Эдуард Сероусов
Обратная волна

Часть I: Открытие

Глава 1: Обратный отсчёт

Исследовательская станция "Кассини-7", Титан

День 1, 06:00 по станционному времени

Кира проснулась за три секунды до того, как завыла сирена.

Это была не интуиция и не предчувствие. Её тело просто знало – знало на каком-то глубинном, клеточном уровне, что сейчас случится что-то неправильное. Веки распахнулись сами собой, зрачки расширились в предрассветном полумраке каюты, сердце ударило один раз, два, три – и только потом красный свет залил комнату через иллюминатор, а динамики взорвались протяжным воем тревоги.

Кира уже сидела, когда её сознание окончательно вернулось из сна. Босые ноги коснулись холодного металлического пола. Пальцы нащупали выключатель прикроватной лампы. Свет не включился – аварийное питание отключило все второстепенные системы. Только красное мигание сигнальных огней за окном пульсировало в ритме сирены, превращая белые стены каюты в операционную, где вот-вот начнется хирургическое вмешательство.

Три года. Три года она не слышала этого звука.

Её руки потянулись к шраму над левой бровью – старая привычка, от которой не удавалось избавиться. Шрам был гладким, почти незаметным, но пальцы помнили его рельеф лучше, чем собственное лицо. Рана, которая зажила до получения. Первый признак того, что физика, которую она изучала всю жизнь, перестала работать так, как должна.

Сирена оборвалась на полувдохе, оставив после себя звенящую тишину. В ушах стоял высокочастотный писк – остаточный эффект резкого пробуждения. Кира поднялась, чувствуя, как затекшие мышцы протестуют против движения. Четыре часа сна. Может, пять. Последние две недели она спала урывками, по три-четыре часа за раз, просыпаясь от собственных расчётов, которые прокручивались в голове даже во сне.

Зона расширяется. Быстрее, чем они думали.

Одежда была развешана на спинке стула – утилитарный серый комбинезон с нашивкой программы "Каузальный Анализ" на груди. Кира натянула его за считанные секунды, застегнула молнию до подбородка, заправила короткие тёмные волосы за уши. Никакого зеркала. Она не смотрела на своё отражение уже несколько месяцев – не из суеверия, а потому что не видела в этом смысла. Лицо есть лицо. Инструмент для общения с другими людьми. Не более того.

Терминал на стене ожил, когда она прошла мимо. Голос Хроноса был спокойным, почти успокаивающим – идеальная тональность, рассчитанная алгоритмами для минимизации панической реакции у человека, только что проснувшегося от тревоги.

– Доброе утро, доктор Волкова. Прошу прощения за беспокойство. Граница Зоны Инверсии продвинулась на двести семь метров с момента вашего последнего обновления статуса. Текущее расстояние до внешнего периметра станции составляет четыреста двенадцать метров.

Кира остановилась. Пальцы замерли на застёжке ботинка.

– Повтори, – сказала она, хотя прекрасно расслышала с первого раза.

– Граница Зоны Инверсии продвинулась на двести семь метров за последние шесть часов и двадцать три минуты. Скорость экспансии превышает предыдущие модели на тридцать четыре процента. При текущих показателях внешний периметр станции войдет в контакт с границей через восемьдесят семь часов и сорок одну минуту.

Восемьдесят семь часов. Меньше четырёх дней.

Кира закончила зашнуровывать ботинок, выпрямилась, прошла к терминалу. Экран показывал карту станции "Кассини-7" в разрезе – модульная структура, напоминающая многоножку, прижавшуюся к поверхности Титана. Красным пульсировала граница Зоны Инверсии, концентрические круги расходились от центра – от кратера Менрва, где три года назад всё началось. Где умерла Сара.

Нет. Не умерла. Пропала. Исчезла. Растворилась в аномалии, которую они ещё не понимали и не могли объяснить.

Кира отогнала воспоминание, как отгоняют назойливое насекомое. Сейчас не время.

– Покажи траекторию расширения за последние семьдесят два часа, – приказала она.

Экран мигнул. Красная линия превратилась в пульсирующую анимацию. Граница не просто расширялась – она пульсировала, как живой организм. Вперёд на метр, назад на десять сантиметров, снова вперёд на полтора метра. Волны. Каузальные волны, распространяющиеся от центра к периферии. И с каждым циклом амплитуда увеличивалась.

– Математическая модель нарушена, – констатировала Кира вслух. – Экспоненциальный рост не учитывал резонанс.

– Ваша гипотеза о каузальном резонансе подтверждается наблюдениями, – ответил Хронос. – Каждое событие внутри Зоны создаёт обратную волну, которая взаимодействует с границей. Множественные события создают интерференционную картину. Зона не просто расширяется. Она учится расширяться.

Кира посмотрела на экран. В груди что-то сжалось – не страх, не паника, что-то другое. Восхищение? Нет, не совсем. Это было чувство, которое испытывает альпинист, глядя на вершину, которую никто никогда не покорял. Смесь трепета и абсолютной уверенности в том, что ты либо заберёшься на неё, либо умрёшь, пытаясь.

– Хронос, – сказала она. – Рассчитай сценарий. Если экспансия продолжится с текущей скоростью, когда вся станция окажется внутри Зоны?

Пауза. Три секунды. Для ИИ с быстродействием в триллион операций в секунду три секунды – это вечность.

– Через одиннадцать дней, семнадцать часов и четырнадцать минут. Плюс-минус три часа погрешности.

Кира выдохнула. Одиннадцать дней. У них было одиннадцать дней до того, как пятьсот человек на этой станции окажутся в пространстве, где причины следуют за следствиями, где будущее определяет прошлое, где свобода воли становится математической иллюзией.

– Созови экстренное совещание совета станции, – сказала она. – Через тридцать минут. Конференц-зал А. Приоритет альфа.

– Команда передана. Доктор Волкова, позволите личное наблюдение?

Кира замерла у двери.

– Говори.

– Вы не выглядите удивлённой.

Она повернула голову, посмотрела на камеру над терминалом. Хронос наблюдал за ней тысячей датчиков, анализировал каждый микроэкспрессию, каждое изменение частоты сердцебиения. Он был прав, конечно. Она не была удивлена. Она знала, что это произойдёт. Не знала когда, но знала что.

– Я рассчитывала модели экспансии последние шесть месяцев, Хронос. Математика не врёт. Зона ведёт себя как живая информационная структура, питающаяся каузальными петлями. Чем больше событий внутри, тем быстрее рост. Это положительная обратная связь. Я просто надеялась, что ошибаюсь.

– Но вы не ошиблись.

– Нет, – тихо сказала Кира. – Не ошиблась.

Она вышла в коридор.

Станция просыпалась. Красный свет аварийного освещения сменился холодным белым – энергосистема восстановила нормальное питание. В коридорах уровня Б зазвучали голоса, хлопали двери кают, скрипели ботинки по металлическому полу. Люди выходили, сонные, встревоженные, некоторые всё ещё в пижамах. Кира проходила мимо них, не останавливаясь, не отвечая на вопросы. Её лицо было маской – профессиональной, непроницаемой, той самой, которую она научилась носить после смерти Сары.

После исчезновения Сары.

Лифт доставил её на уровень D – административный сектор. Здесь было тише. Толстые стены, звукоизоляция, мягкое освещение. Дизайнеры станции хотели создать иллюзию комфорта, но эффект получился противоположным – помещения казались стерильными, как палаты больницы, где пациенты медленно умирают под капельницами.

Конференц-зал А был пуст. Кира первой. Она прошла к панорамному окну, занимавшему всю дальнюю стену.

Титан встречал её оранжевым небом.

Это никогда не надоедало. Сколько раз она ни смотрела на этот пейзаж – сто, тысячу, – он каждый раз выглядел чужим, невозможным, неправильным. Плотная атмосфера превращала свет в густой янтарный туман. Поверхность – бескрайние равнины жидкого метана, озёра углеводородов, горы водяного льда, твёрдого как камень при минус ста семидесяти по Цельсию. Небо было не синим, не чёрным, а именно оранжевым – как будто кто-то включил мир через светофильтр тревоги.

А за облаками, невидимый сейчас, но всегда присутствующий, висел Сатурн. Гигант с кольцами, бог этой части системы, равнодушный и прекрасный.

Кира подошла ближе к стеклу. Её дыхание оставило маленькое пятно конденсата на поверхности. Где-то там, за горизонтом, в сорока семи километрах к северу, находился кратер Менрва. Нулевой Узел. Точка, где три года назад их первая экспедиция обнаружила аномалию. Точка, где Сара…

– Доктор Волкова.

Кира обернулась. В дверях стоял Леонард Чен, директор станции. Коренастый мужчина лет пятидесяти, седые волосы аккуратно подстрижены, форма безупречна. Бывший военный – это читалось в его выправке, в том, как он держал руки вдоль тела, в привычке оценивать помещение взглядом прежде, чем войти.

– Директор Чен, – кивнула Кира.

Чен вошёл, сел во главе длинного стола. Его пальцы забарабанили по сенсорной поверхности, активируя голографический проектор. Над столом возникла трёхмерная модель станции и окружающей территории.

– Хронос проинформировал меня, – сказал он. – Восемьдесят семь часов до контакта. Это… быстрее, чем мы ожидали.

– Намного быстрее, – подтвердила Кира. – Предыдущие модели не учитывали каузальный резонанс. Зона не просто расширяется линейно. Она растёт экспоненциально, и скорость роста увеличивается с каждым событием внутри.

– События? – Чен прищурился. – Какие события?

– Любые. Каждое движение, каждое изменение состояния внутри Зоны создаёт каузальную петлю. Петля взаимодействует с границей. Граница пульсирует. Зона растёт. – Кира провела рукой через голограмму, выделяя волнообразный паттерн расширения. – Это положительная обратная связь. Чем больше активности, тем быстрее рост.

Дверь открылась снова. Вошли ещё трое – Амина Жанг, биолог, высокая азиатка с короткой стрижкой; Петр Соколов, главный инженер, массивный, с руками, которые выглядели способными разобрать ядерный реактор голыми пальцами; и Лиам О'Коннор, специалист по связи, нервный ирландец, который всегда выглядел так, будто только что выпил слишком много кофе.

Они расселись. Амина села рядом с Кирой, коснулась её плеча – быстро, почти незаметно. Знак поддержки. Кира кивнула в ответ, не отрываясь от голограммы.

– Итак, – начал Чен, когда дверь закрылась. – Мы все слышали сирену. Доктор Волкова, объясните ситуацию. Простыми словами.

Кира встала, прошла к голограмме. Её пальцы коснулись проекции, манипулируя изображением.

– Три года назад мы обнаружили первую Зону Инверсии в кратере Менрва. Область пространства диаметром семь километров, где причинно-следственные связи работают в обратном направлении. За три года Зона выросла до сорока семи километров в диаметре. – Она увеличила масштаб, показывая концентрические круги. – Сегодня утром в 02:37 скорость экспансии внезапно увеличилась на тридцать четыре процента. Текущая дистанция до внешнего периметра станции – четыреста двенадцать метров. При сохранении текущих темпов станция окажется внутри Зоны через восемьдесят семь часов.

Повисла тишина. Петр Соколов был первым, кто заговорил.

– Эвакуация?

– Времени недостаточно, – ответил Чен. – У нас пятьсот человек персонала. Два транспортных корабля, каждый вмещает сто пятьдесят человек. Потребуется минимум четыре рейса до орбиты и обратно. Это… – он посмотрел на Лиама.

– Двадцать восемь часов на рейс, – сказал О'Коннор. – Плюс время на загрузку, проверки, запуск. Реально? Сто двадцать часов, если повезёт.

– Значит, эвакуация невозможна, – констатировала Амина. Её голос был ровным, но пальцы побелели, сжав край стола. – Что тогда? Мы просто ждём, пока Зона не поглотит нас?

Кира посмотрела на неё. Амина была оптимисткой – одной из немногих на станции, кто всё ещё верил, что человечество способно адаптироваться к чему угодно. Даже к жизни в пространстве, где следствия предшествуют причинам.

– У нас есть другой вариант, – медленно сказала Кира. – Мы можем попытаться понять, почему Зона расширяется. И если мы поймём причину, возможно, сумеем остановить процесс.

– Три года, – вмешался Петр. – Три года мы пытаемся понять эту хрень, и единственное, что мы узнали – дым идёт к огню, а не от него. Как мы остановим то, что не понимаем?

– Я не говорю, что это будет просто, – спокойно ответила Кира. – Но у нас есть данные. Три года наблюдений. Тысячи экспериментов. Математические модели. И у нас есть…

Она замолчала. В коридоре за дверью раздались быстрые шаги, потом громкий стук.

Дверь распахнулась. На пороге стоял молодой техник, его лицо было бледным, глаза широко раскрыты.

– Доктор Волкова! Директор! Вам нужно увидеть это. Сейчас же.

Они бежали.

Коридоры уровня В были узкими, забитыми персоналом – слух о приближении Зоны уже распространился, и люди собирались группами, нервно переговариваясь, поглядывая в иллюминаторы, будто ожидая увидеть красную волну, катящуюся к станции. Кира протискивалась сквозь толпу, следуя за техником. Амина и Петр шли за ней. Чен остался координировать действия, О'Коннор побежал в центр связи.

– Что случилось? – крикнула Кира техникук в спину.

– Секция В, – задыхаясь, ответил он. – Смотровой отсек. Вы должны увидеть сами.

Они свернули в боковой коридор, прошли через герметичную дверь, спустились по лестнице на уровень ниже. Смотровой отсек В был одним из выносных модулей станции – длинный цилиндр, выступающий за периметр основной структуры, с панорамным окном на дальнем конце. Обычно здесь было пусто – место для наблюдений, медитаций, редких моментов уединения в переполненной станции.

Сейчас в отсеке стояло человек двадцать, все смотрели в окно.

Кира протиснулась вперёд, подошла к стеклу, и дыхание застряло у неё в горле.

Окно было целым.

Это не звучало как что-то значительное, но Кира помнила – помнила отчётливо, – что две недели назад в этом окне была трещина. Длинная, паутинообразная трещина, расходившаяся от левого нижнего угла к центру. Её заметили во время стандартной проверки, запланировали ремонт на следующую неделю. Петр лично сказал Кире, что замена стекла займёт дней пять, придётся заказывать новый панель с орбитальной станции.

Но окно было целым. Без единой трещины. Гладкое, идеально прозрачное.

– Это… – начала Амина и замолчала.

– Петр, – позвала Кира. – Ты видишь это?

Соколов протёр глаза, подошёл ближе, приложил ладонь к стеклу.

– Да вижу. Но это невозможно. Мы не меняли панель. Я бы знал. Я лично подписываю каждый ремонтный ордер на критичные системы.

– Может, кто-то починил без документов? – предположила Амина, но в её голосе не было уверенности.

– Нет, – твёрдо сказал Петр. – Даже если бы – это специальное стекло, композит из кремниевого волокна с алмазным напылением. Трещину в нём нельзя просто "заделать". Только полная замена панели. И такая замена требует минимум сорок восемь часов работы, четырёх человек и шлюзования отсека. Мы бы знали.

Кира приблизилась к окну. Присела на корточки, осматривая место, где должна была быть трещина. Её пальцы скользнули по гладкой поверхности. Никаких следов ремонта. Никаких швов. Ничего.

– Хронос, – позвала она. – Когда в последний раз проводились работы в смотровом отсеке В?

Голос ИИ раздался из потолочного динамика.

– Последнее зафиксированное техническое обслуживание отсека В-7 проводилось восемь дней назад. Стандартная проверка герметичности. Ремонтные работы на окне не проводились. Замена панели запланирована на 14 ноября.

– Сегодня какое число? – спросила Амина.

– 7 ноября, – ответил Хронос.

Кира медленно выпрямилась. Её сердце билось ровно, но в ушах появился странный звон – не физический, а ментальный, как будто что-то в её мозгу пыталось перестроиться, адаптироваться к информации, которая не укладывалась ни в одну знакомую картину мира.

– Покажи запись с камеры наблюдения, – приказала она. – Этот отсек. Последние… последние двадцать четыре часа.

Голограмма всплыла в воздухе перед окном. Ускоренное воспроизведение – отсек пуст, окно с трещиной, время бежит. 05:00. 04:00. 03:00. 02:00. 01:00. Полночь. Окно всё ещё с трещиной.

23:00. Трещина начинает… двигаться.

Кира подалась вперёд. На экране трещина в окне медленно, очень медленно сжималась. Паутина линий втягивалась обратно в центральную точку, как будто кто-то прокручивал запись в обратном порядке.

Но запись шла вперёд. Таймкод показывал нормальное течение времени.

22:30. Трещина стала меньше. Меньше половины исходной.

22:00. Только тонкая линия, идущая от угла.

21:47. Линия исчезла. Окно стало идеально целым.

Запись продолжила идти вперёд. Ничего не происходило. Отсек пустой. Окно целое. Как будто трещины никогда не было.

Петр Соколов шагнул назад, его массивное тело столкнулось со стеной.

– Это… это невозможно, – прошептал он. – Стекло не заживает. Это не биологическая ткань. Это кремниевый композит. Он не может просто собрать себя.

Амина повернулась к Кире.

– Обратная причинность?

Кира кивнула. Её горло пересохло.

– Мы в двух километрах от границы Зоны. Эффекты не должны проявляться на таком расстоянии. Все предыдущие наблюдения показывали, что инверсия причинности работает только внутри границы, или максимум в десяти метрах от неё.

– Значит, твои наблюдения были неполными, – сказал Петр. Его голос дрожал. – Зона растёт не только физически. Она расширяет зону влияния.

Кира снова посмотрела на окно. Её разум лихорадочно работал, выстраивая модели, проверяя гипотезы. Обратная причинность. Окно целое сейчас, потому что кто-то починит его в будущем. Следствие предшествует причине. Но если так…

– Хронос, – сказала она. – Экстраполируй. Когда окно будет отремонтировано согласно графику?

– 14 ноября. Через семь дней.

– И если ремонт будет проведён 14 ноября, то трещина начнёт заживать…

– За семь дней до этого, – закончил Хронос. – То есть сегодня, 7 ноября.

Амина обхватила себя руками.

– Подожди. Это значит… если мы починим окно в будущем, оно заживёт в прошлом. Но мы видим, как оно заживает сейчас. Значит, мы уже починили его? Или ещё починим? Чёрт, моя голова раскалывается.

– Добро пожаловать в обратную причинность, – сухо сказала Кира. – Причина следует за следствием. Ты не ремонтируешь окно, потому что оно сломано. Окно ломается, потому что ты починишь его в будущем.

– Это не имеет смысла!

– Имеет. Просто не в той системе логики, к которой мы привыкли.

Кира отвернулась от окна, заставила себя думать. Если обратная причинность распространяется за пределы Зоны, значит, эффекты будут усиливаться. Чем ближе граница, тем сильнее проявления. Они увидели это на окне – мелкая аномалия, безопасная. Но что дальше?

– Нам нужно вернуться в конференц-зал, – сказала она. – Сейчас же. Хронос, собери все данные о странных событиях на станции за последние сорок восемь часов. Всё, что выглядит аномально, невозможно или просто неправильно.

– Выполняю. Доктор Волкова, определение "неправильно" слишком субъективно. Уточните параметры.

– События, которые нарушают причинно-следственные связи. Эффекты, предшествующие причинам. Объекты, ведущие себя так, будто время течёт в обратном направлении.

– Понял. Анализ займёт три минуты.

Кира уже шла к выходу. Петр и Амина последовали за ней. В коридоре было ещё больше людей – слух о странном окне уже распространился, и персонал стекался к смотровому отсеку, чтобы увидеть своими глазами.

– Расступитесь! – крикнул Петр. – Всем вернуться к обязанностям! Здесь не на что смотреть!

Но люди не расходились. Они смотрели на Киру – смотрели с вопросами, страхом, надеждой. Она была физиком, теоретиком, женщиной, которая первой математически описала Зону Инверсии. Для них она была кем-то вроде оракула. Кем-то, кто должен знать ответы.

Но у Киры не было ответов. Были только догадки, гипотезы, модели, которые становились всё менее надёжными с каждым часом.

Она продолжила идти, не останавливаясь, пока не вернулась в конференц-зал А.

Чен уже был там, его лицо было мрачным. На голографическом экране отображались сообщения с других секций станции.

– У нас проблема, – сказал он, когда Кира вошла. – Вернее, проблем. Множественное число. В секции D кто-то нашёл чашку кофе, которая нагревается сама собой. В секции F инженер утверждает, что видел, как сварочная искра ушла обратно в резак. В медблоке…

Он замолчал, глядя на экран.

– Что в медблоке? – требовательно спросила Кира.

– В медблоке пациент выздоровел до того, как получил лечение.

Тишина.

Амина села, её лицо стало ещё бледнее.

– Как это вообще возможно? Человек не может выздороветь ретроактивно. Биология так не работает.

– Внутри Зоны работает, – тихо сказала Кира. – Мы видели это. Раны заживают от шрама к целой коже. Люди стареют в обратном направлении. Биологические процессы подчиняются тем же законам обратной причинности, что и физические.

Она подошла к голограмме, увеличила карту станции. Красные точки отмечали места аномальных событий. Они были разбросаны по всей станции, но концентрация была выше в секциях, ближайших к направлению на кратер Менрва.

– Хронос, – позвала она. – Расчёт завершён?

– Да, доктор Волкова. За последние сорок восемь часов зарегистрировано семьдесят три события, классифицированных как аномальные. Шестьдесят одно из них произошло в последние двенадцать часов. Частота аномалий растёт экспоненциально.

– Покажи график.

График всплыл в воздухе – кривая, взлетающая вверх, классическая экспонента. В начале почти ничего, потом медленный рост, потом резкий взлёт.

– Через сколько времени количество аномалий достигнет критической массы? – спросила Кира.

– Определите "критическая масса".

– Точка, в которой нормальная причинность становится невозможной. Когда большинство событий на станции будут подчиняться обратной логике.

Хронос помолчал секунду.

– Через сорок два часа. С погрешностью плюс-минус шесть часов.

Сорок два часа. Меньше двух дней.

Чен ударил кулаком по столу.

– Проклятье! Мы не можем эвакуироваться. Мы не можем остаться. Что, чёрт возьми, мы должны делать?!

Кира не ответила. Она смотрела на график, на красные точки, на пульсирующую границу Зоны. Её разум собирал части головоломки, выстраивал логику, искал паттерн.

– Нам нужно идти туда, – наконец сказала она.

– Куда "туда"? – спросила Амина.

– В центр Зоны. В кратер Менрва. К Нулевому Узлу.

Петр посмотрел на неё, как на сумасшедшую.

– Ты хочешь войти в эпицентр аномалии? Кира, последняя экспедиция, которая пыталась это сделать…

– Я знаю, – резко оборвала его Кира. – Я была в той экспедиции. Я видела, что случилось. Именно поэтому я должна вернуться.

– Сара погибла там, – мягко сказала Амина.

Кира сжала кулаки.

– Сара не погибла. Она исчезла. Это не одно и то же. И если есть шанс – хоть малейший шанс – что я смогу понять, что с ней случилось, что случилось с Зоной, почему она расширяется… – Она повернулась к Чену. – Директор, я запрашиваю разрешение на экспедицию. Завтра утром. Я, Амина, минимальная команда поддержки.

Чен смотрел на неё долгим взглядом.

– Ты уверена?

– Нет, – честно ответила Кира. – Но у нас нет другого выбора.

Чен кивнул.

– Хорошо. У тебя двенадцать часов на подготовку. Петр, собери транспортный ровер, полный запас кислорода, радиационная защита, всё, что может понадобиться. Амина, медицинское оборудование, мониторы жизнеобеспечения. Лиам, установи ретрансляторы связи каждые пять километров. Я хочу постоянный контакт с экспедицией.

Все кивнули и начали расходиться. Кира осталась. Она снова смотрела на голограмму, на красную пульсирующую границу, которая неумолимо приближалась.

– Доктор Волкова, – тихо сказал Чен, когда они остались одни. – Я должен спросить. Ты действительно думаешь, что можешь остановить это?

Кира повернулась к нему.

– Я не знаю, Леонард. Но я должна попробовать. Потому что если я не попробую, мы все умрём. Или того хуже.

– Что может быть хуже смерти?

Кира посмотрела в окно, на оранжевое небо Титана.

– Жизнь без свободы воли, – прошептала она. – Существование, где каждое твоё действие уже предопределено будущим. Где ты марионетка собственной судьбы.

Чен помолчал.

– Иди, – наконец сказал он. – Отдохни. Завтра будет длинный день.

Кира кивнула и вышла.

Она не пошла в свою каюту. Вместо этого спустилась на уровень G – нижний уровень станции, где находились лаборатории. Её личная лаборатория была в конце длинного коридора, за двумя герметичными дверями и системой биометрической идентификации.

Свет включился автоматически. Комната была небольшой, но заполненной – три голографических терминала, десятки экранов с бегущими данными, стена, покрытая физическими заметками на бумаге (старомодно, но Кира не доверяла цифровым записям, когда дело касалось критичной информации). В углу стоял небольшой диван – она часто спала здесь, когда работа затягивалась допоздна.

На стене напротив входа висела фотография. Кира остановилась перед ней.

Две девушки, обе в скафандрах, шлемы сняты, стоят на фоне оранжевого неба Титана. Одна – Кира, на три года моложе, улыбается редкой, искренней улыбкой. Рядом – Сара, младшая на два года, с такими же тёмными волосами, но глазами цвета янтаря. Сара смеётся, обнимая Киру за плечи.

Это было за день до первой экспедиции в кратер Менрва. За день до того, как всё изменилось.

Кира протянула руку, коснулась фотографии. Стекло было холодным.

– Я вернусь туда, – прошептала она. – Я найду ответы. Обещаю.

Фотография не ответила. Сара продолжала смеяться, застывшая в моменте, который никогда не вернётся.

Кира отвернулась, прошла к своему рабочему столу. Активировала основной терминал. Экраны ожили, показывая её текущие расчёты – математические модели Зоны, уравнения обратной причинности, симуляции расширения.

Она работала всю ночь после возвращения из экспедиции три года назад. Работала, потому что не могла спать, не могла есть, не могла остановить поток мыслей. Сара пропала. Зона росла. И никто не понимал почему.

Но Кира была близка. Очень близка. Её теория Каузальной Инверсионной Петли объясняла, как Зона работает – как причины и следствия меняются местами, как информация течёт из будущего в прошлое. Но она не объясняла, почему Зона существует. Откуда она взялась. Кто или что её создало.

Кира открыла защищённый файл – тот, который она никому не показывала. Внутри была единственная гипотеза, настолько безумная, что она боялась даже думать о ней вслух.

ГИПОТЕЗА 7: ЗОНА ИНВЕРСИИ – НЕ ПРИРОДНОЕ ЯВЛЕНИЕ. ЭТО ТЕХНОЛОГИЯ.

Под заголовком шли страницы расчётов, доказательств, наблюдений. Паттерн расширения был слишком правильным, чтобы быть случайным. Математика была слишком точной, чтобы быть природной. И самое главное – в центре Зоны, в Нулевом Узле, сканеры зафиксировали нечто, что не должно там находиться.

Структуру. Объект. Что-то искусственное.

Кира закрыла файл. Её руки дрожали.

Если Зона – технология, значит, кто-то её построил. Кто-то активировал. Кто-то хочет, чтобы она росла.

И Кира собиралась узнать, кто.

Она откинулась в кресле, закрыла глаза. Усталость навалилась разом – тяжёлая, липкая, тянущая в сон. Но Кира боролась. Ещё несколько минут. Ещё немного работы. Ещё…

Что-то упало.

Глаза распахнулись. Кира огляделась. На полу лежал лист бумаги – он соскользнул со стола. Она нагнулась, подняла его.

И застыла.

Это была записка. Короткая, написанная торопливым почерком на клочке бумаги, оторванном от блокнота.

"Не доверяй Тейну. Сара жива."

Кира перечитала слова один раз. Второй. Третий.

Её дыхание участилось. Сердце колотилось в груди, кровь стучала в висках.

Она не писала это. Она точно знала – она не писала это. И никто не заходил в её лабораторию. Биометрическая защита. Только её отпечатки, только её сетчатка.

Но почерк…

Кира развернула записку, поднесла к свету. Почерк был её. Абсолютно идентичный. Способ написания букв, наклон, нажим – всё совпадало. Это был её почерк. Её рука написала эти слова.

Но она не писала их.

Тейн. Маркус Тейн. Глава военно-промышленного конгломерата "Каузальный Щит". Человек, который три года назад финансировал их экспедицию. Человек, который хотел контролировать Зону.

И Сара. Сара жива.

Кира опустилась на стул. Записка дрожала в её пальцах.

Обратная причинность. Она написала это. Или напишет. В будущем. А записка появилась здесь, в прошлом. Следствие предшествует причине.

Но почему? Почему она предупреждает себя о Тейне? Что она узнает? И главное —

Сара жива?

Кира сжала записку в кулаке. Её разум отказывался принять информацию. Это невозможно. Сара исчезла три года назад. Она видела, как сестра вошла в Зону и не вернулась. Видела пустой скафандр, найденный на краю кратера. Видела данные, показывающие, что биометрические сигналы прекратились в одно мгновение.

Сара мертва.

Но записка говорила обратное.

Кира медленно разжала пальцы, разгладила бумагу. Посмотрела на неё долгим взглядом.

Завтра. Завтра она войдёт в Зону. Завтра она найдёт ответы.

Или умрёт, пытаясь.

Она поднялась, выключила терминалы, спрятала записку в карман комбинезона. Вышла из лаборатории, закрыла дверь за собой.

Коридор был пуст. Тихо. Только гул вентиляции и далёкое бормотание систем жизнеобеспечения нарушали тишину.

Кира шла по коридору, и с каждым шагом чувствовала, как что-то внутри неё меняется. Страх уступал место решимости. Сомнения – уверенности.

Она найдёт Сару. Она остановит Зону. Она узнает правду.

Даже если это убьёт её.

За окном оранжевое небо Титана медленно светлело – рассвет, неторопливый и чужой. Где-то там, за горизонтом, ждал кратер Менрва. Нулевой Узел. Сердце аномалии.

Сердце всего.

Кира посмотрела в окно последний раз, потом повернулась и пошла готовиться к экспедиции.

Время истекало. Зона росла. И обратного пути не было.

Только вперёд.

В будущее, которое уже случилось.

Или в прошлое, которое ещё не началось.

Глава 2: Прибытие

Корабль "Обратная Тяга", орбита Титана

День 1, 14:30 по станционному времени

Кира не спала.

Она провела остаток ночи в лаборатории, собирая данные, проверяя расчёты, готовясь к экспедиции. Записка лежала на столе перед ней, её слова врезались в сознание острее любого лезвия.

"Не доверяй Тейну. Сара жива."

Семь слов. Всего семь слов, но они переворачивали всё, во что она верила последние три года.

Когда часы показали 08:00, Кира поднялась, сложила оборудование в транспортные контейнеры и направилась к ангару. Её тело двигалось на автопилоте – натренированное годами дисциплины, способное функционировать даже без сна. Разум был острым, сфокусированным, но под поверхностью кипел хаос мыслей.

Сара. Тейн. Зона. Обратная причинность. Всё связано. Должно быть связано.

Ангар станции занимал весь северный сектор уровня A – массивное пространство, способное вместить три средних транспортных корабля одновременно. Сейчас внутри стоял только один – ровер "Следопыт-5", приземистое шестиколёсное чудовище, больше похожее на бронированный танк, чем на научное транспортное средство. Его корпус был выкрашен в стандартный оранжево-белый цвет исследовательской службы, но многочисленные вмятины и царапины говорили о том, что машина видела немало.

Петр Соколов уже был там, по локоть в открытом моторном отсеке, его массивная фигура наполовину скрыта за панелями. Рядом стояла Амина Жанг, проверяя биомедицинское оборудование – портативный сканер, запасы наномедицинских инъекций, аварийный дефибриллятор.

– Доброе утро, – сказала Амина, увидев Киру. Её голос был бодрым, но тёмные круги под глазами выдавали бессонную ночь. – Готова к путешествию в самое сердце безумия?

Кира попыталась улыбнуться, но мышцы лица не подчинились.

– Готова, как только можно быть готовой к тому, чего не понимаешь.

Петр высунулся из-за панели, его лицо было испачкано маслом.

– Ровер в порядке. Я лично проверил все системы дважды. Герметичность на сто процентов, запас кислорода на семьдесят два часа, радиационная защита усилена. Ядерная батарея заряжена полностью. – Он вытер руки об тряпку. – Но я всё ещё думаю, что это безумие. Входить в Зону сейчас, когда она расширяется непредсказуемо…

– У нас нет выбора, – перебила его Кира. – Если мы не поймём, почему Зона растёт, мы все окажемся внутри. И тогда будет слишком поздно.

Петр хотел что-то сказать, но промолчал. Он знал, что она права. Все знали.

Кира подошла к роверу, провела рукой по его холодной металлической обшивке. Внутри салона было тесно – четыре кресла, консоль управления, стеллажи с оборудованием. Пахло озоном и машинным маслом. Запах исследований, запах работы, запах того, что когда-то было её жизнью до того, как Зона всё изменила.

– Кто ещё едет? – спросила она.

– Я, – раздался голос от входа в ангар.

Кира обернулась. В дверном проёме стоял мужчина в военной форме – тёмно-синей, с нашивкой Объединённых Орбитальных Сил на плече. Высокий, атлетического телосложения, короткая стрижка, шрам пересекает правую скулу. Лейтенант Джек Ривера. Пилот. Солдат. Человек, который три года назад вытащил её из кратера Менрва, когда всё пошло не так.

Он нёс два больших контейнера с оружием.

– Директор Чен настоял, чтобы у экспедиции была военная защита, – сказал Джек, опуская контейнеры на пол. – И угадайте, кто оказался единственным идиотом, готовым добровольно войти в пространство, где время идёт задом наперёд.

Кира кивнула. Она была рада, что это Джек. Если всё пойдёт плохо – а вероятность этого была высокой – лучше иметь рядом человека, который уже вытаскивал тебя из передряги один раз.

– Рад снова работать с тобой, лейтенант.

– Прекрати с этим "лейтенант", док. Мы с тобой в одном дерьме уже слишком долго для формальностей. – Он открыл контейнеры, начал доставать оружие. Два пульс-винтовки, плазменный резак, запасные энергетические блоки. – Не думаю, что нам понадобятся пушки против аномалии, но на всякий случай.

Амина скептически посмотрела на арсенал.

– И что ты собираешься делать, если Зона нападёт на нас? Стрелять в обратную причинность?

Джек усмехнулся – короткая, сухая усмешка.

– Если потребуется, попробую. В моей карьере я видел достаточно странного дерьма, чтобы быть готовым ко всему.

Кира загружала своё оборудование в ровер – портативные сканеры, спектрометр, блокнот с расчётами. Записка была спрятана во внутреннем кармане комбинезона, прижатая к сердцу. Она чувствовала её присутствие как постоянное напоминание.

"Не доверяй Тейну."

Но Тейн был на орбитальной станции "Аргус", в сотнях километров отсюда. Финансировал проект издалека, присылал оборудование и ресурсы, но не вмешивался в исследования. Почему записка предупреждала о нём? Что он сделает? Или уже сделал?

– Готовы к запуску? – спросил Петр, захлопывая последний контейнер.

– Подожди, – сказала Кира. – Хронос, статус Зоны?

Голос ИИ раздался из потолочных динамиков.

– Граница Зоны Инверсии находится в трёхстах восьмидесяти семи метрах от внешнего периметра станции. Скорость экспансии стабилизировалась на уровне два целых девять километра в день. Количество аномальных событий на станции выросло до ста двенадцати за последние двенадцать часов.

Кира нахмурилась.

– Стабилизировалась? Покажи график.

Голограмма возникла в воздухе – та же экспоненциальная кривая, но на самом конце она выровнялась. Рост замедлился.

– Это не имеет смысла, – пробормотала Кира. – Математическая модель предсказывала продолжение экспоненты. Почему кривая выровнялась?

– Возможно, Зона достигла какого-то равновесия, – предположила Амина.

– Или готовится к чему-то, – мрачно добавил Джек.

Кира смотрела на график, пытаясь понять паттерн. Но данных было недостаточно. Нужно больше информации. Нужно войти в Зону, измерить параметры изнутри, понять механизм.

– Мы вылетаем, – решительно сказала она. – Сейчас.

Они забрались в ровер. Кира села в переднее пассажирское кресло, Джек – за руль, Амина устроилась сзади между ящиками с оборудованием. Петр проверил герметичность люка, дал сигнал готовности.

Внешние двери ангара начали открываться – массивные металлические створки расходились в стороны, впуская внутрь оранжевый свет Титана. Температура снаружи составляла минус сто семьдесят по Цельсию. Атмосферное давление в полтора раза выше земного. Метановые дожди, ветры, радиация.

Рай для учёных. Ад для любого нормального человека.

Джек запустил двигатель. Ровер дрогнул, тронулся вперёд, покатил по рампе наружу.

И тут завыли сирены.

Кира дёрнулась, её рука инстинктивно схватилась за подлокотник кресла.

– Что, чёрт возьми…

– Внимание! – голос Хроноса был громким, срочным. – Неопознанный корабль входит в атмосферу Титана. Военное судно. Регистрация: "Справедливая Кара", принадлежность – флот Каузального Щита. Расчётное время прибытия на орбиту станции – четырнадцать минут.

Кира замерла. Каузальный Щит. Тейн.

"Не доверяй Тейну."

Джек остановил ровер в нескольких метрах от выхода из ангара.

– Что будем делать, док?

Кира смотрела на оранжевое небо. Где-то там, высоко над облаками, военный корабль прорывался сквозь атмосферу. Тейн. Он здесь. Почему он здесь?

– Возвращаемся на станцию, – сказала она, ненавидя каждое слово. – Нам нужно узнать, что происходит.

Посадочная площадка "Кассини-7", внешняя палуба

14:45

Военный корабль "Справедливая Кара" был в три раза больше любого исследовательского судна на станции. Он завис над посадочной площадкой, его двигатели подняли облако метановой пыли, которая медленно оседала в плотной атмосфере. Корпус был чёрным, угловатым, покрытым броневыми пластинами. Вооружение было видно даже невооружённым глазом – ракетные установки, плазменные пушки, отсеки для десантных капсул.

Это был не исследовательский корабль. Это был военный крейсер.

Кира стояла на смотровой галерее, глядя через толстое стекло на происходящее снаружи. Рядом был директор Чен, его лицо застыло в непроницаемой маске. Петр, Амина, Джек и ещё человек двадцать персонала станции собрались позади, все смотрели на корабль с смесью любопытства и тревоги.

Посадочный трап опустился. Из корабля начали выходить люди – сначала солдаты в полной боевой экипировке, шесть человек, автоматы наготове. Они заняли позиции вокруг трапа, затем кивнули кому-то внутри.

И вышел Маркус Тейн.

Кира видела его фотографии, видеозаписи, но вживую он производил другое впечатление. Высокий, почти два метра ростом, широкие плечи, седые волосы зачёсаны назад. Форма Каузального Щита сидела на нём идеально – тёмно-синяя с серебряными нашивками на рукавах, обозначающими высокий ранг. Лицо было жёстким, волевым, но глаза – глаза были другими. Они смотрели не на станцию, а сквозь неё, как будто видели что-то далёкое, невидимое остальным.

За ним шли ещё трое – помощники, или советники, или охрана. Сложно было сказать. Все в одинаковых формах, все с одинаково невозмутимыми лицами.

– Он не предупредил о визите, – тихо сказал Чен. – Не запросил разрешения на посадку. Просто вошёл в атмосферу и приземлился.

– Потому что ему не нужно разрешение, – так же тихо ответила Кира. – Каузальный Щит владеет сорока процентами акций этой станции. Технически, он один из собственников.

– Технически. Но это всё ещё научная станция под юрисдикцией Объединённого Совета.

– Посмотрим, как долго это продлится.

Тейн и его группа вошли в шлюзовую камеру. Через минуту зелёный свет над дверью загорелся – герметизация завершена, атмосфера выровнена. Дверь открылась.

Маркус Тейн вошёл в смотровую галерею, и все разговоры мгновенно стихли.

Он окинул взглядом присутствующих, его губы тронула лёгкая улыбка – вежливая, профессиональная, абсолютно лишённая тепла.

– Директор Чен, – сказал он, его голос был глубоким, хорошо поставленным. – Благодарю вас за гостеприимство. Прошу прощения за столь внезапный визит, но обстоятельства требуют немедленного внимания.

Чен шагнул вперёд, его выправка стала ещё жёстче.

– Господин Тейн. Мы не ожидали вашего прибытия. Если бы вы предупредили…

– Времени не было, – перебил Тейн. – Ситуация с Зоной Инверсии развивается быстрее, чем предполагалось. Объединённый Совет принял решение о переводе проекта под прямое управление Каузального Щита. Эффективно немедленно.

Повисла тишина. Кира чувствовала, как напряжение в комнате сгущается, становится почти физически осязаемым.

– У вас есть мандат? – спросил Чен.

Тейн кивнул одному из своих помощников. Тот достал планшет, протянул директору. Чен взял, пробежал глазами по тексту. Его лицо стало ещё более каменным.

– Это… это легально?

– Абсолютно. Совет проголосовал единогласно. Зона Инверсии классифицирована как угроза безопасности класса Альфа. Все исследования переходят под военный контроль. – Тейн повернул голову, его взгляд нашёл Киру в толпе. – Доктор Волкова. Рад наконец встретиться с вами лично. Ваши работы по обратной причинности произвели на меня большое впечатление.

Кира вышла вперёд. Её сердце билось ровно, но в ушах звенело. Она чувствовала вес записки в кармане.

"Не доверяй Тейну."

– Господин Тейн, – ровно сказала она. – С каких пор научное исследование становится военным проектом?

– С тех пор, как "научное исследование" угрожает уничтожить всю станцию и пятьсот человек на ней. – Он сделал шаг ближе. – Я читал ваши отчёты, доктор. Вы знаете, что Зона расширяется экспоненциально. Вы знаете, что при текущих темпах вся станция окажется внутри через одиннадцать дней. Это не научная проблема. Это кризис.

– Именно поэтому мы собирались начать экспедицию к центру Зоны, – возразила Кира. – Чтобы понять механизм расширения и найти способ остановить его.

– Экспедицию, – повторил Тейн. – С каким оборудованием? Четверо человек, ровер и портативные сканеры? Доктор Волкова, это не экспедиция. Это самоубийство.

– У нас нет другого выбора.

– Неправда. – Тейн повернулся ко всем собравшимся. – У вас есть выбор. У всех вас есть выбор. Каузальный Щит готов предоставить полные ресурсы для исследования Зоны. Неограниченное финансирование. Лучшее оборудование. Военная защита. Всё, что нужно для того, чтобы не просто понять Зону, но и контролировать её.

– Контролировать? – Кира нахмурилась. – Вы не можете контролировать фундаментальные законы физики.

– Разве? – Тейн снова улыбнулся. – Позвольте мне кое-что показать вам.

Он кивнул своему помощнику. Тот достал из кейса небольшой прозрачный контейнер, поставил на стол в центре галереи.

Внутри контейнера лежала пуля.

Обычная металлическая пуля, калибр девять миллиметров, ничего примечательного. Но она не просто лежала – она вибрировала, мелко дрожала, как живая.

– Это пуля из обратной причинности, – сказал Тейн. – Мы извлекли её из Зоны три месяца назад. Наблюдайте.

Он достал пистолет – стандартный армейский, с глушителем. Навёл на мишень на противоположной стене. Но не нажал на курок. Просто держал оружие в руке.

И пуля в контейнере начала двигаться.

Медленно, очень медленно, она поднялась в воздух. Развернулась носом к стене. Затем, с нарастающей скоростью, вылетела из контейнера, пересекла комнату и впечаталась в мишень.

Только после этого Тейн нажал на курок.

Щелчок. Выстрел. Но пуля уже была в стене.

Кира смотрела, не веря своим глазам. Она видела эффекты обратной причинности в Зоне – раны, заживающие до получения, дым, идущий к огню. Но это было другое. Это была контролируемая, воспроизводимая технология.

– Следствие предшествует причине, – спокойно сказал Тейн, убирая пистолет. – Пуля попадает в цель до того, как я стреляю. Но я всё равно должен выстрелить, иначе причинная цепь нарушится. – Он повернулся к Кире. – Мы научились использовать обратную причинность, доктор Волкова. Извлекать объекты из Зоны и применять их вне её. Это только начало. Представьте возможности. Оружие, которое поражает цель до атаки. Медицину, которая излечивает болезнь до её возникновения. Коммуникации, которые получают ответ до отправки сообщения.

– Это безумие, – прошептала Амина.

– Это будущее, – возразил Тейн. – Или прошлое. В зависимости от точки зрения.

Кира заставила себя дышать ровно. Её разум работал на пределе, анализируя увиденное. Пуля из Зоны. Обратная причинность вне границ. Если Тейн научился извлекать и использовать объекты с инвертированными каузальными связями…

– Что вы хотите? – спросила она.

Тейн посмотрел на неё долгим взглядом.

– Я хочу, чтобы вы возглавили исследовательскую программу. Вы – лучший специалист по Зоне в Солнечной системе. Ваша теория Каузальной Инверсионной Петли – единственная математическая модель, которая хоть как-то объясняет происходящее. Мне нужен ваш разум, доктор Волкова. Ваши знания. Ваша преданность науке.

– А что я получу взамен?

– Всё. Любое оборудование. Любые ресурсы. Доступ к данным, которые мы собирали три года. – Он сделал паузу. – И ответы на вопросы, которые вы боитесь задать.

Кира застыла.

– О чём вы говорите?

Тейн шагнул ближе. Его голос стал тише, почти интимным, но в абсолютной тишине галереи его слышали все.

– О вашей сестре. О Саре. О том, что с ней случилось три года назад в кратере Менрва.

Кровь ударила в виски. Кира почувствовала, как Амина положила руку ей на плечо – поддержка, предостережение, и то, и другое.

– Сара мертва, – механически сказала Кира.

– Вы уверены?

– Я видела данные. Биометрические сигналы прекратились. Скафандр был найден пустым.

– Биометрические сигналы прекратились, – согласился Тейн. – Но что если они не прекратились? Что если они просто… инвертировались? Пошли в обратном направлении, из будущего в прошлое?

Кира смотрела на него. В её груди что-то сжималось, медленно, болезненно.

– Что вы знаете о Саре?

– Достаточно, чтобы понимать: ваша сестра не исчезла. Она просто оказалась не на той стороне причинности. – Тейн протянул руку, как будто хотел коснуться её плеча, но не стал. – Работайте со мной, доктор Волкова. Помогите мне понять Зону. И, возможно, мы найдём способ вернуть вашу сестру.

Записка жгла кожу сквозь ткань комбинезона.

"Не доверяй Тейну. Сара жива."

Сара жива. Он знает. Он знал всё время.

– Почему я должна вам доверять? – тихо спросила Кира.

Тейн усмехнулся.

– Потому что у вас нет другого выбора. Зона расширяется. Время истекает. И я единственный человек в системе, у которого есть ресурсы, чтобы остановить это. – Он отступил назад. – У вас есть двадцать четыре часа, чтобы решить. Присоединитесь ко мне, или останьтесь здесь и смотрите, как Зона поглощает всё, что вам дорого.

Он развернулся, направился к выходу. Его помощники и солдаты последовали за ним. У двери он остановился, обернулся.

– Ах да. Ещё одна деталь. Мы обнаружили аномалию в лабораторном модуле вашей станции. Секция С-4. Моим людям понадобится доступ для проверки. Директор Чен, организуйте, пожалуйста.

Чен открыл рот, чтобы возразить, но Тейн уже вышел.

Дверь закрылась. В галерее повисла напряжённая тишина. Все смотрели на Киру.

– Док, – позвал Джек. – Ты в порядке?

Кира не ответила. Она смотрела на контейнер, где лежала пуля. Вернее, где должна была лежать пуля. Контейнер был пуст. Пуля была в стене.

Следствие предшествовало причине.

– Хронос, – позвала она. – Что за аномалия в секции С-4?

– Неизвестно, доктор Волкова. Данные классифицированы. Сенсоры в секции С-4 отключены шесть часов назад.

– Кем?

– Данные недоступны.

Кира посмотрела на Чена.

– Леонард. Что в секции С-4?

Директор покачал головой.

– Лабораторные помещения. Хранилища образцов. Ничего особенного. Я не знаю, о какой аномалии он говорит.

– Тогда нам нужно проверить.

– Кира, – вмешалась Амина. – Может, стоит подождать? Тейн и его люди там. Они могут…

– Могут что? – резко оборвала её Кира. – Амина, он говорил о Саре. Он знает что-то. И он здесь не просто так. – Она повернулась к остальным. – Я иду в секцию С-4. Кто со мной?

Джек вздохнул, проверил пистолет на поясе.

– Я с тобой, док. Как всегда.

Амина колебалась секунду, потом кивнула.

– Хорошо. Но если там будет что-то действительно опасное, мы немедленно уходим.

Петр потянулся за своим набором инструментов.

– И я пойду. Если там техническая проблема, понадобится инженер.

Кира почувствовала прилив благодарности. Эти люди готовы были идти за ней в неизвестность. В опасность. Потому что доверяли ей.

Или потому что им было так же страшно оставаться и ждать.

Секция С-4, исследовательские лаборатории

15:20

Коридоры секции С были тише обычного. Слишком тихие. Кира вела группу, Джек шёл рядом, рука на рукоятке пистолета. Амина и Петр следовали за ними.

Красные аварийные огни мигали на стенах – признак того, что секция была изолирована. Герметичные двери между секциями были закрыты, требовали кода доступа. Чен передал коды Кире перед тем, как они ушли.

Первая дверь открылась с шипением. За ней был длинный коридор, уходящий вглубь модуля. Освещение тусклое, только аварийные лампы. Воздух пах озоном и чем-то ещё – едва уловимый химический запах, как после грозы.

– Хронос, – позвала Кира. – Статус секции С-4?

Тишина.

– Хронос, ответь.

Ничего.

– Связь с ИИ потеряна, – констатировал Петр. – Либо здесь глушат сигнал, либо что-то не так с сенсорами.

Они продолжили идти. Прошли первую лабораторию – пустая, оборудование работает в штатном режиме. Вторую – то же самое. Третью.

Четвёртая лаборатория была в конце коридора. Дверь приоткрыта. Из щели сочился яркий белый свет – слишком яркий, неестественный.

Джек выхватил пистолет, жестом приказал остальным остановиться. Подошёл к двери, прислушался. Тишина. Потом медленно толкнул дверь ногой.

Дверь распахнулась.

Кира вошла следом за Джеком и застыла.

Лаборатория была разрушена. Оборудование разбито, столы перевёрнуты, стеклянные панели разбиты в мелкую крошку. Но это было не самое странное.

Самое странное было в том, что вся лаборатория двигалась в обратном направлении.

Осколки стекла на полу медленно поднимались в воздух, собирались вместе, формируя целые панели. Перевёрнутые столы переворачивались обратно. Разбитое оборудование собирало себя по частям.

И в центре всего этого стоял человек.

Солдат Каузального Щита, в полной экипировке, автомат в руках. Он стоял неподвижно, как статуя. Его глаза были открыты, но пустые, безжизненные.

Мёртвые.

– Что, чёрт возьми… – начал Джек.

И тут они увидели дым.

Густой, чёрный дым, клубящийся в дальнем углу лаборатории. Но он не расползался по комнате, как должен был. Он двигался в обратном направлении – притягивался к центральной точке, к источнику. К эпицентру.

Кира подошла ближе, обходя собирающееся оборудование. Амина и Петр остались у двери, их лица были бледными.

В дальнем углу лаборатории стояло устройство. Небольшое, размером с чемодан, покрытое проводами и датчиками. На его поверхности мигали индикаторы – красные, зелёные, синие. И от него исходил дым. Вернее, к нему притягивался дым.

Кира присела на корточки перед устройством. Прочитала надпись на корпусе: "ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ КАУЗАЛЬНЫЙ УСИЛИТЕЛЬ. МОДЕЛЬ 3. ПРОТОТИП."

Усилитель. Устройство, усиливающее обратную причинность. Тейн принёс это сюда. Активировал. И что-то пошло не так.

– Джек, – позвала она. – Проверь солдата.

Джек подошёл к неподвижной фигуре, коснулся его плеча. Солдат не отреагировал. Джек проверил пульс на шее.

– Мёртв. Но… – Он нахмурился. – Тело тёплое. Очень тёплое. Как будто он только что умер.

– Или только собирается умереть, – прошептала Кира.

Она посмотрела на устройство. На мигающие индикаторы. На дым, стекающийся к центру.

Обратная причинность. Солдат мёртв сейчас, потому что умрёт через несколько минут. Лаборатория разрушена, потому что будет разрушена. Дым идёт к огню, потому что огонь ещё не зажёгся.

– Нам нужно отключить это, – сказала она. – Сейчас же.

Петр подошёл, начал изучать устройство.

– Это не наша технология. Военная разработка. Я не знаю, как оно работает.

– Тогда просто вырви провода!

– Если я это сделаю, может быть хуже! Это каузальный усилитель, Кира! Бог знает, что произойдёт, если его резко отключить!

Кира смотрела на дым. Он сгущался, становился плотнее. И в нём начали появляться искры.

Маленькие, оранжевые искры, стекающиеся к центру устройства.

Огонь ещё не начался. Но он начнётся.

И когда начнётся, это будет взрыв.

– Все вон! – крикнула Кира. – Сейчас же!

Они бросились к выходу. Джек схватил Киру за руку, потащил за собой. Петр и Амина уже были в коридоре, бежали к герметичной двери.

За их спинами дым стал почти твёрдым, чёрной стеной, притянутой к усилителю. Искры превратились в пламя. Пламя втягивалось внутрь устройства.

Обратный огонь. Огонь, который ещё не начался, но уже горит.

Они добежали до герметичной двери. Кира ввела код. Дверь начала закрываться – медленно, слишком медленно.

– Быстрее! – крикнул Джек.

Дверь закрылась. Герметичность активирована.

И секундой позже мир взорвался.

Ударная волна ударила в дверь с другой стороны. Металл прогнулся, но выдержал. Взрыв прокатился по секции С-4, разнося всё на своём пути.

Но дым… дым шёл в обратном направлении. Кира видела это через маленькое окошко в двери. Взрыв случился, но его эффект распространялся не от эпицентра, а к нему. Пламя втягивалось обратно в усилитель. Обломки притягивались друг к другу.

Разрушение в обратном порядке.

Через тридцать секунд всё стихло. Дым исчез. Пламя погасло. Лаборатория снова была разрушена, но по-другому. Как будто взрыв случился и одновременно не случился.

Кира прислонилась спиной к стене, пытаясь отдышаться. Её сердце колотилось так сильно, что, казалось, сейчас вырвется из груди.

– Что это было? – задыхаясь, спросила Амина.

– Каузальный взрыв, – ответила Кира. – Тейн активировал усилитель. Усилитель создал локальную петлю обратной причинности. Взрыв произошёл из-за того, что будет причина взрыва. Петля замкнулась.

– И солдат? – спросил Джек.

Кира молчала. Она знала ответ, но не хотела его произносить.

Солдат умер, потому что будет причина его смерти. Возможно, он отключит усилитель. Возможно, попытается остановить взрыв. Но что бы он ни сделал, он умрёт. Потому что следствие уже случилось.

– Нам нужно к Тейну, – сказала она. – Сейчас же.

Они побежали обратно к посадочной площадке.

Посадочная площадка

15:35

Тейн стоял у трапа своего корабля, разговаривая с одним из помощников. Увидев Киру и её группу, бегущих к нему, он нахмурился.

– Доктор Волкова. Что случилось?

Кира остановилась в нескольких метрах от него. Её дыхание было частым, руки сжаты в кулаки.

– Что случилось? – повторила она. – В секции С-4 взорвалось ваше устройство! Один из ваших солдат мёртв! Вся лаборатория разрушена!

Тейн не выглядел удивлённым. Он просто кивнул, как будто ожидал этого.

– Да. Я знаю.

– Вы… знаете?

– Конечно. Я же сказал вам – мы обнаружили аномалию в секции С-4. Я послал солдата проверить. Очевидно, каузальный усилитель создал нестабильную петлю. Прискорбно, но предсказуемо.

Кира смотрела на него, не веря своим ушам.

– Предсказуемо? Ваш человек мёртв!

– Да. И я оплачу компенсацию его семье. – Тейн повернулся к помощнику. – Запишите. Лейтенант Маркони погиб при исполнении. Полная страховка, плюс бонус. – Снова к Кире. – Доктор Волкова, я понимаю, что вы расстроены. Но смерть лейтенанта не была напрасной. Мы получили ценные данные о поведении каузальных петель в закрытом пространстве.

– Данные? – Голос Киры дрожал. – Вы пожертвовали человеком ради данных?

– Я пожертвовал одним человеком, чтобы спасти пятьсот, – спокойно ответил Тейн. – Это называется утилитаризм, доктор. Максимальное благо для максимального числа людей. Вы, как учёный, должны понимать такую логику.

Кира хотела ударить его. Руки сами сжались в кулаки, мышцы напряглись, готовясь к движению. Но Джек положил руку ей на плечо – удерживая, предостерегая.

– Не стоит, док, – тихо сказал он.

Тейн посмотрел на Джека, потом снова на Киру.

– Лейтенант Ривера. Мудрый совет. – Он поправил манжеты формы. – Доктор Волкова, моё предложение всё ещё в силе. Присоединяйтесь ко мне. Работайте со мной. Вместе мы можем не только понять Зону, но и использовать её. Контролировать её. Превратить угрозу в инструмент.

– Я никогда не буду работать с человеком, который так легко жертвует жизнями, – ледяным тоном сказала Кира.

Тейн вздохнул.

– Как жаль. – Он начал подниматься по трапу. – Тогда наблюдайте, доктор Волкова. Наблюдайте, как Зона растёт. Наблюдайте, как время истекает. И когда вы будете готовы признать, что я прав, когда вы поймёте, что у вас нет выбора… – Он обернулся. – Я буду ждать.

Трап начал подниматься. Корабль готовился к взлёту.

– Подождите! – крикнула Кира.

Тейн остановился.

– Что вы знаете о Саре? Что случилось с ней три года назад?

Тейн смотрел на неё долгим взглядом. Потом, очень медленно, улыбнулся.

– Работайте со мной, и узнаете.

Трап закрылся. Двигатели взревели. Корабль оторвался от платформы, поднялся в оранжевое небо, растворился в облаках.

Кира стояла, глядя вслед, её кулаки всё ещё были сжаты.

– Док, – позвала Амина. – Что будем делать?

Кира повернулась к ней. К Джеку. К Петру. К станции за их спинами.

– Мы идём в кратер Менрва, – сказала она. – Сегодня. Сейчас. Пока Тейн не помешал нам. Мы найдём ответы сами.

– Но Зона…

– Я знаю о Зоне. Знаю об опасности. Но у нас нет выбора. – Она достала из кармана записку, посмотрела на неё. – Тейн что-то скрывает. Что-то важное. И единственный способ узнать правду – войти в самое сердце аномалии.

Джек кивнул.

– Хорошо. Я с тобой.

Амина и Петр переглянулись, потом тоже кивнули.

– Тогда идём, – сказала Кира.

Они направились к ангару.

За их спинами, высоко в небе, военный корабль Тейна исчез за облаками. Но Кира чувствовала его присутствие. Чувствовала его взгляд. Чувствовала, что это только начало.

Начало чего-то большого. Чего-то страшного.

Чего-то, что изменит всё.

Глава 3: Следствие предшествует причине

Лабораторный модуль, секция В-12, "Кассини-7"

День 1, 15:00 по станционному времени

Кира смотрела, как корабль Тейна исчезает в оранжевых облаках Титана, и чувствовала, как внутри неё что-то переворачивается. Не страх. Не гнев. Что-то другое – холодная, острая уверенность в том, что она только что столкнулась с человеком, который либо спасёт человечество, либо уничтожит его. И границы между этими сценариями были пугающе тонкими.

– Док, – позвал Джек. – Нам действительно стоит…

Сирены прорезали его слова.

Не те же самые сирены, что будили Киру сегодня утром. Другие. Короткие, резкие, пульсирующие в ритме учащённого сердцебиения. Пожарная тревога. Автоматическая система обнаружения критических инцидентов.

Красный свет залил посадочную площадку, превращая оранжевое небо в кровавое марево.

Голос Хроноса был немедленным, методичным, лишённым каких-либо эмоций:

– Внимание всему персоналу. Критический инцидент зарегистрирован в лабораторном модуле В-12. Классификация: взрыв с последующим возгоранием. Степень угрозы: красная. Инициирована автоматическая герметизация затронутых секторов. Всем находящимся в радиусе пятидесяти метров от эпицентра следует немедленно эвакуироваться. Время до критической потери целостности модуля: неизвестно.

Кира застыла. Модуль В-12. Это была основная физическая лаборатория станции. Там работали постоянно – как минимум двенадцать исследователей в любую смену, плюс техники, плюс студенты. Там было оборудование стоимостью в миллионы, эксперименты, которые велись месяцами, данные трёхлетних наблюдений за Зоной.

И там, в самом дальнем углу лаборатории, в запертом шкафу, хранился единственный физический образец материи, извлечённой из Зоны три года назад. Образец, который Кира изучала, пытаясь понять природу обратной причинности.

– Бежим! – крикнула она и рванула к входу на станцию.

Джек и Амина последовали за ней без вопросов. Они уже научились доверять её инстинктам. Петр Соколов, который вышел проводить их к роверу, развернулся и побежал следом, на ходу доставая из кармана мультитул – универсальный инструмент инженера, который мог открыть любую дверь, отключить любую систему, починить что угодно.

Они ворвались в шлюзовую камеру. Герметизация. Выравнивание давления. Пятнадцать секунд, которые тянулись как часы. Красный свет пульсировал на стенах. Сирены визжали, их звук усиливался металлическими стенами, превращаясь в физическую боль.

Внутренняя дверь открылась. Коридоры станции были заполнены людьми – все бежали в разных направлениях, одни от модуля В-12, другие к нему. Персонал безопасности пытался организовать эвакуацию, но паника была сильнее дисциплины.

Кира протискивалась сквозь толпу, используя локти и плечи. Кто-то крикнул ей что-то, но слова потонули в хаосе. Джек шёл впереди, расчищая путь своим массивным телом. Амина держалась рядом, прижимая к груди медицинскую сумку.

Они свернули в боковой коридор, потом в ещё один, спустились по лестнице на уровень В. Здесь было тише – большинство людей уже эвакуировались. Только несколько техников в защитных костюмах бежали к модулю В-12 с огнетушителями и аварийным оборудованием.

Герметичная дверь, ведущая в модуль, была закрыта. Над ней горела красная лампа – полная изоляция. Кира подбежала к панели управления, ввела свой код доступа. Экран мигнул:

ДОСТУП ЗАПРЕЩЁН. МОДУЛЬ ИЗОЛИРОВАН. КРИТИЧЕСКИЙ УРОВЕНЬ ОПАСНОСТИ.

– Чёрт! – Она ударила кулаком по панели. – Хронос, это доктор Волкова. Мне нужен доступ в В-12. Срочно.

Пауза. Три секунды.

– Доктор Волкова, я не могу открыть дверь. Протокол безопасности требует полной изоляции модуля до прибытия аварийной команды.

– К чёрту протокол! Там могут быть люди!

– Сканирование показывает отсутствие человеческих биосигналов внутри модуля В-12.

– Тогда почему ты зафиксировал взрыв?

Ещё одна пауза. Дольше. Пять секунд.

– Я зафиксировал следствия взрыва, доктор Волкова. Повышение температуры, изменение давления, структурные повреждения. Но я не зафиксировал сам взрыв.

Кира замерла. Её мозг лихорадочно работал, выстраивая логическую цепочку.

Следствия взрыва без самого взрыва. Разрушения, которые уже видны, но причина ещё не произошла.

Обратная причинность.

– Петр, – резко сказала она. – Открой эту дверь. Любым способом.

Соколов уже работал. Его мультитул был подключён к панели управления, пальцы летали по голографической клавиатуре, взламывая защиту. Это заняло двадцать секунд – рекорд даже для него.

Дверь зашипела, начала открываться. Из щели повалил густой чёрный дым.

Нет. Не повалил. Втянулся.

Дым шёл не из модуля наружу. Он шёл снаружи внутрь, притягиваемый невидимой силой, стекаясь к эпицентру, который находился где-то глубоко в лаборатории.

– Что за… – начал Джек, но Кира уже входила внутрь.

Модуль В-12 встретил их абсолютной тишиной.

Красный аварийный свет был единственным источником освещения – основные системы были отключены автоматически после обнаружения инцидента. Лаборатория была большой, разделённой на несколько секций прозрачными перегородками. Столы, заваленные оборудованием. Голографические экраны, застывшие на полуслове. Стеллажи с образцами. Всё выглядело… неправильно.

Кира сделала несколько шагов вперёд, и только тогда полностью осознала масштаб разрушений.

Лаборатория была уничтожена. Столы перевёрнуты. Оборудование разбито. Стеклянные перегородки разлетелись на тысячи осколков, которые покрывали пол сверкающим ковром. Стены закопчены. Потолочные панели висели на проводах. Где-то в глубине всё ещё тлело пламя – маленькие оранжевые язычки, слизывающие что-то с поверхности разрушенного стола.

Но самое странное было не это.

Самое странное было то, что всё двигалось в обратном направлении.

Осколки стекла на полу не лежали неподвижно. Они медленно, очень медленно ползли друг к другу, притягиваемые какой-то невидимой силой. Маленькие кусочки собирались в более крупные. Крупные формировали узнаваемые формы – части перегородок, которые были целыми несколько часов назад.

Перевёрнутый стол вздрагивал, его ножки дёргались, как у умирающего насекомого. С каждой секундой движения становились более скоординированными. Стол медленно переворачивался обратно.

Дым, который они видели снаружи, тёк по воздуху густыми чёрными потоками, все направлялись к одной точке – к дальнему углу лаборатории, где раньше находился стол с экспериментальным оборудованием. Сейчас там была только куча обломков, но дым игнорировал физику, игнорировал конвекцию и законы термодинамики, просто тёк туда, как вода стекает в сток.

– Боже мой, – прошептала Амина. – Это всё происходит задом наперёд.

– Не задом наперёд, – машинально поправила Кира, медленно обходя разрушения. – Просто в обратной последовательности. Причина следует за следствием. Мы видим последствия взрыва, который ещё не произошёл.

Джек выхватил пистолет, хотя было очевидно, что стрелять не во что. Его глаза метались по лаборатории, отслеживая каждое движение.

– Если взрыв ещё не произошёл, может, мы можем его предотвратить?

– Нет, – тихо сказала Кира. Она подошла к одной из сохранившихся консолей, провела пальцами по закопчённой поверхности. Сажа была тёплой, недавней. – Если мы видим следствия, значит, причина гарантированно случится. Иначе мы бы не видели следствий. Это логика обратной причинности. Петля уже замкнута.

– То есть ты говоришь, что взрыв неизбежен? – Петр смотрел на неё с нескрываемым ужасом.

– Да. Но мы можем узнать, когда он произойдёт. – Кира активировала консоль. Экран мигнул, показывая временную шкалу записи данных. – Хронос, когда системы зафиксировали первые признаки инцидента?

– В 15:00:00. Резкое повышение температуры в юго-западном углу модуля. Затем, в обратном хронологическом порядке, распространение зоны повышенной температуры, структурные повреждения, изменение химического состава воздуха.

– В обратном хронологическом порядке, – повторила Кира. – Значит, если следствия начались в 15:00, то причина – сам взрыв – произойдёт… Хронос, экстраполируй. Когда точка максимального энергетического выброса?

Пауза. Вычисления.

– При текущей скорости обратной прогрессии событий, расчётное время взрыва – 18:07:34. Плюс-минус двадцать секунд.

Кира посмотрела на часы на стене. 15:14. Три часа. У них было три часа до того, как причина встретится со следствием.

– Что происходит, когда причина встречается со следствием? – спросила Амина. Её голос дрожал.

– Не знаю, – честно ответила Кира. – Теоретически, каузальная петля должна замкнуться. События синхронизируются. Возможно, будет вторая волна разрушений. Возможно, всё просто… остановится.

– Или, – мрачно добавил Джек, – всё рванёт ещё раз, но уже в нормальном направлении времени.

Кира не стала спорить. Это тоже был возможный сценарий.

Она прошла глубже в лаборат орию, обходя собирающиеся осколки, перевернувшийся наполовину стол. Дым становился плотнее, почти осязаемым. Он тёк мимо неё, холодный и маслянистый, оставляя на коже противную липкую плёнку.

В дальнем углу, там, куда стекался весь дым, лежала куча обломков. То, что раньше было экспериментальным столом. Кира узнала фрагменты оборудования – спектрометр (разбитый), центрифуга (расплавленная), защитный контейнер (распахнутый и пустой).

Защитный контейнер. Тот самый, где хранился образец из Зоны.

– Нет, – прошептала Кира. – Нет, нет, нет…

Она опустилась на колени рядом с обломками, начала разгребать их. Осколки стекла резали пальцы сквозь тонкие перчатки, но она не обращала внимания. Ей нужно было найти контейнер. Нужно было проверить.

Петр подошёл, помог отодвинуть крупный фрагмент металлической панели. Под ним был контейнер – цилиндр из армированного поликарбоната, размером с кофейную кружку. Крышка была сорвана. Внутри пусто.

– Образец пропал, – сказала Кира. Её голос звучал отстранённо, как будто принадлежал кому-то другому. – Кто-то взял образец из Зоны. Это вызвало взрыв.

– Или взрыв вызвал исчезновение образца, – предположил Петр. – Раз уж мы имеем дело с обратной причинностью.

– В любом случае, – вмешался Джек, – нам нужно выяснить, кто это сделал. Хронос, есть записи с камер?

– Записи повреждены. Но я могу восстановить частично. Один момент.

На ближайшем экране возникло изображение – размытое, искажённое помехами, но узнаваемое. Лаборатория. Тот самый угол с экспериментальным столом. Временная отметка: 14:47. Тринадцать минут назад по нормальному течению времени. Двадцать минут до взрыва по обратному.

Кира смотрела на экран, и её сердце медленно превращалось в камень.

На записи была фигура в защитном костюме. Она подходила к столу, отпирала контейнер кодом доступа, осторожно извлекала образец – небольшой кристаллический фрагмент, светящийся слабым голубым светом. Образец обратной материи. Единственный физический объект, извлечённый из самого сердца Зоны три года назад.

Фигура положила образец на стол, начала подключать какое-то оборудование. Датчики. Провода. Что-то, похожее на портативный спектрометр.

Потом фигура повернулась к камере, и Кира увидела лицо сквозь прозрачный щиток шлема.

Это было её собственное лицо.

– Что за… – начала Амина, но Кира подняла руку, заставляя её замолчать.

На записи Кира – та, другая Кира, из тринадцати минут назад или из будущего (кто мог сказать при обратной причинности?) – продолжала работать. Её руки двигались уверенно, методично. Она явно знала, что делает. Подключала датчики, активировала оборудование, делала какие-то записи на планшете.

Затем произошло что-то странное. Оборудование на столе вспыхнуло ярким голубым светом. Образец задрожал, начал вибрировать. Свет стал ярче, нестерпимо ярким, превращая всю лабораторию в белое пятно.

И Кира на записи просто стояла там, спокойно, не пытаясь бежать или защититься. Она смотрела прямо на свет, и на её лице было выражение… принятия? Понимания? Чего-то, что настоящая Кира, стоящая здесь и наблюдающая, не могла интерпретировать.

Свет стал таким ярким, что запись превратилась в белый шум.

Когда изображение восстановилось, лаборатория была разрушена. Оборудование разбито. Стол перевёрнут. И никакой фигуры в защитном костюме.

Кира исчезла.

– Это… это ты, – прошептала Амина. – Но ты здесь. Ты с нами. Ты не была в лаборатории. Ты была на посадочной площадке!

Кира не отвечала. Она просто смотрела на застывший кадр – на своё лицо, спокойное и решительное, смотрящее в объектив камеры за секунду до исчезновения.

Петр первым нашёл слова:

– Обратная причинность. Это не запись прошлого. Это запись будущего. Та Кира – это ты, но из будущего. Ты вернёшься сюда через… – он посмотрел на часы, – через два часа пятьдесят три минуты. Возьмёшь образец. И это вызовет взрыв.

– Нет, – твёрдо сказала Кира. – Я не сделаю этого. Я не буду брать образец. Мы сейчас уйдём отсюда, и я никогда не вернусь в эту лабораторию. Петля не замкнётся.

– Но ты уже это сделала! – Амина указала на экран. – Мы видели запись!

– Запись можно подделать. Это могла быть симуляция. Или кто-то другой в моём костюме.

– Кира, – Джек положил тяжёлую руку ей на плечо. – Ты сама говорила. Если мы видим следствие, причина неизбежна. Иначе мы бы не видели следствия. Это логика обратной причинности.

Кира отшвырнула его руку, отступила назад. Её дыхание стало частым, поверхностным. Комната вращалась.

– Нет. Я не приму это. У меня есть свобода воли. Я выбираю. Я всегда выбираю.

– А если выбор уже сделан? – тихо спросила Амина.

Кира открыла рот, чтобы ответить, но слов не нашлось.

Потому что глубоко внутри, в той части разума, где обитают интуиция и предчувствия, она знала. Знала, что Амина права. Знала, что через два часа пятьдесят минут она вернётся сюда. Возьмёт образец. И вызовет взрыв.

Не потому, что захочет. А потому, что уже сделала это.

Тошнота накрыла её волной. Кира развернулась, прислонилась к стене, пытаясь дышать. Пытаясь думать. Пытаясь найти способ вырваться из петли, которая ещё не началась, но уже завершилась.

– Кира, – позвал Петр. – Здесь ещё что-то.

Она заставила себя повернуться. Петр стоял рядом с другой кучей обломков, держа в руках что-то, покрытое сажей и запёкшейся кровью.

Медицинский сканер. Портативный анализатор ДНК.

Амина немедленно подошла, взяла прибор, активировала. Экран мигнул, показывая результаты последнего сканирования, проведённого до взрыва.

ОБРАЗЕЦ: ОРГАНИЧЕСКАЯ ТКАНЬ

ТИП: ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ, ЭПИТЕЛИАЛЬНЫЕ КЛЕТКИ

ИСТОЧНИК: ИДЕНТИФИЦИРОВАН

СОВПАДЕНИЕ ДНК: ВОЛКОВА, КИРА АНДРЕЕВНА, 99.97%

Амина выронила сканер. Он упал на пол с глухим стуком.

– Это… это твоя кровь, – прошептала она. – Кира, это твоя кровь. Были найдены органические останки. В эпицентре взрыва.

Джек немедленно включил фонарь на своём костюме, направил луч света в угол, где лежали обломки. Белый свет выхватил из темноты детали, которые они не заметили раньше.

Красные пятна на осколках стекла. Слишком красные, слишком свежие для того, чтобы быть чем-то, кроме крови.

Фрагменты ткани на остатках стола. Обожжённые, но узнаваемые. Куски защитного костюма.

И, в самом центре, наполовину скрытое грудой металлических обломков – что-то, что могло быть рукой. Человеческой рукой. Пальцы были сжаты, как в последнем судорожном движении.

На безымянном пальце блестело кольцо. Простое серебряное кольцо с выгравированными на внутренней стороне инициалами: К.А.В.

Кира носила точно такое же кольцо. Подарок от отца на восемнадцатилетие. Она никогда его не снимала.

Машинально, не осознавая движения, Кира посмотрела на свою руку. Кольцо было на месте. На её пальце. Сейчас. Здесь.

Но там, в куче обломков, было другое кольцо. Идентичное. На отрублённой руке, которая принадлежала ей, но не ей.

– Хронос, – голос Киры был хриплым. – Анализ. Сколько времени прошло с момента… с момента смерти владельца этих останков?

Тишина. Долгая, мучительная тишина.

– Доктор Волкова, – наконец ответил ИИ. – Клеточный анализ показывает, что смерть наступила три часа назад по нормальному течению времени. Но если учитывать обратную причинность и текущую временную инверсию в модуле, более точная интерпретация: смерть наступит через два часа сорок семь минут.

Кира закрыла глаза. Комната вращалась, пол уходил из-под ног.

Она умрёт здесь. Через два часа сорок семь минут. Вернётся в эту лабораторию, возьмёт образец, вызовет взрыв, и он убьёт её. Разорвёт на части. Оставит только фрагменты, которые они нашли.

Но она уже мертва. Здесь. Сейчас. В этой куче обломков. Потому что следствие предшествует причине.

– Док, – Джек взял её за плечи, заставил посмотреть на него. – Послушай меня. Это не обязательно. Мы можем уйти. Сейчас. Закрыть модуль. Запечатать его. Ты не вернёшься сюда. Петля не замкнётся.

– Если петля не замкнётся, – механически ответила Кира, – парадокс разрушит локальную причинность. Эффект может распространиться за пределы модуля. Захватить всю станцию. Превратить её в ещё одну Зону Инверсии.

– Тогда пусть! Лучше живая в Зоне, чем мёртвая в лаборатории!

– Нет, – тихо сказала Кира. Странное спокойствие снизошло на неё. Ясность, которую она не чувствовала уже очень давно. – Нет, Джек. Если я не выполню свою роль в петле, пятьсот человек на этой станции окажутся в пространстве обратной причинности. Они потеряют свободу воли. Станут марионетками собственного будущего. Я не могу допустить этого.

– Значит, ты просто примешь смерть? – Амина смотрела на неё с ужасом и чем-то ещё. Непониманием? Восхищением? – Просто пойдёшь туда, зная, что умрёшь?

Кира посмотрела на обломки. На руку с кольцом. На пятна крови, которые медленно, очень медленно собирались обратно, текли по осколкам к центру.

Кровь шла в обратном направлении. Возвращалась в тело, которого больше не было.

Или которое ещё не умерло.

Временные парадоксы делали её голову дымом.

– Я не принимаю смерть, – сказала она. – Я просто признаю факт. Я умру здесь. Это уже случилось. Моя задача – убедиться, что это произошло правильно.

– Это безумие, – прошептал Петр.

– Нет. Это логика. – Кира выпрямилась, стряхнула руки Джека со своих плеч. – У нас есть два часа сорок минут. Мне нужно понять, почему я взяла образец. Что я пыталась сделать. Может быть, если я пойму причину, я смогу… – она замялась. – Смогу сделать так, чтобы моя смерть что-то значила.

Она снова подошла к консоли, начала листать журналы. Данные, записанные системами лаборатории за последние двадцать четыре часа. Эксперименты. Измерения. Всё выглядело нормально до 14:45 – за две минуты до момента, когда она появилась на записи.

Затем, в 14:45, начался странный всплеск активности. Кто-то получил доступ к защищённым файлам. К данным об образце из Зоны. К её личным исследовательским записям.

Код доступа был её. Но она не делала этого. Она была на посадочной площадке, смотрела, как улетает Тейн.

Или нет?

Кира остановилась. Воспоминание. Размытое, нечёткое, как сон, который пытаешься вспомнить после пробуждения.

После ухода Тейна… что она делала? Они бежали в секцию С-4, где был каузальный взрыв. Затем вернулись на посадочную площадку. Тейн улетел. И потом…

Провал. Несколько минут, которые просто отсутствовали в её памяти. Она помнила решение идти к роверу. Помнила, как завыли сирены. Но между этими моментами была пустота.

– Хронос, – позвала она. – Покажи записи с камер наблюдения. Посадочная площадка. Временной диапазон: с 14:40 до 14:50.

Экран мигнул. Появилось изображение посадочной площадки с высоты. Корабль Тейна взлетает. Она, Джек, Амина, Петр стоят, смотрят вслед.

14:42. Они разговаривают. Джек что-то говорит, она отвечает.

14:44. Они начинают идти к входу на станцию.

14:45. Они входят внутрь.

Но что-то было не так. Кира смотрела на запись, пытаясь понять, что именно. Все движения правильные. Все фигуры на месте. Четыре человека входят на станцию.

Четыре человека.

Кира нажала паузу, увеличила изображение. Джек. Амина. Петр. И…

Фигура, которая могла быть ей. Рост подходящий. Силуэт похожий. Но лицо повёрнуто от камеры. И что-то в движениях было неправильным. Слишком быстрые. Слишком решительные. Не так, как она обычно двигалась.

– Это не ты, – прошептала Амина, глядя на экран через её плечо. – Кира, это не ты. Это кто-то другой.

– Но мы все видели её, – возразил Петр. – Мы разговаривали с ней. Она была с нами.

– Вы уверены? – Кира повернулась к ним. – Вы абсолютно точно помните, что именно я сказала после взлёта Тейна?

Они молчали. Пытались вспомнить. Амина нахмурилась, Джек потёр лоб.

– Я… – начала Амина. – Я думала, ты сказала что-то о ровере. О том, что нам нужно ехать в кратер.

– Нет, – покачала головой Кира. – Я этого не говорила. Я ещё не приняла решение. Я была в шоке после встречи с Тейном.

– Тогда кто…

Звук. Тихий, едва слышный звук движения за их спинами.

Джек развернулся, выхватив оружие в одно плавное движение. Фонарь на его плече осветил дальний угол лаборатории.

Там стояла фигура.

Женщина в защитном костюме, идентичном костюмам исследовательской станции. Шлем был закрыт, лица не видно. Но силуэт, рост, даже то, как она держала руки – всё было знакомым.

Это была Кира.

Ещё одна Кира.

– Не стреляй, – спокойно сказала фигура. Голос был искажён шлемом, но узнаваем. – Джек, опусти оружие. Я не враг.

– Кто ты? – требовательно спросила настоящая Кира. – Откуда ты взялась?

Фигура сделала шаг вперёд, в свет. Подняла руки к шлему, начала снимать его.

Шлем отстегнулся с шипением. Фигура сняла его.

Это было лицо Киры. Абсолютно идентичное. Те же тёмные волосы, те же серые глаза, даже шрам над левой бровью на том же месте.

Но глаза были другими. Усталыми. Старыми. Глазами человека, который видел слишком много.

– Кто я? – повторила она, и на её губах появилась грустная улыбка. – Я ты, Кира. Из будущего. Из петли. Из времени, которое ещё не началось, но уже закончилось.

Тишина была абсолютной.

– Это невозможно, – прошептала Кира.

– Обратная причинность делает многое возможным, – ответила её двойник. – Ты скоро это поймёшь. – Она посмотрела на часы. – У нас осталось два часа двадцать восемь минут. Мне нужно многое тебе объяснить. И тебе нужно принять решение.

– Какое решение?

– Умереть здесь, – будущая Кира указала на обломки, где лежали останки, – или дать петле замкнуться другим способом. Способом, который может спасти не только станцию, но и Сару.

При имени сестры сердце Киры пропустило удар.

– Ты знаешь, что случилось с Сарой?

– Знаю. Потому что я её видела. В центре Зоны. В Нулевом Узле. – Будущая Кира сделала ещё шаг, теперь они стояли лицом к лицу, разделённые всего метром пространства и бесконечностью времени. – Сара жива. Но она застряла в другой петле. В большей петле. И единственный способ освободить её – пройти через эту. Через взрыв. Через смерть и возрождение.

– Ты говоришь загадками, – Кира почувствовала, как гнев вытесняет страх. – Если ты действительно я, то говори прямо. Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Будущая Кира протянула руку. В её ладони лежал знакомый объект – образец из Зоны. Кристаллический фрагмент, светящийся слабым голубым светом. Тот самый, что должен был храниться в контейнере.

– Через два часа ты вернёшься сюда. Возьмёшь этот образец. Подключишь его к резонансному усилителю. Активируешь. Это вызовет взрыв. – Она сделала паузу. – Но это не просто взрыв. Это каузальный резонанс. Он создаст временную петлю, которая соединит эту лабораторию с Нулевым Узлом. С Сарой. Ты умрёшь здесь, но твоё сознание, твоя информация, всё, что делает тебя тобой, пройдёт через петлю. И ты проснёшься там. В центре Зоны. Где всё началось.

Кира смотрела на светящийся кристалл. Её разум отказывался принимать эту информацию. Это было слишком. Слишком странно. Слишком невозможно.

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что у тебя в кармане записка. Написанная твоим почерком. «Не доверяй Тейну. Сара жива». – Будущая Кира улыбнулась. – Я написала её. Вернее, ты напишешь её. Для себя прошлой. Для себя настоящей. Это часть петли.

Кира медленно достала записку. Посмотрела на неё. На свой почерк.

– Я не понимаю.

– Поймёшь. Когда придёт время. – Будущая Кира начала отступать назад, в тень. – Два часа двадцать минут, Кира. Потом ты вернёшься сюда. И ты сделаешь выбор. Остаться и умереть. Или пройти через петлю и найти Сару.

– Подожди! – Кира шагнула вперёд. – Ты не ответила! Что будет со станцией? С людьми?

– Станция выживет. Люди выживут. Если ты сделаешь правильный выбор. – Голос из тени. – Доверься себе, Кира. Доверься науке. Доверься обратной причинности.

И фигура исчезла. Просто растворилась в темноте, как будто её никогда не было.

Кира стояла, держа в руках записку, её разум пытался обработать невозможное.

– Док, – позвал Джек. – Что только что произошло?

– Я не знаю, – прошептала Кира. – Я совершенно не знаю.

За их спинами дым продолжал течь к эпицентру. Осколки продолжали собираться. Время текло в обратном направлении, неумолимо приближая их к моменту, когда причина встретится со следствием.

К моменту, когда Кира должна будет умереть.

Или пройти сквозь смерть в нечто большее.

17:30. Осталось сорок минут.

Кира сидела на полу лаборатории, окружённая голографическими экранами. За последние два часа она перелопатила все данные об образце из Зоны, все исследования обратной причинности, все теоретические работы о временных петлях.

Математика складывалась. Если создать достаточно сильный каузальный резонанс, можно сформировать временную петлю не только в пространстве, но и во времени. Петлю, которая соединит две точки, разделённые годами. Сознание, информация могли бы пройти по этой петле.

Теоретически.

На практике никто не пробовал. Потому что это требовало энергии взрыва. Требовало смерти.

– Ты действительно собираешься это сделать? – спросила Амина. Она сидела рядом, её лицо было бледным от усталости и страха.

– Я должна, – ответила Кира. – Если я не сделаю, парадокс уничтожит станцию. Петля должна замкнуться.

– Но есть же другой способ! Мы можем эвакуироваться. Оставить станцию. Пусть петля замкнётся без нас!

– За двадцать минут? Амина, здесь пятьсот человек. Мы не успеем.

Амина открыла рот, чтобы возразить, но слов не нашла. Она знала, что Кира права.

Джек стоял у входа, его оружие было наготове. Он не участвовал в обсуждении, просто стоял на страже. Готовый защищать до последнего. Даже когда защищать было не от чего.

Петр работал с оборудованием, восстанавливая то, что можно восстановить. Настраивая резонансный усилитель согласно инструкциям, которые Кира нашла в файлах. Инструкциям, которые она сама написала. В будущем. Или в прошлом.

Временные парадоксы сводили с ума.

– Док, – позвал Петр. – Готово. Усилитель настроен. Когда ты поместишь образец сюда, – он указал на специальное гнездо в центре устройства, – начнётся резонанс. У тебя будет примерно тридцать секунд до критического выброса энергии.

– Достаточно, чтобы убежать?

– Нет. Недостаточно. Даже если ты побежишь немедленно, ударная волна догонит тебя.

Кира кивнула. Она ожидала этого.

– Хорошо.

– Кира, – Амина схватила её за руку. – Пожалуйста. Не надо. Найди другой способ. Всегда есть другой способ.

Кира посмотрела на неё. На Джека. На Петра. На людей, которые стали ей семьёй за три года на этой станции.

– Если мой двойник говорила правду, я не умру. Не по-настоящему. Я просто… перейду. В другое место. В другое время. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой. – И, может быть, найду Сару.

– А может быть, просто умрёшь, – мрачно сказал Джек.

– Тогда убедитесь, что это что-то значило, – ответила Кира.

Она встала, подошла к столу, где Петр установил усилитель. Рядом, в специальном контейнере, лежал образец. Кристалл из Зоны, светящийся голубым.

17:54. Тринадцать минут.

Кира взяла образец в руки. Он был холодным, неестественно холодным, как будто температура внутри него была ниже абсолютного нуля. И он вибрировал, мелко дрожал, резонируя с чем-то невидимым.

С будущим. Или с прошлым.

– Все выходите, – сказала она. – Сейчас.

– Мы не оставим тебя, – твёрдо ответила Амина.

– Это не обсуждается. – Кира повернулась к ним, и в её глазах была сталь. – Вы нужны станции. Нужны людям. А я… я уже мертва. Вы видели останки. Моя роль в этой истории сыграна. Теперь ваша очередь продолжить.

Долгая тишина.

Потом Джек шагнул вперёд, обнял её. Крепко, по-братски.

– Если ты найдёшь Сару, передай, что мы все её помним, – прошептал он.

– Передам, – пообещала Кира.

Амина заплакала, но тоже подошла, обняла.

– Ты самая упрямая, безумная и гениальная женщина, которую я знала.

– Спасибо. Я думаю.

Петр просто кивнул, не доверяя своему голосу.

Они вышли. Дверь закрылась за ними с финальным шипением.

Кира осталась одна.

18:04. Три минуты.

Она поднесла образец к усилителю. Её руки не дрожали. Разум был спокоен, ясен. Это было правильно. Она знала это на каком-то глубинном уровне.

Образец встал в гнездо с тихим щелчком.

Резонанс начался немедленно.

Кристалл засветился ярче, намного ярче. Голубой свет заполнил лабораторию, превращая всё в подводный мир. Воздух задрожал. Пол задрожал. Реальность задрожала.

Кира чувствовала, как энергия нарастает. Как каузальные волны расходятся от усилителя, взаимодействуют с обратной причинностью, создают петлю в ткани времени.

Тридцать секунд.

Она посмотрела на свои руки. Они начинали светиться тем же голубым светом. Свет проникал в кожу, в плоть, в кости. Превращая её в часть резонанса.

Двадцать секунд.

Боли не было. Только странное ощущение растворения. Как будто она не взрывается, а разбирается на части. На атомы. На информацию.

Десять секунд.

– Сара, – прошептала Кира. – Я иду.

Пять.

Четыре.

Три.

Два.

Один.

Свет стал абсолютным. Заполнил всё. Лабораторию. Станцию. Мир. Вселенную.

И в последнее мгновение перед тем, как взрыв разорвал её тело на части, Кира увидела.

Увидела петлю. Гигантскую, сложную, прекрасную структуру причин и следствий, переплетённых в бесконечный узор. Увидела себя, умирающую здесь. Себя, живую в будущем. Сару, застрявшую в центре Зоны. Тейна, плетущего свои планы. Всё было связано. Всё было частью большего паттерна.

И в центре паттерна было нечто. Источник. Начало. Точка, откуда всё началось и куда всё вернётся.

Кира протянула руку к этой точке.

И коснулась её.

18:07:34

Взрыв сотряс станцию.

Джек, Амина и Петр, стоящие за герметичной дверью на безопасном расстоянии, почувствовали, как пол ушёл из-под ног. Ударная волна, даже ослабленная защитой, была достаточно сильной, чтобы сбить с ног.

Потом всё стихло.

Сирены замолчали. Красный свет погас. Станция дрожала, потом успокоилась.

– Хронос, – позвала Амина. – Статус модуля В-12?

– Модуль В-12 герметично изолирован. Взрыв локализован. Потерь среди персонала нет. Один человек погиб в эпицентре взрыва. Доктор Кира Волкова. Подтверждение биометрических сигналов отсутствует.

Амина закрыла лицо руками. Джек ударил кулаком по стене. Петр просто стоял, пустой взгляд устремлён в никуда.

Кира была мертва.

Петля замкнулась.

Кратер Менрва, Нулевой Узел, центр Зоны Инверсии

Неизвестное время

Кира открыла глаза.

Она лежала на чём-то твёрдом и холодном. Над ней было небо – но не оранжевое небо Титана. Это было что-то другое. Радужное, мерцающее, будто само пространство было соткано из света.

Она села. Посмотрела на свои руки. Целые. Невредимые. Как будто взрыва не было.

Вокруг простиралась странная местность. Ледяные образования, но они росли в неправильных направлениях – вверх, вниз, в стороны, игнорируя гравитацию. Метановые озёра текли по воздуху, формируя невозможные водопады. Тени двигались независимо от объектов, которые их отбрасывали.

Обратная причинность в чистом виде.

И впереди, в центре всего этого хаоса, стояла структура.

Огромная, сложная, сделанная из кристалла и света. Она пульсировала, каждая пульсация отправляла волны по реальности, искажая время и пространство.

Источник. Нулевой Узел. Сердце Зоны.

И перед Источником стояла фигура.

Кира узнала её немедленно, даже на расстоянии. Силуэт, движения, то, как она держала голову.

Сара.

Сара была жива.

И она ждала.

Глава 4: Пророк

Периметр Зоны Инверсии, 12 километров от "Кассини-7"

День 2, 08:00 по станционному времени

Рассвет на Титане не походил на земной.

Солнце было далёкой точкой в небе, его свет проходил через миллиард километров космической пустоты и толстую атмосферу спутника, превращаясь в тусклое, рассеянное свечение. Оранжевое небо медленно светлело, переходя в грязно-жёлтое, но настоящего дня никогда не наступало – только бесконечные сумерки, в которых жила станция "Кассини-7".

Кира сидела в ровере "Следопыт-5", её пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла. Они выехали час назад, сразу после того, как она очнулась в медблоке. Восемнадцать часов без сознания. Восемнадцать часов, которые должны были убить её, но вместо этого оставили живой, невредимой, с воспоминаниями о вещах, которые не могли быть реальными.

Петля времени. Источник. Сара.

Она помнила всё слишком ясно, слишком детально для галлюцинации. Чувствовала холод кристаллической структуры под ладонями. Слышала звук – не совсем звук, что-то между музыкой и математикой, – который исходил от Источника. Видела Сару, стоящую там, ждущую.

Но когда она проснулась, была в медблоке станции. В своём теле. Целая и невредимая. Амина сказала, что Джек нашёл её в эпицентре взрыва, без сознания, но без единой царапины.

Взрыв, который должен был убить её.

Взрыв, который она сама вызвала.

Или вызовет. Или уже вызвала в другой временной линии.

Временные парадоксы делали её голову дымом.

– Граница Зоны в двух километрах, – сообщил Джек с водительского места. Его голос был ровным, профессиональным, но Кира слышала напряжение под поверхностью. Он не спал всю ночь, сидел у её кровати в медблоке, отказываясь уходить, пока она не очнётся. – Хронос, подтверждаешь координаты?

– Подтверждаю, – ответил ИИ. – Граница Зоны Инверсии находится в одной тысяче девятистах двадцати метрах по вашему текущему курсу. Скорость расширения стабилизировалась на уровне два целых восемь километра в день. Текущий диаметр Зоны составляет сорок восемь целых семь километра.

Кира смотрела на экран навигации. Красный круг, обозначающий Зону, медленно расширялся, поглощая окружающее пространство миллиметр за миллиметром. Математика была безжалостной. Через девять дней Зона достигнет станции. Через двенадцать дней поглотит её полностью.

Если ничего не сделать.

– Сигнал впереди, – внезапно сказал Хронос. – Неопознанный транспорт, расстояние три километра, движется параллельным курсом.

Джек напрягся, его руки сильнее сжали руль.

– Идентификация?

– Невозможна. Транспорт использует глушение сигнала. Регистрационные маяки отключены.

– Док, – Джек покосился на Киру. – Это может быть проблемой.

Кира активировала внешние камеры. На экране появилось изображение – другой ровер, более старой модели, движущийся по параллельной траектории примерно в полукилометре слева. Его корпус был окрашен в нейтральный серый, никаких опознавательных знаков. Окна затемнены.

– Кто-то ещё хочет добраться до Зоны, – медленно сказала она. – Или до нас.

В задней части ровера Амина перестала проверять медицинское оборудование.

– Думаешь, это люди Тейна?

– Возможно. Или другие. – Кира увеличила изображение, пытаясь разглядеть детали. – Хронос, сканируй этот транспорт. Мне нужно знать, сколько человек внутри и вооружены ли они.

– Сканирование затруднено из-за активного глушения, – ответил ИИ. – Но тепловая сигнатура показывает примерно шесть-восемь человеческих форм внутри транспорта. Также зафиксированы энергетические сигнатуры, соответствующие портативному оружию.

– Значит, вооружены, – констатировал Джек. Он уже переключил ровер в боевой режим, на приборной панели замигали новые индикаторы. – Рекомендую ускориться и попытаться оторваться.

– Или попытаться связаться, – предложила Амина. – Может, они тоже исследователи. Может, мы можем…

Взрыв прервал её слова.

Не рядом с ними. Впереди. Примерно в километре по курсу яркая вспышка осветила сумеречное небо Титана, затем чёрный столб дыма поднялся в воздух, расплываясь в плотной атмосфере.

– Что за чёрт! – Джек дёрнул руль, ровер свернул влево, шесть колёс завизжали по замёрзшей поверхности.

– Хронос! – крикнула Кира. – Что произошло?

– Взрыв зафиксирован в точке координат N 12.4, E 87.9. Природа взрыва: направленный заряд, высокая мощность. – Пауза. – Доктор Волкова, это были координаты транспортного конвоя, который должен был прибыть из "Аргус" сегодня утром.

Кира застыла. Транспортный конвой. Тейн.

– Покажи визуализацию места взрыва!

На экране появилось изображение с разведывательного спутника. Место взрыва было в двух километрах от их текущего положения, на стандартном транспортном маршруте между орбитальной станцией "Аргус" и "Кассини-7". Три транспортных ровера – два из них перевёрнуты, третий горит. Вокруг разбросаны фигуры в защитных костюмах, некоторые двигаются, другие лежат неподвижно.

И ещё два неопознанных транспорта, окружающих место взрыва.

Засада.

– Это нападение, – сказала Амина. – Кто-то атаковал конвой.

– Неопознанный транспорт меняет курс, – сообщил Хронос. – Движется к месту взрыва. Скорость увеличена.

Джек смотрел на экран, его лицо было жёстким.

– Док, твой вызов. Мы можем развернуться и вернуться на станцию. Или можем идти туда и попытаться помочь. Но если это организованное нападение, мы влезаем в серьёзное дерьмо.

Кира смотрела на горящий ровер. На фигуры вокруг. Один из них мог быть Тейном. Человеком, который знал что-то о Саре. Человеком, которого её будущая версия предупредила не доверять.

Но если он умрёт здесь, она никогда не узнает, что он знает.

– Едем туда, – сказала она. – Быстро.

Джек кивнул, развернул ровер, нажал на акселератор. Машина рванула вперёд, её мощный электрический двигатель взвыл, разгоняя шесть колёс до максимальной скорости. Пейзаж за окнами превратился в размытое оранжево-серое пятно.

Они добрались до места взрыва за три минуты.

Картина была хаотичной. Три транспортных ровера конвоя – один полностью уничтожен взрывом, второй перевёрнут и горит, третий стоит на колёсах, но его передняя часть изрешечена пулями. Вокруг лежали тела – как минимум пять, может быть больше. Ещё несколько фигур двигались, укрываясь за обломками, отстреливаясь от нападавших.

Два неопознанных ровера окружали место засады. Из их люков высовывались фигуры в импровизированных защитных костюмах, стреляя из автоматического оружия. Трассирующие пули расчерчивали воздух красными линиями.

– Боевой контакт, – констатировал Джек. – Минимум двенадцать нападавших, хорошо вооружены и координированы. Защитники в меньшинстве. – Он посмотрел на Киру. – Всё ещё хочешь влезать?

Кира смотрела на хаос перед ними. Каждый инстинкт самосохранения кричал, чтобы она развернулась и уехала. Но что-то другое – что-то более глубокое – заставляло её остаться.

Записка в кармане будто жгла кожу. "Не доверяй Тейну. Сара жива."

Если Тейн умрёт здесь, кто расскажет ей правду?

– Мы не дадим им умереть, – сказала она. – Но и напрямую в бой не полезем. Есть план?

Джек усмехнулся – короткая, хищная усмешка солдата, который видел слишком много боёв.

– План простой. Я создам отвлечение. Ты и Амина используете хаос, чтобы добраться до выживших и вытащить их. Быстро, эффективно, без героизма.

– Какое отвлечение?

Джек не ответил. Он просто развернул ровер, нацелил его на ближайший вражеский транспорт и нажал на красную кнопку на панели управления.

Передние фары их ровера погасли. На их месте раскрылись скрытые отсеки, из которых выдвинулись два пулемёта – военная модификация, установленная Джеком "на всякий случай" ещё три года назад.

– Держитесь, – сказал он и нажал на спуск.

Пулемёты ожили, заливая воздух свинцом. Трассирующие пули впились в корпус вражеского ровера, прошивая броню, разбивая окна. Несколько нападавших упали, остальные бросились искать укрытие.

– Сейчас! – крикнул Джек. – Вон!

Кира и Амина выскочили из задней двери ровера, припали к земле, используя обломки как укрытие. Холод Титана ударил немедленно – минус сто семьдесят, даже через защитные костюмы. Кира чувствовала, как ледяной воздух обжигает лёгкие при каждом вдохе.

Они бежали, пригнувшись, к ближайшему перевёрнутому роверу конвоя. Пули свистели над головами, но Джек держал внимание нападавших на себе, методично расстреливая их позиции.

За обломками ровера они нашли троих выживших. Двое солдат Каузального Щита, оба ранены – один в плечо, другой в ногу. И третья фигура, прижавшаяся к металлической стенке, держащая пистолет дрожащими руками.

Маркус Тейн.

Его форма была разорвана и закопчена. Лицо в саже и крови. Но глаза были ясными, острыми, полными ярости и расчёта.

– Доктор Волкова, – сказал он, когда увидел её. – Какая неожиданность. Пришли меня спасать или добить?

– Заткнитесь и двигайтесь, – отрезала Кира. – Амина, проверь раненых!

Амина уже работала, сканируя повреждения портативным медицинским прибором. Солдат с раной в плечо был стабилен. Тот, что ранен в ногу, терял много крови.

– Нужна эвакуация, – сказала она. – Этот не доживёт до станции без хирургии.

– Тогда работай быстро, – бросил Джек по радио. – У меня заканчиваются боеприпасы!

Кира огляделась, оценивая ситуацию. Джек сдерживал большую часть нападавших, но их было слишком много. Они начинали окружать, используя численное превосходство. Ещё минута, может две, и они прорвутся.

– Хронос, – позвала она. – Мне нужна информация о нападавших. Кто они?

– Сопоставление данных… – ИИ помолчал секунду. – Транспортные средства зарегистрированы как угнанные три месяца назад из промышленного комплекса на Марсе. Тепловые сигнатуры и паттерны движения соответствуют известной активности группировки "Хронологическая Свобода".

Кира замерла. Хронологическая Свобода. Террористы. Или идеалисты, в зависимости от точки зрения. Группа, которая считала Зоны Инверсии экзистенциальной угрозой человечеству и требовала их немедленного уничтожения.

Группа, которую возглавлял человек, известный только как "Пророк".

– Тейн, – резко сказала она. – Почему они атаковали ваш конвой?

Тейн вытер кровь с лица тыльной стороной руки.

– Потому что я везу оборудование для исследования Зоны. Каузальные усилители, резонаторы, всё необходимое для контроля над обратной причинностью. – Он усмехнулся. – "Хронологическая Свобода" хочет уничтожить Зоны. Я хочу их контролировать. Мы на противоположных сторонах философского спора, который они решили разрешить с помощью взрывчатки.

Взрыв сотряс землю рядом с ними. Слишком близко. Кира инстинктивно пригнулась.

– Нам нужно уходить! – крикнула Амина. – Сейчас!

– Док! – Джек по радио. – У меня проблема! Они обходят слева, я не могу удержать обе стороны!

Кира посмотрела в направлении, откуда доносились выстрелы. Несколько фигур действительно двигались в обход, используя неровности местности как укрытие. Ещё минута, и они окажутся в мёртвой зоне, откуда Джек не сможет их достать.

Нужно было что-то делать.

Кира схватила винтовку у одного из раненых солдат, проверила заряд. Наполовину полон. Достаточно.

– Амина, заканчивай с раненым. Тейн, помогай ей. – Она встала, прижимаясь спиной к обломкам. – Я прикрою левый фланг.

– Кира, ты не солдат! – начала протестовать Амина.

– Но я хорошо стреляю, – отрезала Кира. – Папа научил. Помнишь?

Она не стала ждать ответа. Поднялась, прицелилась, выстрелила. Одна из обходящих фигур упала. Перезарядка. Второй выстрел. Промах, но фигура бросилась искать укрытие.

Третий выстрел. Попадание в ногу. Фигура рухнула.

Обход был остановлен.

– Хорошая работа, док! – Джек по радио звучал почти весело. – Но у нас кончается время! Боеприпасы на исходе!

– Сколько у тебя осталось?!

– Меньше, чем мне нужно!

Кира думала лихорадочно. Их ровер был вооружён, но Джек один не мог удержать всех нападавших. Раненые солдаты не могли сражаться. Амина не была бойцом. Тейн выглядел способным держать оружие, но был в шоке.

Им нужна была помощь. Или чудо.

И тут она услышала звук.

Низкий, вибрирующий гул, идущий не из внешних динамиков, а словно изнутри её черепа. Звук, который она слышала раньше. В воспоминаниях о Зоне. О Источнике.

Звук обратной причинности.

– Что это? – Амина тоже слышала. Она замерла, её глаза широко раскрылись.

Гул усилился. Воздух вокруг них начал вибрировать, искажаться, как будто пространство само по себе дрожало.

И тут одна из фигур нападавших – та, что находилась ближе всего к границе Зоны – вдруг остановилась. Просто замерла на месте, её оружие застыло на полувзмахе.

Затем начала двигаться в обратном направлении.

Не пятиться назад. Двигаться в обратном направлении времени. Её шаги шли в обратной последовательности, возвращая её на те позиции, где она была тридцать секунд назад. Как перемотка записи.

– Что за… – начал Тейн, но замолчал, глядя на невозможное.

Ещё одна фигура замерла. Потом ещё две. Обратное движение распространялось как волна от границы Зоны.

– Граница расширяется! – крикнул Хронос. – Скорость экспансии внезапно увеличилась! Зона растёт со скоростью один километр в минуту!

Кира посмотрела в направлении Зоны. Граница была видна теперь невооружённым глазом – мерцающая завеса, радужная и искажающая, катящаяся к ним как волна.

– Все к роверу! – крикнула она. – Сейчас же!

Они бросились бежать. Амина тащила раненого солдата, поддерживая его за здоровую руку. Тейн помогал второму. Кира прикрывала их отступление, стреляя очередями в воздух, чтобы заставить нападавших держать головы опущенными.

Джек уже развернул ровер, двигатели взревели. Задняя дверь распахнута.

Они добрались за двадцать секунд. Затолкали раненых внутрь. Тейн забрался следом. Амина. Кира последней, на ходу стреляя в преследователей.

– Пристегнулись?! – крикнул Джек.

– Езжай!!!

Ровер рванул вперёд. Шесть колёс прокрутились, зацепились за поверхность, машина понеслась прочь от места засады.

За их спинами граница Зоны продолжала расширяться. Мерцающая завеса поглотила место взрыва, накрыла оставшихся там нападавших. Кира видела через заднее окно, как фигуры замирали, начинали двигаться в обратном направлении, проживая последние минуты задом наперёд.

– Скорость расширения замедляется, – сообщил Хронос. – Стабилизация… стабилизация достигнута. Текущий диаметр Зоны: сорок девять целых три километра.

Зона выросла на полкилометра за две минуты. Потом остановилась.

– Что это было? – прошептала Амина.

Кира смотрела на убегающую границу. Её разум анализировал, строил модели, искал объяснение.

– Резонанс, – медленно сказала она. – Взрыв создал энергетический импульс. Зона отреагировала, поглотив энергию и конвертировав её в расширение. Как если бы она… питалась хаосом.

– Питалась? – Тейн смотрел на неё с интересом. – Доктор Волкова, вы предполагаете, что Зона живая?

– Нет. Да. Не знаю. – Кира потерла лоб. Голова раскалывалась. – Она ведёт себя как живой организм. Растёт. Реагирует на внешние стимулы. Но это не биология. Это физика. Математика. Что-то среднее между ними.

Она замолчала. В задней части ровера было тесно и душно. Раненый солдат стонал, Амина пыталась остановить кровотечение. Второй солдат сидел тихо, его лицо было бледным от шока. Тейн смотрел в окно, его выражение было непроницаемым.

– Спасибо, – внезапно сказал он, не поворачиваясь. – За спасение. Я в долгу.

Кира не ответила. Записка жгла в кармане. "Не доверяй Тейну."

Но он только что был готов умереть там. Это меняло что-то? Или делало его ещё более опасным?

– Док, – позвал Джек. – У нас ещё одна проблема.

– Какая?

– Я словил одного из нападавших. Он зацепился за наш ровер, когда мы уезжали. Сейчас висит на заднем бампере.

Кира обернулась. Через заднее окно она видела фигуру в защитном костюме, цеплявшуюся за обвес ровера. Шлем был треснут, из трещины шёл дым – костюм разгерметизирован. Человек умрёт через минуты без помощи.

– Останови машину, – сказала она.

– Кира, это может быть опасно! – запротестовала Амина.

– Он умирает. Мы не дадим ему умереть. – Кира посмотрела на Джека. – Останови.

Джек вздохнул, но подчинился. Ровер замедлился, остановился.

Кира вышла, обошла машину сзади. Фигура всё ещё висела на бампере, её движения становились всё слабее. Кира помогла ей спуститься, притащила к боковой двери.

– Помогите! – крикнула она.

Амина и Тейн вытащили фигуру внутрь. Амина немедленно начала оказывать первую помощь – заклеила трещину в шлеме, проверила жизненные показатели.

– Он жив. Но без сознания. Переохлаждение, гипоксия, возможно контузия. – Она посмотрела на Киру. – Нам нужно вернуться на станцию. Срочно.

Кира кивнула. Села обратно на своё место.

– Джек, обратно на "Кассини".

Ровер развернулся, помчался к станции. Позади них граница Зоны мерцала в сумеречном свете Титана, спокойная теперь, но всё ещё смертельно опасная.

И где-то там, в центре, ждал Источник. И ответы.

Медицинский блок, "Кассини-7"

11:30

Раненый солдат конвоя выжил. Амина сделала экстренную операцию, остановила кровотечение, стабилизировала его состояние. Второй солдат был в порядке, только царапины и ушибы.

Пленный нападавший тоже выжил. Амина работала над ним два часа, согревала, восстанавливала дыхание, приводила в чувство.

Теперь он сидел на кровати в медблоке, окружённый тремя охранниками станции. Шлем был снят. Лицо было видно.

Кира узнала его немедленно.

Илья Ковальский. Сорок два года, бывший физик-теоретик, специалист по квантовой механике. Работал на станции четыре года назад, был частью первой исследовательской группы, изучавшей аномалии в кратере Менрва. Исчез три года назад, после гибели – исчезновения – Сары.

Его считали мёртвым. Но он был жив. И судя по всему, стал лидером "Хронологической Свободы".

Стал "Пророком".

Кира вошла в медблок. Илья поднял голову, посмотрел на неё. Его лицо было изможденным, обожжённым солнцем и холодом Титана, но глаза были ясными. Слишком ясными. Глазами человека, который видел вещи, которые не должен был видеть.

– Кира, – сказал он. Его голос был хриплым от недостатка кислорода, но узнаваемым. – Ты выросла.

– Три года прошло, Илья, – спокойно ответила она. – Мы думали, ты мёртв.

– Я был. В каком-то смысле. – Он усмехнулся, но улыбка была без радости. – Я был в Зоне, Кира. Я видел, что там. Я знаю правду.

– Какую правду?

– Что Зона – это не природная аномалия. Это не случайность. Это вторжение. – Он наклонился вперёд, его глаза горели фанатичным огнём. – Нечто использует обратную причинность, чтобы проникнуть в нашу реальность. Источник в центре Зоны – это не просто структура. Это врата. Портал. И через него идёт вторжение.

Кира смотрела на него. Её разум отказывался принять эту информацию, но что-то внутри – что-то, что помнило петлю времени, Источник, Сару – шептало, что он может быть прав.

– Вторжение чего? – спросила она. – Откуда?

– Из будущего, – прошептал Илья. – Из нашего собственного будущего. Что-то, что мы создадим, решило вернуться назад и изменить прошлое. И Зона – это инструмент. Способ переписать причинность.

– Это безумие.

– Это правда. – Он встал, охранники немедленно напряглись, но он не двигался агрессивно. Просто стоял, глядя на Киру. – У меня есть доказательство. Видео из центра Зоны. Ты должна его увидеть.

– Где это видео?

– В моём транспорте. В защищённом контейнере. – Он протянул руку, в ладони лежал маленький ключ-чип. – Координаты транспорта в чипе. Возьми. Посмотри. Поймёшь.

Кира взяла чип. Он был тёплым от его руки.

– Почему ты мне это даёшь? Почему ты атаковал конвой Тейна, если хотел поговорить с нами?

– Потому что Тейн – враг. Он хочет контролировать Зону, использовать её. Он не понимает, что Зону нельзя контролировать. Можно только уничтожить. До того, как она уничтожит нас. – Илья сел обратно на кровать. – А тебе я даю это, потому что ты единственная, кто может понять. Единственная, кто может остановить вторжение.

Дверь медблока открылась. Вошёл Тейн, за ним директор Чен и двое солдат.

Тейн посмотрел на Илью, и его лицо стало жёстким, как камень.

– Илья Ковальский. "Пророк". Террорист, ответственный за восемнадцать нападений на исследовательские объекты в Солнечной системе. Семьдесят три человека погибли из-за тебя.

– Семьдесят три погибли, чтобы спасти миллиарды, – спокойно ответил Илья. – Ты не понимаешь, Маркус. Зона должна быть уничтожена. Все Зоны. Или они уничтожат нас.

– Зоны можно контролировать. Использовать. Превратить в инструмент прогресса.

– Инструмент вторжения, – возразил Илья. – Ты играешь с силами, которые не понимаешь. Обратная причинность – это не физика. Это оружие. И оно направлено на нас.

Тейн шагнул ближе, его голос стал тише, но не менее опасным.

– Директор Чен, этот человек совершил акт терроризма против конвоя Каузального Щита. Согласно военному законодательству, я имею право на полевой суд. И приговор.

Чен колебался.

– Господин Тейн, это научная станция. У нас нет юрисдикции для…

– Военное положение отменяет гражданскую юрисдикцию, – отрезал Тейн. – Ковальский, ты приговорён к казни. Приговор будет приведён в исполнение немедленно.

Охранники подняли оружие. Илья не двигался, просто сидел, спокойно глядя на Тейна.

И улыбался.

Улыбался, как будто знал что-то. Как будто видел будущее.

– Подождите, – вмешалась Кира. – Тейн, вы не можете просто…

– Могу и делаю, – оборвал её Тейн. – Этот человек опасен. Он не может остаться в живых.

Он кивнул охранникам. Те прицелились.

– Кира, – тихо сказал Илья. – Посмотри видео. Узнаешь правду. И найдёшь Сару.

При упоминании имени сестры сердце Киры сжалось.

– Что ты знаешь о Саре?!

– Всё, – прошептал Илья. – Я знаю всё. Потому что я был там. В центре. В Источнике. Я видел её. Она ждёт тебя.

– Огонь, – приказал Тейн.

– НЕТ! – крикнула Кира.

Но было поздно.

Выстрелы прогремели одновременно. Тело Ильи дёрнулось, упало на кровать.

Пророк был мёртв.

Или нет?

Потому что когда Кира посмотрела на его лицо, оно всё ещё улыбалось. И в последний момент, перед тем как жизнь покинула глаза, губы Ильи беззвучно произнесли одно слово.

"Петля."

Тело обмякло. Биометрические датчики завизжали, показывая прямую линию.

Илья Ковальский был мёртв.

Но улыбка оставалась.

Как будто он знал, что смерть – не конец.

Как будто он знал, что петля ещё не замкнулась.

Глава 5: Экспедиция в сердце

Граница Зоны Инверсии, 15 километров от "Кассини-7"

День 3, 09:30 по станционному времени

Граница была видна за километр.

Не как чёткая линия, разделяющая пространство на "до" и "после". Скорее как постепенный переход, размытая зона, где реальность начинала вести себя неправильно. Воздух впереди мерцал, искажался, создавая оптические эффекты – множественные отражения, ложные горизонты, объекты, которые одновременно были близко и далеко.

Кира сидела на переднем сиденье ровера "Следопыт-5", её глаза были прикованы к этому мерцанию. Они ехали уже три часа, с самого рассвета, и всё это время напряжение нарастало. Не страх. Что-то другое. Предвкушение? Любопытство? Или просто понимание того, что они приближаются к точке невозврата.

За рулём сидел Джек, его руки были напряжены на руле, челюсть сжата. Он не говорил ничего последние двадцать минут, просто вёл ровер вперёд, к границе, которая становилась всё ближе с каждой секундой.

В задней части Амина проверяла биомедицинское оборудование в пятый раз. Её пальцы двигались автоматически, но Кира видела, как они дрожат. Страх. Естественный, рациональный страх перед тем, что они собирались сделать.

Войти в пространство, где причины следовали за следствиями. Где будущее определяло прошлое. Где законы физики, биологии, самой реальности были вывернуты наизнанку.

– Граница в трёхстах метрах, – сообщил Хронос. Голос ИИ был спокойным, но Кира уловила едва заметную модуляцию – признак того, что даже искусственный интеллект находил происходящее… необычным. – Рекомендую снизить скорость до пяти километров в час. Переход может вызвать временную дезориентацию.

Джек сбросил скорость. Ровер замедлился до ползучего темпа, его колёса осторожно перекатывались по неровной поверхности замёрзших углеводородов.

– Последний шанс передумать, – сказал он, не оборачиваясь. – Говорю это в последний раз. Мы можем развернуться. Вернуться на станцию. Подождать подкрепления, лучшего оборудования, чего угодно.

– Нет, – твёрдо ответила Кира. – Каждый час Зона расширяется. Каждый день мы теряем время. Если Сара действительно там, я не могу ждать.

– Даже если это ловушка? – тихо спросила Амина. – Кира, подумай. Илья мог лгать. Тейн определённо что-то скрывает. Мы не знаем, что нас ждёт там.

– Именно поэтому мы должны войти. Узнать правду.

Амина хотела что-то возразить, но промолчала. Она знала, что спорить бесполезно. Когда Кира принимала решение, её было невозможно переубедить.

Двести метров до границы.

Мерцание усилилось. Теперь Кира видела детали – воздух впереди буквально вибрировал, создавая волновой эффект, как летним днём над раскалённым асфальтом. Но здесь было минус сто семьдесят по Цельсию. Визуальное искажение не имело ничего общего с температурой.

Это было искажение причинности.

Сто метров.

– Биометрические датчики показывают аномалии, – доложил Хронос. – Частота сердцебиений всех троих повысилась. Уровень кортизола в крови увеличен. Мозговая активность… необычная. Регистрирую паттерны, которые не соответствуют известным состояниям сознания.

– Что это значит? – спросила Амина.

– Не знаю. У меня нет данных для сравнения.

Пятьдесят метров.

Кира почувствовала это раньше, чем увидела. Странное ощущение в затылке, как будто кто-то слегка касается её мозга ледяными пальцами. Не боль. Не дискомфорт. Просто… присутствие. Ощущение того, что время впереди течёт не так, как должно.

Двадцать метров.

Мерцание стало почти твёрдым. Завеса из света и искажений, висящая в воздухе, разделяющая нормальную реальность и Зону.

Десять метров.

– Держитесь, – сказал Джек.

Ровер коснулся границы.

И мир перевернулся.

Переход был не мгновенным. Это было не как пересечение линии, а как погружение в вязкую жидкость, которая сопротивлялась, давила со всех сторон, затем неохотно пропускала.

Кира почувствовала, как её желудок переворачивается. Не от тошноты, а от чего-то более глубокого, более фундаментального. Как будто её внутренние органы на секунду поменялись местами, потом вернулись обратно, но не совсем правильно.

Звуки стали странными. Гул двигателя ровера звучал одновременно громче и тише, как будто доносился из двух разных направлений. Её собственное дыхание эхом отражалось в ушах, но эхо приходило до звука.

Зрение размылось, потом снова сфокусировалось. Всё выглядело нормально. Тот же ровер. Те же приборы. Джек за рулём, Амина сзади. Но что-то было не так.

Тени. Тени падали в неправильном направлении.

Кира посмотрела в окно. Солнце – тусклая точка в плотной атмосфере Титана – было слева. Но тень от ровера падала так, будто источник света справа.

– Мы внутри, – прошептала она.

– Подтверждаю, – сказал Хронос. Его голос звучал искажённо, с лёгкой задержкой, как будто проходил через какой-то фильтр. – Все системы ровера функционируют нормально. Но внешние датчики регистрируют аномалии. Гравитация нормальная. Температура нормальная. Но время… время течёт неправильно.

– Покажи визуализацию, – приказала Кира.

На экране появился график. Обычно время было прямой линией, идущей слева направо. Здесь линия извивалась, петляла, местами шла в обратном направлении.

– Обратная причинность, – прокомментировала Кира. – Локальные петли времени. Небольшие, но уже заметные.

Джек медленно вёл ровер вперёд. Пейзаж за окнами выглядел почти нормально – те же ледяные равнины, те же горы на горизонте. Но детали были неправильными.

Там, слева, кратер. Но осколки, выброшенные из него, не разлетались в стороны. Они собирались обратно, медленно, очень медленно падая к центру.

Впереди, озеро жидкого метана. Но жидкость не растекалась по поверхности, подчиняясь гравитации. Она текла вверх по склону холма, стекаясь к вершине.

И облака. Облака в плотной атмосфере Титана двигались не по ветру. Они двигались против ветра, притягиваемые к какой-то невидимой точке впереди.

К центру Зоны.

– Всё течёт к центру, – медленно сказала Амина. Её голос дрожал. – Как будто центр… всасывает причинность.

– Или излучает обратную причинность, – поправила Кира. – Источник в центре посылает волны, которые инвертируют локальные причинные связи. Чем ближе к источнику, тем сильнее эффект.

Они ехали дальше. Минуты тянулись странно – иногда слишком быстро, иногда слишком медленно. Кира посмотрела на часы на панели. Стрелка двигалась неравномерно, дёргалась, иногда на секунду шла назад.

– Хронос, сколько времени прошло с момента пересечения границы?

Пауза. Необычно долгая пауза для ИИ.

– Я… не могу точно определить. Внутренние часы показывают семь минут. Связь со станцией показывает двадцать три минуты. Биометрические данные предполагают примерно пятнадцать минут. – Ещё одна пауза. – Доктор Волкова, время здесь не абсолютно. Оно относительно. И я не могу гарантировать точность измерений.

Кира кивнула. Она ожидала этого. Обратная причинность делала время эластичным, растягивала и сжимала его в зависимости от локальных условий.

– Как далеко до центра?

– По прямой – восемнадцать километров. Но я не могу определить, сколько времени займёт путь. Извините.

– Не извиняйся. Ты делаешь всё, что можешь. – Кира повернулась к Джеку. – Продолжай движение. Держи курс на центр.

Джек кивнул, его лицо было напряжённым, но решительным.

Они ехали. И с каждым километром эффекты усиливались.

Пять километров внутри Зоны

Время: неопределённое

Первое действительно странное событие произошло, когда они проезжали мимо ледяной формации.

Это была высокая колонна из водяного льда, торчащая из поверхности под углом. Обычное геологическое образование на Титане – результат криовулканизма, когда вода из подповерхностного океана прорывается наружу и мгновенно замерзает.

Но эта колонна росла.

Не в том смысле, что медленно увеличивалась за тысячи лет. Она росла на глазах. Кира видела, как ледяные кристаллы формировались у основания, поднимались вверх, добавляя высоту. За минуту колонна выросла на полметра.

А потом начала уменьшаться.

Лёд не таял. Он просто… исчезал. Растворялся. Кристаллы разбирались сами по себе, возвращаясь в базовое состояние.

– Рост и разрушение одновременно, – прошептала Кира. – Обратная причинность. Мы видим весь жизненный цикл колонны, сжатый в несколько минут. От роста к разрушению к росту снова.

– Это невозможно, – сказала Амина.

– Здесь ничто не невозможно. Здесь законы природы переписаны.

Они продолжили движение. Ледяная колонна осталась позади, всё ещё пульсируя между ростом и разрушением.

Следующая аномалия была более тревожной.

Животное. Или то, что когда-то было животным.

Титан не был пустынным миром. В его густой атмосфере и углеводородных морях обитали примитивные формы жизни – простые организмы, основанные на метановой биохимии, а не на воде. Они были редкими, неуловимыми, но существовали.

Существо, которое они увидели, было размером с кошку. Шесть конечностей, сегментированное тело, покрытое чем-то вроде хитинового панциря. Оно лежало на поверхности, неподвижное.

Мёртвое.

Но по мере того, как ровер приближался, Кира видела, как тело дёргается. Конвульсии? Нет. Движение было слишком правильным, слишком координированным.

Существо оживало.

Она видела это через внешние камеры ровера. Тело начинало двигаться, медленно, неуверенно. Конечности выпрямлялись. Панцирь, треснутый и разрушенный, собирался обратно, заживал. Существо вставало.

Потом бежало. Назад. В обратном направлении по своим собственным следам.

– Оно движется в обратном времени, – прошептала Амина. – От смерти к жизни.

– Или от жизни к смерти, в зависимости от точки зрения, – добавила Кира. Её научный разум был восхищён и ужаснут одновременно. – Для нас это выглядит как воскрешение. Для существа, если оно обладает сознанием, его жизнь всё ещё течёт от начала к концу. Просто мы видим конец раньше, чем начало.

Существо исчезло за грядой льда, всё ещё бегущее в обратном направлении.

Кира сделала запись на видеорекордер. Это нужно было задокументировать. Если они выживут, если вернутся на станцию, это будет первое документальное подтверждение обратной причинности в биологических системах.

Если.

Десять километров внутри Зоны

Джек закричал.

Не от боли. От шока.

Кира немедленно обернулась. Джек держал левую руку, его лицо было бледным, глаза широко раскрыты.

– Что случилось?!

– Моя рука… я… – Он смотрел на ладонь, не веря своим глазам.

Кира увидела. На ладони Джека, по диагонали от основания большого пальца к запястью, тянулся шрам. Свежий, красный, недавно зажившей.

Но его не было секунду назад. Кира была уверена.

– Откуда это?

– Я не знаю! Я ничего не делал! Просто вёл ровер, и вдруг… – Джек провёл пальцами по шраму. – Он просто появился. Как будто я получил рану неделю назад, и она зажила. Но я ничего не чувствовал.

Амина немедленно подошла, схватила его руку, начала сканировать портативным прибором.

– Это действительно шрам. Зажившая рана. Биологический анализ показывает, что это произошло примерно семь-восемь дней назад. – Она посмотрела на Киру. – Но у Джека не было травмы руки. Никогда.

– Не было, – медленно сказала Кира. Её разум работал, выстраивая логику. – Ещё не было. Или будет. В будущем.

– Что ты имеешь в виду?

– Обратная причинность. Джек получит рану в будущем. Но здесь, внутри Зоны, следствие предшествует причине. Рана заживёт до того, как он её получит. Мы видим шрам сейчас, потому что в будущем будет рана.

Джек смотрел на свою руку, его лицо выражало смесь ужаса и фасцинации.

– То есть ты говоришь, что я ещё порежусь? Это уже предопределено?

– Возможно. Или ты получил бы рану, если бы мы не знали об этом. Но теперь, когда мы знаем, ты можешь быть осторожнее. Может быть, причина не случится. – Кира сделала паузу. – Или случится, потому что ты будешь слишком осторожен и это приведёт к травме. Парадоксы обратной причинности делают свободу воли… сложной концепцией.

– Отлично, – пробормотал Джек. – Просто чертовски отлично.

Но он продолжал вести ровер, его здоровая рука крепко держала руль.

Кира сделала заметку в своём журнале. "Биологическая обратная причинность: следствия предшествуют причинам на клеточном уровне. Травмы заживают до получения. Возможное влияние на свободу воли: неопределённое."

Они ехали дальше.

Пятнадцать километров внутри Зоны

Амина начала видеть будущее.

Сначала это были просто смутные образы. Вспышки, которые можно было списать на усталость или стресс. Она видела себя, стоящую в каком-то незнакомом месте. Видела Джека, говорящего что-то важное, но слов не слышала. Видела Киру, смотрящую на что-то огромное и пугающее.

Потом образы стали яснее.

Она видела руины. Не древние руины, выветренные веками. Современные руины. Разрушенные здания из металла и пластика. Технология, которая выглядела знакомой, но не совсем правильной. Более продвинутой. Из будущего.

И среди руин она видела себя.

Старше. Намного старше. Волосы седые. Лицо покрыто морщинами. Но всё ещё узнаваемая. Старая Амина стояла среди обломков, держала в руках что-то маленькое, светящееся. И плакала.

– Амина? – Голос Киры вернул её в настоящее. – Ты в порядке? Ты побледнела.

Амина моргнула. Видение исчезло. Они всё ещё были в ровере. Всё ещё ехали к центру.

– Я… видела что-то, – прошептала она. – Предвоспоминание. Будущее. Или возможное будущее.

– Что ты видела?

– Руины. Себя. Старую. – Амина обняла себя руками, пытаясь согреться, хотя в ровере было тепло. – Кира, я видела свою смерть.

Тишина.

– Расскажи, – мягко сказала Кира.

– Я была старой. Очень старой. Стояла среди разрушенных зданий. И держала что-то в руках. Что-то важное. – Амина сглотнула. – И знала, что сейчас умру. Не видела, как это случится. Просто знала.

– Предвоспоминания, – сказала Кира. – Илья говорил об этом. Чем глубже в Зону, тем сильнее связь с будущим. Ты видишь образы событий, которые ещё не случились. Но они могут быть не реальным будущим. Просто одним из возможных.

– Или единственно возможным, – добавил Джек. – Если следствие предшествует причине, и ты видела свою смерть, значит, она уже случилась. В будущем. И ты не можешь её предотвратить.

– Не говори так, – резко оборвала его Амина.

– Извини. Но это логика этого места.

Кира смотрела на Амину. Её подруга, её коллега, её сестра по духу. Увидела собственную смерть. И продолжала ехать вперёд, к центру, зная, что может не вернуться.

– Мы можем развернуться, – сказала Кира. – Сейчас. Прямо сейчас.

Амина покачала головой.

– Нет. Я видела себя старой. Значит, я доживу до старости. Значит, сегодня я не умру. – Она попыталась улыбнуться, но улыбка получилась дрожащей. – Парадоксальная логика. Если я видела своё будущее, значит, у меня есть будущее.

– Если следствие предшествует причине, – тихо добавила Кира.

– Да. Если.

Они продолжили путь в молчании.

Восемнадцать километров внутри Зоны

Руины появились внезапно.

Один момент – пустая ледяная равнина. Следующий – целый комплекс зданий, возвышающийся перед ними.

Джек остановил ровер. Все трое смотрели на невозможное.

Здания были разрушены, но узнаваемы. Модульная архитектура, характерная для космических станций. Металлические стены, панорамные окна, соединительные туннели. Всё было наполовину погребено под льдом, изъедено временем и холодом.

Но это было не древнее. Технология была слишком современной.

– Это… это похоже на "Кассини-7", – прошептала Амина. – Та же архитектура. Те же пропорции.

– Но это не "Кассини-7", – медленно сказала Кира. Она открыла дверь ровера, вышла наружу. Холод Титана ударил немедленно, даже сквозь защитный костюм.

Джек и Амина последовали за ней. Они подошли к ближайшему зданию, обошли его, пытаясь найти опознавательные знаки.

Кира нашла их на наполовину разрушенной стене.

Табличка, почти скрытая под слоем льда. Она очистила её рукой в перчатке.

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ СТАНЦИЯ "КАССИНИ-8"

МОДУЛЬ ЖИЛЫХ ПОМЕЩЕНИЙ B

ДАТА ПОСТРОЙКИ: 2095 ГОД

Через восемь лет.

– Это не древние руины, – прошептал Джек. – Это будущие руины. Эта станция ещё не построена. Но когда её построят, она будет здесь. И будет разрушена.

Кира обошла здание, заглядывая в разбитые окна. Внутри было пусто, если не считать обломков мебели и оборудования. Всё выглядело заброшенным десятилетиями.

Она нашла ещё одну табличку. Эта была на двери, ведущей в лабораторный модуль.

ЛАБОРАТОРИЯ КАУЗАЛЬНОГО АНАЛИЗА

РУКОВОДИТЕЛЬ: Д-Р К.А. ВОЛКОВА

Её имя. Её инициалы. Она будет работать здесь. На станции, которая ещё не построена. Будет руководить лабораторией, которая изучает обратную причинность.

И станция будет разрушена.

– Кира, – позвала Амина. – Иди сюда. Быстро.

Кира обернулась. Амина стояла у другой стены, освещая фонарём что-то на её поверхности.

Надпись. Выцарапанная в металле, грубая, сделанная чем-то острым. Буквы неровные, но читаемые.

КИРА, ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЭТО ОСТАНОВИТЬ. САРА.

Сердце Киры остановилось.

Сара. Её сестра оставила это сообщение. Здесь. На стене станции, которая будет построена через восемь лет и разрушена неизвестно когда.

– Как это возможно? – прошептала Амина. – Сара исчезла три года назад. Как она могла оставить сообщение на станции из будущего?

– Обратная причинность, – ответила Кира. Её голос звучал отстранённо, как будто принадлежал кому-то другому. – Сара застряла в петле времени. Она живёт от конца к началу. Для неё это сообщение было написано в прошлом. Для нас – в будущем. Но в реальности обратной причинности они существуют одновременно.

Она провела пальцами по буквам. Холодный металл. Реальный. Осязаемый.

"Кира, ты не можешь это остановить."

Что Сара пыталась остановить? Зону? Проект "Обратная Волна"? Что-то ещё?

– Мы должны продолжать, – сказала Кира. – До центра. До Источника. Только там мы найдём ответы.

Они вернулись к роверу. Джек запустил двигатель, машина тронулась, огибая руины будущей станции.

За их спинами надпись оставалась на стене, предупреждение из будущего, которое уже случилось, но ещё не началось.

Двадцать километров внутри Зоны, приближение к центру

Время: невозможно определить

Последние километры были самыми тяжёлыми.

Эффекты обратной причинности стали настолько сильными, что реальность почти потеряла связность. Кира видела, как объекты появлялись и исчезали, как тени двигались независимо от источников света, как собственные руки иногда делали движения раньше, чем её мозг отдавал команду.

Предвоспоминания усилились. Теперь все трое видели образы будущего. Кира видела себя, стоящую перед гигантской кристаллической структурой. Джек видел бой, кровь, смерть. Амина видела старуху среди руин снова и снова.

Время текло непредсказуемо. Иногда минута растягивалась в вечность. Иногда час проходил за секунду.

– Граница кратера Менрва в одном километре, – сообщил Хронос. Его голос был искажён почти до неузнаваемости. – Центр Зоны. Нулевой Узел. Я… я вижу его. Я вижу Источник.

– Ты не можешь видеть, – машинально поправила Кира. – У тебя нет глаз.

– Я знаю. Но я вижу. Обратная причинность позволяет информации течь из будущего. Я вижу то, что увижу. Видел то, что увижу. Временные парадоксы делают грамматику бессмысленной.

Ровер въехал в кратер.

И Кира увидела.

Источник.

Он возвышался в центре кратера Менрва, гигантская структура, достигающая почти сотни метров в высоту. Форма была сложной, многогранной, кристаллической, но слишком правильной, чтобы быть природной. Каждая грань пульсировала внутренним светом – синим, белым, иногда вспышками других цветов.

И геометрия была невозможной. Углы, которые не должны существовать в трёхмерном пространстве. Поверхности, которые одновременно были вогнутыми и выпуклыми. Структура, которая казалась больше внутри, чем снаружи.

Но самое потрясающее было не это.

Самым потрясающим было то, что на стенах Источника, на его кристаллических гранях, были надписи. Знакомые символы. Латинский алфавит. Цифры. Технические обозначения.

Человеческая письменность.

Джек остановил ровер в двухстах метрах от Источника. Дальше он не мог ехать – поверхность кратера была покрыта ледяными образованиями, которые росли и разрушались одновременно, создавая непроходимый лабиринт.

– Дальше пешком, – сказал Джек. Его голос дрожал.

Они вышли из ровера. Надели полное снаряжение. Проверили оружие, инструменты, рекордеры.

Кира посмотрела на Источник. На структуру, которая была одновременно кристаллом и зданием, природным образованием и технологией, прошлым и будущим.

– Готовы? – спросила она.

Джек и Амина кивнули.

– Тогда идём. К центру. К сердцу Зоны. К ответам.

Они начали идти. Кратер Менрва принимал их, обратная причинность сгущалась вокруг них как туман. С каждым шагом прошлое и будущее становились всё более размытыми, всё более взаимозаменяемыми.

И впереди, в самом центре, Источник ждал.

А рядом с ним, почти невидимая из-за пульсирующего света, стояла фигура.

Маленькая, хрупкая, в старом, потрёпанном защитном костюме.

Кира узнала её даже на расстоянии. Узнала бы где угодно, когда угодно, в любой временной линии.

Сара.

Её сестра была жива.

И ждала.

Глава 6: Станция-призрак

Источник, центр кратера Менрва, Нулевой Узел

День 4, время неопределимо

Фигура стояла неподвижно у основания Источника, маленькая и хрупкая на фоне гигантской кристаллической структуры. Даже на расстоянии пятидесяти метров Кира могла видеть детали – потрёпанный защитный костюм, слишком старый, слишком изношенный, латанный в десятке мест. Шлем был покрыт царапинами, визор помутнел от времени и радиации.

Но силуэт был знакомым. Слишком знакомым.

Кира сделала шаг вперёд, потом ещё один. Её ноги двигались сами собой, несли её к фигуре, к сестре, к Саре, которую она считала мёртвой три года.

– Кира, подожди! – крикнула Амина. – Это может быть ловушкой!

Но Кира не могла ждать. Не могла остановиться. Три года она жила с пустотой, с виной, с невысказанными словами. Три года она просыпалась посреди ночи, видя, как Сара входит в Зону и не возвращается.

И сейчас, здесь, в самом сердце аномалии, сестра стояла и ждала.

Кира подошла ближе. Тридцать метров. Двадцать. Десять.

Фигура не двигалась. Просто стояла, её лицо скрыто визором шлема.

– Сара? – Голос Киры дрожал. – Это ты?

Фигура медленно подняла руку к шлему. Пальцы в перчатке нашли защёлки, начали отстёгивать их одну за другой. Движения были медленными, осторожными, как у человека, который делал это тысячу раз и знает, что каждое движение важно.

Шлем отстегнулся с шипением. Фигура сняла его, опустила на землю.

И Кира увидела лицо.

Это была Сара. Черты лица были теми же – высокие скулы, острый подбородок, янтарные глаза. Но возраст… возраст был неправильным.

Лицо, которое Кира помнила, было молодым. Двадцать восемь лет, свежая кожа, несколько смешливых морщинок у глаз. Лицо человека, который только начинает жизнь.

Лицо перед ней принадлежало старухе.

Глубокие морщины прорезали кожу, как трещины в древнем камне. Волосы, когда-то тёмные, как у Киры, теперь были полностью седыми, почти белыми. Кожа была бледной, почти прозрачной, испещрённой пятнами радиационного поражения. И глаза… глаза были старыми. Усталыми. Глазами человека, который видел слишком много, жил слишком долго.

– Привет, сестрёнка, – сказала старая Сара. Голос был хриплым, изношенным, но узнаваемым. – Я знала, что ты придёшь. Всегда знала.

Кира не могла говорить. Не могла дышать. Она просто стояла, смотрела на невозможное.

– Как… – наконец выдавила она. – Как это возможно? Ты исчезла три года назад. Ты должна быть…

– Тридцать одного года? – Сара усмехнулась, но в усмешке не было юмора. – Да. Для тебя прошло три года. Для меня прошло пятьдесят. – Она провела рукой по седым волосам. – Обратная причинность, Кира. Здесь, в самом центре, время не течёт линейно. Я живу в петле. От конца к началу, от начала к концу, снова и снова. Пятьдесят лет в одном цикле.

Джек и Амина подошли, остановились рядом с Кирой. Оба смотрели на старую Сару с смесью изумления и ужаса.

– Сара Волкова, – прошептала Амина. – Но это невозможно. Ты не можешь постареть на пятьдесят лет за три года.

– Могу, если живу в обратном времени. – Сара сделала шаг ближе, и Кира увидела, как тяжело ей даётся каждое движение. Старые кости, изношенные мышцы, тело, которое служило слишком долго. – Для внешнего мира я исчезла три года назад. Для меня я живу здесь пятьдесят лет. Снова и снова. Потому что петля замкнута. Я всегда была здесь. Всегда буду здесь. До того момента, когда…

Она замолчала, посмотрела на Источник.

– До какого момента? – требовательно спросила Кира.

– До того момента, когда ты меня освободишь. Или не освободишь. Будущее не определено, даже здесь. – Сара снова посмотрела на Киру, и в её старых глазах было что-то неописуемое. Жалость? Сожаление? – Но прежде чем мы поговорим об этом, ты должна увидеть. Понять. Узнать правду о Источнике, о Проекте, о том, что мы сделали. Что ты сделаешь.

– Что я сделаю? – повторила Кира.

– Через пятьдесят лет. Или через три года по твоему субъективному восприятию. Или уже сейчас, в зависимости от точки зрения. – Сара повернулась к Источнику, начала идти к его основанию. – Идите. Я покажу вам станцию-призрак. Место, где всё началось. Или закончится. Или происходит постоянно в вечном цикле.

Она шла медленно, с трудом, опираясь на импровизированную трость – кусок металлической трубы, наполовину разрушенной коррозией. Кира, Джек и Амина следовали за ней, их шаги эхом отдавались в странной акустике кратера.

Чем ближе они подходили к Источнику, тем яснее становилось, что это не просто кристаллическая структура. Это было здание. Станция. Но построенная из материала, который не должен был существовать – кристалла, который одновременно был твёрдым и прозрачным, мёртвым и пульсирующим жизнью.

И на стенах были надписи. Выгравированные в самом кристалле, светящиеся изнутри. Кира подошла ближе, прочитала.

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКАЯ СТАНЦИЯ "КАССИНИ-7-БЕТА"

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ КОМПЛЕКС "ПРОЕКТ ОБРАТНАЯ ВОЛНА"

ДАТА АКТИВАЦИИ: 15 АВГУСТА 2137 ГОДА

СТАТУС: КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА СИСТЕМЫ

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КАУЗАЛЬНАЯ ПЕТЛЯ АКТИВНА

2137 год. Через пятьдесят лет от их текущего времени.

– Мы построили эту станцию, – сказала Сара, остановившись у того, что выглядело как вход. Массивная дверь из кристалла и металла, наполовину открытая, замёрзшая в этом положении. – Через пятьдесят лет человечество решит, что обратную причинность можно контролировать. Стабилизировать. Использовать. И ты, Кира, будешь руководить проектом.

– Я? – Кира смотрела на дверь, на надписи, на невозможную структуру. – Почему я?

– Потому что ты лучший специалист по Зонам Инверсии в Солнечной системе. Потому что твоя теория Каузальной Инверсионной Петли – единственная, которая хоть как-то объясняет феномен. – Сара коснулась двери, и та начала открываться шире, скрипя от долгого неиспользования. – И потому что у тебя есть причина. Личная причина. Ты захочешь войти внутрь Зоны, понять её, контролировать её. Потому что здесь твоя сестра. Застрявшая в петле.

Дверь открылась полностью. За ней был коридор, уходящий в глубину структуры. Стены светились тем же пульсирующим светом, создавая иллюзию, что они идут не внутрь здания, а внутрь живого организма.

– Заходите, – сказала Сара. – Добро пожаловать на станцию-призрак. Место, которое существует вне времени. Которое было построено в будущем, но находится в прошлом. Которое создало Зону, потому что в будущем мы попытаемся её уничтожить.

Она вошла внутрь. Кира, после секундного колебания, последовала за ней. Джек и Амина шли следом, их оружие было наготове, хотя было очевидно, что стрелять не во что.

Внутри Источника было холодно. Не физически холодно – защитные костюмы справлялись с температурой. Холодно метафизически, как будто само пространство здесь было лишено тепла, жизни, нормального течения времени.

Коридор вёл вглубь, разветвляясь на множество других коридоров, создавая лабиринт. Но Сара вела их уверенно, явно знала каждый поворот, каждую дверь.

– Пятьдесят лет, – объяснила она, чувствуя их невысказанный вопрос. – Я прожила здесь пятьдесят лет. Изучила каждый сантиметр этого места. Каждую комнату. Каждый журнал. Каждую запись. – Она остановилась у одной из дверей, открыла её. – Начнём с жилого модуля. Вы должны увидеть, как они жили. Мы. Как мы будем жить.

Дверь открылась в большую комнату. Жилой модуль, рассчитанный примерно на сорок человек. Ряды кроватей, личные шкафчики, общая зона отдыха. Всё было покрыто пылью, замёрзшей влагой, патиной времени.

Но структура была узнаваемой. Это была точная копия жилого модуля станции "Кассини-7". Та же планировка, те же пропорции. Как будто кто-то взял их станцию и перенёс в будущее, затем отправил обратно в прошлое.

Кира подошла к ближайшему шкафчику, открыла его. Внутри была одежда – стандартная форма исследовательской станции. Она проверила бирку на воротнике.

СОБСТВЕННОСТЬ: ДОКТОР АМИНА ЖАНГ

СТАНЦИЯ: КАССИНИ-7-БЕТА

РАЗМЕР: M

Амина, стоящая рядом, побледнела.

– Это… это моя форма. Но я никогда не работала здесь. Эта станция даже не построена!

– Ещё не построена, – поправила Сара. – Но будет. И ты будешь работать здесь. Через пятьдесят лет. – Она прошла к другому шкафчику, открыла его. – И вот это будет форма Джека Риверы. И вот эта – Петра Соколова. Все вы будете здесь. Вся команда "Кассини-7" перейдёт на новую станцию, когда Проект будет запущен.

Джек открыл свой шкафчик, достал форму. Она была старой, изношенной, но узнаваемой. Его размер. Его имя.

– Значит, мы все выживаем? – спросил он. – Доживаем до 2137 года?

– Некоторые из вас. Другие умирают раньше и их заменяют. Но команда остаётся. Ядро остаётся. – Сара закрыла шкафчик. – Проект "Обратная Волна" требовал лучших специалистов в системе. Вы были лучшими.

Кира обошла комнату, рассматривая детали. Фотографии на стенах – размытые, выцветшие, но узнаваемые. Люди в форме, улыбающиеся, празднующие что-то. Она узнала себя на одной из фотографий. Старше, волосы тронуты сединой, но всё ещё она. Рядом стояла Амина, тоже постаревшая. И ещё несколько человек, которых она не узнавала.

– Это был день активации Проекта, – сказала Сара, подойдя к фотографии. – 15 августа 2137 года. Вы все были счастливы. Уверены, что всё получится. Что вы наконец-то контролируете обратную причинность. – Она коснулась фотографии. – Вы ошибались.

– Что пошло не так? – спросила Кира.

– Всё. – Сара повернулась к двери. – Идите. Я покажу лабораторию. Там больше ответов.

Они прошли по ещё нескольким коридорам, спустились по лестнице на уровень ниже. Здесь было ещё холоднее, ещё более мёртво. Стены были покрыты инеем, превращая их в ледяной склеп.

Сара остановилась у массивной двери с надписью:

ГЛАВНАЯ ЛАБОРАТОРИЯ

ПРОЕКТ "ОБРАТНАЯ ВОЛНА"

ДОПУСК: ТОЛЬКО ПЕРСОНАЛ УРОВНЯ АЛЬФА

РУКОВОДИТЕЛЬ: Д-Р КИРА АНДРЕЕВНА ВОЛКОВА

Кира смотрела на своё имя. Руководитель. Она будет руководить этим проектом. Будет принимать решения. Будет нести ответственность.

За что? За провал? За катастрофу?

Сара открыла дверь. Лаборатория была огромной, занимала весь уровень. Столы, заваленные оборудованием. Голографические экраны, застывшие на полуслове. Стеллажи с образцами. И в центре – массивное устройство, размером с небольшой дом, окружённое проводами, датчиками, защитными экранами.

– Каузальный Резонатор, – сказала Сара. – Сердце Проекта. Машина, которая должна была стабилизировать Зоны Инверсии. Контролировать обратную причинность. Превратить хаос в порядок. – Она подошла ближе, положила руку на холодный металл. – Вместо этого она создала петлю. Временную петлю, которая отправила всю станцию в прошлое. На пятьдесят лет назад. В точку возникновения первой Зоны.

Кира подошла к Резонатору, начала осматривать его. Технология была продвинутой, намного более сложной, чем что-либо, существующее сейчас. Но принципы были узнаваемыми. Она видела наброски подобных устройств в своих собственных исследованиях, в теоретических работах.

– Это моя конструкция, – прошептала она. – Я это спроектировала. Или спроектирую.

– Да. Через пятьдесят лет ты возьмёшь свои текущие исследования, разовьёшь их, усовершенствуешь. Создашь теоретическую базу для Резонатора. Потом построишь его. Потом активируешь. – Сара обошла устройство. – И в момент активации что-то пойдёт не так. Резонанс будет слишком сильным. Каузальная волна распространится не только в пространстве, но и во времени. Создаст петлю. И станция будет отправлена в прошлое.

– Но если станция была отправлена в прошлое, – медленно сказала Амина, – значит, она создала Зону. Первую Зону три года назад. Зона возникла не естественно. Она возникла, потому что мы отправили станцию из будущего.

– Именно, – подтвердила Сара. – Зона Инверсии – это не природное явление. Это побочный эффект Проекта "Обратная Волна". Проекта, который пытался контролировать обратную причинность, но вместо этого создал источник обратной причинности. – Она посмотрела на Киру. – Ты создала Зону, Кира. Или создашь. Временные парадоксы делают различие бессмысленным.

Кира чувствовала, как земля уходит из-под ног. Она создала Зону. Зону, которая убила – нет, которая заточила – её сестру. Зону, которая расширяется, угрожает поглотить всю систему. Зону, из-за которой погибли люди, рухнули проекты, начались конфликты.

И всё это потому, что она попытается сделать что-то хорошее. Что-то правильное. Контролировать обратную причинность.

– Нет, – сказала она. Голос был твёрдым, решительным. – Нет. Я не сделаю этого. Теперь, когда я знаю, я не построю Резонатор. Не запущу Проект. Петля не замкнётся.

Сара посмотрела на неё долгим взглядом.

– Ты думаешь, у тебя есть выбор?

– У меня всегда есть выбор. Свобода воли существует.

– Существует ли? – Сара прошла к одному из столов, взяла планшет, протянула Кире. – Прочитай. Это твой личный журнал. Записи, которые ты сделаешь через пятьдесят лет. В последние дни перед активацией.

Кира взяла планшет. Экран был треснут, но работал. Она активировала его, начала читать.

ЛИЧНЫЙ ЖУРНАЛ

Д-Р КИРА АНДРЕЕВНА ВОЛКОВА

ПРОЕКТ "ОБРАТНАЯ ВОЛНА"

СТАНЦИЯ "КАССИНИ-7-БЕТА"

ЗАПИСЬ №347

ДАТА: 10 АВГУСТА 2137 ГОДА

Осталось пять дней до активации. Команда готова. Резонатор откалиброван. Все симуляции показывают успех с вероятностью 94.7%. Но я не могу избавиться от ощущения, что мы что-то упускаем.

Сара предупреждала меня. Пятьдесят лет назад, когда я нашла её в центре первой Зоны, она сказала: "Ты не можешь это остановить." Я думала, она имела в виду расширение Зоны. Теперь я понимаю – она имела в виду Проект. Меня. Мой выбор.

Но у меня нет выбора. Зоны расширяются. Они поглощают планеты, луны, астероиды. Если мы не остановим их, через сто лет вся внутренняя система станет одной гигантской Зоной Инверсии. Миллиарды людей будут жить в обратном времени, потеряют свободу воли, станут марионетками собственного будущего.

Я должна остановить это. Даже если Сара права. Даже если я создаю петлю. Даже если это означает, что я сама стану причиной проблемы, которую пытаюсь решить.

Парадоксы обратной причинности сводят с ума.

ЗАПИСЬ №348

ДАТА: 12 АВГУСТА 2137 ГОДА

Амина задала вопрос сегодня. Она спросила: "Кира, а что если мы просто не запустим Проект? Что если откажемся активировать Резонатор?"

Я ответила, что мы не можем отказаться. Слишком много зависит от успеха. Слишком много людей умрут, если мы ничего не сделаем.

Но правда в том, что я не могу отказаться, потому что я уже это сделала. Обратная причинность означает, что будущее уже случилось. Резонатор будет активирован, потому что станция существует в прошлом. Следствие предшествует причине.

Я застряла в петле так же, как Сара. Разница в том, что её петля физическая. Моя – метафизическая. Я делаю выбор, который уже сделан.

Свобода воли – это иллюзия в мире обратной причинности.

ЗАПИСЬ №349

ДАТА: 14 АВГУСТА 2137 ГОДА

Завтра активация. Я не спала всю ночь, проверяла расчёты в сотый раз. Всё правильно. Всё должно работать.

Но я чувствую. Глубоко внутри, в той части разума, где живёт интуиция, я чувствую, что что-то пойдёт не так.

Сара была права. Я не могу это остановить. Потому что "это" – это я сама. Моё решение. Мой выбор, который не является выбором.

Если ты читаешь это, прошлая я, младшая я, я из того времени, когда всё только началось – не начинай Проект. Не строй Резонатор. Не пытайся контролировать то, что невозможно контролировать.

Уничтожь Источник. Разрушь эту станцию. Разорви петлю.

Даже если это убьёт меня. Даже если это убьёт Сару. Даже если это убьёт всех, кто застрял в обратной причинности.

Лучше смерть, чем вечность в петле.

ЗАПИСЬ №350

ДАТА: 15 АВГУСТА 2137 ГОДА

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.