах, который и выглядит посолиднее и ведет себя уверенно. Но я тоже стараюсь лица не терять: специально на «ты» перешёл – раз уж козыряю связями, глупо лебезить, неправдоподобно будет.

– Так… ты меня тут не пугай! Поехали со мной, допрошу тебя по поводу дела Лыткина… Ну, это тот, которого в электричке… И лети куда хочешь, чёрт с тобой, – растерявшись от такого поворота событий уже миролюбивее продолжил майор и достал удостоверение: – На смотри.

– Пончик? Сергей Станиславович? Ну? Целый майор, а законов не знаешь. Это так вот меня наградить хотят за помощь органам? Срывом подготовки к международным соревнованиям в составе сборной СССР? С меня уже показания сняли, ничего нового не скажу…, но повесткой можете ещё раз вызвать по закону, – я сделал ударение на слово «закон» и, не оглядываясь, поспешил к выходу.

– Анатолий, вас так же зовут? – услышал я голос, уже усаживаясь к усатому водиле в «Волгу» с шашечками. – Возьмите меня до Шереметьева?

А это кто ещё? За мной торопливо ползла растрепанная молодая ещё женщина с двумя чемоданами в руках. Следом за ней семенил мальчуган лет шести, цепляясь за рукав маминой шубы.

– А вы как узнали, куда я направляюсь? – удивился я, не спеша соглашаться.

– Ой, да слышала в холле гостиницы, как вы упомянули про Сочи. Мы тоже туда летим. До самолёта три часа, боюсь не успеть. Можно багажник открыть? – крикнула тетка усачу, уверенная, что я не откажу.

– Откройте, – кивнул я и заодно закинул свои сумки в багажник.

По дороге в аэропорт разглядываю носатую попутчицу. Оксана, вот так вот без отчества, почти кокетливо представилась женщина. Сообщить имя сына она не сочла нужным.

– Отдыхать летите? – спросил я, заранее зная, что неправ.

У женщины чемоданы все оклеены иностранными этикетками, а значит, из-за границы только что прибыла. Но сразу про такое кто спрашивает?

– Что? Нет, я живу в Сочи, в санатории работаю, – пояснила женщина.

– Директором! – гордо добавил сынок.

Оно и видно, что не из бедных и простых тружеников. У дамы, кроме норковой шубки и шапки, золотой гарнитур в ушах и на шее болтается, тяжелый, по виду. Сама женщина с уверенным взглядом и смотрит по-хозяйски, у такой и мысли, наверное, не было, что ей могут отказать. Директор же! Высокая грудь соблазнительно выглядывала из-под распахнутой шубки, но вот само лицо… что-то в нём отталкивающее есть, не слишком приятное.

– За границей были. А ты правда с министром МВД знаком? – спросила любопытная непрошенная попутчица.

– Виделись разок, – признал я со вздохом, покосившись на наколки водилы.

Может и сиделец он бывший, я небольшой спец по партакам. Но шоферу всё до лампочки: довез нас быстро и профессионально.

В аэропорту пришлось помогать с багажом новой знакомой. Ну а как иначе? На рейс мы всё-таки успели, и поскольку регистрировались вместе, то и в самолёте оказались рядом. Оказывается, у этой парочки тоже деловой класс билетов! Естественно, пацана безымянного пока усадили к окну, а я расположился с краю. Тут и места больше, и вставать удобнее. Да и кормить обещали, несмотря на то что лететь всего-то четыре часа. Ещё в аэропорту я успел позвонить Власову и рассказать ему про недавний инцидент в гостинице, ну и заодно про свой невольный подвиг в электричке пришлось упомянуть.

– Умеешь ты, Толя, отличиться. Узнаю я про твоего Пончика, уверен, стыдно ему скоро станет. Но если нужно будет содействие милиции оказать, ты уж не кочевряжься, а расскажи ещё раз, как там дело было, – напутствовал меня Власов.

– Так вот, если смотреть со стороны моря… ну, стоя спиной к нему, твой дачный поселок будет влево и в горку. Вообще не знала, что там дачный поселок есть. Жаль, до моего санатория тебе далеко, но если соберешься, звони, телефончик тебе оставлю, – благополучно успев на рейс и чувствуя окончание своего длительного путешествия, Оксана заметно подобрела и уже не пшикала недовольно на своего сына и не корчила из себя важную даму, а стала обычной теткой лет тридцати.

– А далеко до моря-то?

– Кому как, минут тридцать-сорок ходьбы, – равнодушно ответила женщина.

Я уже все, что хотел, выяснил. Еду в Сочи зря, этот дачный поселок «Труд» – дыра какая-то. Развлечения только в городе, а до него добраться ещё надо – такси не вызовешь же. Ну и в море покупаться не получится, правда в Оксанином санатории бассейн имеется, и у меня туда доступ уже есть. Но скукота же будет! Чё поперся? У меня выборы на носу, надо заниматься подготовкой к ним, а я на море собрался… Зимой притом. Нет, там тепло сейчас, градусов десять, и что-то даже цветёт, как поведала мне разговорчивая директриса. Но что делать одному в частном домике? Ну, разок шашлык пожарю, рыбу на рынке куплю и приготовлю, в парк съезжу, на теплоходе покатаюсь… Ладно, положим, неделю найду, чем себя занять. Да и всяко там сейчас лучше, чем в Красноярске, где минус двадцать, а то и меньше.

– А как ещё можно развлечься зимой в Сочи? Я вот в гостинице в боулинг-зал ходил, а у вас в городе нет такого?

– Нету, я бы слышала. Ресторанов у нас много, но ты говоришь, не пьёшь. Дискотеку уважаешь?

– Да, и сам неплохо танцую брейк-данс, – подтвердил я.

– Брейк? Я тоже учусь! – аж подпрыгнул в кресле сынишка Оксаны, которому смотреть на облака порядком поднадоело, а больше из иллюминатора давно уже ничего видно не было.

– И где ты занимаешься? – стараясь не коситься на грудь матери, развернулся я к парню.

– В клубе в нашем совхозном. Денег плачу… даже страшно сказать сколько, – вместо сына ответила Оксана.

– Могу показать пару штук танцевальных, – подмигнул я мальчугану. – У тебя до скольки занятия в школе?

– В школу нам со следующего года только, – опять ответила мама. – Насмотрелся фильмов и теперь вот вместо фортепьяно танцами этими буржуазными занимается.

– На фестивале в 85-м в Москве брейк-данс был включен в культурную программу, – авторитетно заявил я.

– Ма-а-ам! А можно, дядя Толя к нам в гости приедет?

Уже и «дядя Толя» я. Эх, как годы-то летят!

Получил я все-таки приглашение посетить дом своих попутчиков, который, по словам пацана, располагался гораздо ближе к морю, чем мой. Совхоз их находится где-то рядом с Грузией, то есть, с Абхазией. Адресок записал, заеду или нет… посмотрим. Побочным эффектом сближения с сыном Оксаны, которого, кстати, звали Олегом, стала информированность о том, что живут они втроем: он, мама и… нет, не папа, а бабушка! Ну и как бонус уже от мамы я получил транспорт в аэропорту. Женщину встречала служебная «Волга», ну а меня она любезно отправила к знакомому частнику – и всего за пять рублей.

Сочи этого времени мне незнаком совсем. Сижу в машине, как в аквариуме, и с интересом разглядываю местных жителей, которые куда-то спешат по улицам этого южного города. Вдоль тротуаров действительно пышно цветут какие-то деревья, от которых пахнет так, что голова кружится. А водитель, тем временем, будто на допросе: кто, куда, зачем? К кому приехал? Чем занимаюсь? Платят ему, что ли, за сбор информации? Я лишь загадочно молчу, чем, похоже, обижаю сочинца, так как, высадив меня у ворот садового общества, тот не попрощавшись, резко дает по газам и уносится в закат. Ну и ладно, сам дойду. Вот только жарковато в дублёнке.