# Школа магии Михаила Булгакова и заметки о Музее-Театре "Булгаковский дом"

Мира Вита

"Школа магии Михаила Булгакова" - исследование произведений Михаила Афанасьевича. В книге две части, посвящённые литературным произведениям и живым произведениям театра. В первой части - реальные и волшебные знания "Школы магии и волшебного слова" Михаила Булгакова и анализ литературных произведений. Во второй части книги - заметки о спектаклях Музея-Театра "Булгаковский дом". Книга посвящается памяти М.А. Булгакова и Музею-Театру, а также воплощению внутреннего мира мысли и произведения - во внешнем большом мире, и коллективному творчеству.

## Глава

Исследование "Сохранение живого произведения театрального искусства"

"Информатика слова" и "Нейрографика мышления"

материалы исследований произведений Михаила Афанасьевича Булгакова и заметки о спектаклях Музея-Театра «Булгаковский дом»

посвящается памяти Михаила Афанасьевича Булгакова и Музею-Театру "Булгаковский дом"

## Школа магии и волшебного слова Михаила Булгакова

Целый мир волшебного слова и своя школа магии, у которой, к слову сказать, многие учились – и все это создал Михаил Афанасьевич Булгаков. А отдельные идеи, которые затем раскрывались другими авторами в их произведениях, как, например, живые шахматы Михаила Афанасьевича или летающий автомобиль, встречаемые нами позднее в "Гарри Поттере", или чудо информационных технологий – интерактивный глобус Воланда, позволяющий наблюдать живую планету, а машина времени Тимофеева, и многое, многое, и о волшебном и реальном знании – в исследовании произведений "Школа магии Михаила Булгакова"…

По мотивам произведений Михаила Афанасьевича Булгакова "Мастер и Маргарита", "Театральный роман", "Белая гвардия", "Собачье сердце", "Иван Васильевич", фельетоны и др. В тексте книги - цитаты из произведений Михаила Булгакова, список литературы прилагается в конце.

Волшебные и реальные знания Школы магии

Сила волшебного слова героев Михаила Булгакова воплощается в действии, как указ, заклинание, повеление, пожелание. Например:

(Фагот – Бегемоту):

"Бегемот, делай!"

(Воланд – Маргарите):

"Да делайте уже!"

"А разве по-моему сбудется?"

(Мастер – своему герою):

"Свободен!"

(Маргарита):

"Невидима и свободна!"

Магические предметы и волшебное действо миров Михаила Афанасьевича

В мирах магии и научной фантастики Михаила Афанасьевича можно найти множество магических предметов, а также волшебных действий:

интерактивный, живой глобус Воланда

"волшебная камера" из "Театрального романа"

машина времени Тимофеева

летающий автомобиль с водителем-грачом

спиритический сеанс, и в художественном произведении, и проводимый писателем, и главное в сеансе - спириты, медиум, круглый столик, гадание на алфавите и выбор букв по стуку, зеленый свет, явление духа в темноте

полёты

карты, карточные фокусы

живые шахматы

перемещения и превращения живых существ и предметов, как тот же "мяукающий берет", или череда перевоплощений из денег на столе профессора в воробушка, а затем в медсестру, похожую на Азазелло

исчезновения и появления

свертывание и развертывание измерений

путешествия сквозь пространство во время

трость с набалдашником в виде головы пуделя и эмблема с пуделем на шею

портсигар с бриллиантовым треугольником

церковная парча

натирания кремом, розовым маслом и " кровавый душ", которым приводили в чувства для испытания на балу Маргариту, а кровь – не только «великое дело», как справедливо говорит Михаил Булгаков через своих героев, но и жизнь, как написал Брэм Стокер

испытания водой и огнем, "с которого все начинается, и которым мы все заканчиваем"

и многое сопровождается пистолетными выстрелами.

Образы и ипостаси Михаила Афанасьевича в его произведениях

Кредо Михаила Афанасьевича в литературе - "правдиво сказать литературное слово". Он пишет всегда, каждую ночь, и любит своих героев, всегда гладко выбрит, волосы уложены, он любит пошутить как в спиритических сеансах со своей женой.

Михаил Булгаков писал в клеёнчатые тетради, романы "Мастер и Маргарита", "Жизнь господина де Мольера", "Записки покойника", пьесы "Адам и Ева", "Кабала святош", "Полоумный Журден", "Батум", "Александр Пушкин", либретто "Пётр Великий", "Минин и Пожарский".

Его любимая музыка: опера, вальс, джаз, марш. Михаил Афанасьевич любил вторую венгерскую рапсодию Листа, музыку Рихарда Вагнера, "Полёт валькирий", он сам играл на фортепиано, а любимыми операми были "Аида" и "Фауст". Михаил Афанасьевич любил оперы "Кармен", "Руслан и Людмила", "Севильский цирюльник".

Любимые писатели и поэты: А.С. Пушкин и Тютчев, Гоголь, Салтыков-Щедрин. Михаил Афанасьевич любил "гоголевские пленительные фантасмагории". Михаил Афанасьевич так написал в "Записках на манжетах": "Стихи Пушкина удивительно смягчаются озлобленные души. Не надо злобы, писатели русские!.."

Любимые цвета: красный, желтый, черный, серый, белый, свет луны, свет свечей…

Его любимые запахи: духи, розы, кофе, лимоны…

Наука слова Михаила Булгакова для совершенствования

На примере из романа «Мастера и Маргарита» можно изучить этикет героев. Ко всему и ко всем относиться с уважением, почтением, вниманием, с любовью: "всех нужно полюбить".

Вот, например, этикет Кота Бегемота.

Кот Бегемот – зачарованный в наказание юноша паж. Он любит с радостью жизнь, любуется луной, и эта чистота и непорочность передались и его воплощению в Коте. Кот Бегемот не позволяет себе оскорбления собеседников и парирует нападки Фагота и Азазелло с тактом, изысканно, с эрудицией, всегда интеллигентно и рассудительно.

И многому учит сам Мастер слова, Михаил Афанасьевич, через своего героя – вновь Мастера. Мастер занялся настоящим воспитанием Ивана Бездомного, когда все теряли головы и в прямом и в переносном смысле, а юношу нужно было спасти, ещё не поздно, открыть истину и осветить путь.

Кинематографический стиль в произведениях Михаила Булгакова

У Михаила Афанасьевича уникальное, эстетическое чувство кинематографических спецэффектов, которые он ещё в то время заключил в текст словно на будущее. Сам текст произведений будто играет как ещё один персонаж, воплощаемый словом-актёром. Обратите внимание, например, на эпизод встречи Варенухи с Котом Бегемотом и Азазелло: всё действие нападения на Варенуху сопровождается синхронными или вторящими действию ударами грома. Или когда Маргарита на щётке разбивала молотком стёкла в доме Драмлита, а внизу бежал швейцар и «аккомпанировал» звуку бьющегося стекла свистом. Для воплощения произведений Михаила Булгакова мудрый писатель включил в текст все необходимые описания с точностью до каждого действия, спецэффекта, звучания каждой ноты. И, как сказал А.П.Чехов К.С. Станиславскому, «там же всё написано» – всё действительно есть в тексте для его воплощения в живых произведениях театра и кинематографа.

Мультфильм и спектакль «Школа магии Михаила Булгакова»

«Школа магии Михаила Булгакова» была начата мной как исследование произведений и знания для создания одноимённого мультфильм, который может быть интерактивным спектаклем. Здесь я приведу текст первой части, основанной на «волшебных и реальных знаниях» Школы магии писателя, и исследования продолжаются!

Мультфильм "Школа магии Михаила Булгакова" ("Школа волшебного слова М.А. Булгакова")

по мотивам произведений Михаила Афанасьевича Булгакова ("Мастер и Маргарита", "Театральный роман", "Белая гвардия", "Собачье сердце", "Иван Васильевич" и др.)

Сценарий

Истории Белого мага и Кота

Действующие лица и герои:

Белый маг, профессор (образ Михаила Булгакова)

Кот (образ Кота Бегемот)

Часть 1. "Волшебные измерения реального мира"

Белый Маг и Кот

Профессор (Белый маг, образ Михаила Афанасьевича), сидит с книгой у абажура. Рядом с ним шляпа волшебника, которая на самом деле является перевоплощённым Котом.

Голос из шляпы:

– Профессор, неужели в столь прекрасный вечер Вы будете сидеть за книгой? Мир столь огромен – почему бы нам не совершить небольшое путешествие!

Белый маг, озираясь по сторонам и ища голос:

– Кто ты?

Голос из шляпы:

– Я тот, кто вечно желает волшебства, но постоянно совершает одни только шалости! Какая жалость!

Белый маг:– А, это Вы, Кот!

Шляпа волшебника превращается в черного Кота.

Кот:

– Да, это я! А вот Вы можете творить волшебство! Измерения Вашего мира столь огромны! Просто не понимаю, никак в толк не возьму, как можно сидеть в четырёх углах одному с книгой, когда мир так велик! Смотрите, что я Вам покажу!

И кот превращается в волшебную шляпу, а шляпа становится порталом в миры, и Белый маг и Кот летят посреди Вселенной, видят и летящую на фоне луны Маргариту, и грача в летающем автомобиле, и затем оказываются вновь в кабинете Профессора.

Белый маг:

– Потрясающе! Но Вы ошибаетесь, досточтимый Кот! Измерения могут помещаться в совершенно, невозможно малые размеры! Вот, например, голова. И какие глубины и широты таят в себе ум и душа! А вот и книга. Теперь смотрите, что покажу я Вам!

И Белый маг разворачивает книгу, превращающуюся в Волшебную камеру из "Театрального романа", миниатюрную сцену, на которую переносятся Белый маг и Кот, переодетые для магического сеанса.

Кот:

– Вы маг! Чародей! Мастер! Я так и представляю, как моя лапа дотрагивается до фигурок на страницах!

Белый маг:

– А Вы, я гляжу, даже усы позолотили перед сеансом! Но зачем коту галстук?

Кот:

– Как же это, Профессор, фокуснику обязательно полагается галстук!

Белый маг:

– Ну, пожалуй, тогда мы готовы!

Кот:

– Бал!

И пол Волшебной камеры превращается в шахматную доску, фигуры танцуют вальс. Белый маг и Кот стоят в центре Волшебной камеры.

Кот:

– Какой пышный бал, Профессор! Но моей душе всё же милее сцена театра!

Белый маг:– Что ж, это можно!

Волшебная камера превращается в сцену настоящего театра, и Кот проводит магический сеанс с карточными фокусами. Затем сцена сворачивается в книгу, и Белый маг и Кот возвращаются домой. Белый маг кладет на круглый столик книгу, а Кот достает ту же колоду карт из магического сеанса, и начинается спиритический сеанс, в котором круглый столик выбивается из-под контроля Кота и начинает летать, а Кот старается спустить его с воздуха на землю, в довершение всего карты начинают разлетаться, и столик для спиритического сеанса начинается вращаться. Кот жалуется на головокружение и просит Мага остановить вращение.

Кот:

– Я в восхищении, Профессор! Но прошу, давайте вернемся к себе – движение сквозь пространство во времени без машины Тимофеева крайне затруднительны!

Круглый столик приземляется. Всё расставляется в порядке на прежние места.

Белый маг:

– Вот видите, дорогой Кот, даже малое измерение может оказаться бесконечным и, притом, умещаться в одной книге!

Кот:

– Профессор, это магия!

Белый маг:

– Нет, многоуважаемый Кот: так устроен мир…

2025, Мира Вита

## Воплощение: произведение литературы и живое произведение театра

Литературные произведения

«Мастер и Маргарита»

По традиции – начнем с цитаты из «Фауста»


> «При свете дня покрыта тайна мглой» «Такого загадочного случая, как с этим романом, … никогда в моей жизни не было» (М.А. Булгаков, «Театральный роман»)


«Мастер и Маргарита» -

это произведение на всю жизнь,

в котором всё и им живёшь…

Первое знакомство с «Мастером и Маргаритой» для меня состоялось лет в 15-16 – как раз держу в руках издание тех лет. Я помню то сильное юношеское впечатление, которое произвела на меня тогда именно история Иешуа. «Так всё и было» – подумалось мне: та «…чистая душа в своем стремленьи смутном сознаньем истины полна» (Ф. Гёте «Фауст»), а «правду говорить легко и приятно» («Мастер и Маргарита»). «Мастер и Маргарита» поражает в первую очередь, наверное, тем, что для многих из нас является родным сердцу произведением. Как истинная история, которая угадана Мастером. И, наверное, как человек, которого ты не видел никогда до этого, но, прочитав несколько строк его книги, как «код, показавшийся таким знакомым», понимаешь, что будто ты его знал раньше и всю жизнь. Так что Маргарита права, говоря об этом Мастеру, о том, что знала его всю жизнь – об этом феномене, кстати, говорил и Зигмунд Фрейд: «мы выбираем не случайно друг друга… Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании» – весомый и научно обоснованный аргумент). Каждый ищет и продолжает искать, и в жизни, и в рукописях. Такова сила литературного языка Михаила Афанасьевича. И сила эта выражается, например, через слова, будто проникающие друг в друга, словно при диффузии в физике, и каждое из таких слов передает свойства слова-соседа, как в фразе «медно бухали пушки» (из «Белой гвардии»), «ёлочный снег» (из «Театрального романа»). М.А. Булгаков пишет остро, реалистично, с отраженными внутренними переживаниями, от чего будто сами собой шлифуются грани его литературно-философского камня – сути его писательской жизни и интеллекта. Прелесть литературного стиля Михаила Булгакова заключается ещё и в том, что он не просто излагает мысли, но самый их ход.

Роман действительно «книга, в которой всё» – так это смысловой охват человеческой жизни. Вот, например, одно из любимых произведений – «Волшебная гора» Томаса Манна, монументально написанное, с расстановкой и подробно и спокойно повествующее, казалось бы, целую жизнь, но на самом деле жизнь одного молодого человека, Ганса Касторпа, в реалиях назревающей войны, как образ всех определяющихся в своем начале юных жизней. С эпическими произведениями аналогичная ситуация: как бы ни были они велики, а душе ближе роман Михаила Афанасьевича. Но «Мастер и Маргарита» для меня действительно произведение, вобравшее всё человеческое и волнующее. Это «трилогия человеческой жизни», как аналог триединства – жизнь двоих любящих людей, жизнь общества в рамках определенного времени, и жизнь всех людей в контексте религии и истории. Да еще и жизненный путь писателя. Вобрать все многообразие жизни людей в одну книгу – это мастерство, поэтому и понятно, кто же является Мастером.

«Существует театральное волшебство… Во мне оно возбуждает лучшие надежды и поднимает меня, когда падает мой дух» (из «Театрального романа»). Как справедливо отмечается во многих отзывах, в театральной постановке «Мастера и Маргариты» воплощено, в том числе, и видение произведения самим Михаилом Афанасьевичем, каким оно было, с учетом всех черновиков романа – а последнее еще имеет и сакральное значение в контексте образа Мастера с его рукописями. Переживание произведения настолько личное, что ко всем добрым отзывам я могу лишь добавить, что после первого просмотра я оставила себе памятную заметку, что «Это гениально!», а затем меня нельзя было бы и калачами или еще чем другим выманить из театра. Это резонанс души – прекрасное искусство гениального режиссера и текст великого писателя находят отклик: «…из души должна стремиться речь, Чтоб прелестью правдивой, неподдельной Сердца людские тронуть и увлечь» (снова «Фауст»). Посетите Музей-Театр «Булгаковский дом», вдохновитесь, и почтите память Михаила Афанасьевича своим живым присутствием в исторических местах. О спектакле снова можно сказать словами Михаила Афанасьевича: «…каждый из актеров должен вызвать у зрителей полную иллюзию и играть так, чтобы зритель забыл, что перед ним сцена…». Все на своих местах, ни единого лишнего жеста или фразы. Совершенство воплощения объективно заключается еще и в заполненности каждого мгновения содержанием (так, например, для меня идеально наполненной кинокартиной является «Жестокий романс»).

Затрагивая одно произведение Михаила Афанасьевича, невозможно не говорить о других его произведениях. Любовь к «Собачьему сердцу» по наследству как память перешла от человека, которого я называла отцом, и обожаемый им образ профессора Преображенского стал также родным. Будто свое горе, для меня незавершенный «Театральный роман» отдается болью в сердце, и так и хочется найти в конце недостающие страницы, прочесть невидимый текст, чуть ли не дописать – но такое поразительное сознание и владение литературным языком у Михаила Булгакова, что это кажется не только невероятным, но уже примиряешься и с отсутствием завершения, и заново вчитываешься в имеющееся написанное. И спасибо за театрализованную постановку с воплощением отрывков из произведений. При прочтении в прежние годы более всего в «Театральном романе» мне изначально понравилось, а если быть точным – поразило раскрытие процесса мышления автора и написания романа и пьесы: автор старался поделиться, каким образом он в своем сознании, и уже за его пределами, видит своих героев, вырастающих на страницах рукописи, переходящих в границы коробки на столе… И так волнительно было увидеть воплощение именно этого процесса в самих стенах Булгаковского дома-театра, где была «вечная мудрая ночь» («Театральный роман»). Как написал Михаил Афанасьевич в «Театральном романе»: «горькие чувства охватывали меня, когда заканчивалось представление», и по его собственному мнению «бывают сложные машины на свете, но театр сложнее всего». Наверное, потому что это все действительно знакомое и родное: в предыдущие годы, когда я читала «Театральный роман», и еще до прочтения произведения, в мои сны на тот период «прочно вошло пианино», и не просто, а с мелодиями, кое-что даже записала – так сильно сопереживаешь автору. А таинственная и страшная зимняя ночь над городом из «Белой гвардии», когда в темноте войско Петлюры подошло, и невидимый взор устремился к мирно спящим жителям, и над жизнями многих занеслась рука левиафана войны – мороз пробирает по коже… Как выразился сам Михаил Афанасьевич, это были «легендарные времена», «отчаянное время»…

Что тут еще сказать! Читайте произведения Михаила Афанасьевича…

«В истории лишь два романа» или «Цитата из сна». Стихотворение, родившееся под влиянием нескольких произведений, размышлений о жизни и цитатой из сна.

В истории – всего лишь два романа:
Один читал, другой – который
должен быть.
Вы знаете: в них нет обмана,
Их роли – действовать и правду
длить.
Я бы прочёл их оба… Всё же -
Увы – их можно только написать,
И первый – жизнь, второй – всё то
же,
Что можно вынести и словом
передать.
Кто ты, что как и все, родился:
Ты – автор действий, мыслей, но
пленён
Самою жизнью – тем романом,
из-за которого другой рождён.
Рождён – живи – иной глагол не
дали,
Чтоб выразить всю суть, он к делу
гож.
«Ikiru», «leave» и «жить» – слова
звучали (1),
А свой роман, прожив, поймёшь (2).
2022, Мира Вита

(1) глаголы «жить» на японском и английском языках (подразумевается, что на разных языках одно определение жизни)

(2) стихотворение рождено под влиянием нескольких произведений, и первые строки возникли из сна, отсюда два названия «В истории лишь два романа» или «Цитата из сна».

Театральный роман, или Записки покойника

или «Его Театральный роман»

об анализе «Театрального романа» М.А. Булгакова и написании в 2018 году по его мотивам стихотворений «Его роман», посвящённых памяти писателя с приложением текста стихов

заметка ко дню рождения М.А. Булгакова и 20-летию Музея-Театра Булгаковский дом

"Где небо сцены мудрой ночью

Вдруг обернётся, замолчит, -

Здесь волшебство во жизнь вольётся

И дальше с жизнью побежит"

(Мира Вита)

Это заметка исследования одновременно движения мысли писателя и создаваемой психологии героя и его мысли, творческого процесса написания литературного произведения, "станиславского" разбора текста по мыслям, и уже создания произведения для театра, написания пьесы. В начале заметки приводится стихотворный текст и затем анализ текста "Театрального романа", его эссенция и цитаты, разобранные "по мыслям", а затем "собранные" в стихотворения по мотивам романа. Каким образом мысль живёт, и как осуществляется творение словом и действием – в исследовании.

Об анализе романа и том, как возникает и движется мысль в творческом процессе – в заметках из «Записной книги» 2018 года. Это история и та самая суть жизни, её содержание, её сердце. Как в память о Михаиле Булгакове сказал друг семьи, что перед ним живым стоит его образ, этот образ нужно сохранить и передать – настоящее дело - и образ этот хранится в произведениях литературы и театра, и наших сердцах и умах.

В 2016-2017 году я вернулась к прочтению наново «Театрального романа» и прожолжению анализа текста произведений, знаковое событие в свете дат - столетие после 1917-го года. Тогда мысль о цикле стихотворений ещё только формировалась. И вот после серии иллюстрированных стихотворений по мотивам произведений Конан Дойля, в июле-августе 2018 года я занялась анализом произведений и написанием цикла стихотворений «Его роман» по мотивам романа Михаила Афанасьевича Булгакова «Театральный роман».

Прелесть литературного стиля М.А. Булгакова в том, что он не просто излагает мысли, а самый их ход. Михаил Булгаков пишет остро, реалистично, с надрывом, который ещё больше оттачивает грани будто шлифуемого словом литературного философского камня, в котором заключается история: суть его жизни, интеллекта, времени. Роман не завершён, и благодаря этой недосказанности в нём есть бесконечность, как и во всём творчестве Михаила Афанасьевича. И это его роман.

Наброски и эскизы для "Его романа"

Варианты глав стихотворений: «Вот и он» («Вот и я!»), «Договор на всю жизнь» или «Вам нужно сделать пьесу» («Напишите пьесу!»), «Вы эту сцену вычеркните» («Эту сцену нужно вычеркнуть»), «Загадочнейший старик» («Загадочнейший человек»), «Сцены нового мира» или «Могущество великого молчания» («Сила великого молчания»).

Разработка иллюстраций для «Его романа» в стихах: картина, на которой изображён человек и игрушечная миниатюрная комната, или сердце, разделённое на секции, в которых живые фигурки людей, – та же сцена. И эта сцена из «Белой гвардии»: «волшебная камера», изразцовая печь с надписями чернилами и вишнёвым соком, рояль, абажур, «Лена ясная», и Шервинский поёт…

Анализ "Театрального романа"

Цитаты, эпитеты и метафоры из романа (здесь и далее в кавычках заключены цитирования произведений М.А.Булгакова):


> «елочный снег», «удачно обкраденный друг», «жестокая необходимость жить дальше», «ночное молчание гудело в ушах», «моё самоубийство» и т.д. (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


В связи с исследованием нейрографики мысли и внутреннего мира сознания, интересны причины возникновения и движения мысли и рождении слова. Вот, например, как Михаил Афанасьевич описывает мыслительный процесс, движение от мысли к мысли. Цитаты:


> «причиной моего движения было лежащее у меня в кармане письмо», «от таинственности прищуривая левый глаз» (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


В приведённой цитате - одновременно соединение самой мысли и рождённое ею слово – двойное творчество – ход мысли и её словесное выражение, что обретает такую интересную форму (почему началось это движение – от письма, почему человек прищуривает глаз – от таинственности и т.д.).

Писатель через героя и героев о себе

Цитаты:


> «болезненная привычка фантазировать», пожилой литератор, «в тебе есть что-то несимпатичное», «сидит в тебе достоевщинка», «сколько раз в жизни мне приходилось слышать слово «интеллигент» по своему адресу» – «печальное название», «Вы, как видно, упрямый человек», «человек неподатливый». (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


О смысле жизни

Цитаты:


> «если роман плох, то это означало, что жизни моей пришёл конец». (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


И творчество и жизнь Михаила Афанасьевича – любовь и связь с «Фаустом» Гёте.


> «Батюшки, Фауст! Ну, уж это действительно вовремя. Подожду появления Мефистофеля». (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


Эта связь с Фаустом – умным и знающим человеком, пережившим многое и вынесшем знание для других, – и оттого мудрым, и страдающим. «Вот и я» – явление редактора-Мефистофеля писателю-Фаусту. «Дверь распахнулась…», – и далее писатель создаёт Мефистофеля реального, настоящего, явленного в жизни:


> «Это был он, вне всяких сомнений… в пальто, … с портфелем. Это естественно». (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


И это становление героя романа жизни, Мефистофель-Воланда.


> И «злой дух, принявший личину редактора, … сказал тенором, а не басом» (описывается момент появления Рудольфи при звуках «Фауста»). «Вы написали роман? Покажите». (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


И 7 мая обыск у Михаила Булгакова. Изъята рукопись «Собачье сердце». И в «Театральном романе» – предсказание писателем бессмертия романам его жизни: «двенадцать машинисток перепечатали роман», и затем «в домах под лампами сидели люди, читали книжку, некоторые вслух». И за романом – пьеса.


> И пьесе «нужно было существовать, потому что я знал, что в ней истина», а истина в том, чтобы увидели «Чёрный снег» (отсылка к роману «Белая гвардия» и пьесе по его мотивам «Дни Турбиных»). (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


О движении мысли писателя-героя и писателя-автора

Цитаты:


> «я проверил своё прошлое», «Я переходил в другой мир», и «Новый мир впускал меня к себе, и это мир мне нравился», и «Такого загадочного случая, как с этим романом, … никогда в моей жизни не было», – «теперь-то мне это смешно, но тогда я был моложе», и роман «надо будет перечитать сейчас же», и «Был напечатан роман. Был. Вот он». (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


Михаил Афанасьевич о написании пьесы:

«пьеса заполняла всё время, даже сны», два состояния – спокойствия и приливов энергии, и он чувствовал себя словно двухэтажным.

Соединение мыслей в разных видах творчества и творение в целом единого произведения наглядно проиллюстрировано практически материализованной в слове мысли писателя о создании пьесы. Так о драматургии (позже – об актёрском искусстве) Михаил Булгаков через героя романа пишет:


> «в чём волшебный секрет этого ремесла»: «родились эти люди в снах, вышли из снов и прочнейшим образом обосновались в моей келье» и «на страницах в маленькой комнатке шевелятся люди», и «какое любопытство горело бы в кошачьем глазу, как лапа царапала бы буквы», и «я уверен, что зверь вытянул бы лапу и стал бы скрести страницу» – у кота «правильное чутьё, и он прекрасно понимает сцену». И там, в этой «волшебной камере», звучали «сердитые и печальные голоса»… И «Я не помню, чем кончился май. Стёрся в памяти и июнь»… И вот «Я набрался храбрости и ночью прекратил течение событий. В пьесе было тринадцать картин». (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


Ход мыслей писателя

Цитаты:


> «я побывал в следующих мирах…», «стало быть, остался я в какой-то пустоте…», «что поведать человечеству?» и «тут меня жизнь взяла за шиворот», будто заставив очнуться,– и он делает то, что только он единственный и мог создать из всех людей. (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


Тропы:


> «я был пьян дневной грозою», о зрительном зале: «полная подземная тьма», «здесь была вечная мудрая ночь», а оказавшись перед пустой зияющей сценой, он сказал: «Этот мир мой». (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


И вот он, возникший «Театральный роман» внутри романа, любовь с первого взгляда:


> «существует театральное волшебство. Во мне оно возбуждает лучшие надежды и поднимает меня, когда падает мой дух», «актёры играли, а я наслаждался», «горькие чувства охватывали меня, когда заканчивалось представление», «это мир чарует, но он полон загадок», и он часто стоял за кулисами среди декораций «ошеломлённый и незамеченный», чувствуя это мир и живя им. (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


И здесь же и любовь к героям и произведению:


> «героев своих надо любить», «требовательные герои пьесы вносили необыкновенную заботу в душу», «каждый требовал нужных слов». (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


Театральный роман - это и школа, и теория, и дух, и очарование, и целый новый мир и его сцены. И это «сила магического слова», которое, хотя и не сказано, но оно в самой тишине, в хранящем это магическое слово великом молчании

И вот он, тот судьбоносный диалог, воплощающий неразрывную связь писателя и театра:


> – «Заключить бы с нами договор… На всю жизнь. Чтобы вся она шла к нам» – «Договор подписали?» – «Да» – «Теперь вы наш» И «Я остался стоять и долго стоял неподвижно», и «заветный договор хранился у моего сердца»… (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


Герой о жизни в новом мире и в старом:


> В старом мире – «слезливый осенний дождь». Новый мир – «единственное место, куда вливалась жизнь столицы» (и М.А. о МХАТе пишет, что это «лучшее место столицы»). И здесь, в этом новом мире, – «великое молчание» под «небом сцены» «за паутиной старых коридоров, спусков и лестниц», и «узкая тропа между декорациями» в «кирпичном ущелье» – и это и есть «очарование молчания»… (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


О чтении и правке пьесы:


> «Писать пьесы и не играть их – невозможно», как и булгаковское «думать запретить нельзя» и шекспировское «научи, как разучиться думать». (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


И актуальный сейчас вопрос, почему нет «ни одной современной пьесы, отображающей нашу эпоху»? (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника).

«Править пьесу – чрезвычайно утомительное дело» (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника). И пункт в заветном договоре длинною в жизнь: «незамедлительно и безоговорочно вносить поправки в пьесе» (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника).

«Читать пьесу один на один… это очень трудная вещь» (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника). И далее действительно следует миниатюрная трагикомедия чтения пьесы, её «поминок» и воскрешения. "Смеркалось", как позже любил говорить Михаил Задорнов, и «вместе с надвигающимися сумерками наступила и катастрофа» (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника). Константин Сергеевич не любил звука выстрелов, а в конце пьесы по законам жанра выстрел был...


> – «Там выстрел в третьем акте, так вы его не читайте», «эту сцену вычеркните» На это «я промолчал, совершая грустную ошибку» – «За эти выстрелы знаете, что может быть?» И «когда стало темнеть…, я прочитал «Конец», и «ужас и отчаяние охватили меня», а сумерки всё лезли в комнату. – Что ж, «Ваша пьеса тоже хорошая,.. теперь только стоит её сочинить»… (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


Совещание театралов по прочтении пьесы

Цитаты:


> «Я чувствовал что-то важное», «в кабинете мне померещилось, что из рам вышли портреты и надвинулись на меня» После прочтении пьесы: «Ваша пьеса – хорошая пьеса. И точка», «Она им понравилась. И понравилась чрезвычайно». (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


Михаил Афанасьевич Булгаков о Константине Сергеевиче Станиславском:


> «Загадочнейший человек» «Он – величайшее явление на сцене» «и чрезвычайно интересен загадочнейший старик…» «Потрясающее … в театральном смысле определение, а показ – как это сделать – глубочайшее мастерство». «Он прямо и откровенно смотрел мне в глаза, изучая меня, как изучают новый, только что приобретённый механизм», и «бывают сложные машины на свете, но театр сложнее всего» «ты очень интересный, наблюдательный человек и нравишься мне…, но ты хитёр и скрытен, и таким сделала тебя твоя жизнь в театре» «умудрившись, я понял, что передо мною человек, обладающий совершенным знанием людей», и «Я изучил и понял его в первые дни знакомства»… (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


«Каждое искусство имеет свои тайны, законы и приёмы» (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника).

Для воплощения в данной мысли суть заключается в том, что для настоящего актёра действие ясно на природном уровне, а теория подкрепляет это и выводит законы и правила воплощения.

Заметки М.А. Булгакова о К.С. Станиславском:

ипохондрия, привычка к заведённому порядку, дважды в год поездка в МХАТ на извозчике на генеральные репетиции, «смотрел в лорнет, не отрываясь», смотрел ласково, чуть картавил, и «голос убедительный и прямо доходящий до сердца», «очаровательность улыбки» (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника).

Из протокола репетиции в "Театральном романе":


> «жест должен быть очень плавным», в движении «плавная беспрерывная линия», «надо упражнять себя в этом ритме. Когда найдёте этот ритм, то сможете целый день ходить в нём», «Попробуйте положить руки в карманы, дать безмолвие и оправдать его, и вы почувствуете, что найдёте много нового…» (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)


И вот сам «он увлёкся, вышел на сцену…», и совершилось это театральное волшебство…

И теория с романом завещали «играть так, чтобы зритель забывал, что перед ним сцена» (Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)…

2018, Мира Вита

Литература

Булгаков М.А. Театральный роман (Записки покойника)

Станиславский К.С. Моя жизнь в искусстве

«Его роман»

Цикл стихотворений 2018 года по мотивам «Театрального романа» М.А. Булгакова

Глава 1. Вот и я!

Картонная коробка. Бок рояля…
Проснулся, снова весь в слезах.
Когда вы жизнь мою украли?
Она и творчество – для вас.
Конец всему. Молчание ночное
Гудело трансформатором в ушах.
Писательское сердце – пожилое,
Сам молод, суть же – в мелочах,
Гротеском вырастающих, и в жизни
Громадою довлевших надо мной,
Дамокловым мечом она нависла –
Необходимость жить, жестокая.
Постой!
При шпаге я! Пером вооруженный,
Нет, не пером, а жизнею самой,
Остался верен, и не был прощенным,
Но дух фантазий, ты всегда со
мной.
Болезненной привычкой – остро
мыслить
Во всем, всегда, везде – роман
рожден,
И, если плох, – в чем смысл жизни?
Моя история осталась сном.
…Гражданская война. И бок рояля
Под абажуром тускло освещен.
Семья, друзья. Фигуры встали,
Бегут под снегом, смешанным с
свинцом…
Литературный камень, философский,
Держу в руках, то рукопись моя.
Он огранен надрывом. Судьбоносный
С ним сделал шаг навстречу. Вот и
я!

Глава 2. Я прочитал Ваш роман

Я на полу. Лежу. Час смерти, где
ты?
Не следует смеяться надо мной –
Я молод был тогда. Темно. Нет
света.
Вдруг музыка нахлынула волной.
О, Боже, «Фауст»! Фатальное, не
спорю.
Оркестр грянул, звуками обдав.
Я револьвер убрал на миг. Не скрою
–
Хотел послушать, сердцу волю дав,
Прихода Мефистофеля дождаться.
Как быстро он поёт! Взведён курок.
В действительность шагнув с
романом, сдаться –
«Цензуру не пройдёт» – таков итог.
О, связь веков, сердец и судеб
наших!
Герой-мудрец страданий путь
прошёл,
Всезнающий. Но жизнь – сильнее.
Страшно.
Невольно автор тот же путь нашёл.
Но перст судьбы! Прощальная октава
Явлением его оборвалась,
Не злого духа – я не бредил,
право, –
Редактора обличьем соткалась.
И он вошёл, стремительный и
быстрый:
«Я прочитал роман. Вот договор».
С ним рукопись ушла. И выстрел
Не оглушил ту ночь. Немой укор.
Неужто сон? Всё сны без сна, и
дальше,
Что было дальше – я сказать боюсь.
Был ли роман, редактор, взявший
С собою труд? Когда же я проснусь?
В квартирах вечером сидели люди,
Роман читая, он и вам знаком.
Его историю я не забуду.
Был напечатан. Есть роман. Вот он.

Глава 3. Напишите пьесу

Роман – живой! Сюжетом развернулся,
Картинами он вырос на листах.
Был в трёх мирах. В сегодняшнем очнулся –
Действительность, скрывавшаяся в снах.
В кромешной густоте. Зияет сцена,
Ночную мудрость лить не перестав.
Кто там стоит на ней? Мольер? Мадлена?
Иль, может, я, на миг актёром став?
Я пьян грозой, нет, чувством наслажденья
От творчества – им жизни суть бурлит.
И грустен я – свершилось представленье,
Чужое сердце как своё болит.
В чём волшебство и ремесла искусство?
Один – создаст, другой же – воплотит.
Прочувствовать, и статься чувством,
Собой и им – и образ говорит.
«Пишите пьесу, наш любимый МХАТый».
Ах! Как узнали Вы, что я пленён
И связан узами с родным мне театром?
Так видят тех, кто искренне влюблён.
Я им дышу. Твореньем наполняет
Целебный вдох из атмосферы муз.
Я здесь – живу! Меня он вдохновляет,
Мой новый мир, и в нём я пригожусь.
Директор мой, примите режиссёра!
Он Ваш. В строю. Как точный механизм.
Герой романа – воплощён актёром.
А жизнь любимых – в пьесе сохранись!

Глава 4. Сила великого молчания

Постигло не несчастье, а удача.
Картины прозы в театр не войдут –
Остались у дверей. О, как изящно
Театр соблазнил. И – мой дебют.
Мечта моя и для мечтаний место.
Срок договора – жизнь. Я тороплюсь!
Героям пьесы на страницах тесно –
Родил и вырастил, за них боюсь.
Как больно править! Так, убравши фразу –
Кирпич из здания – и рухнет дом.
И под пером беспомощность рассказа
Кричит душой писателя, что в нём.
Я разделился надвое. Я – пьеса,
И лица в ней искали нужных слов.
И я – покой, теперь он повсеместно,
Лишь в этом мире я прожить готов.
Великое молчание! Какое
Могущество! Таланту волю дав,
Что было серым – станет золотое,
Душа наполнится, Вселенной став.
За сценой в старых, узких коридорах,
Где декораций плоскости глядят,
Как человек проходит их безмолвно –
Я очутиться снова был бы рад.
И я стою меж них, ошеломлённый.
И пьесе нужен первый вдох и час,
Когда потоком жизни пробуждённый
Текст обернётся реальностью для нас.

Глава 5. Эту сцену нужно вычеркнуть

Заплакал дождь, и с ним рыдает
пьеса.
Из бездны времени – тоскливый
день.
Мы погибаем оба. Интересно,
Писатель с пьесой, как предмет и
тень.
Потерян я, меж жизнею и мыслью,
И совесть с волей в сговоре
сошлась.
Роман любим – роман мне
ненавистен,
И пьеса хороша, но не пришлась.
По нраву? Вкусу? Я спросить
стесняюсь,
Что происходит, и чего хотят
Все эти люди? Не пойму, признаюсь.
Здесь нужен посторонний, свежий
взгляд.
Спустилась ночь – начало
катастрофы.
Я дочитал до точки, и – «Конец!»
Судом над пьесой стали эти строки,
Где я – ответчик, слушатель –
истец.
Отчаянное время! «Сцену эту
Вам нужно вычеркнуть!» И – сердца
боль.
Наисложнейший механизм! Поэту,
Великий театр, говорить позволь!
Я говорю – и буквы ищут место
Меж строк, под строками, и на
полях.
Я говорю открыто, прямо, честно.
Какая сила в праведных словах!
Так рукопись становится мишенью,
И автор заслонит её собой –
Жестокосердные словесные мученья.
Сознанием будь крепок и душой.
«Переписать», «убрать» или
«исправить»,
«Упрямый человек!» – пиши – не
спорь.
Нельзя же силой жизни ход
направить!
Так и чужим сомнениям не вторь.
Незыблемость писательской опоры –
В любви к героям, к каждому из
них.
И к перемене текста уговоры
Ведут к измене. Хор суждений стих.
Погасла сцена. Шелестят страницы,
Листвой осенней мне на плечи пав.
Идти мне дальше иль остановиться?
Идти, мудрец, творить не перестав.
Забыть слова, терзающие душу,
Не «вычеркнуть», а дальше жизнь
писать,
И голос мира сердцем чутким
слушать,
И доброго начало продолжать.

Глава 6. Загадочнейший человек

Он – воплощение всего на свете,
Кем хочет быть, чем может стать. Кто он? –
Великое явление на сцене,
Актёр и теоретик, режиссёр.
Читаю пьесу, а в его лорнете
Текст драмы жизни будто отражён.
Очаровательна улыбка, ясен, светел.
Читать другому трудно. Я смущён.
И смотрит ласково, но драматургу
Тревожно, страшно за своё дитя –
За рукопись, и критик стал хирургом,
Писать, не ставя пьесы – так нельзя.
Через его природу – вас возвысит
Поистине театра волшебство:
Увлёкшись, он под небо сцены выйдет,
В нём – глубочайшее таланта мастерство.
А я упрям, себя им не считая,
И мэтру в споре я не уступал
Ни фразы, и, теперь я знаю, –
Я истину, что в пьесе, защищал.
«Вы эту сцену вычеркните, право», –
Но я был верен пьесе, возражал,
Ведь вдохновлённому и мира мало,
Когда родной идеи дух страдал.
Его он понял с первых дней знакомства.
Да, встреча двух художников сложна:
Один – даривший слову превосходство,
Другой – вдохнувший действие в слова.
Теория с романом завещали
Так роль играть, чтоб зритель забывал,
Что сцена перед ним, и вы б познали
Действительность… И воплощён роман.
2018, Ксения Мира

«Театральный роман» вечен, и любимым местом в необъятной столице для меня стал Музей-Театр «Булгаковский дом», с пожеланиями процветания и обретения в будущем статуса государственного.

Белая гвардия

Заметки из «Записной книги»

Цикл «Чтение текстов»

«Жизни бег» через произведения Михаила Афанасьевича Булгакова («Театральный роман» и «Белая гвардия»)

В связи с Днём Защитника Отечества в литературной любви я потянулась в это время к пересмотру постановок «Белой гвардии», но все есть в тексте – и я вернулась к заметкам из «Записной книги», сделанным несколько лет назад о Жизни беге и Днях Турбиных, о «Белой гвардии» Михаила Афанасьевича Булгакова…

Чтение текстов – литературный проект и цикл содержательного анализа, но смысл произведений Михаила Афанасьевича Булгакова настолько многомерен, что желание охватить их все подвигает к чтению не только текстов, но разума самого писателя. Все охватить трудно, а потому в «Белой гвардии» я сосредоточилась на человеческой составляющей и средствах художественной выразительности, и здесь все равно обращаешься к другим произведениям – все во взаимосвязи – это и есть жизнь, неразделимая, но будто и отдельная и единая одновременно… А литература – это информатика жизни.


> Каждый день, а точнее – ночь, он старался писать… «Героев своих надо любить» «Вы, как видно, упрямый человек», «человек неподатливый» (Михаил Булгаков, «Театральный роман»)


В 2016-м в годы аспирантства я нашла время вновь обратиться к произведениям Михаила Афанасьевича Булгакова. Это был Его роман – «Театральный роман». Именно тогда в мои сны вошло пианино и снились мелодии для скрипки.

Красота литературного стиля Михаила Афанасьевича в том, что он не просто излагает мысли, а самый их ход. Так он описал и процесс создания пьесы: его герой смотрел на страницы романа и видел в них движущиеся картины размером с маленькую коробочку, в которой действовали и жили люди, и он и кот наблюдали за героями, затем коробка выросла до размеров сцены, а до этого снились сны о прошлом и реальных событиях, «картонная коробка, бок рояля под абажуром тускло освещен, семья, друзья, фигуры встали, бегут под снегом, смешанным с свинцом»…

Этими словами в 2018 году я вернулась к Театральному роману с написанием цикла стихотворений, и это был анализ содержания и средств выразительности, цитат о «сценах нового мира», в котором «герои пьесы вносили необыкновенную заботу в душу» и «каждый требовал нужных слов». И в снах живописание разворачивалось в виде новых художественных приёмов создания кинокартин и живописи…

И "Театральный роман" - это также жизнь сквозь "Белую гвардию".

Война гражданская жестока,

В ней гибнет Родина-семья,

Пошел на брата – против бога,

А эти братья – ты да я…

(Мира Вита)

2017-2018 год (100 лет спустя событий), чтения «Белой гвардии», «Дней Турбиных» и «Бега». Белую гвардию я физически проживала – открыла произведение и жила в истории: слышала напутствие матери Турбиных «живите», а детям «придётся мучиться и умирать» (как в «Театральном романе» – «жестокая необходимость жить дальше»), была в стенах гимназии, застывшей в «стовосьмидесятиоконном и четырёхэтажном громадном покое», как прибывший океанский лайнер и выпустивший в эту жизнь таких же жителей-пассажиров, гостей этого мира, мёрзла в морозной ночи, в тьме которой подходили войска, вместе с Феликсом спасала оставленных одних для защиты города мальчишек, бежала с Турбиным через дворы…

И из всех героев Феликс Най-Турс сразу запал в душу, априорно, благородный, умный, сильный духом, и его каг'тавое «р» – «г» – вырывающийся характер в ответ на любую несправедливость человеческой жизни, из которой он уйдёт в бою не на равных с доблестью офицера, но таких людей хочется самих заслонить и спасти. Как пророчески прозвучали его слова в вещем сне Алексея Турбина: «умиг'ать – не в помигушки иг'ать». Немногословный, с «траурными глазами», но с хг'абг'ым сердцем и несгибаемой волей: дело о жизни и смерти, так какая же бюрократия смеет засорять эти жернова, в которых мелется человеческая судьба? И это «Р» он четко с горечью произносит, посмотрев в небо и взявшись за пулемет, жалея юнкеров: «Ребята! Ребята! … Эх, генег'алы!». Мы сейчас выступаем, сейчас! А потому – выдайте валенки, чтобы выстояли защитники на морозе – каждая жизнь на счету, и чужая жизнь, словами полковника Малышева – «еще более дорогая, чем своя» – наивысшее понимание и истинное человеколюбие.

Восхищение литературным стилем и языком Михаила Афанасьевича перешло даже в сны, и его прием «диффузного» взаимопроникновения слов, обозначающих связанные понятия, природен на физическом уровне: «мохнатый декабрь», «медно бухали пушки» – и ещё большее сплетение и информационная связка, не говоря о живописании словом – вы будто наблюдаете, как пишется живая и движущаяся картина, как в кинематографе, но с участием живописца – это творение описано в Театральном романе. Здесь кратко поделюсь сном о творчестве и новых приемах – перенесенное через годы впечатление выразилось в идее, похожей, но о подходе к созданию кинокартин: снился режиссёр, создававший картину о жизни, и был заявлен сценарий, известны герои, но когда зритель увидел кинокартину, то не обнаружил там сценарной задумки – на месте персонажей были истории самих актеров, и вы узнавали общую историю через истории их жизней – творческий эксперимент, но до него были сны о живописи словом, больше, чем литература художественная, а литература живущая…

Это и есть написание картин словом, интеграция реальности и фантазии, что одно есть все та же действительность, потому что в настоящем. И получались поразительные описания, как в фразе «стрелки на лице показывали без двадцати час» – перенесение и передача свойств предметов, или «Город проснулся сияющий, как жемчужина в бирюзе». И Михаил Булгаков любит парные эпитеты, утверждающие общность разностороннего в одном: «лето, блистательное и жаркое», «ошеломлённый и незамеченный»…

Но что ещё более проникает в сердце и ум – это Человечность, человеческая душа и чувство хрупкости жизни – в Белой гвардии. «Спит Елена, Лена, ясная», «спит весь дом»… и «не было этого Симона»-Петлюры… вот бы не было… но он был, а точнее, было то, отчего родившимся жить приходилось мучиться и умирать в «страшном и суетном электрическом будущем человечества», людям, желающим жить в мире, но «сбитым (обратите внимание – именно сбитым, а не скрученным) с винтов жизни войной и революцией»… И только «Фауст» совершенно бессмертен».

Это жизнь человеческая в этом многообразии жизни общей и её защита. И, заметьте, именно у нас – Защитники Отечества, защитники жизни…

2014-2023, Мира Вита, заметки, «Записная книга»

Анализ фельетонов Михаила Афанасьевича Булгакова

Заметка "О слове и творении словом"

Анализ фельетонов Михаила Афанасьевича Булгакова "Они хочут свою образованность показать", "Воспаление мозгов"

Эта заметка – часть исследования с помощью методов разных отраслей знания многомерности смысла и информатики слова, а также продолжение анализа фельетонов М.А. Булгакова, начатое несколько лет назад. Каким образом взаимодействуют разные области – поражает: изучая одну сферу, я прихожу к удивительным открытиям, выводам и идеям в другой сфере, например, научного знания. Так непредсказуемо течение и ход мыслей. Так и «творение словом» бесконечно в своём многообразии и многомерности смыслов.

Фельетоны в творчестве писателя привлекают работой со словом – и я постараюсь продолжать анализировать произведения Михаила Афанасьевича в контексте информатики литературного слова и стиля языка для преумножения знания через разные подходы к исследованию.

Оба произведения – "Они хочут свою образованность показать" и "Воспаление мозгов" – как раз о слове – смысловом содержании и "творении словом". И это не только информатика слова, но и само созидание из информационного поля с помощью слова новой части действительности – в этом процессе больше смысла, чем мы изначально представляем – это и созидающая информация, и ход мыслей сознания автора, особенности его мышления. И это фундаментальные основы, которые нужно изучать, каким образом через информацию связывается мир, мышление и произведение, и более, что можно создать из самой информации силой сознания.

"Они хочут свою образованность показать"

Всю информативную мощь и энергию литературного слова Михаил Булгаков выдает по частям, с каждым словом, фразой, предложением, например, в три части в начале фельетона: "В зале над тысячью человек на три сажени поднимался пар. И пар поднимался над докладчиком. Он подъезжал на курьерских к концу международного положения".

М. Булгаков наполняет речь доклада главного героя фантасмагорическими картинами и веселящими своей непредсказуемостью сравнениями и высказываниями, словами, будто вытаскиваемыми из шляпы фокусника.

Громогласная и будто предупредительная фраза "Товарищи, я резюмирую" к концу выступления вбирает в себя сразу несколько смыслов: завершается доклад ко всеобщему облегчению, к радости самого выступающего, и также каких титанических интеллектуальных усилий и эмоционального напряжения это ему стоит. Из речи вырисовывается целый океан из "акул капитализма", которые "доводят до полной прострации трудящихся". И вот слова могут действительно довести до полной прострации и исступления: "Говори (объясни), пока у меня мозги винтом не завинтило". И люди требуют объяснения каждого термина, и началось все, казалось бы, с чего – с пресловутого "резюмирую" – и далее по всем терминам из текста доклада, но зато сразу чувствительные к родному языку слушатели обнаруживают ошибку в слове – нет такого слова "использовывать".

Смысл должен быть ясен – такова мораль, иначе человек, как слушатель Чуфыркин, "сидит и не понимает, жив или уже помер". Творение словом и его возможности созидать – для меня это информатика в действии, поэтому имеет значение умение смысл передавать. А все собрание превратилось в обсуждение вместо содержания доклада значения слов – назидание авторам.

"Воспаление мозгов"

А эта история – назидание редакторам, о чем нас предупреждает эпиграф.

Вновь литературный прием Михаила Булгакова с разделением фраз и подачей информации каскадом: "кажется, начинают плавиться мозги" – "асфальт же плавится" – "почему не могут плавиться мозги" – "лежат красивые полушария с извилинами и молчат" – "а копейки – брень-брень". На этом примере можно проследить движение мысли, чуть ли не по сети нейронов, от того, что видит и о чем одновременно думает автор, и какие ассоциации рождают мысль, и как все вместе связывается разумом и затем передается словом.

Ранее я отмечала, что Михаил Афанасьевич излагает не просто мысли, а самый их ход. Именно ту работу мозга, которая происходит в действительности, со всей сложностью многообразия информационных процессов сознания, одновременно мыслей о разном, их переходе от одной к другой через уникальную сеть нейронов человека – само мышление.

Используя слова-образы, М. Булгаков охватывает еще больше смысла, создавая краткими штрихами-словами целые картины в воображении читателя. Удивительное сочетание несочетаемого рождает самобытные характеры героев – например, вообразите "мальчишку, похожего на Черномора, только без бороды" или "птичий нос кассира".

И от смысла слов – к смыслу-содержанию. Голодный писатель, напрягает ум, а мозги живут своей жизнью, выступая в роли критика, а писатель отвечает им тем же, описывая процесс умирания мозгов, начиная с того, что мозги были тяжелые, затем больные, а затем вовсе "умерли от писания рассказов", но ожили после того, как был побежден голодный обморок.

О творении словом – как, например, писались рассказы героем – он брал сюжеты из жизни – героями повествования попеременно становились встречающиеся сочинителю люди, даже упоминаемый мальчик-Черномор, превратившийся в сироту в рассказе – так работали голодные мозги – вот как приходилось бороться, чтобы писать, но хотелось по вдохновению, а не вымученные рассказы.

Глубокая ирония в отношении авторов и живейший сарказм в отношении редакторов читается в словах "Воспаления мозгов". Но то, что это еще и действительная психология и нейрология жизни нашего разума – вновь созидает множественность смыслов в одном произведении…

2023, Мира Вита

Звукопись и живопись словом в фельетоне "Звуки польки неземной"

О живописании словом звука, цвета, действия и передаче смысла на основе текста «Звуки польки неземной» М.А. Булгакова

Продолжая анализ фельетонов Михаила Афанасьевича Булгакова, я вновь обратилась к тексту «Звуки польки неземной» и спустя время восхитилась живописью словом ещё более – текст действительно живой – особенно передача движения и смешение слов и фигур речи (например, «С-с – свистала флейта», «П-полька, п-полечка – бухали трубы», «здание тряслось», «лампочки мигали», «зеленые барышни», «багровые кавалеры», «выл дирижер», «телеграфист шептал», «милый ангел», «пайдем польку танцевать», «нетанцующий бормотал», «Музыка, играй»). Я стала выписывать отдельные словосочетания, и с добавленным контекстом и смыслом вместе с цитатами образовалось стихотворение – это извлечение смысла и помещение в ёмкую форму, создание нового – так действует информатика слова, и так можно проследить работу мысли человека, что также необходимо исследовать.

Стихотворение по мотивам и на основе текста «Звуки польки неземной» М.А. Булгакова, «о невечно-вечном, и конечно-бесконечном»...

«Свистала флейта»,
«Полька, п-полька»,
И «трубы бухали» порой,
Вы звуки краскою разлейте -
Родился танец неземной.
Но только людям жадно небо
Хотелось разом поглотить,
Им дай земное, зрелищ, хлеба,
А нам с тобой как, ангел, быть?
«Трясётся здание», и лампы
Дополнят сей психоделик,
Но красоты давно искал ты,
Среди толпы – знакомый лик.
А море жизни звук волною
По нотам сыплет сверху вниз.
Мы жаждем вечности и воли -
Сиюмоментности каприз,
Из бесконечного – лишь вечер
Среди танцующих вобрать,
«Выл дирижёр», и зал беспечен -
Забыл о долге отдавать.
«Ах, горько мне», «и я страдаю»,
«Томлюсь, пьянея от духов»…
Душою чувствуй, продолжая
Лишь слышать жизни мудрость слов.
2023, Мира Вита

Михаил Афанасьевич Булгаков – о жизни – силой слова

Михаил Афанасьевич Булгаков – о жизни – силой слова в фельетонах и рассказах «Чаша жизни» и «День нашей жизни», а также «Иван Васильевич» и «Урок литературы»

Ко Дню Рождения Михаила Афанасьевича Булгакова рассмотрим с вами несколько тем, поскольку только через множество граней, как и через всю общность произведений, можно говорить о жизни, которую силой слова передает автор, и о творчестве писателя в его же стиле панорамности и всеобъемлющего смысла.

По мере сил это направление изучения информатики литературного слова и стиля языка я постараюсь продолжать через исследования литературного проекта «Твёрдый знакЪ», целью которого является отыскание изначальных смыслов для их сохранения, передачи и развития идей, с помощью методов различных дисциплин – для широты подхода. Так, в одном из фельетонов Михаил Булгаков как раз пишет о том, что с изменениями в обществе исчезли куда-то твердые знаки – а это не просто символ, а целое смысловое значение огромной эпохи…

Михаил Афанасьевич Булгаков о жизни в фельетонах и рассказах «Чаша жизни» и «День нашей жизни» (1)

«Чаша жизни»

«И только вышли – начались у нас чудеса»

(из «Чаши жизни»)

На самом деле, все, о чем пишет Михаил Афанасьевич, это жизнь, но обратим внимание на само слово, ставшее частью других историй в фельетонах и рассказах писателя – «Чаше жизни» и «День нашей жизни» – мое внимание сразу привлекли эти названия ввиду исследования этой самой жизни и мыслях о «Книге жизни», которую, кстати, как и противопоставление чаше жизни – чаша смерти – в стихотворении «Гефсиманский сад» упоминает Борис Пастернак.

«Чаша жизни» – единая метафора, вобравшая в себя весь смысл – когда и сам рассказ становится ею, а не только его название. И как умело автор показывает преломление ценностей, ведь с чашей жизни ассоциируется священный грааль, а в рассказе чашу жизни пил перед арестом один из героев этой «веселой истории с печальным концом», так меняя высокий ценностный смысл выражения, сводя целую жизнь к ее поглощению, когда жизнь скорее источник, нежели та же чаша.

Фельетоны позволяют подробно изучить литературный язык Михаила Афанасьевича, поскольку колоссальный смысловой объем умещается в компактную форму, а сам писатель владеет информатикой слова, размещая, например, всего в паре слов целое описание, виртуозно живопишет целые картины в движении через слова, например, из фельетона «Под стеклянным небом» – «валютчик… начинает волчьим шагом уходить…», и излагает он не просто мысли, а само их течение, живое, и, читая, вы историей живете. Так, я не раз обращала внимание на применение М.А. Булгаковым парных эпитетов, которые как сдвоенные звезды образуют свой смысловой центр из разных характеристик. Например, из «Воды жизни» – «тек мутный и спокойный зимний денек», и вот метафоры – вновь в пару слов – «плюгавый воз», да еще и который «подполз, как тать» – и сразу рисуется нечто до крайности подозрительное.

В «Чаше жизни» информатика литературного слова Михаила Булгакова как записи на сейсмографе – играет с мощной силой, но меняя тональность, окраску, ритм – это дает эффект непредсказуемости, что ведет к несмолкаемому смеху – вы еще не успели перестать безудержно смеяться, когда новый вираж слова или штрих переносит ваш разум дальше и дальше – эту бы радость слышать самому писателю. Это та особенность – вовлечения ума через слова в мир, написанный Булгаковым из реального мира. Например, стремительная цепочка событий и поступков действующих лиц в «Чаше жизни» всего в несколько предложений переносит героев истории через двор с разгневанным дворником и площадь с оставленной в оцепенении перед памятником А.С. Пушкину дамой в ресторан, где события, сжатые парой абзацев, со стремительностью пружины устремляются к кульминации – аресту обоих героев рассказа: «это он… последний вечер доживал тогда – чашу жизни пил».

«День нашей жизни»

«…завтра я начинаю новую жизнь»

(из «Дня нашей жизни» М.А. Булакова)

От информатики литературного слова в «Чаше жизни» перейдем к описанию самой жизни, а точнее – одного ее дня из тех времен, когда не просто жить, а пережить этот день давалось с трудом: тогда цены как в 90-е взлетели и летели все выше, и качество приобретаемого за «миллионы-лимоны» подозрительно снизилось – так мы узнаем, как быт съедает эти самые «дни нашей жизни». А можно сказать и словами из самого «Дня..» о жизнях разных людей – их словами: «вот оно, житье извозчичье».

Примечательна композиция «Дня нашей жизни» – она построена на диалогах, а диалоги наиболее информативны и в них в краткой форме можно передать мысль и выразить разные точки зрения, в отличие от повествования или описания.

И какой глубокий смысл. Это может быть день из жизни, всего один день, но через который рассматривается жизнь людей и общества – так вместить всю жизнь в 24 часа в сутках. А может и печальный вывод о жизни поденки, когда появляешься на свет, существовавший необъятное время и продолжающий быть, и живешь всего один день – и дожить до следующего дня – вопрос, как и начнется ли завтра новая жизнь для героев истории. И становится ясно, что все повторяется и повторится вновь день нашей жизни…

«Иван Васильевич» (2)

В пьесе «Иван Васильевич» как и в «Собачьем сердце» и «Роковых яйцах» в центре внимания революционное и перешагивающее грани открытие-изобретение и все последствия, которые можно представить и которые вообразить нельзя. «Машина времени» повлияла на изменение и личности человека, и на ход жизни, начиная от истории прошлой – к настоящему, добавляющему с каждым мгновением строки к летописи жизни, и истории будущего.

Необходимость действий и слов для пьесы рождает характеры и поступки главных героев. Для Иоанна Грозного писателем исследуется и подбирается своя лексика. И текст сохранен в известном фильме, а в пьесе особое внимание следует обратить на трансформацию личностей действующих лиц, например, Милославского: прельщающая легкость перемещений сделала из него в конце уже не просто вора с умением выйти из любой ситуации, но более опасного преступника с такими технологиями – он входит в раж и обкрадывает во все более возрастающей степени, не останавливаясь. Однако, как и всегда в самой жизни и физике мира, все уравновешивается в этой измененной изобретением системе – герои, потрясенные «машиной времени», каждый на свой лад помутились рассудком: Бунша – с радостью предается в руки милиции, что делает и вор Милославский, что было неожиданно с его «воровской изобретательностью», а Тимофеев со своей «ученой изобретательностью» так и остается поглощенным исключительно своей машиной, и все думает о ключе, чего и боялась Зина – как бы не сошел с ума чудо-горе-изобретатель.

И к анализу «Ивана Васильевича» я вернусь, как и к изучению фельетонов, – чем больше умов направлено на исследование, тем больше смыслов можно отыскать, умножая знания, передавая их, и открывая и создавая все новое…

«Урок литературы»

И напоследок – урок литературы – вновь с многообразием смыслов в названии – но так как урок слова уже получен, теперь перейдем к школьному уроку – о творчестве Михаила Афанасьевича – детям.

В один из дней работы с литературой в библиотеке, последней перед закрытием я взяла издание «Уроки литературы и сценарии литературно-музыкальных композиций» (3) и, открыв содержание, сразу же увидела урок по роману «Мастер и Маргарита». Не откладывая книгу на завтра, принялась изучать урок, составленный учителем М.В. Амфилохиевой. Этот урок предлагается автором сделать заключительным при изучении романа, и называется он «Их воскресила любовь?». Преподаватель строит урок в форме диалога самого романа с произведениями других писателей: А. Островского, Ф. Достоевского, И. Тургенева. Подход интересный, позволяет охватить произведения нескольких авторов, найти связи в тематике, литературном стиле, и во времени.

А заключительным при изучении творчества писателя автор приведенной книги предлагает тему «Памятник М. Булгакову», в частности, каким по мнению детей памятник должен быть или в чем выражаться. И вот, какие варианты предлагали дети на уроках в зависимости от восприятия, ассоциаций, произведений, личности писателя: памятник-трамвай, сам Михаил Афанасьевич и тема критики, обозначенная в скульптуре в виде спрута, и монументальный и масштабный памятник в виде «лунной дороги» в целую настоящую аллею, по которой движутся герои произведений, и, наверное, герои этой жизни.

А я вспоминаю макет памятника в Музее-Театре «Дом Булгакова». Нужен памятник. Хотя вечный памятник – сами произведения. И память, особенно живая, прекрасна, но сама жизнь, человека и его дел, не сравнится ни с чем. Поэтому всё доброе для людей нужно успевать при жизни – она коротка, хотя путь и долгий…

2023, Мира Вита

Литература

(1) Булгаков М. Москва краснокаменная: рассказы, фельетоны 20-х годов / Михаил Булгаков. – СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2016. – 240 с. – (Азбука-классика).

(2) Булгаков М. Собачье сердце: повести, пьеса / Михаил Булгаков. – СПб.: Азбука, Азбука-Аттикус, 2018. – 384 с. – (Мировая классика).

(3) Амфилохиева М.В. Уроки литературы и сценарии литературно-музыкальных композиций. Книга для учтеля.– СПб.: КАРО, 2008. – 240 с.

## Пьеса и спектакль, писатель и режиссёр

Драматург и Режиссёр, Писатель и Актёр: жизнь мысли и миры сознаний двух мэтров

Заметка о воплощении идей М.А. Булгакова и К.С. Станиславского

"Драматург и Режиссёр, Писатель и Актёр: жизнь мысли и миры сознаний двух мэтров"

"Да это, оказывается, прелестная игра!"

(М.А. Булгаков, "Театральный роман")

"требую записных книжек"

(К.С.Станиславский)

Задумывались ли вы о том, как живёт сознание, возникают и развиваются мысли и воплощаются идеи. Вы наблюдаете работу и движение этой мысли на пути к тому особенному, чем эта мысль станет, как если бы вы наблюдали жизнь человека и кем он будет и как сложится его жизнь. И мысль живёт – за годы в нашем сознании проносится без преувеличения целая вселенная мыслей. Но не все эту красоту сохраняют, а это будет с развитием технологий одной из важных составляющих жизни человека. Нужно сохранять удивительные умы, потому что уходят целые миры, создаваемые замечательными мыслящими людьми, и таких же точно мыслей и таких же людей не встретить – всё индивидуально и все уникальны, – а они могли творить и созидать. И лишь ценящие эту мысль, это знание, к которому шли и которым овладели, запечатлевают его и открывают нам мир и жизнь своего сознания, и делают это разными способами, начиная от записных книжек и дневников до воплощения в трудах и произведениях.

И для меня такими мастерами являются М.А. Булгаков и К.С. Станиславский, и их встреча в жизни имеет особое значение. Это целая жизнь мысли от её возникновения до воплощения самого произведения – жизнь слова и мысли в действии единит двух мэтров. Жизнь мысли и её ход раскрывается Михаилом Афанасьевичем в литературных произведениях, и эту красоту движения мысли Константин Сергеевич применяет в подходе к постижению смыслов и воплощению слова и мысли в действии. А совместное творчество – это встреча нескольких сознаний и творение от соприкосновения их мыслей. А представляли ли вы, как этот совместный творческий процесс осуществляется, будто изнутри, совершали ли путешествие не только в произведение, но и в мир созидающего ума, и что вы чувствуете, и кто вы в этот момент. Давайте представим.