София Дэмир
Миры в моем сердце

Серия «Мастера прозы»

© София Дэмир, текст, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

– Всё‑таки родила-ась… – хриплым низким голосом проскрипела женщина.

– Простите, это вы мне? – спросила Камилла.

«Наверное, это какая‑то местная сумасшедшая», – промелькнуло у неё в голове.

– Родилась, значит… ключ.

– Какой ключ? – машинально переспросила она.

Резкий сигнал проезжающей машины, визг тормозов…

Глава 1

Если вы хотите представить самый тихий и уютный город на земле, то вот он: городок на побережье тёплого моря, почти всегда залитый солнцем. А люди здесь практически никогда и никуда не торопятся – зачем спешить, когда ничто от них не убежит? Море как плескалось сотни и тысячи лет, омывая белые, серые и цветные камни, так и плещется по сей день. Солнце как выкатывалось лениво из-за гор каждое утро, чтобы днём раскалить дома и тротуары, а вечером усталым медленно опуститься в море, так и продолжает. Эту размеренную жизнь нарушает, пожалуй, лишь курортный сезон, который местные жители воспринимают как стихийное бедствие: оно неизбежно закончится, просто надо пережить. Все доброжелательны, и каждый занят своим делом.

В этом городке родилась и выросла Камилла. Росла, покинув его пределы разве что на время учёбы (а куда выезжать, если даже море – и то здесь?), когда пришлось временно перебраться в большой и шумный город в двух часах езды отсюда. С самого своего детства она мечтала о медицине – помогать людям и всё такое. Она была тем, кого сейчас модно называть эмпатами: чувствовала чужую боль как свою, плакала при виде птички с повреждённым крылышком или худого бездомного котёнка. Соседи по старенькой малоэтажке с облупленными барочными балкончиками смеялись над Камиллой, называли её «наш подорожник». И правда – хоть к ране прикладывай: никогда не откажет в помощи.

Окончив мединститут, она вернулась в городок. Все ждали, что она станет педиатром или, на худой конец, терапевтом на приёме: бесконечное терпение позволяло ей выслушивать жалобы бабушек на «всё болит, ничего не помогает». Но неожиданно для всех Камилла избрала исконно мужскую специальность: стала реаниматологом. Правда, характер её ничуть не изменился.

Порой, приходя с ночной смены в отделении реанимации, она буквально падала от усталости, но через полчаса уже мерила давление или делала укол соседке-старушке, постучавшей в дверь с жалобой на плохое самочувствие. Да, ей приходилось быть и кардиологом, и терапевтом, и даже педиатром. Только в свободное от работы время и, разумеется, бесплатно.

После учёбы Камилла ненадолго сходила замуж. Будущего мужа встретила в больнице. Он был пациентом, и его было жалко. Это чувство жалости не прошло даже после того, как молодой человек выписался и начал таскать букеты охапками и приглашать в кафе. Жалость легко спутать с любовью – и вот Камилла уже шла с ним под венец. Излишне говорить, что после свадьбы всё превратилось в тыкву, а принц оказался… ну, не будем копаться в этом. Однако Камилла успела родить дочь, о чём не жалела ни капли, и вскоре с семимесячной крошкой на руках торжественно появилась на пороге отчего дома. Мама с папой поохали, но втайне были даже рады. Родительский эгоизм: и дочка тут, и внучка. Милана – крохотный ангелочек, ей уже два. У неё светлые кудри и большие зелёные глаза. Бабушка и дед её обожают: из-за ответственной маминой работы малышка почти всё время с ними.

Конечно, они желали своей дочери обрести настоящее счастье, но…

* * *

Каким бы суетным и напряжённым ни обещал быть день, мама всегда начинала его с чашечки крепкого ароматного кофе, который сама варила в медной турке из зёрен, купленных у надёжного поставщика. Не какая‑нибудь бурда, а качественный продукт из жарких стран. Потом по старой привычке шла будить Камиллу. Иногда этого не требовалось: за годы студенческой жизни Камилла привыкла просыпаться по будильнику. Но эти утренние моменты были бесценны для обеих: единственное время, когда им удавалось побыть вместе, обсудить семейные дела, помечтать и зарядить друг друга позитивом.

У папы была своя утренняя миссия: приготовление «правильного» завтрака и бурчание себе под нос, но так, чтобы все обязательно слышали:

– Вот, только я думаю о твоём здоровье… Нормально не ешь, вкалываешь как лошадь, лишь о больных своих и думаешь… Угробишь себя скоро совсем…

Папа казался строгим и ворчливым, но по-другому не умел выразить любовь и заботу.

За этим тихим семейным благополучием Камилла спрятала и свой стремительно закончившийся брак, и то, что ей уже двадцать восемь, а рядом никого и в перспективе так же… Мама, папа, дочка – это была её семья, её счастье, которое она ценила.

Работа врачом-реаниматологом в отделении реанимации многопрофильной больницы маленького городка отнимала много сил: порой минута могла стоить жизни человеку. Малейшее замешательство, потеря бдительности – и уже ничего не исправить. Впрочем, штат отделения был укомплектован прекрасными специалистами, и каждый из них всегда знал, что делать.

– Мы не имеем права на ошибку, – часто повторяла Камилла молодым интернам, проходившим практику в их отделении. Заезженная фраза, но ведь правдивая.

Разумеется, за пределами больницы каждый из сотрудников жил какую‑то свою жизнь, решал свои проблемы. Впрочем, многие дружили семьями, отмечали вместе праздники и всячески поддерживали друг друга.

Была подруга и у Камиллы: Адель, как и она сама, работала врачом в реанимации. Да и жила в соседней малоэтажке, одна в небольшой уютной квартирке, доставшейся ей по наследству от бабушки. С балкона в барочных балясинах и чугунных завитушках открывался чудный вид на лес. Он не спеша поднимался в горы, из-за которых по утрам выкатывалось жаркое оранжевое солнце. Адель предпочла бы балкон с видом на море, но и так было неплохо. В тёплое время года она выносила сюда горшки с комнатными растениями, маленький стеклянный столик и пару икеевских кресел с пластиковыми сиденьями, летом балкон сплошь увивал виноград, превращая его в тенистую зелёную беседку. Здесь молодая хозяйка отдыхала после работы, попивая чай, который любила гораздо больше кофе, сюда приглашала подруг. Чаще других бывала Камилла – с ней они особенно сблизились в последнее время. Девушки старались выкроить хоть пару часов в неделю, чтобы провести их вместе за чашкой ароматного чая, болтая «о своём, о девичьем». Когда наступали холода, посиделки переносились в дом, но чаепития на свежем воздухе всё же были полны особого очарования. Таким выдался и этот вечер.

– Адель, знаешь, я всё чаще стала задумываться… Мне нравится моя работа, я выбрала её сама и считаю, что это моё, но… Наш маленький городок давит на меня. Про смешную зарплату в нашей больничке я вообще не говорю. Когда у нас сломалась стиралка – помнишь, прошлым летом? – я брала дополнительные смены, чтобы купить новую. Это при том, что живу с мамой и папой – всё же две пенсии плюс алименты, хотя… не будем о грустном. Я работаю на износ, мало времени остаётся на семью, на ребёнка… Родители стареют, цены на лекарства растут. Я просто не вывожу. Мне кажется, надо что‑то менять.

В глазах Адели появилось непонимание: «Что ты несёшь, подруга?»

– Ты просто устала. Не выдумывай, это минутная слабость. Знаешь, как говорят: где родился – там и пригодился. Я в этом убеждена, и так живу. Чего фантазировать? Кто тебя где ждёт? Говорят ещё: хорошо там, где нас нет. А ты устала, конечно, тем более в отпуске давно не была. На-ка вот, выпей чаю ещё. Я с ромашкой заварила, говорят, очень полезно для здорового сна. Выспишься как следует, и всё пройдёт.

Адель аккуратно вынула чашку из рук задумавшейся Камиллы и долила в неё ромашковый чай из пузатого заварного чайника с золотым ободком и в розочках – всё, что осталось от бабушкиного сервиза. Чашки были современные, дутые, прозрачного стекла. В них хорошо было изучать цвет напитка: светло-жёлтый, травянисто-зелёный, янтарный, с красными искрами или даже сине-фиолетовый – от экзотических цветов, которые на вкус были абсолютно никакими, но брали необычностью цвета.

– Знаешь, я оставила резюме на работном сайте. Сегодня утром мне ответили из одной столичной клиники – приглашают на собеседование. Зарплату предложили почти в десять раз больше, чем здесь со всеми моими переработками. Представляешь, какие там перспективы и возможности? Я наконец смогу приобрести собственное жильё, обеспечить хорошее лечение родителям и больше вкладывать в ребёнка. Поехали со мной?

– О нет, дорогая! Я точно никуда не поеду. И вообще, если ты помнишь, я на своей личной жизни крест ещё не поставила. У меня роман с Амуром и…

– И что? – с изумлением спросила Камилла.

– И… по секрету его сестра сказала, что он хочет сделать мне предложение! – Адель довольно улыбнулась. – Только это пока секрет, так что я тебе ничего не говорила!

– О господи! Врач-реаниматолог верит в приметы! – засмеялась Камилла. – Ну, подруга, тогда я за тебя очень рада. Ты заслужила счастье, и я надеюсь, что этот человек сделает тебя счастливой…

Камилла искренне радовалась за подругу, но где‑то там, в глубине, кольнуло: чужое счастье слишком явно напоминало о её собственной неустроенности. Это омрачило радость, и Камилле стало совестно, что она не может разделить счастье Адели до конца, до донышка, как хотелось бы.

* * *

Утром Камилла проснулась раньше мамы. Вышла в гостиную, где возле окна стоял допотопный компьютерный стол. Открыла электронную почту и ещё раз перечитала приглашение. Внутри неё боролись разные чувства: грусть от скорого расставания, тревога и сомнение в том, что она поступает правильно. Есть люди, способные легко и враз переменить свою жизнь, но она‑то явно не из таких. Переживания о дочке и родителях – как они перенесут разлуку, как справятся без неё, – терзали сердце.

Тихо отворилась дверь родительской спальни, вышла мама. Подошла, положила руку на плечо Камиллы, взглянула на экран:

– Тебя что‑то беспокоит, моя девочка? Ты сегодня проснулась так рано. У тебя всё хорошо?

– Мам, мне пришло приглашение на собеседование в крупнейший стационар страны. Возможно, это лотерейный билет, который бывает раз в жизни. Это перспективы, о которых можно только мечтать. Я могла бы поправить наше материальное положение, обеспечить будущее для Миланы…

– Ну и что тебя тогда беспокоит?

Камилла грустно опустила голову.

– Пошли на кухню, – сказала мама.

На кухне она привычно насыпала кофе в турку, поставила на плиту. Камилла села за стол, вжавшись в угол. Она не хотела расстраивать маму, но прекрасно знала, что будет жалеть, если упустит этот шанс… По кухне разлился аромат кофе, над туркой поднялась шапка пены, и мама отставила её в сторону.

– Вот ты сейчас думаешь: как же мы тут с отцом, два пенсионера, без тебя будем жить? Тебе кажется, ты такая мать-кукушка – бросаешь своего ребёнка? Или думаешь, как только ты выйдешь за порог, с нами сразу что‑то случится?

Мама тихо засмеялась:

– Мы с отцом не так уж стары и больны, что не сможем прожить без присмотра. О Миланочке позаботимся, пока ты будешь там налаживать свои дела – до сих пор всё получалось прекрасно, сейчас разве что‑то изменилось? И никто тебя не осудит – ты же это делаешь для семьи и лучшего будущего. Доченька, ты молода, у тебя перспективы, ты прекрасный врач. Не переживай ни о чём, езжай и пробуй! С нами ничего страшного не случится, я тебе обещаю.

Мама поставила изящную фарфоровую чашечку, над которой вился тонкий пар, на стол перед Камиллой:

– В конце концов, лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и жалеть всю жизнь!

– Мама! Ты правда так думаешь? – глаза Камиллы прояснились.

– Конечно – так и никак иначе! – мама крепко обняла Камиллу.

Громко хлопнула дверь спальни – это встал отец.

– Милый, у нас для тебя новости! – крикнула мать.

– Что ещё за новости? Всё‑таки гастрит у этой девочки? А я говорил, что доведёт тебя эта работа. Есть один раз в день – это совсем не дело! – привычно запричитал отец.

– Нет, не то. Нашу Камиллу пригласили в столицу работать.

Огорошенный новостью, он застыл на пороге кухни.

– Вот те раз! А кто ж ей там завтрак готовить будет?

Все дружно засмеялись.

– Ну, поздравляю, доченька!

– Папа, я буду часто приезжать. Как обустроюсь, вы сразу приедете ко мне. Не переживай, мы будем часто видеться. Только не забывайте принимать свои лекарства – я буду звонить каждый день и проверять.

– Да… звонить и проверять… ты поесть забываешь, – напомнил отец. – Я о тебе думаю. У нас‑то всё хорошо будет, а вот за тебя волнуюсь.

Глава 2

Покупая билет в авиакассе, Камилла не могла унять тайную дрожь. Это был первый раз, когда ей приходилось уезжать так далеко и так надолго.

«Ты сильная девочка, Камилла, и обязательно со всем справишься», – повторяла она про себя, успокаивая тревожные мысли.

Пугало не только предстоящее собеседование. Ей хотелось понравиться руководству, убедить, что она хороший специалист, получить эту работу… А как потом сложатся отношения в новом коллективе, сможет ли она не потеряться в новом большом городе? Всё это крутилось в голове и не давало покоя. Впрочем, дороги назад уже не было: заявление на увольнение главный врач, пусть и после долгих уговоров, но подписал, и эта страница её жизни была перевёрнута навсегда.

За день до вылета прощались с подругами. Говорили все по очереди: в основном поддерживали смелый поступок и желали удачи, но некоторые сочли эту затею полным сумасшествием. А одна из не самых близких подруг даже прорыдала весь вечер, опрокидывая бокал за бокалом, потому что теперь не осталось свободных ушей, куда можно облегчить душу после очередной любовной истории.

Впрочем, в какой‑то мере Камилла была для всех «подорожником», пытаясь излечить раны каждого, кто попадал в её поле зрения. Потому и отпускать её не хотелось никому.

Последний вечер дома прошёл за сбором вещей и зацеловыванием сквозь слёзы ничего не понимающей Миланочки.

– Мама уезжает по работе, но мы очень скоро встретимся. Хорошо себя веди, слушай бабушку и дедушку, – наставляла она дочку.

Собеседование прошло на удивление быстро и гладко. И рекомендательное письмо с предыдущего места, и точное знание алгоритмов работы не позволили руководству клиники усомниться в её компетентности. Камиллу зачислили в штат. Поиск съёмного жилья на удивление тоже не стал проблемой. Ничего нового в специфике работы не было, поэтому Камилла быстро влилась в общий ритм и новый коллектив. Умение расположить к себе людей тоже сыграло на руку: она быстро обзавелась новыми друзьями. Полная отдача на работе и долгие телефонные разговоры с семьёй в свободное время – вот что составляло жизнь Камиллы теперь. Но это придавало уверенности, что всё идёт правильно.

Несколько раз приезжали родители с Миланой на неделю или две. Так прошло полгода.

Меж тем мир вокруг менялся. В политическом климате явственно повеяло холодом. Что‑то невидимое назревало в мире, но плод этот был не румяным и сочным, а холодным и сверкающим, как ледяной шар, грозивший взорваться изнутри и рассыпаться мириадами ранящих осколков. Это понимали и чувствовали многие, но обсуждать никто не хотел. Камилла редко включала телевизор, немногим чаще листала ленту новостей, чтобы лишний раз не расстраиваться. Молилась только об одном: хоть бы их маленький городок продолжал оставаться тем же тихим и спокойным местом. Но день ото дня кислый дух пороха всё явственнее щекотал ноздри. Объявили набор в войска по контракту, военкоматы «пылесосили» всех подряд: слепых, хромых, придурковатых… А вскоре возникла острая нужда в медицинском персонале.

Однажды днём раздался звонок от брата из родного маленького городка:

– Алло, Камилла, привет! Ты представляешь, мне «письмо счастья» пришло, он громко рассмеялся, но этот смех не предвещал ничего хорошего.

«Да… этого ничто никогда не пугало», – подумала Камилла.

– Ну и над чем ты смеёшься, умник? Мне вот совершенно не смешно, – ответила она.

– А что плакать‑то? Ты же знаешь, я ничего не боюсь.

Эдвард был двоюродным братом Камиллы, младше неё на три года. Но иногда ей казалось, что младшей в их большой семье была она.

– Камилла, ты представляешь, меня определили в медсанчасть, а я из медицины знаю только твой номер телефона!

Снова хохот.

Камилла знала, что этот парень даже пластырь приклеить ровно не мог – какая ему медсанчасть…

– Эдик, приятного тут, конечно, мало. И в двух словах я не проведу тебе урок первой медицинской помощи в военно-полевых условиях. Могу сказать только: если будет возможность позвонить… – в последнем Камилла очень сомневалась, – то ты мне набери. Объяснишь вкратце ситуацию и что там даёт визуальный осмотр. Скажешь, что у тебя в аптечке и из подручных средств, а я скажу, что можно сделать. Без паники и лишних вопросов ты под мою диктовку будешь проводить ту или иную манипуляцию. Понял меня?

– Понял, сестрёнка! Люблю тебя!

Гудки…

Есть люди с тревожно-мнительным типом личности, именно такой всегда казалась Камилла. Но в глубине её души была скрыта натура неистовая и сильная, что проявлялось лишь в самые тяжёлые и опасные минуты. Всё же не зря она выбрала экстремальную профессию: в нештатных ситуациях, когда многие впадали в панику, хрупкая девушка сохраняла удивительное самообладание, проявляла хладнокровие и даже отвагу.

В скором времени в стационар, где трудилась Камилла, стали поступать раненые военные. Корпуса закрывались для гражданских пациентов. Спецтранспорт привозил «трёхсотых» разной степени тяжести. Самые тяжёлые прилетали вертолётами санавиации. А набор добровольцев продолжался: по городу запестрели баннеры с призывом молодых мужчин на контрактную службу. Но военные события происходили где‑то очень далеко и потому не вызывали паники у населения. Многие, принявшие решение полностью абстрагироваться от ситуации, продолжали жить своей обычной жизнью в привычном ритме. Работали торговые центры, в театрах шли спектакли, в залах – концерты, на площадях время от времени шумели натужно-весёлые ярмарки…

* * *

Этот утренний сбор в стационаре принято было называть «пятиминуткой», хотя никто не помнил, чтобы когда‑нибудь он ограничивался пятью минутами. Ежедневно по будням руководство больницы и дежурные врачи собирались, чтобы разобрать сложные истории болезни, озвучить новые приказы и инструкции. В то утро всё было не так, как обычно. Главврач объявил о сборе в конференц-зале по рации, и в его голосе было что‑то неуловимо новое. Собирались молча, отчего коридоры казались непривычно тихими, но это затишье предвещало бурю. Недобрая тишина словно навалилась на плечи, и её ощущали все врачи: и приходящей, и уходящей смены.

В одном из холлов на втором этаже стоял кофейный аппарат. Это было, пожалуй, любимое место всех врачей и персонала, к концу смены еле передвигавшего ноги от усталости. К нему спешили при первой возможности: в минуты передышки после экстренных ситуаций или оторвавшись от бесконечных историй болезни… Припасть к стаканчику с обжигающим напитком было равно глотку свежего воздуха. Камилла тоже бежала сюда, как только появлялась свободная минутка, хотя кофе был сомнительного вкуса и ещё более сомнительного качества, совсем не тот, что варила по утрам мама… Но эти пять минут тишины в прохладном кожаном кресле под фикусом, с маленьким бумажным стаканчиком в руках были бесценны, чего не поймёт тот, кто там не работал.

Объявление по рации застало Камиллу именно там.

– Вставай, пошли, – потянула её подруга Люси.

– Не торопись, успеем. – Камилла только что сменилась после очень трудного дежурства и теперь тянула свой капучино медленно, закрыв глаза. Ноги гудели, и казалось, этот гул она слышит в ушах.

За время работы в стационаре Люси и Камилла сдружились. Люси было двадцать девять, и их многое объединяло: она тоже одна воспитывала ребёнка, сына четырёх лет. Ей так же помогали родители, и так же непросто складывалась её судьба. Одно отличие всё же было: некоторое время назад Люси встретила молодого человека. Теперь они жили вместе, а в скором времени их должно было стать ещё больше. В последнее время Люси ходила счастливая: наконец‑то всё в жизни складывается точно так, как она мечтала: любимый заботливый мужчина рядом, пополнение в семье и куча планов. Чего ещё может желать молодая женщина в этом возрасте?

– Ещё бы здоровый позвоночник – да, Люси? – подшучивала Камилла. – Если вы проснулись утром и у вас ничего не болит – задумайтесь: а живы ли вы?

– Камилла, твой чёрный юмор…

Зайдя в конференц-зал, они быстро поняли, что, как говорится, «это “жж” неспроста». Главный врач – статный широкоплечий мужчина сорока восьми лет с очень серьёзным лицом – молча прошёл в зал. Широким шагом он проследовал к своему столу, держа в руке какую‑то папку.

– Здравствуйте, коллеги, – его тон также не предвещал ничего хорошего. – Как мы знаем из обстоятельств происходящего, а также помня о том, что все медицинские работники имеют воинскую обязанность, возникла необходимость организации командировки персонала нашей больницы в госпиталь другого города. Сразу хочу сообщить, что командировка не длительная и стационар находится вне зоны опасности.

– Ой, Камилла-а… ой, бли-и-ин… – пролепетала Люси прямо ей в ухо.

– Люси, не наводи панику. Девушек никуда не отправят. Вон, мужиков полно, – ответила Камилла, но ей самой было не до смеха.

Главврач меж тем продолжал:

– Повторюсь – командировка не длительная, около двух недель. Хорошо (он подчеркнул это слово) оплачиваемая. Необходимо четыре человека на две недели в промежуточный сортировочный стационар другого города, который находится в безопасной территориальной зоне.

– Камилла, это, конечно, хорошо, но у нас в отделении всего три мужика. Четвёртого кого они будут брать? Явно не бабу Валю, – тревога Люси росла.

Баба Валя была «динозавром» стационара. Безусловно, когда‑то она была прекрасным врачом, но при всём уважении к её труду, багажу знаний, опыту и стремлению к стажу работы в сто лет Камилла и Люси считали, что женщина на седьмом десятке должна работать максимум в поликлинике, а минимум – на грядках дачного огорода. Может, это суждение было и неверным, и предвзятым, но уж какое было.

– Итак, – продолжил главврач, – поскольку наше отделение я не могу оставить без персонала, то, посоветовавшись с вышестоящим руководством, было принято решение, что в командировку едет…

Секундная пауза показалась длиною в жизнь.

– Альберт Александрович, Константин Витальевич, Георгий Эдуардович…

Снова пауза… Камилла мгновенно провалилась в воспоминания из детства: «А к доске пойдёт… к доске пойдёт…» И именно тогда, когда ты совершенно не готова.

Голос главврача изменился. Он выдохнул. Показалось, или в его глазах промелькнуло: «Господи, что я делаю?»

Взрослый мужчина опустил глаза, затем поднял голову, посмотрел на девушек и спросил:

– Кто из вас поедет?

И тут несдержанность Люси превзошла все границы:

– Баба Валя поедет, Игорь Анатольевич! Баба Валя!

– Люси, угомонись, прошу тебя, – тихо, сквозь зубы, процедила Камилла.

Но нет. Истерику уже было не остановить. Понятно, что ни о какой командировке не могло быть и речи. В её голове не было других мыслей, кроме выбора свадебного платья и красивых приглашений на торжество, а потом и цвета детской коляски.

Боясь уронить авторитет в глазах подчинённых, Игорь Анатольевич стукнул рукой по столу:

– Люсине Альбертовна, прекратите своё безобразное поведение!

Люси плюхнулась в кресло, уронила голову и зарыдала.

– Куда мне беременной ехать? Не хочу! – шептала она в промежутке между всхлипываниями.

Ситуация явно выходила из-под контроля. А точнее, как показалось Камилле, имела единственный выход:

– Игорь Анатольевич, я извиняюсь за эту ситуацию. Возможно, произошло какое‑то недопонимание. Я, конечно же, поеду в командировку вместе с коллегами и считаю, что на этом разговор окончен. Смена выдалась не из лёгких, всем хотелось бы уже отдохнуть. Это всё из-за усталости.

– Хорошо, – тихо сказал Игорь Анатольевич. – Коллеги, на этом конференция окончена. Распоряжения о дальнейших действиях будут позже.

Заведующий встал из-за стола и тем же широким шагом вышел из конференц-зала.

Плечи Люси продолжали судорожно вздрагивать, как будто это она была виновата, что Камилла должна ехать в командировку.

– Совсем не эти планы у меня были на выходные, – вздохнув, сказала Камилла.

Мужская часть коллектива тоже была явно не в восторге от услышанного. Они грустно смотрели на девушек. Но каждому хотелось показать, что он не пал духом.

Константин Витальевич встал первым, хлопнув руками по подлокотникам:

– Ну, хватит сопли распускать. Подумаешь, командировка нарисовалась! Тоже мне повод плакать. Хотя я с мужиками на следующих выходных на рыбалку собрался – в кои‑то веки жена отпустила без скандала. А кум такую самогонку выгнал! Да… теперь и мне хочется плакать. Эх, ладно. Пойдёмте лучше, я вас всех кофе угощу.

Глава 3

Сборы в командировку прошли впопыхах. Даже собираясь в отпуск, люди при сборах испытывают необъяснимую тревогу, а здесь рабочая поездка, где непонятно, с чем придётся столкнуться. Нужно было собрать не только личные вещи, но и препараты для экстренной помощи в случае непредвиденных ситуаций.

День выдался пасмурным. Серые тучи затянули небо, и солнцу лишь на миг удавалось пробиться сквозь их пелену. Камилла шла по серой улочке под колючим ветром, прокручивая в голове список необходимых покупок и не обращая внимания на то, что вокруг. Улица казалась безлюдной. Внезапно её мысли сбились: она почувствовала, что кто‑то смотрит ей в спину. И вдруг ощущение жжения и тяжести окутало всё тело. Камилла обернулась: позади неё стояла какая‑то плохо одетая бабка.

«Странно, проходя мимо, я её даже не заметила», – подумала Камилла.

Одежда на ней была не только старой, но и странной: так давно никто не одевался. Волосы висели длинными неопрятными космами, казалось, как будто их никогда не мыли. Всё лицо было изрезано глубокими морщинами, но взгляд – он пронизывал Камиллу насквозь. Ей вмиг стало жутко.

– Всё‑таки родила-ась… – хриплым низким голосом проскрипела женщина.

– Простите, это вы мне? – спросила Камилла.

«Наверное, это какая‑то местная сумасшедшая», – промелькнуло у неё в голове.

– Родилась, значит… ключ.

– Какой ключ? – машинально переспросила она.

Резкий сигнал проезжающей машины, визг тормозов… Из окна на полтуловища высунулся носатый водитель:

– Смотри, куда идёшь! Глаза разуй! – кричал он. – Стоишь посреди дороги! – и добавил ещё кое-что, разумеется.

Камилла отпрыгнула к обочине. А когда обернулась, никакой старухи не было и в помине. Как будто всё это ей померещилось.

«Что со мной?» – подумала девушка. Но тревога не уходила. Наплевав на покупки, она повернулась и зашагала домой.

Приняв тёплый душ и выпив горячего чая, Камилла успокоилась и, почти не думая о происшедшем, принялась складывать необходимые вещи и аптечку в походный рюкзак.

Следующим утром четыре не по своей воле отважных врача стояли у места сбора в ожидании машины для спецпоездки. Было 5:40 утра, не все ещё до конца проснулись. Даже разговаривать особо не хотелось. Каждый пришёл с походным рюкзаком и небольшим термоконтейнером с обедом в руках. Привычка носить с собой на работу термоконтейнер есть, наверное, у каждого врача. Там всегда лежит заботливо приготовленная тобой или кем‑то из семьи еда, и ты надеешься, что в беспрерывной суете всё же найдётся время поесть, хотя бы один раз в сутки. И каждый из врачей знает, сколько раз приходилось уносить контейнер домой нетронутым, потому что времени так и не нашлось. Константин Витальевич, однако, умудрился притащить с собой термос, в котором вместо чая был налит виски с колой. Что термос непрост, стало ясно по загадочному подмигиванию и толканию плечом своего всегдашнего собутыльника Альберта. Видимо, так Константин Витальевич решил хоть немного компенсировать несостоявшуюся рыбалку и дегустацию кумова самогона.

Подъехала «газель» с неудобными креслами, хмурые коллеги погрузились и тронулись в путь. Дорога была очень дальней, с короткими и редкими остановками на заправку, перекур и туалет. Время коротали как могли: кто‑то спал, потом просыпался и рассказывал анекдоты. Вспоминали истории из личной жизни, порой мелькали и рассказы о похождениях… Камилла, которая пыталась дремать с переменным успехом, невольно узнала много нового, даже то, чего знать не хотела: кто где родился и вырос, как жил и как в итоге оказался там, где сейчас, на нынешнем месте работы, а затем и в этой злосчастной «газели». К ночи Костик с Альбертом порядочно назюзюкались, и в ход пошли истории совсем уж не для дамских ушей.

В пункт назначения прибыли к следующему утру. Им оказался неплохо оборудованный военно-полевой госпиталь, куда привозили раненых с мест боевых действий. Работа вновь прибывших врачей заключалась в их сортировке и оказании помощи для дальнейшей транспортировки в стационары большого города.

– Ну, в принципе, ничего нового… – Альберт как мог пытался утешить себя и других.

Врачам быстро провели ознакомительную экскурсию по новому месту работы, показали комнату для проживания – одну-единственную на всех.

«Да блин!..» – это был крик души Камиллы. Вслух она, как воспитанная девушка, ничего не сказала. Впрочем, из вариантов было только смириться.

Начались трудовые будни. В госпиталь привозили раненых и днём, и ночью. И днём, и ночью приходилось оказывать помощь и готовить их к отправке дальше.

Каждую ночь небо разрывала стрельба, грохот и сверкание: это долбило ПВО. Казалось, к этому невозможно привыкнуть. Но привыкли. Камилла старалась думать лишь о том, что совсем скоро их сменит другая группа медиков, а она уедет домой и возьмёт отпуск. Так прошло десять дней. Рано утром в госпиталь прибежал встревоженный солдат, что‑то тихо сказал на входе и помчался в кабинет к главному врачу. О чём был их непродолжительный разговор, никто не знал, но главврач распорядился срочно готовить всех раненых к эвакуации.

– К нам сейчас приедет спецтранспорт. Немедленно готовить всех солдат и медперсонал на эвакуацию. Организовать срочный сбор личных вещей и переносные медицинские укладки.

В госпитале поднялась суета. До конца понятно было только одно: необходимо торопиться. Вскоре начали прибывать машины. Бойцы с лёгкими ранениями, кто мог передвигаться самостоятельно, помогали медперсоналу загружать в спецтранспорт тяжелораненых.

– Альберт, что вообще происходит? – спросила Камилла. – Мы возвращаемся?

– Мне кажется, дело дрянь. Давай не будем задавать лишних вопросов, а будем выполнять приказ, – ответил он, ни капли не утешив Камиллу.

Когда все раненые в сопровождении медперсонала были загружены, машины начали по одной отъезжать от ворот госпиталя. В последнюю должна была сесть Камилла. Она уже занесла ногу, как вдруг поняла, что она налегке, а рюкзак остался в комнате! И самое ценное в нём – маленький плюшевый медвежонок, которого дала ей дочь Милана в самый первый её отъезд из дома. Этот медвежонок осязаемо связывал её с родными, напоминал, что, где бы она ни была, её ждет самый любимый и близкий человек… Камилла крикнула водителю:

– Стой! Я кое-что забыла. Это займёт всего одну минуту!

– Нашла время! Давай быстрее! – водитель нервничал и не скрывал этого.

Она рванула в сторону госпиталя, вбежала в комнату отдыха, схватила рюкзак, лежавший на кровати, и пулей выскочила назад. В эту секунду рядом со зданием госпиталя упал и разорвался снаряд. В глазах Камиллы всё произошло, как в замедленной съёмке: она повернулась и увидела, как в стене дыма, пыли и осколков на мгновение возникла светящаяся сфера, в которую, как в водоворот, затянуло Камиллу. Её протащило и швырнуло, кажется, с высоты не менее двух метров. Она ударилась головой о землю и, вероятно, потеряла сознание. А когда пришла в себя и попыталась встать, ощутила сильную боль, головокружение и лёгкую тошноту. «Сотрясение головного мозга», – успела подумать Камилла, прежде чем опять провалиться в пустоту.

* * *

Когда она вновь смогла подняться на ноги, всё вокруг казалось неузнаваемым.

– Где госпиталь? Где машины? Где военные? Пациенты?

Её охватило недоумение: вокруг шумел густой лес.

– Альберт! Константин Витальевич! Георгий Эдуардович! – звала коллег Камилла.

Страх сковал всё тело. Ладони вспотели. Она стояла, крепко вцепившись в свой рюкзак, словно боялась опять упасть. «Наверное, меня далеко отбросило взрывом», – промелькнуло в голове. Но что‑то подсказывало, что это не так. Уж очень всё было незнакомым: деревья, и те не имели привычного вида. Их стволы казались намного толще и массивнее привычного, а где смыкались их кроны, и вовсе не было видно. Сердце Камиллы застучало сильнее, она часто и прерывисто задышала.

«Так. Возьми себя в руки. Глубокий вдох, медленный выдох», – скомандовала себе она.

«Не было ситуации, с которой бы ты не справилась, – продолжала говорить она сама с собой. – Да! Таких точно не было!» – истерично парировал внутренний голос. Камилла бессильно опустилась на землю.

Глава 4

Немного посидев на земле, Камилла поняла, что от бездействия ничего не изменится. Как бы ни сложились обстоятельства, нужно выбираться из леса и найти хотя бы трассу, на которой можно поймать попутку и доехать до ближайшего населённого пункта. Там уже окончательно взять себя в руки, связаться с кем‑то из команды и понять, как ей вернуться домой. Хороший был план. К сожалению, в лесу телефон совсем не ловил сеть, да и экран треснул при падении.

«Но это же не повод отчаиваться. Так… где мох – там юг… но это не точно. Нужно было лучше учить ОБЖ в школе», – думала Камилла, бредя с рюкзаком по лесу.

Воздух другой, взрывов не слышно. Тишина… И звуков от проезжей дороги тоже не раздавалось.

Три часа, как ей казалось, бессмысленного кружения на одном месте увенчались успехом: Камилла набрела наконец на небольшой деревянный домик. Очень странный, непохожий на сельский дом, да и на сторожку лесника тоже. Домик был низкий, с деревянной крышей, то ли покрытой мхом, то ли поросшей им от времени – не разобрать. Вокруг дома шла низкая изгородь, выложенная из камня. В окне горел свет.

«Неудобно, конечно, врываться к незнакомым, но нужно спросить, как добраться до города да и где есть связь…»

Камилла постучала в бревенчатую дверь, из-за которой доносились голоса. Ответа не последовало.

– Извините, можно спросить? – приоткрыла дверь Камилла.

То, что открылось её взору, было больше похоже на кошмарный сон: странные существа низкого роста с болотно-зелёной кожей и длинными широкими ушами. Многое Камилла видела за свою врачебную практику, и, казалось бы, её уже ничем не испугать… но то ли за двое суток без возможности нормально поесть сахар в крови упал до критического уровня, то ли удар головой был слишком сильным, то ли всё вместе… Камилла закричала от ужаса и потеряла сознание.

Придя в себя, она поняла, что лежит на кровати в маленькой комнате. Перед глазами всё плыло. Послышался тихий стук в дверь.

– Да… – её голос был слабым.

Дверь открылась медленно и как‑то неуверенно, и в комнату вошёл тот страшненький зелёный человечек. Вид он, однако, имел такой, словно сам был чем‑то напуган. А в руках держал чашку с горячим ароматным напитком.

– Чего ты так кричишь? – тихим голосом спросил он.

– Я очень извиняюсь за своё поведение, – собравшись с духом, ответила Камилла, – я просто упала и потерялась. Мне нужно попасть домой. Я искала выход из леса.

«Боже, что за ересь я несу», – подумала она.

– Можно от вас позвонить?

– По… звонить?

– Да, позвонить.

– Я не знаю, что такое «позвонить», – ответил человечек.

«Слишком много плохих ситуаций за один день», – подумала Камилла.

– У эльфов нет «позвонить», – продолжил человечек.

– Кто вы? Я извиняюсь… – с недоумением спросила Камилла.

– Мы – лесные эльфы, – ответил он.

«Да, видно, всё‑таки сотрясение у меня».

– Меня зовут Ауст. В комнате за дверью мой сын Гимо, жена Иления и моя мама миссис Друсилия. Мы были бы рады, если бы вы согласились с нами поужинать. Кстати, как вас зовут?

– Камилла.

– У тебя болит голова, Камилла? – спросил Ауст.

– Очень сильно, – ответила она.

Ауст протянул ей чашку ароматного напитка:

– Выпей, Камилла. Всё сразу пройдёт.

Камилла неуверенно взяла чашку из маленьких сморщенных ручек Ауста. Зелье и вправду оказалось каким‑то волшебным – головная боль прошла почти сразу. А по вкусу оно напоминало чай с маминым земляничным вареньем. Через некоторое время Камилла смогла подняться и выйти в комнату. Обстановка была очень непривычна: центр занимал деревянный неотёсанный стол, в углу стояла печь, сложенная из камня, около неё стояло кресло-качалка, со спинки свешивался вязаный плед. К столу были приставлены маленькие стулья, к стене – диван причудливой формы. Везде по комнате стояли масляные лампы – других источников света, видимо, не было. Про отсутствие телевизора и прочих благ цивилизации и говорить нечего. Но аромат ужина, исходивший из печи, перебивал другие мысли.

– Садитесь к столу, будем ужинать, – сказала Иления.

Камилла молчала. Впервые в жизни она не знала, что сказать. Ничего из происходящего не было ей понятно, но вызывало любопытство. «Господи, хоть бы я утром открыла глаза в стационаре. Меня просто контузило, и это вот всё – только плод моего воображения», – думала она.

Иления поставила перед каждым глиняную тарелку с овощным рагу – по крайней мере, таким это блюдо казалось на вкус – и свежеиспечённый хлеб. Затем налила каждому по стакану свежезаваренного ягодного чая.

Камилла жевала, попутно изо всех сил пытаясь сосредоточиться. В её голове роился миллион вопросов, и она никак не могла выбрать, с чего начать. Наконец, сделав глубокий вдох, решила всё же выяснить происходящее:

– Простите, я не хочу показаться невеждой, но мне многое непонятно из всего, что со мной сегодня произошло.

– Что же именно непонятно, детка? – спросила миссис Друсилия.

– Сегодня днём я была в госпитале. Мы экстренно вывозили раненых солдат. Затем на госпиталь упал снаряд. Что‑то произошло, и когда я упала, то оказалась здесь. Мне необходимо найти выход из леса, чтобы уехать к моей группе, а потом домой. Меня ждёт моя семья.

Недоумение читалось уже в глазах лесных эльфов. Казалось, они подумали, что Камилла и вправду сильно ударилась головой, потому и говорит странности.

– Детка, скажи пожалуйста, а с чьих ты территорий? – спросила миссис Друсилия.

– Как понять – «с каких территорий»? Я из города. Жила в одном, затем прилетела в другой.

– О! Вот это да! Мама, Камилла умеет летать! – закричал Гимо. Кожа эльфёнка была ещё зеленовато-нежной, как молодая травка.

И тут внезапно выражение лица миссис Друсилии изменилось: в её глазах появился ужас. Они переглянулись с Аустом и миссис Иленией. Миссис Иления стала судорожно прибирать со стола. Камилла заподозрила неладное.

– Нет, нет, нет… – бормотала себе под нос Иления.

– Дорогая, я тебя очень прошу, не переживай. Мы сейчас обязательно разберёмся. Присядь, – сказал Ауст.

– Скажи, детка, а что ещё ты помнишь из случившегося? Может быть, что‑то особенное или страшное произошло в этот момент? – спросила миссис Друсилия.

– Честно говоря, я нечасто попадаю в места, куда прилетают снаряды. Точнее, это был первый и, я надеюсь, последний раз. Поэтому я не могу вам ничего сказать. Я знаю лишь одно: я очень хочу домой. Меня дома ждёт ребёнок, – ответила Камилла, и слёзы невольно навернулись на глаза.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.